RSS

Архив за день: 2012/12/28

ВСЕ НАШИ НОВЫЕ ЗАКОНЫ — это хорошо забытые старые…


Источник статьи

Реклама
 

Метки:

Дети Бухенвальда


Здесь, по склонам горы Эттерсберг, любили прогуливаться Гете и Шиллер. Неподалеку от этих мест в Веймаре жили и создавали свою вечную музыку Иоганн Себастьян Бах, Ференц Лист. И, будто в насмешку над тенями великих предков, на склонах знаменитой горы фашисты устроили гигантский концлагерь.

В один из сентябрьских дней 1944 года в детском бараке появился пожилой человек высокого роста, степенный. Это был учитель Никодим Васильевич Федосенко. Первым делом он попросил, чтобы кто-нибудь из подростков встал перед входом и наблюдал: если вблизи барака появятся охранники, он должен подать условный сигнал.

Первый урок начался необычно. Никодим Васильевич стал спрашивать детей, откуда они родом. Один за другим те вставали, волнуясь и запинаясь, вспоминали – кто о Запорожье, кто о Минске. Они называли свои имена, рассказывали о родителях. В концлагере им было приказано забыть собственные имена и фамилии — всем были присвоены номера. И когда их окликал фашист, каждый должен был быстро назвать свой номер.

…Как дети попадали в Бухенвальд? У каждого – своя судьба. Вот только несколько, тех, с кем мне довелось пообщаться. Валентин Нестеров, тогда ему было 9, уходил из Николаева вместе с матерью. Во время бомбежки они потеряли друг друга. Его, прятавшегося в воронке, питавшегося тем, что найдет на огородах, немецкие полицаи отправили под арест. Юного партизана Владимира Мациенко – ему было 12 лет, схватили во время облавы, когда он шел на связь с подпольщиками. Четырнадцатилетнего Павла Каюна забрали за то, что он пытался спрятаться в лесу, когда в их селе молодежь угоняли на работу в Германию. Все они оказались на нарах концлагеря Бухенвальд. И сквозь зарешеченные окна видели, как около крематория сваливают, будто древа, исхудавших, надорвавшихся на непосильной работе людей, в которых еще теплилась жизнь.

Дети понимали, что в концлагере нельзя задавать лишних вопросов. И Никодим Васильевич, конечно же, не имел права сказать им, что пришел вести уроки по заданию Интернационального подпольного комитета, организованного в Бухенвальде.

Изо дня в день в концлагере подпольщики вели скрытую и отчаянную борьбу: испортили ценный станок, передали ослабевшему товарищу кусок хлеба, собрали и спрятали в ведре с двойным дном радиоприемник, который включали тайком, чтобы слушать вести с фронта. И все это было сравни подвигу в тех условиях.

В августе 1944 года Интернациональный комитет Бухенвальда решил найти среди узников-подпольщиков учителей, которые будут вести уроки в детском бараке. Следом за педагогом Н.В. Федосенко к детям пришли историк Николай Федорович Кюнг, биолог Михаил Васильевич Левшенков и артист Ростовского цирка Яков Гофман. Последний принес с собой консервную банку, на которую натянул струны. Яков Гофман играл на этом «музыкальном инструменте», показывал фокусы, надевал смешные маски, чтобы дети хотя бы улыбнулись.

Николай Федорович Кюнг рассказывал:

«Однажды вечером меня вызвали из барака и передали, чтоб я подошел в условленное место. Там меня ждал связной. Он сказал, что подпольный комитет дает мне задание – вести уроки в детском бараке. Когда я отправился на первый урок, то волновался до слез. Ведь у меня самого было двое детей. Что с ними? Я не знал.

В бараке меня уже ждали. Дети сидели на нарах, на полу. Лица исхудавшие: огромные торчащие уши, глаза с выражением привычного испуга. Уроки обычным порядком: вопросы – ответы, задания на дом. Весь смысл наших занятий был в том, чтобы попытаться отвлечь детей от страха, в котором они жили, помочь им поверить, что не вечно будет длиться каторга. Придет наша Победа. Когда стал говорить, то увидел по глазам ребят – как трудно отвлечься им от горестных дум».

Фашисты запрягали детей вместо лошадей, забирались в повозки, брали кнут и с громким хохотом погоняли их. При этом кричали, чтоб те пели на ходу. Они их так и называли: «поющие лошади».

«Перед бараками стоял деревянный «козел» для порки. Экзекуции шли каждый день, — вспоминал в разговоре со мной И. П. Николенко (когда он попал в концлагерь, ему было 14 лет). За что охранники могли наказать, в том числе и детей? Даже за то, что им показалось, будто ты недостаточно быстро сдернул свою полосатую шапку, приблизившись к нему, или посмотрел слишком дерзко. Могли тебя тут же стукнуть рукояткой пистолета, или огреть хлыстом. Со мной не раз проделывали такую «забаву»: спускали на меня собаку, на пасть которой был надет намордник. Громадная собака сваливала меня с ног, катала по земле. Стоявшие вокруг охранники смеялись».

Другой узник из детского барака И.А. Борисов рассказывал:

«Нам в концлагере охранники говорили, что выйти из Бухенвальда можно только через трубу крематория. Что бы ты ни делал – получал ли миску баланды, тащился в шеренге на перекличку, — отовсюду было видно, как выходит дымок из трубы. Сгорает чья-то жизнь. А кто туда попадет завтра? С этой мыслью жили».

И все-таки подпольная школа работала. Учителя знали, что детям надо не просто выжить, но и сохранить свое психическое здоровье. Они не должны от перенесенных страданий стать озлобленными зверьками. если дети увидят, что к ним пришли с добром, то, возможно, смогут сохранить доверие к человеку.

Подпольщики работали и на вещевом складе, и в канцелярии. Так, по листочку, собрали для детей бумагу, карандаши. Нашли кусок фанеры, которую вывешивали как классную доску. Когда стали спрашивать детей, то оказалось, что от повседневного страха некоторые забыли, как слова пишутся. И каждый, приходя на урок, начинал с азов. Но вот что осталось у учителей в памяти: они чувствовали – дети хотят учиться!

После уроков, по ночам, сгрудившись на нарах, они вспоминали о книгах, которые успели прочесть до войны. Несколько вечеров подряд пересказывали друг другу «Спартака» и «Овода».

О том, что учиться было опасно, понимали все обитатели детского барака. Всегда у входа и на подступах к сараю сидели дети, будто играя, передавали друг другу сигналы. Они были зоркими стражами и умели молчать. Не было ни одного случая, чтобы кто-нибудь из них, хотя бы за кусок хлеба, донес или проговорился о том, что в бараке идут уроки. А потому никогда их не застали врасплох.

Дети оказались хорошими конспираторами. Они по-своему понимали, что подпольные уроки – это тоже сопротивление фашистам. И если к ним приходят учителя, значит, они – не безмозглое быдло, в которое их хотят обратить в концлагере.

Однажды подпольщики решили устроить ребятам праздник. Под Новый год привезли елку в один из бараков: ее срубили в лесу и спрятали на дне лагерной тележки. Из бумаги смастерили игрушки. На елку пришли только те дети, кто был способен скрытно, по-пластунски, проползти ночью между бараками. Здесь каждого ждал необычайный подарок. В пакетиках, где были картошка и морковь, они нашли такие вот письма:

«Здравствуй, сынок! Я знаю, как тебе тяжело. Но ты терпи. Скоро придет Красная Армия. И тогда мы встретимся. Я тебя найду!

Твоя мама».

Письма, конечно же, написали сами узники. Но дети были потрясены, читая их строки. Разве под Новый год не происходят чудеса?

Милосердие всегда сопровождалось угрозой смертельной расправы. Как-то в лагерной бане дежурил подпольщик Федор Дрябкин. В тот день через Бухенвальд прогоняли колонну узников в другой лагерь. Их пригнали из загонов, чтобы помыть в бане. Один из них ни за что не хотел оставлять свой чемодан. Плакал, прижимал его к себе. И все-таки, в конце концов, он доверился Федору Дрябкину. Оказалось, что в чемодане спрятан… его сын Стефан. Он был маленький, тщедушный, лет 5-ти от роду. Федор Дрябкин убедил отца, что надо оставить мальчика в лагере на попечение подпольщиков.

Заботу о маленьком Стефане взял на себя Интернациональный подпольный комитет лагеря. Мальчика нельзя было отвести в детский барак – все дети были на учете. Сначала его прятали на вещевом складе за стопками одежды. Потом перевели в лагерную санчасть. Здесь Стефана укрывали в бачке, в который бросали окровавленные бинты. Потом перевели его в свинарник. И этот ребенок ни разу не вскрикнул, не заплакал. Он уже понимал – что такое опасность. Стефан выжил. Своего отца он нашел через двадцать лет.

Дети не знали, что во многих бараках создаются боевые группы. Узники готовились к восстанию. Многие из них работали на военных заводах. Детали пистолетов приносили с заводов в лагерь в пайке хлеба, в подошвах деревянных колодок. Детали автоматов укрывали на повозках с углем. Оружие собирали и прятали под полом бараков.

Узники детского барака, уже чувствовали – что-то готовится, — рассказывал И.П. Николенко. – Вдруг нас, самых старших, стали учить делать перевозки. Зачем это? Мы не спрашивали».

Так же скрытно, как собирали оружие, в концлагере вели разведку: где проход к складам с оружием, как можно отключить ток, который пропускался по проволоке. Подготовку восстания вели опытные офицеры.

«Однажды к нам вбежал Володя Холопцев – он тоже опекал наш детский барак, — продолжал И.П. Николенко. – Он сказал, чтобы все дети легли на пол, спрятались под нары. Он ничего не объяснял, но мы, старшие, выбежали из барака, бросились за ним».

Это было 11 апреля 1945 года. Накануне подпольный комитет вынес решение о начале восстания. В те дни из Бухенвальда вывезли большую группу узников. Сопровождать их уехала и часть охраны.

Удар лагерного колокола – сигнал к началу восстания. Следом за вооруженными подпольщиками из бараков бросились тысячи заключенных. Это было отчаянние людей, которые привыкли каждый день видеть смерть.

Изможденные, изголодавшиеся они стреляли по вышкам, проламывали проходы в ограждении.

Бухенвальд восстал и победил. Еще до подхода фронтовых частей узники сами заперли в бараки своих охранников. А тех, из них, кто разбежался, выловили в лесах.

Подростки из детского барака тоже стали участниками восстания. Как знать, может быть искра этой их решимости затеплилась на уроках в подпольной школе?

Бывшие юные узники Бухенвальда вспоминали о первом дне свободы:

— Я видел, как часовой от страха сбросил с вышки пулемет.

— Я обрадовался, когда увидел прорванную проволоку. Не помню, как выскочил наружу.

— В тот день захватили немецкую кухню. Я съел полведра варенья. Чуть не умер.

— Помню, как над Бухенвальдом подняли флаг освобождения…

Людмила Овчинникова

Источник статьи

 

Метки: , , , ,

Штрафбаты и заградотряды Красной Армии в годы Великой Отечественной войны


В периодической печати и опубликованной литературе существуют ряд мифов и легенд о штрафных формированиях Красной Армии: «штрафные подразделения превращались в своеобразную военную тюрьму»; для них в Советской Армии была «придумана разведка боем»; своими телами штрафники разминировали минные поля; штрафбаты «бросали в атаки на самые неприступные участки обороны немцев»; штрафники были «пушечным мясом», их «жизнями добивались победы в самый тяжелый период Великой Отечественной войны»; в штрафные формирования не направляли уголовников; штрафбаты вовсе не обязательно было снабжать боеприпасами и провиантом; за штрафбатами стояли заградотряды Народного комиссариата внутренних дел (НКВД) с пулеметами и др.

В публикуемом материале на документальной основе раскрывается процесс создания и боевого применения штрафных батальонов и рот и заградительных отрядов. Они впервые были созданы в Красной Армии в годы Гражданской войны. Опыт их создания был использован в годы Великой Отечественной войны. Начало формированию штрафных батальонов и рот и заградительных отрядов положил приказ № 227 наркома обороны (НКО) СССР И.В. Сталина от 28 июля 1942 г. Чем же было вызвано появление на свет этого документа, окрещенного приказом «Ни шагу назад!»?

Формирование штрафных батальонов и рот

В ходе успешного контрнаступления Красной Армии под Москвой и развернувшегося затем ее общего наступления противник был отброшен на запад на 150−400 км, ликвидирована угроза Москве и Северному Кавказу, облегчено положение Ленинграда, освобождены полностью или частично территории 10 областей Советского Союза. Вермахт, потерпев крупное поражение, был вынужден на всем советско-германском фронте перейти к стратегической обороне. Однако многие операции Красной Армии остались незавершенными из-за переоценки Ставкой Верховного Главнокомандования (ВГК) возможностей своих войск и недооценки сил противника, распыления резервов, неумения создать решающее превосходство на важнейших участках фронта. Этим воспользовался противник, который в летне-осенней кампании 1942 г. снова захватил инициативу в свои руки.

Просчеты, допущенные Ставкой ВГК и командованием ряда фронтов в оценке обстановки, привели к новым поражениям советских войск в Крыму, под Харьковом, юго-восточнее Ленинграда и позволили противнику развернуть крупное наступление на южном участке советско-германского фронта. Враг продвинулся на глубину 500—650 км, прорвался к Волге и Главному Кавказскому хребту, перерезал коммуникации, связывающие центральные районы с югом страны.

В ходе летне-осенней кампании 1942 г. потери Советских Вооруженных Сил составили: безвозвратные − 2064,1 тыс. человек, санитарные − 2258,5 тыс.; танков – 10, 3 тыс. ед., орудий и минометов − около 40 тыс., самолетов − более 7 тыс. ед. Но, несмотря на тяжелые поражения, Красная Армия выдержала мощный удар и, в конце концов, остановила противника.

И.В. Сталин, учитывая сложившуюся обстановку, 28 июля 1942 г. в качестве наркома обороны подписал приказ № 227. В приказе говорилось:

«Враг бросает на фронт все новые силы и, не считаясь с большими для него потерями, лезет вперед, рвется в глубь Советского Союза, захватывает новые районы, опустошает и разоряет наши города и села, насилует, грабит и убивает советское население. Бои идут в районе Воронежа, на Дону, на юге и у ворот Северного Кавказа. Немецкие оккупанты рвутся к Сталинграду, к Волге и хотят любой ценой захватить Кубань, Северный Кавказ с их нефтяными и хлебными богатствами. Враг уже захватил Ворошиловград, Старобельск, Россошь, Купянск, Валуйки, Новочеркасск, Ростов-на-Дону, половину Воронежа. Части войск Южного фронта, идя за паникерами, оставили Ростов и Новочеркасск без серьезного сопротивления и без приказа Москвы, покрыв свои знамена позором.

Население нашей страны, с любовью и уважением относящееся к Красной Армии, начинает разочаровываться в ней, теряет веру в Красную Армию. А многие проклинают Красную Армию за то, что она отдает наш народ под ярмо немецких угнетателей, а сама бежит на восток.

Некоторые неумные люди на фронте утешают себя разговорами о том, что мы можем и дальше отступать на восток, так как у нас много земли, много населения и что хлеба у нас всегда будет в избытке. Этим они хотят оправдать свое позорное поведение на фронтах.

Но такие разговоры являются насквозь фальшивыми и лживыми, выгодными лишь нашим врагам.

Каждый командир, красноармеец и политработник должен понять, что наши средства не безграничны. Территория Советского государства — это не пустыня, а люди — рабочие, крестьяне, интеллигенция, наши отцы, матери, жены, братья, дети. Территория СССР, которую захватил и стремится захватить враг, — это хлеб и другие продукты для армии и тыла, металл и топливо для промышленности, фабрики, заводы, снабжающие армию вооружением и боеприпасами, железные дороги. После потери Украины, Белоруссии, Прибалтики, Донбасса и других областей у нас стало намного меньше территории, стало быть, стало намного меньше людей, хлеба, металла, заводов, фабрик. Мы потеряли более 70 миллионов населения, более 800 миллионов пудов хлеба в год и более 10 миллионов тонн металла в год. У нас нет теперь уже преобладания над немцами ни в людских резервах, ни в запасах хлеба. Отступать дальше − значит загубить себя и загубить вместе с тем нашу Родину. Каждый новый клочок оставленной нами территории будет всемерно усиливать врага и всемерно ослаблять нашу оборону, нашу Родину.

Поэтому надо в корне пресекать разговоры о том, что мы имеем возможность без конца отступать, что у нас много территории, страна наша велика и богата, населения много, хлеба всегда будет в избытке. Такие разговоры являются лживыми и вредными, они ослабляют нас и усиливают врага, ибо, если не прекратим отступления, останемся без хлеба, без топлива, без металла, без сырья, без фабрик и заводов, без железных дорог.

Из этого следует, что пора кончить отступление.

Ни шагу назад! Таким теперь должен быть наш главный призыв.

Надо упорно, до последней капли крови защищать каждую позицию, каждый метр советской территории, цепляться за каждый клочок Советской земли и отстаивать его до последней возможности.

Наша Родина переживает тяжелые дни. Мы должны остановить, а затем отбросить и разгромить врага, чего бы это нам ни стоило. Немцы не так сильны, как это кажется паникерам. Они напрягают последние силы. Выдержать их удар сейчас, в ближайшие несколько месяцев, − это значит обеспечить за нами победу.

