RSS

Архив за день: 2012/10/01

28 сентября исполнилось 80 лет чилийскому поэту, театральному режиссёру, певцу, коммунисту Виктору Лидио Хара Мартинесу


В сентябре после облачной и дождливой зимы в Сантьяго приходит весна. Небо над заснеженными вершинами Анд, у подножия которых раскинулся город, становится глубоким и синим. Зацветает мимоза, нежным ароматом тянет с персиковых деревьев на которых распускаются белые, как жемчуг, соцветия. Но в сентябре 1973 года в весеннем воздухе Сантьяго плыли запахи гари. На улицах пылали костры из книг. Обуглены стены многих домов народных организаций. Испещрены автоматными и пулеметными очередями массивные металлические двери и решетки правительственных зданий в центре Сантьяго.

Минула уже неделя, как власть в Чили захватили фашисты, но советские журналисты, аккредитованные при правительстве Народного единства, все еще оставались в Сантьяго. С наступлением темноты в окна моей квартиры отчетливо доносятся тяжелый топот солдатских ботинок, команды офицеров, руководящих непрекращающимися облавами, глухие автоматные очереди.
Выходить на улицу опасно. Поэтому, чтобы хоть как-то следить за событиями, сижу у телевизора. По всем каналам явно с целью запугать людей продолжают показывать «доблесть» мятежников солдаты с примкнутыми штыками врываются на завод, заставляют рабочих лечь на землю лицом вниз и держать руки на затылке. Стоит кому-нибудь пошевелиться, и его тут же бьют прикладом.

Программа новостей уже подходила к концу, когда диктор зачитал коротенькое сообщение, прозвучавшее словно оглушающий удар «Умер известный певец-фольклорист Виктор Хара…» На фотографии, которая в этот момент появилась на экране, он выглядел моложе своих тридцати пяти лет Виктор смотрел с экрана, полный жизни спадавшие на лоб густые темные волосы, мужественное лицо, лучившиеся добротой ясные, широко открытые глаза. На нем было серое пончо с черно-белой окантовкой, и я вспомнил, как после одного из митингов подошел к Харе, с которым давно был знаком.

— Виктор, мы хотим снять для Советского телевидения специальную программу о новой чилийской песне. Надеемся на твою помощь.

— В конце сентября я выезжаю с фольклорной группой в северные районы. Приглашаю присоединиться к нам. У вас будет прекрасная возможность увидеть, как поет народ…

До конца сентября Виктор не дожил.

Но как и где убили Виктора Хару? Скупые, отрывочные сведения об этом я услышал перед самым отъездом из Сантьяго от друзей, участвовавших в похоронах «всемирного чилийца» Пабло Неруды. На кладбище пришла и Джоан Хара — вдова Виктора. Глаза у нее покраснели от слез, голос дрожал. Джоан рассказала, что ей помогли отыскать Виктора среди множества других тел в городском морге. Грудь его была изрешечена пулями, руки раздроблены. К плечу лейкопластырем была прикреплена бирка с пометкой. «Неизвестный. Подобран на улице».

Как я узнал, Виктора расстреляли на том же самом крытом стадионе «Чили», после военного переворота превращенном хунтой во временный концлагерь, где четыре года назад он пережил свой звездный час — победу на первом фестивале новой чилийской песни. Тогда Виктору был вручен Золотой диплом за ставшую впоследствии широко известной песню «Призыв к труженику», в которой были пророческие слова: «Да будет так на этом свете защитой слабых станешь ты!».

Куэка — душа чилийца

От Сантьяго до селения Лонкен, где Виктор провел часть своего детства, часа два на автомобиле. Дорога идет то под чеканной листвой эвкалиптов, то под плотными кронами тополей. Иногда в стороне прямо посреди поля торчат голыми скелетами стволы кактусов, на которых весной вспыхивают красными фонарями крупные цветы. На шоссе, прижимаясь к асфальту, ящерицами скользят сверкающие лаком лимузины, с грозным ревом мчатся многотонные грузовики. Теснясь к самому краю обочины, со скрипом катят высокие двухколесные телеги, запряженные неторопливыми быками, и восседающие наверху крестьяне молчаливо взирают на этот вечно куда-то спешащий, чуждый им мир. Сворачиваешь с автострады к Лонкену, и все больше встречается таких повозок, только теперь на правах хозяев, едущих уже по дорожному полотну. Селение вроде бы и недалеко от столицы, но ощущение такое, будто попал на другую планету. Вокруг зеленые холмы, виноградники, кукурузные поля, огороды, а в центре россыпь неказистых глинобитных домишек крестьян. Земля и богатство здесь переходят по наследству, бедность — тоже. Впрочем, как и она, в крестьянских семьях из поколения в поколение передаются еще старинные песни и танцы.

…Виктор едет в Лонкен, окрыленный первым успехом в Сантьяго. Еще бы, ведь его приняли в столичный фольклорный ансамбль «Кункумен», который собирал старинные народные песни и танцы центральных районов Чили и воскрешал их для новой жизни! Впрочем, в «Кункумене» считали, что повезло им. Этот невысокий, хорошо сложенный парень с крестьянской непосредственностью в манерах был не просто «человеком от земли», а талантливым самородком, настоящей находкой для ансамбля. Хара тонко, как собственное сердце, чувствовал струны гитары, легко и красиво танцевал деревенские танцы, знал много старинных крестьянских песен. А главное, у него был свободно льющийся, чистый звенящий голос.

Когда Виктор впервые вышел на сцену в коротком узком пиджаке, похожем на жилетку с длинными рукавами, перетянутый широким цветным поясом, в узких черных брюках поверх сапог с позванивавшими шпорами, он чувствовал себя стесненно в этом праздничном костюме чилийского уасо. Когда-то индейцы называли так белых поселенцев, пахавших землю на лошади. Постепенно пришельцы смешались с коренными обитателями. Имя уасо закрепилось за потомками-метисами, имевшими свой надел и лошадь, а потом оно стало нарицательным для чилийского крестьянина.

Виктор вспоминал отца, вся жизнь которого прошла на земле, что ему не принадлежала. И никогда не было у Мануэля живописного одеяния уасо — только грубошерстное пончо. Немало горя пришлось на долю отца. Вместе с семьей он кочевал из селения в селение, и везде издольщика ждала одна и та же участь: работай от зари до зари, а половину урожая отдай помещику за клочок тощей земли. Маленькому Виктору очень нравилось наблюдать, как пахал его отец, напевая протяжные, грустные песни. Да только слишком рано кончились эти первые «музыкальные уроки»: доведенный до отчаяния беспросветной нуждой, Мануэль снова решил поискать счастья в другом месте, да так и пропал. С тех пор о нем ничего не слышали. Наверное, где-нибудь заболел и умер.

Все заботы о детях — а их было шестеро братьев и сестер — легли на хрупкие плечи матери, которая годами носила одно платье, штопая и латая его, лишь бы ее дети были одеты не хуже других. Но как бы тяжело ни приходилось крестьянке Аманде, никогда не расставалась она с песней, а на самом почетном месте в доме всегда висела гитара. Мать пела, когда готовила обед, стирала, работала в поле. Она славилась пением по всей округе, и поэтому без нее не обходился ни один деревенский праздник. Приглашали Аманду и на веселую свадьбу, и на печальный обряд «велорио», чтобы оплакать грустными песнями смерть маленького ребенка. И повсюду, держась для смелости за старенькую, выгоревшую юбку, шел за голосистой крестьянкой похожий на цыганенка мальчуган. Это был самый младший в семье — Виктор.

…Хотя прошло немало времени, в Лонкене Виктора признали за своего.

— А, приехал сын доньи Аман-ды, нашей канторы (Кантора — сельская певица (испан.). Смотрите, каким красавцем стал, настоящий уасо. Вот бы мать порадовалась, — говорили одни.

— Как она пела, — вздыхали другие, — жаль, что рано умерла. Это все город виноват. Зачем было уезжать туда?

На следующее утро Хара пораньше направился к энрамаде — месту традиционных гуляний в чилийских селениях, где должен был проходить «Фиестас патриас» («Фиестас патриас» — «Праздник родины» — национальные торжества по случаю Дня независимости 18 сентября). Делают энрамаду повсюду одинаково, ставят столбы, на них укрепляют навес из плотных свежих ветвей, защищающих от солнца, и деревенский «зеленый театр» готов. В этот день на энрамаде собралось столько народа, что там было не протолкнуться, и много празднично принарядившихся мужчин и женщин толпились вокруг. Были среди них и в костюмах уасо, и в обычной одежде, но каждый второй в пончо.

Праздник начался выступлениями лучших кантор. Виктор вслушивался в мелодии песен, многие из которых знал еще от матери, и не переставал удивляться тому, как точно соответствуют они характеру чилийского крестьянина: обстоятельного, неторопливого и в то же время готового вспыхнуть, как пожар. Живуч, оказывается, старый обычай: на деревенских праздниках развлекают людей своим пением непременно канторы, а мужчины должны показать себя, танцуя вместе с дамой куэку, «ла рейна де энрамада» — «королеву энрамады».

В Чили это самая любимая народная песня и танец, как самбо у бразильцев или танго у аргентинцев. Танцуют ее обязательно под песню. Но есть куэки, которые только поют. Без куэки нет чилийца, и потому без нее не обходится ни одно торжество, свадьба или день рождения. Недаром чилийцы говорят: «Пусть даже случится землетрясение, все равно станцуем куэку». Она может выражать самые разные оттенки человеческих чувств. Ее мелодия и слова бывают радостными и печальными, лирическими и гневными, а все тексты, в большинстве своем сочиненные безвестными авторами из народа, не перечесть. Ведь куэкой чилиец откликается на все, с чем сталкивается в повседневной жизни. Есть, например, даже «Профсоюзная куэка», а после военного переворота появилась зовущая к борьбе куэка «Сальвадор Альенде».

Но не одни только фольклорные записи интересовали Виктора Хару во время поездок по отдаленным деревням и селениям. Он стремился глубже понять мысли и чаяния тех, кто живет в них, чтобы рассказать об этом в своих песнях. «На сцене должен быть не просто артист, услаждающий зрителей своим голосом, а настоящий крестьянин, знающий цену хлебу, которому бы они верили, сопереживали…», — считал он.

Поэтому-то, отказавшись от броского костюма уасо, Хара стал петь на сцене обязательно в пончо, истинной одежде латиноамериканских сельских тружеников, которая кажется европейцам столь экзотичной. Тяжелое пончо на плечах, какое носили еще деды и прадеды, заменяет крестьянину и, пиджак и пальто, а частенько и одеяло. Виктор, например, хорошо помнил, как в детстве мать укрывала их, малышей, в постели широким отцовским пончо. По цвету и по тому, как соткано оно, чилиец безошибочно может сказать, откуда родом его владелец. Если пончо длиннополое, как плащ, из толстой черной шерсти, значит, человек приехал с острова пронзительных морских ветров Чилоэ; грубошерстное, песочного цвета — из Пуэрто-Монта; расшитое цветным орнаментом носят в центральных районах; пестрое, из шерсти ламы, делают в горах Северного Чили. Знатоки утверждают, что в расцветке пончо есть все краски родных мест — рек, гор, долин, пампы, пустынь. Индейцы, например, вкрапливают в нее яркие цвета, чтобы такой же радостной была жизнь у того, кто его носит. Словом, пончо само уже целая фольклорная поэма. Не зря чилийские крестьяне, когда хотят узнать, что у человека на душе, спрашивают: «Что прячешь ты под пончо?»

