RSS

О когнитивном капитализме

12 Янв

На наш взгляд, современной положение рабочих требует серьезного обсуждения и осмысления. К сожалению, сейчас не так много текстов, которые в доступной форме отвечали бы на сложные и важные вопросы, касающиеся трудящихся. Небольшая заметка блоггера Shwonder800, объясняя и критикуя популярную теорию «когнитивного капитализма», отчасти восполняет этот пробел. Надеемся, она станет шагом на пути к широкой дискуссии о состоянии рабочего класса в России и мире.

Редакция сайта novoprof.org

В последнее время в левой и либеральной среде появилось много сторонников новомодной теории «когнитивного капитализма» и смерти рабочего класса. Они утверждают, что в данный момент рабочий класс утратил свои позиции, а индустриальные рабочие канули в прошлое. По их мнению в данный момент в мире царит так называемый «когнитивный капитализм» — новая экономика, где главенствующую роль играют работники умственного труда, которых уже большинство и которые играют все большую роль в современной экономике. Кроме того сторонники данной теории из левой среды отрицают революционность рабочих и настаивают на прогрессивной роли белых воротничков.

В этой статье автор попытается подтвердить или опровергнуть тезисы выдвинутые сторонниками данной теории, а также прояснить общеэкономические моменты, касающиеся структуры современного общества.

Доля рабочего класса в структуре современного рынка труда.

Сторонники теории «когнитивного капитализма» утверждают, что количество рабочих сильно уменьшилась в последние десятилетия, а их места заняли профессионалы, технические специалисты, творческие работники и т. д. На первый взгляд с этот тезис верен, так как в некоторых развитых капиталистических странах мы наблюдаем постепенное снижение численности работников индустриального сектора, как в абсолютных цифрах, так и в относительных. Работники сферы услуг там, становятся все более многочисленной категорией на рынке труда. Однако это слишком широкая группа, чтобы можно было трактовать ее как однородную и имеющую общие интересы, так как она включает в себя, продавцов, таксистов, программистов, финансистов, парикмахеров и т. д.

Но вернемся к пропорциям рабочей силы по занятости. Их любят приводить в качестве доказательства сторонники постиндустриальной экономики, объясняющие что индустрия и тяжелая промышленность уходят в прошлое. Действительно ни в одной развитой экономике в данный момент рабочий класс не является большинством. Исключение составляют карликовые государства Бруней и Бахрейн.

Таблица 1. Число занятых в индустриальном секторе по странам. 2008-2010 г.

Источник: Данные ЦРУ.

При этом если смотреть на долю рабочих в ЕС в целом то она будет выше чем в Великобритании, но ниже немецкой и будет вполне сопоставима с российской (27%). Согласно данным Евростата численность европейского рабочего класса на 2010 годы составляла 62 миллиона человек, что является очень солидной цифрой, учитывая автоматизацию, перенос производств в страны третьего мира и массовые сокращения в период кризиса. Данные цифры вполне сопоставимы со временами Маркса когда доля рабочих в промышленно развитых странах составляла 20-25% экономически активного населения. Но сторонники теорий когнитивного капитализма и постиндустриального общества отказываются признавать данный тезис, настаивая на сравнении с 60ми годами прошлого столетия. Действительно в тот период развития капитализма численность рабочих в странах первого мира достигла своего максимума и была несколько выше в относительных цифрах по сравнению с современной численностью, однако при сравнении с 60ми годами 20 столетия нельзя не учитывать одно существенное изменение, произошедшее с тех пор. Современная экономика стала гораздо более глобальной чем в 60е годы. Если вспомнить исторический контекст того времени, то все встанет на свои места:

1. К 60-м-началу 70х годов получают независимость почти все колонии европейских стран, что резко ограничивает возможности капиталистов Старого Света, колониальные заводы и шахты были либо экспроприированы, либо вывезены в метрополию, либо разрушены в ходе национально-освободительных войн. Сотрудничество с «туземцами» захватившими власть и чаще всего мечтавших о построении социализма, по крайней мере в первое время, было крайне затруднено, а следовательно не было возможности эксплуатировать ресурсы и рабочую силу молодых государств.