Можем ли выдержать удар, а потом и отбросить врага на запад? Да, можем, ибо наши фабрики и заводы в тылу работают теперь прекрасно, и наш фронт получает все больше и больше самолетов, танков, артиллерии, минометов.

Чего же у нас не хватает?

Не хватает порядка, дисциплины в ротах, батальонах, полках, дивизиях, в танковых частях, в авиаэскадрильях. В этом теперь наш главный недостаток. Мы должны установить в нашей армии строжайший порядок и железную дисциплину, если мы хотим спасти положение и отстоять Родину.

Нельзя терпеть дальше командиров, комиссаров, политработников, части и соединения которых самовольно оставляют боевые позиции. Нельзя терпеть дальше, когда командиры, комиссары, политработники допускают, чтобы несколько паникеров определяли положение на поле боя, чтобы они увлекали в отступление других бойцов и открывали фронт врагу.

Паникеры и трусы должны истребляться на месте.

Отныне железным законом для каждого командира, красноармейца, политработника должно являться требование — ни шагу назад без приказа высшего командования.

Командиры роты, батальона, полка, дивизии, соответствующие комиссары и политработники, отступающие с боевой позиции без приказа свыше, являются предателями Родины. С такими командирами и политработниками и поступать надо, как с предателями Родины.

Таков призыв нашей Родины.

Выполнить этот приказ − значит отстоять нашу землю, спасти Родину, истребить и победить ненавистного врага.

После своего зимнего отступления под напором Красной Армии, когда в немецких войсках расшаталась дисциплина, немцы для восстановления дисциплины приняли некоторые суровые меры, приведшие к неплохим результатам. Они сформировали более 100 штрафных рот из бойцов, провинившихся в нарушении дисциплины по трусости или неустойчивости, поставили их на опасные участки фронта и приказали им искупить кровью свои грехи. Они сформировали, далее, около десятка штрафных батальонов из командиров, провинившихся в нарушении дисциплины по трусости или неустойчивости, лишили их орденов, поставили их на еще более опасные участки фронта и приказали им искупить свои грехи. Они сформировали, наконец, специальные отряды заграждения, поставили их позади неустойчивых дивизий и велели им расстреливать на месте паникеров в случае попытки самовольного оставления позиций и в случае попытки сдаться в плен. Как известно, эти меры возымели свое действие, и теперь немецкие войска дерутся лучше, чем они дрались зимой. И вот получается, что немецкие войска имеют хорошую дисциплину, хотя у них нет возвышенной цели защиты своей родины, а есть лишь одна грабительская цель — покорить чужую страну, а наши войска, имеющие возвышенную цель защиты своей поруганной Родины, не имеют такой дисциплины и терпят ввиду этого поражение.

Не следует ли нам поучиться в этом деле у наших врагов, как учились в прошлом наши предки у врагов и одерживали потом над ними победу?

Я думаю, что следует.

Верховное Главнокомандование Красной Армии приказывает:

1. Военным советам фронтов и прежде всего командующим фронтами:

а) безусловно ликвидировать отступательные настроения в войсках и железной рукой пресекать пропаганду о том, что мы можем и должны якобы отступать и дальше на восток, что от такого отступления не будет якобы вреда;

б) безусловно снимать с поста и направлять в Ставку для привлечения к военному суду командующих армиями, допустивших самовольный отход войск с занимаемых позиций без приказа командования фронта;

в) сформировать в пределах фронта от одного до трех (смотря по обстановке) штрафных батальонов (по 800 человек), куда направлять средних и старших командиров и соответствующих политработников всех родов войск, провинившихся в нарушении дисциплины по трусости или неустойчивости, и поставить их на более трудные участки фронта, чтобы дать им возможность искупить свои преступления против Родины.

2. Военным советам армий и прежде всего командующим армиями:

а) безусловно снимать с постов командиров и комиссаров корпусов и дивизий, допустивших самовольный отход войск с занимаемых позиций без приказа командования армии, и направлять их в военный совет фронта для предания военному суду;

б) сформировать в пределах армии 3—5 хорошо вооруженных заградительных отрядов (до 200 человек в каждом), поставить их в непосредственном тылу неустойчивых дивизий и обязать их в случае паники и беспорядочного отхода частей дивизии расстреливать на месте паникеров и трусов и тем помочь честным бойцам дивизий выполнить свой долг перед Родиной;

в) сформировать в пределах армии от пяти до десяти (смотря по обстановке) штрафных рот (от 150 до 200 человек в каждой), куда направлять рядовых бойцов и младших командиров, провинившихся в нарушении дисциплины по трусости или неустойчивости, и поставить их на трудные участки армии, чтобы дать им возможность искупить кровью свои преступления перед Родиной.

3. Командирам и комиссарам корпусов и дивизий:

а) безусловно снимать с постов командиров и комиссаров полков и батальонов, допустивших самовольный отход частей без приказа командира корпуса или дивизии, отбирать у них ордена и медали и направлять их в военные советы фронта для предания военному суду;

б) оказывать всяческую помощь и поддержку заградительным отрядам армии в деле укрепления порядка и дисциплины в частях.

Приказ прочесть во всех ротах, эскадронах, батареях, эскадрильях, командах, штабах».

В приказе № 227 отсутствует упоминание об опыте, полученном в Гражданской войне, но дается ссылка на опыт противника, который практиковал использование штрафных батальонов. Опыт противника, несомненно, требовалось изучать и творчески применять на практике. Но Верховный Главнокомандующий И.В. Сталин, являвшийся во время Гражданской войны членом Реввоенсовета Республики и реввоенсовета ряда фронтов, имел представление о создании подобных формирований в Красной Армии.

Маршал Советского Союза А.М. Василевский, оценивая приказ № 227, в книге «Дело всей жизни» пишет: «Приказ этот сразу же привлек внимание всего личного состава Вооруженных Сил. Я был очевидцем, как заслушивали его воины в частях и подразделениях, изучали офицеры и генералы. Приказ № 227 − один из самых сильных документов военных лет по глубине патриотического содержания, по степени эмоциональной напряженности… Я, как и многие другие генералы, видел некоторую резкость и категоричность оценок приказа, но их оправдывало очень суровое и тревожное время. В приказе нас, прежде всего, привлекло его социальное и нравственное содержание. Он обращал на себя внимание суровостью правды, нелицеприятностью разговора наркома и Верховного Главнокомандующего И.В. Сталина с советскими воинами, начиная от рядового бойца и кончая командармом. Читая его, каждый из нас задумывался над тем, все ли силы мы отдаем борьбе. Мы сознавали, что жестокость и категоричность требований приказа шла от имени Родины, народа, и важно было не то, какие будут введены меры наказания, хотя и это имело значение, а то, что он повышал сознание ответственности у воинов за судьбы своего социалистического Отечества. А те дисциплинарные меры, которые вводились приказом, уже перестали быть непременной, настоятельной необходимостью еще до перехода советских войск в контрнаступление под Сталинградом и окружения немецко-фашистской группировки на берегу Волги».

Маршал Советского Союза Г.К. Жуков в своих «Воспоминаниях и размышлениях» отмечал: «Кое-где в войсках вновь появились панические настроения и нарушения воинской дисциплины. Стремясь пресечь падение морального духа войск, И.В. Сталин издал 28 июля 1942 года приказ № 227. Этим приказом вводились жесткие меры борьбы с паникерами и нарушителями дисциплины, решительно осуждались «отступательные» настроения. В нем говорилось, что железным законом для действующих войск должно быть требование «Ни шагу назад!». Приказ был подкреплен усиленной партийно-политической работой в войсках».

Во время Великой Отечественной войны отношение к приказу № 227 было неоднозначным, о чем свидетельствуют документы того времени. Так, в спецсообщении начальника Особого отдела НКВД Сталинградского фронта старшего майора госбезопасности Н.Н. Селивановского, направленном 8 августа 1942 г. заместителю народного комиссара внутренних дел СССР комиссару государственной безопасности 3 ранга В.С. Абакумову, подчеркивалось: «Среди командного состава приказ правильно понят и оценен. Однако среди общего подъема и правильной оценки приказа фиксируется ряд отрицательных, антисоветских пораженческих настроений, проявляющихся среди отдельных неустойчивых командиров…». Подобные факты приводились и в донесении начальника политуправления Волховского фронта бригадного комиссара К. Калашникова от 6 августа 1942 г. начальнику Главного политуправления Красной Армии.

После издания приказа № 227 были приняты меры по доведению его до личного состава, формированию и определению порядка применения штрафных и заградительных подразделений и частей. 29 июля начальник Главного политического управления Рабоче-Крестьянской Красной Армии (РККА) А.С. Щербаков потребовал от начальников политуправлений фронтов и округов и начальников политотделов армий «лично проследить за тем, чтобы приказ Наркома был немедленно доведен до частей и подразделений, зачитан и разъяснен всему личному составу Красной Армии». В свою очередь, народный комиссар ВМФ адмирал флота Н.Г. Кузнецов в директиве № 360/ш от 30 июля предписал командующим флотами и флотилиями принять приказ № 227 «к исполнению и руководству». 31 июля нарком юстиции Н.М. Рычков и прокурор СССР К.П. Горшенин подписали директиву № 1096, которая предписывала военным прокурорам и председателям трибуналов принять «решительные меры к оказанию командованию и политорганам реальной помощи к выполнению задач, поставленных в приказе народного комиссара обороны».

Еще до издания приказа № 227 в 42-й армии Ленинградского фронта 25 июля 1942 г. была создана первая штрафная рота. 28 июля, в день подписания приказа № 227, в действующей армии было создано 5 отдельных штрафных рот, 29 июля – 3 отдельных штрафных батальона и 24 отдельные штрафные роты, 30 июля – 2 отдельных штрафных батальона и 29 отдельных штрафных рот, а 31 июля – 19 отдельных штрафных рот. Свои штрафные роты и взводы имели Балтийский и Черноморский флоты, Волжская и Днепровская военные флотилии.

Кем формировались штрафные батальоны и роты

10 августа И.В. Сталин и генерал А.М. Василевский подписали директиву № 156595, которая требовала сводить в штрафные танковые роты личный состав, уличенный в саботаже или во вредительстве, а также направлять в штрафные пехотные роты «безнадежных, злостных шкурников из танкистов». Штрафные роты были созданы, в частности, в 3-й, 4-й и 5-й танковых армиях.

15 августа начальник Главного политического управления РККА А.С. Щербаков подписывает директиву № 09 «О политической работе по выполнению приказа НКО № 227 от 28 июля 1942 г.». 26 августа нарком юстиции Н.М. Рычков издал приказ «О задачах военных трибуналов по проведению в жизнь приказа НКО СССР № 227 от 28 июля 1942 г.». Порядок учета военнослужащих, направленных в штрафные батальоны и роты, был определен в директиве № 989242 Генерального штаба Красной Армии от 28 августа.

9 сентября 1942 г. нарком обороны И.В. Сталин подписал приказ № 0685, который требовал «летчиков-истребителей, уклоняющихся от боя с воздушным противником, предавать суду и переводить в штрафные части в пехоту». Летчики направлялись не только в штрафные пехотные части. В соответствии с положением, разработанном в том же месяце в штабе 8-й воздушной армии, предусматривалось создание штрафных эскадрилий трех типов: истребительной на самолетах Як-1 и ЛаГГ-3, штурмовой на Ил-2, легкобомбардировочной на У-2.

10 сентября 1942 г. заместитель наркома обороны генерал-майор артиллерии В.В. Аборенков издал приказ, согласно которому предписывалось немедленно направить в штрафные стрелковые батальоны «виновных в небрежном отношении к вверенной им боевой технике» из состава 58-го гвардейского минометного полка.

26 сентября заместитель наркома обороны генерал армии Г.К. Жуков утвердил положения «О штрафных батальонах действующей армии» и «О штрафных ротах действующей армии». Вскоре, 28 сентября за подписью заместителя наркома обороны СССР армейского комиссара 1 ранга Е.А. Щаденко издается приказ № 298, в котором были объявлены для руководства:

«1. Положение о штрафных батальонах действующей армии.

2. Положение о штрафных ротах действующей армии.

3. Штат № 04/393 отдельного штрафного батальона действующей армии.

4. Штат № 04/392 отдельной штрафной роты действующей армии…».

Несмотря на то, что штаты штрафных батальонов и рот были четко определены соответствующими положениями, их организационно-штатная структура была различной.

Приказом № 323 от 16 октября 1942 г., подписанном заместителем наркома обороны СССР армейским комиссаром 1 ранга Е.А. Щаденко, положения приказа № 227 были распространены и на военные округа. Направлению в штрафные части в соответствии с приказом № 0882 заместителя наркома обороны Е.А. Щаденко от 12 ноября подлежали и военнообязанные и военнослужащие, симулирующие болезнь и так называемые «членовредители». Распоряжением № орг/2/78950 Главного организационно-штатного управления Главного упраформа Красной Армии от 25 ноября была установлена единая нумерация штрафных батальонов.

4 декабря 1942 г. заместитель наркома обороны А.С. Щербаков подписывает приказ № 0931, в соответствии с которым за «бездушно бюрократическое отношение к материально-бытовым нуждам политработников, находящихся в резерве ГлавПУРККА при Военно-политическом училище им. М.В. Фрунзе» от должностей были отстранены и направлены в действующую армию в штрафной батальон помощник начальника училища по материально-техническому обеспечению майор Копотиенко и начальник обозно-вещевого снабжения училища старший лейтенант интендантской службы Говтвяниц.

Согласно приказу № 47 от 30 января 1943 г., подписанному заместителем народного комиссара обороны СССР генерал-полковником Е.А. Щаденко, в штрафной батальон сроком на 3 месяца, с разжалованием в рядовые был направлен младший лейтенант 1082-го стрелкового полка Карамалькин «за критиканство, попытку оклеветать своих начальников и разложение дисциплины в своем подразделении».

Согласно директиве № 97 заместителя наркома обороны армейского комиссара 1 ранга Е.А. Шаденко от 10 марта 1943 г. требовалось «после быстрой проверки немедленно направлять в штрафные части» бывших военнослужащих, которые «в свое время без сопротивления сдались противнику в плен или дезертировали из Красной Армии и остались на жительство на территории, временно оккупированной немцами, или, оказавшись окруженными в месте своего жительства, остались дома, не стремясь выходить с частями Красной Армии».

По приказу № 0374 наркома обороны от 31 мая 1943 г. предписывалось решением Военного совета Калининского фронта направить в штрафные батальоны и роты «лиц начальствующего состава, виновных в перебоях в питании бойцов или недодаче продуктов бойцам». Не избежали участи штрафников и работники Особых отделов. 31 мая нарком обороны И.В. Сталин по результатам проверки работы Особого отдела 7-й отдельной армии издал приказ № 0089, которым «за преступные ошибки в следственной работе» следователи Седогин, Изотов, Соловьев были уволены из органов контрразведки и направлены в штрафной батальон.

Продолжение читайте на следующей странице

Продолжение

Приказом № 413 наркома обороны И.В. Сталина от 21 августа 1943 г. командному составу военных округов и недействующих фронтов было предоставлено право направлять военнослужащих в штрафные формирования без суда «за самовольную отлучку, дезертирство, неисполнение приказания, разбазаривание и кражу военного имущества, нарушение уставных правил караульной службы и иные воинские преступления в случаях, когда обычные меры дисциплинарного воздействия за эти проступки являются недостаточными, а также всех задержанных дезертиров сержантского и рядового состава, бежавших из частей действующей армии и из других гарнизонов.

В штрафные формирования направлялись не только военнослужащие-мужчины, но и женщины. Однако опыт показал, что направлять в штрафники женщин-военнослужащих, совершивших нетяжкие преступления, нецелесообразно. Поэтому 19 сентября 1943 г. начальникам штабов фронтов, военных округов и отдельных армий была направлена директива Генштаба № 1484/2/орг, которая требовала не направлять в штрафные части женщин-военнослужащих, осужденных за совершенные преступления.

В штрафные подразделения согласно совместной директивы НКВД/НКГБ СССР № 494/94 от 11 ноября 1943 г. направлялись и советские граждане, сотрудничавшие с оккупантами.

В целях упорядочения практики передачи осужденных в действующую армию 26 января 1944 г. был издан приказ № 004/0073/006/23, подписанный заместителем наркома обороны маршалом А.М. Василевским, наркомом внутренних дел Л.П. Берией, наркомом юстиции Н.М. Рычковым и Прокурором СССР К.П. Горшениным.

Приказом № 0112 первого заместителя наркома обороны СССР маршала Г.К. Жукова от 29 апреля 1944 г. в штрафной батальон сроком на два месяца был направлен командир 342-го гвардейского стрелкового полка 121-й гвардейской стрелковой дивизии подполковник Ф.А. Ячменев «за невыполнение приказа Военного совета армии, за оставление противнику выгодных позиций и непринятие мер к восстановлению положения, за проявленную трусость, ложные доклады и отказ от выполнения поставленной боевой задачи».

В штрафные части направлялись и лица, допускавшие беспечность и бесконтрольность, в результате чего в тылу гибли военнослужащие, например, согласно приказу наркома обороны И.В. Сталина, подписанному в мае 1944 г.