Хара предпочитал однотонное, серое или темное, пончо, ибо не такой уж радостной была жизнь трудового люда, о которой он рассказывал в своих песнях. В нем он ездил по всей стране в составе артистической группы «Чили смеется и поет», в которой собрались выдающиеся представители новой чилийской песни. Среди них была «фиалка» национального фольклора Виолетта Парра — духовная наставница Виктора в искусстве.

Когда группа приехала в крестьянский кооператив в местечке Кебрада де лос Камаронес на севере Чили, пришлось выступать под открытым небом, без всякой сцены.

В заключение концерта Виктор пел свою новую песню «Плуг». Крестьяне слушали молча, словно погруженные в свои думы, и лишь когда прозвучали завершающие аккорды, радостно зашумели. Это было равносильно буре оваций в обычном концертном зале.

Затем ведущий объявил, что концерт окончен, но люди не расходились. Хара опять взял в руки гитару и еще раз спел «Плуг» на столь необычный, беззвучный «бис», а потом подошел к ним. Пожилой крестьянин выступил вперед и обратился к певцу:

— Ты что же, сам-то будешь от земли?

— Да, из крестьян.

— Вот я и смотрю, песня-то такая…

— Какая такая?

— А как обо мне или моем брате…

О большей похвале Виктор не смел и мечтать.

«Человек всегда пел, — сказал Виктор в одном телевизионном выступлении, — и до сего времени пение неотрывно от укрепления духа людей в борьбе со злом, с враждебными силами, которые его угнетают. Человек пел, чтобы урожай был хороший и чтобы подбодрить себя на удачную охоту. Пением он наивно стремился вызвать дождь и отвести бурю. Древние инки звуками тростниковой флейты «кены» успокаивали и собирали отару в тиши андского плоскогорья. В долинах Венесуэлы индейцы пели во время сбора кукурузы, а когда мололи початки, под ритм мелодии двигались их тело и руки. В Чили арауканы созывали народ на праздник «нгуильятун» и пели хором, чтобы земля была плодородной. В настоящее время песня-протест возникает как могучий импульс, придающий трепетность основным свойствам пения. Люди восстают с песней против угнетения».

Выстрелы в Пуэрто-Монте

Пуэрто-Монт — небольшой городок и порт на юге Чили, где кончается железнодорожная линия. Дальше, до самого Мыса Горн, вдоль тихоокеанского побережья тянутся острова и островки, проливы и фиорды, переплетающиеся в причудливый лабиринт. В Пуэрто-Монте Виктору нравилось бывать в приморском квартале Анхельмо — месте паломничества чилийских художников, для которых словно специально природа приготовила живописную натуру: невысокие светлые домики под красными черепичными крышами на зеленых холмах вокруг тихой бухточки, забитой рыбацкими шхунами, лодками, парусниками. Но главная достопримечательность Анхельмо — пестрый базар со своими знаменитыми «океанскими рядами», где играют всеми красками дары моря — зеленые, круглые, как шары, морские ежи и свежие устрицы в плоских раковинах; крабы и кальмары; сушеные моллюски, как грибы, нанизанные на палочки; груды свежей и вяленой рыбы; связки толстых сухих водорослей для супа.

Однажды на рынке Анхельмо к Харе подошел бедно одетый парень, назвавшийся коренным жителем Пуэрто-Монта. Он сказал, что накануне слушал, как пел Виктор, и добавил: «Вам ведь нравится Пуэрто-Монт. Может, сочините песню о нем?» Певец только улыбнулся. Не ответил тогда ни «да» ни «нет». Но случилось так, что Хара все же сочинил песню о Пуэрто-Монте, только не о красивом городе на зеленых холмах.

…10 марта 1969 года, раскрыв газету «Сигло», Виктор прочитал сообщение о кровавой расправе в Пуэрто-Монте. «Восемь человек убито, шестьдесят ранено!» — кричал заголовок. Сенатор-социалист Сальвадор Альенде и сенатор-коммунистка Хульетта Кампусано срочно вылетели на место трагических событий. Возвратившись, они выступили на чрезвычайной сессии сената, осудив правительство и главного виновника расправы — министра внутренних дел Переса Суховича. И хотя сам Хара не был в далеком порту, он отчетливо представил, что произошло там.

Около ста бездомных семей, доведенных до отчаяния отказом муниципалитета выделить участки под строительство лачуг, захватили на окраине Пуэрто-Монта пустовавшие земли богатого семейства Иригоина. За одну ночь на пустыре выросли сбитые из досок, фанеры, кусков жести жилища. На следующий день прибыли полицейские патрули, осмотрели «грибной поселок» и, ни слова не сказав, уехали. В напряженном молчании провожали их бедняки, предчувствуя что-то недоброе. Тут же приняли решение: «Если даже нас будут сгонять силой, не уйдем».

9 марта, когда холодные лучи рассвета едва забрезжили со стороны гор, в «грибной поселок» ворвались карабинеры и сразу наткнулись на самодельные сигналы тревоги, установленные поселенцами. Разноголосо забренчали жестяные банки, привязанные к проволоке. Разбуженные шумом люди выбегали из своих лачуг, которые карабинеры уже начали разносить ударами прикладов. Часть мужчин, встав цепью, попыталась преградить дорогу карабинерам. Раздались глухие разрывы гранат со слезоточивым газом. Задыхаясь в облаках ядовитого тумана, поселенцы в ответ пустили в ход камни. Но что могли сделать безоружные люди против озверевшей солдатни? По команде офицера затрещали автоматы. Под прикрытием их огня карабинеры медленно продвигались к центру поселка, обливая лачуги бензином и поджигая их. Среди языков пламени, плача детей, криков женщин, стонов раненых метались обезумевшие люди. «Это был сущий ад…» — писали газеты.

Сама собой в душе Виктора рождалась драматически напряженная мелодия и энергичные, чеканные слова песни: «Пуэрто-Монт, о Пуэрто-Монт! Вы должны ответить, сеньор Перес Сухович, за то, что против беззащитных людей направили пули…» Пожалуй, не было другой песни, которую бы Виктор сочинил так быстро. Он пел ее уже на первых манифестациях и митингах протеста против расправы над бездомными семьями. По горячим следам событий Хара записывает пластинку в Дискотеке народной песни, созданной Союзом коммунистической молодежи Чили.

В то время мятежные настроения все больше охватывали чилийскую молодежь. Брожение проникло даже в привилегированный колледж Сент-Джордж, в котором учились сыновья Переса Суховича. Оппозиционно настроенные студенты пригласили Хару выступить у них на вечере. Певца предупредили: «Только вы должны быть готовы ко всему. У вас здесь немало недругов…» Да и сами «недруги» накануне концерта пытались запугать Виктора, недвусмысленно пригрозив, что «не отвечают за последствия, если он осмелится переступить порог колледжа».

Певец принял вызов, решив дать бой песней в зале, где будут сидеть сынки виновников кровавой расправы в Пуэрто-Монте.

Столько раз Виктор проезжал по широкой, мощенной булыжником улице Педро де Вальдивия мимо большого здания колледжа, окидывая взглядом этажи с широкими окнами. Но никогда не думал, что ему доведется побывать там, внутри, и даже выступать со своим репертуаром. Как меняется время!

Знакомые студенты встретили Виктора у входа и провели на сцену. Настраивая гитару, он спокойно изучал лица молодых людей, битком набившихся в просторный зал. В одних глазах — нескрываемая враждебность, в других — любопытство, в третьих — дружеское расположение. Когда Хара запел народные песни, зал встретил их спокойно. Но вот зазвучали социальные песни, и атмосфера сразу же стала накаляться. Послышались шиканье, топот ног, сердитые выкрики. И тогда Виктор решается на рискованный шаг. Вскинув голову, он ударил пальцами по струнам гитары и громко запел: «Пуэрто-Монт, о Пуэрто-Монт!..»

В зале заскрипели, зашумели, засвистели. Кто-то злобно завопил «Хватит сеять ненависть!», и, словно по команде, разъяренные юнцы принялись швырять в Хару все, что было в карманах: монеты, ручки… Некоторые рвались на сцену. Певца окружили пригласившие его студенты и проводили до выхода…

И песни Виктора Хары победили вместе с Народным единством. Певец был очень взволнован, когда министр жилищного строительства Карлос Кортес в январе 1971 года передал новые дома вдовам рабочих, расстрелянных на окраине Пуэрто-Монта при прежнем правительстве.

Но с первых же дней своего существования правительство Народного единства столкнулось с серьезными проблемами, как оставленными им в наследство прежними режимами, так и новыми. Виктор принимал близко к сердцу, что их было столько у демократической власти. Особенно в напряженные дни, когда «мумии» — так в Чили называли реакционеров — пытались парализовать экономику страны забастовкой владельцев грузовиков.

Тогда я приехал на железнодорожные склады Сантьяго, где скопились мешки и ящики с продуктами. Около широких, распахнутых настежь дверей стоял молодой шофер с красным флажком в петлице, на котором было написано: «Я работаю для Чили». Он был в стальной каске. Объяснил, что это для защиты от нападений в пути. И показал на свою машину с разбитым стеклом и следами пуль.

— Видите, запугивают водителей, которые хотят работать. Что еще можно ожидать от фашистов.

Его машина была уже нагружена. Он ожидал, пока загрузят другую, чтобы ехать вместе.

— А кто здесь работает?

— Студенты Технического университета, с ними есть и профессора. Виктор Хара тоже здесь.

Внутри склада я увидел его на горе мешков. Обнаженный до пояса, со слипшимися волосами, он смахивал пот с лица. Кивком головы Виктор ответил на мое приветствие.

— Готовлю репортаж о добровольных работах, — сказал я.

— Прекрасная тема, я и сам ею увлекся, — засмеялся он.

— А гитара с тобой? — невольно вырвалось у меня.

— Сегодня моя музыка вот, — показал Виктор на мешки.

Когда я уже уходил со склада, Виктор продолжал перетаскивать увесистые мешки. Сразу было видно, что его сильные руки умеют держать не только гитару. И не случайно песни Хары, созданные в годы Народного единства, пронизаны пафосом трудовых усилий народа. «Я иду на работу», «Добровольные работы», «Гимн рабочих-строителей»…

Чилийская журналистка Лихея Бальядарес рассказала мне, что за три дня до переворота, 8 сентября 1973 года, она беседовала с Виктором у микрофона коммунистической радиостанции «Магальянес». На этот раз он не пел, а говорил. В конце Лихея спросила:

— Виктор, ты артист, имеющий большие возможности заработать много денег и жить припеваючи, путешествовать по другим странам. Почему ты так бескорыстно, так самоотверженно, не думая о своих личных выгодах, отдаешься трудному делу Народного единства?

