RSS

Архив за день: 2013/01/07

Почему не арестовали Ельцина


Так получилось, что наша Ассоциация «Альфа» рождена между двумя событиями — августом 1991-го и октябрем 1993 года. Энергетика этих мощнейших разломов была столь велика, что и сейчас, хотя уже прошло порядка двадцати лет, мы ощущаем на себе их воздействие.
«Поднимайте личный состав»

Мне часто приходится встречаться с молодежью, и вот что я подметил: ребята отчаянно путают два этих события. В их головах они представляют некое единое целое, где фигурируют Белый дом и «Альфа». Для них Горбачёв — это говорливый старикан с отметиной на лбу.

Не знаю, какой приговор вынесет история, но для меня этот человек несет отрицательный, явно разрушительный заряд. Самый настоящий Герострат XX века.

Ко времени ГКЧП сотрудники Группы «А» прошли Душанбе, Карабах, Баку, Степанакерт, Ереван… Нашими руками все время пытались решать политические вопросы. И вот наступил август 1991-го. Мы поняли: «Альфу» опять толкают в авантюру. За участие в этой операции подразделение, которое призвано бороться с террористами, а не с собственным народом, заплатит своими и чужими жизнями.

…Нашему подразделению отводилась ключевая роль, хотя в планы ГКЧП никто из Группы «А», в том числе наш командир Герой Советского Союза генерал-майор В. Ф. Карпухин, посвящены до конца не были. Служба шла обычным порядком.

17 августа начальник Седьмого управления КГБ генерал-лейтенант Е. М. Расщепов, в подчинении которого находилась Группа «А», вызвал Виктора Фёдоровича и поинтересовался количеством сотрудников, степенью их готовности. Карпухин предупредил, что собирается за город. Расщепов попросил его находиться постоянно на связи.

Все это не насторожило Карпухина, поскольку днями раньше в Закавказье имел место захват заложников, и группа могла быть задействована для их освобождения.

Генерал Расщепов спросил, знает ли Карпухин расположение зданий и помещений военного аэродрома «Чкаловский», который находится недалеко от Москвы. Виктор Фёдорович ответил утвердительно, ибо по роду службы бывал там неоднократно. После этого Расщепов отправил командира «Альфы» в Министерство обороны. Цель — согласовать систему безопасности возможной встречи президента России Ельцина и руководителей Союза.

Как потом оказалось, в военном ведомстве Карпухину поставили задачу: подготовить группу в 25-30 человек для обеспечения охраны этого мероприятия. Допускалось, что переговоры могут пройти в другом месте. Например, во Внуково или Архангельском. Имена и должности тех, кто будет встречаться с президентом, не назывались.

Воскресенье 18 августа прошло спокойно. Но весь руководящий состав КГБ целый день оставался на рабочих местах. Поэтому Карпухин решил на всякий случай заночевать на базе. Чутье не обмануло его. В два часа ночи его вместе с Расщеповым вызвал первый заместитель Председателя КГБ В. Ф. Грушко, который подтвердил поставленную задачу.

В тот период я находился на боевом дежурстве. Я и начальник отдела Владимир Николаевич Зайцев. Поздним вечером Карпухин сказал: «Меня вызывают в штаб. Будет какое-то задание — поднимайте личный состав по тревоге, готовьте боеприпасы, готовьте операцию». Какую именно, этого понять никто не мог.

Где-то после полуночи Карпухин вернулся, вызвал нас в кабинет, раскрыл карту Московской области, показал очерченный красным район, на котором было написано «Архангельское». «Пока не для распространения, — сказал он. — Получен приказ об аресте Ельцина». И велел отобрать шестьдесят лучших бойцов, подготовить все боекомплекты. Сформировали отряд и мы отбыли на место. Остановились приблизительно в трех километрах от поселка и ждали дальнейших указаний, которых не поступало.

В книге «Борис Ельцин: от рассвета до заката» А. В. Коржаков выдвигает свою версию событий. По его словам, «Альфа» должна была арестовать Ельцина, а в случае перестрелки — ликвидировать, убить на месте. Но, дескать, офицеры элитного подразделения не послушали своего командира и пропустили кортеж в Москву, дав возможность Ельцину организовать сопротивление.

Если верить Коржакову, то, опасаясь штурма дачи, он пошел на оперативную хитрость: установив, что неподалеку в засаде находится «Альфа», налил голодным бойцам горячего супчику… и благополучно вывез президента в столицу. Это полная ерунда! Такого не было. Мы провели вокруг Архангельского всю ночь, и если бы поступил приказ, то никакого штурма не потребовалось бы.

Не хочу лукавить. На тот момент сотрудники Группы «А» были готовы выполнить приказ и арестовать Ельцина. Но от Крючкова даже устного приказа не поступило. Мы не понимали, что происходит и были на взводе. Бред какой-то! В ту ночь и утро никто из «вершителей судеб» страны так и не решился дать «отмашку» на захват Ельцина. Спрашивается, зачем тогда они заварили всю эту кашу? Если уж идти, то идти до конца! Я это говорю для тех, кто до сих пор считает причиной провала ГКЧП позицию офицеров Группы «А». Все можно было решить в ночь с 18-го на 19-е августа. Вопрос — какие были бы последствия?..

3 августа, собрав узкую часть Кабинета министров, Горбачёв произнес загадочную фразу: «Да, ситуация трудная, но мы пойдем на все, включая введение чрезвычайного положения». На следующий день, скоропостижно отправляясь в Форос, в двухнедельный отпуск, он еще раз повторил вице-президенту Янаеву эти странные установки: «Геннадий, ты остаешься на хозяйстве. При необходимости действуй решительно, но без крови».

Члены ГКЧП так и поступили! Недаром потом они будут говорить, что их не покидало ощущение какого-то дурного водевиля. Апофеозом их беспомощности стала пресс-конференция, на которой Янаев и другие несли околесицу. Тогда, спрашивается, какова роль самого Горбачёва? Какую многоходовую комбинацию разыгрывал Михаил Сергеевич? В чьих интересах? Ясное дело, от этого политического банкрота мы никогда не услышим правдивого ответа. А жаль! Хотелось бы призвать его к ответу за многое…
Ночь и утро в Архангельском

В Архангельское мы выдвинулись на двух «пазиках» и двух легковых машинах. Куда едем, знали только трое: Карпухин, Зайцев и я. Я сел в головную машину, оборудованную спецсвязью. При мне, хочу это подчеркнуть, Виктор Фёдорович докладывал лично Крючкову: «Выдвигаемся на объект».

Дорога была свободной, поэтому ехали, не включая спецсигналы, и на месте появились минут через тридцать пять-сорок. Карпухин доложил, что группа прибыла, и нам последовало указание провести рекогносцировку и определиться, как будем проводить операцию: или по месту, где находится объект, или проработать вариант, когда Ельцин будет выдвигаться с дачи. Володя Зайцев и Толя Савельев взяли разведчиков и выдвинулись в район поселка. Доложили по рации, что они определили, где именно находится дача, внешняя охрана — два или три человека, вооруженные автоматами, ходят по периметру объекта. Маршрут, по которому можно выдвинуться, — свободен.

Карпухин сообщил в штаб о том, что мы на месте и готовы выполнить приказ. Последовала команда, и я это отчетливо услышал: «Ждите указаний!». Начало светать. Я говорю Карпухину: «Фёдорыч! Ты доложи в штаб — рассвет скоро». Опять команда: «Ждите! Свяжитесь позже». Наш командир взял на себя ответственность: «А что ждать-то!» И мы передислоцировались в деревню, находившуюся рядом с Архангельским.

Грибники пошли… Люди, увидев бойцов в необычной форме — в «сферах» и с оружием в руках, были напуганы и стали от нас шарахаться, возвращаться домой.

Как я понял, информация дошла до Коржакова. Говорю: «Фёдорыч, звони опять! Все понимают, что нас уже расшифровали!» Карпухин выходит на руководство. Ему формулируют новый приказ: «Выдвигайтесь на позиции варианта № 2» — это по захвату в момент выдвижения. Снимаем ребят, садимся опять в машины и выдвигаемся километра на два, начинаем маскироваться. Но как это сделать такому количеству вооруженных людей? Деревенские на нас смотрели с явной опаской, не выходили даже за водой…

Ладно. Проработали операцию, как блокировать выдвижение, и Карпухин доложил о готовности. Было 6 часов — светло, все видно, в Москву поток машин идет. Из штаба опять: «Ждите указаний, будет приказ!»

К 7 часам к Архангельскому начали стягиваться служебные машины с охраной. Видим, какие-то большие чины. Ладно, послали нашу разведку. Оказывается, это прибыли Хасбулатов, Полторанин и кто-то еще. Докладываем. Нам опять: «Ждите указаний!» Все! Мы не понимаем, что от нас хотят и как проводить операцию!

Где-то около 8 утра разведчики сообщают: «Колонна — два бронированных ЗИЛа, две «Волги» с охраной Ельцина и прибывших туда лиц выдвигается на трассу. Готовьтесь к операции!» Карпухин звонит в очередной раз в штаб и слышит: «Ждите команды!» — «Что ждать, колонна через пять минут проедет!» — «Ждите команды!». Когда мы уже их увидели, Фёдорыч опять сдергивает трубку. Ему опять: «Ждите команды!».

Команды так и не поступило. Почему? Деятели ГКЧП, включая Крючкова, внятного ответа на этот вопрос так и не дали. Очевидно, что никто из его организаторов не рискнул взять ответственность на себя. Не нашлось человека калибра Валентина Ивановича Варенникова, но тот находился в Киеве и не мог повлиять на развитие событий. Или, быть может, шла какая-то сложная двойная или тройная игра. Не знаю, мне сложно судить… Последний глава Верховного Совета СССР Анатолий Лукьянов в интервью российской прессе сообщал, что ГКЧП был создан на совещании у Горбачёва 28 марта 1991 года. А Геннадий Янаев говорил, что документы ГКЧП были разработаны по поручению все того же Горбачёва.

После того, как картеж Ельцина на большой скорости проследовал мимо нас, Карпухин снимает трубку: «Что теперь делать?» — «Подождите, мы перезвоним!» Буквально через пять минут: «Возьмите частью ваших офицеров под охрану «Архангельское». — «Зачем?!» — «Выполняйте, что вам сказали! Остальные — в подразделение!»

Время, когда ГКЧП мог победить, было бездарно упущено. Ельцину было дано драгоценное время, чтобы мобилизовать своих сторонников и приступить к активным действиям. Часов в 10 или в 11 мы возвратились в Н-ский переулок, к месту постоянной дислокации. А по ЦТ уже вместо заявленных в сетке вещания программ показывали «Лебединое озеро». Трагедия государства обернулась фарсом.

Подводя итог, я хочу сказать вот что: именно драматические события августа 1991-го и октября 1993 года заставили нас, ветеранов антитеррора, создать и правильно сориентировать автономную систему, которой и является Международная Ассоциация «Альфа». Мы понимали, что только сообща, сохранив и в гражданской жизни свое братство, нам удастся сохранить и Группу «А». В широком смысле. А не только как боевое подразделение.

Чем больше будет в нынешней России автономных организаций, подобных нашей, способных интегрировать значительное число людей, тем устойчивее будет вести себя наш Корабль. И наоборот: отсутствие между населением и государством посредника в лице гражданского общества всегда приводило к трагическим последствиям. Особенно это касается кризисных моментов с их повышенной политической и социально-экономической турбулентностью.

ГОНЧАРОВ Сергей Алексеевич, президент Международной Ассоциации ветеранов подразделения антитеррора «Альфа» со времени ее учреждения, депутат Московской городской Думы (с 1993 года). Полковник в отставке.

Родился 6 августа 1948 года в Ростовской области. В органах госбезопасности с 1971 года, из них пятнадцать лет (с 1978 г.) — в спецподразделении «А». Завершил службу заместителем командира Группы. Участвовал во многих спецоперациях, прошел боевую стажировку в Афганистане, был ранен. Окончил Высшую школу КГБ.

Награжден орденом Красной Звезды, медалью «За отвагу», медалью ордена «За заслуги перед Отечеством» II степени. Почетный сотрудник контрразведки. В 2007 году Патриарх Московский и всея Руси Алексий II наградил С. А. Гончарова орденом Святого благоверного князя Димитрия Донского III степени.

Источник статьи

Реклама
 

Метки: , , ,

«Из дотов не выходить!»


По обе стороны от Брестской крепости — на юг и на север — на десятки километров разбросаны врытые в землю бетонные коробки. Одни из них проломлены и исковерканы, другие — все еще щурят амбразуры в заросшие подлеском сектора обстрела. Это доты БУРа — долговременные огневые точки 62-го Брестского укрепрайона.

Строить доты начали на 150-километровом участке западной границы летом 1940 года. Саперы рыли котлованы и бетонировали стены под не столь отдаленный гул танковых колонн той, западной, стороны. Каждый дот прикрывал либо мост, либо перекресток дорог, либо господствующую в округе высоту, а все вместе, сведенные в три батальонных опорных района, встали они на пути врага. Наиболее распространенными в тех местах были двухорудийные доты. Восьмигранные, десятигранные толстостенные железобетонные коробки, внедренные в землю по самые амбразуры, строились двухэтажными. Верхний каземат делился перегородкой на два орудийных капонира — правый и левый. В центре — командирская рубка с перископом. Галерея, специальный тамбур-сквозник, отводящий от главной броневой двери взрывную волну, газовый шлюз, из которого можно пройти в оба капонира… Нижний этаж повторял планировку верхнего. Здесь находились хранилища снарядов и пулеметных лент, казарма на 30—40 коек, выгородки для рации, артезианского колодца, туалета. В одном из отсеков располагались дизель-генератор и фильтрационные установки. Наверху, в капонирах, стояли 76- (иногда 45-) миллиметровые казематные пушки с укороченными стволами в шаровых обтюраторах.

Всего к 21 июня в Брестском укрепрайоне было забетонировано 128 дотов. К началу войны в боевой готовности (с гарнизонами, оружием, боеприпасами, но без технических средств связи) имелись 23 дота: восемь в районе Бреста, главным образном в районе крепости, три южнее Бреста, шесть в районе Дрохичин и шесть в районе села Семятиче.

Строительство дотов на многих участках проводилось непосредственно вдоль границ на виду у немецких погранзастав». Взаимное расположение укрепрайонов и районов дислокации войск не обеспечивало в случае внезапного нападения противника своевременного занятия укреплений не только полевыми войсками, но и специальными УРовскими частями. Так например, в полосе 4-й армии срок занятия укрепрайона был определен округом для одной стрелковой дивизии 30 часов, для другой — 9, для УРовских частей — 05 — 1,5 часа. На учебных тревогах выяснилось, что эти сроки являлись заниженными.

С апреля — мая 41-го в некоторых дотах, замаскированных под скирды, сараи, избы, жили гарнизоны. Жили скрытно, ничем не обнаруживая себя. Обеды, завтраки и ужины доставляли им в термосах не сразу: вначале—в ложные доты, которые сооружались почти на глазах местных жителей, затем по ходам сообщения — в боевые укрепления. Неделями и месяцами изучали артиллеристы и пулеметчики вид из своей амбразуры. Каждый знал свое поле боя, как собственную ладонь.

С первых минут войны бойцы укрепрайона открыли прицельный огонь по врагу, заставили залечь в секторах обстрела цепи штурмовых отрядов, остановили на железнодорожных мостах через Буг бронепоезда с черными крестами; заставили свернуть на бездорожье вражеские бронемашины.

Сейчас невозможно восстановить в деталях и хронологии панораму боев в укрепрайоне, развернувшуюся тогда на полтораста километров южнее и северо-западнее Бреста. (Кстати, несколько дотов находились и на территории самой Брестской крепости).

Артиллеристы из дота «Светлана» в первые же часы войны подбили на железнодорожном мосту через Буг фашистский бронепоезд. Второй бронепоезд, из которого фашисты пытались высадить десант, был поврежден огнем из дотов на мосту под самым Брестом.

Из дота под деревней Слож (им командовал младший лейтенант А. Еськов) была совершена дерзкая вылазка. Старшина С. Горелов и старший сержант Жир подбили штабную машину, принесли в дот портфель с документами, радиостанцию, автоматы, консервы. Самому же Еськову удалось подстрелить из засады на шоссе гитлеровского генерала в открытой легковой машине.

Восемь танков горели перед амбразурами четырех дотов под деревней Минчево. Гарнизон дота на околице деревни Речица (командиры младшие лейтенанты П. Селезнев, Н. Зимин и старшина И. Рехин) много раз срывал метким огнем переправу гитлеровцев через Буг.

На подступах к долговременным укрепленным точкам, где сектора обстрелов накануне войны тщательно выверялись, фашисты исчисляли потери большими цифрами.

Шестьсот бойцов БУРа сумели задержать на границе 293-ю пехотную дивизию до 30 июня, а 167-ю пехотную дивизию в опорном районе южнее Бреста —до 24 июня.

Большая часть боеприпасов в дотах была израсходована в первый день войны…

В ДОТах было темно — от попадания снарядов в стены погасли фонари. Легкие забивали густая цементная пыль и пороховые газы. От россыпи на полу горячих стреляных гильз в казематах, и без того разогретых июньским солнцем, стояла немыслимая жара. При прямых попаданиях вражеских снарядов в бетон воздух сотрясался так, что из ушей текла кровь. Люди теряли сознание. Но гарнизоны держались сутки… двое… неделю… вторую…

На рассвете 22 июня они успели получить приказ: «Из дотов не выходить!» Но они не ушли бы и без этого приказа, потому что перед каждым из них открывался в секторе обстрела участок границы, за неприступность которого несли ответственность поименно. Не выходили они и тогда, когда на пол выскакивал из замка орудия последний снарядный стакан, а по бетонной крыше их дотов топали сапоги немецких саперов-подрывников.

Вот свидетельство инженеров вермахта: «Защитная труба перископа имеет на верхнем конце запорную крышку, которая закрывается при помощи вспомогательной штанги изнутри сооружения. Если разбить крышки ручной гранатой, то труба остается незащищённой. Через трубу внутрь сооружения вливался бензин, во всех случаях уничтожавший гарнизоны».

В пустые отверстия кабельных вводов фашисты вставляли стволы огнеметов и выжигали всех начисто…

Лет двадцать назад я познакомился с бывшим комендантом дота «Быстрый» младшим лейтенантом И. Шибаковым:

— 25 июня во второй половине дня, — рассказывал он, — левый каземат был пробит снарядом. Люди, оставшиеся в живых, перебрались в правый каземат. Дот был блокирован. Мы отбивались гранатами. Гитлеровцы затопили нижний этаж. Отверстия мы заткнули шинелями и одеялами… Потянуло лекарственным запахом. Газы! Все надели маски… Стало тошнить. У меня пробита трубка. Снял противогазный шлем с убитого товарища и надел. А маска была полна крови. Чуть не захлебнулся… Уцелевшие бойцы спускались в подземный этаж, закрывая люки. Но газ проходил по переговорным трубам, в которые не успели вставить газонепроницаемые мембраны.

«150-килограммовый заряд, опущенный через перископное отверстие,— делились позже опытом фашистские саперы,— разворачивал стены сооружения. Бетон растрескивался по слоям трамбования. Междуэтажные перекрытия разрушались во всех случаях и погребали находящийся в нижних казематах гарнизон».

Подрывники, поджигавшие бикфордовы шнуры, слышали, как из-под задраенных люков доносилось пение. Обнявшись, бойцы пели «Интернационал», а чаще — «Катюшу».