Практика показала, что при выполнении этого приказа допускались существенные нарушения, на устранение которых был направлен приказ № 0244, подписанный 6 августа 1944 г. заместителем наркома обороны маршалом А.М. Василевским. Примерно такого же рода приказ за № 0935, касающийся офицеров флотов и флотилий, подписал 28 декабря 1944 г. и нарком ВМФ адмирал флота Н.Г. Кузнецов.

В разряд штрафных переводились и войсковые части. 23 ноября 1944 г. нарком обороны Сталин подписал приказ № 0380 о переводе 214-го кавалерийского полка 63-й кавалерийской Корсуньской Краснознаменной дивизии (командир полка гвардии подполковник Данилевич) в разряд штрафных за утерю Боевого знамени.

Формирование штрафных батальонов и рот осуществлялось не всегда успешно, как того требовало руководство наркомата обороны и Генерального штаба. В этой связи заместитель наркома обороны Маршал Советского Союза Г.К. Жуков 24 марта 1943 г. направил командующим фронтами директиву № ГУФ/1902, которая требовала:

«1. Сократить число штрафных рот в армиях. Собрать штрафников в сводные роты и, таким образом, содержать их в комплекте, не допуская бесцельного нахождения в тылу и используя их на наиболее трудных участках боевых действий.

2. В случае значительного некомплекта в штрафных батальонах вводить их в бой поротно, не ожидая прибытия новых штрафников из лиц начсостава с целью прикрытия некомплекта всего батальона».

В положениях о штрафных батальонах и ротах отмечалось, что постоянный состав (командиры, военные комиссары, политруки и др.) назначались на должность приказом по войскам фронта и армии из числа волевых и наиболее отличившихся в боях командиров и политработников. Это требование, как правило, выполнялось в действующей армии. Но были и исключения из этого правила. Например, в 16-м отдельном штрафном батальоне командиры взводов нередко назначались и из числа искупивших вину штрафников. Согласно положениям о штрафных батальонах и ротах всему постоянному составу сроки выслуги в званиях, по сравнению с командным, политическим и начальствующим составом строевых частей действующей армии, сокращались наполовину, а каждый месяц службы в штрафных формированиях засчитывался при назначении пенсии за шесть месяцев. Но это, по воспоминаниям командиров штрафных подразделений, не всегда выполнялось.

Переменный состав штрафных батальонов и рот составляли военнослужащие и гражданские лица, направленные в эти формирования за различные проступки и преступления. По нашим подсчетам, произведенным на основании приказов и директив наркома обороны СССР, наркома ВМФ, заместителей наркома обороны, наркомов внутренних дел государственной безопасности, определено около 30 категорий таких лиц.

Итак, в приказах и директивах наркома обороны и его заместителей были четко определены виды проступков, за которые военнослужащие и другие лица могли быть направлены в штрафные формирования, а также круг лиц, имевших право отправлять провинившихся и осужденных в штрафные части. Во фронтах и армиях также издавались приказы, касающиеся порядка формирования штрафных частей и подразделений. Так, приказом № 00182 командующего Ленинградским фронтом генерал-лейтенанта артиллерии Л.А. Говорова от 31 июля 1942 г. лица командного и политического состава 85-й стрелковой дивизии, явившиеся «основными виновниками невыполнения боевой задачи» были направлены во фронтовой штрафной батальон, а «младший командный и рядовой состав, проявивший трусость на поле боя», − в армейскую штрафную роту. 6 мая 1943 г. была издана директива № 005 командующего фронтом генерал-полковника И.И. Масленникова, требовавшая направить в штрафной батальон или предать суду военного трибунала военнослужащих, проявивших трусость на поле боя.

В опубликованной литературе и воспоминаниях фронтовиков содержатся сведения о том, что не всегда командиры и начальники придерживались правил, установленных в приказах и директивах. Это, как показало исследование, касалось примерно 10 категорий штрафников:

1. Осужденные несправедливо, которых оговорили и оклеветали, чтобы свести с ними счеты.

2. Так называемые «окруженцы», которые сумели вырваться из «котлов» и выйти к своим войскам, а также воевавшие в составе партизанских отрядов.

3. Военнослужащие, которые утратили боевые и секретные документы.

4. Командиры и начальники, виновные в «преступно-беспечной организации службы боевого охранения и разведки».

5. Лица, отказывавшиеся в силу своих верований, брать в руки оружие.

6. Лица, пособничавшие «вражеской пропаганде».

7. Военнослужащие, осужденные за изнасилование.

8. Гражданские заключенные (воры, бандиты, рецидивисты и т.п.).

9. Мошенники.

10. Работники оборонных предприятий, допустившие халатность.

В изданной литературе приводятся различные сведения об оснащении штрафных батальонов и рот оружием и боевой техникой. Одни авторы пишут, что штрафники были вооружены лишь легким стрелковым оружием и гранатами, являясь «легкими» стрелковыми подразделениями». В других публикациях приводятся сведения о наличии в штрафных подразделения трофейного автоматического оружия, минометов. Для выполнения конкретных задач в подчинение командира подразделения штрафников временно придавались артиллерийские, минометные и даже танковые подразделения.

Вещевым и продовольственным снабжением штрафники обеспечивались согласно нормам, установленным в армии. Но, в ряде случаев, по воспоминаниям фронтовиков, были нарушения и в этом деле. В некоторых публикациях, например И.П. Горина и В.И. Голубева, говорится о том, что в штрафных подразделениях отсутствовали нормальные взаимоотношения между постоянным и переменным составом. Однако большинство фронтовиков свидетельствует об обратном: в штрафных батальонах и ротах поддерживались уставные взаимоотношения, крепкая дисциплина. Этому способствовала хорошо организованная политико-воспитательная работа, которая велась на тех же основаниях, что и в других частях действующей армии.

Штрафные формирования, комплектовавшиеся в основном из числа военнослужащих различных воинских специальностей, при наличии времени проходили доподготовку, чтобы они были способны решать поставленные перед ними задачи.

По данным труда «Россия и СССР в войнах XX века: Статистическое исследование», к концу 1942 г. в Красной Армии насчитывалось 24 993 штрафника. В 1943 г. их количество возросло до 177 694 человек, в 1944 г. — уменьшилось до 143 457, а в 1945 г. — до 81 766 человек. Всего же в годы Великой Отечественной войны в штрафные роты и батальоны было направлено 427 910 человек. Если судить по сведениям, включенным в Перечень № 33 стрелковых частей и подразделений (отдельных батальонов, рот, отрядов) действующей армии, составленный Генеральным штабом в начале 60-х годов XX века, то во время Великой Отечественной войны было сформировано 65 отдельных штрафных батальонов и 1028 отдельных штрафных рот; всего 1093 штрафные части. Однако А. Мороз, изучивший фонды штрафных частей, хранящиеся в Центральном архиве Министерства обороны Российской Федерации, считает, что в годы войны было сформировано 38 отдельных штрафных батальонов и 516 отдельных штрафных рот.

В труде «Россия и СССР в войнах XX века: Статистическое исследование» утверждается: «Штрафные части Красной Армии существовали юридически с сентября 1942 г. по май 1945 г.». В действительности, они существовали с 25 июля 1942-го по октябрь 1945 г. Например, 128-я отдельная штрафная рота 5-й армии участвовала в Харбино-Гиринской наступательной операции, которая проводилась с 9 августа по 2 сентября 1945 г. Рота была расформирована на основании директивы № 0238 штаба 5-й армии от 28 октября 1945 г.

Штрафные батальоны и роты использовались на наиболее опасных направлениях

Как уже отмечалось, много спекуляций существует по поводу того, как использовались штрафные батальоны и роты. Причем, наиболее расхожим является миф о том, что они служили своего рода «пушечным мясом». Это не соответствует действительности. Штрафные роты и батальоны в годы Великой Отечественной войны решали практически те же задачи, что и стрелковые части и подразделения. При этом они, как и предписывал приказ № 227, использовались на наиболее опасных направлениях. Наиболее часто их применяли для прорыва обороны противника, захвата и удержания важных населенных пунктов и плацдармов, проведения разведки боем. В ходе наступления штрафным частям приходилось преодолевать различного рода естественные и искусственные препятствия, в том числе заминированные участки местности. В результате живучесть приобрел миф о том, что они своими телами «разминировали минные поля». В этой связи отметим, что не только штрафные, но и стрелковые и танковые части неоднократно действовали на направлениях, где находились минные поля.

Штрафные части, в целом, стойко и отважно действовали в обороне. Они участвовали в форсировании водных преград, захвате и удержании плацдармов, в боевых действиях в тылу противника.

В связи с тем, что штрафные формирования использовались на наиболее трудных участках фронтов и армий, они, как считают авторы труда «Россия и СССР в войнах XX века: Статистическое исследование», несли большие потери. Только в 1944 г. общие потери личного состава (убитые, умершие, раненые и заболевшие) всех штрафных частей составили 170 298 человек постоянного состава и штрафников. Среднемесячные потери постоянного и переменного состава достигали 14 191 человек, или 52% от среднемесячной их численности (27 326 человек). Это было в 3?6 раз больше, чем среднемесячные потери личного состава в обычных войсках в тех же наступательных операциях 1944 г.

В большинстве случаев штрафников освобождали в сроки, установленные приказами наркома обороны и его заместителей. Но были и исключения, которые обусловливались отношением командования и военных советов фронтов и армий к штрафным частям. За мужество и героизм, проявленные в боях, штрафники награждались орденами и медалями, а некоторые из них были удостоены звания Героя Советского Союза.

Заградительные отряды Красной Армии

В первые дни Великой Отечественной войны руководители ряда партийных организаций, командующие фронтами и армиями принимали меры по наведению порядка в войсках, отступавших под натиском противника. Среди них, — создание специальных подразделений, которые выполняли функции заградительных отрядов. Так, на Северо-Западном фронте уже 23 июня 1941 г. в соединениях 8-й армии из отошедших подразделений пограничного отряда были организованы отряды по задержанию самовольно уходящих с фронта. В соответствии с постановлением «О мероприятиях по борьбе с парашютными десантами и диверсантами противника в прифронтовой полосе», принятым Советом Народных Комиссаров СССР 24 июня, по решению военных советов фронтов и армий создавались заградительные отряды из войск НКВД.

27 июня начальник Третьего управления (контрразведка) наркомата обороны СССР майор госбезопасности А.Н. Михеев подписал директиву № 35523 о создании подвижных контрольно-заградительных отрядов на дорогах и железнодорожных узлах в целях задержания дезертиров и всех подозрительных элементов, проникших на линию фронта.

Командующий 8-й армией генерал-майор П.П. Собенников, действовавшей на Северо-Западном фронте, в своем приказе № 04 от 1 июля потребовал от командиров 10-го, 11-го стрелковых и 12-го механизированного корпусов и дивизий «немедленно организовать отряды заграждений для задержания бежавших с фронта».

Несмотря на принятые меры, в организации заградительной службы на фронтах имелись значительные недочеты. В этой связи начальник Генерального штаба Красной Армии генерал армии Г.К. Жуков в своей телеграмме № 00533 от 26 июля от имени Ставки потребовал от главнокомандующих войсками направлений и командующих войсками фронтов «немедленно лично разобраться, как организована заградслужба, и дать начальникам охраны тыла исчерпывающие указания». 28 июля издается директива № 39212 начальника Управления особых отделов НКВД СССР, заместителя наркома внутренних дел комиссара госбезопасности 3 ранга B.C. Абакумова об усилении работы заградительных отрядов по выявлению и разоблачению агентуры противника, перебрасываемой через линию фронта.

В ходе боевых действий между Резервным и Центральным фронтами образовался разрыв, для прикрытия которого 16 августа 1941 г. был создан Брянский фронт под командованием генерал-лейтенанта А.И. Еременко. В начале сентября его войска по указанию Ставки нанесли фланговый удар с целью разгрома немецкой 2-й танковой группы, наступавшей на юг. Однако, сковав весьма незначительные силы противника, Брянский фронт не смог предотвратить выход вражеской группировки в тыл войскам Юго-Западного фронта. В этой связи генерал А.И. Еременко обратился в Ставку с просьбой разрешить создать заградительные отряды. Директивой № 001650 Ставки ВГК от 5 сентября такое разрешение было дано.

Эта директива положила начало новому этапу в создании и применении заградительных отрядов. Если до этого они формировались органами Третьего управления наркомата обороны, а затем Особыми отделами, то теперь решением Ставки было узаконено их создание непосредственно командованием войск действующей армии, пока только в масштабах одного фронта. Вскоре эта практика была распространена на всю действующую армию. 12 сентября 1941 г. Верховный Главнокомандующий И.В. Сталин и начальник Генштаба Маршал Советского Союза Б.М. Шапошников подписали директиву № 001919, которая предписывала иметь в каждой стрелковой дивизии «заградительный отряд из надежных бойцов численностью не более батальона (в расчете по одной роте на стрелковый полк), подчиненный командиру дивизии и имеющий в своем распоряжении кроме обычного вооружения средства передвижения в виде грузовиков и несколько танков или бронемашин». Задачами заградительного отряда являлись оказание прямой помощи комсоставу в поддержании и установлении твердой дисциплины в дивизии, в приостановке бегства одержимых паникой военнослужащих, не останавливаясь перед применением оружия, в ликвидации инициаторов паники и бегства и др.

18 сентября военный совет Ленинградского фронта принял постановление № 00274 «Об усилении борьбы с дезертирством и проникновением вражеских элементов на территорию г. Ленинграда», в соответствии с которым начальнику Охраны войскового тыла фронта поручалось организовать четыре заградительных отряда «для сосредоточения и проверки всех военнослужащих, задержанных без документов».

12 октября 1941 г. заместитель наркома обороны маршал Советского Союза Г.И. Кулик направил И.В. Сталину записку, в которой предложил «организовать по каждому шоссе, идущему на север, запад и юг от Москвы, группу командного состава» для организации отражения танков противника, которой придать «заградительный отряд для остановки бегущих». В тот же день Государственный Комитет Обороны принял постановление № 765сс о создании при НКВД СССР штаба охраны Московской зоны, которому в оперативном отношении подчинялись расположенные в зоне войска и районные организации НКВД, милиция, истребительные батальоны и заградительные отряды.

В мае-июне 1942 г. в ходе боевых действий была окружена и потерпела поражение Волховская группа войск Ленинградского фронта. В составе 2-й ударной армии, входившей в эту группу, для предотвращения бегства с поля боя использовались заградотряды. Такие же отряды действовали в это время на Воронежском фронте.

28 июля 1942 г., как уже отмечалось, издается приказ № 227 наркома обороны И.В. Сталина, который стал новым этапом в создании и применении заградительных отрядов. 28 сентября заместитель народного комиссара обороны СССР армейский комиссар 1 ранга Е.А. Щаденко подписал приказ № 298, в котором был объявлен штат № 04/391 отдельного заградительного отряда действующей армии.

Заградительные отряды в первую очередь создавались на южном крыле советско-германского фронта. В конце июля 1942 г. И.В. Сталин получил донесение о том, что 184-я и 192-я стрелковые дивизии 62-й армии оставили населенный пункт Майоровский, а войска 21-й армии — Клетскую. 31 июля командующему Сталинградским фронтом В.Н. Гордову была направлена директива № 170542 Ставки ВГК, подписанная И.В. Сталиным и генералом А.М. Василевским, которая требовала: «В двухдневный срок сформировать за счет лучшего состава прибывших во фронт дальневосточных дивизий заградительные отряды до 200 человек в каждом, которые поставить в непосредственном тылу и, прежде всего, за дивизиями 62-й и 64-й армий. Заградительные отряды подчинить военным советам армий через их особые отделы. Во главе заградительных отрядов поставить наиболее опытных в боевом отношении особистов». На следующий день генерал В.Н. Гордов подписал приказ № 00162/оп о создании в двухдневный срок в 21-й, 55-й, 57-й, 62-й, 63-й, 65-й армиях по пять заградительных отрядов, а в 1-й и 4-й танковых армиях − по три заградительных. Одновременно предписывалось в двухдневный срок восстановить в каждой стрелковой дивизии заградительные батальоны, сформированные по директиве Ставки Верховного Главнокомандования № 01919. К середине октября 1942 г. на Сталинградском фронте было сформировано 16, а на Донском − 25 заградительных отрядов, подчиненных особым отделам НКВД армий.

1 октября 1942 г. начальник Генерального штаба генерал-полковник А.М. Василевский направил командующему войсками Закавказского фронта директиву № 157338, в которой говорилось о плохой организации службы заградотрядов и их использовании не по назначению, а для ведения боевых действий.

В ходе Сталинградской стратегической оборонительной операции (17 июля − 18 ноября 1942 г.) заградительные отряды и батальоны на Сталинградском, Донском и Юго-Восточном фронтах задерживали военнослужащих, бегущих с поля боя. С 1 августа по 15 октября было задержано 140 755 человек, из которых арестовано 3980, расстреляно 1189, направлено в штрафные роты 2776 и штрафные батальоны 185 человек, возвращено в свои части и на пересыльные пункты 131 094 человека.

Командующий Донским фронтом генерал-лейтенант К.К. Рокоссовский, по докладу особого отдела фронта в Управление Особых отделов НКВД СССР от 30 октября 1942 г., предлагал использовать заградотряды для воздействия на пехоту неудачно наступавшей 66-й армии. Рокоссовский считал, что заградительные отряды должны были идти следом за пехотными частями и силой оружия заставлять бойцов подниматься в атаку.

