RSS

Рабы — не мы

03 Окт

Многие годы прошли после трагических событий 1993 года — счёт идёт уже на десятилетия. С разорванным сердцем уходят от нас матери погибших в те страшные октябрьские дни, так и не дождавшиеся приговора убийцам, преступившим все человеческие законы. Без ответа осталось их обращение к правительству с требованием определить и наказать виновных в кровавом преступлении. Среди многих подписей стоит имя К.В. Ивановой. Она тоже ушла из жизни, унеся с собой боль своей непомерной утраты. К.В. Иванова была первой из матерей, не побоявшихся в то страшное время, как говорится, «открыть лицо» — рассказать журналистам о своём сыне Василии Иванове, убитом в Останкине. Меня тогда поразило её имя — Коммунара. Оно словно бы отсылало к трагедии Парижской коммуны, напоминало о преемственности исторических событий. Я почувствовала, что за каждым погибшим стоит семья со своим укладом и традициями, а за семьёй — род с его историей.

Василий Иванов — не герой в полном смысле слова, но нельзя не поразиться его родовой причастности к истории страны. Узнаёшь о нём и его родословной и укрепляешься в осознании главного богатства страны. Это богатство — люди. Теперь, когда ни сына, ни матери Ивановых уже нет на свете, хочется поклониться им до земли и поблагодарить судьбу за то, что эти люди были рядом с нами.

КОММУНАРА! Это имя дал ей отец Василий Потолицын, участник Октябрьской революции и Гражданской войны. Вот кто, по большому счёту, делал историю, агитируя в окопах и солдатских казармах Первой мировой войны, участвуя в Московском вооружённом восстании и взятии Кремля, формируя красногвардейские отряды. И как же всё-таки надо было ненавидеть старый мир, чтобы отвергнуть вековечные святцы и дать детям необычные революционные имена. Не все они потом прижились, но Коммунара своё имя не меняла, и оно определило всю её жизнь.

С таким именем просто невозможно было отсиживаться за чужими спинами на собраниях, не поднимать первой руку, когда требовались добровольцы.

С восьмого класса она уже работала на лесосплаве, подменяя квалифицированных плотовщиков: а как же иначе, когда идёт война и всякая пара рабочих рук на счету. Шестнадцатилетней девчонкой чуть не погибла: нога попала между брёвен, ещё минута — и затянуло бы под плоты. Хорошо, что одноклассники успели развернуть брёвна баграми. Цела осталась, но с тех самых пор ущемлённая нога начала болеть, и дело кончилось инвалидностью. Но в шестнадцать лет кто же думает о плохом? Девчонка заметила: стоит ей привстать на цыпочки — и легче двигаться, а когда танцуешь вальс, боль проходит и вовсе. Шутила с подругами: «Я рождена для танцев». Все они, сёстры Потолицыны, на вечеринках у стеночки не стояли, все пользовались успехом. Красивое племя оставили миру Василий Иванович с Павлой Осиповной, а сами ушли молодыми — обоих скосил туберкулёз.

Отец умирал в сентябре 1941 года, когда фашисты рвались к Москве, сжимая кулаки: «Да разве мы так воевали! Встали бы из мёртвых мои павшие товарищи — погнали бы фашистов…» И, конечно, у его детей была одна мысль: «На фронт!» Едва окончив десятилетку, Коммунара пошла в военкомат. Просилась в Действующую армию, но — проклятая нога! — оказалась в военной цензуре при штабе политуправления

1-го Белорусского фронта. Всю войну она работала без отпусков по двенадцать часов в сутки. Тогда не существовало тайны переписки — каждое письмо с фронта и на фронт, по закону военного времени, проходило цензуру: были и запретные темы, и запретные цифры. Фронтовики не запечатывали своих писем — все знали: первым читателем будет цензор. Но кто представлял себе такого цензора — восемнадцати лет, с тонкими девичьими пальцами, по школьной привычке играющими карандашом?

После войны девчонки разъехались по институтам. И она было поступила в Ленинградский госуниверситет, но через год пришлось оставить учёбу и вернуться в органы безопасности в полуразрушенный Минск. В Воркуте умирала мать, замучившая себя работой в своём следственном отделе, — надо было забрать её к себе. Скрасить ей последние месяцы, покормить, обогреть.