«Как трудно в сорок первом умирать, не зная ничего про сорок пятый…». Вдвойне обиднее умирать безвестно. Имена их стали узнавать лишь в июле 44-го, когда на бывшую «линию Молотова» вышли дивизии 65-й армии 1-го Белорусского фронта.

«Возле села Анусин на изрытом воронками бугре наши бойцы и офицеры увидели старый дот. С помощью саперов удалось проникнуть в один из капониров. На усыпанном гильзами полу, у пулемета лежали тела двух человек. На одном из них — в форме младшего политрука — никаких документов не имелось. В кармане гимнастерки другого — комсомольский билет № 11183470 на имя красноармейца Кузьмы Иосифовича Бутенко. Взносы уплачены по июнь 1941 года…»

Имя еще одного героя удалось узнать из документов 293-й немецкой пехотной дивизии: «У дота в лесу западнее р. Каменка взят в плен политрук и согласно приказу расстрелян. Этот политрук принял на себя командование ротой, в том числе и управление подчиненными ей дотами… Этот политрук — фамилия его Горичев (позднее установлено, что это политрук Василий Локтев) был душой сопротивления противника в этом районе».

Эти бетонные склепы вот уже более 60 лет смотрят на Запад не амбразурами, а огромными пробоинами в лобовых стенах. Им не нужна реставрация. Им нужна память.

Николай Черкашин

Источник статьи

 

Метки: , ,

История «Дунькиного» полка


Как много героических подвигов совершили наши предки в годы Великой Отечественной войны. В борьбе с врагом наравне с мужчинами участвовали и советские женщины и даже совсем еще юные девушки. За несколько лет до наступления фашистов на просторах Советского Союза было развернуто массовое обучение молодежи в аэроклубах.

Профессия летчика была настолько романтичной и привлекательной, что стремились в небо не только восторженные юноши, но и девушки. В итоге к июню 1941 года штат молодых пилотов у страны был, данное обстоятельство очередной раз опровергает утверждения о том, что к войне СССР был совершенно не готов, а нападения руководство страны не ожидало.

В октябре 1941 год в тяжелейшей военной обстановке Наркомом обороны СССР был издан приказ о формировании женского авиационного полка № 0099. Ответственность за исполнение приказа была возложена на Марию Раскову. В своих интервью, оставшиеся в живых женщины-фронтовики, отзываются о Расковой, как о самом авторитетном человеке в их среде. Ее приказы не обсуждались, молодые девушки, приехавшие из разных концов страны, только окончившие курсы летчиков смотрели на Раскову как на пилота недосягаемого уровня. К тому моменту Расковой было немногим более двадцати пяти лет, но уже тогда Мария Михайловна была Героем СССР. Удивительная, смелая и очень красивая женщина погибла в 1943 году в авиакатастрофе в сложнейших метеоусловиях около села Михайловка в Саратовской области. Марию Раскову кремировали, а урну с ее прахом поместили в Кремлевской стене, для того чтобы благодарные потомки могли возлагать цветы и чтить память женщины-героя.

В соответствии с приказом Наркома обороны Марией Михайловной было сформировано три подразделения:
• истребительный авиационный полк 586;
• авиационный полк ББ 587;
• ночной авиационный полк 588 (легендарные «ночные ведьмы»).
Первые два подразделения в течение войны стали смешанными, в них доблестно сражались не только девушки, но и советские мужчины. Ночной авиационный полк состоял исключительно из женщин, даже самые тяжелые работы здесь выполняли представительницы слабого пола.

Во главе «ночных ведьм» или 46- го гвардейского нбап стояла опытный летчик Евдокия Бершанская. Евдокия Давыдовна родилась в Ставропольском крае в 1913 году. Родители ее погибли еще в период Гражданской войны, и девочка воспитывалась у дяди. Сильный характер этой женщины позволил ей стать блестящим пилотом и командиром. К началу войны у Евдокии Бершанской уже имелся десятилетний опыт полетов, она старательно передавала свои знания молодым подчиненным. Евдокия Давыдовна прошла всю войну, а после еще долго трудилась в общественных организациях на благо Отечества.


Командир полка Евдокия Давыдовна Бершанская
и штурман полка Герой Советского Союза Лариса Розанова. 1945 г.

Вверенный Бершанской полк иногда именовали «Дунькиным». В этом названии сквозит вся история отважных летчиц. Фанерные, легкие самолеты По-2 совсем не подходили для ожесточенных сражений с немецкими захватчиками. Немцы откровенно хохотали при виде этой хрупкой конструкции. Часто девушек не воспринимали всерьез, и им в течение всей войны приходилось доказывать свое мастерство и демонстрировать возможности «этажерок». Риск был крайне велик, так как По-2 быстро загорался и был совершенно лишен какой-либо брони или другого вида защиты. По-2 гражданский самолет, использовавшийся для транспортных целей, а также в сфере связи. Девушки самостоятельно подвешивали бомбовый груз на специальные балки на нижней плоскости самолета, который порой превышал 300 кг. Каждая за смену могла перенести вес, достигающий тонны. Девушки работали в крайнем напряжении, что позволяло им сражаться с врагом на равных с мужчинами. Если ранее немцы смеялись при упоминании о «кубанской этажерке», то после налетов стали именовать полк «ночными ведьмами» и приписывать им магические свойства. Вероятно, фашисты просто не могли предположить, что на подобные подвиги способны советские девушки.

За партийную работу в полку обучающихся летному делу девушек в городе Энгельс отвечала Мария Рунт, уроженка Самары, ровесница Бершанской. Это был опытный и отважный летчик-бомбардировщик, терпеливо делившаяся опытом с молодым поколением. До и после войны Рунт занималась педагогической работой и даже защитила кандидатскую диссертацию.


Боевой самолет ПО-2,
на котором летали бомбить фашистов экипажи полка.

Боевое крещение 46-го гвардейского нбап состоялось в середине июня 1942 года. Легкие По-2 взмыли в небо. В первый полет отправились пилот Бершанская со штурманом Софьей Бурзаевой, а также Амосова и Розанова. По рассказам лётчиц, ожидаемого огня с позиции противника не последовало и экипаж Амосова-Розанова трижды кружили над заданной целью – шахтой, чтобы сбросить смертоносный груз. Сегодня мы можем судить о событиях того времени лишь по документам и немногочисленным интервью непосредственных участниц боевых вылетов. В 1994 году рассказывали о подвигах женского авиаполка Лариса Розанова, штурман, 1918 года рождения, сын героя СССР Ароновой, а также Ольга Яковлева, штурман . Они описывают все трудности и ужасы войны, с которыми пришлось столкнуться хрупким советским девушкам, а также о героически погибших пилотах и штурманах.

Следует отдельно сказать о каждой из тех, кто на легких По-2 наводил ужас на захватчиков. Лариса Розанова несколько раз получала отказ на свои просьбы отправки ее на фронт. После того как был издан приказ № 0099, Розанова попала в летную школу в городе Энгельс, а затем в 46-й гвардейский. За войну она летала над Ставропольским краем и Кубанью, парила на своем легком По-2 над Северным Кавказом и Новороссийском. Розанова внесла свой вклад в освобождение Польши и Белоруссии, праздновала победу в Германии. Умерла Лариса Николаевна в 1997 году, прожив долгую и интересную жизнь.


Командир звена Таня Макарова и штурман Вера Белик.
1942 г. Посмертно присвоено звание Героя Советского Союза

Ольга Яковлева прошла путь от вооруженца до штурмана, участвовала в сражениях с захватчиками за Кавказ, а также в освобождении Крыма, Кубани и Белоруссии. Отважная женщина наносила меткие бомбовые удары по вражеским объектам на территории Восточной Пруссии.

Боевой путь полка представляет собой череду славных подвигов, вклад в которые внесла каждая из «ночных ведьм». Несмотря на грозное имя, которые дали женскому авиаполку фашисты, для русских людей они навсегда останутся благородными покорительницами неба. После того как состоялся первый боевой вылет, молодые девчонки на легких фанерных «этажерках» воевали еще долго. С августа и до декабря 1942 года они обороняли Владикавказ. В январе 1943 года полк был брошен на помощь в прорыве линии немецких войск на Тереке, а также для поддержки наступательных операций в районе Севастополя и Кубани. С марта по сентябрь того же года девушки предпринимали операции на «Голубой линии фронта», а с ноября по май 1944 года прикрывали высадку на Таманский полуостров советских сил. Полк привлекался к действиям по прорыву обороны фашистов под Керчью, в поселке Эльтиген, а также в освобождении Севастополя и Крыма. С июня по июль 1944 авиационный женский полк брошен в бой на реке Проня, а с августа того же года совершал вылеты по территории оккупированной Польши. С начала 1945 года девушек перебрасывают в Восточную Пруссию, где «ночные ведьмы» на ПО-2 успешно ведут бои и поддерживают форсирование реки Нарев. Март 1945 отмечен в истории доблестного полка участием в освободительных боях за Гданьск и Гдынь, а с апреля по май отважные летчицы поддерживали наступление Советской Армии за отступающими фашистами. За весь период полк совершил свыше двадцати трёх тысяч боевых вылетов, большая часть из которых прошла в сложных условиях. 15 октября 1945 года полк расформировали, а основная часть девушек демобилизовалась.


Механики на аэродроме. Лето 1943 г

Двадцать три отважные летчицы 49-го женского авиационного полка были удостоены звания Героя СССР. Евдокия Носаль, уроженка Запорожской области была убита, разорвавшимся в кабине снарядом в боях за Новосибирск. Евгения Руднева, также из Запорожья погибла в апреле 1944 года на боевом задании в небе севернее Керчи. Татьяна Макарова, 24-х летняя москвичка сгорела в самолете в 1944 году в боях за Польшу. Вера Белик – девушка из Запорожской области, погибла вместе с Макаровой в небе над Польшей. Ольга Санфирова, родившаяся в 1917 году в городе Куйбышев, погибла в декабре 1944 года на боевом задании. Мария Смирнова из Тверской области, улыбчивая карелка, вышла в отставку в звании гвардии майора, прожила долгую жизнь и скончалась в 2002 году. Евдокия Пасько – девушка из Киргизии, 1919 года рождения, вышла в отставку в звании старшего лейтенанта. Ирина Себрова из Тульской области, с 1948 старший лейтенант запаса. Наталья Меклин уроженка Полтавской области, также выжила в кровопролитных боях и вышла в отставку в звании гвардии майора, умерла в 2005 году. Жигуленко Евгения, жительница Краснодара, с прекрасными глазами и открытой улыбкой, также стала Героем СССР в 1945 году. Евдокия Никулина, уроженка Калужской области, вышла в запас гвардии майором и после войны прожила до 1993 года. Раиса Аронова девушка из Саратова, вышла в отставку майором и скончалась в 1982 году. Героями СССР в доблестном 49 авиационном полку стали также Худякова Антониа, Ульяненко Нина, Гельман Полина, Рябова Екатерина, Попова Надежда, Располова Нина, Гашева Руфина, Сыртланова Магуба, Розанова Лариса, Сумарокова Татьяна, Парфенова Зоя, Доспанова Хиваз и Акимова Александра.


Поверка пулеметов. Слева ст. техник по вооружению 2-ой эскадрильи Нина Бузина. 1943 г

О каждой из этих великих женщин, а также о других девушках, что служили в 49 –м полку, именуемого фашистами «ночными ведьмами», можно написать не только статью, но и книгу. Каждая из них прошла трудный путь и достойна памяти и уважения. Советские женщины сражались не за партию и не за советскую власть, они воевали за наше будущее, за право последующих поколений жить свободными.

Недавно (в 2005 году) в свет вышло одно литературное «творение» под названием « Походно-полевые жены», авторами которого являются некие Ольга и Олег Грейг. Не упомянуть об этом скандальном факте, являющемся порождением попыток интерпретации исторической правды, было бы преступно. Упомянутые «творцы», гордым словом писателя их именовать нет желания, попытались очернить светлую память героических женщин утверждениями в их сексуальной распущенности и прочих пороках. В опровержение позорных и недалеких домыслов, хотелось бы напомнить, что ни один боец 49-го женского авиационного полка не покинул строй по причине гинекологических заболеваний или беременности. Не будем отрицать, что на основе реальной истории Нади Поповой и Семена Харламова, была освещена история любви в фильме «В бой идут одни старики», но люди с устойчивыми нравственными ценностями прекрасно понимают различия между сексуальной распущенностью и высоким чувством.


Герои Советского Союза: Таня Макарова, Вера Белик, Поля Гельман, Катя Рябова, Дина Никулина, Надя Попова. 1944 г.


Война закончилась. Девушки на стоянке своих ‘ласточек’. Впереди Серафима Амосова — зам. командира полка, за ней Герой Советского Союза Наташа Меклин. 1945 г


Герои Советского Союза командир эскадрильи Мария Смирнова и штурман Татьяна Сумарокова. 1945 г.


Герои Советского Союза Надежда Попова и Лариса Розанова. 1945 г.

Елена Гордеева

Источник статьи

 

Метки: , , ,

Война на уничтожение


22 июня гитлеровские орды напали на СССР. На четвёртый день войны немцы вошли в Барановичи. Немецкая солдатня рассыпалась по городу, убивали за косой взгляд и за закрытые двери. Четырёх попавшим им в руки советских красноармейцев заживо сожгли.

В одной из деревушек около Борисова гитлеровцы «развлекались»: 36 женщин и девушек было зверски убито, изнасилованных было ещё больше.

В современной России вспоминая о Великой Отечественной войне, говорят, пишут и снимают фильмы о причинах войны, военных операциях, ошибках советского командования, очень много внимания уделяют «вине» Сталина. Появились авторы, которые оправдывают оккупантов, коллаборационистов, очерняют партизан, подпольщиков. В их работах СССР выглядит чуть ли не хуже Третьего рейха, или стоит на одном с ним уровне по злодеяниям. Рассказывают о том, что приход немцев был встречен местными жителями с радостью, и людям жилось при оккупантах лучше, чем при «кровавом диктаторе» Сталине.

При этом частенько забывают, что эта война сильно отличалась от других – предыдущих и последующих. Это была война на уничтожение нашей цивилизации и всего народа. Германское руководство собиралось к осени 1941 года в целом завершить операцию по разгрому советских вооружённых сил и оккупировать европейскую часть СССР по линии Архангельск – Астрахань. Практически сразу после захвата территории, немцы с присущим им рационализмом и практичностью, начинали «освоение» земель. Методы этого «освоения» были спланированы также детально, как и план военной кампании. Естественно по ходу могли вноситься коррективы, но суть от этого не менялась. Захваченные пространства очищали от «расово неполноценных» жителей СССР.

Слава Богу, и нашему народу (и руководству Союза), что гитлеровцам не удалось реализовать план «молниеносной войны». Он разбился о твёрдую Политическую Волю Москвы, яростное сопротивление солдат, матросов, пограничников, летчиков, артиллеристов и танкистов, общую мощь державы, которую недооценил наш враг. Поэтому, гитлеровцы смогли реализовать только часть своих замыслов. Но и эта часть ужасает своей масштабностью и жестокостью методов оккупационного режима. По самым скромным подсчётам из 70 миллионов советских граждан, которые оказались под пятой захватчиков, каждый пятый не дожил до Победы.

Гитлеровцы методично уничтожали коммунистов, служащих государственных органов, военнопленных, партизан, подпольщиков, евреев. Практически вся оккупированная территория была превращена в гигантский конвейер смерти. Уничтожали прямыми методами, с помощью применения непосильного труда, ограничения в питании, отсутствия элементарной медицинской помощи. Жертвами становились не только зрелые люди, но и дети, старики. Советская армия, наступая, встречала целые «зоны смерти», в которые были превращены города, сёла и деревни.

По словам Главного обвинителя от СССР на Нюрнбергском процессе Льва Смирнова, советские солдаты везде встречали неслыханные по своей жестокости преступления: «У братских могил, где покоились тела советских людей, умерщвлённых «типичными немецкими приёмами», у виселиц, на которых раскачивались тела подростков, у печей гигантских крематориев, где сжигались умерщвлённые в лагерях уничтожения, у трупов женщин и девушек, ставших жертвами садистских наклонностей фашистских бандитов, у мёртвых тел детей, разорванных пополам…». По мнению американского представителя обвинения Тэйлора: «Эти зверства имели место в результате тщательно рассчитанных приказов и директив, изданных до или во время нападения на Советский Союз и представлявших собой последовательную логическую систему».

Война на уничтожение

6 июня 1941 года верховным главнокомандованием вермахта ОКВ был издан секретный приказ («Указ о комиссарах»), который предписывал ликвидировать захваченных в плен комиссаров (политруков). Приказ был подписан фельдмаршалом, начальником штаба Верховного главнокомандования вооруженными силами Германии Вильгельмом Кейтелем. Этот приказ дополнялся рядом распоряжений. К примеру, в специальном распоряжении № 1 начальника ОКВ к директиве № 21 от 19 мая 1941 г. сообщается о том, что борьба против большевизма «требует строгих решительных мер против большевистских агитаторов, партизан, саботажников и евреев…». 2 июля 1941 года вышла специальная директива Главного управления безопасности Рейха за подписью главы РСХА Рейнхарда Гейдриха. Она была адресована начальникам СС и полиции на оккупированных советских территориях СССР и сообщала, что смерти подлежат работники Коминтерна, служащие высшего и среднего ранга, а также наиболее активные сотрудники низшего ранга в коммунистической партии, Центральном комитете, областных и районных комитетах, комиссары, евреи (члены партии и работники госслужб), а также различные радикальные элементы (диверсанты, саботажники, пропагандисты, поджигатели, убийцы и т. д.).

22 июня гитлеровские орды напали на СССР. На четвёртый день войны немцы вошли в Барановичи. Немецкая солдатня рассыпалась по городу, убивали за косой взгляд и за закрытые двери. Четырёх попавшим им в руки советских красноармейцев заживо сожгли. В одной из деревушек около Борисова гитлеровцы «развлекались»: 36 женщин и девушек было зверски убито, изнасилованных было ещё больше.

В Белостоке 309-й полицейский батальон, вошедший в город после соединений вермахта, занимался «умиротворением» населения. Сначала солдаты разгромили винные магазины, а затем стали собирать живших в городе евреев. Гитлеровцы не удовлетворились погромом и стали расстреливать задержанных евреев. Убивали дома, на улицах, в городском парке. Оставшихся в живых людей загнали в центральную синагогу и подожгли её. В окна бросали гранаты, тех, кто пытался вырваться расстреливали. В результате только в синагоге убили до 700 мужчин. Офицеры вермахта удивленные этими событиями, привычки к ним ещё не было, возмущались. Но наказания не последовало, полицейские выполняли свои обязанности.

Командующий 4-й танковой группой генерал-полковник Эрих Гёпнер в приказе войскам говорил: «Война против России является важнейшей частью борьбы за существование немецкого народа. Это – давняя борьба германцев против славян, защита европейской культуры от московско-азиатского нашествия… Эта борьба должна преследовать целью превратить в руины сегодняшнюю Россию, и поэтому должна вестись с неслыханной жестокостью…». И войска следовали этим приказам.

Были у немецких убийц и местные сподвижники. 30 июня немцы взяли Львов. В город вошёл батальон «Нахтигаль» (был в составе немецкого диверсионного подразделения «Бранденбург 800»), который сформировали преимущественно из членов и сторонников Организации украинских националистов (бандеровское движение). Непосредственно батальоном командовал Роман Шухевич. Сотрудники абвера (военная разведка и контрразведка Германии), подготовившие этот батальон, не имели оснований жаловаться на его военную и политическую подготовку, но дальнейшие события, смутили даже закалённых немецких разведчиков. Украинские нацисты устроили в городе настоящую бойню. Зверским образом убивали «жидов» и «москалей». Не жалели ни женщин, ни детей. Позднее в «охоту» включились части СС, которые вошли в город немного позже. Только в первые дни в городе было убито более 4 тыс. человек.