— Я думаю, — ответил Виктор, — что артист — это частица народа, и, когда у него есть это ощущение, он раскрывается по-настоящему. Я хочу, чтобы все наши юноши имели возможность развиваться, сочиняют ли они музыку, добывают ли руду, выращивают ли хлеб. Именно такие возможности открывает правительство Народного единства. При нем народ получил право определять судьбу своей страны. Изменения, в которых мы участвуем, — это лучшее из того, что может происходить на моей родине…

Факел песни

10 сентября, за день до военного переворота, мне позвонила председатель Чилийского комитета защиты мира профессор Ольга Поблетте.

— Завтра в Техническом университете открывается выставка «За жизнь, против фашизма». Будет выступать Сальвадор Альенде. Будет петь Виктор Хара. Приглашаем советских журналистов.

Накануне я видел большой плакат, сделанный для выставки. На нем — мать, кормящая грудью ребенка, и тень обоих, залитая кровью. Это был кричащий в своем молчании призыв защитить жизнь от фашизма. Виктор тоже хотел организовать агитационную поездку по стране, чтобы предостеречь народ. Началом и должна была стать антифашистская выставка в Техническом университете.

11 сентября выставка не открылась. Сальвадор Альенде выступил в этот день, но не в университетском зале «Греческий форум», а из осажденного путчистами дворца «Ла Монеда» с последним обращением к народу. Виктор же рано приехал в университет. И петь ему пришлось не со сцены, а расхаживая с гитарой среди студентов и подбадривая их. Воздух вокруг здания уже разрывали автоматные очереди. Виктор позвонил домой, где остались жена Джоан и дочки Мануэла и Аманда.

— Не выходите из дома. Попозже я еще позвоню.

Второй раз Виктор позвонил уже к вечеру.

— Мне еще нужно остаться здесь на какое-то время с товарищами. Не волнуйтесь. Ждите меня. Я обязательно вернусь.

Но университет уже окружали танки и солдаты на бронетранспортерах. Всю ночь готовились к атаке, как будто перед ними была военная крепость. Когда после массированного обстрела солдаты ворвались в здание, они стали избивать прикладами безоружных студентов. Кинооператор Уго Арайа, которому не пришлось снять открытие выставки, навел камеру на торжествующих «победителей». Его тотчас сразила пуля. Виктора вместе с другими студентами швырнули на пол, заставив лечь лицом вниз.

— Пристрелим каждого, кто пошевелится! — кричали офицеры.

Несколько часов солдаты топтали сапогами лежавших людей, не позволяя им подняться, пока не пришел приказ о переводе «военнопленных», захваченных в Техническом университете, на стадион «Чили». Как и Национальный стадион, он уже принимал первых узников.

…Прошло время, и журналистские дороги привели меня в Мексику, где я встретил человека, который провел рядом с Виктором Харой последние дни жизни певца на стадионе «Чили». Это был личный врач Сальвадора Альенде Данило Бартулин (внук югославских переселенцев, отсюда славянские имя и фамилия). Ему чудом удалось выжить и вырваться из Чили.

Вот его рассказ:

«После ареста меня привезли на стадион «Чили». Это было во второй половине дня 12 сентября. Там уже скопилась огромная масса заключенных. Меня вместе с другими «новичками» построили в шеренгу и приказали закинуть руки за голову. Вдруг один офицер узнал меня.

— Так это же врач Чичо (так в народе называли Сальвадора Альенде).

Комендант концлагеря майор Манрике — о, какой это был ярый фашист! — подошел ко мне, достал из расстегнутой кобуры пистолет и приставил к моей голове со словами:

— Ну вот и настал твой час…

И уже обращаясь к солдатам:

— Отделите его от остальных и оставьте мне.

Меня отвели в сторону и сбили с ног. Я увидел, как под дулами автоматов ввели большую группу молодых людей. Коменданту доложили:

— Это из Технического университета.

Их тоже выстроили в шеренгу. Майор Манрике обошел их и ткнул пальцем в одного узника:

— Этого тоже оставьте.

Я не сразу поверил своим глазам. Рядом со мной был Виктор Хара. Некоторые солдаты оживились, увидев его: «Здесь певец Хара…». Но офицер обрезал их:

— Он не тот, за кого себя выдает. Это вожак экстремистов.

Такой квалификации было достаточно, чтобы оправдать убийство.

Нас с Виктором отделили от остальных заключенных и поместили в какой-то холодный проход. С семи вечера нас несколько часов избивали. Мы лежали распростертые на полу, не в силах пошевелиться. Лицо Виктора было в кровоподтеках, один глаз заплыл совсем…

Три дня пробыли мы вместе с Виктором на стадионе «Чили». Нас почти не кормили. Чувство голода мы заглушали водой. Мы переговорили с ним о многом за это время. Виктор столько рассказывал о своей семье, жене, дочках, которых очень любил. О новых песнях, которые мечтал создать… На фестивале, проходившем на этом же самом стадионе, ему аплодировали как победителю конкурса новой чилийской песни, а теперь мы были здесь узниками. Виктор вел себя мужественно, с достоинством, он не просил пощады у тех, кто его истязал. Он оставался самим собой, хотя тревожное предчувствие надвигавшейся расправы не покидало его.

Стадион вместимостью в пять тысяч человек был переполнен. Чтобы предотвратить взрыв, заключенных в ночное время ослепляли лучами мощных прожекторов. Вертевшиеся на турелях крупнокалиберные пулеметы были постоянно нацелены на переполненные трибуны, чтобы запугать узников.

И вот заключенных стали срочно перевозить на Национальный стадион, где военным было легче контролировать положение. В последней группе, построенной перед отправкой туда, оказались и мы с Виктором. Всего в группе было человек пятьдесят. Вдруг появился комендант Манрике. Он обошел строй и приказал вывести из него Виктора Хару, известного юриста-коммуниста Литера Кирогу и меня.

— Отведите их вниз, — приказал он.

Я знал, что отправить «вниз» означало смерть. Там была одна раздевалка с туалетами, приспособленная под специальную камеру пыток. Многих наших товарищей уводили туда, но оттуда никто не возвращался. Как-то меня вели мимо на допрос, и я увидел груду растерзанных и расчлененных тел. Потом их вывозили на грузовиках и выбрасывали прямо на улицах.

«Внизу» нас с Виктором поместили в туалет. В соседнем находился Литер Кирога. Мы с Виктором решили, что теперь нам не спастись; ведь мы были последними заключенными на стадионе «Чили». Но неожиданно раздалась команда, чтобы я вышел. Молча, одними взглядами мы попрощались с Виктором. Меня отвели к бронированному грузовику с уже заведенным мотором, впихнули внутрь и захлопнули дверцу. Машина была набита заключенными. Так я попал на Национальный стадион. И лишь там понял, почему меня не оставили в «раздевалке смертников» вместе с Виктором Харой. Увидев меня среди «новичков», полковник карабинеров сказал:

— Это он. Надо, чтобы сообщил всю информацию об Альенде.

Начались непрерывные допросы и пытки. Меня хотели вынудить сделать некие «признания» для дискредитации жизни и личности народного президента. Трижды я пережил жуткие инсценировки расстрела…

Потом я узнал, что тело Виктора нашли около кладбища «Метрополитано», а Литера Кироги — на одной из улиц Сантьяго. Конечно, военные той же ночью расправились с оставшимися на стадионе «Чили» двумя последними узниками, а затем бросили их тела в городе, как будто эти люди погибли в ночной перестрелке…»

Данило Бартулин закончил свой рассказ, и мне вспомнилось: я еще находился в Сантьяго, когда приспешники хунты распространили в столице версию о том, что певец якобы с автоматом в руках напал на улице на военный патруль, который, обороняясь, и убил Виктора Хару.

Но оружием Виктора всегда была гитара. И пусть со стадиона «Чили» дошли отличающиеся друг от друга рассказы о том, как расстреливали певца, одно в них совпадает. Измученный пытками, изможденный голодом и недосыпанием, Виктор собрал все свои силы и бросил вызов палачам, наводившим на него дула автоматов. Он запел. Одни утверждают, что это был гимн Народного единства «Мы победим». Другие говорят, что это была его песня «Народ-созидатель». Но разве имеет значение, что именно он пел! Он пел песню революции, когда грянули залпы, оборвавшие его жизнь.

…В мае нынешнего года я встретился с находившейся проездом в Москве Ортенсией Бусси де Альенде, вдовой погибшего президента Чили Сальвадора Альенде. Я сказал ей, что все эти годы собираю материалы о Викторе Харе. А когда вспоминаю манифестации и митинги Народного единства, перед глазами сразу же встает, как выступал на них Сальвадор Альенде и пел Виктор Хара.

— Как относился к певцу ваш муж? — спросил я.

— Сальвадор Альенде восхищался песнями Виктора Хары, — ответила Ортенсия Бусси де Альенде. — Особенно ему нравился «Призыв к труженику», получивший первую премию на фестивале в Сантьяго, и песня о погибшем рабочем «Я помню тебя, Аманда». Сальвадор Альенде считал, что в песнях Виктора Хары выражается дух происходящего в Чили процесса, народные устремления. Образ Виктора навсегда остался в сознании нашего народа. Его песни — как горящий факел, который никогда нельзя погасить. Их и сегодня поет наша молодежь, борющаяся против фашизма.

Леонард Косичев

Источник статьи

Реклама
 

Метки: , , ,

ЕЩЕ ОДНА АНТИСТАЛИНСКАЯ ФАЛЬШИВКА — «ПРЕДСМЕРТНОЕ ПИСЬМО БУХАРИНА»


Выход в свет биографий Сталина в последние годы стал все больше напоминать поточное производство со штамповкой новых сочинений по одному антикоммунистическому шаблону. Недавний пример — пухлый труд Роберта Сервиса, члена Британской академии и профессора оксфордского колледжа Св. Антония. Где-то в самом конце 760-страничного фолианта читатель имеет счастье лицезреть такой вот пассаж:

«Стол Сталина на Ближней даче хранил волнующие секреты. В нем лежали три листка бумаги, спрятанные в выдвижном ящике стола под газетой. Один из листков представлял собой записку от Тито:

«Сталин. Перестаньте подсылать мне убийц. Мы уже поймали пятерых, одного с бомбой, другого с винтовкой… Если вы не перестанете присылать убийц, то я пришлю в Москву одного, и мне не придется присылать второго».

Так один гангстер пишет другому. Никто еще не перечил Сталину подобным образом; возможно, именно поэтому он и сберег записку. Он также сохранил последнее из писем, написанное ему Бухариным: «Коба, зачем тебе понадобилась моя смерть?» Жаждал ли Сталин вкушать удовольствие при его перечитывании? (Невозможно поверить, что у него сохранялось некое искаженное чувство привязанности к Бухарину). На третьем листке было письмо, продиктованное Лениным 5 марта 1922 года, где Сталину предъявлялось требование извиниться перед Крупской за нанесенное ей устное оскорбление. Письмо стало последним ленинским посланием и потому особенно ранящим. Сталин не стал бы держать его в столе, если бы это не отдавалось эхом в тайниках его памяти.
Все три письма хранились партийными вождями в тайне»1.