Армейские заградотряды и заградбатальоны дивизий применялись и в ходе контрнаступления под Сталинградом. В ряде случаев они не только останавливали бегущих с поля боя, но и расстреливали некоторых из них на месте.

В летне-осенней кампании 1943 г. советские бойцы и командиры проявили массовый героизм и самопожертвование. Это, однако, не означает, что не было случаев дезертирства, оставления поля боя и паникерства. Для борьбы с этими позорными явлениями широко использовались заградительные формирования.

Осенью 1943 г. были приняты меры по совершенствованию структуры заградительных отрядов. В директиве 1486/2/орг начальника Генерального штаба маршала А.М. Василевского, направленной 18 сентября командующим войсками фронтов и 7-й отдельной армией, говорилось:

«1. В целях укрепления численного состава стрелковых рот нештатные заградительные отряды стрелковых дивизий, сформированные по директиве Ставки Верховного Главнокомандования № 001919 1941 года, расформировать.

2. В каждой армии, в соответствии с приказом НКО № 227 от 28.7.1942 г., должны содержаться 3—5 штатных заградительных отрядов по штату № 04/391, численностью 200 человек каждый.

Содержание этих отрядов не должно идти за счет боевых частей. Отряды должны содержаться как самостоятельные штатные войсковые части.

В танковых армиях заградительных отрядов не иметь».

В 1944 г., когда войска Красной Армии успешно наступали на всех направлениях, заградительные отряды использовались все реже и реже. В то же время в прифронтовой полосе они применялись в полной мере. Это было обусловлено возрастанием масштабов бесчинств, вооруженных грабежей, краж и убийств гражданского населения. На борьбу с этими явлениями был направлен приказ № 0150 заместителя наркома обороны СССР маршала А.М. Василевского от 30 мая 1944 г.

Заградительные отряды часто использовались и для решения боевых задач. О неправильном использовании заградительных отрядов говорилось в распоряжении представителя Ставки ВГК Г.К. Жукова от 29 марта 1943 г. командующим 66-й и 21-й армиями. В докладной записке «О недостатках деятельности заградотрядов войск фронта», направленной 25 августа 1944 г. начальником политического управления 3-го Прибалтийского фронта генерал-майором А.А. Лобачевым начальнику Главного Политического управления Красной Армии генерал-полковнику А.С. Щербакову, отмечалось:

«1. Заградотряды не выполняют своих прямых функций, установленных приказом наркома обороны. Большая часть личного состава заградотрядов используется по охране штабов армий, охране линий связи, дорог, прочесыванию лесов и т.д.

2. В ряде заградотрядов крайне разбухли штаты штабов…

3. Штабы армий не осуществляют контроля за деятельностью заградотрядов, предоставили их самим себе, свели роль заградотрядов на положение обычных комендантских рот…

4. Бесконтрольность со стороны штабов привела к тому, что в большинстве заградотрядов воинская дисциплина стоит на низком уровне, люди распустились…

Вывод: Заградотряды в своем большинстве не выполняют задач, определенных приказом наркома обороны № 227. Охрана штабов, дорог, линий связи, выполнение различных хозяйственных работ и поручений, обслуживание командиров-начальников, надзор за внутренним порядком в тылах армии ни в коей мере не входит в функции заградотрядов войск фронта.

Считаю необходимым поставить вопрос перед Народным комиссаром обороны о реорганизации или расформировании заградотрядов, как утративших свое назначение в настоящей обстановке».

Однако не только использование заградительных отрядов для выполнения несвойственных им задач послужили причиной их расформирования. К осени 1944 г. изменилось и положение с воинской дисциплиной в действующей армии. Поэтому И.В. Сталин 29 октября 1944 г. подписал приказ № 0349 следующего содержания:

«В связи с изменением общей обстановки на фронтах необходимость в дальнейшем содержании заградительных отрядов отпала.

Приказываю:

1. Отдельные заградительные отряды к 15 ноября 1944 года расформировать. Личный состав расформированных отрядов использовать на пополнение стрелковых дивизий.

2. О расформировании заградительных отрядов донести к 20 ноября 1944 года».

В труде «Россия и СССР в войнах XX века: Статистическое исследование» отмечается: «В связи с изменением в лучшую сторону для Красной Армии после 1943 г. общей обстановки на фронтах полностью отпала также необходимость в дальнейшем существовании заградительных отрядов. Поэтому все они к 20 ноября 1944 г. (в соответствии с приказом НКО СССР № 0349 от 29 октября 1944 г.) были расформированы».

Владимир Дайнес,
кандидат исторических наук, старший научный сотрудник
Научно-исследовательского института (военной истории)
Военной академии Генерального штаба ВС РФ

Источник статьи

 

Метки: , , , ,

Крылатый воин


Рассказывают, что в годы войны в ответ на появление в небе Александра Покрышкина встревоженные немцы предупреждали своих летчиков: «Внимание! Покрышкин в воздухе!». Страх, который внушали гитлеровцам быстрые и дерзкие атаки прославленного советского летчика, вполне понятен: за четыре года войны он осуществил не менее 650 боевых вылетов, провел 156 воздушных боев и лично уничтожил 59 вражеских самолетов! Его боевые подвиги были отмечены высшими наградами государства – Покрышкин стал первым трижды Героем Советского Союза.

Покрышкин, говоря о своем решении связать жизнь с авиацией, уточнял, что относится к поколению, чья молодость пришлась на 1930-е годы – время строительства социализма и, в частности, время советских авиационных рекордов, прививших множеству молодых людей мечту о небе: «Мне было около двадцати лет, когда великий летчик нашего времени – Валерий Чкалов – уже развернул свои крылья в полете. И на вопрос: кем быть? – я, подобно многим тысячам советских юношей, отвечал себе: летчиком».

Покрышкин отправился в Пермь, но тут выяснилось, что авиационная школа, в которую он приехал учиться, готовит авиатехников, а не летчиков. И он становится хорошим техником, однако от мечты летать самому не отказывается: занимается в Краснодарском аэроклубе, причем умудряется окончить летную программу обучения за месяц – за срок своего отпуска. Наконец, многочисленные просьбы отправить его учиться на летчика приносят свои плоды: Покрышкина командируют в Качинскую летную школу.

В 1941 году часть, в которой служил Покрышкин, стояла на границе у Прута. Уже на второй день войны «миг» Покрышкина вступает в бой с немцами и уничтожает первый вражеский самолет: «Вспыхнув, он рухнул вниз. Я проводил его взглядом, и это едва не стоило мне жизни. Еще один немец подобрался ко мне сзади». Покрышкин смог вывести поврежденный самолет из боя и дотянуть до аэродрома. В другом бою с превосходящими силами противника его самолет сбивают, и раненый Покрышкин оказывается в окружении. Он не просто прорывается к своим, но старается также спасти свой самолет. В ноябре 1941-го в условиях непогоды и плохой видимости, ведя машину по приборам, Покрышкин тем не менее успешно выполняет поставленную задачу – определяет местонахождение танковой группы Клейста.

Заслугой А.И.Покрышкина было создание многих новых тактических приемов ведения боя. Еще в начале войны он приходит к выводу о необходимости широкого применения вертикального маневра. Он мастерски проводил атаку сверху, круто пикируя на врага – наносил ему «соколиный удар», сопровождавшийся огнем с близкого расстояния.
Еще одним приемом его летчиков стала «свободная охота». Она осуществлялась парой или четверкой истребителей. Проникнув глубоко за линию фронта, они устраивали в воздухе засады, уничтожая самолеты противника; действовали на большом пространстве, поражая также наземные цели. «Свободная охота» – это наивысшая форма боевой деятельности истребителей», – считал Покрышкин. Сам он, кстати, такую охоту проводил даже над штормящим ноябрьским Черным морем. Итогом четырех вылетов стали пять сбитых «юнкерсов». Летчики Покрышкина, кроме того, первыми применили эшелонированное в высоту построение группы самолетов, получившее название «этажерка».

На протяжении всей войны новыми схемами боев, чертежами маневров пополнялся легендарный альбом Покрышкина, куда он заносил все возникавшие интересные идеи. Среди них было, например, применение неправильной управляемой бочки с потерей высоты, что позволяло уйти из-под огня неприятеля, после чего, оказавшись за хвостом вражеского самолета, летчик уничтожал его. Известная формула Покрышкина гласила: «высота, скорость, маневр, огонь». Покрышкин был убежден: «Летное дело – это искусство, которое требует от человека всей его жизни».

Весной 1943 года он участвует в воздушном сражении на Кубани. Покрышкину выпадали необычайно результативные дни, такие, например, как 12 апреля, когда на глазах у генерала К.Вершинина он сбил 4 самолета, а к концу дня увеличил их количество до семи.
Покрышкин, как говорится, вводил в строй молодых летчиков, помогая им оттачивать мастерство и вырабатывать особый стиль ведения воздушного боя, «стиль, равного которому нельзя найти нигде, стиль, присущий только советским летчикам – крылатым воинам страны социализма». Описания боев с участием Покрышкина представляют собой захватывающее чтение, а виртуозное управление самолетом в небе подчас кажется просто невероятным.
Один из боев прозвали «нахальным». «По-моему, в некоторых случаях истребители должны быть дерзкими до нахальства. Это отлично действует на малоустойчивого противника», – замечал на этот счет Покрышкин. Четыре советских истребителя противостояли в том сражении не меньше, чем 30 немецким самолетам (двум группам «юнкерсов», отряду «хейнкелей», возможно было появление «мессершмиттов»). Покрышкин пошел в атаку против двух групп «юнкерсов», подбил самолет флагмана, вынудив остальные бомбардировщики сбросить свой смертоносный груз, прежде чем они достигли цели (то есть бомбы падали туда, где располагались немецкие войска). Затем были нейтрализованы другие группы самолетов. Они было попытались уйти обратно, однако на помощь патрулю Покрышкина подоспели вызванные на подмогу советские истребители.

В другой раз, уже намереваясь нанести удар, Покрышкин из-за плохой видимости вдруг усомнился, чьи перед ним самолеты – наши или немецкие. Когда стали видны кресты на крыльях, стрелять было уже поздно, самолеты находились над немецкими. Однако летчики Покрышкина предприняли резкий маневр группой и оказались сзади над вражескими самолетами. От пулеметной очереди, данной Покрышкиным по немецкому бомбардировщику, он взорвался, а самолет Покрышкина пролетел сквозь взрыв, каким-то чудом не пострадав.
Когда бои шли уже за пределами территории СССР, а полетам мешала погода – почва на аэродромах разбухла, крайне затрудняя взлет и посадку – перед Покрышкиным встала задача найти новое место для аэродрома. Для взлета и посадки он выбрал берлинскую автостраду. Она была в два с лишним раза уже взлетной полосы обычного аэродрома, однако летчики Покрышкина аккуратно сажали самолеты и на нее. Покрышкин впоследствии вспоминал, насколько поражены были захваченные в плен немцы, задачей которых было обнаружить аэродром, используемый советскими истребителями, увидев приспособленную для этих нужд хорошо знакомую им автостраду. Его истребители участвовали в штурме Берлина. А последний вражеский самолет был сбит гвардейцами около Праги.

24 июня 1945 года Покрышкин участвовал в Параде Победы на Красной площади, нес Знамя фронта. «Всю радость победы, высокую честь быть воином Советской Армии я ощутил июньским утром тысяча девятьсот сорок пятого года», – написал он.

Трижды Герои Советского Союза (слева направо) генерал-майор авиации Покрышкин А.И., Маршал Советского Союза Жуков Г.К. и генерал-майор авиации Кожедуб И.Н. во время встречи в Москве

Ольга Гарбуз

Источник статьи

 

Метки: , ,

Освобождение Риги: как это было


Этот военно-исторический очерк был написан давно, еще в конце 70-х годов. Но от этого его историческая ценность не уменьшилась. За сутки до начала Рижской наступательной операции, 13 сентября 1944 года, ЦК Компартии Латвии и Совнарком республики обратились к соотечественникам с призывом.

«Все, кому дорога Родина, – говорилось в нем, – поднимайтесь на борьбу против фашистских угнетателей! Всемерно помогайте Красной Армии, несущей освобождение латышскому народу! Срывайте все мероприятия оккупационных властей! Уклоняйтесь от мобилизации в армию и на трудовую повинность, проводимую гитлеровскими захватчиками! Не допускайте угона населения в фашистское рабство! Препятствуйте разграблению врагом народного богатства Советской Латвии! Не допускайте демонтирования оборудования предприятий! Срывайте погрузку и отправку в Германию награбленного добра!» [ПА ИИП при ЦК КП Латвии, ф. 301, оп. 1, д. 488, Л. 14]

Это обращение было распространено в листовках, передавалось по радио.Когда части Советской Армии приблизились к Риге, усилились репрессии оккупантов против жителей всех населенных пунктов, в том числе и Яунциемса. Одних, «неблагонадежных», фашисты арестовывали, других насильственно угоняли в Германию. В период оккупации в Яунциемсе работала бумажная фабрика. Перед отступлением гитлеровцы приказали остановить производство бумаги и демонтировать машины и оборудование.

Среди скрывавшихся от угона в Германию был и 17-летний юноша Волдемар Штейн. Его отец работал на бумажной фабрике. К нему часто заглядывал сын, видел многое из того, что творилось на фабрике. Волдемар Волдемарович Штейн работает ныне директором Музея латышских красных стрелков в Риге. Его воспоминания и рассказы работников Яунциемской бумажной фабрики помогли воссоздать обстановку перед бегством фашистов из Яунциемса.

Несмотря на строгий надзор и репрессии, многие патриоты, рискуя жизнью, саботировали приказы оккупантов. Они делали все, чтобы спасти народное добро. Мастер лесопильного цеха Волдемар Штейн и Сергей Коклинып шепотом говорили рабочим: «Делайте ящики по длине пил, в ящики кладите металлолом, кирпичи…»

Рабочие Василий Кононов, Карл Рауска и другие в ящики с кирпичом подсыпали землю, чтобы «вес сходился». В любой момент немцы могли обнаружить обман, и тогда – расстрел. Рабочие грузили заколоченные ящики в машины. На ящиках черной краской было выведено: «Штеттин». На погрузке ящиков стоял надежный человек – Янис Барановский. Он советовал рабочим: «Не спешите делать ящики, а «пилы» грузите быстрее».

В период демонтажа фабрики гитлеровцы арестовали пятерых «неблагонадежных». Среди них были молодые супруги Ефим и Елена Сергеенок. Немецкий управляющий Мюллер бегал по фабрике, кричал, размахивал руками: «Все ли вывезено?» Но и без того было видно, что фабрика раздета полностью. Даже специальное сукно, необходимое при изготовлении рулонной бумаги, снято с барабанов.

Мюллеру помогал предатель Лепинь. Рабочие были вынуждены снимать моторы со станин, но старались оттягивать время. Турбинщик Янис Сириньш и слесарь Адамсон подвели под тяжелый мотор салазки и «заботливо» предупредили: «Сани не надежные. Опасно, а других нет». А Мюллер торопил. Когда повезли мотор, сани не выдержали, и мотор угодил в канал. Его отправка была задержана на полтора суток. Тем временем часть оборудования фабрики, особенно лесопилки, «растеклась» по подвалам жителей поселка.

«Когда придут наши, мы опять оденем ремни на шкивы», – говорил товарищам старый Фриц Шерпук и предлагал нести все, что можно, в подвал его дома.

Патриотам удалось также сохранить от увоза в Германию 350 тонн бумаги и картона [ЦАМО, ф. 1695, оп. 1, д. 74, л. 13]. Перед уходом из Яунциемса гитлеровцы решили взорвать фабрику. Они подготовили двадцать восемь зарядов взрывчатки. Старик Крастиньш все это видел и стал уговаривать саперов не производить взрыва, пригласил их в свой дом. В 4.00 12 октября пьяные саперы были подняты в доме Крастиньша по тревоге, но им было уже не до взрыва фабрики – передовые части 67-й армии приближались к Яунциемсу. Утром над фабричной вышкой взвился алый стяг. Его наскоро сшили работницы фабрики, а старый лесник Карл Рауска водрузил флаг на законное место.

Люди выходили из домов. Впервые за три с лишним черных года они громко разговаривали и улыбались. Анна Лаздане, Дарья Рогозина, Екатерина Сергеенок и другие женщины встречали советских воинов-освободителей с цветами. 13 октября, едва начало светать, в Саркандаугаву прибыли бойцы и командиры 1244-го и 1250-го стрелковых полков. Всего лишь несколько часов назад из этого рабочего района сбежали оккупанты. До последней минуты они грабили, взрывали. Специальным приспособлением изуродовали проложенное здесь железнодорожное полотно.

Увидев красноармейцев, жители начали выходить на улицу. Лица их светились радостью. На ряде домов появились красные стяги. На здании 2-й поликлиники (ул. Слиежу, 19) флаг вывесил слесарь-сантехник Янис Семенович Келле. Три года Красное знамя прятал он на чердаке. На доме по ул. Ажу, 7, где жила главный врач поликлиники В.К. Элсис, также взвился Красный флаг. Сберег его Артур Яковлевич Элсис. Советские патриоты сохранили не только флаги. Они спасли 2-ю поликлинику и ценное оборудование от уничтожения: гитлеровцы заложили под здание поликлиники взрывчатку, но взрыв был предотвращен.

