RSS

Песенные образы — кистью художника

29 Июн

Песни войны и Победы — уникальное явление русской советской культуры. К тому, что о них сложено, написано, вроде бы и добавить-то нечего, настолько они неповторимы, любимы народом. Но чем дальше по времени отдаляют их годы, тем настойчивее вопрос: а что значат они для молодых?

МОЛОДОМУ ХУДОЖНИКУ Петру Любаеву, выпускнику Суриковского института, отправной точкой в серии работ послужила песня. Свой цикл дипломных картин он так и назвал: «Песни военных лет». Их пять. Кисть придала изобразительное звучание строкам поэтов, с любовью восстановила атмосферу в годы сражений, представила слушателей, солдат и офицеров, исполнителей, порой безымянных, не менее взволнованных. Творческое начинание 25-летнего художника расширяет границы песенного арсенала Отечественной войны.

Мы воспроизводим две картины из цикла Петра Любаева. Центральная — «Синий платочек». Название говорит само за себя. В России песню помнят многие, кто родом из советской эпохи. Особенно памятна она в исполнении Клавдии Шульженко. Сама Клавдия Ивановна не раз упоминала о концерте 1942 года в четвертом гвардейском истребительном полку ВВС Краснознаменного Балтийского флота, где служил Герой Советского Союза Василий Фёдорович Голубев. Уж не этот ли сюжет положил в основу своей работы Пётр Любаев, с предельной точностью восстановив аэродромную обстановку того времени. И не так уж важно, выступает среди авиаторов Шульженко или другая исполнительница. Кисть юного художника запечатлела душевный эпизод войны в перерыве между боями.

Поэт Евгений Долматовский отмечал однажды, что «из песенного наследия время не только отобрало самые значительные песни — песни-памятники эпохи, но воздвигло некоторым из них реальные памятники, вот что удивительно. В Челябинске воздвигнут памятник «Орлёнку», на Дону — «Тачанке», в Каховке — «Песне о Днепре», в Калужской области — песне «На безымянной высоте». А «Журавлям» в разных уголках нашей Родины установлено около двадцати памятников».

Пётр Любаев, другие выпускники отделения исторической живописи Суриковского института продолжают традиции мастеров старшего поколения. Как песенная романтика, так и трагедия бойцов сражающегося народа одинаково их волнует. Тот же Любаев в другой своей картине «На ветвях израненного тополя» ищет ответ на вопрос об истоках мужества, непокорности русского моряка, причём пытается найти ответ в последних секундах его жизни перед расстрелом. Непросто, когда тебе всего-то 25, а тот, расстрелянный фашистами парень в Севастополе, не старше. О чем он думал? Как вёл себя?

Поэт А. Сурков и композитор С. Потоцкий дали только канву сюжета:

Шёл моряк над бухтами унылыми,

Где душе все камушки милы…

На кладб`ище старом,

над могилами

Конвоиры вскинули стволы…

На ветвях израненного тополя

Тёплое дыханье ветерка.

Над пустынным рейдом Севастополя

Ни серпа луны, ни огонька.

Кто-нибудь из современных искусствоведов скажет: иллюстрация к песне. Что ж, пусть другие сделают лучше. Только неуместен, даже кощунственен был бы показ этой картины среди многих модернистских, бездушных нынешних творений, создаваемых неизвестно во имя чего и зачем…

Кстати, эту песню исполнял легендарный Борис Чирков в полузабытом ныне фильме времён войны «Иван Никулин — русский матрос».

Искусство тогда было сражающимся.

Евгений СПЕХОВ.

Источник

Реклама
 

Метки:

Обсуждение закрыто.