Подобные расправы проходили по всей Западной Украине, Убивали только за то, что человек был евреем, поляком, «москалём» или «большевиком». Не отставали в украинских нацистов и бойцов СС и солдаты вермахта. В общежитии львовской швейной фабрики они изнасиловали и убили 32 молодых женщин. Пьяная солдатня ловила девушек на улицах Львова и тащила в парк Костюшко, где их и насиловали, многие были изуродованы и убиты. Священник В. Помазнев попытался призвать к разуму солдат: его избили, сожгли бороду и закололи.

В зверствах «отличилась» 1-я танковая дивизия СС «Лейбштандарт СС Адольф Гитлер» — она входила в состав 1-й танковой группы под командованием генерал-полковник Эвальда фон Клейста. В ночь перед вторжением в Советский Союз бойцам элитной части разъясняли, как следует себя вести в войне на истребление: «Проломи русскому череп, и ты обезопасишь себя от них навек! Ты безграничный властелин в этой стране! Жизнь и смерть населения в твоих руках! Нам нужны русские пространства без русских!» В одном из населённых пунктов под Ровно, части СС столкнулись с особенно яростным сопротивлением и понесли значительные потери. После взятия селения, обозлённые гитлеровцы, согнали несколько десятков женщин стариков и детей, и расстреляли их. Вскоре командир дивизии Йозеф Дитрих издал приказ не брать пленных, расстреливать их на месте. За дивизией шли особые команды, которые уничтожали селение за селением, людей прятавшихся в подвалах и погребах, «выкуривали» гранатами. После дивизии оставалась «пустыня».

Захват прибалтийских республик был весьма стремителен, поэтому эвакуироваться успели немногие. В день, когда немцы вошли в Каунас местные нацисты устроили в городе бойню. Литовские националисты соревновались с эсэсовцами в жестокости, за несколько дней было убито более 4 тыс. человек, разгромлены дома и синагоги. К 11 июля по данным СД в Каунасе было уничтожено 7800 евреев. Местные националисты оказали немцам большую помощь в поиске не только евреев, но коммунистов, красноармейцев.

В Риге сразу после захвата города начались массовые аресты. Арестовывали рабочих, которые приветствовали в 1940 году присоединение к СССР, представителей советских и партийных учреждений, вообще всех приехавших из других республик простых людей. Над арестованными издевались, избивали и чаще всего, домой они не возвращались, их вывозили в лес и расстреливали. В течение 2-3 недель было уничтожено примерно 12 тыс. евреев и столько же русских. Кроме того, в Прибалтике быстро были созданы концлагеря, «лагеря смерти». В них уничтожали уже не только местных жителей, но и привозили людей из других регионов СССР.

Для массового уничтожения гражданских лиц на оккупированных Третьим рейхом территориях были созданы оперативные (карательные) группы специального назначения — айнзатцгруппы полиции безопасности и СД (нем. Einsatzgruppen der Sicherheitspolizei und des SD). Айнзатцгруппы следовали за продвигавшимися на восток частями вермахта и отвечая за безопасность тыла, «зачищали» его от коммунистов, евреев, цыган, «асоциальных элементов», советской интеллигенции и т. д. В мае 1941 года, перед началом войны против Советского Союза было создано четыре айнзатцгруппы. Они раздели между собой линию фронта по географическому принципу: группа «А» — в их зону ответственности входили республики Прибалтики (полоса наступления группы армий «Север»); группа «B» — Минск, Смоленск, Московская область (группа армий «Центр»); группа «C» — область Киева; группа «D» — южная часть Украины (группа армий «Юг»). Кроме того, учредили зондеркоманды (нем. Sonderkommando, особая команда), их использовали в непосредственной близости к линии фронта.

Айнзатцгруппы отметились в массовом уничтожении еврейского населения. Было отработана определённая методика по уничтожению еврейских общин. После первых погромов и расправ, в которых часто принимали участие местные жители (это было характерно для Прибалтики и Западной Украины), евреям приказывали переселиться в специально созданное гетто (изолированные жилые зоны). В назначенный для бойни день евреям предписывали собраться на центральной площади поселения или в каком-либо здании. Затем, как правило, под предлогом отправки на работы, или переселения, их направляли к месту расстрела. Одновременно места жительства евреев оцеплялись частями вермахта, и солдаты обыскивали дом за домом, уничтожая прятавшихся. Так, в Киеве в течение буквально двух дней — 29-30 сентября 1941 года было уничтожено более 33 тыс. человек.

Точное число людей уничтоженных таким образом неизвестно. Только одних евреев в СССР уничтожили до 2 млн. человек. К концу 1941 года айнзатцгруппы сообщили следующие данные: группа A — более 249 тыс. умерщвлённых евреев; группа B — более 45 тыс. человек; группа C – 95 тыс. убитых; группа D — 92 тыс. убитых евреев.

Во время карательных операций оккупанты не церемонились с местным «расово неполноценным» населением. Соединения кавбригады СС под командованием Фегелейна в конце июля «умиротворяла» белорусские деревни Старобинского района. За две недели только один полк бригады уничтожил 6509 человек и 239 арестовал. В августе подразделения 221-й и 286-й охранных дивизий проводили карательную операцию в районе Ивацевичей и около Лепеля, а соединения 162-й и 252-й пехотных дивизий – в Богушевском районе. В результате только в Богушевском районе было убито 13788 гражданских лиц и 714 военных, не считая уничтоженных населённых пунктов.

Любили каратели и «поразвлечься». Изнасилования были массовым явление в эту войну. В местечке Шацк Минской области всех девушек изнасиловали, затем голыми выгнали на площадь и заставили танцевать. Тех, кто отказывался, расстреляли. В селении Ректы всех девушек забрали в лес, изнасиловали и убили. В селе Ляды немецкая солдатня сперва разграбила дома, а затем немцы потребовали 18 девушек для «развлечения» командования. Когда приказание не было выполнено, забрали сами. Девушек, среди них были и 13-14 летние, изнасиловали и убили. В деревне Березовка Смоленской области гитлеровцы изнасиловали и забрали с собой всех женщин и девушек в возрасте 16-30 лет. В деревне Холмы под Могилёвым немецкие садисты схватили шесть девушек. Их изнасиловали, затем вырезали глаза и груди. Одну разорвали с помощью наклоненных деревьев.

Любили гансы и фрицы фотографировать свои «подвиги». В этом отношении они напоминают нынешних глобализаторов – солдат НАТО. Полная безнаказанность приводит к озверению. Сохранилось достаточно данных, чтобы понять, что зверские и массовые убийства были нормой для немецких оккупантов.

Под городом Островом немецкие ВВС разбомбили эшелон, на котором вывозили детей. Самолёты не только разбомбили поезд, но и устроили охоту на разбегающихся детей. Ещё один состав разбомбили под Могилёвым: дети бежали в лес, а из него вышли немецкие танки. Это была дивизия СС «Рейх» — они стали давить детей. Не зря Адольф Гитлер говорил о необходимости развития «техники обезлюживания», т. е. устранения целых расовых единиц. Для немцев уже не было разницы кого убивать – солдат противника или детей, они очищали «жизненное пространство» для себя.

Ведомство Пауля Йозефа Геббельса работало чётко. Практически каждому немецкому солдату удалось внушить, что война на Востоке, сильно отличается от военных кампаний на Западе. На Востоке они воевали против русско-еврейских азиатских орд, которые хуже бешеных зверей, нелюдей, которых нельзя брать в плен. Уничтожение пленных красноармейцев проходило повсеместно. Часто их не просто убивали, а ещё и издевались – выкалывали глаза, вспарывали животы, вырезали на телах звёзды, давили с помощью танков и пр. Раненные красноармейцы, во время отступления своих, если не было возможности их забрать, просили убить их, чтобы не попасть в руки к гитлеровцам.

Наступающие немецкие войска несли с собой ад. В деревне Белый Раст танкисты Гудериана развлекались тем, что стреляли по 12-летнему Володе Ткачеву, который стал «живой мишенью». В городе Рузе в кинотеатре устроили бордель, насильно согнав туда девушек.

Во время контрнаступления советских войск под Москвой красноармейцы нашли множество следов чудовищных зверств гитлеровских солдат. Выжженные деревни, разрушенные города, где немцы уничтожили почти всю инфраструктуру. В деревнях не было ни одно целого дома. Женщины, старушки и дети прятались в лесах, в землянках и у костров. Мужчин угнали на инженерные работы и при отступлении расстреливали. В ряде деревень сожгли всё население целиком. Военная цензура задерживала письма солдат, где описывались зверства гитлеровцев. Действия захватчиков были столь ужасны, что рассказать всю правду просто не было возможности. Органы внутренних дел фиксировали всё новые и новые случаи зверств оккупантов. Реальность была страшнее любой газетной правды.

Просто удивительно, как советские воины смогли сохранить высочайший уровень дисциплины на вражеской территории. Они своими глазами видели ад, который принесли на советскую землю гитлеровские полчища.

Александр Самсонов

Источник статьи

 

Метки: , ,

Национальность: партизан


Еврейский партизанский отряд… Звучит как анекдот. Или реплика из недавнего фильма Квентина Тарантино «Бесславные ублюдки». Однако такие отряды в Советском Союзе были, и немало, действовали активно и успешно. Что и понятно — этим людям было что терять. Как правило, рядом с партизанскими базами создавались семейные лагеря, в которых находили убежище беженцы из гетто: женщины, дети, старики.

На этом историческом материале Вардван Варжапетян написал роман «Пазл-мазл», который только что выпустило издательство «Время». Почему до недавнего времени тема евреев на войне была полузакрытой, писателя спросила обозреватель «Недели» Ирина Мак.

неделя: Откуда вы узнали о существовании еврейских партизанских отрядов?

вардван варжапетян: Прочитал где-то — кажется, в журнале «Алеф». Буквально несколько слов об отряде в Белоруссии, созданном тремя братьями Бельскими из тех, кто бежал из гетто. Я был потрясен. Еврейский партизанский отряд — это напоминает самый короткий анекдот: еврей-плотник. Потом, как часто бывает, одна информация притянула другую, из Еврейской энциклопедии я узнал, что да, был такой отряд, и не один. Против этого Тувьи Бельского, старшего из братьев, у которого в отряде было 1600 человек, немцы предпринимали серьезные карательные операции. И каждый раз ему удавалось выскользнуть…

н: Откуда у них было оружие?

варжапетян: Оружия было очень мало. И много было стариков, больных, детей… У них был скот, была еврейская школа — хедер, синагога, портняжные мастерские, в окрестных партизанских отрядах называли все это Лесным Иерусалимом. И немцам так и не удалось их обнаружить.

н: Почему еврейский отряд не соприкасался с остальными партизанами?


Евреи из семейного отряда братьев Бельских
в лагере Ди-Пи под Мюнхеном, 1948 год

варжапетян: Во-первых, этот Бельский не стремился себя обнаружить. Он, конечно, не слышал о директиве Пономаренко, но, понимаете, с евреями никто не хотел иметь дело. Слава богу, что их хотя бы не убивали. И многое неизвестно… Большие генералы партизанские — Ковпак, Федоров, Медведев, формально подчиняясь Москве, в действительности часто действовали сами по себе. Они были очень самостоятельные, сильные люди, знали каждому цену…

Так я и собирал информацию по крупинке, пока кто-то мне не сказал, что в городе Новогрудке есть самодеятельный партизанский еврейский музей. Я не поверил, наугад поехал — это недалеко от Минска. А там директор местного краеведческого музея Тамара Вершицкая, белоруска, своими силами устроила музей, реконструировав часть еврейского гетто — конюшню, где обитали люди. Она разыскала братьев Каганов, которые были в партизанском еврейском отряде.

н: Они остались в Белоруссии?

варжапетян: Нет. Один живет в Лондоне, второй в Израиле. Двоюродные братья. И каждый написал по книжке воспоминаний. Я их читал. Тамара Вершицкая перевела эти книги на белорусский язык. Я ей говорю: «Да это надо издать на русском!» Мы, каждый у себя, стали собирать на это деньги. Она обещала, что к 9 Мая книга выйдет на русском. Не знаю, вышла ли.

н: Как вы думаете, почему об этом у нас никогда не писали?

варжапетян: Запретов не было, но партизанская тема у нас вообще очень приглажена. Я сравнивал разные издания книги «Люди с чистой совестью» (ее автор Петр Вершигора был одним из командиров партизанского соединения Ковпака. — «Неделя»), и в первом издании сказано, что лучший разведчик Ковпака, Ленька Премудрый, был евреем и погиб смертью храбрых, а в последующих изданиях это исчезло. Партизанское движение было настолько сложным…
н: Видимо, трудно управляемым…

варжапетян: Конечно, но оно нанесло колоссальный ущерб немцам, которые увязли в этом русском киселе и противопоставить партизанам ничего не смогли.

н: Долгое время евреев считали безмолвными жертвами нацистов и не воспринимали как солдат…

варжапетян: Даже в Израиле я встречался с такой точкой зрения: молодые люди, отслужившие в армии, возмущаются: «Почему они шли на бойню как бараны?» Но массовому уничтожению евреев предшествовала колоссальная подготовительная работа. Сначала их низвели в Германии до уровня насекомых. Указ: «Евреям запрещается ходить по тротуарам». Следующий: «Еврею запрещается иметь канарейку». И так день за днем. Их опускали до состояния ничтожества, чтобы немец при встрече с евреями испытывал жуткую брезгливость, даже не будучи антисемитом. Как с крысой. Надо было так смоделировать сознание, чтобы еврей стал отвратителен.
н: Вы упомянули директиву Пономаренко — что это такое?

варжапетян: Это циркуляр начальника Центрального штаба партизанского движения Пантелеймона Пономаренко о том, что если еврей прибежит к партизанам, его надо считать или агентом абвера, или агентом гестапо. Потому что иначе как он остался жив? Этот приказ вышел в 1942-м, когда уже появились партизанские отряды, когда евреи поняли, что подлежат уничтожению. Хотя многие до 1944 года этого не понимали. Эли Визель (еврейский писатель, лауреат Нобелевской премии мира 1986 года. — «Неделя») пишет, что в его родном городе Сигете, в Румынии, когда в 1944 году туда прибежал спасшийся из концлагеря кладбищенский сторож и стал говорить, что их сжигают в печах, евреи ему не поверили. И когда их последними привезли в Освенцим, узники набрасывались на них, плевали им в лица: «Сволочи, неужели вы не знали, что нас здесь ждет?» Разум не может смириться с тем, что тебя будут убивать просто потому, что ты еврей или цыган.

н: Признаюсь, меня обрадовало, что эту книгу написали вы, армянин. И никто не сможет сказать: «Снова они хвастаются».

варжапетян: Да, и кичатся своими страданиями. Просто я задавал себе этой книгой вопрос, на который не могу пока ответить. Никто не обязан любить евреев, как и любой другой народ. Но я не понимаю, почему немцы убивали с такой радостью.
н: Наверное, не все немцы.

варжапетян: Все не все — но я, например, не знаю ни одного случая, чтобы у советского солдата нашли снимки с повешенными немцами. Виталий Семин, автор прекрасной книги «Нагрудный знак «Ost» — о том, как он был угнан на работу в Германию, писал, что никто там не дал ему куска хлеба. В то время как немцы, бывшие в нашем плену, вспоминали с благодарностью, как русские делились с ними всем.

н: В книге, собственно, будней партизанского отряда нет почти. Отдельные моменты, и тут же — те же люди до войны, после войны…

варжапетян: Мне трудно об этом судить, я еще, видно, слишком погружен в книгу. Я просто, знаете, счастлив: она подводит итог моим размышлениям о войне. Я ведь родился в 1941-м…

н: Только что в Москву приезжала замечательная немецкая актриса Ханна Шигулла. Свое выступление она начала с того, что в ее метрике стоит печать со свастикой — она родилась в 1943 году в Германии, и всю жизнь пыталась убежать от этого клейма.

варжапетян: Проклятия той войны будут долго нас преследовать, передаваться из поколения в поколение. Мы даже не в силах осмыслить, какой урон человечеству она нанесла. Может быть, не будь войны, мы были бы совсем другими людьми.

н: Легко ли было издать эту книгу?

варжапетян: В журнале «Знамя» мне отказали: «Нам не показалось то, что вы принесли». В «Новом мире», не читая, сказали, что до конца года все забито. И я принес роман в издательство «Время». А на следующее утро все было как у Достоевского, когда он принес Григоровичу роман «Бедные люди», а тот побежал к Некрасову, и оба прибежали будить молодого совсем Достоевского: «Да вы знаете, что вы написали!» Позвонил руководитель издательства Борис Пастернак: «Я всю ночь читал! Приезжайте заключить договор». И я счастлив, как в сказке
Хорошее название для еврейского отряда — «Паяцы»

Роман «Пазл-мазл. Записки гроссмейстера» — это первое на русском языке художественное произведение о еврейском партизанском отряде, действовавшем в годы Великой Отечественной войны, рассказ о буднях людей, загнанных в исключительные обстоятельства. «Не думал, что, для того, чтобы поверить в Бога, надо убить человека» — так начинается эта книга, отрывки из которой мы предлагаем сегодня читателям.
Хорошее название для еврейского отряда — «Паяцы». Но мы назвали отряд «Пурим». Это самый шумный и весёлый праздник, когда еврею предписано напиться так, чтоб не отличить праведника от злодея, мудрого Мордехая от злодея Амана.

Пурим — от еврейского пур (жребий). Жребий должен был решить, в какой месяц истребить евреев, а на самой высокой виселице повесить мудрого Мордехая, дядю красавицы Эстер, которая стала любимой женой правителя.

Гауляйтер Кубе тоже грозил повесить нашего командира Ихла-Михла, но его самого взорвали партизаны. Сменивший его эсэсовский генерал фон Готтберг тоже грозился, но его самого повесили после войны. Гиммлер обещал Гитлеру принести голову Ковпака, а сам сдох как собака.

К чёрту войну! (…)

Пасусь, жую кислицу с листьями-тройчатками и белыми цветочками. А пальцами выкапываю луковку сараны. Далеко отполз. Ищу папоротник, это спасение, особенно молодой, его выдёргивать целиком и жевать, жевать, жевать.

Лёжа. Наклоняться — сразу падаешь, ноги подламываются. Вот и ползёшь ужом. Чу, шорох! Я и подумал: уж или жук-носорог. А это… Громадный, рыжий, в комбинезоне немецкого десантника. Я его никак целиком не огляжу. Оба взлетаем, как ракеты из ракетницы. Он за парабеллум, я прямой в голову и крюк левой. Нокаут!

Никогда не видел ничего подобного. А уж я боксёрский болельщик со стажем. Видел все финальные бои на Олимпийских играх в Мельбурне, Риме, Москве. После войны видел Николая Королёва (он тоже в партизанах воевал), Шоцикаса, Ласло Паппа, Кассиуса Клея, когда тот ещё не стал мусульманином. Жаль, что он не встретился на ринге с Агеевым. Я бы ещё поспорил: кто в кого сумеет попасть? Великий Витя! Он был рождён наносить удары и уходить от ударов. Сейчас-то, конечно, Виктор Петрович — большой человек, президент Федерации профессионального бокса России. А был бы потрясающий бой: Кассиус Клей — Виктор Агеев. Но не сошлись: категории разные.