В Саркандаугаве проживало немало семей советских патриотов. Среди них находилась и семья Яниса Семеновича Келле. Он умер в 1957 году, но жива его жена Марианна Антоновна. Несмотря на свои 90 лет, она еще бодра и хорошо помнит многие события. Тридцать лет она проработала дворником и, когда немцы заняли Ригу, по примеру своего мужа спрятала Красный флаг на чердаке деревянного дома по улице Саркандаугава, 21.

У Яниса Келле было 12 братьев и сестер. Многие из них, революционеры-подпольщики, не раз арестовывались жандармами, сидели в тюрьмах за политическую деятельность. Паулина Келле, член партии с 1914 года, – известная латышская подпольщица. Много лет занималась нелегальным распространением «Цини» и созданием подпольных типографий. В 1933 году вместе с мужем – профессиональным революционером Эрнестом Америкой – была приговорена к 8 годам тюремного заключения. С 1940 года была на партийной и советской работе в Риге. Э. Америк был секретарем ЦК КП Латвии.

На соседней улице недалеко от Марианны Антоновны живет ее сын Индрикис. Высокий, уже немолодой, но еще крепкий и здоровый человек. Когда в 1940 году в Латвии была восстановлена Советская власть, Индрикису Келле исполнилось 25 лет. У него были жена и двое малых, детей. К тому времени он уже познал безработицу и прочие «прелести» буржуазного мира. Ежедневно вставал в 5 утра и спешил на товарную станцию разгружать вагоны. Часто приходил туда впустую – кто-то его уже опередил. Потом торопился в порт, где через железную решетку забора безработные выпрашивали у портовых чиновников работу. Те по своему усмотрению давали немногим жетоны на право входа на территорию порта для временной работы – на день или на полдня. Это были счастливчики. Большинство же уходило ни с чем.

Когда была восстановлена Советская власть в Латвии, Индрикиса приняли на работу в Латвийское государственное морское пароходство инспектором отдела кадров. Поработать ему довелось меньше года. 26 июня 1941 года пароходство эвакуировалось в Ленинград. Ушли и суда. Перед выходом в море Индрикис позвонил во 2-ю поликлинику, спросил отца. «Коммунистов здесь больше нет», – ответил чей-то злобный голос. Так и ушел Келле в море, не попрощавшись с родными и близкими.

Родители Индрикиса остались в Риге и более трех лет жили при немцах. Отец летом уходил на заработки в район, где подряжался на какую-нибудь стройку. Зимой сидел дома – работы не было, а есть надо. На улице Тилту находилась продуктовая лавка. Хозяин ее, Лапиньш, был «добрый» человек – давал продукты в долг под проценты. Каждую буханку хлеба, каждый кусочек сала записывал в специальную книгу. Летом бедняки расплачивались с долгами. И так каждый год.

Таких бедняков, как семья Келле, в Риге было немало. Поэтому приход Красной Армии многие жители приветствовали особенно радостно. Они хотели чем-нибудь угостить освободителей, но у самих ничего не было. Кто-то из женщин подсказал: «Огородники» удрали с немцами, а у них еще капуста не убрана». Хозяйки наварили щей, солдаты достали из своих запасов сухари и консервы… После завтрака воины 1244-го стрелкового полка переправились на остров Кундзиньсала. При форсировании Даугавы большую помощь нашим войскам оказали рыбаки Мангальсалы и Вецмилгрависа.

Перед отступлением из правобережья гитлеровцы приказали рыбакам причалить лодки в указанные места. Оккупанты хотели часть лодок использовать для переправы на левый берег, а остальные – уничтожить, чтобы лишить советских воинов переправочных средств. Рыбаки решили не выполнять этого приказа. Жители Мангальсалы спрятали свои лодки в -тростниковых зарослях на реке Аудупе, а Вецмилгрависа – в Вецдаугаве, притопив их. Часть рыбаков с семьями попрятались в лесу, ожидая, прихода Красной Армии.

Утром 13 октября в мангальском лесу появились разведчики 98-й стрелковой дивизии 67-й армии. Рыбаки увидели воинов с погонами и вначале приняли их за немцев, но звезды на фуражках и пилотках рассеяли их недоумение. Послышались радостные возгласы. За разведчиками в Мангальсалу начали прибывать стрелки и автоматчики. Старший из офицеров, подполковник, спросил у рыбаков, не могут ли они помочь переправочными средствами. Рыбаки с радостью указали места, где спрятаны лодки.

Весь день и ночь вместе с советскими бойцами они вытаскивали из зарослей лодки, сушили их, приводили в порядок моторы, заполняли баки горючим. Большие лодки соединяли попарно, настилали сверху доски – получались плоты для перевозки орудий и лошадей. Первыми вызвались перевозить десантников красный латышский стрелок Георг Калниньш и молодой рыбак Янис Спалвайнис.

13 октября утром мангальсальские рыбаки подвели лодки к деревянному причалу у «царского камня» [«Царский камень» – так местные рыбаки называют камень, на котором выбита дата – 27 мая 1856 г. – день, когда царь Александр II «осмотреть изволил дамбу»]. Когда стемнело, в них сели советские воины, и лодки отплыли к противоположному берегу. Когда десантники достигли середины реки, немцы открыли по ним стрельбу. Пули и осколки мин вспенивали воды Даугавы, впивались в борта лодок и тела людей. Первые лодки, высадив десант в устье Даугавы, поворачивали за новыми бойцами.

На третьем рейсе лодка Георга Калниньша и Яниса Спалвайниса попала под огонь врага. Оба рыбака были убиты. Вместо погибших товарищей вызвались перевозить бойцов новые добровольцы. Среди них были Хейнрих Дорф, Петерис и Леонард Лаудурги и Теодор Иннус. На спаренных лодках они перевозили на левый берег пушки и боеприпасы. На следующий день к добровольцам присоединились сын Хейириха Дорфа Янис, Мартиньш Элерс, Алфред Яунземниекс и другие. С 14 по 20 октября рыбаки перевезли через Даугаву много бойцов и техники. Жители Кундзиньсалы также помогали переправлять через Даугаву советских воинов.

Рыбак Эдвардc Якобсонc с сыном Харисом, бывший мотогонщик Пурвенс, рабочий с лесосплава Калниньш и мастер-лодочник Вилис Лозиньш на пяти лодках перевозили ранним утром 15 октября советских бойцов на левый берег Даугавы в районе аэропорта «Спилве». Первый рейс совершили скрытно, под покровом темноты, обернув весла тряпками. Сделали они три рейса, перевозя каждый раз в лодке по 7–8 человек. Активно помогали в перевозке советских воинов через Даугаву и болдерайские рыбаки. Среди них Карлис Эйнбергс, Эдгаре Федерс, Вилис Клява, Константин Бурвиков, Арнолдс Линденбергс и другие.

Рыбаки продолжали перевозку людей и техники и после изгнания врага из Пардаугавы. Часть лодок болдерайцев с боеприпасами и продовольствием плыла по Булльупе до реки Лиелупе и дальше вслед наступавшим советским войскам. Рыбаки и работники морского порта сообщили советскому командованию о минировании гитлеровцами Даугавы и акватории порта. Позже это подтвердилось сведениями из захваченных трофейных документов.

12 октября 1944 года гитлеровцы выставили в устье Даугавы и в гаванях морского порта 90 неконтактных донных мин с разной установкой приборов кратности. Это означало, что мина могла взорваться и под первым проходящим над ней кораблем и под двадцатым. Таков диапазон установки приборов кратности немецких мин. Мина имела около 700 килограммов сильного взрывчатого вещества. Любой корабль, не защищенный броней, мог затонуть при срабатывании одной такой мины. Кроме того, в местах стоянки кораблей перед отступлением (у пирсов и причалов) врагом были выставлены якорные мины, количество которых не установлено [Центральный военно-морской архив, ф. 1295, оп. 29530, д. 118, л. 66].

На второй день после освобождения правобережной части Риги приступила к работе Чрезвычайная комиссия по выявлению ущерба, причиненного городу немецко-фашистскими оккупантами. В составе комиссии был и старший инструктор политотдела 374-й стрелковой дивизии Г.И. Немков.

«Утром получил особое задание: по поручению командования вошел в состав комиссии по выявлению ущерба, нанесенного фашистами городу, – вспоминает Георгий Иванович. – Нас трое. Заходим к коменданту города, затем к секретарю горкома партии. Секретарь горкома товарищ Гегер любезно предлагает свою помощь, дает нам провожатого. На «виллисе» объезжаем город и намечаем объекты для расследования.

Первым обследовали порт. Здесь чувствуется война, враг бьет с левого берега Даугавы, кругом рвутся снаряды. Порт разрушен полностью, взорваны элеватор, холодильник, электростанция и другие портовые сооружения. Осматриваем основные объекты, составляем акты.

Гитлеровцы много напортили в Риге, на всех промышленных предприятиях видны тяжелые следы разрушения. Дымился спирто-водочный завод. Завод «Проводник» полностью взорван. На его дворе, на бетонном основании находилось много поврежденных немецких самолетов. Повсюду дымились развалины…

Один из патриотов охранял склад оружия. Приняли решение закрыть завод, организовали охрану. Много забот, но решения принимались быстро и оперативно. Хлопчатобумажную фабрику немцы не успели уничтожить полностью, но сюда они прислали специальную команду, которая топорами ломала станки, взорвала три паровых котла. Мы везде встречали истинных патриотов. Сторож завода потушил пожар, он на своем посту. На его руках – ожоги, но он доволен.

Почти с каждого завода немцы вывезли оборудование, все это актировалось, подтверждалось очевидцами. В последние недели фашисты отправили в Германию массу жителей. Полицейские устраивали облавы, хватали людей в домах и на улицах, сгоняли народ на пароходы и увозили. Постепенно раскрывалась ужасная картина гитлеровских преступлений, комиссия собирала все новые и новые факты…»

На второй день после освобождения Риги город уже очищался от всего, напоминающего о недавнем пребывании фашистов. Еще рвались снаряды на городских окраинах, а на улице Гертрудес (Карла Маркса) уже вышли с метлами дворники очищать мостовую и тротуары. У них работы по горло. Оккупанты не только разграбили Ригу, не только сожгли и взорвали все, что успели, они еще постарались загадить город в меру своих сил, загрязнить его прекрасные бульвары и площади. В последние дни гитлеровцы прогнали через Ригу несколько тысяч голов скота, захваченного у латвийских крестьян. На городских бульварах, где рижане проводили свой досуг, они устроили загоны для коров и овец.

«Размахивал метлой Ян Крамп. Он возглавил бригаду из жителей своей улицы… Примеры высокой сознательности рижан можно было видеть на каждом шагу… Рядом с улицей Сеску работала плотничья дружина во главе с пожилым человеком, одетым в черный праздничный сюртук, – это Якоб Трутель. Двух его сыновей за­мучили гестаповцы за связь с партизанами…

Шумно и многолюдно стало на улицах Риги. Семь суток до этого длилась непрерывная облава на людей. Немцы с ищейками рыскали по погребам и подвалам. Десятки тысяч рижан они насильно увезли на каторжные работы в лагеря. Но многие жители сумели надежно укрыться и дождались своих освободителей. Все они вышли на улицы…» – писала «Красная Звезда» 15 октября 1944 года.

Гавриил Герасимович Поляков

Источник статьи

 

Метки: , , ,

Сталинград, девушки, самолеты


На фоне всей войны, с ее многими героями, подвиг летчиц-истребителей стоит особо. Несмотря на кажущуюся простоту и даже схожесть биографий, в их судьбах заключены вечные вопросы: что питало их высокие принципы, какие идеалы унесли с собой эти слабые сильные женщины?

В начале сентября 1942 года на аэродроме города Энгельса Саратовской области происходили скорые сборы, которые, как и многое на войне, были окутаны тайной. Восемь отважных девушек, подготовленных как летчики-истребители, готовились вылететь в самое пекло войны – на Сталинградский фронт.

Сотни добровольцев осаждали здание, в котором заседала комиссия. С каждой из девушек был отдельный разговор. В Энгельсе известная уже тогда летчица, Герой Советского Союза Мария Раскова формировала три летных полка. Один из них – полк истребительной авиации. Среди зачисленных были Раиса Беляева, Екатерина Буданова, Клавдия Блинова, Антонина Лебедева, Лилия Литвяк, Мария Кузнецова, Клавдия Нечаева и Ольга Шахова, которые еще осенью 1941-го вступили в женскую авиационную часть М. Расковой в Москве. Девушки, которые не только окончили школы пилотов, но и сами стали уже инструкторами по летной подготовке. Фотографии некоторых из них появлялись на страницах газет и обложках журналов – они участвовали в знаменитых воздушных парадах.

Они были детьми великой эпохи – трагической и героической. Увлечение авиацией стало одним из ярких явлений тех лет.

В 30-е годы в стране была создана широкая сеть аэроклубов. И после трудовой смены молодежь устремлялась на аэродромы. О романтике воздушных полетов написал летчик и писатель Антуан де Сент Экзюпери: «Самое главное? Это, пожалуй, не высокие радости ремесла и не опасности, но та точка зрения, до которой они поднимают человека». Для многих курсантов аэроклубов интерес к авиации был связан, как бы это сегодня ни звучало пафосно, с искренней потребностью – служить Отечеству.

Мария Кузнецова рассказывала мне о том, как проходило их обучение в Энгельсе: «Начали с того, что сами вырыли землянки, в которых разместились. До войны мы летали на тихоходных самолетах У-2. Теперь нам предстояло освоить истребители Як-1. Мы занимались по 12-14 часов в день. На земле изучали самолет до последнего винтика. У нас были опытные инструкторы. Одна за другой – стали выполнять полеты на истребителях. Вели учебные воздушные «бои», испытывая большие перегрузки. Когда выходили из пике, тело будто наливалось свинцом. Но старались овладеть как можно лучше техникой высшего пилотажа, отчетливо понимая, что именно с этим связано мастерство летчика-истребителя».

«Нам на учебу было отведено всего несколько месяцев, — вспоминала Клавдия Блинова-Кудленко. – Сводки Совинформбюро приносили тяжелые сообщения. Наши войска отступали. Мы знали, что летчиков на фронте не хватает, и рвались воевать. Не поверите — тревога за судьбу Отечества была тогда для нас важнее собственной жизни. Летом 1942 года мы уже начали совершать и боевые полеты: в небе над Саратовом стали появляться немецкие самолеты. На «Яках» мы несли охрану жилых кварталов, оборонных заводов, моста через Волгу».

Лилия Литвяк была москвичкой. Вместе с матерью и младшим братом жила на Новослободской улице. С юных лет она увлекалась авиацией. Прошла курс обучения в аэроклубе и окончила Херсонскую школу пилотов. В мае 1941 года журнал «Самолет» назвал ее среди лучших инструкторов московских аэроклубов. Все, кто знал Лилию Литвяк, помнят ее увлечение поэзией, как она аккуратно переписывала понравившиеся стихи в толстые тетрадки. Она пела в воздухе, хотя голоса и не было слышно за шумом мотора. Но зато были радость жить и радость летать.

Лирическая задушевность и упорство до изнеможения в работе – естественным образом сочетались в ее характере.

Инна Паспортникова-Плешивцева, бывший техник-механик, мне рассказывала: «При первом взгляде на Лилю трудно было представить, что в воздухе она станет отважным бойцом. Эта красивая девушка выглядела хрупкой, нежной, женственной. Следила за своей внешностью. Ее белокурые волосы всегда были подкручены. Помню, нам выдали меховые унты, ночью Лиля отрезала обшивку на них и, смастерив из нее модный воротничок, пришила на летную куртку. Утром на построении Мария Раскова сделала ей строгое замечание. Но знала она и другое – у этой девушки волевой характер.

Надо было видеть – с каким упорством она овладевала новой техникой! С какой легкостью относилась к выматывающим перегрузкам, с которыми были связаны полеты на истребителе!

В ее письме к родным — ни следа усталости или сомнений. Она пишет матери и младшему брату: «Можете меня поздравить – вылетела самостоятельно на Яке с оценкой «отлично». Исполнилась моя давняя мечта. Можете считать меня «натуральным» истребителем. Очень довольна…»

Екатерина Буданова родилась и выросла в деревне Коноплянка Смоленской области. Семья рано лишилась отца. С раннего возраста Катя бралась за любую работу, чтобы помочь родным – нанималась в няньки, трудилась на чужих огородах. Приехав в Москву, обучилась профессии слесаря, работала на авиационном заводе. Пришла в аэроклуб. Вчерашнюю батрачку буквально захватила романтика авиации. Катю Буданову, по ее просьбе, направили в Херсонскую школу пилотов. Так летное дело стало ее профессией. Работала инструктором в Центральном аэроклубе имени В.П. Чкалова. Незадолго до войны писала матери: «Летаю с утра до ночи. В это лето думаю подготовить 16 летчиков для Красной Армии».
В 1941 году при формировании женской авиационной части Мария Раскова сказала о ней: «У нас уже есть такие замечательные летчицы, как Катя Буданова».