Последняя фраза выдает вопиющую небрежность маститого британского историка. Как известно, Хрущев в пресловутом «закрытом» докладе на XX съезде КПСС2 целиком привел письмо Ленина Сталину от 5 марта 1923-го, а не 1922 года, как указано Сервисом.

Сходный по смыслу пассаж, но уснащенный некоторыми подробностями обнаруживаем в другой биографии Сталина, написанной Саймоном Монтефиоре:

«Говорят, что под газетой в столе Сталина были найдены пять важных писем. Об этом Хрущев рассказал А.В. Снегову. Снегов запомнил только три из них и рассказал о них историку Рою Медведеву. Первое письмо, датированное 1923 годом, было от Ленина. Ильич требовал от Сталина извиниться перед Крупской, которой он нагрубил. Второе содержало последние мольбы о помощи Бухарина: «Коба, зачем тебе нужна моя смерть?» Третье написал в 1950 году Тито. В нем якобы было написано: «Перестаньте подсылать ко мне убийц… Если не прекратите, я пошлю в Москву своего человека. Больше посылать никого не потребуется»3 (здесь и далее выделено нами. — Г.Ф., В.Б.).

Оба биографа ссылаются на сборник исторических работ братьев Роя и Жореса Медведевых «Неизвестный Сталин». Поэтому ничего не остается как обратиться к 14-й главе этой книги, где в очерке Р. Медведева «Убийство Бухарина», читаем:

«По свидетельству А.В. Снегова, знакомившегося с документами о последних днях Бухарина, тот попросил перед самым расстрелом карандаш и лист бумаги, чтобы написать последнее письмо Сталину. Это желание было удовлетворено. Короткое письмо начиналось словами: «Коба, зачем тебе была нужна моя смерть?» Эту предсмертную записку Бухарина Сталин хранил в одном из ящиков письменного стола до своего смертного часа».4

Но в совместном очерке братьев Медведевых, напечатанном в том же сборнике, о происхождении документа история пересказывается несколько иначе:

«В 1955 году, похоронив идею музея Сталина, Хрущев решил передать дачу в Кунцево в собственность ЦК КПСС для создания здесь Дома творчества, то есть изолированной резиденции, в которой группы сотрудников аппарата ЦК могли бы уединяться для подготовки разных докладов и аналитических записок для Политбюро. В связи с этим начали менять меблировку. Большую часть мебели самого Сталина выносили в обширные подземные помещения, созданные перед началом войны и во время войны как бомбоубежища. Бывший помощник Хрущева А.В. Снегов, с которым мы были знакомы, рассказывал, что при выносе письменного стола из бывшего кабинета Сталина под газетой, постеленной самим Сталиным на дно одного из ящиков, были случайно обнаружены пять писем Сталину. Снегов запомнил три из них. Одно из писем было продиктовано Лениным 5 марта 1923 года. Это письмо, в котором Ленин требовал от Сталина извинений за грубое обращение с Н.К. Крупской, было вскоре прочитано как «новый документ» во время секретного доклада Хрущева «О культе личности и его последствиях» на XX съезде КПСС в конце февраля 1956 года. Второе письмо было написано Бухариным как предсмертное перед самым расстрелом. Оно кончалось словами: «Коба, зачем тебе нужна моя смерть?» Третье из найденных случайно писем было написано в 1950 году. Его текст был краток: «Сталин. Перестаньте посылать мне убийц. Мы уже поймали пятерых, одного с бомбой, другого с винтовкой… Если вы не перестанете присылать убийц, то я пришлю в Москву одного, и мне не придется присылать второго».5

Достаточно даже беглого знакомства со всей «историей», чтобы понять: оба медведевских свидетельства не согласуются друг с другом. По первому из них: «Короткое письмо начиналось словами: «Коба…». А согласно второму письмо Бухарина теми же словами кончалось». По одной версии автор письма обращается к Сталину, как и положено, из настоящего, зато в другом пишет о себе почему-то в прошедшем времени: «Коба, зачем тебе была нужна моя смерть?» — как если бы Бухарин отправил свое послание с того света!..

Две версии по-разному объясняют и то, как Снегову стало известно о письмах. По первой из них, Снегов «знакомился с документами о последних днях Бухарина», что подразумевает: ему удалось прочитать документы, связанные только с самим Бухариным, но не с другими лицами.

По второй из версий, выходит, что Снегов либо присутствовал при перевозке сталинского стола, и тогда же ему удалось увидеть письма, либо он увидел письма позже, когда их передали Хрущеву, или только слышал от последнего что-то о письмах Бухарина. И нигде Медведевы не осмеливаются утверждать, что Снегов воочию видел бухаринские документы, а среди них то самое «предсмертное письмо Бухарина».

Обе версии объединяет некая предполагаемая причастность к этой истории Снегова. В других принципиально важных деталях — в одной и той же книге! — несогласованности проявляются сплошь и рядом. Хотите верьте, хотите нет, но невероятное теперь очевиднее очевидного: работы друг друга братья Медведевы просто не читают!

«ПРЕДСМЕРТНОЕ ПИСЬМО БУХАРИНА» ПРЕЖДЕ И ТЕПЕРЬ

Поучительно будет посмотреть, что именно Р. Медведев писал о «предсмертном письме Бухарина» в своих прежних работах. Удивительно, но в самом первом издании его книги «К суду истории» эти письма, включая бухаринское, вообще не упоминаются6, как будто их никогда не существовало. А в биографии Бухарина (1980), в разные годы издававшейся исключительно вне СССР—России, написано так:

«Что касается Бухарина, то он вел себя с достоинством. Он попросил карандаш и бумагу, чтобы написать последнее письмо Сталину. Это желание было удовлетворено. Письмо начиналось словами «Коба, зачем тебе нужна моя смерть?». Сталин хранил это предсмертное письмо Бухарина всю свою жизнь в одном из ящиков стола вместе с полным раздражения ленинским посланием в связи с оскорбительным поведением Сталина по отношению к Крупской и другими подобными документами».7

Версия пересказана Медведевым без каких-либо ссылок. А в наипоследнейших, исправленных и расширенных изданиях ставшей классикой антисталинизма книге Р. Медведева «К суду истории» по интересующему нас поводу и тоже без ссылок сообщается:

«Бухарин держался спокойно. Он попросил, однако, дать ему карандаш и лист бумаги, чтобы написать последнее письмо Сталину. Просьба была удовлетворена. Короткое письмо начиналось словами: «Коба, зачем тебе была нужна моя смерть?» Это письмо Сталин всю жизнь хранил в одном из ящиков своего письменного стола вместе с резкой запиской Ленина, вызванной грубым обращением с Крупской».8

В своей пухлой книге Медведев благодарит Снегова наряду с другими старыми большевиками, а затем еще 9 раз ссылается на Снегова как на источник антисталинских «фактов», но про рассказ последнего о «предсмертном письме Бухарина» молчит как пень.9

Но самый подробный рассказ о том, как Р. Медведеву посчастливилось узнать про письма «из стола Сталина», среди которых было найдено и «предсмертное письмо Бухарина», напечатан все в том же сборнике «Неизвестный Сталин», только в другом очерке:

«Снегов был другом Хрущева еще в 20-х годах по работе на Украине… Снегов был также знаком и с Берией по работе в Закавказском крайкоме в 1930–1931 годах. В 1937 году Снегов был арестован, но остался в живых. По инициативе Хрущева и Микояна его освободили летом 1953 года, и он выступал в качестве свидетеля при расследованиях по «делу Берии». В 1954 году Хрущев назначил Снегова заместителем начальника Политуправления ГУЛАГа, а позднее привлек его к подготовке секретного доклада на XX съезде КПСС о культе личности. В 60-х годах Снегов был уже на пенсии и охотно делился воспоминаниями с людьми, которым он доверял. В 1967 году после инфаркта Снегов просил Роя Медведева приехать к нему с магнитофоном. В течение трех дней было сделано много записей, которые Снегов разрешил предать гласности после своей смерти».10

Часть сведений, касающихся Снегова, здесь просто неверна. Например, утверждается, что из лагеря Снегов якобы был «освобожден летом 1953 года». Однако из доступных сейчас документов следует, что Снегов находился в заключении вплоть до марта 1954 года11.

Ну а «бывший помощник Хрущева А.В. Снегов»12 в действительности хрущевским помощником никогда не был.

Не исключено, что Р. Медведев, как он сам пишет, действительно беседовал со Снеговым. Но, если так оно и было, беседа, похоже, на магнитофон не записывалась, а если запись все же велась, то Медведев почему-то не смог перечитать расшифровку аудиозаписи или еще раз прослушать магнитофонную пленку, поскольку, как нам уже пришлось и еще предстоит убедиться, одни и те же письма Медведев в разные годы цитирует по-разному.

ПРОВЕРКА УТВЕРЖДЕНИЙ

Вот что уж действительно хотелось бы знать: насколько правдивы рассказы Снегова про письма, извлеченные из сталинского стола? Существовали ли когда-нибудь сами документы? И чем мы можем подтвердить или опровергнуть историю Снегова?

I. Письмо Ленина — Сталину.

Из всех писем, упомянутых Медведевым, лишь одно-единственное поддается проверке — это письмо Ленина к Сталину. Правильная дата послания: 5 марта 1923 года. Что подтверждается публикацией документа в официозном советском партийном журнале «Известия ЦК КПСС»13.

Там же указаны и особенности хранения документов:

«Письмо В.И. Ленина и ответ И.В. Сталина хранились в официальном конверте Управления делами Совнаркома, на котором было помечено: «Письмо В.И. от 5/III—23 года (2 экз.) и ответ т. Ст[алина], не прочитанный В.И. Лен[иным]. Единственные экземпляры». Ответ И.В. Сталиным был написан 7 марта тотчас после вручения ему М.А. Володичевой письма В.И. Ленина».

Вслед за текстом ленинского письма опубликованы архивные атрибуты:

«ЦПА ИМЛ при ЦК КПСС, ф. 2, оп.1, д. 26004; запись секретаря, машинописный текст; В.И. Ленин, Полн. собр. соч. Т. 54. С. 329–330».

Иначе говоря, подлинники письма Ленина и ответа Сталина хранились в 1989 году в Центральном партийном архиве Института марксизма-ленинизма.

Более того, письма лежали в официальном конверте Совнаркома — органа, переименованного в Совет Министров 15 марта 1946 года, т. е. намного раньше смерти Сталина. Что весьма убедительно доказывает: письмо Ленина Сталину от 5 марта 1923 года всегда хранилось в первоначальном официальном конверте вместе с непрочитанным ответом Сталина. Нет никаких признаков, указывающих, что Сталин держал письмо у себя в столе или в каком-то другом месте.