Подумаешь, категории! У тебя с немцем была ещё и не такая разница в весе: откормленный тяж и доходяга. А драться пришлось.

Короче, удары я видел. Но чтоб свалить такого быка! Сел на жопу, пытается встать, но только пердит: ноги отнялись.

Я не стал ждать, пока он очухается, и сзади ножом, как свинью, под лопатку. Ой — он закричал! Все дохляки наши сразу сбежались. Изя великий охотник, Ошер Гиндин, Дора Большая, санитарка Дина, Эдик Дыскин, даже Берл.

— Чем ты его?

Берл поверить не мог, что я свалил парашютиста. Он и определил, что немца сбросили с самолёта, хотя мы в небе никакого мотора не слышали. Значит, надо искать парашют и следы — может, он не один на нашу голову свалился.

Искали до вечера. Парашют нашли. Других чужих следов не обнаружили.

Всё с немца поделили. Мне ремень с парабеллумом, складной десантный нож. Губную гармонику я случайно заметил: фриц зажал её в кулачище. Играл, что ли? Я не слышал, пасся.

Гармонику я обменял у Идла Куличника на фляжку в брезентовом чехле с зелёной пуговкой со звёздочкой — конечно, с самогоном, не пустую же. У Идла до войны был белый итальянский аккордеон. Ихл-Михл ему подарил. А он копил на «Вельт майстер». Вот и получил настоящий немецкий «Вельт майстер», только маленький, для партизана самый удобный.

Ещё плитка сладкого прессованного кофе мне досталась (…) А шоколад весь сожрал фриц, сволочь такая. И сало.

Я целлофан от сала долго лизал, даже в котелке варил — для запаха, с корнями саранки и папоротником. Как грибной суп по вкусу получился.

Хоть бы сухарик, галету оставил. Но зато сигареты ни одной не выкурил и получил я целую пачку немецкой «Примы».

Изе-охотнику достался парашют. Это он ведь отыскал его — по припухлости дёрна и кучке земли возле муравейника. В тайнике была и складная лопатка. Сталь отличная, проволоку ею потом рубили. Парашют не могли целиком расстелить, места не хватило. Громадный, белый. И, оказывается, весь стропами прошит, в здоровенных рубцах, с железными дырками для строп. Даже трусы не выкроишь, одни носовые платки.

Пять кусков шёлка я отдал Иде, а один преподнёс Доре Большой.

Сигареты разыграли в нашу партизанскую игру «бери-кури»: натянули стропу между берёзами, на нитках подвесили сигареты. Зажигалку немецкую я не отдал. Самоделку с трутом и огнивом берите, цепляйте.

Первому мне завязали глаза, крутанули — я и плюхнулся. Кругом гогочут, как гуси. Но все тоже шлёпались. А Изя, чёрт, три сигареты срезал. Носом, что ли, курево чует? (…)

В отряде было восемь курцивок: главврач Дора Соломоновна и Дора Большая (любимица всех мужчин и кость в горле всех женщин, особенно замужних), санитарка Дина, Фарон 1-я, Фарон 2-я, Магазанник (имя её я никогда не знал), Геля Бацких (сестра Пини) и Ривка Шафран, второй номер у нашего единственного «станкача», станкового пулемёта. Между прочим, она стала первым номером после смерти своего мужа Ионы Шафрана, нашего геройского пулемётчика (…)

Итак, характеристика. «Иона Шмульевич Шафран, 1900 г. р., место рождения Черновцы. Чл. ВКП(б) с 1924 г., еврей, воинское звание: младший лейтенант, командир взвода. В отряд прибыл с охотничьим ружьём-двустволкой. Участвовал в одиннадцати боях. Лично уничтожил пулемётным огнём более сорока фашистов и их приспешников. В составе группы (потом выяснилось: группа — это он и Ривка) уничтожил поезд противника, а также шесть километров связи. Морально выдержан и политически устойчивый. Делу партии Ленина — Сталина предан до последней капли крови».

Не в бою ранило Иону Шафрана, а когда бомбили нас. А он в тот день пас кобылу Голду. Она в лагерь самостоятельно вернулась, его же не могли найти ни среди живых, ни среди мёртвых. Изя-охотник отыскал его на другой день по каплям крови на иголках хвои. Можно сказать, неживого. Руки и ноги оторвало.

Изя и спросил: «Может, тебя лучше застрелить?» Но Иона не согласился: «Ривка меня выходит. Ты меня только дотащи. Чую, я теперь совсем лёгкий». Принёс его Изя в свертке. Хирург Цесарский всего кругом зашил его парашютными нитками. А Ривка крутила ему завёртку, раскуривала и затягиваться вкладывала. Он не ел, не пил, только курил.

Как же не отделить Ривке сигарет ещё и на мужа? Сколько всего получается? Восемь женщин плюс Иона Шафран, итого девять. Сигарет семнадцать.

— Веня, соображаешь? — подначивает Бацких.

— А то я, Пиня, девять на два не умножу. Будет по две сигареты каждой курящей партизанке в Международный женский день. И по цветочку. Цветочки сам соберу.

Так вместо того чтобы сигарету получить, пришлось ещё от себя добавить. Хотя чего не сделаешь ради женщин (…)
Ирина Мак

Источник статьи

 

Метки: , , ,

Немецкие оккупанты и советские евреи


По мнению руководства Третьего рейха, страна должна была стать чистой в расовом отношении. В ней не должно было быть «недочеловеков» — евреев, славян, «цыган» и пр. Поэтому еврейская проблема стала одним из важных направлений работы карательных структур Рейха.

Первоначально евреев вытесняли из страны, принуждая их к эмиграции. Для этого вводились различные ограничительные законы: евреев лишили германского гражданства, права вступления в брак с лицами немецкого происхождения, права голоса, права службы в госорганах (как и других представителей расово чуждых народов), на них накладывали высокие налоги, экспроприировали собственность. Но этот метод не мог полностью решить проблемы. Другие страны старались принимать эмигрантов, только если у тех был определённый капитал.

После начала Второй мировой войны каналы миграции евреев были перекрыты. К тому же вскоре большая часть Европы оказалась под контролем Берлина. Отдел Тайной государственной полиции (гестапо), который отвечал за еврейский вопрос, строил планы по массовому выселению евреев за пределы Европы. Предварительно же евреев решили изолировать в гетто на польской территории, куда их стали свозить со всей империи. После начала войны с Советским Союзом этот опыт распространили и на советскую территорию.

Надо отметить, что первоначально военно-политическая элита Рейха не планировала уничтожение целого народа. Масштабы уничтожения евреев не должны были превосходить размеры ликвидации населения прочих «недочеловеков». Весной 1941 года в преддверии нападения на СССР евреи были приравнены к партизанам, «коммунистическим подстрекателям» и саботажникам. В результате солдаты вермахта получили право на их уничтожение. Примерно в это же время глава Главного управления имперской безопасности (РСХА) Райнхард Гейдрих отдал командованию айнзатцгрупп устный приказ уничтожать всех евреев, в том числе и состоявших в коммунистической партии. 2 июля Гейдрих смягчил указание – уничтожению подлежали не все евреи, а только члены партии, занятые на госслужбе и радикальные элементы (диверсанты, саботажники, пропагандисты и пр.).

В результате, когда началась война на Востоке, убийства евреев стали для наступающих немецких войск любимым развлечением, как и уничтожение пленных советских солдат, насилие над женщинами. Погромы, уничтожение синагог, убийства детей, женщин, стариков, взрослых, издевательства над ними были обычным явлением в полосе наступления вермахта.

Следующую волну террора приносили с собой айнзатцкоманды СД. Их мотивами была не ненависть, не жажда развлечений или наживы, они выполняли «работу». Их действия против евреев были довольно хорошо регламентированы: ликвидации подлежали только члены компартии и «радикальные элементы». Но в реальности, главный принцип, положенный в основу их деятельности – возможность уничтожать любого, кто кажется подозрительным, сделал любое ограничение формальностью. Расстреливали партиями в десятки, сотни людей. Расстрелы стали обыденностью. Надо сказать, что также расстреливали русских (включая малороссов и белорусов), выискивали и убивали «лояльных» к советской власти. По отсчётам СД видно, что сначала каратели больше расстреливали евреев, но затем соотношение между евреями и представителями других национальностей выравнивается.

После того, как утихала первая волна террора, начинался процесс «изоляции» советских евреев. Людей сгоняли в гетто. Тех, кого ловили снаружи, немедленно уничтожали. Естественно, что сам процесс сопровождался массовым грабежом и насилиями. Гетто создавали в крупных и средних городах. Они представляли собой огороженные колючей проволокой городские кварталы с двойной охраной: созданной немцами еврейской «службой порядка» (внутренняя охрана) и местными полицейскими (внешняя). Для управления гетто учреждались «органы самоуправления» — юденраты. Еврейский совет отвечал за поведение евреев, их регистрацию, учёт, расселение, сбор контрибуции и др. вопросы. Для евреев вводилась обязательная трудовая повинность, которая охватывала людей обоего пола в возрасте 14-60 лет. Среди евреев выделялись «полезные» — члены «службы порядка», советов, рабочие и т. д.

В этот период речи о поголовном уничтожении евреев также не было. Третьему рейху нужны были рабочие руки. Вопрос в том, что евреи, как и славяне, были записаны в категорию «недочеловеков», поэтому уменьшать их число считалось делом полезным. Интересен тот факт, что в этот период немецкое командование не стеснялось уничтожать советских военнопленных тысячами и сотнями тысяч, но предпочитало перепоручить дело уничтожения евреев местным нацистам. Германские спецслужбы имели старые и хорошо налаженные контакты с различного рода антисоветским националистическим подпольем. Гитлеровцы отлично учли тот факт, что национал-сепаратисты полностью управляемы и ненавидят «жидобольшевиков» (т. е. евреев и русских). 29 июня 1941 года Гейдрих в одном из приказов дал указание незаметно усиливать и направлять местные антикоммунистические и антиеврейские круги. Придавалось больше значение тому факту, что население прибегало к самым жестоким мерам в отношении большевиков и евреев «самостоятельно».

Большие масштабы погромы приняли в Прибалтике. Как только гитлеровские войска вступали на территорию прибалтийских республик, там начинались погромы. Большинство уничтоженных при этом людей были убиты не немцами, а местными нацистами, которые проявили исключительную жестокость, не щадя ни стариков, ни женщин, ни детей. За одну ночь на 26 июня в Каунасе было убито более 1,5 тыс. человек. Через несколько дней число убитых евреев дошло до 4 тыс. В Риге к началу июля были разрушены многие синагоги и убито 400 евреев. По данным СД на латвийской территории в уничтожении евреев на первых порах были трудности. Благодаря грамотным действиям НКВД перед войной смогли депортировать из Латвии часть местных националистов. Это создало трудности оккупантам в деле ликвидации евреев. Правда, заминка была недолгой. 4 июля члены латышской националистической организации «Перконкруст» («Громовой крест») сожгли в хоральной синагоге Риги 500 евреев. В этот же день националистами было сожжено и уничтожено 20 синагог и молельных домов.

В начале июля 1941 года Виктором Арайсом было создано подразделение латышской вспомогательной полиции. Зондеркоманда Арайса непосредственно подчинялась немецкой СД в Рейхскомиссариате Остланд и занималась уничтожением «недочеловеков – евреев, русских, цыган, а также душевнобольных. Отряд численностью до 300 человек уничтожил на территории Латвии до 26 тыс. человек. Летом-осенью 1941 года члены зондеркоманды Арайса на специальных автобусах, покрашенных в синий цвет, регулярно выезжали в провинцию на «охоту». Они вылавливали и убивали евреев и коммунистов, цыган. Только в Виляни 4 августа ими было уничтожено около 400 евреев. Жестокость их акций была удивительна даже на фоне зверств гитлеровцев. Евреев насмерть забивали ломами, сжигали заживо в синагогах, топили, зверски убивали в жилищах. Женщин насиловали, издевались, не жалели никого, в том числе маленьких детей.

Вспомогательные полицейские подразделения из прибалтийских националистов принимали активнейшее участие не только в чёрных делах на территории Прибалтики, но и на землях России, Белоруссии и Украины. В конце октября из Каунаса в белорусский Слуцк прибыл 12-й литовский полицейский батальон. Его командир сообщил, что имеет приказ в течение двух дней «решить еврейский вопрос» в городе. Возражение немецкого коменданта о быстроте операции, необходимости части евреев для производства, нецелесообразности устраивать бойню на глазах горожан, были проигнорированы. Как сообщил немецкий комендант, действия литовских карателей «граничили с садизмом». В городе началась кровавая бойня, на некоторых улицах появились горы из трупов, перед убийством людей жестоко избивали «подручными средствами», не щадили ни женщин, ни детей. Попутно шёл грабёж населения, пострадали и русские, белорусы. Каратели врывались в дома и предприятия, где жили и работали евреи. Людей избивали, убивали, тех, кого не убили сразу, вывозили в лес и расстреливали. Немецкий комендант был даже вынужден защищать имущество Рейха от разгулявшихся карателей.

Эти действия позволили Берлину сделать несколько выводов. Борьба с еврейством и коммунизмом позволяла мобилизовать местных националистов, делая их инструментом в руках Рейха. Из националистов можно создавать вспомогательные карательные подразделения, очень полезные части для чёрной работы на оккупированных территориях. Они лучше знают местные условия, действуют без сантиментов. Местные нацисты легко идут на акции по массовому уничтожению «недочеловеков», что снимает с Германии вину за эти действия. Создание вспомогательных соединений позволяет высвободить для фронта части немецких войск.

В это же время гитлеровские пропагандисты усиливают крен в сторону радикального решения «еврейского вопроса». Евреи становятся чуть ли не основной мишенью нацистской пропаганды. Гитлеровцы старались расколоть советский народ, породить ненависть к «жидобольшевистской» Москве. Оккупированную территорию наводнили листовки, брошюры, газеты антиеврейского содержания. Суть их была довольно проста, её можно понять по этим словам: «Только еврей может быть большевиком; для этих кровопийц нет ничего лучше, если их некому остановить. Куда ни плюнь, кругом одни евреи, что в городе, что в деревне… Даже самые маленькие кровопийцы имели должности с большими привилегиями. Они жили в лучших домах… Настоящие рабочие жили в маленьких домишках или бараках для скота…».

Акции по ликвидации евреев должны были придать пропаганде борьбы с «жидобольшевиками» большую актуальность. Айнзатцкоманды постепенно стали переходить к поголовному уничтожению евреев. В августе в Белую Церковь (Украина) вошло карательное подразделение – зондеркоманда 4-а Пауля Бломбеля. Их целью были евреи. Если в июле расстреливали только мужчин, то в августе евреев уничтожили от 14 лет и выше. Всех евреев согнали во двор лагеря, раздели донага и сгоняли ко рву, где ставили на колени и расстреливали. По воспоминаниям местных жителей: «Стоял душераздирающий плач и крик». После того, как уничтожили взрослых, после некоторых раздумий, решили убить и детей 7-14 лет. Остались только совсем маленькие, их заперли без еды и воды в дом на окраине. Встал вопрос, что делать с ними. Командование подтвердило приказ об их уничтожении. Но даже мясники зондеркоманды отказывались это делать. Тогда решили поручить «дело» украинской вспомогательной полиции. Малышей расстреляли в лесу.

Руководство Рейха постепенно склоняется к решению о поголовном уничтожении евреев на оккупированных территориях. По словам начальника «еврейского отдела» гестапо Адольфа Эйхмана, его шеф Гейдрих сказал ему, что Гитлер «приказал физически уничтожить евреев». Эйхман даже не сразу понял суть дела, ещё недавно его отдел думал над тем, куда евреев выселить (были даже планы их депортации на Мадагаскар). Эйхмана послали на Восток, чтобы он увидел своими глазами, как идёт процесс. Высокопоставленный гестаповец, занимавшийся проблемой депортации и изоляции евреев, был так потрясён, когда увидел процесс массового расстрела в Минске, что ему стало плохо: «Яма была полна трупов. Она была полна!… Это же ужасно, что там делается… Как же можно вот так просто палить в женщину и детей? Как это возможно?… Ведь нельзя же так… Люди либо сойдут с ума, либо станут садистами, наши собственные люди».

Европейских же евреев по-прежнему собирались выселять из Европы. Лишь советских евреев собирались уничтожить поголовно. Акция в Белой Церкви была пробной, поголовные ликвидации евреев начались повсеместно. Не щадили ни стариков, ни женщин, ни детей, уничтожали и смешанные семьи. 19 сентября пал Киев, через десять дней по всему городу появились объявления, в которых евреям приказывали 29 сентября 1941 года к 8 утра явиться на угол Мельниковской и Дохтуровской с документами, деньгами, ценными вещами и тёплой одеждой. Люди посчитали, что их ждёт выселение. Многие сопровождались русскими и украинскими родственниками, друзьями, соседями т. к. многие семьи были смешанными. На месте сбора улицу перегораживали противотанковые и проволочные заграждения с проходом, который охраняли немцы и украинские полицейские. Евреев группами пропускали на другую сторону, выжидали, затем пускали новых. При прохождении ворот у них забирали документы, ценные вещи, раздевали. Только тут люди стали понимать, что их ждёт не выселение, а нечто ужасное. Они услышали стрельбу и крики. Людей подводили к огромному оврагу – Бабий Яр, и расстреливали. Людей убивали до позднего вечера, только за этот день расстреляли 33771 человек. Расстрелы продолжались и на следующий день, и позднее, через неделю, год. Убивали не только евреев, но и коммунистов, военнопленных, русских, украинцев, цыган. Когда советские войска стали освобождать Украину, гитлеровцы попытались уничтожить следы своих преступлений. Трупы стали сжигать. После освобождения Киева в Бабьем Яру нашли полуметровый слой пепла и костей. Численность уничтоженных там людей неизвестна. Только одних евреев насчитывают до 150 тыс. человек.

16 октября советские войска были эвакуированы из Одессы. В город вошли румыны и немцы, начались поголовные аресты евреев и смешанных семей. Арестованных заключали в пороховые погреба на Стрельбищенском поле и 23 октября начали жечь. Одновременно шли массовые расстрелы.

7 ноября 1941 года в годовщину Октябрьской революции соединения СС и вспомогательная полиция (в том числе и прибалтийская) устроили погром в минском гетто. Это гетто было одним из самых крупных на оккупированной территории, уступая по величине только львовскому гетто. На территории минского гетто находилось более 100 тыс. человек. Примерно 15 тыс. человек согнали в район Тучинки и расстреляли. Бойня продолжалась несколько дней.

В зверских убийствах евреев «отличились» не только подразделения СД, СС, вспомогательной полиции, но и части вермахта. Волна кровавых убийств прокатилась в Крыму после того, как туда вошла 11-я армия Эриха фон Манштейна. По словам немецкого командующего: «Невозможно вести войну на Востоке в обычных формах. … Еврейство составляет посредническое звено между врагом в нашем тылу и Красной Армией … еврейско-большевистская система в СССР должна быть уничтожена навсегда. … Каждый солдат должен проникнуться необходимостью беспощадно мстить евреям». Только в Керчи было уничтожено более 7 тыс. евреев. Большинство убитых составляли старики, женщины, подростки, дети (мужчины воевали, работали на эвакуированных предприятиях).