Та же Инна Паспортникова-Плешивцева рассказывала: «Катя Буданова внешне старалась походить на парнишку. Высокая, крепкая, с твердой походкой, широкими, размашистыми жестами. Из-под фуражки виднелся чубчик. В шутку ее называли Володькой. По вечерам, в часы отдыха она говорила: «Споем, девчата!» У нее был красивый, сильный голос. Катя знала множество народных песен, частушек. Была — веселая, азартная».

Из Энгельса Катя написала матери: «Мама, милая мама! Не обижайся на меня за то, то что без твоего разрешения улетаю на фронт. Мой долг и совесть моя обязывают быть там, где решается судьба Родины. Крепко целую, передавай привет сестренке Оле. Катюша».

10 сентября 1942 года восемь летчиц-истребителей на своих Яках-1 вылетели в сторону Сталинграда. Еще издали они увидели поднимавшиеся в небо клубы дыма горевшего города. Они приземлились на полевом аэродроме, который располагался на левом берегу Волги. До линии фронта – всего несколько минут лета.

Клавдия Блинова-Кудленко вспоминала как на аэродроме им пришлось услышать скептические замечания: «Ждали пополнения, а нам девчат прислали. Здесь фронт, а не клуб». «Мы не обижались. Верили в себя. В воздухе покажем: не напрасно нам доверили Яки».

Это было жестокое время. Бои в Сталинграде шли на земле и в воздухе.

Воздушный бой – серьезное испытание даже для закаленного бойца. Не каждый даже мужчина-авиатор способен стать летчиком-истребителем.

«В кабине истребителя – ты один в трех лицах, — говорила мне Клава Блинова-Кудленко. – Пилот ведет самолет, и в то же время он и штурман, и стрелок. Бой в небе идет стремительно. Реакция летчика должна быть мгновенной. Ты крутишь головой на 360 градусов. Все, что умеешь, надо вложить в эти секунды»…

В первые же дни всех удивила Лилия Литвяк. На ее счету сразу появились сбитые немецкие самолеты. Осталось описание боя, в котором она участвовала в сентябре 1942 г. Бывший штурман звена Б.А. Губин вспоминал:

«Командир полка майор Михаил Хвостиков, вылетевший в паре с сержантом Лилией Литвяк, вместе с другими истребителями атаковали строй бомбардировщиков, направлявшихся бомбить Сталинградский тракторный завод. Самолет майора был подбит и ушел в сторону. Лилия Литвяк, продолжая атаку, приблизилась к бомбардировщику и с 30-ти метров подбила самолет. Затем вместе с летчицей Беляевой они вступили в бой с подошедшими истребителями противника. Беляева и Литвяк зашли одному вражескому самолету в хвост, обстреляли его и зажгли».

Ветераны вспоминали такую историю. Однажды Лилию Литвяк вызвал командир полка. Она увидела в помещении пленного немецкого летчика. На его груди было три Железных креста. Когда командир полка через переводчика сказал пленному, что его самолет сбила девушка-пилот, он отказывался в это поверить.

Лилия Литвяк руками изобразила виражи в небе, которые совершала, чтобы поразить его машину. Немецкий летчик опустил голову. Он вынужден был признать – именно так все и было.

22 марта 1943 года Лилия Литвяк была ранена в воздушном бою. С трудом летчица привела изрешеченный осколками самолет на аэродром: боль пронизывала ногу. Литвяк отправили в госпиталь. После лечения ей дали отпуск на месяц. Она встретилась с матерью и братом. Но уже через неделю уехала на фронт и снова поднялась в небо.

Впоследствии Герой Советского Союза Б.Н. Еремин напишет о ней: «Лилия Литвяк была прирожденной летчицей. Она была смелой и решительной, изобретательной и осторожной. Умела видеть воздух».

В это же время и Екатерина Буданова открыла счет сбитым самолетам. В ее блокноте появилась запись: «6 октября 1942 г. Атаковали группу из 8 самолетов. 1 подожгла, упал правее Владимировки».

В тот день немецкие бомбардировщики появились вблизи единственной оставшейся на левом берегу Волги железной дороги, по которой в Сталинград доставлялись войска и боеприпасы. Бросившись с высоты, Яки нарушили строй немецких самолетов. Одни были сбиты, другие бросили бомбы в степи, не долетев до цели.

7 октября 1942 года – еще одна победа: Екатерина Буданова в паре с Раисой Беляевой атаковали группу немецких бомбардировщиков, сбили один из них.

В те дни Екатерина Буданова написала с фронта сестре:

«Олечка, миленькая моя! Теперь вся моя жизнь отдана борьбе с ненавистным врагом. Хочу тебе сказать, что смерти я не боюсь, но не хочу ее, а если придется погибнуть, то просто свою жизнь не отдам. Мой крылатый Як – хорошая машина и умирать с ним будем только героями. Будь здорова, дорогая. Целую. Катя».

Смертельный риск и выматывающая усталость, напряжение боя и естественное желиние выжить – такими были фронтовые будни, которые Катя Буданова, как и другие летчики, приняла с молчаливым терпением.

Бывший командир эскадрильи И. Домнин вспоминал:

«Мне приходилось часто летать с Катей в группе. Она болезненно переживала, если ей приходилось оставаться на дежурстве на земле. Стремилась воевать. Когда вылетал с ней в паре, то был уверен, что она надежно прикрывает меня, не отстанет при любом маневре в сложной обстановке. Дважды в боевых вылетах она спасала мне жизнь».

Ее фронтовая биография запечатлена в коротких строчках боевых донесений, в которых описания боев, счет сбитых самолетов: «В ноябре 1942 г. Буданова в составе группы уничтожила два «Мессершмитта-109» и лично сбила «Юнкерс-88». 8 января Буданова в паре с командиром полка Барановым вела бой с четверкой «Фоккеров». Один из вражеских самолетов был сбит. От близкого взрыва Як-1, которым управляла Буданова, подбросило в воздухе… В воздушном бою был изрешечен осколками самолет Лавриненкова. Буданова прикрывала его самолет до возвращения на аэродром».

Мария Кузнецова говорила: «Когда я вспоминаю Катю, то будто слышу ее голос. Она любила песню, в которой были такие слова:

Пропеллер, громче песню пой,

Неся распластанные крылья.

За вечный мир, в последний бой

Летит стальная эскадрилья!

Екатерину Буданову назначили в группу летчиков-асов, которые вылетали на «свободную охоту». Ее почерк в небе называли «чкаловским», настолько рискованными и уверенными были фигуры высшего пилотажа, которые она совершала в воздухе, добиваясь победы.

Самолеты, на которых воевали летчицы-истребители, обслуживали девушки-«технари». Они также прилетели из Энгельса, где прошли подготовку.

«От нашей работы зависела жизнь летчика, — говорила Инна Паспортникова-Плешицева. – Готовили самолеты в основном по ночам. Все – вручную. На фронтовом аэродроме не было никаких приспособлений. Работали в любую погоду – под дождем, пронизывающим ветром. Ведь не будешь ждать, пока под самолетом высохнет лужа. Зимой пальцы прилипали к холодному металлу. Нам выдали теплые перчатки. Но мы не стали их надевать – руки теряли ловкость, работа шла медленнее. Однажды в распутицу даже примерзла к земле. Но мы не унывали – подбадривали друг друга».

После боевых полетов душа летчика требовала разрядки. «Кажется, невозможно в это поверить, но мы умели радоваться жизни, даже в такой тревожной обстановке, — рассказывала Мария Кузнецова. – Молодость брала свое. Летчики часто собирались, чтобы попеть любимые песни, заводили патефон, и по степи, изрытой воронками, неслись звуки фокстротов и танго, звучали модные тогда «Брызги шампанского», «Рио-Рита». Кто-нибудь брал баян и отплясывали «цыганочку». Но всегда была на сердце тяжесть: кто-то завтра не вернется из полета? Для кого-то этот вечер станет последним в жизни?»

А еще, несмотря на постоянный риск, с которым были связаны боевые полеты, молодым хотелось любить и быть любимыми. Лилия Литвяк в письме матери и брату написала о своих переживаниях:

«Что ждет в новом году? Так много интересного впереди, так много неожиданностей, случайностей. Или что-то очень большое, великое или все может рухнуть…»

Предчувствия ее не обманули. Лилию Литвяк ожидала великая любовь, которая обернется трагедией. В боевых донесениях два имени стали появляться рядом: Лилия Литвяк и Алексей Соломатин. Они часто вылетали парой. Алексей давал команду в воздухе: «Прикрой! Атакую!» Когда летчики приземлялись, Алексей, сорвав пучок степных цветов, бежал к самолету Литвяк: «Лиля! Ты – чудо!»

Алексей Соломатин воевал с 1941 года. Он был одним из лучших летчиков в небе Сталинграда. В летной среде его имя было связано с живой легендой. Под Сталинградом семеро летчиков под командованием капитана Бориса Еремина атаковали группу из двадцати пяти немецких бомбардировщиков, которых прикрывали истребители. В этом неравном бою наши летчики вышли победителями, не потеряв ни одного своего самолета! Одни вражеские машины были сбиты, другие – рассеяны. Подробности этого боя, в котором участвовал и Алексей Соломатин, в те дни изучали в авиационных полках.

«Оба они – Алексей и Лиля были удивительно красивыми, — вспоминала И. Паспортникова-Плешивцева. – Когда они шли рядом, люди улыбались, глядя на них. В их глазах светилась такая нежность. Они не скрывали, что любят друг друга».

Впрочем, по словам ветеранов, нашлись бдительные командиры, которые решили разлучить их – развести по разным полкам. Кто-то посчитал, что любовные отношения могут помешать в бою. Узнав о предстоящей разлуке, Лиля и Алексей отправились к командиру авиационной части. Говорят, Лиля расплакалась, убеждая оставить их вместе. И это распоряжение было отменено.

Но вместо нежных свиданий их ожидало грозное небо войны, где каждую секунду могла оборваться жизнь. Они воевали с тревогой друг за друга.

Это случилось в мае 1943 года, когда после победы в Сталинграде начались бои за освобождение Донбасса. В газетах тогда был опубликован Указ о присвоении Алексею Соломатину звания Героя Советского Союза: на его счету было 17 сбитых немецких самолетов. В полку поздравляли отважного летчика с высокой наградой. К тому времени Алексей и Лиля стали мужем и женой. Но им было отпущено недолгое счастье. 21 мая Алексей Соломатин разбился на глазах у Лили.

«В тот день вместе с Лилией Литвяк мы находились на аэродроме, — вспоминала Инна Паспортникова-Плешивцева. -Сидели рядом на плоскости самолета. Наблюдали за учебным воздушным «боем», который Алексей Соломатин вел с молодым летчиком, недавно прибывшим в часть. Над нашими головами выполнялись сложные фигуры. Вдруг один из самолетов вошел в отвесное пике и с каждой секундой стал приближаться к земле. Взрыв! Все бросились к месту падения самолета. Мы с Лилей тут же сели в полуторку, которая мчалась в ту сторону. Были уверены, что разбился молодой летчик. Но оказалось, погиб Алексей Соломатин. Трудно передать, в каком отчаянии находилась Лиля… Командование предлагало ей отпуск, но она отказалась. «Буду воевать!» — повторяла Лиля… После гибели Алексея с еще большим ожесточением стала вылетать на боевые задания».

Лилия пережила еще одно потрясение. 19 июля 1943 года погибла ее близкая подруга Катя Буданова. Прикрывая группу бомбардировщиков, она вступила в бой с немецкими «мессершмиттами». Один из вражеских самолетов она сбила, но и ее самолет прошили пулеметные очереди. Она была тяжело ранена. Ее Як-1 приземлился в поле, недалеко от села Ново-Красновка. Пробежав по изрытой воронками земле, самолет перевернулся. В комбинезоне погибшей летчицы крестьяне нашли залитые кровью документы и передали их командованию.

Короткой была их дорога от романтики до страшной реальности. Одна за другой гибли летчицы-истребители из группы «первого призыва», прилетевшие воевать в Сталинградском небе.

Раиса Беляева была смертельно ранена 19 июля 1943 года в воздушном бою над Воронежем. Антонина Лебедева, сражавшаяся на Курской дуге, погибла 17 июля 1943 года (ее останки орловские следопыты нашли лишь в 1982 году). Драматической оказалась судьба летчицы Клавдии Блиновой: ее сбили над территорией противника. Летчица приземлилась на парашюте, попала в плен. Вместе с другими военнопленными ей удалось на ходу выпрыгнуть из железнодорожного вагона. Две недели она блуждала в лесах, прежде чем перешла линию фронта. Добралась в свою авиационную часть.

1 августа 1943 года не вернулась из боя Лилия Литвяк. Это произошло вблизи города Антрацит Луганской области. Герой Советского Союза И.И. Борисенко вспоминал:

«Мы вылетели в составе восьми Як-1. Над территорией противника увидели группу бомбардировщиков, которые следовали к линии фронта. Атаковали их с хода. Но во время боя «мессершмитты» бросились к паре наших истребителей. Бой шел за облаками. Один из Яков, задымив, пошел к земле. Приземлившись на аэродроме, мы узнали, что с задания не вернулась Литвяк. Все особенно тяжело переживали эту утрату. Человеком и летчиком она была прекрасным! После освобождения этого района мы пытались найти место ее гибели, но так и не нашли».

Летчица Лилия Литвяк долгое время считалась пропавшей без вести. Прошли годы, пока в городе Красный Луч Луганской области учительница В.И. Ващенко вместе со школьниками не стала собирать материалы о воинах, освобождавших эти места, в том числе и о погибших летчиках. В хуторе Кожевня жители привели следопытов к глубокой балке и рассказали такую историю. Здесь в начале августа 1943 года упал советский самолет. Погибшего летчика сначала похоронили на откосе балки. А когда его останки стали переносить в братскую могилу соседнего села, то в одном из протоколов появилась запись: сбитым самолетом, очевидно, управляла женщина. Об этом свидетельствовали останки летчика, а также полуистлевшие предметы женского туалета. Педагог В.И. Ващенко подняла документы. Нашла ветеранов. К следопытам приехала И.В. Паспортникова-Плешивцева. По обгорелым обломкам деталей самолета, которые следопыты нашли при раскопках, она определила: здесь упал Як-1. Не было другой женщины-летчика, погибшей в этом районе в начале августа 1943 года. Специальная комиссия сделала заключение: здесь похоронена Лилия Литвяк.

В городе Красный Луч перед зданием школы № 1 был установлен памятник отважной летчице.

Лилия Литвяк совершила 168 боевых вылетов. Она была трижды ранена. По числу одержанных побед ее называют самой результативной среди женщин-летчиц, воевавших на истребителях.

Лилия Литвяк сбила 12 немецких самолетов и 4 в группе. В 1990 году ей было присвоено звание Героя Советского Союза посмертно.

На счету Екатерины Будановой 266 боевых вылетов. Она сбила 11 немецких самолетов. В 1993 году ей было присвоено звание Героя России.

Спустя десятилетия после Победы, нам необходима не только статистика войны. Потомкам остались страницы истории, запечатлевшие особенности нравственного мира фронтового поколения. А это – настоящая духовная Вселенная, за давностью лет во многом – непознанная.

Во время войны французские летчики полка «Нормандия-Неман», увидев на фронте девушек-летчиц, написали:

«Если бы можно было собрать цветы всего мира и положить их к вашим ногам, то даже этим мы не смогли бы выразить свое восхищение советскими летчицами».

Источник статьи

 

Метки: , , , , ,

«Надо добиться, чтобы в грядущей войне с Россией не было «Молодой гвардии». 70-летие «Молодой гвардии» отмечают лишь в Краснодоне.


Украинский город Краснодон отмечает в эти дни 70-летие подвига «Молодой гвардии». Принято считать, что подпольная организация местной молодежи окончательно оформилась где-то в эти дни сентября 1942 года. Так это или не так, сейчас судить трудно: вести точную летопись в условиях оккупации было бы верхом неосторожности. Да и не особо важно, в конце концов, произошло ли это 28 или 30 сентября 1942 года.

Главное в том, что 70 лет назад в Краснодоне действительно возникла подпольная организация местной молодежи. Причем возникла АБСОЛЮТНО СТИХИЙНО, без всякой «руководящей и направляющей роли партии»! Молодые парни и девушки, старшему из которых было 19, а младшему – и вовсе 14 лет, поклялись:

«Я, вступая в ряды «Молодой гвардии», перед лицом своих друзей по оружию, перед лицом своей родной, многострадальной земли, перед лицом всего народа торжественно клянусь: беспрекословно выполнять любое задание, данное мне старшим товарищем; хранить в глубочайшей тайне все, что касается моей работы в «Молодой гвардии»!

Я клянусь мстить беспощадно за сожженные, разоренные города и села, за кровь наших людей, за мученическую смерть тридцати шахтеров-героев. И если для этой мести потребуется моя жизнь, я отдам ее без минуты колебания.

Если же я нарушу эту священную клятву под пытками или из-за трусости, то пусть мое имя, мои родные будут навеки прокляты, а меня самого покарает суровая рука моих товарищей.

Кровь за кровь! Смерть за смерть!»