И опять-таки имя обязывало. Не могла Коммунара просто влачиться ото дня ко дню: хотелось жизни полной, насыщенной — ради большого дела. И примером были мать с отцом, неустанная их работа. Не ради наград и денег — какие там награды! За всю жизнь отец лишь раз был награждён — Почётным знаком к 15-летию Коми «за большевистское выполнение хозяйственно-политических задач района». О матери и говорить нечего. И всё-таки они были счастливы. Потому что жили полной жизнью: они строили новый мир.

Этот мир надо было защищать — так дочь участника Октябрьской революции и Гражданской войны понимала свою задачу. Всё было подчинено такой громадной цели. Когда в 1950 году к ней в Минск с самыми серьёзными намерениями приехал москвич Борис Иванов, с которым она познакомилась в отпуске на юге и которого ждала с замиранием сердца, первым делом Коммунара молча вынула красную книжечку — удостоверение сотрудника госбезопасности — и без лишних слов показала ему. Каково же было её изумление, когда после минутного молчания он достал точно такую же и протянул ей. Видно, сама судьба свела их.

Через сорок лет она напишет на его могильном камне: «Как мы чисто и праведно жили с тобой» — строку из стихотворения её любимой Юлии Друниной. Изменит только одно слово — у Друниной было «весело жили с тобой». Впрочем, они тоже шли по жизни весело, а точнее, с весельем и отвагой. Через полгода после свадьбы Борис Николаевич был направлен Отделом внешней разведки в Канаду. И она последовала за ним. Ей и двум их маленьким дочкам, родившимся уже на чужбине, предстояло «прикрывать» разведчика-дипломата. Опасно ли это было? Ещё как. Ходили по лезвию бритвы. Вражеская агентура тоже не дремала. Огромным потрясением был арест их товарища Игоря Яковлевича Мелеха. Это произошло уже позднее, в Америке. Его взяли прямо на семейном празднике. Выкрутили руки и повели. Она тогда не выдержала: «Не трогайте его своими грязными руками! Вы не бандита ведёте, а прекрасного человека!» Это был её единственный «срыв». Они выстояли — четыре года в Канаде, потом, после двухлетнего перерыва, ещё столько же в Соединённых Штатах.

Их имена до сих пор на слуху в Ассоциации ветеранов внешней разведки — они сделали всё, что могли, для укрепления мощи нашей страны, для предотвращения ядерной войны. Но какова же вина общества перед этими людьми — они ушли из жизни с разорванными сердцами! Борис Николаевич умер от сердечного приступа в 1990 году. Помните, как травили тогда сотрудников КГБ, как нагло и открыто подрывали основы социалистического строя. А Коммунаре Васильевне суждено было пережить сына, расстрелянного палачами Советской власти в октябре 1993 года.

«Как чисто и праведно жили мы…» Они мечтали о большой семье, в которой будет пятеро детей (ведь семья — это «семь я»). А жизнь вносила свои коррективы.

«У нас были две девочки, — рассказывала Коммунара Васильевна, — а мы очень хотели сына. Мне было уже под сорок, и я, признаться, волновалась: а вдруг опять будет девочка? Муж успокаивал: ну что ж, у нас уже есть опыт воспитания девчонок. Тогда ведь не было никаких современных исследований, и мои роды стали просто сенсацией. Двое замечательных мальчишек! Мы назвали их Василием и Николаем — в честь дедов».

Уже по своему рождению они были причастны к истории страны, к её славному прошлому. Они гордились своими дедами и родителями. Их счастье держалось не на семейном достатке, не на широких возможностях. Какой там достаток! Денег частенько недоставало, так что четыре рубля, которые семья ежемесячно получала на четвёртого ребёнка, подчас оказывались ох как кстати. Не было в доме дорогих вещей, не было дачи и машины. Хорошую квартиру получили, когда близнецам исполнилось уже по десять лет. И на старой, и на новой квартире никогда не закрывалась дверь — дом у Ивановых, этих «секретных людей», всегда был открытым, гостеприимным, хлебосольным. В такой вот семье росли Вася и Коля.