Ещё одну кровавую бойню солдаты вермахта устроили в Ростове-на-Дону. 21 ноября 1-я танковая армия под командованием генерал-полковника Эвальда фон Клейста ворвалась в город. Красная Армия через короткое время смогла отбить город и обнаружила следы гитлеровских преступлений. Людей убивали только за то, что они евреи. Искали в домах, в погребах. Убивали женщин, стариков, детей. «Перед расстрелом над многими издевались, избивали, выбивали зубы, многих убивали прикладами, размозжив головы. Прямо на улице валялись куски черепов этих людей…».

По некоторым подсчётам, всего за шесть месяцев оккупации было убито примерно 1,2 млн. советских евреев. Причём, не только взрослых, но подростков, маленьких детей. Окончательное решение еврейского вопроса для Берлина стало прямым следствием истребительной войны против СССР. На Востоке можно было делать то, что было нельзя в Западной Европе. Сначала евреев уничтожали как коммунистов, «комиссаров», госслужащих, «подрывной элемент», затем как советских евреев (на Западе эту систему ещё не вводили) и только с начала 1942 года официально приняли решение, что можно убивать только за то, что человек – еврей.


Массовый расстрел на берегу моря в Скеде, Либава (Литва), 15. 12. 1941 г. Еврейские женщины стоят у края могилы, непосредственно перед расстрелом. В расстреле принимали участие латвийский взвод охраны СД, отделение шуцполиции СС и ее местный полицайфюрер Д. Дитрих и латвийский полицейский 21 батальон. В этот день было убито 2350 евреев.

Приложение

Акт, местечко Ставище в Киевской области, 14 января 1944 г.

«Через две недели после захвата местечка немцы согнали всех мужчин-евреев — 60 человек – якобы на работы. Их привели в урочище Ревуха в двух километрах, заставили вырыть ямы и всех расстреляли. Спустя некоторое время согнали всех женщин с детьми – евреев – якобы для эвакуации и в том же месте расстреляли. Подводили по 4 человека к яме и расстреливали из пистолета. Грудных детей бросали в яму живыми».

Акт о зверствах немецко-фашистских оккупантов 22 марта 1944 г.

«30 июля 1941 года немцы заняли город Голованевск Одесской области. Началась дикая расправа с еврейским населением. Около 100 человек евреев расстреляли на месте, прямо в городе. Затем собрали человек 800, на автомашинах под охраной вывезли в лес в километре от города и всех расстреляли. Среди них было очень много женщин и детей. Девочек 12-15 лет немцы перед расстрелом насиловали. На окраине города немцы отнимали у матерей и бросали маленьких детей живыми в колодец, который наполнился почти доверху и его засыпали землёй».

Докладная записка политотдела 5-й гвардейской танковой армии

«Мы, жители д. Дмитровка (9 фамилий), Богодуховского района Харьковской области, свидетельствуем, что при оккупации села в 1941 г. немцы собрали в течение 3-4 дней из окрестных деревень всё еврейское население, согнали его в сарай на колхозном дворе, били, издевались, каждый день выводили на тяжёлые дорожные работы, а через несколько дней всех до единого расстреляли, включая малых детей. Девушек насиловали группами солдат. Кругом стоял дикий крик и плач. Всего было расстреляно не менее сорока евреев.

Акт о массовом истреблении граждан г. Мстиславль, 4 октября 1943 г.

В начале октября 1941 года все евреи по приказу начальника карательного отряда были согнаны на рыночную площадь. Мужчины были отделены от женщин. Сначала отобрали 30 стариков, отвезли их на автомашине в Лещинский ров и там расстреляли. Из еврейских женщин гитлеровцы отобрали молодых, загнали их раймаг, там раздели догола, изнасиловали, истязали, после этого расстреляли. 15 октября всех оставшихся евреев собрали во дворе педучилища. Им зачитали приговор. После этого вывели на улицу, построили по 10 человек в ряд и погнали к Когальному рву, где ночью местным населением по приказу немцев были вырыты ямы. Сначала отобрали 50 мужчин. Им приказали углубить ямы, а затем расстреляли. После этого подводили к ямам по 10 человек евреев и расстреливали. Сначала убили всех мужчин, потом женщин со взрослыми детьми. Малых детей бросали в ямы живыми. Многих оглушали ударами по голове».

Александр Самсонов

Источник статьи

 

Метки: , , ,

Польские формирования на территории СССР в 1941 – 1945 гг


Для создания польского соединения (дивизии) в составе Красной армии в ноябре 1940 г. в лагерях военнопленных был подобран командный состав — три генерала, один полковник, восемь подполковников, шесть майоров и капитанов, шесть поручиков и подпоручиков. Однако приказ о формировании польской дивизии был подписан только 4 июня 1941 г. и практически не успел осуществиться в связи с нападением Германии на СССР 22 июня 1941 г.

Предполагая возможность совместной борьбы против Германии, 12 июля 1941 г. советское руководство объявило 1-ю амнистию полякам, находившимся на поселении в различных районах СССР.

1. Армия генерала Андерса (1941 — 1943 гг.)

30 июля 1941 г. при посредничестве Великобритании СССР и польское правительство в изгнании подписали соглашение об установлении дипломатических отношений и начале формирования на советской территории польских воинских частей.


Москва, 30 июля 1941 г. Подписание соглашения Сикорского — Майского,
восстанавливающего дипломатические отношения между Польшей и СССР.
Фот. Институт Польши и Музей им. ген. Сикорского (Лондон).

На 1 августа 1941 г. в СССР число военнопленных и ссыльных граждан Польши составляло 381 220 человек. Польская армия должна была формироваться как путем обязательного призыва, так и на добровольных началах. В первую очередь формировались две пехотные дивизии легкого типа по 7 — 8 тысяч человек каждая и резервная часть. В Грязовецком, Суздальском, Южском и Старобельском лагерях НКВД для польских военнопленных были созданы призывные комиссии, в которые вошли представители польского командования, Красной армии и НКВД.


Польские военнопленные прибыли на сборный пункт
для вступления в армию Андерса. Осень 1941 г.

6 августа командующим польских формирований в СССР был назначен находившийся в советском плену бывший командир Новогрудовской кавалерийской бригады (1937 — 1939 гг.) генерал Владислав Андерс (Wladyslaw Anders).

19 августа было решено дислоцировать польские соединения в Тоцком и Татищевском лагерях (в Чкаловской, ныне Оренбургской, и Саратовской областях соответственно), штаб — в Бузулуке (Чкаловской обл.).


Генералы Владислав Андерс и Владислав Сикорский
на встрече с Иосифом Сталиным. 3 декабря 1941 г.

К 30 ноября 1941 г. в польской армии в СССР состояло 40 961 человек: 1965 офицеров, 11 919 унтер-офицеров и 27 077 солдат. Были сформированы 5-я пехотная дивизия (14 703 человека), 6-я пехотная дивизия (12 480 человек), запасной полк (8764 человека), штаб армии, строительная часть и сборный пункт. При формировании данные части испытывали острый недостаток в вооружении и продовольствии.

С декабря 1941 г. началась передислокация польских соединений и тыловых частей из Поволжья в Среднюю Азию (Киргизия, Узбекистан и Казахстан). Отправка на фронт польских военнослужащих предполагалась 1 июня 1942 г. Однако нехватка снаряжения (40% солдат не имело обуви) и продовольствия не позволили к сроку подготовить планируемое количество соединений (6 дивизий) и личного состава (96 000 человек). Число пайков для польской армии было сокращено с 96 000 до 40 000 при наличии 70 000 польских военнослужащих. Поляки начали открыто обвинять советскую сторону в противодействии формированию их подразделений. В частности, их возмущал отказ им в праве зачислять в свою армию украинцев, белорусов и евреев, имевших до 1939 г. польское гражданство и проживавших на отторгнутых в пользу СССР польских территориях. Довольно часто этот запрет нарушался. В ответ советское правительство начало обвинять командование польской армии в СССР в нежелании сражаться против Германии на Восточном фронте.

Польское правительство в изгнании настаивало на том, что польские части будут участвовать в боевых действиях только единой польской армией, а не отдельными соединениями, включенными в состав Красной армии.


Польские солдаты в СССР. Весна 1942 г.

18 марта 1942 г. советское правительство согласилось на предложение польской стороны, поддержанное Великобританией, о выводе польских частей через Иран на Ближний Восток для дальнейшего формирования на основе снабжения их западными союзниками. В течение 1942 г. из СССР на Ближний Восток выехало 115 000 польских военнослужащих и 37 000 членов их семей.

2. Войско Польское (1943 — 1945 гг.)

После того как части, подчинявшиеся польскому правительству в изгнании, эвакуировались за пределы СССР, советское правительство приступило к формированию новых польских частей. Решение было принято в феврале 1943 г. На призывных пунктах еще оставалось значительное число польских новобранцев. Командирами были назначены польские офицеры, оставшиеся в СССР и вошедшие с 15 марта 1943 г. в Союз польских патриотов (Zwiаzek Patriotow Polskich) во главе с Вандой Василевской.

25 апреля 1943 г. правительство СССР объявило о разрыве дипломатических отношений с польским правительством в изгнании, обвинившим СССР в расстреле польских офицеров в Катыни.

6 мая 1943 г. вышло постановление Государственного комитета обороны (ГКО) «О формировании 1-й польской пехотной дивизии имени Тадеуша Костюшко». Командиром дивизии был назначен полковник Сигизмунд Хенрик Берлинг (Zygmunt Henryk Berling), бывший начальник военного лагеря для польских солдат в Красноводске.

С 14 мая в Селецких военных лагерях под Рязанью началось формирование 1-й польской пехотной дивизии (три пехотных полка, один полк легкой артиллерии, один отдельный истребительный противотанковый батальон; отдельные роты — разведывательная и связи, минометный дивизион, подразделения зенитной артиллерии и части тыла).

15 июля 1943 г. в распоряжение 1-й польской пехотной дивизии советское командование откомандировало 325 советских офицеров.


Полковник С. Берлинг (нагибается, второй слева) принимает в военном лагере под Рязанью
делегацию Союза Польских Патриотов во главе с Вандой Василевской. Июль 1943 г.

25 июля 1943 г. военный суд польского правительства в изгнании объявил полковника Берлинга дезертиром и приговорил к смертной казни.

В августе 1943 г. 1-я польская пехотная дивизия вместе с 1-м польским танковым полком им. Героев Вестерплятте и 1-м истребительным авиационным полком «Варшава» (32 самолета Як-1) составили 1-й польский корпус (12 000 человек) во главе со ставшим генерал-майором Сигизмундом Берлингом.

12 — 13 октября 1943 г. произошел первый бой 1-й польской дивизии под Ленино Могилевской области в составе 33-й армии Западного фронта. Потери дивизии достигли 25% личного состава (502 убитых, 1776 раненых и 663 пропавших без вести). 14 октября польская дивизия была отведена на переформирование.

В марте 1944 г. польские части были развернуты в 1-ю польскую армию (90 000 человек), куда зачислялись не только бывшие граждане Польши, но и советские граждане польского (и не только) происхождения.

Весной 1944 г. около 600 польских курсантов обучались в советских летных и авиационно-технических школах.

В июле 1944 г. 1-я польская армия начала боевые действия. Оперативно она находилась в подчинении 8-й советской гвардейской армии 1-го Белорусского фронта и участвовала в форсировании Буга. Армия стала первым польским соединением, пересекшим границы Польши.

21 июля 1944 г. 1-я польская армия была объединена с партизанской Армией Людовой (18 бригад, 13 батальонов и 202 отряда) в единое Войско польское.

26 июля был сформирован 1-й польский танковый корпус под командованием полковника Яна Рупасова (позднее бригадного генерала Йозефа Кимбара (Jozef Kimbar).


Бригадный генерал Йозеф Кимбар

В конце июля — начале августа 1-я польская армия участвовала в освобождении Деблина и Пулав. 1-я польская бронетанковая бригада участвовала в обороне Студзянского плацдарма на западном берегу Вислы южнее Варшавы. В ее составе действовало три полка истребительной авиации.

14 сентября 1944 г. войска 1-го Белорусского фронта совместно с 1-й армией Войска польского освободили предместье Варшавы — Прагу. 15 сентября сюда передислоцированы все 15 дивизий Войска польского.

16 — 20 сентября они предприняли неудачную попытку форсировать Вислу.


Польские и советские солдаты. 1943 — 1945 гг.

На конец октября 1944 г. в Войске польском проходило службу 11 513 советских офицеров. Около 40% офицеров и унтер-офицеров Войска польского были советскими военнослужащими непольской национальности.

В течение зимы 1-я польская армия оставалась нацеленной на Прагу, а в январе 1945 г. участвовала в освобождении Варшавы.


Парад частей Войска Польского после освобождения Варшавы. Январь 1944 г.

Войско польское участвовало в прорыве через центральную Польшу, 28 января освободив Быдгощ. Затем 1-ю польскую армию перевели севернее, и она приняла участие в боях, продвигаясь вдоль балтийского побережья. Основные силы армии участвовали в штурме Кольберга, а 1-я польская бронетанковая бригада наступала на Гданьск. В Щецине 1-я польская армия остановилась для перегруппировки, так как ее потери составили 5400 человек убитыми и 2800 пропавшими без вести.

К началу весеннего наступления 1945 г. была сформирована 2-я польская армия под командованием генерал-лейтенанта Советской армии, а затем Войска польского Кароля Карловича Сверчевского (Karol Wacław Świerczewski). Армия состояла из 5-й, 6-й, 7-й и 8-й пехотных дивизий и 1-го польского бронетанкового корпуса. 2-я польская армия входила в состав 1-го Украинского фронта и действовала к северу от чехословацкой границы.


Кароль Карлович Сверчевский

В 1945 г. роль польской армии заметно возросла, так как численность польских соединений достигла 200 000 человек (1-я и 2-я польские армии, 1-й танковый корпус, 1-й воздушный корпус и другие части), составив примерно 10 % от общей численности сил Советской армии, штурмовавших Берлин.

В 1945 г. роль польской армии заметно возросла, так как численность польских соединений достигла 200 000 человек (1-я и 2-я польские армии, 1-й танковый корпус, 1-й воздушный корпус и другие части), составив примерно 10% от общей численности сил Советской армии, штурмовавших Берлин.

1-я польская армия форсировала Одер и канал Гогенцоллернов.

1 марта 1945 г. 1-я отдельная Варшавская кавалерийская бригада в последней польской кавалерийской атаке во Второй мировой войне штурмом овладела немецкими позициями в районе Шонфельда.

В последние дни войны 1-я пехотная дивизия участвовала в уличных боях в Берлине, в частности, в районе Рейхстага и Имперской канцелярии. Потери Войска польского во время Берлинской операции составили 7200 убитыми и 3800 пропавшими без вести.

2-я польская армия наступала в южном направлении и вышла к окрестностям столицы Чехословакии Праги.

Всего за 1943 — 1945 гг. на Восточном фронте Войско польское потеряло убитыми 24 707 и ранеными 44 223 человека.
К июню 1945 г. Войско польское насчитывало около 400 000 человек. Польская армия на востоке была крупнейшей регулярной воинской силой, сражавшейся вместе с Советской армией, и в будущем составила основу Вооруженных сил Польской республики.

Источник статьи

 

Метки: , , ,

«Ни шагу назад!» Правда и вымысел


Об этом документе в наших СМИ «наплетено» столько кривотолков, что сегодня сам бог велел воспроизвести его подлинный текст. Тем более ,что он так наглядно воспроизводит лицо «страшного диктатора» Сталина. Следует заметить, что в приказе нигде не употребляются слова «я отдал распоряжение», «я приказал», «я подписал указ», столь расхожие сегодня.

ПРИКАЗ
Народного комиссара обороны Союза ССР
№ 227 от 28 июля 1942 г.

Враг бросает на фронт все новые силы и, не считаясь с большими для него потерями, лезет вперед, рвется вглубь Советского Союза, захватывает новые районы, опустошает и разоряет наши города и села, насилует, грабит и убивает советское население. Бои идут в районе Воронежа, на Дону, на юге у ворот Северного Кавказа. Немецкие оккупанты рвутся к Сталинграду, к Волге и хотят любой ценой захватить Кубань, Северный Кавказ с их нефтяными и хлебными богатствами. Враг уже захватил Ворошиловград, Старобельск, Россошь, Купянск, Валуйки, Новочеркасск, Ростов-на-Дону, половину Воронежа. Часть войск Южного фронта, идя за паникерами, оставила Ростов и Новочеркасск без серьезного сопротивления и без приказа из Москвы, покрыв свои знамена позором.

Население нашей страны, с любовью и уважением относящееся к Красной Армии, начинает разочаровываться в ней, теряет веру в Красную Армию, а многие из них проклинают Красную Армию за то, что она отдает наш народ под ярмо немецких угнетателей, а сама утекает на восток. Некоторые неумные люди на фронте утешают себя разговорами о том, что мы можем и дальше отступать на восток, так как у нас много территории, много земли, много населения и что хлеба у нас всегда будет в избытке. Этим они хотят оправдать свое позорное поведение на фронтах. Но такие разговоры являются насквозь фальшивыми и лживыми, выгодными лишь нашим врагам.

Каждый командир, каждый красноармеец и политработник должны понять, что наши средства небезграничны. Территория Советского Союза — это не пустыня, а люди — рабочие, крестьяне, интеллигенция, наши отцы и матери, жены, братья, дети. Территория СССР, которую захватил и стремится захватить враг, — это хлеб и другие продукты для армии и тыла, металл и топливо для промышленности, фабрики, заводы, снабжающие армию вооружением и боеприпасами, железные дороги. После потери Украины, Белоруссии, Прибалтики, Донбасса и других областей у нас стало меньше территории, стало быть, стало намного меньше людей, хлеба, металла, заводов, фабрик.

Мы потеряли более 70 млн. населения, более 80 млн. пудов хлеба в год и более 10 млн. тонн металла в год. У нас нет уже преобладания над немцами ни в людских ресурсах, ни в запасах хлеба. Отступать дальше — значит загубить себя и загубить вместе с тем нашу Родину. Каждый новый клочок оставленной нами территории будет всемерно усиливать врага и всемерно ослаблять нашу оборону, нашу Родину.

Поэтому надо в корне пресекать разговоры о том, что мы имеем возможность без конца отступать, что у нас много территории, страна наша велика и богата, населения много, хлеба всегда будет в избытке. Такие разговоры являются лживыми и вредными, они ослабляют нас и усиливают врага, ибо если не прекратим отступления, останемся без хлеба, без топлива, без металла, без сырья, без фабрик и заводов, без железных дорог.

Из этого следует, что пора кончить отступление.

Ни шагу назад! Таким теперь должен быть наш главный призыв.

Надо упорно, до последней капли крови защищать каждую позицию, каждый метр советской территории, цепляться за каждый клочок советской земли и отстаивать его до последней возможности.

Наша Родина переживает тяжелые дни. Мы должны остановить, а затем отбросить и разгромить врага, чего бы это нам ни стоило. Немцы не так сильны, как это кажется паникерам. Они напрягают последние силы. Выдержать их удар сейчас — это значит обеспечить за нами победу.
Можем ли мы выдержать удар, а потом отбросить врага на запад? Да, можем, ибо наши фабрики и заводы в тылу работают теперь прекрасно и наш фронт получает все больше и больше самолетов, танков, артиллерии, минометов.

Чего же у нас не хватает?

Не хватает порядка и дисциплины в ротах, полках, дивизиях, в танковых частях, в авиаэскадрильях. В этом теперь наш главный недостаток. Мы должны установить в нашей армии строжайший порядок и железную дисциплину, если мы хотим спасти положение и отстоять свою Родину.