2. Другая значительная часть мира, которую иногда называли «вторым миром» или социалистическим блоком, составляла довольно замкнутую на себе экономическую систему, которую капиталисты первого мира могли эксплуатировать только в ограниченных масштабах. Например, не представлялось возможным, за редкими исключениями, строить в странах СЭВ заводы, нанимать рабочую силу, приобретать месторождения в собственность и т.д., зато можно было взаимовыгодно торговать ограниченным списком товаров (чаще всего продуктами индустриального производства).

3. Оставшаяся часть мира (часть Азии и Латинской Америки) была не слишком стабильной. Там шли гражданские войны, происходили военные перевороты, устанавливались диктатуры в результате которых к власти, порой приходили коммунисты. Выстраивать долгосрочные планы в таких странах сложно, поэтому эксплуатация данных стран была тоже ограничена.

Издержки «постиндустриальной» экономики.

Учитывая все вышеперечисленное капиталистам первого мира ничего не оставалось кроме как эксплуатировать рабочий класс в собственных странах, понимая всю сложность давящих на них политических обстоятельств, капиталисты вынуждены были пойти на серьезные уступки собственным рабочим и даже временно в качестве популистской меры ввести так называемое «государство благоденствия». Однако неблагоприятные политические обстоятельства не продолжались вечность для «белых» предпринимателей. Значительная часть стран третьего мира стала поворачиваться к «свободному рынку» и все больше открывать двери наиболее смелым капиталистам Старого света, а после падения Берлинской стены распахнул свободному рынку свои двери и закрытые до того момента страны советского блока. Правые лидеры стран первого мира (Рейган, Тэтчер, Ширак и др.) провели неолиберальные реформы, уничтожившие в той или иной мере организационную основу рабочего класса — профсоюзы и значительно снизили численность индустриальных рабочих в странах метрополии. Избирателям обещали, что неэффективные фабрики будут закрыты, а на смену ужасным рабочим местам в тяжелой промышленности придет удобная, престижная и высокооплачиваемая работа в офисе. На деле эти обещания никто выполнять не собирался, а основная цель преобразований, был перенос промышленности в страны третьего мира. Класс промышленников, в отличие от миллионов пролетариев потерявших свои места, никуда физически не делся, он остался в своих особняках и апартаментах в Лондоне, Нью-Йорке, Париже и стал получать прибавочную стоимость с китайских, вьетнамских и индонезийских рабочих. Рабочие места в промышленности уплыли из первого мира за океан, но на смену им почти ничего не было создано.

Например, Лондонский сити разросся и стал новым финансовым центром предоставив рабочие места некоторым счастливчикам, а вот английская провинция погрузилась в депрессию. В Эдинбурге, Бирненгеме, Глазго и других рабочих городах наступила депрессия, преступность и героиновая наркомания, которая держится на высоком уровне долгие годы. Наивно полагать, что капиталисты мыслят категориями создания рабочих мест и общественного блага, на деле их интересует лишь прибыль. Проблемы, которые могут возникнуть, они предпочитают перепоручать государству, которое они содержат. И британское государство стало решать проблему отсутствия рабочих мест за счет увеличения госрасходов в депрессивных регионах, например в 2008 году, их доля в ВРП Северной Ирландии составляла 75% — это больше чем доля госрасходов в ВВП Венгрии начала 80х годов 20 века. Большая часть создаваемых рабочих мест в этих регионах зависит от государства, для примера это места в пенсионном фонде и других госучрежениях, слабо связанных с «когнитивной экономикой». «Постиндустриальная экономика» в ЕС хотя и привела к созданию небольшого количества офисных рабочих мест и «творческих работников», но в гораздо большей степени создала хроническую безработицу, за счет сокращенных рабочих мест в промышленности. Средняя безработица по ЕС выросла с 3-4% (в конце 60х годов 20 века) до 10-11% (к началу 21 века) [1].

Капиталистическая реальность.

