RSS

“Муки совести судьи — это страшные муки”

30 Май

Ирина Зуева проработала судьей в Ленинском районном суде Новосибирска 3 года, а следующие 13 лет боролась за признание незаконным своего увольнения. После конфликта с председателем суда Шаметкиной Ирина Зуева — тогда мать 6-месячного ребенка — получила по почте трудовую книжку с записью, что она отчислена из штата суда в связи с истечением 3-летнего срока полномочий. В настоящее время преподает в Сибирском университете потребительской кооперации на кафедре трудового и земельного права. В преподаватеьской анкете на сайте института в графе “сфера научных интересов” значатся “проблемы независимости судей”.

— Новосибирск — по крайней мере если судить по сообщениям в прессе и в сети — один из российских регионов- лидеров по увольнениям судей со скандалами. В чем проблема?

— Я бы вам предложила сделать такое биографическое исследование и отследить судьбу тех судей, которые о коррупции в судебной системе начали не сейчас говорить. Сейчас каждый считает своим долгом выступить, понимаете? Потому что об этом теперь говорят открыто, об этом говорят все. А давайте вернемся на 13 лет назад и посмотрим, как сложились судьбы тех людей, которые начали говорить об этом тогда. И есть ли теперь желание у этих людей вообще с этой коррупцией бороться? У нас в регионе это были судья Филатова, судья Зуева, судья Денисова, судья Дударев. Мы все – люди одного круга, мы учились в одном учебном заведении и мы все друг про друга-то знаем, что мы – люди, к коррупции вообще отношения никакого не имеющие. И вот нас всех вывели за скобки, и только вот с Филатовой, слава Богу, благополучно все обошлось. (Филатову восстановили в должности — РublicPost)

— Когда вы говорите “выдавливали”, что вы имеете в виду? Неужели так просто избавиться сразу от нескольких судей?

— Сейчас мы говорим о дисциплинарной ответственности. Вот, в закон внесли статью о привлечении судей к дисциплинарной ответственности. Как только эту статью внесли — всех неугодных судей стали подводить под дисциплинарку. Когда не было дисциплинарки — у нас была замечательная норма «Истечение срока полномочий» (C 2009 года больше не действует трехлетний испытательный срок, и назначенный президентом по рекомендации квалификационной коллегии судья сразу получает пожизненный статус — РublicPost).

Под истечение срока полномочий попала и я — только потому, что я тогда самая первая начала говорить о том, что в судах творится безобразие, мягко говоря. Ну что такое истечение срока полномочий? Это когда судье говорят «Ну, спасибо, вы хорошо справились со своей работой». То есть нет оснований уволить по недостаткам в работе, но просто истекает срок полномочий. И квалификационная коллегия в силу определенных обстоятельств не дает рекомендаций, тем более когда выступает коллегии председатель суда и просто, знаете, несет такую околесицу, что, там, я мешаю ей работать, что, якобы, я там собираю всевозможные различные группировки. У меня сейчас ребенку 14 лет будет исполняться, а тогда ему еще года не было, когда они прислали мне по почте трудовую книжку с записью, что я отчислена из штата суда в связи с истечением 3-летнего срока полномочий. Естественно, я без работы, меня лишают выплат. Социальные службы мне отказывают в компенсациях, я не могу платить за квартиру. А мне [в социальной службе]говорят: «Вы зачем уволились?» Я говорю: «Так я не увольнялась – меня уволили» — «Не врите, у нас не увольняют женщин с детьми до 3-х лет». И стыдно было сказать, что я вообще судья вроде как.

— А что конкретно вы рассказали, что вас так невзлюбили? Что за беззаконие творилось в суде?

— В то время я работала судьей Ленинского района, у нас была председателем Шамёткина Ольга Ильинична. О ее деяниях до сих пор в обществе отрыжка, надо сказать. Вот тут все написано (показывает статью “Фемида ля комедия” МК в Новосибирске за 2001 год, в котором проводившие проверку в Ленинском районном суде выявили многочисленные “необоснованное освобождение из-под стражи лиц, совершивших тяжкие преступления”. В качестве одного из примеров приводится вынесенный Шаметкиной приговор в 7,5 лет условно за 26 кг опия). 26 кг наркотиков — и условный срок. Еще была судья, которая могла например выпустить обвиняемого в похищении человека. Его ловили всем городом сотрудники милиции — она его отпустила на подписку о невыезде. Он возвращается [из СИЗО в свой район]и убивает участкового, который его задерживал. И судья эта сейчас вершит правосудие в Новосибирской области.