Нельзя дальше терпеть командиров, комиссаров, политработников, части и соединения которых самовольно оставляют боевые позиции. Нельзя терпеть дальше, когда командиры, комиссары, политработники допускают, чтобы несколько паникеров определяли положение на поле боя, чтобы они увлекали в отступление других бойцов и открывали фронт врагу.

Паникеры и трусы должны истребляться на месте.

Отныне железным законом дисциплины для каждого командира, красноармейца, политработника должно явиться требование — ни шагу назад без приказа высшего командования.

Командиры роты, батальона, полка, дивизии, соответствующие комиссары и политработники, отступающие с боевой позиции без приказа свыше, являются предателями Родины. С такими командирами и политработниками и поступать надо как с предателями Родины.
Таков призыв нашей Родины.

Выполнить этот приказ — значит отстоять нашу землю, спасти Родину, истребить и победить ненавистного врага.

После своего зимнего отступления под напором Красной Армии, когда в немецких войсках расшаталась дисциплина, немцы для восстановления дисциплины приняли некоторые суровые меры, приведшие к неплохим результатам. Они сформировали 100 штрафных рот из бойцов провинившихся в нарушении дисциплины по трусости или неустойчивости, поставили их на опасные участки фронта и приказали им искупить кровью свои грехи.

Они сформировали, далее, около десятка штрафных батальонов из командиров, провинившихся в нарушении дисциплины по трусости или неустойчивости, лишили их орденов, поставили их на еще более опасные участки фронта и приказали им искупить свои грехи. Они сформировали, наконец, специальные отряды заграждения, поставили их позади неустойчивых дивизий и велели им расстреливать на месте паникеров в случае попытки самовольного оставления позиций и в случае попытки сдаться в плен.

Как известно, эти меры возымели свое действие, и теперь немецкие войска дерутся лучше, чем они дрались зимой. И вот получается, что немецкие войска имеют хорошую дисциплину, хотя у них нет возвышенной цели защиты своей родины, а есть лишь одна грабительская цель — покорить чужую страну, а наши войска, имеющие цель защиты своей поруганной Родины, не имеют такой дисциплины и терпят ввиду этого поражение.

Не следует ли нам поучиться в этом деле у наших врагов, как учились в прошлом наши предки у врагов и одерживали потом над ними победу?

Я думаю, что следует.

ВЕРХОВНОЕ ГЛАВНОКОМАНДОВАНИЕ КРАСНОЙ АРМИИ ПРИКАЗЫВАЕТ:

1. Военным советам фронтов и прежде всего командующим фронтами:

а) безусловно ликвидировать отступательные настроения в войсках и железной рукой пресекать пропаганду о том, что мы можем и должны якобы отступать и дальше на восток, что от такого отступления не будет якобы вреда;

б) безусловно снимать с поста и направлять в Ставку для привлечения к военному суду командующих армиями, допустивших самовольный отход войск с занимаемых позиций, без приказа командования фронта;

в) сформировать в пределах фронта от 1 до 3 (смотря по обстановке) штрафных батальонов (по 800 человек), куда направлять средних и старших командиров и соответствующих политработников всех родов войск, провинившихся в нарушении дисциплины по трусости или неустойчивости, и поставить их на более трудные участки фронта, чтобы дать им возможность искупить кровью свои преступления против Родины.

2. Военным советам армий и прежде всего командующим армиями:

а) безусловно снимать с постов командиров и комиссаров корпусов и дивизий, допустивших самовольный отход войск с занимаемых позиций без приказа командования армии, и направлять их в военный совет фронта для предания военному суду;

б) сформировать в пределах армии 3-5 хорошо вооруженных заградительных отрядов (по 200 человек в каждом), поставить их в непосредственном тылу неустойчивых дивизий и обязать их в случае паники и беспорядочного отхода частей дивизии расстреливать на месте паникеров и трусов и тем помочь честным бойцам дивизий выполнить свой долг перед Родиной;

в) сформировать в пределах армии от 5 до 10 (смотря по обстановке) штрафных рот (от 150 до 200 человек в каждой), куда направлять рядовых бойцов и младших командиров, провинившихся в нарушении дисциплины по трусости или неустойчивости, и поставить их на трудные участки армии, чтобы дать им возможность искупить кровью свои преступления перед Родиной.

3. Командирам и комиссарам корпусов и дивизий:

а) безусловно снимать с постов командиров и комиссаров полков и батальонов, допустивших самовольный отход частей без приказа командира корпуса или дивизии, отбирать у них ордена и медали и направлять в военные советы фронта для предания военному суду;

б) оказывать всяческую помощь и поддержку заградительным отрядам армии в деле укрепления порядка и дисциплины в частях.

Приказ прочесть во всех ротах, эскадронах, батареях, эскадрильях, командах, штабах.
Народный комиссар обороны
И.СТАЛИН

От редакции: Нельзя не отметить и то, что все принятые меры возымели успех и привели к Победе. А победителей — не судят! Хорошо бы, это понял и президент Медведев, который даже в святую минуту молчания на ТВ внес гнусную, позорную, унизительную для ветеранов реплику «Вы, потерявшие родных в сталинских лагерях, принесли освобождение узникам концлагерей Дахау…» — вряд ли без его ведома появились такие слова там. А если кто-то не терял родных? А если эти потери сильно преувеличены — опять же в интересах сил олигархии, которой марать прошлое — значит продлевать своё паразитарное настоящие у газовых и нефтяных вентилей?!

А вот что писал советским соотечественникам Сталин. Каждое слово бы — золотом! И никаких гнусностей, преувеличений, домыслов — чистая правда. Взвешено, оправдано работой миллионов каждое слово. Потому было такое единение в борьбе за наш советский социализм — и потому же (из-за лживости и отдаленности от народа власти «питерских») такой нынче распад. Россия Распадская…

Источник статьи

 

Метки: , ,

Как крестьянин истребитель купил


В годы Великой Отечественной Ферапонта Головатого сравнивали с Кузьмой Мининым
В декабре 1942 года в кабинет директора Саратовского авиационного завода вошел человек в деревенском зипуне и сказал: «Я хочу купить истребитель». Это был крестьянин Ферапонт Петрович Головатый из хутора Степной Саратовской области.

Как вспоминал потом директор завода И.С. Левин, он даже растерялся от такого неожиданного предложения. Ему еще никогда не приходилось продавать самолет частному лицу. Он должен был позвонить в Москву, чтобы получить разрешение на такую продажу.

В Саратовском краеведческом музее мне показали документы тех лет. В первых же газетных публикациях, напечатанных рядом с фронтовыми сводками, Ферапонта Головатого стали называть Кузьмой Мининым Великой Отечественной. Приводили слова знаменитого нижегородского земского старосты: «Люди посадские, люди торговые, люди ратные! Не пожалеем ничего, продадим, если надо, дворы наши, достояние свое…»

О своем далеком предке Кузьме Минине мы знаем больше, чем о Ферапонте Головатом.

Сам Ферапонт Петрович мемуаров не оставил. К тому же он был малограмотным. Из архивных документов, писем, воспоминаний постепенно проступала судьба.

Мне удалось поговорить с племянницей Ферапонта Петровича — Верой Андриановной Ковтуновой, которая оказалась на редкость памятливым человеком.

Ферапонт Головатый работал пчеловодом в колхозе «Стахановец» Ново-Покровского района Саратовской области. Была у него и своя пасека — 22 улья. Когда я читала страницы его биографии, мне представилось нечто потаенное в его судьбе. Выходило так, что дом, построенный в хуторе на отшибе, сад, пасека стали для него убежищем, где он находил спокойствие после пережитых тревог, которых ему в жизни выпало с лихвой.

Он повидал и муштру, и войну. Еще в 1910 году Ферапонт Головатый попал на службу в полк, который охранял царскую семью. За высокий рост, за красоту, недюжинную силу его направили в лейб-гвардию. Он был среди тех, кто нес караул в Царском Селе и у Зимнего дворца. В 1914-м Ферапонт попадает на фронт. Сохранились свидетельства о том, каким он был солдатом. В Восточной Пруссии Головатого наградили тремя Георгиевскими крестами. Так была отмечена его храбрость, проявленная и в бою, и при спасении раненых, и при выходе из окружения. В Гражданскую войну он вступил в Конную армию Буденного. Воевал командиром эскадрона.

А потом Ферапонт Головатый осел с семьей на затерянном в глуши хуторе.

Вот его портрет, написанный со слов односельчан: «У него спорилась любая работа. Мог сам и мебель смастерить, и за ремонт машины брался. Не угнаться за ним в косовицу или на молотьбе. Любил петь. Под чарку так запоет, что только плясал ты, а тут под его песню заплачешь».

Вместе с женой они вырастили шестерых детей. К началу войны почти у всех уже были свои семьи.

Однако что же побудило его в 1942 году покупать самолет? И откуда взялись у простого крестьянина такие деньги?

Вот что вспоминала его племянница Вера Андриановна. В ноябре 1942 года Ферапонт Петрович повез подарки от колхоза в госпиталь в Балашов. Вернулся в тревоге. Среди раненых там он встретил односельчанина Василия Дроздяка, который рассказал ему, что воевал вместе с его старшим сыном Степаном и видел, как снарядом разворотило траншею, где находился Степан.

— Примерно через месяц в нашем колхозе проходило собрание, — рассказывала Вера Андриановна. — Председатель призвал нас вносить деньги на постройку боевого самолета — кто сколько сможет. Первым выступил мой сосед Федор Сорочинский: «Вношу тысячу рублей! — и повернулся к дяде Ферапонту: — А ты что молчишь? Думаешь, не знаем, сколько ты меда снял?» Стал его упрекать. И неожиданно для всех Ферапонт Петрович вдруг сказал: «Что ты кричишь? Я, может быть, на свои деньги сам самолет куплю». Мы сначала подумали, что он просто погорячился, в споре. Шутка ли — самолет купить. Но после собрания Ферапонт Петрович остался вместе с председателем колхоза — стали подсчитывать, сколько он может выручить денег от продажи меда.

И все-таки я старалась допытаться — как же мог крестьянин собрать деньги на самолет? «Судите сами, — говорила Вера Андриановна. — В тот год у Ферапонта Петровича скопилось два центнера меда. А знаете, сколько стоил тогда мед на рынке? От 500 до 900 рублей за килограмм».

Вера Андриановна вспоминала, как в декабре 1942-го Головатый за 200 километров повез бидоны с медом в Саратов.

На рынке для него соорудили отдельную палатку. Несколько дней он стоял за прилавком. Поскольку мед был дорогой, брали его понемногу. Так собрался мелкими деньгами целый мешочек. С ним он и пришел покупать самолет.

Подвиг Ферапонта Петровича не был лубочным сюжетом. Вера Андриановна рассказывала, что дома Головатого осыпала упреками жена: «Что ты делаешь? Хочешь по миру нас пустить? Кто твоих внуков кормить будет?» К тому времени двое их сыновей и три зятя были на фронте. В доме Головатых остались 9 внуков. Старшему из них было девять лет. Так что вовсе не от большого достатка Ферапонт Петрович отдавал свои деньги на покупку самолета.

В жизни Ферапонта это были звездные дни. Его имя звучит по радио. Он ждет в Саратове еще не известного ему летчика, которому будет передавать самолет. Генерал-лейтенант авиации Б.Н. Еремин, в ту пору он командовал гвардейским истребительным полком, воевавшим в Сталинграде, вспоминал:

— Мне позвонил командующий 8-й воздушной армией Т.Т. Хрюкин и приказал немедленно вылететь в Саратов и принять подаренный самолет. Признаться, я был немало удивлен. Звонок раздался между боевыми вылетами. Как можно, думал я, посылать командира полка за одним самолетом, пусть и подаренным? Однако все значение этого события раскрылось передо мной позднее.

Имя Бориса Еремина появилось в этой истории не случайно. Его портреты к тому времени обошли многие газеты. С ним был связан подвиг, о котором даже известный авиаконструктор А.С. Яковлев вспоминал как о редком событии. Семь наших истребителей, где Борис Еремин был ведущим, приняли бой с 25 немецкими самолетами. И вышли победителями. Они сбили несколько немецких машин, остальные разогнали. Вернулись без потерь. Отправляясь за самолетом, майор Еремин летел на свою родину. В Саратове он вырос, работал на заводе токарем, учился в аэроклубе. «Мы познакомились с Ферапонтом Петровичем в кабинете директора авиазавода, — вспоминал Еремин. — По возрасту он годился мне в отцы. Стал называть меня Борисом и перешел на «ты». Вместе мы пошли на заводской аэродром осматривать истребитель Як-1, купленный на его деньги»….

Еще один самолет… Почему это стало событием? В своих воспоминаниях Б.Н. Еремин рассказывает об одном случае, который свидетельствует о том, как дорожили на фронте каждой машиной. Однажды летчик посадил на лугу свой подбитый истребитель. За машиной послали техника Мальцева с небольшой командой. Он увидел, что самолет засасывает в болотце. Принесли створки ворот, перетащили истребитель на твердую почву. Потом прицепили к попутному грузовику. Впереди — Дон. Бомбежка, взрывы. Мальцев побежал в село собирать людей. Соорудили плот и ночью переправили самолет… Каждая машина была на счету.

Беда сплачивала людей. Митинги на заводах и в колхозах начинались с имени Ферапонта Головатого. Чтобы собрать деньги на постройку боевых самолетов, танков, орудий, в тылу отчисляли свои заработки, приносили из дома золотые украшения, серебро.

На хутор Степной Ферапонту Головатому приходили тысячи писем: «Шлю фронтовой привет. Ваш портрет из «Комсомолки» всегда ношу с собой. Я говорю бойцам: в разведке, в бою — отдавай все силы, как Ферапонт Головатый. Командир отделения Селезнев».

…Сейчас мы все оказались на площади позора. Каждый день до нас доносятся подробности скандалов, причина которых — деньги: «Воровское государство», «Деньги русской мафии», «Кадровые перемены в прокуратуре…» Все на продажу, в том числе — долг и совесть. Мы живем, будто выбившись из собственной истории. И мне говорили: разве время сейчас писать о какой-то жертвенности, когда на слуху — корысть и бесчестье? Но я подумала — самое время вспомнить о том, откуда мы родом.

Этому трудно поверить, но остались свидетельства. Летом 1943 года семья Головатых — от внука до деда — работала на пасеке. Мария Тарасовна больше не упрекала мужа — помогала ему. На семейном совете решили собрать деньги на покупку второго самолета. Между тем в их доме была беда. Пришли похоронки на старшего из сыновей — Степана и двоих зятьев. Ферапонт Петрович уговаривал жену: «Поможем вырастить внуков, не убивайся».

Однако и на войне бывает редкая удача. Небесные силы хранили летчика и самолет с именем Ферапонта Головатого на борту. Полтора года он был в боях. Ни разу не был сбит. В марте 1944-го комиссия обследовала техническое состояние истребителя. Ресурс машины был исчерпан. Б. Н. Еремин прислал письмо в Степной: «Очень обидно расставаться с Вашим самолетом. Но что поделаешь…»

В 1944 году у страны нашлись средства, чтобы сохранить для потомков военную реликвию. К одному из фронтовых составов прицепили платформу, на которую погрузили списанный самолет Ферапонта Головатого. Из Крыма, где шли бои, его отправили в Саратов. Сначала истребитель поставили на площади для всеобщего обозрения, а потом отвели ему место в музее.

В мае 1944-го майор Борис Еремин прилетел с фронта в свой родной город на заводской аэродром. Здесь его ждали Ферапонт Петрович с женой и дочерью. Все документы были уже подписаны. На истребителе снова было начертано, что это подарок фронту от Ферапонта Головатого. Никто не говорил на митинге о том, как выбивалась из сил семья, добывая эти деньги. Нам остались только улыбки на снимках и газетные лозунги.

Россию всегда спасала жертвенность. И даже цифры из архивов способны рассказать о духовном мире целой эпохи. Только в Саратовской области жители собрали столько денег, что на них можно было построить полторы тысячи боевых самолетов.

Самый выдающийся факт тех дней: пчеловод А.С. Селиванова из села Стригай Саратовской области передала деньги на постройку трех самолетов. У нее было четверо детей, муж воевал на фронте. А всего в стране в Фонд обороны было передано 17 миллиардов рублей, 130 килограммов золота, почти тонна серебра.

Второй истребитель, подаренный Родине Ферапонтом Головатым, летал до конца войны. Эта его машина тоже была, как заговоренная. Последний бой — над Берлином. Борис Еремин совершил 342 боевых вылета, сбил лично и в группе 23 самолета.

Ферапонт Головатый после войны прожил недолго. Казавшийся богатырем, он упал, как подкошенный, на работе… И не успел помочь своим внукам. Земляки говорили о нем: «Надорвался на непосильном деле». И такой была цена Победы.

Людмила Овчинникова

Источник статьи

 

Метки: , ,

Капитуляция Германии


Берлинская и Пражская операции завершили вооруженную борьбу на советско-германском фронте. Падение Берлина сорвало расчеты правителей Третьего рейха на затягивание боевых действий на Восточном фронте с целью поисков выхода из создавшегося катастрофического положения и создания условий для более выгодного окончания войны. Последним звеном такой политики была попытка избежать капитуляции перед Красной Армией немецких войск в Чехословакии. В результате их разгрома у нацистской Германии не осталось сил для продолжения сопротивления, и она безоговорочно капитулировала.

Принцип безоговорочной капитуляции нацистской Германии был выдвинут президентом США Ф. Рузвельтом и принят главами правительств США и Великобритании еще в январе 1943 года на конференции в Касабланке. Поддержанный Советским Союзом, он в целом способствовал укреплению антигитлеровской коалиции и решимости всех входивших в нее стран вести войну до полного разгрома фашизма. Требование безоговорочной капитуляции как единственного условия окончания войны против Германии затрудняло ее руководству заключение сепаратных соглашений с западными державами. Тем не менее руководители Третьего рейха даже и в 1945 году все еще надеялись на раскол антигитлеровской коалиции. Придя к власти 2 мая, новый президент и военный министр адмирал К. Дениц в узком кругу своего штаба в Фленсбурге обсудили вопросы продолжения войны. Было решено капитулировать перед англо-американскими войсками, но продолжать боевые действия против Красной Армии. В тот же день Дениц обратился к народу и вермахту Германии с воззванием, суть которого сводилась к тому, что война продолжается с единственной целью – спасти немецкий народ от уничтожения наступавшими большевиками. Убедившись, что на общую капитуляцию на всем Западном фронте ни Вашингтон, ни Лондон не пойдут, правительство Деница приняло план капитуляции на Западе по частям. «Поскольку политические связи союзников между собой не позволяют нам выполнить этот замысел официальным путем, следует провести его через группу армий и постепенно», — гласила протокольная запись того совещания у Деница. Опыт капитуляции по частям немцы уже имели.

29 апреля командующий группой армий «Ц» в Италии генерал-полковник Г. Фитингоф-Шеель подписал в Казерте акт о капитуляции своих войск. По требованию СССР при этом присутствовал советский представитель в Консультативном совете по делам Италии генерал А. П. Кисленко. 4 мая вновь назначенный главнокомандующим германскими ВМС адмирал флота Г. Фридебург подписал акт о капитуляции всех германских вооруженных сил в Голландии, Дании, Шлезвиг-Гольштейне и Северо-Западной Германии перед 21-й группой армий фельдмаршала Б. Монтгомери.