Из вышеизложенного можем сделать вывод, что высокая численность рабочих в 60е годы была связана с искусственными рамками, в которых временно находился капитализм Первого мира. После того как эти рамки исчезли численность дорогого рабочего класса в развитых странах резко упала. Однако признавая этот тезис сделаем несколько существенных оговорок:

1. Данные процессы идут разнонаправленно в разных странах. Например в Германии (как экспортоориентированной страны) доля промышленных рабочих остается на протяжении долгих лет высокой. С 1999 по 2009 годы она не изменилась и осталась на уровне 33,4%, более трети ВВП Германии дает промышленность. К слову именно такая структура экономии (похожая модель в Китае и Японии) оказалась более устойчивой в условиях мирового финансового кризиса. Национальные экономики с «постиндустриальной» моделью (США, Великобритания, Греция и др.) способны поддерживать сносное состояние только за счет бесконечного раздувания госдолга. В ряде стран мы видим обратные процессы, в Восточной Европе (Румынии, Венгрии, Словении) недавно вступивших в ЕС мы видим значительное увеличение рабочего класса по сравнению с концом 90х годов. В странах Юго-Восточной Азии аналогичный процесс за счет многочисленного сельского населения идет не прекращаясь несколько десятилетий. Если немного отвлечься от национального уровня и посмотреть на экономику в глобальном масштабе, то мы увидим, что численность рабочего класса в абсолютных цифрах активно растет в последние годы. И рабочих в данный момент намного больше чем в 60е годы 20 века.

Таблица 2. Численность занятых в индустриальном секторе крупнейших экономик мира, млн. человек.

Источники: Американское бюро трудовой статистики, Евростат, данные ЦРУ, Китайское бюро статистики.

2. Факт уменьшения численности рабочих вовсе не означает коренного изменения характера мировой экономики, она по крайней мере пока, остается в основе своей индустриальной. Промышленность содержит огромную инфраструктурную надстройку в виде «постиндустриальной» сферы услуг. При этом вопреки утверждениям сторонников теории «постиндустриального общества» и «когнитивного капитализма», промышленность растет довольно активно. Такие показатели, как мировое производство стали и моторов растут быстрыми темпами, правда преимущественно за счет Китая, гораздо менее наукоемкой экономикой (в сравнении с США и Японией). Как видно из нижеприведенного графика рост производства моторов с 2005 по 2010 годы был обеспечен почти исключительно за счет китайской экономики. А это значит, что мировой капитализм по прежнему развивается экстенсивными методами и автоматизация его затронула не так сильно, как этого хотелось бы сторонникам «постиндустриального общества».

Таблица 3. Производство моторов в мире и крупнейших экономиках, млн. штук.

Источник: Данные международной ассоциации производителей автомобилей.

3. Автоматизация производства в развитых и развивающихся экономиках идет не так быстро, как это предсказывали сторонники теории «постиндустриального» общества. Если вернуться к Японии и Германии, одним из самых продвинутых стран в плане внедрения научных технологий в производство, то увидим, что как раз в этих странах потеря численности рабочего класса минимальна.

Автоматизация не всегда выгодна предпринимателям, так как требует огромных инвестиций, которые могут не окупиться вовсе. Если живых рабочих можно сократить при необходимости, то на роботах, стоимостью в несколько миллионов долларов никак не сэкономишь. Еще одним существенным минусом роботизации являются массовый брак. Ошибка рабочих на конвейере неприятна, но легко поправима, партию некачественной продукции можно довольно быстро выявить и ограничить, а вот брак связанный с неправильной настройкой роботов гораздо более фатален для компаний. Отзывы многомиллионных партий «Хонд» и «Тойот» в последние годы тому подтверждение. В том числе по этой причине мировой капитал предпочитает и дальше переносить производства в надежный, но пока не слишком высокотехнологичный Китай.

4. Идеи и технологии это важно, но в большинстве своем сами по себе они не приносят прибыль. «Айфон», разработанный Джобсом и командой инженеров «Эппл», возможно, и гениален, но он так и остался бы красивой задумкой и не попал бы в руки миллионов офисных сотрудников по всему миру без миллиона китайских рабочих, вкалывающих на заводах «Фокскон» и кончающих жизнь самоубийством из-за перенапряжения. Зачастую многие гениальные изобретения пылятся на полке и не находят своего потребителя без внедрения их в производство.

В следующих статьях я попытаюсь подробнее рассмотреть структуру российской экономики и вопросы революционности «синих» и «белых» воротничков.

[1] Vincent Navarro and John Schmitt. The Crisis of the European Union. Weakening of the EU Social Model. // Challenge/January–February 2008.

Источник статьи

Реклама
 

Метки: , ,

Обсуждение закрыто.