RSS

На космос в советское время работал весь СССР

11 Апр

На космос в советское время работал весь СССР — от столичных НИИ до малоизвестных провинциальных предприятий

Космос, оборонка, унитазы, рукавицы, банкротство. Казалось бы, что общего между этими словами? Есть, оказывается. По ним можно проследить путь одного из градообразующих предприятий Чапаевска с 50-х годов по нынешнее время. Когда-то от Чапаевского завода измерительных приборов (сейчас Приволжский государственный боеприпасный испытательный полигон) напрямую зависела безопасность космических полётов. В том числе и надёжность космического корабля первого космонавта Юрия Гагарина, неоднократно бывавшего здесь вместе с легендарными советскими конструкторами. С этим же предприятием связаны и уникальные оборонные разработки, которые ещё долго будут носить гриф «Сов. секретно». Ну а унитазы, рукавицы, пилорама, растворный узел — это уже позже, когда современные «эффективные менеджеры» пытались наладить кустарную конверсию, чтобы хоть как-то оттянуть банкротство предприятия.

КАК И МНОГИЕ небольшие города, где сплошь оборонные заводы, Чапаевск в советские времена всегда был сверхзакрытым для прессы. Сами же заводчане были настолько строго проинструктированы, что ни в семьях, ни с близкими то, что они делали на предприятии, никогда не обсуждали. Почему, например, у работниц одного из заводов руки всегда желтоватый оттенок имеют, как ты их ни оттирай? Да потому, отвечали мамы своим детям, что лаки и краски выпускаем. Не говорить же про тротил и прочую взрывчатку. Названия этих предприятий — совершенно безобидные и мирные: «Полимер», «Металлист», завод химудобрений или тот же Чапаевский опытный завод измерительных приборов.

Что делалось и делается в Чапаевске для оборонки, всегда было секретом за семью печатями. И только сегодня местные жители стали с удивлением узнавать о некоторых страницах истории собственного города. О том, например, что, хотя космической столицей по праву считается Самара, на освоение космоса вовсю работала и промышленность Чапаевска. О том, что разъезжавшие в то время по городу огромные фуры с надписью на борту «Нефтехиммонтаж» никакого отношения к нефтехимии не имели: там были ракетные комплексы, привозимые на испытания. О том, как чуть было не сгустились тучи уголовного преследования над инженерами с ЧОЗИПа, когда разбился при посадке аппарат с космонавтами. Но обошлось: не их, чапаевцев, вина оказалась. О том, что были тайные визиты в Чапаевск Юрия Гагарина — тогда лишь несколько ведущих специалистов видели его здесь. И не таким, каким мы знаем его — всегда лучезарно улыбающимся, а усталым и хмурым. Да и много ещё чего скрывала и по-прежнему таит космическая история небольшого провинциального городка.

«Создано нашими руками»

Николай Малахов, член бюро городского комитета КПРФ, в недавнем прошлом — мэр Чапаевска, по долгу своей бывшей службы, конечно же, посвящён во многие секреты. Говоря о космосе и вкладе горожан в его освоение, Николай Петрович не скрывает гордости и ностальгии. Применительно к Чапаевску он употребляет такое слово, как «наукоград», непривычное для провинции. Приводит пример о «космических» лабораториях и установках на ЧОЗИПе или «Полимере»: «Это были лучшие лаборатории, самые совершенные установки. Они созданы руками наших рабочих, инженеров, конструкторов, учёных. И в том, что наша космическая техника была лучшей в мире, есть вклад и моих земляков».

Как в Чапаевске сооружались объекты для испытаний космической техники, свидетельствует советник Российской академии космонавтики им. К.Э. Циолковского Валентина Полетаева, которая подготовила работу «Космические орбиты Чапаевска», вышедшую, к сожалению, мизерным тиражом. Натурные испытания ракет очень дорогие. В связи с этим была поставлена задача организовать их в наземных условиях. Это возможно только на ракетных треках. Строительство такого трека и началось на ЧОЗИПе в мае 1960 года. Рытьё котлована под фундаменты велось в основном вручную, для чего были привлечены мужчины из всех подразделений. В марте 1961 года первую очередь объекта сдали в эксплуатацию, произвели первый пуск с испытуемой головной частью.

Директор городского краеведческого музея Марина Бабий-Голубева подробно рассказала корреспонденту «Правды» и ознакомила с имеющимися в музее документами о том, как в 1962-м на ЧОЗИПе по заказу знаменитого куйбышевского «Прогресса» (где изготавливались и до сих пор делаются ракеты для космоса) смастерили специальный стенд. На нём и отрабатывались механизмы разделения, сброса и улавливания створок космического объекта. Необходимо было добиться того, чтобы створки, закрывающие космический объект, отбрасывались одновременно и не задевали космический аппарат.