На следующий день американский генерал Д. Деверс принял капитуляцию группы армий «Г» под командованием генерала пехоты Ф. Шульца, действовавшей в Баварии и западной части Австрии. В тот же день подписал капитуляцию командующий 19-й немецкой армией генерал пехоты Э. Бранденбергер, войска которого находились в Тироле. В то время преемников Гитлера особенно беспокоила судьба южной группировки вермахта, находившейся под командованием генерал-фельдмаршала А. Кессельринга. В составе этой группировки после капитуляции групп армий «Ц» и «Г» еще оставались группы армий «Центр» (генерал-фельдмаршал Ф. Шернер) и «Юг» (генерал-полковник Л. Рендулич), которая с 1 мая получила название «Австрия».

5 мая в Реймс, где находилась ставка Эйзенхауэра, по поручению Деница прибыл Фридебург, официально поставивший вопрос о капитуляции перед американцами южной группировки вермахта. Однако ему было заявлено (по требованию Советского Союза), что будет принята только общая безоговорочная капитуляция на всех фронтах, причем как на Западном, так и на Восточном фронте немецкие войска должны оставаться на своих местах. Фридебург уехал ни с чем. Считая условия Эйзенхауэра неприемлемыми, Дениц на следующий день направил в Реймс генерал-полковника А. Йодля (начальник штаба ОКВ). При поддержке начальника штаба Эйзенхауэра генерала У. Смита этому посланцу нацистов удалось несколько смягчить требование верховного главнокомандующего союзными вооруженными силами.

В ночь на 7 мая в Реймсе был подписан предварительный протокол о капитуляции Германии, согласно которому с 23 часов 8 мая боевые действия прекращались на всех фронтах. В протоколе специально оговаривалось, что он не является всеобъемлющим договором о капитуляции Германии и ее вооруженных сил.

Тем не менее на Западе войну посчитали уже законченной. На этом основании США и Англия предложили, чтобы 8 мая руководители трех держав официально объявили о победе над Германией. Советское руководство не могло согласиться с этим на том основании, что боевые действия на советско-германском фронте еще продолжались. Дело в том, что вынужденная подписать реймский протокол немецкая сторона тут же его нарушила. Дениц отдал приказ немецким войскам на Восточном фронте как можно быстрее отходить на запад, а в случае необходимости пробиваться туда с боем.

В ответном послании главам союзных держав И. В. Сталин обратил их внимание на то, что сопротивление противника на советско-германском фронте не ослабело, и указал на необходимость выждать момент, когда вступит в силу капитуляция немецких войск, т.е. до 9 мая (23 часа 8 мая по центральноевропейскому времени и 1.00 часов 9 мая – по московскому).

Но Черчилль не посчитался с мнением своего союзника, сославшись на то, что парламент потребует от него информации о подписании предварительного протокола в Реймсе. В письме на имя Сталина он писал: «Для меня будет невозможно отложить мое заявление на 24 часа, как Вы это предлагаете». Настаивая на своем предложении, английский премьер-министр хотел избежать возможности подписания Акта о безоговорочной капитуляции в занятом советскими войсками Берлине. Перспектива большого международного резонанса этой акции, где неизбежно бы выявилась решающая роль Советского Союза в победе, его явно не устраивала. Поэтому он всеми силами стремился сохранить в силе реймский протокол, подписанный при относительном участии СССР [от имени Советского Союза его подписал генерал И. Д. Суслопаров; другими подписантами были генералы Смит (от имени западных союзников) и генерал Йодль (от имени Германии). От Франции присутствовал лишь свидетель].

Президент США Г. Трумэн также не прислушался к пожеланию советской стороны, сославшись на то, что послание Сталина поступило к нему слишком поздно и отменить все приготовления уже невозможно. Таким образом, наши западные союзники поспешили оповестить мир о капитуляции Германии перед американскими и английскими войсками. Но Сталин остался непреклонен. Он заявил: «Договор, подписанный в Реймсе, нельзя отменить, но его нельзя и признать. Капитуляция должна быть учинена как важнейший исторический акт и принята не на территории победителей, а там, откуда пришла фашистская агрессия, – в Берлине, и не в одностороннем порядке, а обязательно верховным командованием всех стран антигитлеровской коалиции». После этого заявления союзниками договоренность была достигнута быстро. Акт о безоговорочной капитуляции Германии и ее вооруженных сил решено было подписать в Берлине, как и предлагала советская сторона. Эйзенхауэр известил Йодля, что германским главнокомандующим видами вооруженных сил надлежит явиться для совершения окончательной официальной процедуры в то время и место, какое будет указано советским и союзным командованиями.

Еще 7 мая заместитель Верховного Главнокомандующего Маршал Советского Союза Г. К. Жуков получил из Москвы телеграмму: «Ставка Верховного Главнокомандования уполномачивает Вас ратифицировать протокол о безоговорочной капитуляции германских вооруженных сил». В полдень 8 мая в Карлсхорст, восточное предместье Берлина, прибыли представители верховного командования союзников. Командование экспедиционных сил союзников в Европе представлял заместитель Д.Эйзенхауэра британский главный маршал авиации А. Теддер, вооруженные силы США – командующий стратегическими ВВС генерал К. Спаатс, французские вооруженные силы – главнокомандующий армией генерал Ж. де Латтр де Тассиньи.

Из Фленсбурга под охраной английских офицеров была доставлена в Карлсхорст германская делегация: бывший начальник штаба верховного главнокомандования вермахта (ОКВ) генерал-фельдмаршал В. Кейтель, главнокомандующий ВМС адмирал флота Г. Фридебург и генерал-полковник авиации Г. Штумпф, имевшие полномочия подписать Акт о безоговорочной капитуляции.

Церемония подписания акта проходила в здании военно-инженерного училища, где был подготовлен специальный зал, украшенный государственными флагами СССР, США, Англии и Франции. За главным столом располагались представители союзных держав. В зале присутствовали советские генералы, войска которых брали Берлин, а также советские и иностранные журналисты. Церемонию подписания капитуляции поверженного врага открыл маршал Жуков. Он приветствовал представителей союзных армий в занятом Красной Армией Берлине в исторический момент капитуляции общего врага – фашистской Германии. «Мы, представители Верховного Главнокомандования советских Вооруженных Сил и верховного командования союзных войск… уполномочены правительствами антигитлеровской коалиции принять безоговорочную капитуляцию Германии от немецкого военного командования», — торжественно произнес маршал. После этого по распоряжению Жукова в зал ввели германскую делегацию. По предложению советского представителя, Кейтель предъявил главам союзных делегаций документ о своих полномочиях, подписанный Деницем. Затем немецкой делегации был задан вопрос, имеет ли она на руках Акт о безоговорочной капитуляции и изучила ли она его. После утвердительного ответа Кейтеля представители германских вооруженных сил по знаку маршала Жукова подписали акт, составленный в 9 экземплярах. Затем свои подписи поставили Теддер и Жуков, а в качестве свидетелей – представители США и Франции. Процедура подписания капитуляции закончилась в 0 часов 43 минуты 9 мая 1945 года. Немецкая делегация по распоряжению Жукова покинула зал.

Акт состоял из 6 пунктов следующего содержания:

«1. Мы, нижеподписавшиеся, действуя от имени Германского Верховного Командования, соглашаемся на безоговорочную капитуляцию всех наших вооруженных сил на суше, на море и в воздухе, а также всех сил, находящихся в настоящее время под немецким командованием, — Верховному Главнокомандованию Красной Армии и одновременно Верховному Командованию Союзных экспедиционных сил.

2. Германское Верховное Командование немедленно издаст приказы всем немецким командующим сухопутными, морскими и воздушными силами и всем силам, находящимся под германским командованием, прекратить военные действия в 23-01 час по центральноевропейскому времени 8-го мая 1945 года, остаться на своих местах, где они находятся в это время, и полностью разоружиться, передав все их оружие и военное имущество местным союзным командующим или офицерам, выделенным представителями Союзного Верховного командования, не разрушать и не причинять никаких повреждений пароходам, судам и самолетам, их двигателям, корпусам и оборудованию, а также машинам, вооружению, аппаратам и всем вообще военно-техническим средствам ведения войны.

3. Германское Верховное Командование немедленно выделит соответствующих командиров и обеспечит выполнение всех дальнейших приказов, изданных Верховным Главнокомандованием Красной Армии и Верховным Командованием Союзных экспедиционных сил.

4. Этот акт не будет являться препятствием к замене его другим генеральным документом о капитуляции, заключенным Объединенными Нациями или от их имени, применимым к Германии и германским вооруженным силам в целом.

5. В случае если немецкое Верховное Командование или какие-либо вооруженные силы, находящиеся под его командованием, не будут действовать в соответствии с этим актом о капитуляции, Верховное Командование Красной Армии, а также Верховное Командование Союзных экспедиционных сил предпримут такие карательные меры или другие действия, которые они сочтут необходимыми.

6. Этот акт составлен на русском, английском и немецком языках. Только русский и английский тексты являются аутентичными.

Подписано 8 мая 1945 года в гор. Берлине».

Сухопутные, морские и воздушные силы вермахта на советско-германском фронте начали складывать оружие. К исходу дня 8 мая прекратила сопротивление прижатая к Балтийскому морю группа армий «Курляндия». В плен сдались около 190 тыс. солдат и офицеров, в том числе 42 генерала. Утром 9 мая капитулировали немецкие войска в районе Данцига и Гдыни. Здесь сложили оружие около 75 тыс. солдат и офицеров, в том числе 12 генералов. В Норвегии капитулировала оперативная группа «Нарвик».

Советский десант, высадившийся 9 мая на датский остров Борнхольм, через 2 дня овладел им и пленил находившийся там немецкий гарнизон (12 тыс. человек). На юго-западном участке советско-германского фронта, как уже отмечалось выше, гитлеровцы отказались сложить оружие. Командующие группами армий «Центр» и «Австрия» добивались капитуляции только перед американцами. Дениц не призвал этих командующих к порядку и не сместил их, хотя они и отказались выполнить его приказ о капитуляции. Ссылаясь на отсутствие связи с ним, он надеялся выиграть время, необходимое для сдачи войск этих групп армий американцам. Однако планы противника, как уже отмечалось выше, были сорваны советским командованием. Мелкие группы немцев на территории Чехословакии и Австрии, которые не пожелали сдаться в плен вместе с основной массой войск группы армий «Центр» и пытались пробраться на запад, советским войскам пришлось уничтожать вплоть до 19 мая.

Согласно сведениям, которые по требованию советского командования представил фельдмаршал Кейтель, 9 мая на советско-германском фронте вермахт имел более 1,5 млн солдат и офицеров. Всего в период с 9 по 17 мая Красная Армия взяла в плен на основе акта о капитуляции около 1391 тыс. солдат и офицеров противника и 101 генерала.

Так закончилась Великая Отечественная война советского народа 1941—1945 годов. В памяти человечества навсегда останется тот весенний день, когда был положен конец самой страшной, самой разрушительной и самой кровопролитной войне в многовековой истории планеты. Оценивая значение этого всемирно-исторического события, глава Советского государства И. В. Сталин в обращении к советскому народу сказал: «Наступил великий день победы над Германией. Фашистская Германия, поставленная на колени Красной Армией и войсками наших союзников, признала себя побежденной и объявила безоговорочную капитуляцию… Великие жертвы, принесенные нами во имя свободы и независимости нашей Родины, неисчислимые лишения и страдания, пережитые нашим народом в ходе войны, напряженный труд в тылу и на фронте, отданный на алтарь Отечества, не прошли даром и увенчались полной победой над врагом».

Бессмертный подвиг советского народа и его доблестных Вооруженных Сил, спасших мировую цивилизацию от коричневой чумы, получил всеобщее признание. В адрес советского правительства нескончаемым потоком шли поздравления в связи с победоносным окончанием войны и подписанием акта о капитуляции вооруженных сил нацистской Германии. В посланиях Трумэна, Черчилля, де Голля и многих других государственных деятелей была дана высокая оценка решающему вкладу СССР в разгром фашистской Германии, в дело спасения свободы и цивилизации от нацистского порабощения.

Советское правительство выразило свою искреннюю признательность за поздравления. Так, в частности, в послании председателя Совета министров СССР Президенту США говорилось: «Сердечно благодарю Вас за дружественные поздравления по случаю безоговорочной капитуляции гитлеровской Германии. Народы Советского Союза высоко ценят участие дружественного американского народа в нынешней освободительной войне. Совместная борьба советских, американских и британских армий против немецких захватчиков, завершившаяся их полным разгромом и поражением, войдет в историю как образец боевого содружества наших народов».

Советский народ ликовал. Почти четыре года тяжелейшей, напряженной и кровопролитной войны наконец-то закончились блестящей победой. Сильный и опасный враг, вооруженный первоклассной по тому времени военной техникой, располагавший мощными вооруженными силами и опытными командными кадрами, в совершенстве владевший самыми передовыми по тому времени способами организации и ведения боевых действий, истоптавший поля почти всей континентальной Европы и установивший в большинстве ее стран свой нацистский «новый порядок», был повержен. Сердца советских людей наполнялись чувством законной гордости за свою великую Родину.

Указом Президиума Верховного Совета СССР день 9 мая был объявлен праздником Победы. В этот день вся страна оделась в весенний праздничный наряд, повсюду проходили многолюдные митинги, собрания, народные гулянья. Народ славил свою победоносную армию. А вечером Москва салютовала доблестным войскам Красной Армии, кораблям и частям Военно-морского флота 30 артиллерийскими залпами из 1000 орудий. Эхо тысячеорудийного залпа разнеслось по всему миру. В целях увековечения выдающегося события была учреждена медаль «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941 — 1945 гг.», которой награждены более 13 млн 660 тыс. советских воинов. А те, кто ковал победу в тылу, удостоились медали «За доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941—1945 гг.».

Завершающим финалом Великой Отечественной войны стал парад Победы, проведенный 24 июня в Москве. Десять фронтов и Военно-морской флот послали для участия в нем своих лучших воинов. Среди них были и представители польской армии. Сводные полки фронтов во главе со своими прославленными полководцами под боевыми знаменами прошли торжественным маршем по Красной площади. Трудящиеся горячо приветствовали воинов-победителей. Апофеозом парада стал момент, когда под барабанный бой 200 советских солдат бросили к подножию ленинского мавзолея 200 знамен разгромленной германской армии. Этим символическим актом советские воины навеки закрепили в памяти народа бессмертный подвиг его сыновей, сокрушивших в долгой, жестокой и беспощадной борьбе врага, с каким нашему Отечеству за всю его многовековую историю еще не приходилось сражаться. И тем весомее было величие одержанной нашим народом и его доблестными Вооруженными силами Победы, которая будет жить в веках.

Источник статьи

 

Метки: , , , ,

Нормандия-Неман. Сражающаяся Франция


Капитуляция Франции еще не означала, что сдается французский народ. Зарождение эскадрильи «Нормандия».1942 год – трудное время для СССР. Победа советской армии на Волге вдохновила летчиков ”Нормандии”.

Ноябрь 1942 года. Шли непрерывные бои Советской Армии с немецко-фашистскими полчищами. Фашистские орды рвались к Волге, тянули черные лапы к нефтяным районам кавказа…

В небе Баку послышался гул моторов. Нет, это не вражеские самолеты! Им не видать неба Баку. Это летели в Москву французские летчики эскадрильи “Нормандия”. Невероятно, но факт! Из оккупированной и капитулировавшей частей Франции, из Северной Африки, Лондона и Каира, из Сирии и Мадагаскара, даже из Индо – Китая, с риском для жизни, перенеся нечеловеческие лишения, совершая побеги из тюрем, стекались в Советский Союз мужественные французские летчики, чтобы на советской земле и советским оружием сражаться против общего врага, бороться за освобождение родной Франции. 15 летчиков и 44 техника – вот та горстка добровольцев, которая решилась на такой смелый шаг. Призыв Коммунистической партии Франции об организации повсеместного сопротивления врагу, дошел до сердец истинных сынов Франции.

Патриотическое начинание французских летчиков нашел отклик среди всех честных французов, проживавших на Британских островах, в Ближнем Востоке и Африке. За всю войну они не забывали своих питомцев и присылали, хотя не дорогие, по цене, но очень дорогие солдатскому сердцу посылки на наш фронт. О формировании эскадрильи “Нормандия” в самой Франции узнали значительно позже.

Тяжел и тернист был путь от Москвы до берегов Балтики истинных сынов свободолюбивой Франции, собравшихся под знаменами эскадрильи “Нормандия”. Победы сменялись огорчениями, радости – тоской по Родине, изнывавшей под игом оккупантов.

Организаторами эскадрильи “Нормандия” были: ее первый командир майор Жан Луи Тюлян и капитан Альберт Литтольф. В сущности организаторами эскадрильи надо считать также всех летчиков, записавшихся в нее добровольцами. Это были первым долгом “три мушкетера” :Марсель Лефевр, Альберт Дюран и Марсель Альберт, удравших из вишитского Орана в Гибралтар, совсем юный Ролан Де ля Пуап, сбежавшего из оккупированной Франции, нанялся официантом на турецкий пароход, и уехал в Бейрут. Видными деятелями и искусными летчиками эскадрильи были пресиози и Кастелен. Было бы несправедливым выделить только упомянутых лиц. Рождение “Нормандии” – заслуга всех летчиков и техников эскадрильи.

Эскадрилья “Нормандия” образовалась на авиационной базе Раяк, расположенной на Ближнем Востоке (Ливан).12 ноября 1942 года добровольцы – летчики и техники эскадрильи “Нормандия” через Багдад и Тегеран вылетели в Советский Союз, пролетев через Баку, Астрахань, огибая пылающий в огне Сталинград, и 29 ноября 1942 года они прибыли в город Иваново.

Директивой Главного штаба ВВС от 25 ноября 1942г, официально была оформлена организация отдельной французской авиаэскадрильи “Нормандия” под флагом Свободной Франции с правом ношения темно-синей формы французских ВВС, с правом ношения всех французских орденов и знаков отличия французской армии. Официальным языком эскадрильи был признан французский язык. Эскадрилья имела собственное французское знамя, на котором красовался герб одной из наиболее пострадавших от фашизма провинций — Нормандии. Даже радиопозывной сигнал был выбран самими французскими летчиками “Раяк”. Командовал эскадрильей также Французский офицер – майор Жан Тюлян.

Эскадрилья была прикомандирована в 6-ую Западную авиабригаду, базировавшуюся в г. Иваново для обучения и тренировки. Бригадой командовал полковник Шумов.

Главнокомандующим ВВС Советской Армии французским летчикам было предоставлено право выбора любого самолета. Им пришелся “по душе” самолет “ЯК-1”, советского авиаконструктора Яковлева А.С. Летчики так и начали переучиваться на этих самолетах.

Французские летчики прибыли в Советский Союз в тяжелые дни для нашей Родины. Враг рвался к Волге. Но вскоре Советская Армия одержала величайшую победу под Сталинградом.

Разгром немецких войск на Волге воодушевил французских летчиков и именно в этот момент они поняли, что не ошиблись, избрав советско-германский фронт для борьбы с общим врагом, за освобождение Франции от немецко-фашистской оккупации.

Французские летчики, живя в рабочем городе Иваново, а в 1944 году в Туле, имели возможность побывать в семьях советских людей и воочию убедиться в твердости духа советского народа, ведущего смертельную схватку с немецким фашизмом, убедиться в сердечности их отношения к советскому народу, к его сыновьям в их лице. Они могли видеть как живут советские люди, впервые сбросившие господство капитала, познакомиться с их культурно – политическим уровнем, узнать их мысли и стремления.

