RSS

«Из дотов не выходить!»

07 Янв

По обе стороны от Брестской крепости — на юг и на север — на десятки километров разбросаны врытые в землю бетонные коробки. Одни из них проломлены и исковерканы, другие — все еще щурят амбразуры в заросшие подлеском сектора обстрела. Это доты БУРа — долговременные огневые точки 62-го Брестского укрепрайона.

Строить доты начали на 150-километровом участке западной границы летом 1940 года. Саперы рыли котлованы и бетонировали стены под не столь отдаленный гул танковых колонн той, западной, стороны. Каждый дот прикрывал либо мост, либо перекресток дорог, либо господствующую в округе высоту, а все вместе, сведенные в три батальонных опорных района, встали они на пути врага. Наиболее распространенными в тех местах были двухорудийные доты. Восьмигранные, десятигранные толстостенные железобетонные коробки, внедренные в землю по самые амбразуры, строились двухэтажными. Верхний каземат делился перегородкой на два орудийных капонира — правый и левый. В центре — командирская рубка с перископом. Галерея, специальный тамбур-сквозник, отводящий от главной броневой двери взрывную волну, газовый шлюз, из которого можно пройти в оба капонира… Нижний этаж повторял планировку верхнего. Здесь находились хранилища снарядов и пулеметных лент, казарма на 30—40 коек, выгородки для рации, артезианского колодца, туалета. В одном из отсеков располагались дизель-генератор и фильтрационные установки. Наверху, в капонирах, стояли 76- (иногда 45-) миллиметровые казематные пушки с укороченными стволами в шаровых обтюраторах.

Всего к 21 июня в Брестском укрепрайоне было забетонировано 128 дотов. К началу войны в боевой готовности (с гарнизонами, оружием, боеприпасами, но без технических средств связи) имелись 23 дота: восемь в районе Бреста, главным образном в районе крепости, три южнее Бреста, шесть в районе Дрохичин и шесть в районе села Семятиче.

Строительство дотов на многих участках проводилось непосредственно вдоль границ на виду у немецких погранзастав». Взаимное расположение укрепрайонов и районов дислокации войск не обеспечивало в случае внезапного нападения противника своевременного занятия укреплений не только полевыми войсками, но и специальными УРовскими частями. Так например, в полосе 4-й армии срок занятия укрепрайона был определен округом для одной стрелковой дивизии 30 часов, для другой — 9, для УРовских частей — 05 — 1,5 часа. На учебных тревогах выяснилось, что эти сроки являлись заниженными.

С апреля — мая 41-го в некоторых дотах, замаскированных под скирды, сараи, избы, жили гарнизоны. Жили скрытно, ничем не обнаруживая себя. Обеды, завтраки и ужины доставляли им в термосах не сразу: вначале—в ложные доты, которые сооружались почти на глазах местных жителей, затем по ходам сообщения — в боевые укрепления. Неделями и месяцами изучали артиллеристы и пулеметчики вид из своей амбразуры. Каждый знал свое поле боя, как собственную ладонь.

С первых минут войны бойцы укрепрайона открыли прицельный огонь по врагу, заставили залечь в секторах обстрела цепи штурмовых отрядов, остановили на железнодорожных мостах через Буг бронепоезда с черными крестами; заставили свернуть на бездорожье вражеские бронемашины.

Сейчас невозможно восстановить в деталях и хронологии панораму боев в укрепрайоне, развернувшуюся тогда на полтораста километров южнее и северо-западнее Бреста. (Кстати, несколько дотов находились и на территории самой Брестской крепости).

Артиллеристы из дота «Светлана» в первые же часы войны подбили на железнодорожном мосту через Буг фашистский бронепоезд. Второй бронепоезд, из которого фашисты пытались высадить десант, был поврежден огнем из дотов на мосту под самым Брестом.

Из дота под деревней Слож (им командовал младший лейтенант А. Еськов) была совершена дерзкая вылазка. Старшина С. Горелов и старший сержант Жир подбили штабную машину, принесли в дот портфель с документами, радиостанцию, автоматы, консервы. Самому же Еськову удалось подстрелить из засады на шоссе гитлеровского генерала в открытой легковой машине.

Восемь танков горели перед амбразурами четырех дотов под деревней Минчево. Гарнизон дота на околице деревни Речица (командиры младшие лейтенанты П. Селезнев, Н. Зимин и старшина И. Рехин) много раз срывал метким огнем переправу гитлеровцев через Буг.