Если ленинское письмо поначалу хранилось «в одном из ящиков» сталинского стола, а затем перекочевало в архив, то два других документа, несомненно, тоже должны были попасть на архивное хранение. Но вплоть до выхода в 1980 г. медведевской книги никто об этих документах и слыхом не слыхивал14. Если бы о них стало известно, документы такого рода обязательно оказались бы востребованными антикоммунистами, деятелями вроде Хрущева или Горбачева, в работах поддерживающих их историков.

Любопытно, что в 1988 году при реабилитации Бухарина специальная комиссия Политбюро ЦК КПСС поставила перед собой задачу выявить все ранее неизвестные бухаринские письма и документы, связанные с его деятельностью. Речь в том числе шла и о его послании Сталину со словами «Коба, зачем нужна тебе моя смерть?». Как отмечалось на одном из заседаний комиссии, в следственных материалах такого письма нет15.

Между тем и сам Медведев знать не знал и ведать не ведал о наличии каких-либо копий. Следовательно, нет оснований считать, что такие документы когда-либо существовали в действительности.

Поскольку «свидетельство Снегова» по поводу ленинского письма от 5 марта 1923 года — единственная часть его рассказа, поддающаяся независимой проверке, — оказывается лживой, нам ничего не остается, как заключить: все сказанное там о других документах, включая, конечно, «предсмертное письмо Бухарина», тоже вранье.

II. Семь террористов и пять убийц из письма Тито — Сталину.

В исправленном издании книги Медведева «К суду истории» (1990) можно прочесть такой вариант письма Тито:

«После смерти Сталина у него в письменном столе среди других важных бумаг лежала и короткая записка Тито. «Т. Сталин, — писал Тито, — я прошу прекратить присылать в Югославию террористов, которые должны меня убить. Мы уже поймали семь человек… Если это не прекратится, то я пошлю в Москву одного человека, и не потребуется присылать второго»16.

Любопытно, что текст отличается от того, что помещен в сборнике «Неизвестный Сталин»:

«К суду истории» «Неизвестный Сталин»

(1990 и 2002): (2004, с. 84–85):

«Т. Сталин…» «Сталин»

«Я прошу прекратить…» «Остановите…»

«Мы уже поймали семь…» «Мы поймали уже пятерых…»

Различия между версиями одного и того же текста настолько существенны, что говорить о наличии подлинника такого «послания» явно не приходится. Все исторические свидетельства подобного рода, как правило, оказываются фальшивками, хотя в данном случае Медведеву, скорее всего, просто не удалось еще раз прослушать старые аудиозаписи бесед со Снеговым. Впрочем, работы Медведева-историка, как правило, не блещут добросовестностью. Довольно часто он вообще не дает никаких ссылок на источники своих утверждений17.

Итак, вывод напрашивается сам собой: снеговско-медведевские россказни про «письма в столе Сталина» — просто ложь. Еще мы можем сказать, что Медведев впервые рассказал о письме Тито к Сталину лишь в 1990 году. Нам не удалось найти ссылки на письмо ни в одной из научных работ, посвященных Тито. Ясно, что ни один из ученых не посчитал сведения о таком письме надежными настолько, чтобы где-то дать на него ссылку.

В 1990-х годах Эдвард Радзинский и Дмитрий Волкогонов тоже написали пухлые биографии Сталина. Оба автора пользовались ранее засекреченными материалами из советских архивов. Волкогонов, очевидно, имел доступ практически ко всему, что хотел бы заполучить или смог обнаружить. Но никто из них не цитирует ни «предсмертного письма Бухарина», ни послания с угрозами от Тито. Невозможно представить, что Волкогонов и Радзинский не знали работ Медведева. Впрочем, оба благоразумно решили обойтись без упоминания оных.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Все собранные доказательства приводят нас к выводу: история Снегова — Медведева про «письма в столе Сталина» — выдумка чистой воды. Ничего не изменится, если вдруг выяснится, что у Медведева действительно есть магнитофонные пленки с записями бесед со Снеговым, где среди прочего есть пересказ и этой истории. Но даже в самом благоприятном для Медведева случае он все равно заслуживает порицания за недопустимую для ученого беспечность при расшифровке историй Снегова. Только россказни они и есть россказни. «Предсмертное письмо Бухарина» столь же мифично, как и существование письма-угрозы Тито — Сталину.

Объективно говоря, в случае подлинности «предсмертное письмо Бухарина» не будет иметь большого значения. В нем нет ни слова о вине или невиновности Бухарина, и ему вообще не приходит в голову опровергать выдвинутые обвинения, настолько его переполняет чувство отчаяния.

В известных нам последних письмах — в двух прошениях о помиловании и в последнем письме к молодой жене Анне Лариной — Бухарин даже не помышляет отрицать свою вину (а в прошениях он ее полностью подтверждает)18. Все три письма свидетельствуют: за считаные часы до казни у Бухарина еще теплилась надежда, что ему сохранят жизнь и он сможет продолжить культурную и интеллектуальную работу в заключении или в изгнании. В «предсмертном письме Бухарина», будь оно подлинным, наоборот, проступают тяжелые душевные страдания, связанные с безысходностью, крушением жизненных планов и последних надежд.

Остается сказать, что историки-антикоммунисты обращаются к этому документу отнюдь не ради объективности, а чтобы представить его как доказательство невиновности Бухарина. Им бы хотелось, чтобы читатели поверили: «хороший» Бухарин облыжно обвинен и безвинно оклеветан «плохим» Сталиным. Но документальные свидетельства из бывших советских архивов, которые стали доступны в последние годы существования СССР, указывают на обратное. В архивных материалах подтверждаются покаянные признания Бухарина, повторенные им по крайней мере дважды, но, по-видимому, гораздо большее число раз: он был виновен19.

Научная непорядочность «респектабельных» историков-антикоммунистов тотчас становится очевидной, как только речь заходит о безответственной методе, с помощью которой ими «обработаны» россказни про «письма в столе Сталина». Сервисы, монтефиоре и им подобные в состоянии были разобраться, должны были понять, а возможно, уже заранее знали, что вся «история» про «предсмертное письмо» — откровенная «липа». Напомним, что у историков тоже есть кое-какие обязанности перед обществом: их долг — информировать публику о надежности исторических свидетельств.

Как таковой факт фабрикации истории про «предсмертное письмо Бухарина» и «записку Тито — Сталину» не столь уж значим. Но перед нами симптомы мошенничества куда больших масштабов — фальсификации истории Советского Союза, демонизации большевистской партии и международного коммунистического движения в XX веке.

Из книги Гровер Ферр, Владимир Бобров 1937. ПРАВОСУДИЕ СТАЛИНА. ОБЖАЛОВАНИЮ НЕ ПОДЛЕЖИТ, М. 2010, С. 85-99

1. Robert Service. Stalin. A Biography (Cambridge: Belknap Press 2005). P. 592.

2. Утверждения «закрытого» доклада подробно разбираются в: Ферр Г. Антисталинская подлость. М.: Алгоритм, 2007.

3. Монтефиоре Симон Себаг. Сталин: двор Красного монарха. М.: ОЛМА-ПРЕСС, 2005, прим. на с. 678.

4. Медведевы Ж. и Р. Неизвестный Сталин. М.: ACT, Харьков: Фолио, 2004. С. 392–393.

5. Медведевы Ж. и Р. Неизвестный Сталин. С. 84–85.

6. Roy Medvedev. Let History Judge: the Origins and Consequences of Stalinism. (NY: Knopf, 1971). В Предисловии (p. XXXIII) автор благодарит Снегова и других старых большевиков, а затем еще несколько раз ссылается на Снегова как на источник антисталинских «фактов». Однако среди всех этих случаев история с «письмами в столе Сталина» не упоминается.

В той же книге Медведев пишет: «По свидетельству Снегова, Ежов был расстрелян летом 1940 года» Но, как известно, в действительности Ежов был казнен 6 февраля 1940 года (см.: Павлюков Алексей. Ежов. Биография. М.: Захаров, 2007. С. 537). Т. е. Снегов и здесь не прав. Почему мы должны слепо верить ему в другом месте? Медведев ссылается на письмо Ленина к Сталину от 5 марта 1923 года, но цитирует его по Полному собранию сочинений (ПСС) В.И. Ленина, Т. 54. С. 329–330, т. е. вновь независимо от истории про «письма в столе Сталина».

Медведев датирует свою книгу так: «август 1962 — август 1968 годов». Очевидно, что Снегов беседовал с Медведевым после 1968 года, т. е. позже самой поздней из всех указанных дат, но, что опять- таки несомненно, в указанное время Снегов не успел еще рассказать Медведеву о «письмах в столе Сталина»! Но почему?!

7. Roy A. Medvedev. Bukharin. The Last Years. /Tr. A.D.P.Briggs (Norton, 1980). P/ 161

8. Медведев Р.А. О Сталине и сталинизме. М.: Прогресс, 1990. С. 337–338. Медведев Ж.А., Медведев Р.А. Избранные произведения в 4 тт. Т. 1. Медведев Р. К суду истории. О Сталине и сталинизме. М.: Права человека, 2002. С. 273.

9. Ни «предсмертное письмо Бухарина», ни история о документах, якобы найденных в сталинском столе, не упоминаются и в статье Роя Медведева о личной библиотеке Сталина в «Вестнике РАН», 2001, № 3 [http: //russcience.euro.ru/biblio/medO 1 vr.htm].

10. Медведевы Ж. и Р. Неизвестный Сталин. С. 114.

11. Реабилитация: как это было. Февраль 1956 — начало 80-х годов. М.: МФД, 2003. С. 524.

12. Медведевы Ж. и Р. Неизвестный Сталин. С. 84.

13. Известия ЦК КПСС. 1989. № 12. С. 192–193. Впервые документ был опубликован в годы хрущевской «оттепели» и вошел в т. 54 ПСС В.И. Ленина.

14. Никто, кроме, разумеется, Снегова. Но снеговская «история», собственно, и подвергается здесь сомнению.

15. Реабилитация: как это было. В 3 томах. Т. 3. Середина 80-х годов 1991. М.: МФД, 2004. С. 41.

16. Медведев Ж.А., Медведев Р.А. Избранные произведения в 4 тт. Т. 1. С. 599.

17. Дж. А. Гетти указывает на ошибки аргументации и использовании Медведевым исторических свидетельств в первом (английском) издании медведевского сочинения «К суду истории» (см.: J. Arch Getty. Origins of the Great Purges. The Soviet Communist Party Reconsidered, 1933–1938 (New York and Cambridge: Cambridge Univ. Press, 1985). P. 211–220). «Библиографическое эссе», опубликованное в книге Гетти, не утеряло значения как критический разбор порочных методов, которыми все еще изобилуют исторические труды, посвященные советскому прошлому.