Французы крайне были удивлены всем виденным, так как все это сильно отличалось от той картины, которую обрисовывала буржуазная пропаганда на Западе и против ничего плохого говорить они не могли: все было правильно и разумно. На душевное отношение советских людей к ним , — они отвечали, в свою очередь, тем же. Эту теплоту чувств “Нормандцы” сохраняют в душе и по сей день. Прибытие на Западный фронт. Великая битва на Курской дуге. Гибель Жана Тюляна. Фронтовая дружба дает возможность преодолеть все трудности.

22 марта 1943 года эскадрилья “Нормандия” в составе 15 боевых самолетов “ЯК-1” прибыла на Западный фронт и разместилась на фронтовом аэродроме в местечке Муковнино, около полотняного завода Калужской области. Не надо забывать, что фронтовая линия в то время проходила в 150 км западнее от Москвы. Прилетавших Французских летчиков тепло встречали советские летчики и техники, командующий 1 – ой Воздушной армией генерал – лейтенант авиации Худяков С. А., командир 303 Истребительной Авиадивизии генерал – майор Захаров Г.Н., в составе которой эскадрилья, а за тем полк “Нормандия” провоевали всю войну.

Французские летчики стали жить фронтовой жизнью. Впервые они познакомились с фронтовой землянкой, с полюбившимися им песнями “Катюша” и “Татьяна” и реально ощутили русский климат. Особенно запомнился французским летчикам аэродром в местечке Хатенки, недалеко от старинного города Козельска, где они побратались с летчиками 18-го Гвардейского авиаполка под командованием гвардии полковника Голубова А. Е.

Навсегда останутся в памяти имена павших смертью храбрых летчиков 18 Гвардейского полка: Героя Советского Союза Семена Сибирина. Героя Советского Союза Владимира Баландина, Бориса Ляпунова, Василия Архипова и Дмитрия Лобашова, сражавшихся рука об руку как боевые братья против фашистских стервятников.

Нельзя забыть и ныне здравствующих летчиков того же гвардейского полка Константина Федорова, Ивана Заморина, героев Советского Союза Николая Пинчука и Василия Серегина, которого за исполнение песни «Татьяна» французы звали «капитан Татьяна». С этими летчиками как родные братья провели всю войну французские летчики и со многими из них поддерживают дружбу в настоящее время. Хотя коротка была – не менее полугода – совместная работа «нормандцев» с летчиками Гвардейского истребительного полка, которым командовал в то время Дважды Герой Советского Союза полковник В. Лаврененков, ныне генерал-лейтенант авиации, но их фронтовая дружба продолжается до наших дней. Когда французские друзья приезжают в Москву, они по-прежнему встречаются с дважды Героем Советского Союза Алексеем Алелюхиным и дважды Героем Советского Союза Амет-Хан Султаном.

Вечно будет жить в памяти французских и советских авиаторов имена маршала авиации Худякова С.А., дважды Героя Советского Союза генерал-полковника авиации Хрюкина Т.Т., командовавших тогда 1-ой Воздушной Армией, а также прославленного и талантливого полководца, командующего 3-им Белорусским фронтом дважды Героя Советского Союза генерала армии Черняховского Н.Ф. Большое внимание французскому авиационному формированию оказывали Главнокомандующий ВВС Советской Армии Главный маршал авиации А,А, Новиков, его заместитель по тылу генерал-полковник авиации А.В. Никитин член Военного Совета генерал-полковник авиации Н.С. Пиманов, Начальник Главного Штаба ВВС маршал авиации Фалалеев, начальник импортного Управления ВВС генарал-майор авиации С.Т. Леванович и многие другие, очень уважаемые товрищи. С французской стороны особую заботу проявлял начальник военной миссии в СССР генерал Э. Плети. О всех выше упомянутых товарищах можно найти теплые слова в фотоальбоме.

Летом 1943 года началось одно из крупнейших по масштабам сражение второй мировой войны – битва на Курской дуге. Французские летчики под командованием Жана Тюляна и Альберта Литтольфа вступили в смертельную схватку с врагом. Надо было видеть, как они загорались энтузиазмом всякий раз, когда с высоты полета видели размах и силу наступления советских войск. Юркие истребители «ЯК-1» стрелой проносились над линией фронта, оставляя за собой белую пелену инверсии; треск пулеметных и пушечных очередей перекрывал гул моторов. В русском небе слышна была французская речь:»Алло, Раяк! Алло нормандцы! В атаку!»- доносился голос командира эскадрильи майора Жана Тюляна.

Город Орел, охваченный огнем, в тяжелых боях обретал свободу. Но в неравном бою пали смертью храбрых Жан Тюлян и его боевой помощник капитан Альберт Литтольф. Это была тяжелая потеря для неокрепшей эскадрильи «Нормандия». Но ее знамя поднял достойный преемник Тюляна – майор Пьер Пуйяд, совершивший почти кругосветное путешествие, сбежав из тогдашнего Индо-Китая через Америку и Англию, прибыв в Советский Союз, чтобы продолжать борьбу против общего врага.

Вскоре прибыло небольшое пополнение из Алжира, в числе которого был капитан Поль де Форж. В 1940 году в небе Франции он был ранен в ногу и ходил с тросточкой, конечно, только на земле. Этот уравновешенный, волевой человек, миролюбивый на земле, в воздухе дрался, как лев.Фотографии в альбоме дают возможность посмотреть мужественные лица этих людей. В августе 1943 года эскадрилья была переименована в 1-й Отдельный Истребительный авиационный Полк «Нормандия» сражающейся Франции (1-й ИОАП). Хочется особо отметить, что «Нормандия» всегда рассматривалась Советским командованием как французское национальной формирование.

Часто нас, советских ветеранов полка спрашивают: как воевали на нашем фронте французские летчики? На этот вопрос с гордостью можно ответить: воевали они честно, самоотверженно, храбро и с умением. За них никогда не придется краснеть французскому народу.

Итогом 1943 года был: 77 сбитых самолетов противника.

В начале 1944 года в Туле полк подкрепился летчиками и в 4-х эскадрильном составе в мае 1944 года прилетел на 3-ий Белорусский фронт, базируясь вблизи деревни Дубровка (Казимировка) западнее Смоленска. Люди полка, Патриотизм – источник силы полка. Французские летчики воюют у нас, а советские патриоты – во Франции. Победы. Уверенные победы.

По своему личному составу полк «Нормандия» был весьма разношерстным: среди летчиков были рабочие и служащие, виконты и маркизы, сыновья генералов, был даже внук работорговца. Среди них были русские, евреи, поляк, негр и мулат, имевшие французское гражданство. Всех их объединял патриотизм и любовь к своему народу, гордость и непокорность перед фашистским рабством. Они хотели видеть Францию свободной. Советская Армия своими победами поддерживала французских летчиков в их вере, что настанет время, когда униженная, но непокоренная Франция вновь обретет свободу и независимость. На борту самолета Героя Советского Союза Марселя Лефевра был нарисован бородатый старик, с большим красным носом, лежа на родной земле, он курил большую трубку, а рядом стоял кувшин вина. На вопрос советских друзей, что это означает, Лефевр отвечал: — Это отец Маглуар, нормандец, он много пьет, курит большую трубку, но никогда не капитулирует.

Летчик полка «Нормандия» капитан Морис де Сейн совершил беспримерный, поистине героический поступок. В аварийной ситуации он отказался покинуть самолет и воспользоваться парашютом для своего спасения, так как на борту самолета находился его механик старшина Владимир Белозуб, у которого парашюта не было. Попытка посадить самолет не увенчалась успехом, и, несмотря на приказание с командного пункта, летчик самолета не покинул и оба они погибли. Советский механик и французский летчик были похоронены в одной братской могиле, ставшей символом нерушимой дружбы между советским и французским народами.

Этот случай до глубины души потряс как французских так и советских авиаторов. Для всех стало очевидным, что дружба, выкованная в бою, действительно крепка, сердечна, не показная, а настоящая дружба навеки. Советские летчики, ведя воздушные бои плечом к плечу с «нормандцами» не раз грудью защищали своих французских товарищей по оружию, так же как и французские летчики выручали советских летчиков.

В то время, как французы воевали в рядах Советской Армии, советские патриоты, бежавшие из фашистского плена, принимали активное участие в партизанском движении во Франции. При освобождении от оккупантов городов Айес, Вильфор, Манд и Ним, в боях участвовало до 1800 советских граждан.

Полк «Нормандия» в боях сильно окреп и одерживал серьезные победы. В один только день Восточно-Прусской операции 16 октября 1944 года летчики полка на самолетах «Як-3» в ожесточенных боях сбили 29 самолетов противника, не потеряв ни одного своего самолета. Это одна из блестящих побед полка. За 12 дней наступления «нормандцы» сбили 103 самолета противника. За 1944 год летчиками полка было сбито 122 самолета противника. Новый командир. Нелегко было завоевать наименование «Неманский». Боевой кулак – это уже сила. Советские боевые ордена на знамени полка. Четыре Героя Советского Союза. Невероятно, но факт! 1944 год был самым счастливым для французских друзей. В августе на берегу Немана было отпраздновано освобождение Парижа. Вскоре была освобождена вся Франция. В конце 1944 года командира полка подполковника Пьера Пуйяда, уезжавшего во Францию, заменил новый командир – подполковник Луи Дельфино. Это был подтянутый , решительный и вдумчивый командир, который командовал полком до дня Победы.

Во многих приказах Верховного Командования СССР по случаю одержания Советской Армией крупных побед, все чаще стал упоминаться полк «Нормандия». Французские летчики к этому времени отказались от тактики индивидуального боя и восприняли тактику советских летчиков – групповой бой. Численно полк вырос до 70 боевых единиц, окреп и стал грозной силой для противника. Боевой кулак – это уже сила. По сравнению с количеством одержанных побед и сбитых самолетов врага, полк имел незначительные потери.

За участие в форсировании реки Неман 21 июня 1944 года приказом Советского Командования от 28 октября 1944 года полку «Нормандия» было присвоено наименование «Неманский». Ну, а французы по своему назвали – «Нормандия-Неман». «Не так легко было завоевать это наименование» — часто вспоминают теперь летчики полка.

За время участия на советско-германском фронте летчиками полка совершено 5240 боевых вылетов, проведено 869 воздушных боев, сбито 273 самолета противника. Много техники и транспорта уничтожено на земле при штурмовках. На боевом знамени полка наряду с французскими орденами Почетного легиона, Боевого креста, Военной медали, Креста освобождения были прикреплены советские ордена Красного Знамени и Александра Невского. Большинство летчиков награждено советскими орденами и медалями. Четырем летчикам – Марселю Лефевру, Ролану Де ля Пуапу, Жаку Андре и Марселю Альберту присвоено звание Героя Советского Союза. Невероятно, но факт! Из 98 летчиков, принимавших участие в боевых действиях, 79 награждено Советскими орденами. Награждение Советскими боевыми орденами французского полка и летчиков можно рассматривать как проявление большой симпатии советского народа к французскому народу и как оценку боевых заслуг французских летчиков. Ведь они были посланцами свободолюбивого французского народа.

12 января 1945 года Советская армия перешла в развернутое наступление по всему фронту от Балтийского моря до Карпатских гор и больше не останавливалась до полного разгрома и капитуляции фашистской Германии. Полк «Нормандия-Неман» с боями дошел до берегов Балтики и встретил день Победы в прусском городе Хейлигенбайл.

Боевые потери пока составили 34 человека из 118 (всего погибло 42 летчика). Память павших летчиков увековечена мемориальной доской, установленной в 1956 году в Москве на стене дома французской военной миссии на Кропоткинской набережной. В городе Орле в 1960 году одна из улиц города названа именем полка «Нормандия-Неман» и установлена мемориальная доска. На Введенском кладбище в Москве вечным сном покоится неизвестный летчик из полка «Нормандия-Неман» (возможно это Жан Луи Тюлян), останки которого нашли орловские пионеры в 1960 году, 17 лет спустя после гибели в битве за Орел. Светлую память о погибших боевых товарищах возрождают советские пионеры, присваивающие своим отрядам и дружинам имена Героев «Нормандии-Неман» и имя самого полка.

При содействии французских ветеранов полка в городах Ницце, Бурже, Дюньи, Брив, Сен-Этьен именем полка «Нормандия-Неман» названы улицы. В 12 городах именами летчиков полка названы улицы и площади. Полк «Нормандия-Неман» особо отличился при освобождении городов Орла, Брянска, Кирова, Спас-Деменска, Ельни, Смоленска, Орши, Витебска, Борисова, Минска, Вильнюса, Каунаса, Алитуса, Тильзита и многих деревень и городов, находившихся примерно в этой полосе. В этих городах по сей день французских летчиков поминают добрым словом.

Источник статьи

 

Метки: ,

Такими были советские люди



Солнечным днём 3-го июля 1941-го года в город Минск, уже неделю как захваченный фашистами, неторопливо въехал советский танк. Одинокие, уже запуганные немцами прохожие торопливо жались к домам – по улицам города ползла огромная трёхбашенная бронированная машина, ощётинившаяся четырьмя пулемётами, неторопливо поводя дулом короткой пушки.

Гитлеровские солдаты совершенно не боялись советского танка – в те дни в верхмахте было уже немало трофейной бронетехники. Весёлый немецкий велосипедист даже некоторое время ехал перед танком, неторопливо нажимая на педали. Механик-водитель нажал на газ посильнее, танк дёрнулся вперёд и размазал незадачливого велосипедиста по мостовой – видать, тот просто надоел танкистам. А вот нескольких немцев, куривших на крыльце, они не тронули – не хотели вскрываться раньше времени.

Наконец подъехали к ликёроводочному заводу. Не в том смысле «наконец», что бы выпить, а в том смысле, что нашли цель. Неторопливые, обстоятельные немцы грузили в грузовик ящики со спиртным. Рядом скучал бронеавтомобиль. Первым не выдержал Николай в правой башне – метров с пятидесяти вжарил по грузовику из пулемёта. Серёга в левой тоже нажал на гашетку. Майор закусил губу — первым же точным выстрелом превратил броневик в груду металла и перевёл огонь на пехоту. Через несколько минут всё было кончено. Завершая картину разгрома сержант Малько провёл танк по остаткам грузовика.

Судя по всему – немцы ещё не понимали, что происходит в городе. Никем не преследуемый танк аккуратно переехал речку Свислочь по деревянному мостику – почти 30 тонн это не шутка – и пополз к рынку. На встречу Т-28 пошла колонна мотоциклистов – точно таких же, какими их покажут в фильмах лет через 20 – весёлые, форсистые, уверенные в себе. Серая змея обтекала танк слева. Пропустив несколько экипажей за корпус танка, майор резко ударил мехвода по левому плечу, и тот бросил танк прямо в колонну. Послышался страшный скрежет и крики. Тыльный пулемёт из головной башни ударил в затылок успевшим проскочить мотоциклистам, на дороге началась паника. Башенные ДТ поливали огнём гитлеровцев в середине и конце колонны, побледневший Малько жал и жал на рычаги, перемалывая железной громадой людей и мотоциклы. Пот тёк из под шлема и заливал ему глаза – ещё двумя неделями раньше он, прошедший Испанию, Халхин-Гол, Польшу и Финляндию, даже представить себе не мог, что попадёт в такую мясорубку.

Патронов танкисты не жалели – ещё с утра они в брошенном военном городке набили танк патронами и снарядами под завязку. Правда, впопыхах взяли половину снарядов для дивизионных пушек – а те, хоть и были того же калибра, не лезли в танковую пушку. Зато пулемёты били не смолкая. Выезжая на центральную улицу Минска – Советскую – танк, походя, обстрелял немцев толпившихся в сквере у театра. Потом, свернул на Пролетарскую и там остановился. Лица бойцов растянулись в волчьих улыбках. Улица была просто забита врагами и техников – машины с оружием, машины с боеприпасами, цистерны с горючим, полевые кухни. И солдаты, солдаты в серой форме кругом.

Выдержав мхатовскую паузу Т-28 взорвался смерчем огня. Пушка и три фронтальных пулемёта превратили улицу в кромешный ад. Почти сразу же загорелись цистерны, горящий бензин потёк по улицам, огонь перекинулся на машины с боеприпасами, потом на дома и деревья. Шансов укрыться от кинжального огня не было ни у кого. Оставив после себя филиал чистилища, танкисты решили посетить парк Горького. Правда, по дороге они попали под огонь 37-ми миллиметровой противотанковой пушки. Тремя выстрелами майор успокоил дебошира. В парке танкистов опять ждали гитлеровцы. Эти уже слышали выстрелы и разрывы рвущихся боеприпасов – но задирали головы и выглядывали сталинских соколов. Думали, что окромя авиации им в Минске ничего не угрожает. Краснозвёздный Т-28 поспешил их в этом разубедить. Всё пошло по накатанной – лающая пушка, захлёбывающиеся пулемёты, подожжённая цистерна, чёрный дым и разбросанные трупы вражеских солдат.

Боезапас пушки почти иссяк и для танкистов подошло самое время уходить из Минска, тем более что теперь он перестал быть для немцев райским местом. Они двинули на Комаровку – там и до выезда недалеко, а дальше – на Московское шоссе – и к своим. Не получилось. Уже на выезде из города, у старого кладбища, Т-28 попал под огонь хорошо замаскированной противотанковой батареи. Первые снаряды рикошетили от башни, но шансов не было – немцы были прицельно и в борт, отвечать было практически нечем. На полном газу мехвод гнал и гнал танк к окраине. Им не хватило всего минуты – снаряд попал в мотор, танк загорелся и окончательно остановился после следующего попадания. Впрочем, экипаж был ещё жив и майор Васечкин скомандовал покинуть машину.

Уйти удалось не всем. После боя местная жительница Любовь Киреева похоронила двоих человек – майора, который до последнего отстреливался от фашистов из нагана и одного из курсантов. Второй курсант, видимо, либо сгорел в танке, либо был убит, пытаясь выбраться из него. Судьбы выживших — различны.

Огромный боевой опыт механика-водителя, старшего сержанта Малько помог ему и здесь – он выбрался из города, встретил выходящих из окружения красноармейцев, перешёл линию фронта, вернулся в танковые части, и с честью прошёл всю войну до конца. Заряжающий Фёдор Наумов был укрыт местными жителями, ушёл в лес, воевал в партизанском отряде, в 1943-м году был ранен и вывезен из оккупированной Белоруссии в тыл. Николай Педан был взят фашистами в плен, попал в концлагерь, но был спасён в 45-м году , вернулся на службу в армию и демобилизовался в 1946-м году.

Подбитый Т-28 простоял в Минске всю окупацию, напоминая и немцам и минчанам о подвиге наших солдат.

Экипаж танка Т-28:

Старший сержант Дмитрий Малько

Командир танка/башенный стрелок Майор Васечкин
Механик-водитель Старший сержант Дмитрий Малько
Заряжающий Курсант Фёдор Наумов
Пулемётчик правой башни Курсант Николай Педан
Пулемётчик левой башни Курсант Сергей (фамилия неизвестна)
Пулемётчик тыльного пулемёта головной башни Курсант Александр Рачицкий

Рассказ об этом героическом рейде танка Т-28 по оккупированному Минску жители города – свидетели происшедшего – передавали друг другу из уст в уста И это поддерживало их дух в тяжкие годы под оккупацией , придавало веру в Победу Пусть этот рассказ укрепит веру и сейчас – что правое дело победит , недолго торжествовать и пировать врагам России Ведь мы потомки таких людей как эти танкисты , они – это наши отцы , деды , прадеды Смогли они – сможем и мы освободить Родину от нечисти Наше дело правое , Победа будет за нами ! – под таким лозунгом шли советские люди в смертный бой тогда – под таким лозунгом победим и мы сейчас.

Источник статьи

 

Метки: , ,