На подступах к долговременным укрепленным точкам, где сектора обстрелов накануне войны тщательно выверялись, фашисты исчисляли потери большими цифрами.

Шестьсот бойцов БУРа сумели задержать на границе 293-ю пехотную дивизию до 30 июня, а 167-ю пехотную дивизию в опорном районе южнее Бреста —до 24 июня.

Большая часть боеприпасов в дотах была израсходована в первый день войны…

В ДОТах было темно — от попадания снарядов в стены погасли фонари. Легкие забивали густая цементная пыль и пороховые газы. От россыпи на полу горячих стреляных гильз в казематах, и без того разогретых июньским солнцем, стояла немыслимая жара. При прямых попаданиях вражеских снарядов в бетон воздух сотрясался так, что из ушей текла кровь. Люди теряли сознание. Но гарнизоны держались сутки… двое… неделю… вторую…

На рассвете 22 июня они успели получить приказ: «Из дотов не выходить!» Но они не ушли бы и без этого приказа, потому что перед каждым из них открывался в секторе обстрела участок границы, за неприступность которого несли ответственность поименно. Не выходили они и тогда, когда на пол выскакивал из замка орудия последний снарядный стакан, а по бетонной крыше их дотов топали сапоги немецких саперов-подрывников.

Вот свидетельство инженеров вермахта: «Защитная труба перископа имеет на верхнем конце запорную крышку, которая закрывается при помощи вспомогательной штанги изнутри сооружения. Если разбить крышки ручной гранатой, то труба остается незащищённой. Через трубу внутрь сооружения вливался бензин, во всех случаях уничтожавший гарнизоны».

В пустые отверстия кабельных вводов фашисты вставляли стволы огнеметов и выжигали всех начисто…

Лет двадцать назад я познакомился с бывшим комендантом дота «Быстрый» младшим лейтенантом И. Шибаковым:

— 25 июня во второй половине дня, — рассказывал он, — левый каземат был пробит снарядом. Люди, оставшиеся в живых, перебрались в правый каземат. Дот был блокирован. Мы отбивались гранатами. Гитлеровцы затопили нижний этаж. Отверстия мы заткнули шинелями и одеялами… Потянуло лекарственным запахом. Газы! Все надели маски… Стало тошнить. У меня пробита трубка. Снял противогазный шлем с убитого товарища и надел. А маска была полна крови. Чуть не захлебнулся… Уцелевшие бойцы спускались в подземный этаж, закрывая люки. Но газ проходил по переговорным трубам, в которые не успели вставить газонепроницаемые мембраны.

«150-килограммовый заряд, опущенный через перископное отверстие,— делились позже опытом фашистские саперы,— разворачивал стены сооружения. Бетон растрескивался по слоям трамбования. Междуэтажные перекрытия разрушались во всех случаях и погребали находящийся в нижних казематах гарнизон».

Подрывники, поджигавшие бикфордовы шнуры, слышали, как из-под задраенных люков доносилось пение. Обнявшись, бойцы пели «Интернационал», а чаще — «Катюшу».

«Как трудно в сорок первом умирать, не зная ничего про сорок пятый…». Вдвойне обиднее умирать безвестно. Имена их стали узнавать лишь в июле 44-го, когда на бывшую «линию Молотова» вышли дивизии 65-й армии 1-го Белорусского фронта.

«Возле села Анусин на изрытом воронками бугре наши бойцы и офицеры увидели старый дот. С помощью саперов удалось проникнуть в один из капониров. На усыпанном гильзами полу, у пулемета лежали тела двух человек. На одном из них — в форме младшего политрука — никаких документов не имелось. В кармане гимнастерки другого — комсомольский билет № 11183470 на имя красноармейца Кузьмы Иосифовича Бутенко. Взносы уплачены по июнь 1941 года…»

Имя еще одного героя удалось узнать из документов 293-й немецкой пехотной дивизии: «У дота в лесу западнее р. Каменка взят в плен политрук и согласно приказу расстрелян. Этот политрук принял на себя командование ротой, в том числе и управление подчиненными ей дотами… Этот политрук — фамилия его Горичев (позднее установлено, что это политрук Василий Локтев) был душой сопротивления противника в этом районе».

Эти бетонные склепы вот уже более 60 лет смотрят на Запад не амбразурами, а огромными пробоинами в лобовых стенах. Им не нужна реставрация. Им нужна память.

Николай Черкашин

Источник статьи

Advertisements
 

Метки: , ,

Обсуждение закрыто.