Из дневника Коммунары Васильевны:

«Однажды заметила на ладошках обожжённые следы. Выяснилось, что они клялись на верность друг другу, держа ладошки над огнём, закаляли и тренировали свою волю. Ну конечно, бывают и ссоры, и потасовки. Но как только вмешиваются взрослые, они объединяются друг с другом, и лучше их не трогать. У Васильки сильно обострённое чувство не самозащиты, а защиты ближнего, особенно своего любимого брата».

«…Была у них с Колей такая книжечка на двоих — каждый писал то, что считал нужным. Там много чего было понаписано. «Быть гордым при каждом шаге», «При пытке не пискнуть», «Драться только за правое дело», «Не говорить о болях, не быть писклёй, занудой, плаксой», «Полез — дай сдачи» — такие были у моих ребят правила жизни».

Из характеристики на выпускника 10-го класса средней школы № 43 г. Москвы Иванова Василия:

«Шесть лет был знаменосцем школы, будучи пионером, входил в состав совета дружины. Став комсомольцем, избирался членом комитета ВЛКСМ, ответственным за военно-спортивный сектор. Спортсмен-разрядник. Занимал призовые места и был отмечен грамотами.

В течение двух последних лет являлся членом школьного политического клуба «Мир». К выполнению поручений относится серьёзно, инициативно, отличается при этом безотказностью. Общителен, пользуется уважением у одноклассников и большим авторитетом у младших товарищей».

Из дневника Коммунары Васильевны:

«Самый приятный солнечный и счастливый день. Провели его на Оке. Уехали рано утром с Васей на «Заре» (быстроходный катер на подводных крыльях). Обратно плыли по течению на надувной резиновой лодочке и любовались великолепием настоящей русской природы. Нет ничего милее и краше нашего края! Ширь, простор, чистота! Как легко дышится! Чувствуешь себя частичкой природы. Очень хорошо, что был этот день, и очень хорошо, что подарил мне его Вася».

Из дневника Васи Иванова:

«Этот год был из тех, что никогда больше не повторяются. Я окончил школу и пытался поступить в институт. Очень любопытно, что в институт я так и не поступил. Недобрав два балла, я долго не расстраивался — поправил своё настроение мыслями о будущей армейской жизни. До последнего времени армия меня тянула своей новизной и серьёзностью. Я не думал о растрате своих замечательных знаний. Это меня волновало меньше всего. Два года армии могут закалить меня морально и физически, но и несколько расшатать мозги. А учиться-то надо. Я бы выбрал теперь факультет журналистики, привлекает меня эта профессия».

В армию они пошли вместе с Колей, братья решили не расставаться. Был приказ министра обороны: близнецам служить вместе. Братьев направили в сержантскую школу, а потом в пограничный отряд, в Новороссийск — там они стали командирами отделений.

Из письма Васи Иванова:

«Твоё письмо, папуль, я получил. Прочитал его с большим интересом и волнением. Меня даже удивляет то, как ты смог некоторые моменты уловить с такой глубиной и точностью. Взаимоотношения с «дедами» были настолько никудышными, что иногда приходилось довольно серьёзно беседовать с некоторыми. Пока приходится действовать самим: ругаться, горячиться иногда, но никогда не плясать под чужую дудку и не лизать, извините за выражение, задницы некоторым «товарищам», как это делают наши «годки» (наш призыв).

Да, самое интересное: в социалистическом соревновании за апрель моё отделение заняло 1-е место. Парадоксально, но факт. Вручили мне вымпел и повесили на стенде».

В армии Вася вступил в партию. Вот такое письмо по этому поводу написали братьям родители:

«Мальчишки, партия — это на всю жизнь. Вы берёте на свои плечи громадную ответственность и за свои дела, и за дела всей страны. Конечно, сознание величины этой ответственности приходит не сразу, но в этом вам помогает ваша государственная служба, так что вы должны быть готовы подставить своё плечо под любое трудное дело… Не правы те, кто думает, что вступление в партию — это ступень в карьере или шаг в личных интересах. Другое дело, что этот важный шаг отвечает личным интересам и в большей степени — интересам общества. Так мы с мамой понимаем ваши благородные поступки и ответственные решения».

* * *

Как бы хотелось, чтобы сын Бориса Николаевича и Коммунары Васильевны остался коммунистом на все времена, чтобы он ступил на тернистый путь борьбы за те идеалы, которым его родители посвятили всю свою жизнь. Но чего не было — того не было. Когда после контрреволюционного переворота 1991 года началось восстановление партии, братья Ивановы в неё не вернулись.