По словам Гетти, в книге Медведева Сталин предстает как параноик, психически больной человек, который одно время был осведомителем царской полиции. По Медведеву, Сталин занимал неправильную позицию по апрельским тезисам Ленина в 1917 году, по вопросу военной политики в период Гражданской войны и политики Коминтерна в 1920-х годах, по НЭПу; он неправильно оценивал положение в стране в 1929 году и состояние дипломатии в 1930-х годах, ошибался в вопросах стратегии в период Второй мировой войны и по вопросам послевоенной экономики. Медведев не объясняет, как, стоя на вершине власти, такой недотепа правил огромной страной три десятилетия (п. 31. Р. 268).

18. Копии прошений о помиловании Бухарина хранятся в «Архиве Волкогонова» в Национальном архиве США и, возможно, есть в некоторых других архивах. Текст обоих прошений опубликован в: Известия. 1992, 2 сентября. С. 3. По этой публикации оно цитируется несколькими авторами, например, Роговиным в его книге «Партия расстрелянных» (М., 1997) [http: //web.mit.edu/fik/Public/Rogovin/volume5/viii.html#ftn_10]. Последнее письмо Бухарина жене опубликовано в: Родина. 1992. № 8–9. С. 68; комментарии Анны Лариной ibid. С. 69; Известия. 1992, 13 октября.

19. Виновен, по крайней мере, в том, в чем сам признался, хотя совсем не обязательно, что Бухарину следует вменять в вину все те обвинения, которые на процессе ему предъявлялись государственным обвинителем. Помимо признаний Бухарина на суде (а те, напомним, подтверждены им в прошении о помиловании) опубликована стенограмма его первых показаний от 2 июня 1937 г. См.: Ферр Г., Бобров В. «Первые признательные показания Н.И. Бухарина на Лубянке». // Клио. 2007, № 1. С. 38–52. Кроме того, существуют или, по меньшей мере, существовали еще три стенограммы допросов с признательными показаниями Бухарина. Одна из них упоминается в «Справке комиссии президиума ЦК КПСС.», Реабилитация: Как это было. Февраль 1956 — начало 80-х годов. С. 697; две другие — в речи Вышинского на процессе 1938 г. [http: //magister.msk.ru/library/trotskу/trotlsud.htm].

 

Метки:

РПЦ — это не церковь, а прокремлевская секта без совести


1 октября в Мосгорсуде состоится рассмотрение кассационной жалобы на приговор участницам панк-группы Надежды Толоконниковой, Марии Алехиной и Екатерине Самуцевич. Они будут присутствовать на заседании суда.

Вместе с тем в официальном комментарии председателя Синодального информационного отдела РПЦ Владимира Легойды говорится, что действия осужденных не могут оставаться безнаказанными.

«Еще раз повторяем, что подобные деяния, посягающие на чувства верующих, заслуживают осуждения и не могут оставаться безнаказанными, чем бы их ни пытались оправдать. Такую позицию занимает и подавляющее большинство наших сограждан», — говорится в заявлении Владимира Легойды.

«И поскольку цель наказания — исправление, то, в случае если какие-то слова осужденных будут свидетельствовать о раскаянии, о переосмыслении ими содеянного, хотелось бы, чтобы это не было оставлено без внимания, и преступившие закон обрели возможность встать на путь исправления», — заключил Легойда.

Мнение «Эхо России»

Бормотание этого попа рассчитано на самых темных. Именно их он называет «подавляющим большинством». Так всунул манометр в жопу темной массе и определил, что она подавляющая. Эта самоуверенность вызвана тем, что светлая часть не даст себя измерить таким образом. Она к себе и близко не подпустит.

Стоит обратить внимание этого попа на то, что он участвует в нарушении закона вместе с сырцовыми, следователями и прочими им подобными. РПЦ даже не почувствовала стыда за все время процесса и следствия. Нет у этого религиозного органа ни стыда и ни совести.

Девочки принесли свои извинения тем, кто считал себя «обиженным» или кого обиженными назначили. Они не стали оспаривать их обиженность, они ее допустили и попросили у них извинения. Что еще хотят эти слуги «совести» в рясах? А хотят они некоего жертвоприношения, как служители сатаны. Им очень хочется, чтобы девочки разбились до грязи, они требуют максимального унижения, как его требовали их средневековые предшественники от Джордано Бруно. Бруно, истерзанный пытками, удовлетворил их желания, и все равно его сожгли на костре.

Мне противно слышать, что, обсуждая процесс над Pussy Riot, почти все, прежде чем осудить наказание, делают обмолвку, что они не согласны с их выступлением, что их выступление они осуждают и им следовало бы надавать по заднице или дать административный срок, заставив их мести метлой паперть перед ХСС.

Вот мне и хочется им сказать: вы перед кем шестерите? Перед кем оправдываетесь за то, что намерены сказать после этого своего вступления? Нет, вы не стремитесь обсуждать два факта в одном — выступление этих девочек и то, как с ними обошлись. Вы пытаетесь — и нашим и вашим. И рыбку съесть и на трамвае прокатиться. Это несопоставимо. Мне гадко смотреть, что этим шестерничеством перед безликой темной массой и попами занимаются «лидеры оппозиции». Да-да! Именно так их привыкли называть. Это и тот же Немцов и Яшин и Навальный и многие другие. Так они нам пытаются показать, что у них есть совесть и чувство справедливости. Кто бы о том говорил!? Какая совесть может быть у политика, да еще в нашей нынешней системе. Им молчать нужно, а не пусек осуждать. Эти пуськи за сорок секунд сделали больше, чем они все за все время своих политических тусовок. Эти пуськи ударили своевременно и точно в самую цель, где начала скапливаться тьма.

Понимает ли тот же Немцов, сторонник отхлопать пусек по попке, что в его опубликованных телефонных компроматах было гораздо большее оскорблений по отношению к частным лицам, чем в выступлении пусек в ХСС? Немцову ведь даже в морду никто не дал, а многие оскорбленные им продолжают с ним общение. Он просто извинился. Я не осуждаю, кстати, Немцова, за его телефонные компрматы, так как и сам не ангел. У каждого есть много чего такого, что по сравнению с нами пуськи просто деточки нецелованные. Так почему же мы рот открываем? Кто нам дал это право распоряжаться чужими попками, когда собственная жопа вся в многослойной грязи? Не менее грязная жопа и у того же попа-Кирилла, просто она под рясой и ее охраняет ФСО, чтобы никто подол не поднял, чтобы не засмердило.

Так что заткнитесь, господа оппозиционеры. Все. Если вы еще не дозрели до очевидного, то незачем и рот открывать. Прежде дозрейте и выгоните из себя трусость и включите совесть.

Что касается выступления Pussy Riot в ХСС и их преследования, то это две совершенно разных вещи, несопоставимых. Не за это им дали срок и не за это они находились полгода под арестом. Это нельзя рассматривать вместе. Их выступление лишь использовали как повод. А цель — жертвоприношение…на алтарь сатаны. Все эти попы, с выпирающим пузом от своих частых постов, все эти «православные активисты», которых мы несколько лет назад и знать не знали — ни о них самих, ни о их существовании, все они сейчас пляшут. Пляски бесов над разумом.

В советское время я смотрел на них как на чудиков, но я им сочувствовал и даже уважал. Уважал за их веру и испытывал некие симпатии за твердость духа и за то, что они не стелились перед властью. Теперь это растаяло как дым. Глаза открылись. Я не видел шлюх больших, чем нынешние попы РПЦ.

Pussy Riot, сами того не ведая, отделили черное от белого. За сорок секунд! Не стоит им завидовать и не стоит их осуждать. Это их судьба, которую они не сами выбирали — это судьба назначила их.

Все, кто пытается покровительственно умничать и сравнивать то, что они сделали и то, что они получили от власти — жалкие негодяи или недоумки. Вы до конца своей жизни не сделаете и половины со всем своим умом. Так что не стоит шестерить перед неизвестно кем и говорить, что их следует отшлепать по попе. Говорите это только попу Кириллу — там вы найдете благодарного слушателя, и он даже с вами поспорит и создаст элемент дискуссии.

А в отношении Pussy Riot грубейшим образом нарушен закон, нарушено их человеческое, конституционное и гражданское право. Что они сделали? Нарушили «хрупкие ранимые чувства» жалкой кучки охранников и одной торговки свечками? Даже перед этими тенями они извинились, пытались им сказать, что не имели цели их обидеть. Но мракобесию нужны жертвы, и это никто не желает назвать своим именем. Все юлят вокруг деталей, которые их заводят все дальше в лес.

Что я ожидаю дальше? Православие в России себя очень сильно скомпрометировало. Это агония РПЦ, после которой она навсегда канет в небытие. Будет ли кто-то жалеть? Нет, конечно. Кто-то будет придерживаться этой веры (или другой веры), но это в очень скором времени станет обочиной общества. Они займут своё место, как филателисты, любители рыбной ловли, убежденные вегетарианцы, уфологи и астрологи.

Не стоит отождествлять Россию и православие. Православие пришло в Россию не само, а было навязано властью. Навязано кровью многих веков. Любая религия никогда себя не отождествляла с какой либо страной. Религия всегда стремилась к мировому господству. Любая страна для них лишь локальный полигон их интересов и пастбище для их новообращенного скота (агнцев). Главный смысл религиии — это могущество церковных функционеров, их власть над людьми и миром. То терпение, которое они исповедуют, это терпение дождаться своего часа и не более. Ради этого они и спекулируют именем бога, который один на всех, но они между людьми и богом. Может ли нормальный человек представить себе, что между его богом и им самим находится некий посредник — поп Кирилл? И один ли бог у нас с вами, и тех, кто ставит свечки на пасху в ХСС под бдительной охраной ФСО?

Хорошо подумайте над этим. Ведь религия — это прежде всего совесть. А одна ли у нас совесть с vip-посетителями ХСС? А если у нас разное понятие о совести, значит у нас разные и боги.

Источник статьи

 

Метки: ,

А.Бенгард: Как угробить стариков. Кыргызстанский опыт


Анастасия БЕНГАРД

Сегодня отмечается Международный день пожилых людей. Кого-то вспомнят и поздравят, а кого-то забудут. Но старики на нас, молодых, не обидятся, а просто будут жить дальше так же тихо, спокойно, порядочно.

К своему привычному укладу жизни Галина Дмитриевна и Анатолий Иванович Антоненко вернутся еще не скоро. А все потому, что в то роковое воскресенье 12 августа 2012-го они получили от здорового мужчины удар под дых. «Мы ехали с супругом по делам на своей «девяточке», — вспоминает пенсионерка. — На пересечении улицы Турусбекова и проспекта Жибек Жолу остановились на красный свет, тронулись на зеленый. Только переехали осевую, как откуда ни возьмись, появился «Фольксваген Шаран». На полной скорости водитель врезался в бок машины, где сидела я. Сразу потеряла сознание, очнулась, когда люди открывали дверцу, пытаясь высвободить меня, всю усыпанную битым стеклом. Единственное, что хорошо помню, это страшные боли в груди. Горе-водителем оказался 46-летний Беналы Шаминов, житель Буденовки. Он начал доказывать, что не виноват и ехал на зеленый свет. Хотя все свидетели могут подтвердить обратное. Пока ехала «скорая» и ГАИ, Беналы предложил отогнать машину в сторону, мол, чтобы не мешать движению. От удара нас развернуло на 90 градусов, даже крыша лопнула».