В те же годы на чапаевском полигоне был создан и объект, на котором производились испытания по высокоскоростному удару элементарных частиц по различным преградам. Другими словами, конструкторы исследовали, какова степень риска для космических кораблей в случае попадания в них микрометеоритов, какие возможны средства защиты.

На старте может произойти нестандартная ситуация, при которой ракета, не взлетев, рискует упасть на землю. Поэтому на ЧОЗИПе занимались и испытанием системы аварийного спасения космонавтов. По команде с пульта управления пуском можно привести в действие двигатели, находящиеся под головной частью ракеты. Они отстреливают её вверх и в сторону, после чего аппарат спускается на парашюте. Такой случай был на Байконуре, когда за 38 секунд до старта произошло возгорание ракеты-носителя. Если бы руководитель вовремя не включил аварийную систему спасения, то экипаж «Союза-Т» в составе космонавтов Владимира Титова и Геннадия Стрекалова мог погибнуть.

К слову, испытания на ЧОЗИПе проводились только тогда, когда на околоземной орбите не пролетали иностранные спутники.

Инженеры — не топ-менеджеры

Небольшая обычная квартирка бывшего главного инженера ЧОЗИПа Леонида Шукшина и его супруги, где по приглашению хозяев побывал корреспондент «Правды», никак не тянет на хоромы нынешних отставных топ-менеджеров. Так что про привилегии и про горы золотые участников освоения космоса спрашивать было нелепо. У Леонида Александровича, как и у многих лучших советских инженеров, шикарный послужной список: единственная запись в трудовой книжке, несколько высоких благодарностей, поощрений и куча как обычных, так и строгих выговоров в личном деле.

— Мы гордимся нашей работой. Но всё это было опасно, — рассказывает Леонид Шукшин. — Всякое бывало, в том числе и травмы, да и смертельные случаи. Многое сопровождалось риском, от которого никуда не денешься.

— А порой, чего скрывать, была и наша российская безалаберность, даже при самых строгих инструкциях, — улыбаясь, добавляет супруга Валентина Фёдоровна.

Но это сегодня она смеётся, а тогда седины у многих прибавилось. ЧОЗИП, конечно, был за тщательно охраняемым забором, но это — техническая часть предприятия. А огромный полигон огородить невозможно. Существовало множество наблюдательных пунктов, откуда и докладывали: «Можно начинать испытания, территория свободна». Так вот, умудрились в те годы заводчане на краю полигона обустроить картофельные наделы. Как-то пошла Валентина Фёдоровна вместе с напарницей грядки полоть. Никто не задержал. И вдруг прямо над головами, как во время войны, что-то полетело, загрохотало… Потом стихло. Смотрят: через поле к ним всадник мчится, да так, что думали — коня загонит. Поздно их заметили в зоне испытаний. Прогнал верховой с поля женщин. О том, какие слова из русского лексикона он им при этом выпалил, Валентина Фёдоровна умолчала.

Не «плакатный» Гагарин

Часто на полигон приезжал и Дмитрий Ильич Козлов, генеральный конструктор Куйбышевского ЦСКБ-Прогресс, другие именитые гости. А ещё вскоре после полёта Гагарина в космос сюда привезли его корабль и оставили на несколько часов. Правда, заводчане, кто видел легендарный «Восток», говорили про него между собой как-то уж совсем по-простецки: «Шарик обгоревший». Что с ним здесь делали, какие послеполётные испытания проводили — вопрос открытый.

«Как-то к нам на полигон приехали военные лётчики, человек двадцать, — приводятся воспоминания бывшего заместителя главного инженера предприятия Георгия Царёва в книге «Полигон», посвящённой юбилею ЧОЗИПа. — Мне кто-то из сопровождающих шепчет: «Среди них есть космонавт». Я потом — к директору Мячину: «Как же так, Яков Дорофеевич, Гагарин же у нас!» — «Забудь, не было никого у нас. Понял?» — «Понял». Раз секретность, так секретность!

Как заместитель начальника центра подготовки космонавтов, Гагарин контролировал ход работ по многим направлениям, а потому служебные дела часто приводили его на предприятия, работавшие на космос».

Ветераны ЧОЗИПа таким и помнят Гагарина: усталый, сосредоточенный, неулыбчивый лётчик-полковник, шагающий поздно вечером пешком два с половиной километра к заводской проходной от лётно-испытательной станции. Ведь был он здесь не в составе праздничной делегации, а вместе с другими делал в Чапаевске тяжёлую и ответственную работу.

Обо всём этом долгое время нельзя было рассказывать ни родным, ни близким.

Андрей ПУСТОБАЕВ. (Соб. корр. «Правды»). г. Самара.

Источник статьи

Реклама
 

Метки:

Обсуждение закрыто.