Эту клятву на верность Родине, писал потом автор романа «Молодая гвардия» Александр Фадеев, молодые краснодонцы «давали осенью 1942 года, стоя друг против друга в маленькой горенке, когда пронзительный осенний ветер завывал над порабощенной и опустошенной землей Донбасса. Маленький городок лежал, затаившись во тьме, в горняцких домах стояли фашисты, одни продажные шкуры-полицейские да заплечных дел мастера из гестапо в эту темную ночь обшаривали квартиры граждан и зверствовали в своих застенках. Старшему из тех, кто давал клятву, было девятнадцать лет, а главному организатору и вдохновителю Олегу Кошевому – шестнадцать».

И, к чести молодогвардейцев, почти все они исполнили клятву: их не смогли сломить даже нечеловеческие пытки, которым они были подвергнуты немецкими оккупантами после своего ареста. 15, 16 и 31 января 1943 года оккупанты сбросили в шурф местной шахты 71 человека – частью живыми, а частью уже расстрелянными. Спустя несколько дней неподалеку, в городе Ровеньки, были расстреляны Олег Кошевой, Любовь Шевцова, Семен Остапенко, Дмитрий Огурцов, Виктор Субботин. Еще четыре молодогвардейца были казнены в других районах. Всех их перед смертью подвергли нечеловеческим пыткам и истязаниям. До освобождения Краснодона Красной армией, которое произошло 14 февраля, молодогвардейцы не дожили всего нескольких дней…

Что же успели сделать молодогвардейцы за столь краткий период существования организации? Читаем опять А.Фадеева:

«И эта молодежь, не ведавшая старого строя и, естественно, не проходившая опыта подполья, в течение нескольких месяцев срывает все мероприятия фашистских поработителей и вдохновляет на сопротивление врагу население города Краснодона и окружающих поселков – Изварина, Первомайки, Семейкина, где создаются ответвления организации. Организация разрастается до семидесяти человек, потом насчитывает уже свыше ста – детей шахтеров, крестьян и служащих.

«Молодая гвардия» сотнями и тысячами распространяет листовки – на базарах, в кино, в клубе. Листовки обнаруживаются на здании полиции, даже в карманах полицейских. «Молодая гвардия» устанавливает четыре радиоприемника и ежедневно информирует население о сводках Информбюро.

В условиях подполья происходит прием в ряды комсомола новых членов, на руки выдаются временные удостоверения, принимаются членские взносы. По мере приближения советских войск готовится вооруженное восстание и самыми различными путями добывается оружие. В это же время ударные группы проводят диверсионные и террористические акты. В ночь с 7 на 8 ноября группа Ивана Туркенича повесила двух полицейских. На груди повешенных оставили плакаты: «Такая участь ждет каждого продажного пса».

9 ноября группа Анатолия Попова на дороге Гундоровка – Герасимовка уничтожает легковую машину с тремя высшими гитлеровскими офицерами. 15 ноября группа Виктора Петрова освобождает из концентрационного лагеря в хуторе Волчанске 75 бойцов и командиров Красной армии.

В начале декабря группа Мошкова на дороге Краснодон – Свердловск сжигает три автомашины с бензином.

Через несколько дней после этой операции группа Тюленина совершает на дороге Краснодон – Ровеньки вооруженное нападение на охрану, которая гнала 500 голов скота, отобранного у жителей. Уничтожает охрану, скот разгоняет по степи.

Члены «Молодой гвардии», устроившиеся по заданию штаба в оккупационные учреждения и на предприятия, умелыми маневрами тормозят их работу. Сергей Левашов, работая шофером в гараже, выводит из строя одну за другой три машины. Юрий Виценовский устраивает на шахте несколько аварий.

В ночь с 5 на 6 декабря отважная тройка молодогвардейцев – Люба Шевцова, Сергей Тюленин и Виктор Лукьянченко – проводят блестящую операцию по поджогу биржи труда. Уничтожением биржи труда со всеми документами молодогвардейцы спасли несколько тысяч советских людей от угона в фашистскую Германию.

В ночь с 6 на 7 ноября члены организации вывешивают на зданиях школы, бывшего райпотребсоюза, больницы и на самом высоком дереве городского парка красные флаги. «Когда я увидела на школе флаг, – рассказывает жительница города Краснодона М.А. Литвинова, – невольная радость, гордость охватили меня. Разбудила детей и быстренько побежала через дорогу к Мухиной. Ее я застала стоящей в нижнем белье на подоконнике, слезы ручьями расползались по ее худым щекам. Она сказала: «Марья Алексеевна, ведь это сделано для нас, советских людей. О нас помнят, мы нашими не забыты».

Организация была раскрыта полицией потому, что она вовлекла в свои ряды слишком широкий круг молодежи, среди которой оказались и менее стойкие люди. Но во время страшных пыток, которым подвергли членов «Молодой гвардии» озверевшие враги, с невиданной силой раскрылся нравственный облик юных патриотов, облик такой духовной красоты, что он будет вдохновлять еще многие и многие поколения».

Сейчас принято ставить под сомнение версию событий, связанных с «Молодой гвардией», которую выдвинул Александр Фадеев. Даже его роман «Молодая гвардия», на котором воспитывались поколения советских людей, изъят из школьной программы по причине «необъективности».

И действительно, последующее изучение исследователями документов, связанных с деятельностью молодогвардейцев, выявило, что кое в чем писатель был неправ. Но ведь он, во-первых, и не претендовал на то, что роман «Молодая гвардия» полностью документален. Это – произведение литературы, не раз отмечал писатель, правда, основанное преимущественно на фактах. Но есть в нем и присущий каждому произведению художественный вымысел, образы персонажей, которые лишь обобщают реальные исторические прототипы, но не являются их точной копией.

Все было напрасно: бессмертный подвиг молодогвардейцев в его, так сказать, первоначальном виде начал подвергаться эрозии сразу после окончания войны. Сначала это была лишь некоторая корректировка первичной версии, призванная ввести в канву событий «руководящую и направляющую роль» коммунистической партии. Затем (и во многом, кстати, это было оправданно) – корректировка в отношении роли отдельных молодогвардейцев, которая после более тщательного изучения документов и свидетельств очевидцев позволила реабилитировать многие имена.

Вот, например, что рассказывала в одном из интервью Валерия Борц – одна из тех немногих молодогвардейцев, которым посчастливилось избежать ареста:

«11 мая 1956 года, вскоре после праздника 9 Мая, нас, пятерых из бывших тогда в живых молодогвардейцев, а также А.А. Фадеева пригласил к себе на дачу под Москвой Н.С. Хрущев. Там он завел разговор о… прощении (за давностью лет) предавшего под пытками членов штаба «Молодой гвардии» Виктора Иосифовича Третьякевича. Оказывается, он был сыном друга Н.С. Хрущева, земляка из с. Калиновка Курской области, где родился Н.С. Хрущев. Мол, никто из нас не гарантирован, что выдержит пытки. Четверо из нас высказались (от неожиданности, видимо) как-то неопределенно. Я же сказала, что, конечно, не могу ручаться, что выдержала бы пытки. Но… мы же давали клятву, в которой говорилось, что если кто-то из нас даже под пытками выдаст товарищей, то «пусть будет проклятье ему на всю оставшуюся жизнь» и т. д. Хрущеву это не понравилось. Он стал горячо что-то несвязное говорить. Мы молчали. Вдруг вскакивает А.А. Фадеев и гневно бросает в лицо Хрущеву, что он – бывший троцкист и еще что-то. Хрущев страшно покраснел. Фадеев жутко побелел. Произошла очень некрасивая сцена… Я об этом еще не рассказывала… И не знаю, надо ли говорить… Но встреча та была прервана. «До лучших времен», – как сказал Хрущев».

«Лучшие времена» для новой встречи так и не настали: 13 мая (т. е. спустя два дня) А.Фадеев застрелился.

Третьякевича потом, правда, не только реабилитировали (нашлись явные свидетельства его невиновности), но и даже посмертно наградили орденом, так что такого рода «ревизия» изначальной версии в отношении отдельных членов организации была более чем оправданна. И она нужна была прежде всего нам – для установления ПРАВДЫ. Но при этом многие «ревизионисты», возводя новых героев на пьедестал, почему-то стремились скинуть оттуда других «прежних» несомненных героев «Молодой гвардии». Так пытались поступить, в частности, даже в отношении Олега Кошевого.

Вот что писал по поводу нападок на этого главного, по версии Фадеева, лидера молодогвардейцев директор краснодонского музея «Молодой гвардии» Анатолий Никитенко (а уж ему-то знакомы документы, связанные с деятельностью организации):

«К нам в музей приходят письма. Их авторы требуют рассказать всю правду об… Олеге Кошевом. Просят подтвердить, что Кошевой действительно погиб, и, более того, что он не был изменником Родины и предателем «Молодой гвардии» (!).

Нелепые слухи активно распространяются различными западными радиоголосами, которые неоднократно устами отщепенцев советовали нам пересмотреть свои взгляды на «Молодую гвардию» и ее легендарного комиссара.

На подобные «советы» можно было бы не обращать внимания. Тем более что о последних днях и часах жизни Олега и его боевых товарищей уже много раз рассказывалось неоспоримым языком документов. Но, как видим, есть люди, которые прислушиваются и к злому шепоту из подворотни. А значит, надо вновь и вновь возвращаться к этой теме.

В архивах нашего музея хранятся следственные документы, рассказывающие о дальнейших событиях. Сегодня они публикуются впервые. Из протокола допроса арестованного Гейста от 4 ноября 1946 года:

«Вопрос: Установлено, что в период оккупации Ворошиловградской области германскими войсками вы служили переводчиком в немецкой жандармерии в г. Ровеньки. Вы подтверждаете это?

Ответ: Подтверждаю. С августа 1942 года и по день изгнания германских войск из г. Ровеньки Ворошиловградской области я служил переводчиком в окружном жандармском управлении.

Вопрос: Когда и при каких обстоятельствах был арестован Кошевой?

Ответ: Кошевой был задержан в последних числах января 1943 года вблизи железнодорожной станции Карпушино в шести-семи километрах от г. Ровеньки и доставлен в полицию, откуда передан в жандармерию. После непродолжительного следствия он был расстрелян.

Вопрос: Вы принимали участие в его расстреле?

Ответ: Да, я являлся участником расстрела группы партизан, в числе которых был Кошевой».

Из протокола допроса начальники ровеньковской полиции Орлова от 3 декабря 1946 года:

«Вопрос: Вы принимали участие в расправе над Кошевым?

Ответ: Олег Кошевой был арестован в конце января 1943 года немецким командиром и железнодорожным полицейским на разъезде, в семи километрах от г. Ровеньки, и доставлен ко мне в полицию.

При задержании у Кошевого изъяли револьвер, а при повторном обыске в ровеньковской полиции – печать комсомольской организации, а также два чистых бланка (временные комсомольские удостоверения).

Вопрос: Когда и где был расстрелян Кошевой?

Ответ: Кошевой был расстрелян в последних числах января 1943 года в роще на окраине г. Ровеньки. Расстрелом руководил Фроме, принимали участие в расстреле жандармы Древитц, Пич, Голендер и несколько полицейских». Из протокола допроса нацистского преступника Шульца Якоба от 11-12 ноября 1947 года:

«Вопрос: Вам показывают фотоснимок руководителя подпольной комсомольской организации «Молодая гвардия» Олега Кошевого. Вам знаком этот человек?

Ответ: Да, он мне знаком. Кошевой был расстрелян в конце января 1943 года в ровеньковском лесу среди девяти советских людей, о которых я упоминал выше. Его расстрелял Древитц».

Из допроса нацистского преступника Древитца Отто от 8 ноября 1947 года:

«Вопрос: Вам показывают фотоснимок с изображением руководителя действовавшей в Краснодоне нелегальной комсомольской организации «Молодая гвардия» Олега Кошевого. Не тот ли это молодой человек, которого вы расстреляли?

Ответ: Да, это тот самый молодой человек. Я расстрелял Кошевого в городском парке в Ровеньках.

Вопрос: Расскажите, при каких обстоятельствах вы расстреляли Олега Кошевого?

Ответ: В конце января 1943 года я получил приказ от заместителя командира подразделения жандармерии Фроме приготовиться к казни арестованных советских граждан. Во дворе я увидел полицейских, которые охраняли девятерых арестованных, среди которых был и опознанный мной Олег Кошевой. Когда к нам подошел Шульц и еще несколько жандармов, мы повели по приказу Фроме приговоренных к смерти к месту казни в городской парк в Ровеньках. Мы поставили заключенных на краю вырытой заранее в парке большой ямы и расстреляли их по приказу Фроме. Тогда я заметил, что Кошевой еще оставался жив и был только ранен. Я подошел к нему ближе и выстрелил ему прямо в голову. Когда я застрелил Кошевого, я возвратился с другими жандармами, которые участвовали в казни, обратно в казарму. К месту казни послали нескольких полицейских с тем, чтобы они зарыли трупы».

…Горит Вечный огонь у братских могил, которые печальным пунктиром пролегли по дорогам минувшей войны. Поклониться этим могилам идут миллионы советских людей. Священны эти могилы, священна память о павших героях». Ну а уж до какого пересмотра истории «Молодой гвардии» дошли украинские «самостийшики»… Сравнительно недавно, например, в информационное пространство была запущена версия, что «Молодая гвардия» была создана на самом деле никакими не комсомольцами, а… украинскими националистами из ОУН-УПА! Вот до какой ревизии доходят сейчас «исследователи» (и их вдохновители) бессмертного подвига молодогвардейцев!

«Надо добиться, чтобы в грядущей войне с Россией не было «Молодой гвардии», не было Космодемьянской и Матросова». Эту цитату вычитал в американском журнале «Кольерс» Александр Голенков – один из журналистов, исследовавших историю молодогвардейцев. И похоже, к сожалению, что многого в этом направлении нашим врагам достичь уже удалось.

Что-то совсем не слышно в эти дни ни с экранов нашего ТВ, ни со страниц центральных СМИ, что в эти дни исполняется 70 лет беспримерному подвигу молодогвардейцев. 70-летний юбилей по-настоящему отмечают в эти дни лишь в самом Краснодоне, куда приехали несколько сот гостей из России, Белоруссии и Приднестровья. А в самой России? Промелькнуло сообщение, что какие-то мероприятия пройдут в Кургане, – и всё. Коротка же у нас историческая память! Того и гляди, забудем героев «Молодой гвардии» вовсе. И не дай нам Бог дожить до того дня, когда на вопрос «А что такое «Молодая гвардия»?» подрастающее поколение будет отвечать: «А, знаем: это молодежная организация «Единой России»…

Иван Гладилин
10.04.2012

Источник статьи

 

Метки: , , , ,

Нет неизвестных солдат. Мария Боровиченко


В годы Великой Отечественной на фронте борьбы с нацистскими захватчиками в рядах Красной армии сражалось плечом к плечу с мужчинами 800 тысяч советских женщин и девушек, в том числе и совсем молодых, еще школьниц. Зачастую они были санинструкторами. Эта «женская» должность на самом деле требовала далеко не женских выдержки, терпения и сил. Ведь хрупкие девушки должны были под пулями выносить с поля боя раненых солдат.

Поэт-фронтовик Муса Джалиль, погибший в гитлеровских застенках в 1944 году, в память об отважных девушках-санинструкторах писал в стихотворении «Смерть девушки»:

«Сто раненых она спасла одна

И вынесла из огневого шквала,

Водою напоила их она

И раны их сама забинтовала.

Под ливнем раскаленного свинца

Она ползла, ползла без остановки

И, раненого подобрав бойца,

Не забывала о его винтовке».

По праву санинструкторы получали высокие государственные награды, наравне с разведчиками, пехотинцами, артиллеристами. Отважные девушки не только помогали раненым. В сложных ситуациях они брали в руки оружие, уничтожали гитлеровцев и вели в бой солдат. Среди санинструкторов на передовой было 40% женщин. Среди 44 медиков — Героев Советского Союза — 17 женщин. По словам замечательной поэтессы Ю. Друниной, которая сама во время войны была санинструктором, «мужчины в окровавленных шинелях на помощь звали девушку»…

Среди прославленных героинь Великой Отечественной войны была и Мария Боровиченко. Появившись в самом начале войны в штабе 5-й воздушно-десантной бригады, Маша сразу завоевала доверие и симпатии бойцов, а впоследствии стала для многих из них ангелом-хранителем. Генерал Родимцев, командовавший той бригадой, после войны написал о санинструкторе повесть «Машенька из Мышеловки», ставшую одним из немногих почти документальных свидетельств подвигов самоотверженной девушки.


Герой Советского Союза гвардии старший сержант Мария Сергеевна Боровиченко

Мышеловка — это крохотный поселок близ Киева, в котором 21 октября 1925 года родилась будущая героиня. Там она и росла — в семье рабочего, в доме № 26 по улице Мышеловской (сейчас улица Квитки-Основьяненко). Машина тетя Евдокия Бурлацкая вспоминала: «После смерти матери Мария росла, училась и воспитывалась у меня. Детей у меня не было, поэтому всю свою ласку и внимание я уделяла ей и воспитывала ее, как родную дочь. Мария любила природу, музыку, пение, танцы и спорт. Была активным участником художественной самодеятельности в школе; мечтала стать педагогом или врачом…»

С 1933 по 1941 годы Маша училась в киевской средней школе № 122. Закончить учебу она не успела — началась война.


