RSS

Космонавты СССР. Герман Титов

24 Июл

Олег Комолов

Продолжаем публикацию глав из книги «Космонавты СССР» («Просвещение», Москва, 1977 г).

Я смотрю вдаль, туда, где высится гигантское тело ракеты. Серебристая, огромная, без поддерживающих монтажных ферм, она так просто вписывается в панораму степи и, почти сливаясь с белесым от безжалостного солнца небом, будто дрожит — то ли от марева утренней дымки, то ли от нетерпения — скорее, скорее оторваться от Земли и умчаться в бездну Вселенной!

А там, на самой вершине фантастической сигары, за холодными листами металла, за крепкой тканью скафандра — человек. Там — Юрий… Таким я запомнил утро космической эры. События, свершившиеся в тот день, еще долго продолжали будоражить сердца людей, переполнять их счастьем весомого ощущения собственной силы и величия, а у советских космонавтов шла обычная, будничная работа. Теперь надо было делать больше, идти дальше. Вселенная ждала второго землянина. Вторым был назначен я…»

Герман Титов в мальчишеские годы не мечтал стать летчиком. На звезды смотрел. Подолгу. С увлечением. Мигают в глубокой черной мгле тысячи тысяч огоньков холодным призрачным светом. Красиво. А что там, за этой красотой? В школе говорили — планеты, Галактика, Млечный Путь… Слова, в общем-то, скупые, малопонятные. А вот смотреть на звезды интересно.

В школе он увлекся техникой. Самой первой и самой сложной машиной, которая открыла перед Германом свои тайны, был старенький кинопроекционный аппарат. Он казался чудом: где-то внутри стучали колесики разных размеров, хитро переплетались тонкие ременчатые передачи, в лабиринте крутящихся валиков бежала лента… Потом его ум занимал автомобиль, и он не мог успокоиться, пока не научился водить машину. Потом были долгие часы колдовства над самодельным приемником, школьный радиоузел и даже маленькая электростанция.

Но вот настал момент, когда из тысячи дорог надо выбрать одну. Как найти ее? Любовь к технике сделала свое. Когда в Барнаульском военкомате его спросили, куда он хочет пойти служить, ответил без колебаний: «В авиацию, в летное училище».

Небо покорялось медленно. Оно требовало от человека всего: воли и напряжения, мечты и упорства. Но именно в этом труде и была «воз-душная поэзия», которую, как говорит он сам, «испытывает человек на стремительном реактивном самолете, когда в какие-то доли мгновения в нем воедино сливаются и время, и скорость, и нарастающая мощь двигателя, и возможность в любой момент бросить самолет в бездонное небо».

В Звездном Герман Титов, как говорят, пришелся ко двору. Его полюбили за разносторонность и яркость натуры. Он знал музыку, мог пере-сказывать наизусть главы из «Евгения Онегина», выразительно декламировал Маяковского и Лермонтова, пел, неплохо рисовал, не знал равных в лихом танце, на гимнастических снарядах и игровых площадках удивлял своей ловкостью… Склонный к размышлениям, он умел удивительно тонко чувствовать собеседника, прислушивался к чужому мнению, но не отступал от своих принципов. Добрая шутка и грусть воспоминаний уживаются в нем естественно и просто.
Он первым прошел через суточное (точнее, 25 ч 11 мин) пребывание в условиях космоса, отсчитав по «космическому спидометру» 700 000 км. Это была веха на пути космонавтики, это был важный этап науки.

Что было потом? Он стал членом редакционной коллегии журнала «Авиация и космонавтика», его избрали президентом Общества советско-вьетнамской дружбы. Но не хлебом единым жив человек. Ему нужен был «хлеб» инженерных знаний, он нуждался в более «детальном и глубоком» понимании происходящего. Он пошел учиться в знаменитую «Жуковку». Дома с удовольствием набрасывался па вузовские задачи, выбирая посложнее и заранее чувствуя их податливость и стройность. Курсовые проекты делал не «по образу и подобию», а с изюминкой, своей, выстраданной, выношенной, порой спорной, но с его, титовской оригинальностью… Он уехал из Москвы в «малолюдную глубинку», где в стороне от оживленных воздушных дорог учат летать самолеты. Там, среди скромных и мужественных людей в погонах военных летчиков, он нашел себя, а главное — свое небо.

Он летал. Поднимал крылатые машины днем и ночью, в непогоду, в штормовое ненастье, заставлял «ходить» па предельных режимах, «пробовал» их в критических ситуациях, «испытывал» в условиях помех — и не было конца упоению скоростью и высотой. Как тогда, когда впервые взнуздал реактивный МИГ. Только теперь это был совсем другой Герман Титов: не просто мальчишка, страстно влюбленный в непокорное небо, а летчик-инженер, с налетом «за тысячу», без лишних эмоций, скупой на оценки, дотошный, строгий к себе и к машинам, которые попадали в его руки.

Командование направило его па учебу в Военную академию Генерального штаба имени К. Е. Ворошилова. Годы учебы были годами поиска, зрелости, накоплением знаний.

У поэта Кайсына Кулиева есть строки:

Люди, не можем достичь мы предела.
Лучшее слово и лучшее дело
Все еще впереди, все еще впереди…

Таков он, Герман Титов, дублер Космонавта-1, человек, беззаветно влюбленный в небо, отличный знаток теории авиации и космонавтики, но-вейших проектов, проблем навигации и связи. Он не мыслит прожить дня, не узнав чего-то нового, но сделав шаг вперед.

Источник

 

Метки:

Обсуждение закрыто.