— А к вам у председателя какие претензии были?

Ну и как это обычно бывает — председатель вызывает судью и так, как бы, между делом говорит: «Ой, у тебя там… Ну, посмотри внимательней. Ну там надо помочь людям», понимаете? Ну, указание давать легко. Если ты хочешь помочь, возьми себе это дело в производство, и рассматривай, выноси, какое хочешь решение. А, ведь, совесть – это реально существующее что-то, которое тебе не дает преступить грань дозволенного. Я в этом смысле очень серьезно сопротивлялась. Я говорю «Ну забирайте себе это дело». Хотя, отдавать это дело я тоже никогда никому не хотела, потому что я понимала, что над правой стороной расправятся.

Естественно, меня сразу в список неугодных-то поставили. У меня была репутация неудобного судьи, от которого надо было избавляться. И Шаметкина начала меня активно выдавливать из суда и под истечение срока полномочий у них это все очень хорошо получилось…

Безусловно, у нас здесь в тот период были и единомышленники, и те, кто в это ввязываться не хотел. И вот тех, кто ввязываться не хотел, конечно же, всегда больше, чем единомышленников.

— Почему так получается? Казалось бы, естественно поддержать коллегу?

— Почему? А потому что, вот, вы знаете, когда я шла в суд, зарплата у судей была просто копеечная. Это был 1996-й год. Я шла на эту должность с должности юриста жилищного управления администрации Ленинского района, и у меня там зарплата и премиальные были больше, чем платили на должности судьи.

— А почему вы согласились пойти на меньшую зарплату?

— В общем-то, мне нравилась работа судьи. Мне казалось, что на этом месте я что-то смогу сделать. У меня специализация была «жилищные дела» — это всегда серьезные такие, тяжело решаемые споры. Тогда была одна, у меня не было детей, и мне денег хватало.

Сейчас профессия судьи привлекательна тем, что там платят много денег. И очень многие туда идут, забывая, в общем-то, о том, есть ли у тебя вообще призвание к этой профессии, любишь ли ты людей вообще, способен ли ты сопротивляться. Ведь, здесь ведь нужны люди, не просто грамотные юристы, а юристы, которые стержень имеют. Я сейчас для себя это все поняла.

Не надо на судей обращать так много внимания, мне кажется. И пусть у них будет зарплата как и у всего населения. И у нас с вами, и у судей, и у парикмахера, и у дворника должна быть нормальная достойная зарплата, обеспечивающая достойную жизнь. И тогда вот этого не будет ничего. Хотя, понятно, что категория судей особенная… Ни в коем случае я не хочу с парикмахером сравнивать

— Судье приходится рассматривать разные дела, не только по жилищным спорам. В том числе и уголовные. Вам приходилось?

— Уголовные дела – это не моя специализация была. Но когда я пришла, уголовные дела рассматривали все подряд. Особенность рассмотрения уголовного дела в том, ты должен огласить приговор и вынести решение, например в виде лишения свободы. Я всегда была не уверена до конца, что этот человек совершал преступление. И у меня уголовные дела отобрали после того, когда я рассматривала одно дело о ДТП. Абсолютно была уверена в том, что в ДТП, где 4 трупа были и подсудимым был один из тех, кто сидел на пассажирском месте, но его подставили, потому что водитель, оставшийся тоже в живых, он был в нетрезвом состоянии… И я однажды просто вызвала к себе этого подсудимого и говорю «Ты понимаешь, ты не бери на себя». Вот, просто по-человечески с ним поговорила, чего, наверное, судья не должен делать. Я говорю: «Ты расскажи, как было. И всем очевидно, кто это был за рулем. Даже по тем травмам, которые были получены». А по материалам дела, по всем обстоятельствам я должна была выносить приговор и давать ему 5 лет колонии-поселения, понимаете? Потому что 4 трупа — это 5 лет. Он не оценил моего к нему хорошего отношения. Он пошел, на меня жалобу написал, что я ему уже пообещала 5 лет. И я потом просто сама отказалась от этих уголовных дел.

— А чем в итоге кончилась эта история?