«Но до прибытия гаишников мы отказались сдвинуться с места аварии. Дорожники сказали: «Дед, да твоя бабка в рубашке родилась, еще сантиметров 10, и все!». Когда приехали медики, от боли я снова потеряла сознание, сделали обезболивание, отвезли в 4-ю горбольницу. У мужа оказался сильный ушиб ног, перелом ребра. У меня невропатолог заметил шишку прямо над виском, говорит, миллиметр бы ниже, и уже бы не спасли, — рассказывает пострадавшая. — От госпитализации мы сразу отказались, но ночью глаз не смогли сомкнуть, утром сын снова в больницу отвез. Специалисты определили у меня перелом четырех ребер и третьего грудного хряща. Положили в реанимацию, Толю тоже предложили госпитализировать.

Но он отказался: мало того, что лишились машины, вдруг еще обворуют? Хоть и брать-то нечего, но и то, что есть, сердцу дорого. На третий день в больницу пришел Беналы со своими братьями… не извинения попросить, нет, а за бумагой, мол, я не против, чтобы он забрал свою машину со штрафстоянки и предложил не доводить дело до суда. Мы-то согласны были, но с условием оплатить нам лечение и восстановить машину. Лечение обходится недешево, сын нанял сиделку в больнице. Сейчас как там лежат? Вместе с родственниками. В палате 7 коек, а ночью между ними 6 раскладушек ставят для родных».

«С того дня Беналы больше ни ко мне, ни к мужу не приходил. Специалисты оценили ремонт авто в 148 тысяч сомов, сказали, что теперь это просто ящик с болтами! Хоть машине и было 25 лет, но она в таком хорошем состоянии была, муж за ней как за членом семьи ухаживал, — вздыхая, говорит Галина Дмитриевна. — Мы на ней то за продуктами ездили, то в больницу на процедуры. Но виновник ДТП не намерен восстанавливать наши затраты, говорит, что нет у него ни денег, ни машины, ни-че-го. По словам следователя, у Беналы только техпаспорт на машину, а числится она за неким Артемом Бачевским, но тот уже не живет в республике. В общем, бесхозное авто. Началось следствие, Беналы нанял адвоката. Она постоянно гнобит свидетелей, оскорбляет, оговаривает, якобы их подкупили. Естественно, это делается, чтобы психологически довести людей, заставить их не приходить на слушания. Зачем им возиться с нами, стариками, нервы свои тратить?!

Я считаю, раз человек не хочет расплачиваться за свои поступки, пусть отвечает по закону, сидит в тюрьме. Заключение судмедэкспертизы свидетельствует, что преступление подпадает под статью «Нанесение менее тяжких телесных повреждений», за что предусматривается от года до трех лет лишения свободы. А адвокат Беналы смеется, мол, все сделает, чтоб его на поселение отправили, а вы будете получать по 100 сомов ежемесячно до самой своей смерти. До чего мы дожили… всю жизнь работали, муж — заслуженный строитель КР, пользовался уважением. А теперь нас угробили, сократили дни жизни нашей, и так по-хамски себя ведут!».

«Месяц, как я вышла из больницы, но так плохо себя чувствую, все болит, ничего делать не могу, температура часто поднимается. Пришлось нанять адвоката. На лечение и его услуги уже 51,7 тысячи сомов истратили. Теперь практически никуда не выходим. Дело передали в Первомайской районный суд, Беналы свою машину забрал, и чем вся эта история закончится, неизвестно, — сокрушается пожилая женщина. — Хорошо, еще соседи помогают то лекарства, то хлеба купить».

«Анатолий Иванович и Галина Дмитриевна — пенсионеры советского образца, очень хорошие люди, неконфликтные. Всю жизнь вместе прожили, словно два лебедя, — говорит соседка по лестничной площадке Эльмира Алонгис. — Несмотря на возраст (ему 75, ей — 71 год, — прим. ИА «24.kg»), Галина Дмитриевна очень активная, энергичная женщина, всегда сама занималась консервацией. Сейчас, к сожалению, она еле ходит. Пока жена в больнице лежала, Анатолий Иванович без нее как потерянный ходил. Очень жалко соседей, они только хватаются за сердце, и все. Мы опасаемся, что их просто запугают, а хочется, чтобы виновного наказали».

С самим Беналы Шаминовым связаться не удалось, очевидно, после аварии он сменил номер сотового телефона. ИА «24.kg» будет следить за развитием дела.

1.10.2012

Источник — 24.kg
Постоянный адрес статьи — http://www.centrasia.ru/newsA.php?st=1349068560

Источник статьи

 

Метки:

Резолюция митинга рабочих и работников наемного труда Москвы и МО


РЕЗОЛЮЦИЯ

МИТИНГА РАБОЧИХ И РАБОТНИКОВ НАЕМНОГО ТРУДА

МОСКВЫ И МОСКОВСКОЙ ОБЛАСТИ

«За сохранение промышленного и научного потенциала Москвы и Подмосковья. За права работников наёмного труда, за права профсоюзов»

29.09.2012 г.

Мы, представители промышленных предприятий, научных и образовательных центров, рабочих организаций и независимых профсоюзов Москвы и Подмосковья, выражаем свой решительный протест против продолжаемой буржуазной властью политики разрушения промышленного и научного потенциала нашего региона, агрессивного наступления на права трудящихся. Вот конкретные элементы этой политики, прекрасно известные всем нам:

• ликвидация промышленных предприятий и научных учреждений под видом оптимизации, модернизации, слияния и прочее;

• сокращение реального заработка, депремирование, сверхурочные без двойной оплаты;

• перевод московских предприятий в регионы с более низкой оплатой труда;

• замещение высокотехнологичного производства полного цикла отверточной сборкой транснациональных корпораций;

• рост объема и интенсивности труда без увеличения реального заработка;

• приватизация московских заводов и распил их социальной базы, уничтожение льгот работников;

• распространение «заемного труда»;

• стравливание рабочих на почве национальной розни.

Все это происходит на фоне новой волны экономического кризиса, масштабы и грядущие последствия которого всячески затушёвываются буржуазной пропагандой. Либеральная оппозиция играет здесь отведенную ей роль, отвлекая трудящихся от коренных общественных проблем и направляя народное недовольство в безопасное русло вечной борьбы за «честные выборы», выпуская пар в свисток. В случае прихода к власти либеральная оппозиция будут проводить ту же политику усиления эксплуатации, что и нынешний режим.

В столичном регионе нет ни одного предприятия, где бы не было хотя бы одной из перечисленных проблем. Мы испытываем их каждый день «на своей шкуре». Эти общие трудности объединяют всех трудящихся Москвы и Подмосковья, именно они заставили работников разных предприятий, профсоюзы и общественные организации выйти на этот митинг вместе.

Мы категорически требуем:

Прекратить дальнейшую приватизацию предприятий!

Прекратить вывод предприятий за пределы московского региона!

Остановить сокращение рабочих мест и организации новых рабочих мест!

Остановить рост тарифов естественных монополий, ибо объективных причин для их роста нет!

Мы, сознательные представители пролетариата и трудовой интеллигенции московского региона, в полной мере отдаем себе отчет в том, что любые требования к господствующему классу буржуазии не дадут результат, пока они остаются на бумаге. Наши требования должны завоевываться в ежедневной решительной борьбе каждого из нас на своем рабочем месте, вместе с нашими коллегами по цеху, лаборатории, заводу, учебному заведению. Наша победа невозможна без солидарности всех наших братьев по классу.

Никто не поможет нам кроме нас самих! Мы находимся лишь в самом начале пути, нам предстоит долгая и трудная борьба. Борьба, прежде всего, с апатией, с неверием в свои силы, с пассивностью — своей собственной и своих товарищей. Но мы готовы преодолеть эти трудности.

Вот наши призывы, адресованные трудящимся:

· Создавайте Советы рабочих, работников наёмного труда, как органы политической и экономической борьбы пролетариата за свои коренные интересы.

· Делегируйте своих представителей в общегородской Совет рабочих Москвы для координации протестных и солидарных действий, организации классовой борьбы.

• Создавайте на своих рабочих местах независимые борющиеся профсоюзы, такие как рабочие профсоюзы «Защита» и МПРА. Поддерживайте борьбу профсоюзов не только на своём, но и на других предприятиях.

• Учитесь организованной борьбе, привносите передовой опыт в свои трудовые коллективы.

• Основываясь на классовых интересах, переходите к политической борьбе вплоть до полного завоевания власти в стране трудовым народом.

Это — наша конструктивная программа действий. Без этих последовательных шагов мы не сможем навсегда покончить с буржуазией. А значит, с наступлениями на права трудящихся, экономическими кризисами, эксплуатацией, нищетой, голодом, войнами, варварским уничтожением природы… Не сможем достичь непрерывного развития общества на благо всех его членов.

Не надо плакать — организуйтесь!

Наша сила — в единстве!

Да здравствует пролетарская солидарность!

Капитализм не устоит перед пролетариатом, организованным для классовой борьбы!

Источник статьи

 

Метки:

Активист РОТ Фронта: Полицейским не хватает разрешения на расстрел мирных акций протеста


Активист РотФронта Николай Салодухин назвал ущемлением прав граждан разрешение на использование полицейскими силы при разгоне массовых акций, постановление о котором вынес пленум Верховного Суда РФ.

Пленум Верховного Суда РФ 27 сентября вынес постановление, согласно которому полицейские и сотрудники других правоохранительных органов вправе применять силу при разгоне массовых акций. В постановлении говорится, что для соблюдения закона сотрудники могут совершать действия, сопряжённые с причинением вреда или угрозой его причинения. По данным сайта «Коммерсантъ», из постановления также следует, что лицо, спровоцировавшее нападение, «чтобы использовать его как повод для совершения противоправных действий», не может быть признано находившимся в состоянии необходимой самообороны.

«Правоохранительные органы и до этого постановления применяли силу при разгоне митингов. Например, после акции 6 мая людей обвинили в провокации против полицейских, хотя на самом деле было наоборот. После этой акции у нас появилось около 10 политзаключённых. Я считаю, что в такой ситуации государство не в праве называться демократическим, так как демократия у нас существует только для определённых кругов», — сказал Салодухин корреспонденту ИА «Чита.Ру».

Он также отметил, что правительству необходимо смягчить все законы, связанные с проведением любых акций, «кроме демонстраций неофашистов»: «В отношении митингующих нельзя применять силу, так как это настроит людей против власти. Государство берёт себе слишком много власти. Боюсь, что в дальнейшем полицейские будут просто расстреливать акции, как это происходило в казахском городе Жанаозен. Даже если участники акции провоцируют полицию, то нужно решать такие вопросы мирным путём, а за избиения митингующих ввести уголовную ответственность».