Памятная доска на стене киевской школы №122, в которой училась М. Боровиченко. В советское время

Машину родную Мышеловку немцы оккупировали в августе 1941 года. Вместе с дядей она ушла из дому и отправилась к линии фронта. Гвардии генерал-полковник дважды Герой Советского Союза А. И. Родимцев вспоминал: «10 августа 1941 г., в один из самых трудных дней для столицы Украины — города Киева, со стороны противника через линию нашей обороны перешли двое — мужчина и девочка. Я сказал, чтобы их привели на командный пункт. Первой в блиндаж вошла девочка, смуглолицая и черноглазая, в коротком порванном ситцевом платьице, босая. За ней — коренастый, небритый мужчина лет сорока пяти, с густой сединой на висках, в синей косоворотке и тоже босой. Девочка старалась держаться поближе к мужчине и с доверчивостью ребенка смотрела то на меня, то на окружающих офицеров…

Они проявили себя, как настоящие разведчики, и, пробираясь к линии фронта, успевали наблюдать и запоминать: дядя с 15-летней племянницей доставили важные данные о расположении врага в распоряжение командования 5-й воздушно-десантной бригады. Благодаря этой информации наша артиллерия уничтожила многие вражеские орудия и пулеметные точки».

Машенька и ее дядя были зачислены бойцами военно-десантной бригады 11 августа 1941 года. Уже 13 августа, во время боя на территории Киевского сельхозинститута, М. Боровиченко вынесла с поля боя восьмерых раненых и застрелила двоих немцев при спасении комбата Симкина.

А. Родимцев свидетельствовал: «Когда наш первый батальон, которым командовал капитан Симкин, ворвался в здание сельхозинститута и в нем завязалась рукопашная схватка, среди бойцов-десантников оказалась и маленькая смуглая санитарка. Она успела вынести из коридора института трех наших раненых солдат. Удивленный отвагой этой девочки, капитан Симкин приказал ей вернуться в батальонный санитарный пункт. Однако через несколько часов капитан снова увидел санитарку во дворе института: она перевязывала руку нашему пулеметчику и над чем-то смеялась. За поясом у нее торчал трофейный немецкий пистолет. Симкин рассердился: «Как ты посмела не выполнить приказа? Только и недоставало, чтобы дети здесь под огнем бегали. Сейчас же в санитарный пункт!»… А через полчаса капитан Симкин был тяжело ранен. Теряя сознание, он увидел черноглазую девочку с тяжелой санитарной сумкой через плечо, бегущую к нему сквозь дым и пыль боя. По-видимому, фашисты решили захватить командира живым. Трое гитлеровцев одновременно бросились к раненому капитану, но Машенька успела подбежать раньше. Припав на колено, она выхватила пистолет и убила двух фашистов, третий шарахнулся в сторону и залег за кучей щебня. Он вскинул автомат, прицелился, однако дать очередь не успел: кто-то из бойцов метнул гранату, и она грянула взрывом, далеко разбросав щебень».

4 и 5 сентября 1941 года в бою у Конотопа Маша успела не только спасти более 20 бойцов, но и помогла установить пулемет на высоте у реки Сейм, решивший исход боя. Она убедила стрелка поменять месторасположение огневой точки и помогла перетащить пулемет, они вместе вели огонь. Враг не прошел на этом участке. Боевая задача была выполнена.

Летом 1942 года у села Гутрово Мария Боровиченко пошла в разведку вместе с бойцами. Ночью они уничтожили автоколонну противника с горючим для танков и почти весь его гарнизон. Днем, во время боя, Маша пошла в атаку вместе со всеми, убила четырех гитлеровцев и оказала помощь нескольким раненым бойцам. В этом бою было уничтожено более сотни солдат противника, а одна машина с горючим доставлена в расположение наших войск.

В период героической битвы за Сталинград М. С. Боровиченко находилась на передовой в составе 13-й гвардейской стрелковой дивизии, которой командовал А. И. Родимцев. 14 февраля 1943 года она была награждена медалью «За боевые заслуги».

Разведчица и санитарка Маша Боровиченко близко подружилась со старшим фельдшером санитарной роты 34-го гвардейского стрелкового полка Мишей Кравченко. Впервые они встретились в бою, и с тех пор старались держаться вместе, сражались бок о бок, помогали друг другу и проявляли удивительную отвагу, подвергая себя смертельной опасности. Командир полка дважды представлял их обоих к наградам.


Маша и Миша. Кадр из фильма «Нет неизвестных солдат»

По воспоминаниям А. Родимцева: «В Сталинграде бойцы 13-й гвардейской ордена Ленина стрелковой дивизии бесстрашно сражались за каждую площадь и улицу, за каждый квартал и дом, за каждый подвал и этаж. Ранним утром 24 сентября я находился на командном пункте. Грохот танковых пушек, треск автоматов и пулеметов сливались в сплошной прерывистый гул. В воздухе то и дело взвизгивали пули, с коротким, пронзительным звоном рвались мины, и осколки, впиваясь в стены, дробили кирпич. Залегая в бомбовых воронках, укрываясь за грудами щебня и остатками стен, наши автоматчики косили фашистов с расстояния в двадцать — тридцать метров. Близко от меня разорвалась граната, рыжим клубком взлетела глинистая пыль, и, словно из самой пыли, пронизанной коротким блеском огня, вдруг поднялся человек. Машенька бросилась через провал в стене, и только она исчезла, как на том месте, где стояла, грянула взрывом мина. Промедли она лишь несколько секунд, и все было бы кончено. Но она услышала стон раненого и поспешила на помощь. Так иногда случается на войне: человека спасает исполнение долга. А еще через две-три минуты я увидел и Мишу Кравченко. Запыленный, в изорванной шинели, он осторожно нес вместе с Машенькой среди развалин тяжело раненного солдата».

После окончания Сталинградской битвы Маша и Миша решили пожениться. За два дня до уничтожения врагов в городе они отправились в цех завода «Красный Октябрь», чтобы осмотреть раненых по приказу командира медсанроты. Там военфельдшер Михаил Кравченко был убит немецким снайпером на глазах у своей невесты. Поражает, насколько сильным было в девушке чувство воинского долга. Когда Миша упал, сраженный пулей фашиста, ей хватило выдержки и самообладания, чтобы эффективно ответить врагу двумя гранатами. Она вернулась в цех и молча опустилась перед Мишей на колени.

Летом 1943 года велись ожесточенные бои под Обоянью, где гитлеровские части пытались прорваться к Курску. М. Боровиченко пришла к Курской дуге в звании старшего сержанта. Воинская часть, в которой служила Маша, находилась на самом опасном участке, приходилось постоянно отбивать атаки врага. В составе 32-го Гвардейского артполка 13-й Гвардейской стрелковой дивизии 5-й Гвардейской армии Воронежского фронта Мария Боровиченко продолжала свой ежедневный героический труд под вражескими пулями.

14 июля у деревни Орловка Белгородской области Маша вынесла с поля боя четверых раненых солдат. Спасая пятого — командира взвода лейтенанта П. К. Корниенко, — она успела метнуть гранату в фашистский танк. Тут ее поразил осколок вражеского снаряда, попавший в самое сердце Марии, не дожившей до своего 18-летия чуть более трех месяцев.

Спустя 20 лет после гибели Марии Боровиченко сослуживцы добились награждения и увековечения памяти героини. Указом Президиума Верховного Совета СССР от 6 мая 1965 года Марии Сергеевне Боровиченко было посмертно присвоено звание Героя Советского Союза «за образцовое выполнение боевых заданий командования на фронте борьбы с немецко-фашистскими захватчиками в годы Великой Отечественной войны и проявленные при этом отвагу и геройство».

И в том же 1965 году на экраны страны вышел фильм «Нет неизвестных солдат», снятый на киностудии имени Довженко режиссером Суламифью Цыбульник. В основу ленты легла повесть генерала Родимцева «Машенька из Мышеловки». Роль Маши исполнила актриса Наталья Рычагова. Именем Марии Боровиченко названы улицы в Киеве и в городе Ивня Белгородской области. Школа № 122 города Киева, в которой училась героиня, тоже названа ее именем. Во дворе школы установлен памятник-монумент, на фасаде установлена мемориальная доска.

Ангелина Демьянок

Источник статьи

 

Метки: , , ,

30 декабря 90-я годовщина образования СССР


Созданный в 1922 году Союз Советских Социалистических Республик объединил народы нашей страны в единую семью, где власть принадлежала трудовому народу и называлась Советской.

Во всем мире Советский Союз чаще всего называли коротко – Советы. СССР превратился в мощную сверхдержаву, добился огромных успехов буквально во всех областях жизни, стал центром и опорой прогрессивных сил во всем мире. Народ гордился своей страной. Но позиций не удержали. Партия и власть переродились. По сути КПСС перестала быть коммунистической, а власть советской.

Вопреки воле народов, выраженной на всесоюзном референдуме 17 марта 1991года (около 80% проголосовали за сохранение СССР) могучая великая страна была развалена пробравшимися во власть политическими предателями Горбачевым, Яковлевым, Шеварнадзе, Ельциным… при поддержке и по планам Запада, при пассивном созерцании оболваненного народа и полной импотенции переродившейся КПСС, которая поставляла кадры в рыночно-буржуазные структуры.

Все нынешние трагедии наших народов – межнациональные войны и конфликты, кровавые теракты, экономические кризисы и нищета, бедственное и унизительное положение миллионов русских в ближнем зарубежье, вымирание населения и пр. – это результат разрушения СССР — величайшего преступления 20-го века, совершенного «демократическими» подонками. Да и все мы, члены КПСС, которые остались коммунистами и советские по убеждениям люди прошляпили.

Рано или поздно Союз будет восстановлен на социалистической основе и преступники, виновные в трагедии народов, понесут суровую и заслуженную кару подобно тому, как это было в 1945 году с немецко-фашистской нечистью! Но за это предстоит суровая битва, не менее ожесточенная чем тогда.

Источник статьи

 

Метки: , , ,

Общаги Москвы. Дети просят Собянина и надеются


А. Зимбовский 28.12.2012

26 декабря жильцы Московских общаг и их дети решили поздравить мэра Москвы, г. Собянина. В 16-00 они начали собираться перед мэрией. Затем было зачитано, и сдано в канцелярию обращение к мэру Москвы, от детей, живущих в общежитиях:

«Дорогой дедушка Собянин. Мы дети, живущие в общежитиях Москвы, очень рады, что вы, наконец, вспомнили о нас. Мы очень надеемся, что теперь охранники, полицейские и приставы больше будут ломиться к нам в двери, приходить к нам с ломами и болгарками, и тем более не будут бить ни нас, ни наших братьев и сестер, ни наших родителей, ни наших дедушек и бабушек. И больше никто не пытаться выгонять нас из дома на мороз. Мы от всей души верим, что больше нам не будут отключать свет, тепло, и электричество и тем более не будут пытаться поджигать нас по ночам.

Вспоминайте же нас почаще, дорогой дедушка Собянин, что бы могли провести этот и следующие года в тепле и уюте, так же как и вы. Для нас это будет самым дорогим подарком на новый год от города Москвы!»

Помимо обращения жильцами общаг были заготовлены и подарки. Так жильцы общаги на Барабанном переулке 11/5 приготовили для мэра огнетушитель. Напоминаю, сначала их пытались выселить из дома под предлогом пожарной опасности здания, а потом попытались просто пытались поджечь дом.

Медики с Симферопольского, 19, Святоозерской ул. 9-177, ул. Остафьевской 8-124 принесли бублики. Дело в том, что им, принимая их на работу, обещали дать жилье, а теперь собираются жилье отобрать, заменив его на дырку от бублика.

Обращение канцелярия приняла, подарки нет, видимо чиновники считают, что у мэра и так есть все для него необходимое. Впрочем, к услугам жильцов еще остается почта.

Напоминаем, 2 ноября мэр признал, что если люди, вселены в общежитие без надлежащего оформления документов – это вина не их, а их работодателей и, необходимо, принять документ, решающие эту проблему. Данный документ ПП №743 и был издан 19 декабря 2012 года.

Жильцы общежитий чрезвычайно рады данному обстоятельству. Однако их радужные настроения немножко омрачает то, что в документе отсутствует такое качество, как правовая определенность (данное юридическое понятие означает, что документ может быть прочитан одним и только одним способом).

А именно, в документе вводиться разделение жильцов на имеющих документы, «подтверждающие законность вселения» и не имеющих таких бумаг. Встает вопрос, что это за документы? Если, это, допустим запись в трудовой книжке, подтверждающая, что человек работал на предприятии, которому принадлежит общежитие, квитанции, подтверждающие, что он платил квартплату – это одно. А если речь идет строго об ордере то это другое. Собственно, ордеров нет как минимум у половины жильцов общаг. Многих из них заселяли в тот момент, когда люди еще не знали, что государство рабочих и крестьян сменяется государством жуликов и воров, и нужно будет иметь полный личный архив, что бы доказывать каждому проходимцу право на все честно заработанное.

Так же в документе указано, что с людьми, не имеющими документов «подтверждающих законность вселения» договор социального найма будет заключаться при отсутствии у этих людей другого жилья. Во-первых, неясно, что такое другое жилье (трехкомнатная квартира в Москве, правда интересно, зачем человек, имеющий трехкомнатную квартиру в Москве, пойдет работать за комнату в общаге) или хуторок в степи (в смысле в далеком городе, ставшем непригодным к жизни в результате 20 лет правления жуликов и воров).

Эти, а так же и другие имеющиеся в документе двусмысленности, заставляют жильцов общаг опасаться, что положительное влияние документа на их судьбы будет сведено на нет, так сказать правоприменительной практикой.

Кроме этого по-прежнему не имеют жилья бывшие обитатели дома 26 по ул. Камова (служебный дом вертолетного завода им Камова). Напоминаем, 11 мая в доме начался пожар. Причем, огонь разгорелся в запертой комнате (в данной комнате на момент пожара никто не жил и, более того, там не было электропроводки), а пожарные, хотя и прибыли достаточно быстро, но почему-то принялись за тушение огня только спустя час. Именно в результате этой задержки была уничтожена не одна квартира, а оба этажа (первый – водой, второй – огнем).

Из остальных служебных домов (22 корп.1,2, 24 корп.1-5, 26, 28 по ул. Камова) людей пытались изгонять не при помощи огня, а при помощи другой враждебной человеку стихии, а именно российского судопроизводства. После серии акций протеста (прошедших в конце весны, в начале лета) иски о выселении были отозваны, с жильцами начали заключать договора социального найма. Однако часть квартир в вышеупомянутых домах оказалась населена призраками. А именно, выяснилось, что в эти квартиры прописаны, без всякого согласия с жильцами и даже, без уведомления жильцов, родственники заводских и пилицейских начальников. Жильцам таких, отягощенных злом, квартир, в заключении договоров соцнайма отказывают.

По-прежнему нет тепла, не работают электроплиты в общежития фабрики «Красная работница» (доме № 58/25 по ул. Бауманской).. Жильцы жалуются на беспредел собственника в управу, префектуру и пилицию. Управа, префектура и пилиция не реагирует.

Так же, путем лишения света, тепла и воды выгоняют лишних людей из общаги ВЧ 62112 (ул. Центральная, д. 16., стр. 7), из дома по адресу Суворовский д. 2, дробь 1 корпус 3.

Не решаются проблемы и во многих других общежитиях.

Дополнительная информация

8-916-737-10-33, 8-905-537-22-99 Александр

8-968-756-05-56 Галина

Источник статьи

 

Метки: , , , ,

Дочка шокового терапевта будет помогать Собянину реформировать здравоохранение


Дочь экономиста и политика Егора Гайдара Мария будет работать советником вице-мэра Москвы по социальным вопросам.

«Я буду работать в качестве советника вице-мэра по социальным вопросам Леонида Печатникова. И в первую очередь буду заниматься вопросом преобразования системы здравоохранения», — сообщила Гайдар «Интерфаксу».

При этом она подчеркнула, что не будет получать денег за эту работу.

«Моя деятельность будет осуществляться на общественных началах», — сказала Мария Гайдар.

С 2009 по 2011 год Гайдар занимала должности советника, и. о. заместителя губернатора и зампреда правительства Кировской области по вопросам здравоохранения и социального развития.

Источник статьи

 

Метки: , ,

Полиция разрушила здание кафе и автомойки лидера «Десанта свободы»


В ночь на 28 декабря полиция разрушила здание с кафе и автомойкой лидера «Десанта свободы» Михаила Вистицкого. Об этом говорится в пресс-релизе Союза военных моряков, поступившем в Каспаров.Ru 28 декабря.

Ночью к кафе подъехали полицейские, ОМОН, ГИБДД и автобус с таджиками.

Без предъявления документов замглавы района «Академический» Г.Токанов и остальные с помощью техники начало разрушать здание кафе и автомойку, принадлежащее Вистицкому, говорится в сообщении.

Вскоре после этого ОМОН задержал и самого Вистицкого, загрузив его в машину.

ГИБДД погрузил на эвакуаторы припаркованные машины посетителей кафе вместе с водителяи.

Ранее, 13 декабря, здание Вистицкого уже пытались снести, но активистам удалось его отстоять. «Десант свободы» известен оппозиционной деятельностью и выступлениями на митингах протеста.

Источник статьи

 

Метки: , , , ,