— Дело забрали и отдали другому судье, который 5 лет буквально ему впаял без всяких, знаете, душещипательных бесед. И потом мамаша вот этого подсудимого приходила и плакала, и говорила «Ах вот, да что же?» Они думали, что они получат условно за 4 трупа. За 4 трупа условно они получат, думали. Ну, во всяком случае, уголовные дела – я поняла, что это не моя вообще сфера деятельности.

— Вы всегда так переживали за подсудимых?

Я даже 15 суток не могла дать. Бывали такие ситуации: милиционеры звонят в суд и говорят «Вот этих надо». Причем, приводят человека, который рассказывает, что его взяли-то не на улице, что к нему приехали, вытащили его из постели. Естественно, я при таких обстоятельствах отказывала. Так что вы думаете? Я выносила постановление, они его тут же рвали и вели к тому судье, который удовлетворял.

— А как милиционеры могут вообще порвать постановление, которое вынес судья? У меня это не очень в голове укладывается.

Там же протокольная форма. Они приносят материал, и тут же им этот материал отдаешь. Он фиксируется потом, постфактум. И если их не устраивает, они заводят подсудимого в соседний кабинет. И водят его, пока кто-то из судей не даст трое суток. А им сутки нужны для того, чтобы его еще там поколотить, побить. Я понимала это…

— Я каждому судье задаю этот вопрос: вот вы в своей практике сталкивались с таким понятием, как муки совести судьи?

— Это страшные муки. Это страшные муки. Однажды, я помню, был такой эпизод: привезли несколько там человек, и там действительно надо было дать сколько-то суток. Я дала дала одному 3 [суток административного ареста] Так я вечером пошла в милицию, посмотреть, проверить, покормили ли их. Понимаете, я не могла, вот так спокойно лишать человека свободы.

— Неужели никогда не приходилось давать реальные сроки?

— У меня единственный случай был, когда я лишила [свободы]на 6 месяцев алиментщика (тогда за алименты давали 6 месяцев)… Ну, он так себя нахально себя вел – вот его единственного мне не было жалко. Он так некрасиво себя вел по отношению к своим детям, по отношению к своей бывшей жене. Хотя, за него пришли хлопотать. Ну, вот, я еще думала — давать или не давать 6 месяцев. Но он так себя вел, что у меня было четкое ощущение, что этого человека исправит только 6 месяцев исправительных работ. И все.

Ну, это, действительно, такое, внутреннее было состояние. А в остальном я всегда боялась, ненавидела (эти уголовные дела),они меня мучили. Хотя, кому-то нравится. Кому-то нравится.

К сожалению, сейчас весь судейский корпус выхолостили. Выхолостили взрослых, опытных. Я считаю, что надо поднять возрастной ценз, и на должности судей назначать, все-таки, не с 25-ти, а с 35-ти лет. Потому что для того, чтобы судить людей надо, чтобы человек сформировавшийся был. Позиция судьи Пашина – запретить назначать судей из секретарей судебных заседаний. Либо должно быть такое условие: ты поработал секретарем судебного заседания, хочешь быть судьей – иди поработай на самостоятельной работе и научись самостоятельно принимать решения, а не писать под диктовку, что тебе говорит судья. Или еще круче: переписывать протоколы. А состав мировых судей полностью из секретарей судебных заседаний, которые не брезгуют в том числе и переписыванием протоколов.

— Еще говорят что в судьи идут в основном женщины.

— В основном, да, женщины.

— И говорят, что в основном, одинокие женщины.

— И, в основном, одинокие женщины. А в основном, одинокие женщины, потому что там невозможно, нет времени жизнь устраивать. А если какая-нибудь дуреха и придет туда с мужем, то через некоторое время они от них сбегают.

— А, вот почему никто не хочет жить с судьями?

— Да черт их знает. Ну, во всяком случае, замуж, в мою бытность судьей редко кому удавалось выйти на судейской должности. Знаете, иногда нет времени в порядок себя привести.

— Вот уж не подумала бы. Наоборот, мне кажется, женщины-судьи такие всегда красивые в своих мантиях.

— А там под мантией небритые ноги, извиняюсь за выражение, и какая-нибудь грязная блузка. Или просто футболка домашняя. Ну, нет, конечно, до такой крайности не бывает. Но занятость колоссальная. Вот, зарплата, которую они сейчас получают, ее все равно не хватает на то, чтобы содержать прислугу, а работы там –пиши круглосуточно и не отпишешься.

Мария Эйсмонт

Источник

 

Метки:

Обсуждение закрыто.