Я спросила у Николая Иванова, почему они, внуки революционера, дети разведчика, остались в стороне? Почему так легко сдали свои убеждения, воспитанные семьёй, школой, партией?

Он ответил не сразу, с болью в голосе:

— Почему легко? Мы оказались на разломе времени. Та система, которая нас воспитала и которую мы должны были строить дальше, прямо на наших глазах становилась всё изменчивее и противоречивее. Слишком много возникало вопросов и задач. Надо было решать их, черпая поддержку в партии. Но партия тоже изменилась, стала неоднородной. Не в каждой партийной организации можно было найти правду. Василий с его искренностью, открытостью, нетерпением сердца особенно остро это чувствовал. А как нам не хватало отца, когда началась ломка всех советских устоев, которую мы сгоряча приняли за «очищение общества»! Мы все охотнее верили нашим ровесникам, которые вещали в газетах и на телевидении. Нас обманули с помощью средств массовой информации. А мы и рады были обманываться — так хотелось открытого общества, изобилия, так верилось в «новое мышление». Мы не просчитали всех последствий. Нас захватил водоворот. Вася работал экспертом в одной фирме. Бывал в заграничных командировках. Он ведь свободно владел английским, заочно учился в Академии права. Казалось, всё у него складывается хорошо. Женился, родилась дочка, которую обожал. Но не было полной жизни. Не было мира в его душе. Он метался. Все эти «новые реалии» его не удовлетворяли — нет, возмущали, приводили в ярость. Он мучился, потому что никак не мог повлиять на ход событий. И когда началось противостояние между Верховным Советом и президентом, он страшно заинтересовался всем происходящим. 3 октября он позвонил мне и сказал, что едет в Останкино… Уходя, сказал жене Ире: «Что я буду говорить нашим детям, когда они спросят: «Папа, а где ты был в это время? А что ты делал?» Он думал о своих ещё не родившихся детях, он думал о будущем.

Пуля со смещённым центром тяжести попала ему в живот. Какие-то добрые люди подобрали его на Аргуновской улице. Он был ещё жив, и они доставили его в больницу. Там он умер. В кармане у него была визитная карточка — позвонили на работу, приехал его начальник и опознал. Ещё орал тогда, ни к кому, собственно, не обращаясь: «Идиоты! Такого парня послать в пекло!» Да, он был в самом пекле, но никто его туда не посылал. Какая-то могучая сила его туда влекла. Может, он искал там самого себя?

И вспомнились тут слова, сказанные одним священником во время поминовения погибших: «Люди пришли защитить в себе человека». Без преувеличения можно сказать, к Дому Советов и в Останкино шли те, в ком жила мятежная совесть. Люди шли, чтобы отстоять свои представления о нормальной жизни, в которой человеческие ценности не извращены и не вывернуты наизнанку. За то, что они сделали это и показали другим пример истинно человеческого отношения ко лжи и мерзости, их убили с беспримерной жестокостью. Почти все они были молоды. За каждым стоял целый род, и они были его продолжателями. Негодяи расстреливали само будущее России. Сколько надежд было связано с этими людьми, сколько славных дел их ожидало — по ним, по этим мечтам и свершениям, били нелюди, которым вложили в руки оружие ненавистники нашего Отечества.

Из записной книжки Васи Иванова:

Чтобы стать мужчиной,

мало лишь родиться,

Чтобы стать железом,

мало быть рудой.

Ты должен

переплавиться,

разбиться

И, как руда, пожертвовать

собой.

Вася Иванов про себя знал, что никогда не будет рабом. Но, быть может, до последнего своего дня не знал, какое счастье заявить об этом вместе с другими людьми, стряхнувшими с себя тяжкий морок терпения. В этот день, наверное, заговорила в нём дедовская кровь. И как знать, если бы его не убили, ни вспомнил бы он о завете отца: «Партия — это на всю жизнь!»

«Не жалей себя, — говорил ему когда-то отец. — Это самая красивая мудрость на земле. Да здравствует человек, который не умеет жалеть себя!» Василий Иванов себя не пожалел.

Лариса ЯГУНКОВА.

Источник статьи

Реклама
 

Метки: ,

Обсуждение закрыто.