Источник статьи

 

Метки: , , ,

Патриарх Кирилл призвал атеистов вспомнить историю. Очень своевременное предложение


Патриарх Кирилл выступил перед студентами и преподавателями Московского университета. Здесь открылась научная конференция, посвященная юбилею российской государственности. В своей речи предстоятель РПЦ рассказал студентам об истории взаимоотношений православной церкви и государства. Особенное внимание патриарх уделил тому факту, что церковь не стремится, да и не может подменять собой государственные институты.

Скоро будем отмечать юбилей – 400 лет со дня воцарения на российский престол династии Романовых. В связи с этим отдельные деятели, считающие себя политиками, предложили провести всеобщую амнистию, по типу той, что была дарована царем Николаем в год 300 – летнего юбилея. Как известно, в те времена в России был общий суд и суд мировой.

Так вот за 1913 год судом общей юрисдикции были осуждены за религиозные преступления – 1567 кощунников, за святотатство и разрытия могил – 400. За преступления против порядка управления 2021, за убийство 8134, за кражу 33 503, всего рассмотрено 94 081 дело. Итак, осужденные за воровство составляли 35, 6 %; преступления против телесной неприкосновенности 10%, за преступления по службе почти столько же. Мировые суды рассмотрели 82817 дел подсудимых, из которых 64 152 или 80% судились за кражи. Во – первых, как – то все это не вяжется с представлением о добром русском народе, которого с пути истинного сбили большевики и евреи. И во – вторых, кого миловать будем? Воров или кощунников?

То, что нас призывают беспристрастно посмотреть на историю – это хорошо. К примеру, на 1914 год, православных в России вместе со старообрядцами и единоверцами насчитывалось 127 355 000 человек — 90%, церквей 54 174, 23 508 часовен и молитвенных домов. Меньше всего в Финляндии — 98.

Духовенства насчитывалось- 112 629 человек, священников — 51 105, дьяконов — 15 035, псаломщиков — 46 489

По количеству белого духовенства — 1499 человек первое место занимала Московская митрополия, последнее место Финляндия – 41. И где теперь Россия, а где Финляндия? Уточнить?

Неплохо бы помнить, что только монастырей насчитывалось – 1025, из которых мужских было – 550 с числом монашествующих — 21 330. Насельниц женских монастырей насчитывалось — 76 299, больше в 4 раза. Это к вопросу о том, кто составлял большинство православия.

Число лиц присоединившихся к православию за 1914 год составило 18 566, уклонившихся — 10 638. В 1907 году цифры были иные. Приняли православие — 11 004, вышло – 25013 человек.

Государство отпускало согласно закону о материальном обеспечении духовенства в дополнение к существующим нормам 1 650 000 рублей в год только за 1914 год.

Благотворительная деятельность церкви.

Церковно — приходские попечительские советы. К 1915 году в связи с призывом мужчин помощь от приходов получило 1 200 000 семей. Сумма пособий составило 6 858 570 рублей. Из этой суммы 3 199 818 рублей пришлось на пожертвования прихожан, 2 005 077 рублей поступило от разных учреждений, и только 252 773 рубля были выделены из церковных сумм. Сколько это в процентах? Посчитать не сложно.

Изучать историю можно и нужно. Только нужно помнить, что история – наука точная. Тем, кто это забывает, нужно выучить, что история не мстит, она карает.

Куданенко Василий 30.09.2012

Источник статьи

 

Метки:

Голос атеистического сообщества


Взаимоотношения верующих и неверующих становятся в России больной темой, событие, которое в прежние годы не привлекло бы столь пристального внимания, теперь неизбежно оказывается у всех на устах. Из последних новостей достаточно вспомнить хотя бы неожиданно гуманный приговор священнику, злостно нарушившему правила дорожного движения.

На вопросы корреспондента Рабкора о религии и атеизме, современной атеистической литературе, и религиозном воспитании ответил Василий Томсинский — психолог, председатель правления общественного регионального фонда содействия продвижению идей секуляризма «Здравомыслие», создатель и редактор сайта «Теория эволюции как она есть».

В последнее время, в российском обществе наметился раскол по религиозному принципу. Последней каплей, конечно, стало дело Pussy Riot. Но раскол намечался и до этого, достаточно вспомнить скандальное закрытие выставки «Осторожно религия». Конечно, в разжигании вражды виновны не только «защитники веры», но и противники. Скажем, акция Femen, кажется, не преследовала никаких целей, кроме желания позлить православных. И всё же атеистическое сообщество, по сути, лишено правf голоса, по крайней мере, на федеральных каналах и едва ли может обозначить свою позицию по отношению к подобным провокациям. Да и вообще, когда речь заходит о диалоге церкви и общества, как правило, игнорируется тот факт, что в этом обществе, помимо людей воцерковленных есть и убежденные атеисты. Показателен здесь круглый стол проведенный редакцией журнала «Большой город»: собрались священники, «эксперты» и ни одного представителя атеистического сообщества. Насколько сегодня, в подобных условиях можно говорить о диалоге двух частей общества? И предпринимаются ли какие-то попытки его наладить?

Не думаю, что общество раскололось по религиозному признаку. Пока в противостояние вовлечен очень небольшой процент граждан. Более того, религиозные противоречия — это довольно незначительная часть назревших в обществе противоречий. Сейчас раздается немало голосов, призывающих к поиску согласия, но никто совершенно не представляет, как это согласие искать, кто будет соглашаться и с чем. Да и вряд ли согласие здесь вообще достижимо — участники настроены крайне непримиримо, а их идеалы взаимоисключающие. Поэтому в перспективе раскол в обществе усилится и в противостояние постепенно будет втягиваться все больше людей.

У скандалов вокруг церкви, возникших на фоне политических протестов, оказалось два главных итога. Во-первых, вокруг Московской патриархии сплотились разные группы православных радикалов, от которых ранее церковное начальство более или менее старалось дистанцироваться. Во-вторых, РПЦ испортила отношения со множеством статусных персон, которые определяют информационный фон. В дальнейшем это сыграет против РПЦ.

Атеистическое сообщество крайне маргинализовано и малочисленно, поэтому даже удивительно, что атеистам удается быть замеченными. Кроме того, у атеистов в целом нет ни видения желательного будущего, ни программы действий, что делает атеистов пассивными наблюдателями. Сегодняшнее недовольство церковью происходит не от недовольства религией. В большинстве своем те, кто в последние месяцы оказался на критически настроенной к РПЦ стороне, хотели бы видеть в розовом свете и православие, и церковь. Людей возмущает, что церковники пытаются представить себя почти святыми, а в реальности живут почти как чиновники. Если учесть, что запрос на атеизм в обществе стремится к нулю, то игнорирование атеизма в общественном пространстве соответствует status quo, как бы обидно это ни звучало для атеистов.

И всё же довольно показательна ситуация на книжном рынке, точнее его лидеры, показывают, что раскол увеличивается. Лидер продаж этого года «Несвятые святые» Архимандрита Тихона Шевкунова. Это, как сказал прозаик Дмитрий Данилов, прекрасная проповедь, но всё же не литература. На ММКВЯ именно «Несвятые святые» становятся книгой года. В прошлом году одной из самых читаемых книг была «Эволюция человека» Александра Маркова — двухтомник, написанный с вполне антикреационистских позиций. То есть и книжный рынок показывает четкое разделение. Конечно, спрашивать вас о последних тенденциях религиозной литературы было бы странн, но вот о том, какие за последние время появились интересные книги атеистической направленности, думаю, вы сможете рассказать?

Книжный рынок работает на спрос, то есть он будет предлагать то, что лучше продается. Если возникнет спрос на книги по Вуду, в следующем году они станут лидерами продаж. В атеистическом сообществе главной книгой остается «Бог как иллюзия» Ричарда Докинза. Это сочинение, которое действительно владеет умами. Недавно вышло сразу несколько переводных книг антирелигиозной направленности. Это «Конец веры» Сэма Харриса, «Теряя веру. Как я утратил веру, делая репортажи о религиозной жизни» Уильяма Лобделла и «Бог не любовь. Как религия все отравляет» Кристофера Хитченса. Они интересны тем, что переосмысливают антирелигиозную позицию в свете современного сознания. Долгое время атеисты критиковали религию, обращаясь главным образом к истории, припоминая дело Галилея, крестовые походы и т. п. Авторы упомянутых трудов делают антирелигиозную позицию повесткой сегодняшнего дня.

Видимо, введение курса «основы религиозной культуры и светской этики» неизбежно. Сложно судить об аналогах, но в отечественной ситуации это может привести только к обострению конфликта: ещё в школе будет закладываться деление на православных и не православных, верующих и не верующих. Не говоря уже о том, что представители малых конфессий и религиозных направлений будут обойдены вниманием — едва ли появится в школах этика и культура шаманизма или староверия разных толков. По сути речь идет об установлении монополии на веру крупными организациями, такими как РПЦ МП. Каковы, по вашему мнению последствия введения этого курса в школах? Можно ли, на ваш взгляд, уже сейчас говорить о первых результатах?

Как ни странно, эффект от введения этого курса будет практически нулевым. И я уверен, скоро церковные функционеры осознают, что предмет, который они так долго старались протащить, не дает того эффекта, на который они надеялись. Дело в том, что образ жизни человека определяется не тем, к чему его подталкивают на уроках в школе, а самой жизнью. Дети учатся не на абстрактных рассказах, а вовлекаясь в повседневную деятельность. Между тем, представленный курс, состоящий из бессвязного набора высокопарных максим, непригоден для применения после урока. В итоге по окончании курса, его содержание благополучно будет забываться, а с вступлением в подростковый возраст, когда начинается рождение взрослой личности, вспоминать будет уже нечего. В сумме, монстрический ОРКСЭ оказался и должен был оказаться бессмысленной тратой сил, времени и денег.

ОРКСЭ также стал прекрасным тестом на православность наших сограждан. Социологические опросы фиксируют, что значительное большинство россиян положительно относятся к православию и религии в целом. Однако светские модули по курсу, который по факту создавался под РПЦ, выбрали в сумме 67% родителей. То есть у многих православие ассоциируется с чем-то хорошим, но обучать ему детей в школе хотят немногие, менее трети родителей.

Возможно, есть ещё какие-то проблемы во взаимоотношениях атеистов и верующих, о которых вы хотели бы сказать и о которых я не спросил?

Пока и у тех, и других отсутствует какое-либо понимание того, что нужно не мешать жить друг другу. Верующие искренне не понимают, что не все будут рады, если в их жизнь вторгнется назойливый крестный ход или утренний колокольный звон из построенного под окнами храма. При этом «недовольные» могут даже любить и храмы, и колокольный звон, но все хорошо на своем месте. Скажем, человек может любить симфоническую музыку, однако, чтобы ее послушать, он отправляется в концертный зал, и будет против, если симфонический оркестр станет играть у него под окнами спозаранку. С другой стороны, атеисты часто намеренно демонстрируют пренебрежение к проявлениям религиозности, даже тогда, когда эти проявления их лично не затрагивают. Стремление не наступать друг другу на мозоли у верующих и атеистов пока не просматривается.

Источник статьи

 

Метки: