RSS

Архив за день: 2013/05/05

«Зарплатные» ресурсы интернета


Изложение пойдет о русскоязычных ресурсах сети интернет.

В сети интернет очень много явно провокационных ресурсов (сайтов, форумов и т. д.), например, той или иной политической направленности, с правильными статьями, текстами, что неудивительно, но с небольшой явно провокационной начинкой. Что позволяет отнести такие ресурсы к тем или иным проектам как политических оппонентов, так и провокаторов на зарплате, которые активно используются для наработки очередных объектов. Прием подлый, гнидский. Кто-то, наверное, на такие уловки попадается, к счастью таких все меньше, для популяризации таких ресурсов их администрация, скорее всего, прибегает к накрутке счетчиков посещений, просмотров, такое мною наблюдалось, как и открутка в обратную сторону. Оставим это на совести тех, кто запускает такие мерзкие ресурсы. Зачастую они находятся и не на российской территории, на территории дргуих стран.
По всей видимости владельцам и активным провокатороам на данных ресурсах неплохо приплачиваю, в противном случае, они не были бы жизнеспособны, хотя этому способствует и актуальная, правдивая информация, выдаваемая ими, т. к. без этого никак нельзя, нельзя былло бы нарабатывать «клиентов» для их последующего развода. На данных ресурсах, при длительном их анализе можно заметить большое количество ников двойников, тройников и т. д., которые используются для раскрутки ресурса.
Совсем противоположная картина наблюдается на тех ресурсах, которые работают без провокационного контента, на них посетителей немного, некоторые даже постепенно уходят в историю. А жаль. Историю не перепишешь, пока останется хоть один носитель ее памяти.
А не жаль мне тех уродов, которые занимаются провокациями в интернете на таких пиdoрских ресурсах, их, скорее всего, уже ничем не исправишь.
Лет 10 назад было намного честнее, провокаций и провокаторов было меньше.

 
 

Метки:

КАРЛ МАРКС: ЛИЧНОСТЬ И НАСЛЕДИЕ


5 мая – юбилей, 195 лет со дня рождения великого Мыслителя

Глобальный экономический кризис, что продолжает давить человечество, возродил и поднял интерес мыслящей публики к Карлу Марксу и его «Капиталу».

Многие люди стали задумываться о причинах и последствиях экономического катаклизма, и поиск истины не может не вести их к фундаментальному труду Маркса. Только там вскрыта суть экономической системы капитализма, механизмы её функционирования, которые с железной необходимостью, независимо от воли правительств, МВФ и проч., подводят существующую экономику к периодическим кризисам, к большим и малым крахам и катастрофам, несущим разорение и страдания миллионам людей. К кризисам, каждый раз доказывающим: капитализм исчерпал себя, перестал соответствовать уровню развития производительных сил, отчего требуется замена его на более высокий общественный строй.

Только Маркс способен подсказать правильный и глубокий ответ на столь волнующий ныне людей вопрос – в противовес сонмищу конъюнктурных «светочей науки», видящих причины кризиса то ли в неправильной политике центробанков, то ли в завышенных бонусах топ-менеджеров, а то и вовсе в пятнах на Солнце…

Маркс остаётся одним из самых цитируемых учёных в области общественных наук, причём его противники – антикоммунисты, те, что умные и образованные, в отличие от наших «учёных питекантропов» и «политических лидеров» местечкового полёта, – изучают его работы едва ли не более основательно, чем сами марксисты. Уж они-то знают: в «Капитале» читатель обнаруживает ту самую «иголку», в коей заключена смерть Кощеева, в смысле – смерть капитализма. И чтоб продлить жизнь их любимому строю, чтобы не дать «бессмертному» Кощею умереть, защитникам капитализма надо изучать его «по Марксу», а не по тем поверхностным книжонкам и учебникам, которые они сами и их менее умные коллеги пишут «для лохов», то бишь – для «широкой публики». Изучать – и вырабатывать меры противодействия.

Во многом благодаря изучению «Капитала» умными антикоммунистами капитализм и существует по сей день, не умирает, хоть и переносит время от времени «обширные инфаркты» вроде нынешнего. Так что официальная буржуазная наука, хоть и критикуя Маркса и «опровергая» его, тем не менее, охотно признаёт научные заслуги немецкого мыслителя – и никуда им от этого не деться!

Личность Маркса глубока и многогранна. Особенности его непростого характера были обусловлены перипетиями его жизненного пути, на который он встал – думается, абсолютно осознанно – ещё в ученической юности.

К великому разочарованию отца, прочившего сыну благополучную карьеру преуспевающего юриста, Карл «отодвинул в сторону» юриспруденцию и увлёкся «бесполезной» на взгляд обывателя наукой – философией. Мне кажется, что это уже был переломный момент в жизни Маркса, предопределивший её. Многие люди в молодые годы встают перед выбором: либо сыто-благополучная, спокойная жизнь обывателя, наполненная тем, что принято называть «простым человеческим счастьем», – либо жизнь, полная борьбы, материальных лишений, душевных и духовных терзаний, полная неудач, поражений, разочарований. Многие люди встают перед таким выбором, однако второй путь выбирают считанные единицы.

Маркс же выбрал его, отринув буржуазную практичность и прагматическое здравомыслие ради борьбы за непонятные обывателю «философические» идеалы, – и поэтому вошёл в историю как один из величайших мыслителей и политических деятелей, как гигант «самой первой» звёздной величины. А предпочёл бы он в студенческие годы абстрактной и «оторванной от жизни» философии сугубо практичную и гарантирующую стабильно-приличный доход юриспруденцию – и совсем ещё неизвестно, смог бы сын юриста Карл Генрих Маркс свернуть с накатанной житейской колеи и стать тем, кем он стал…

Этим он, однако, лишил свою жизнь спокойствия и благополучия, коих так высоко ценит подавляющее большинство людей. Маркс прожил необычайно сложную и трудную жизнь. Опять же, с точки зрения добропорядочного буржуа, Маркс был неудачником. «Лузером», как сейчас принято говорить. Ещё бы: с его-то умом и знаниями мог бы «грести бабло лопатой» и «поднимать воздух», а он полжизни провёл в нищете и угробил здоровье каторжной интеллектуальной работой, не приносившей ему практически никакого дохода!

Но в том-то и дело, что безликие самодовольные обыватели, что живут «нормальной» жизнью, не высовываясь из уютных норок и предаваясь мелким страстишкам и низменным желаниям, в принципе не способны понять психологию великих людей; да и не имеют они морального права судить их! Им не дано понять, что Маркс, бедствуя и отдаваясь целиком и полностью своей научно-политической деятельности, был безмерно счастлив. Ведь на вопрос анкеты о смысле и счастье жизни он ответил одним-единственным ёмким словом: «Борьба».

О, это – особенное счастье: счастье прикованного к скале Прометея, которому орёл Зевса ежедневно терзает печень, – хотя мог бы он вместе с богами пить нектар и вкушать амброзию на Олимпе! Для подлинно великого человека смысл и счастье жизни: БОРЬБА – а не изматывающая тело, опустошающая душу погоня за деньгами, не показное потребительство («у соседа машина и дача есть, а чем я хуже?»), не плотские наслаждения, переходящие порою в извращения, и даже не призрачное стремление любой ценой «выбиться в люди», дабы обеспечить сыто-счастливое существование своим детям и внукам-правнукам. Бескомпромиссная борьба за коренное переустройство нашего столь несовершенного мира – вместо отчаянных попыток выжить в этом мире и приспособиться к нему!

Отсюда происходила сложно-противоречивая, мятежная натура Борца, противопоставившего себя буржуазному миру, из которого он сам же и вышел, и порвать с которым было совсем непросто! Некоторые биографы Маркса смакуют отдельные факты из его жизни, о которых не было принято писать в СССР. О том, например, что Маркс «не умел обращаться с деньгами»: когда они у него вдруг заводились, он частенько транжирил их, покупая непозволительную в его положении «роскошь», или же спускал деньги, пытаясь играть на бирже.

В этой связи припоминается старая шутка о том, кто такой экономист: это – человек, который может поведать вам сотню способов заработать большие деньги, но сам при этом ходит с пустыми карманами. Шутка, впрочем, действительно устарела: такого рода бескорыстные искатели «экономической истины» ушли в прошлое, и нынешние «крупные экономисты» (в массе своей – самоуверенные и самодовольные бездари) не бедствуют. Для них наука – это всего лишь создающий «интеллектуальный товар» и приносящий неплохой доход бизнес; они создают свои «теории» и дают «научно обоснованные» прогнозы, исходя всецело из конъюнктуры на рынке знаний и из идейного заказа со стороны Капитала и его государства. И им, опять же, не дано понять «совершенно непрактичного» и «не умеющего обращаться с деньгами» экономиста (!!!), стремящегося (а зачем?) познать объективную Истину, идущую явно вразрез с запросами «рынка» и существующего государства.

Жизнь с её сложнейшей диалектикой никогда не жалела Маркса, и именно обстоятельствами его трудной жизни отчасти, наверное, и объясняется та жёсткость и порою грубость в полемике с оппонентами, которую ставили и ставят Марксу в вину его критики. В наступившее время всеобщей показной «толерантности» и «политкорректности» обычно порицается всякое проявление резкости в полемике. А между тем, терпимого отношения к себе заслуживают только достойные уважения оппоненты. Но когда видишь, что творят вокруг тебя воры, бездари и мерзавцы, которые захватили власть в стране и разрушают её, которые нещадно грабят народ и внаглую издеваются над ним, а также те, кто под видом «оппозиции» рвутся к власти и тянут страну к межнациональному противостоянию и гражданской войне, – ты вскипаешь от праведного негодования и тебе становится понятным, почему Маркс столь грубо обрушивался на политических и научных лакеев буржуазии!

Особый вопрос, сильно муссируемый ныне, – «русофобия Маркса». В большинстве случаев «марксоеды» попросту вырывают из контекста те критические высказывания Маркса и Энгельса, которые в действительности направлены против русского царизма и гнилых порядков самодержавно-крепостнической России. В то же время как раз об объективном и даже доброжелательном отношении Маркса к России и русскому народу красноречиво свидетельствуют характеристики, выданные им выдающимся деятелям русской истории (хоть и ругал он русских князей и царей тоже изрядно, и поделом!).

Так, оценивая битву на Чудском озере, Маркс писал: «Александр Невский выступает против немецких рыцарей, разбивает их на льду Чудского озера, так что эти прохвосты были окончательно отброшены от русской границы» [Архив Маркса и Энгельса, т. 5, 1938, с. 344]. Видно, что здесь симпатии «русофоба» и «евроцентриста» Маркса всецело на стороне русичей, а не немецких крестоносцев – этих «европейских цивилизаторов», названных им не иначе, как «прохвостами»!

Глубокую, лишённую «евроцентристской» спеси характеристику Маркс даёт правлению великого князя московского Ивана III Васильевича: «Изумлённая Европа, в начале царствования Ивана едва замечавшая существование Московии, стиснутой между татарами и литовцами, была поражена внезапным появлением на её восточных границах огромного государства, и сам султан Баязет, перед которым трепетала Европа, впервые услышал высокомерные речи московита» [К. Маркс. Секретная дипломатия XVIII века].

Высокую оценку дал Маркс и внешней политике Ивана Грозного, который для западных и отечественных русофобов представляется абсолютным исчадием ада и «естественным продуктом» «дикой Московии».

Известно о многочисленных тесных связях Маркса с Россией, с русскими революционерами, о его увлечении русским языком, который Маркс выучил специально, чтобы читать в подлиннике работы российских авторов, которых (например Н. Г. Чернышевского) он очень ценил. Посещавшим его дом русским гостям Маркс любил цитировать знаменитые строки из «Евгения Онегина»: «Бранил Гомера, Феокрита; // Зато читал Адама Смита, // и был глубокий эконом, // То есть, умел судить о том, // как государство богатеет // И чем живёт, и почему // не нужно золота ему, // Когда простой продукт имеет».

Перевод «Капитала» на русский язык, выполненный Германом Лопатиным и Николаем Даниельсоном (русское издание «Капитала» 1872 года), был самым первым переводом этой книги на иностранный язык (всего через 5 лет после выхода немецкого оригинала!) – и самым лучшим, по признанию самого Маркса.

Маркс и Энгельс отлично представляли себе революционный потенциал России, чем, очевидно, и был, прежде всего, обусловлен их интерес к нашей стране. России – Советской России – суждено было совершить первую в истории попытку реализовать на практике идеи Маркса, построить коммунистическое общество. Эту попытку враги коммунизма любят называть «коммунистическим экспериментом». И это, в общем-то, верно сказано – это действительно был грандиозный общественный эксперимент, во многом удавшийся, в чём-то нет, но, в любом случае, принёсший колоссальный опыт, который подлежит осмыслению. Глупо и даже наивно думать, будто коммунизм мог быть построен «гладко», без ожесточённой борьбы и острых конфликтов, без людских жертв, в т.ч. и невинных, без ошибок и «перегибов» на определённых этапах его созидания, без адских мук, трагедий, неудач и поражений.

Люди, доказывающие несостоятельность коммунизма фактами советского «негатива», не понимают – да и не хотят понимать – диалектику общественного развития. Общество развивается в ходе борьбы противостоящих друг другу классов, в процессе беспрестанного, и далеко не всегда успешного, поиска пионерами нового строя эффективных форм его организации, с нередкими и порой болезненными отступлениями назад в те моменты, когда верх временно берут противники нового.

Поражение социализма в 1991 году, по всей видимости, не было неминуемым, но оно было возможным. Возможность этого заложена в самой природе социализма как первой стадии коммунистического строя, на которой сохраняются товарная форма продуктов труда, форма заработной платы и прочие рудименты товарного производства, порождающего капитализм. Социализм внутренне противоречив: это уже не капитализм, но ещё и не полный коммунизм; социализм содержит в себе как элементы коммунизма, так и пережитки капитализма, тянущие назад. Особенно сильны и опасны пережитки в психологии людей; и перевоспитать людей, привить им коммунистическое отношение к труду, к потреблению, к окружающей природе и друг к другу совсем непросто – это вопрос правильной социально-экономической политики на протяжении многих поколений. «Нащупать» такую политику нелегко.

С другой стороны, новый, ещё неокрепший, «ищущий» строй – коммунизм – пробивает себе дорогу в борьбе со старым строем – капитализмом, который хоть и дряхлеет, но всё ещё сохраняет немалую силу, обладает огромными финансовыми резервами, интеллектуальными ресурсами и историческим опытом. Отчего он способен дать бой коммунизму и взять верх во многих сражениях этой войны.

Итак, почему же всё-таки – как это заявляют буржуазные критики Маркса – историческое развитие пошло не так, как «он предполагал», и почему до сих пор «не сбылись его пророчества»? Думается, в решении сего вопроса следует исходить из того, что Маркс в «Капитале» исследует капиталистическую экономику в её, так сказать, «чистом» виде – он исследует ту самую «рыночную экономику», которая функционирует и развивается исключительно по объективным законам «свободного рынка» без «внешне-регулирующего» вмешательства со стороны государства. Исключением у Маркса выступает, пожалуй, лишь тот момент, когда, ярко рисуя угнетённое положение тогдашнего пролетариата, Маркс упоминает о «фабричном законодательстве», принятом в XIX веке под давлением рабочего класса и слегка облегчившем жизнь рабочих (в частности – ограничившем рабочий день).

Методологически подход Маркса абсолютно верен: для того чтобы вскрыть сущность какого-либо природного или общественного явления (в нашем случае – капиталистического способа производства), исследователю надо абстрагироваться, отвлечься от всего второстепенного и привнесённого извне. Нужно рассмотреть это сложное явление именно в его «чистом», не искажённом внешними влияниями виде, построив и «разобрав» его идеализированную модель, – что Маркс, собственно, и сделал, сделал в высшей мере успешно.

Более того, в его время реальный капитализм, в общем и целом, соответствовал абстрактной модели «чистого» капитализма, принятой Марксом в «Капитале». Вмешательство государства в экономику тогда было минимальным, хотя, наверное, «чистой» «рыночной экономики» всё же в реальности не бывало никогда (и никогда классики марксизма не отрицали в принципе вмешательства буржуазного государства в экономику!).

Непреходящее значение и могучая сила экономической теории Маркса состоят в том, что эта теория раскрыла сущность капиталистического способа производства и его имманентные (т.е. внутренне присущие ему) противоречия – движущие силы его развития и гибели; выявила объективные закономерности и основные тенденции эволюции капитализма. Однако теория Маркса – это нужно отчётливо себе представлять – есть всего лишь первое приближение к истине.

Чтобы ближе подобраться к истине и лучше, полнее, всестороннее познать предмет, нужно пойти дальше: от фундаментальной (всеобщей, но односторонне-отвлечённой) теории Маркса, рассматривающей абстрактный «чисто-рыночный» капитализм, – к производным, т.е. основанным, разумеется, на «Капитале», теориям, описывающим конкретно-реальный государственно-монополистический капитализм со всеми его несчётными «внешними влияниями» и учитывающим всё то, от чего Маркс по научной необходимости абстрагировался или чего в его пору ещё не было.

Развитием учения Маркса стала ленинская теория монополистического капитализма – империализма, т.е. капитализма на той стадии его развития, когда монополии «встают над» рыночной конкуренцией, не отменяя её, – что порождает новые и усиливает старые противоречия, обусловливает борьбу империалистов за передел мира и мировое господство. Сегодняшний капитализм, как бы ни пытались ухищряться его адвокаты, – по-прежнему, в сути, капитализм монополистический. Капитализм агрессивный, злобный – и паразитический, загнивающий, умирающий.

Но капитализм постоянно меняется, приспособляясь к потребностям времени. После Ленина он сначала внедрял методы государственного регулирования, затем, обретя самоуверенность в ситуации упадка и гибели СССР, двинулся в обратную сторону – к неолиберализму и дерегуляции; а теперь вот «завис», не зная, куда ему пойти дальше. Так что теория Ленина, сохраняющая, безусловно, своё значение и сегодня, является вторым приближением к истине – но, опять же, не исчерпывает её. Истина всегда носит конкретно-исторический характер: в работах Маркса, Энгельса и Ленина нет и быть не может полных и исчерпывающих ответов на все вопросы, а также «волшебных» рецептов решения стоящих перед нами задач. Зато там имеются научно обоснованные указания на то, где и как их искать.

Разработка теорий, приближающих к пониманию современного капитализма, – подчеркну: на базе фундаментальных положений «Капитала», верность которых сомнению не подлежит, – первейшая и архиактуальнейшая задача для современных марксистов. Не вооружившись ими, невозможно бороться с сегодняшним капитализмом, отражая критические наскоки наших недругов – апологетов капиталистического строя и убеждая рабочий класс и всех трудящихся в давно назревшей необходимости его революцинного устранения.

Если бы капитализм развивался как «рыночный» капитализм, исследованный в «Капитале», то, вне всяких сомнений, он давно бы уже почил в бозе (вернее – был бы сметён революционным рабочим движением), и все «пророчества Маркса» благополучно сбылись бы. Однако реальность, как это обычно бывает, выявилась намного сложнее теории и преподнесла марксистам пренеприятный «сюрприз». Капитализм оказался гораздо более стойкой, гибкой и живучей общественной системой, чем это мог предвидеть сам Маркс, – но в том-то и дело, что его гибкость и живучесть обусловлены не имманентными свойствами самoй «эффективной» «рыночной экономики», а как раз наоборот – «антирыночным» вмешательством извне, «внешним регулированием», которое подавляет объективные тенденции развития капитализма, подавляет процессы его саморазрушения и самоотрицания.

Жесточайшие экономические кризисы, и пуще всех – великий кризис 1929–33 годов, заставили буржуазное государство усилить вмешательство в экономику, внедрить ряд мер по её планированию и регулированию, именно – для того, чтобы обуздывать разрушительную «стихию рынка». Рабочее движение, возглавлявшееся коммунистами и социал-демократами (которые тоже ведь вышли из лона марксизма, хоть и впали затем в оппортунизм), вынудило буржуазию пойти на социальные уступки, на подкуп «рабочей аристократии» и даже весьма широких слоёв «своего» рабочего класса за счёт сверхэксплуатации колоний и фактических полуколоний. (В чём, с другой стороны, проявилась слабость, «уязвимость» рабочего движения!)

Вследствие этого на Западе на какое-то время «перестала действовать» обоснованная Марксом тенденция обнищания пролетариата, ухудшения его материального положения по мере накопления капитала (хотя в мировых масштабах оно происходило всегда, а теперь, мы видим, данная тенденция снова начинает проявляться в самых благополучных странах). Была, одним словом, ослаблена социальная напряжённость, ведущая к социалистической революции.

Ещё один стержневой фактор, сильно повлиявший на развитие капитализма в XX веке, но, понятное дело, «неучтённый Марксом», – это существование «рядом» с капитализмом реального социализма, в борьбе с которым и под влиянием успехов которого капитализм, опять же, вынужден был «социализироваться», зачастую заимствуя у социализма его методы планового ведения хозяйства и развитые меры социальной защиты трудящихся; вынужден был даже порою маскироваться под социализм («шведский» и т.п.). Потому что иначе бы – если бы он этого не делал – рабочие капиталистических стран поступили бы, «как в России».

Вся история капитализма «после Маркса» – это история непрерывного противоборства двух диалектически противоположных моментов, или сил: 1) внутренне присущих, объективных тенденций самоуничтожения капитализма (открытых Марксом!) – и, с другой стороны, 2) порождённых, в конечном счёте, ими же (как ответ, защитная реакция на их действие) «противонаправленных» к ним «внешних» (лучше будет сказать – «внерыночных», т.е. не проистекающих из самой экономической природы капитализма) сил самосохранения капитализма.

Подавляя – именно так: подавляя! – действие объективных законов функционирования и развития капиталистической экономики, открытых Марксом, агенты капитализма сумели «притушить» противоречия и не допустить полного краха капитализма. Но означает ли это, что открытые Марксом законы развития общества перестали действовать, а вскрытые им противоречия «куда-то исчезли»? Означает ли это, что «внешние» силы способны до бесконечности долго «справляться» с внутренне присущими тенденциями развития? Разумеется, нет! Вмешательство буржуазного государства не устраняет объективные экономические законы и не «отменяет» предсказания Маркса – оно лишь оттягивает до поры до времени момент их исполнения. Как остроумно замечает мурманский профессор Владислав Лоскутов: «Отрицать всеобщий закон капиталистического накопления фактами улучшающейся жизни населения некоторых капиталистических стран, всё равно что отрицать закон земного тяготения, ссылаясь на то, что самолёты и воздушные шары летают, не падая.…Действительно, жизнь большей части населения в развитых промышленных странах, которые …принято называть капиталистическими, сравнительно хорошо налажена и как минимум с конца прошлого [XIX-го – К. Д.] века в материальном отношении понемногу улучшается. Но происходит это улучшение не благодаря капиталистической, рыночно организованной системе, а вопреки ей [выделено мной – К. Д.]» [Лоскутов Владислав Иванович. Основы современной экономической теории. // http://loskutov.murmansk.ru/work-06/work-06-070.html

Именно в наше время, когда в результате научно-технической, и в частности – информационной революции, производительные силы человечества поднимаются на качественно новый уровень развития; когда необходимость сбережения окружающей природной среды стала абсолютно несовместимой с безумной погоней капиталистов за максимальной прибылью; когда состоялась капиталистическая глобализация и, вдобавок, произошло окончательное и полное спекулятивное перерождение капиталистической экономики, а применяемые буржуазными государствами методы регулирования экономики и сдерживания «рыночного хаоса» в новых условиях исчерпали себя, – именно в наше переломное время происходит чрезвычайное обострение противоречий капитализма и начинают с полной силой сбываться «пророчества Маркса»!

Объявить Маркса «безнадёжно устаревшим» поспешили те, кто не понял, да и, повторюсь, не способен в принципе понять, диалектику развития капитализма и общества вообще. Однако, к сожалению, эту диалектику зачастую не понимают и те, кто искренне считают себя «правоверными марксистами», – и оттого эти люди часто неспособны дать достойную отповедь хулителям марксизма.

Нам всем необходимо осмысливать, развивать и конкретизировать идеи Маркса, стараться овладевать его диалектическим методом, сознательно и творчески применяя его в исследованиях природы и общества, в борьбе за коммунистическое переустройство нашего мира. В этом, а вовсе не в бездумном заучивании Маркса, его цитировании к месту и не к месту, и не в отстаивании с пеной у рта «правоты марксизма», наверное, и состоит подлинный марксизм.

В конце жизни Энгельс высказал пожелание одному молодому русскому революционеру: чтобы русские поменьше цитировали его и Маркса, а мыслили так, как это делал бы Маркс на их месте. «Мыслить так, как мыслил бы на твоём месте (на твоём конкретном месте, в твоей конкретно-исторической ситуации!) Маркс» – вот отличие марксиста от того, кто себя таковым лишь считает. «Научиться думать, как Маркс» неимоверно сложно: для этого нужно, как учил Ленин, овладеть всем богатством человеческих знаний – но стремиться к этому обязан каждый из нас.

К. Дымов
http://prometej.info/new/mir/4742-karlmarx.html

Источник статьи

 

Метки:

Во имя Правды


Сергей Корнеенко

В 5 мая 1912 года вышел в свет первый номер газеты «Правда». Центральный орган печати ленинской партии всегда являл собой подлинный образец большевистского отношения к вопросам, волнующим широкие массы трудящихся, она решительно выступала в защиту их интересов,учила самостоятельно разбираться в самых острых и сложных проблемах, была коллективным пропагандистом и организатором масс.

Особый интерес для нас представляет сейчас «Правда» ленинских времен, ее отношение к вопросам атеизма и религии, умение работать с верующими во имя достижения общей цели — построения общества социальной справедливости.

Вот некоторые из официальных сообщений того времени:

Упразднение военного духовенства

Приказом Народного Комиссариата по военным делам все священнослужители всех вероисповеданий, находящиеся на службе военного ведомства, увольняются. Все управления военного духовенства подлежат расформированию.

По желанию войсковых частей управления и учреждения священнослужителей могут быть оставлены, причем содержание последних определяется комитетами самих частей.

«Правда», 2 февраля 1918 г.

Прекращение выдачи средств на содержание церквей и священнослужителей

Комиссия Государственного Призрения считает, что каждая копейка, ассигнуемая Советом Народных Комиссаров на нужды Государственного Призрения, должна идти исключительно на облегчение участи наиболее обездоленных капиталистическим обществом. В виду этого Нар. Ком. постановил немедленно прекратить выдачу средств на содержание церквей, часовен и совершения церковных обрядов. Выдача содержания священнослужителям и законоучителям прекращается с 1-го марта с выдачей им 4-х недельного заработка вперед. Безработному причту при желании будет предоставлена работа в Комиссии Государственного Призрения.

При возбуждении ходатайства коллективами верующих, церковные службы и требы могут продолжаться при условии принятия на себя коллективами ремонта и содержания помещений, инвентаря и служащих.

«Правда», 2 февраля 1918 г.

Такие меры понятны. В Петрограде голод, нет хлеба, вводится режим строжайшей экономии. Новая власть урезает содержание множества старорежимных ведомств. Однако она хочет, чтобы ее поняли правильно. И на следующий день газета сообщает:

От чрезвычайной комиссии по охране города Петрограда

…Правительство Народных Комиссаров давно уже оповестило всех, что оно признает полную свободу вероисповедания, почему все слухи, будто крестные ходы будут запрещены, являются самой отвратительной ложью…

Комиссариатам города Петрограда, красногвардейцам, патрулям, обходам и отрядам предписывается всюду поддерживать самый строгий порядок в городе и немедленно арестовывать всех тех, кто обнаружит намерение мешать крестным ходам, и таких лиц сейчас же доставлять в Смольный, в комнату № 75, для немедленного выяснения личности этих провокаторов и предания их революционному суду.

Председатель
Чрезвычайной Комиссии
по охране города Петрограда
Владимир Бонч-Бруевич.
«Правда», 3 февраля 1918 г.

1921 год. Народ воюет вот уже семь лет. Неурожай на юге России. Голодают густонаселенные области Поволжья, погибают миллионы людей. Правительство принимает все возможные меры — перераспределяет продовольствие, объявляет сбор добровольных пожертвований в пользу голодающих, организует лотереи, эвакуирует беженцев и больных из голодающих губерний. Субботники в пользу голодающих. Арестанты и больные отчисляют добровольно часть от своих пайков в пользу голодающих… Организуется Всероссийский комитет помощи голодающим под эгидой Красного Креста. Но всего этого недостаточно. К началу 1922 года положение делается критическим. Не стоит в стороне от общих забот и церковь.

Из послания архиепископа новгородского Евдокима

Стыдно в настоящее время на себе носить золото и бриллианты, когда каждая частица их сможет не только стереть слезы страдающих людей, но и спасти от смерти человека. И если бы потребовалось принести на алтарь любви к ближнему и то, что представляет для нас святыню — церковное имущество, несите его по примеру наших предков, в тяжелую годину явивших образы великих христианских святителей и подвижников… жертвовавших для своих ближних в годину испытаний всем церковным достоянием. Дайте же взаймы Богу!

Сообщения с мест Макарьев монастырь Нижегородской губернии вынес решение пожертвовать ценности в пользу голодающих.

Оханский монастырь той же губернии сдает свое серебро.

«Правда», суббота, 11 февраля 1922 г.

Ежедневно «Правда» выходит с передовицей «На помощь голодающим», она публикует и воззвание Саратовского епископа Досифея, призывающего сдавать золотую и серебряную утварь.

В Саратове протоиерей кафедрального собора Русанов заявил, что все лишнее из драгоценных вещей — предметов религиозного культа — должно быть отдано на святое дело помощи голодающим. — «Что нам украшения на иконах и в церкви, когда люди умирают?» — заявил… священник Русанов.

«Правда», суббота, 11 февраля 1922 г.

Однако многие деятели церкви пошли против своего народа, и «Правда» публикует иные заметки.

Кощей на сундуке

…Те драгоценности, что можно взять без прямого ущерба религиозному культу, нужно немедленно изъять и превратить в хлеб и жизнь для обреченных на смерть. И начать нужно с богатейших храмов и монастырей… Четыре минувших года Советская власть не имела крайней нужды и не трогала церковной роскоши. Теперь весь мир видит — преступно медлить.

«Правда», воскресенье, 5 февраля 1922 г.

Ввиду противодействия церкви общенародным интересам, 23 февраля 1922 года Президиум Всероссийского Центрального Исполнительного Комитета решает немедленно приступить к изъятию ценностей из храмов всех вероисповеданий и обратить их на покупку продовольствия для голодающих…

Источник статьи

 

Метки:

195 лет со дня рождения Карла Маркса


Михаил Кечинов

5 мая 1818 года, 195 лет назад, родился Карл Маркс – знаменитый немецкий философ, социолог, экономист, писатель, политический журналист, общественный деятель. Его труды легли в основу коммунистической идеологии.

Из воспоминаний о Марксе

Маркс никому не позволял приводить в порядок, или, вернее, в беспорядок, свои книги и бумаги. Они только с виду были в беспорядке: все было, собственно говоря, на своем определенном месте, и он, не ища, немедленно брал книгу или тетрадь, которые ему были нужны. Даже во время беседы он часто останавливался, чтобы показать в книге приведенную цитату или цифру. Он был одно целое со своей рабочей комнатой, находящиеся в ней книги и бумаги повиновались ему так же, как члены его собственного тела.

В расстановке книг Маркс не руководствовался внешней симметрией; книги различных форматов и брошюры стояли тесно друг подле друга; он расставлял книги не по формату; а по их содержанию. Книги для него были духовными инструментами, а не предметами роскоши. «Они — мои рабы,— говорил он,— и должны служить мне, как я хочу». Он не обращал внимания на их формат, переплет, красоту бумаги или печати; он загибал углы, покрывал поля отметками карандашом и подчеркивал строки. Надписей он никаких не делал, но сплошь и рядом он не мог воздержаться от вопросительных и восклицательных знаков, если автор писал ошибочные вещи. Система подчеркивания, которой он пользовался, позволяла ему очень легко находить в книге нужное место. У него была привычка после продолжительных перерывов перечитывать свои записные тетради и отмеченные в книгах места для того, чтобы закрепить их в своей памяти, которая отличалась исключительной остротой и точностью. Он изощрял ее с юных лет, выучивая, по совету Гегеля, наизусть стихи на незнакомом ему языке.

Маркс читал на всех европейских языках, а на трех — немецком, французском и английском — и писал так, что восхищал людей, знающих эти языки; он любил повторять фразу: «Иностранный язык есть оружие в жизненной борьбе».

Маркс обладал огромным лингвистическим талантом, который унаследовали также его дочери. Когда Марксу было уже 50 лет, он принялся за изучение русского языка и, несмотря на трудность этого языка, овладел им через какие-нибудь полгода настолько, что мог с удовольствием читать русских поэтов и прозаиков, из которых особенно ценил Пушкина, Гоголя и Щедрина. За изучение русского языка он принялся, чтобы иметь возможность читать официальные документы, опубликование которых в силу содержащихся в них ужасных разоблачений правительство запрещало. Преданные друзья доставляли их Марксу, и последний является, несомненно, единственным западноевропейским экономистом, который имел возможность ознакомиться с ними.

Наряду с поэтами и романистами у Маркса было еще замечательное средство для умственного отдыха — математика, к которой он питал особое пристрастие. Алгебра служила ему даже нравственным утешением: он прибегал к ней в самые мучительные минуты своей беспокойной жизни. Во время последней болезни жены он не мог продолжать обычных научных занятий; и в этом тяжелом состоянии он мог сколько-нибудь успокоиться, только погружаясь в математику. В это время — время душевных страданий — он написал работу по исчислению бесконечно малых величин, которая, по отзывам читавших ее специалистов, имеет большое научное значение. В высшей математике он находил диалектическое движение в его наиболее логичной и в то же время простейшей форме. Он считал также, что наука только тогда достигает совершенства, когда ей удается пользоваться математикой.

ПОЛЬ ЛАФАРГ

***

Он ненавидел популярность, и погоня за популярностью повергала его прямо в ярость. К краснобаям он испытывал омерзение — и горе тому, кто в его присутствии отделывался фразами. Тут он был неумолим. «Фразер» было в его устах самым бранным словом, и кого он раз назвал фразером, с тем. он порывал навсегда. «Надо мыслить логически и ясно выражать свою мысль», внушал он нам, «молодым», при каждом удобном случае и заставлял нас учиться.

К тому времени была построена великолепная читальня Британского музея с ее неисчерпаемыми книжными сокровищами, и туда-то, где сам он проводил целые дни, Маркс гнал и нас.

Учиться! Учиться! Таков был категорический наказ, который он. часто внушал нам, но который заключался уже в его личном примере и даже в одном лишь зрелище этой постоянной, могучей работы великого ума.

ВИЛЬГЕЛЬМ ЛИБКНЕХТ

***

Маркс и после своей смерти все еще дает нам новые знания, новые мысли, его учение распространяется все шире среди борющегося пролетариата; рабочее движение находится всюду под влиянием этого учения. Маркс не только бросил в массы могучие слова: «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!» — своим учением он создал основу, на которой может происходить и происходит их объединение.

ФРИДРИХ ЛЕССИЕР

Источник статьи

 

Метки:

Кровавый Первомай: взгляд 20 лет спустя



Попытка контратаки со стороны омоновцев привела к ожесточенным столкновениям.

Многие из молодой поросли оппозиции, кто на прошлогоднем Марше миллионов 6 мая тщетно пытался сопротивляться озверевшим омоновцам, переворачивая биотуалеты и обороняясь пластмассовыми древками знамен, — даже не подозревают о том, во что вылились настоящие массовые беспорядки в Москве 1 мая 1993 года. Равно как и молодые следаки из СКР, занимающиеся «Болотным делом». Между тем, события двадцатилетней давности способны преподнести не один любопытный урок.

Напомню основную канву тогдашних событий. Заявка на проведение шествия и митинга исходила от трех организаций: КПРФ, анпиловской «Трудовой Москвы» — составной части ОПД «Трудовая Россия» и националистического Фронта национального спасения. Заявленная численность участников составляла сто тысяч человек. Местом сбора (также, кстати, как и 3 октября этого же года) была объявлена Октябрьская (она же – Калужская) площадь. Согласно официальному заявлению мэрии, с организаторами демонстрации был оговорен маршрут прохождения колонн от Октябрьской площади до ЦПКиО им. Горького, и площадка у Центрального Дома художника для проведения митинга. При этом лидеры оппозиции ранее заявляли о намерении дойти до Красной площади. Задним числом они же утверждали, что не приняли предложенный им мэрией маршрут и не подписывали документы, фиксирующие его.

Накануне того Первомая, проезжая на троллейбусе по Садовому кольцу, я собственными глазами видел стоящие вдоль улицы Димитрова (современной Якиманки) и на набережной возле ЦДХ тяжелые самосвалы, предназначенные для перекрытия улиц в сторону центра. Зато отсутствие этой техники в районе Крымского моста 3 октября 1993 года наводит на определенные мысли. Но это отдельный разговор. Если бы намерения оппозиции в отношении Красной площади подкрепились необходимым для прорыва заграждений количеством участников, то маршрут неминуемо пролегал бы мимо Болотной площади.

Однако к началу одиннадцатого на Октябрьской площади собралось немногим более трех тысяч, а к началу движения количество манифестантов увеличилось лишь в 2 – 2,5 раза. Очевидно, маршрут в несколько сот метров до площадки ЦДХ показался организаторам слишком уж коротким, и они начали движение по Ленинскому проспекту в обратном от центра направлении – в сторону площадки Воробьевых гор. Вероятно, также делался расчет на то, чтобы пополнить свои ряды во время столь длинного, многокилометрового пути не только опаздывающими, но и праздными гуляками.

Впоследствии лужковская мэрия не дала убедительных объяснений того, каким образом подобное изменение могло повлечь опасность возникновения беспорядков. По свидетельствам наблюдателей, вследствие праздничного настроя большинства участников, пришедших на демонстрацию как на традиционную ещё для советских времен первомайскую, шествие по Ленинскому проспекту не сопровождалось никакими хулиганскими действиями. Поначалу продолжалось даже движение троллейбусов по проспекту. Таким образом, разумных оснований логике препятствования движению колонны в сторону противоположную от центра столицы власти Москвы не могли представить.

Как известно, Ленинский проспект на протяжении от Октябрьской площади (на пересечении с Садовым кольцом) до Калужской заставы (на пересечении с Окружной железной дорогой) имеет по сторонам разреженную застройку либо парковую зону, не дающие возможности перекрытия его на достаточную глубину; исключение представляют два имеющих сплошную застройку участка – при выходе с Октябрьской площади и между домами 30, 37 (непосредственно перед мостом через Окружную железную дорогу). Блокирование проспекта на первом из названых участков было невозможно по времени, если, конечно, верить версии, согласно которой для милиции поворот демонстрантов на Ленинский проспект был полной неожиданностью. По словам жителей домов 30 и 37, на втором участке перекрытие проспекта началось около 11 часов пяти минут. Несмотря на мирный характер демонстрации, милиция достаточно оперативно перекрыла второй участок длинными фургонами, задрапированными брезентом, под прикрытием спецтехники с установленными водометами. Это обстоятельство позволяет усомниться в версии о полном неведении оперативных служб насчет маршрута.

Первая линия охранения перед заграждением состояла из милицейской цепочки без спецсредств и защитных доспехов, за ней стояла вторая цепь «космонавтов» с прозрачными щитами и в шлемах. Далее шли заграждения в два ряда, за которыми находилась еще одна цепь омоновцев в разноцветных шлемах. В тылу у них в первый момент никого не было. Движение общественного транспорта, конечно, сразу остановилось.

Заметив впереди кордоны милиции и заграждения, колонны остановили движение и начали перестановку. На уровне станции метро «Шаболовская» организаторы предложили крепким мужчинам встать в первые ряды. Колонна перестроилась, теперь впереди основной группы, несшей транспарант «Фронт национального спасения» шел авангард численностью 500-600 человек, наиболее организованную часть которого составляла дружина ФНС во главе с Игорем Брумелем.

Позже лидеры оппозиции озвучили версию о том, что столкновения начали «переодетые в штатское сотрудники МВД», точно также как на недавних публичных слушаниях по «Болотному делу» говорилось о том что «асфальт был разобран заранее перед акцией и сложен на Болотной. Его кидали провокаторы в масках».

Итак, не доходя до кордона нескольких десятков метров, авангард демонстрантов прибавил шаг, прижал к машинам и практически сразу же прорвал цепи милиции и ОМОНа. Охранение отступило за первый ряд машин, причем у многих милиционеров были отняты щиты, дубинки, шлемы. В ход были пущены и массивные «старорежимные» древки знамен, увенчанные металлическими наконечниками, и заменявшие их длинные дрыны, похожие на дубины, или лыжные палки. Но значительная часть атакующих поначалу действовала голыми руками. Попытка контратаки со стороны омоновцев привела к ожесточенным столкновениям. Навалившись большой массой, демонстранты снова загнали их за заграждения, и продолжили штурм. Свой арсенал они пополнили сорванными с бортов цепями и найденными в фургонах монтировками. В дальнейшем в качестве тарана использовался грузовик с красным полотнищем по борту, на котором был изображен серп и молот, и красовалась грозная надпись: «Страну спасет диктатура рабочего человека!» (в те времена демонстранты-трудороссы нередко использовали грузовые автомобили в качестве передвижной трибуны).

Также десятки рук попытались раскатывать заграждения. Преодолев первые два ряда заграждений, оппозиционеры столкнулись со следующей цепью ОМОНа. Прорывом руководили с одного из грузовиков члены «Союза офицеров», в том числе Станислав Терехов (он в итоге получил травму переносицы). Виктор Анпилов с капота грузовика призывал людей заполнять промежутки между двумя рядами машин заграждения. В «боевых порядках» демонстрантов команды также отдавал взобравшийся на машину покойный ныне Игорь Маляров, первый секретарь ЦК Российского коммунистического союза молодежи. Он также непосредственно участвовал в столкновениях, в ходе которых был избит омоновцами. Двое первых потом будут арестованы за руководство сопротивлением в октябре 1993 года, а Маляров станет политэмигрантом в Минске. Еще позже все трое будут амнистированы Государственной Думой с коммунистическим большинством…

В ходе одного из таранов (по свидетельству очевидцев, в кабине при этом находился демонстрант в камуфляжной форме) был раздавлен скончавшийся через четверо суток сержант ОМОН Владимир Толокнеев. Сейчас, глядя на кадры этой битвы на YouTube и сравнивая их с кадрами задержания не сопротивлявшихся Удальцова и Немцова на Болотной, с избиением сбитого с ног Алексея Гаскарова, — четко понимаешь ничтожность выпячиваемых СКР обвинений. На немногих сохранившихся за давностью лет роликах видны десятки людей (многие весьма почтенного возраста), словно античные воины осыпающие омоновцев градом камней. Саше Духаниной такое и не снилось!

Более того, в руках у метальщиков откуда-то оказались подшипники. По одной из версий они были найдены в кузове грузовика заграждения; по версии другой стороны, абсолютно новые подшипники с маркировкой «23-й ГПЗ» были подвезены атакующим в больших ящиках на грузовике, задержать который почему-то не удалось. Стоит также отметить, что основная часть демонстрантов при этом пассивно стояла в тылу либо на подходе к району столкновений, и общее число участников драки оценивалось свидетелями примерно в тысячу человек. Тем временем против взбунтовавшихся манифестантов были применены водометы. К ним в тыл зашли около 700 человек ОМСДОН (отдельной мотострелковой дивизии особого назначения им. Дзержинского), выдвинувшиеся из центра столицы к Калужской заставе. А прогнувшихся под натиском защитников заграждения на Ленинском усилила конная милиция.

Атакующие попытались применить новую тактику. Женщины образовывали цепочки по 10 и более человек, по которым передавались приносимые из Нескучного сада камни и строительный мусор. По словам очевидцев, из кирпичей и булыжников образовался буквально ковер. Омоновцы прикрывались щитами, некоторые швыряли камни и подшипники обратно в толпу. Появились новые пострадавшие. В ходе беспорядков были разбиты витрины в домах 30 и 37. Из вскрытого в одном из дворов гаража принесли канистры с бензином, которые тут же использовали для поджога выкаченных из заграждения фургонов.

К этому моменту относятся первые задержания, главным образом метателей камней. Битва длилась уже с час, когда подошедшие пешим маршем две роты милиции из состава кордона по улице Димитрова рассекли толпу сзади. Хотя большей частью подмога была неэкипированной (один милиционер из их числа получил удар камнем в голову и упал), ее появление оказалось неожиданным и позволило оборонявшимся перейти в наступление. Теперь началось жестокое избиение толпы. Падавших продолжали избивать ногами (точно так же как в случае с Гаскаровым). Примерно в полдень в ходе контратаки демонстранты были наконец отброшены за пределы заграждений. Преодолев оставленную демонстрантами линию техники, ОМОН вступил в соприкосновение с основной массой спонтанно митинговавших манифестантов, не участвовавших в прорыве, но ждавших его результата. Эти люди рассредоточено стояли по Ленинскому проспекту. Попав под удары дубинок, они в панике бежали, одни в Нескучный сад, другие пытались укрыться в пустых троллейбусах. Женщины закатывались в истерике. Убегавших омоновцы не преследовали, боясь отрываться далеко.

Лишь после того, как депутат Верховного Совета и лидер Фронта национального спасения Илья Константинов вступил в переговоры с милицией, предложив вернуть народ на Октябрьскую площадь, представители ГУВД ответили согласием и приостановили избиение. Около часа дня стоявшие в кордоне силы милиции и приданные им подразделения ОМСДОН получили приказ «зачистить» Ленинский проспект, продвинувшись от дома 37 к Первой Градской больнице. Переговоры милиции с Константиновым, а последнего – с митинговавшими в паре сотен метров от отошедших омоновцев затягивались, милиция грозилась снова применить силу, если через несколько минут демонстранты не начнут движение.

Примерно в час пятнадцать народ пошел вспять, возвращаясь на Октябрьскую площадь. Отход прикрывали дружинники, за ними двигалась цепь милиции, а за нею – цепь конной милиции. Позади оставались дымившиеся фургоны, которые тушили прибывшие пожарные расчеты. Свидетели видели на асфальте как минимум две лужи крови – около подземного перехода и возле дома 30. Несколько сильно пострадавших человек с симптомами сотрясения мозга лежали на траве в Нескучном саду. Многие уходили с рассеченными головами и лицами. Позднее грузовик с захваченными у омоновцев «трофеями» (сложенными в кузов щитами, шлемами и дубинками) был задержан милицией.

Митинг ненадолго возобновился на Октябрьской площади, ораторы объявляли о том, что гражданская война началась и клеймили «антинародную» власть и ее милицию. Однако продолжения беспорядков не последовало, ораторы предложили демонстрантам переместиться к Дому Советов, и около 14 часов основная масса участников митинга двинулась в метро.

Итогом самого кровавого со времен царизма Первомая стали несколько сотен пострадавших с обеих сторон, один погибший омоновец и… ни одного привлеченного к уголовному делу. По словам связывавшихся с медиками журналистов у подавляющего большинства демонстрантов раны и повреждения имелись в области головы и различных частей тела, тогда как около 40 процентов травм милиции относились к кистям рук, и 20 процентов – к стопам ног. Делались выводы, что ряд подобных травм мог быть получен не в ходе защиты от атакующих, а, наоборот, при нанесении побоев. Понесшиеся по Москве слухи о том, что среди демонстрантов есть жертвы с летальным исходом, опровергла газета «Правда» в номере от 6 мая.

Еще одним своеобразным и при том немедленным итогом битвы на Ленинском проспекте стало провозглашение Эдуардом Лимоновым и Александром Дугиным в тот же день 1 мая 1993 года создания Национал-большевистского фронта – непосредственного предшественника НБП. Свято место оппозиции пусто не бывает…

Для окончательных выводов воспользуюсь «предварительным отчетом о массовых беспорядках, имевших место в Москве 1 мая 1993 года», подготовленным по горячим следам наблюдателями Правозащитного центра «Мемориал». «В полном соответствии с идеологией, исповедуемой «непримиримой оппозицией», – говорилось в нем, – призывами к «священной войне» с «временным оккупационным правительством», некоторые из собравшихся на митинг 1 мая были изначально готовы поддаться на провокацию, применить насилие. Многие из них были вооружены предметами, использовавшимися как древки знамен, но при необходимости превращающимися в оружие. Организаторы повели демонстрацию по неразрешенному маршруту»…

По мнению наблюдателей «Мемориала», беспрепятственное прохождение колонны в сторону Ленинских гор не грозило массовыми беспорядками. Напротив, было очевидно, что при перекрытии проспекта демонстранты предпримут штурм и, в лучшем случае, приказ не будет исполнен, а в худшем – произойдут столкновения с большим количеством пострадавших. Последнее и случилось.

Организаторы митинга не остановили колонну на подходах к заграждению, было совершено нападение на сотрудников милиции и ОМОН. Начавшиеся столкновения привели к большому количеству пострадавших с обеих сторон и гибели одного сержанта ОМОН.

Жестокость милиции и ОМОНа как по отношению к не принимавшим участия в столкновениях демонстрантам (многие из которых получили удары дубинками), так и к задержанным нарушителям общественного порядка (которых нередко жестоко избивали), хотя и спровоцирована предшествовавшими обстоятельствами, но не может быть оправдана…

Мера ответственности обеих сторон и конкретных их представителей может быть определена лишь в ходе подробного судебного следствия».

Ключевое слово здесь ПРОВОКАЦИЯ, в которой, добавлю от себя, были заинтересованы власти. Ровно таким же образом, как и 6 мая 2012 года. В 1993 году надо было создать образ врага, кровавых погромщиков – для того, чтобы подготовить общественное мнение в стране и за рубежом к дальнейшим действиям президента Ельцина по сворачиванию парламентской демократии и применению насилия по отношению к противникам. Тогда, как и сейчас, ни в каком объективном расследовании майских столкновений Кремль не был заинтересован. Несмотря на личные заверения Ельциным родителей погибшего омоновца Толокнеева о взятии расследования под свой личный контроль, не была выяснена даже личность сидевшего за рулем автомобиля. Складывается впечатление, что намерений ликвидации по суду полувоенизированных образований наподобие тереховского «Союза офицеров» (как и баркашовского РНЕ), дружин Анпилова, ФНС и других подобных объединений, не было вовсе, поскольку они были нужны в качестве «черных» пешек в большой октябрьской шахматной игре Ельцина и его команды.

Несмотря на некоторую схожесть майских событий 1993 и 2012 года, у них есть и принципиальная разница. Если двадцать лет назад массовые беспорядки на Ленинском проспекте были лишь прелюдией к гораздо более кровавому октябрю, то прошлогодние события, как вскоре выяснилось, стали финалом наблюдавшегося с момента декабрьских выборов 2011 года необычайного общественного подъема. Вопрос, для чего это понадобилось – не кажется сложным. Дабы не омрачить президентскую инаугурацию никакими выходками оппозиции, которая, как пить дать, это бы сделала. Показательная же расправа над участниками прошлогодних столкновений нужна в целях запугивания общественности, дабы другим неповадно было. Ни следователей, ни судей не смущает высасывание из пальца «обстоятельств» Болотного дела. Один-единственный борцовский захват перепуганного насмерть омоновца и дневниковые фантазии насчет арматур и дымовых шашек историка-ролевика Степана Зимина – ни в какие ворота не лезут по сравнению с погибшим Толокнеевым и лужами крови на Ленинском проспекте. Вот тогда были ягодки, а сейчас скромные цветочки, которые пытаются превратить в баобабы.

Конечно, современные оппозиционеры – не ангелы во плоти. Но, думается, что соответствующие службы не могут не знать об отсутствии у Левого фронта, «Другой России» и тем более «Солидарности» дружин и формирований подобных «Союзу офицеров» и «Трудовой России» образца 1993 года. И даже близко не напоминают трагически покончивший с собой в Голландии «очкарик» Александр Долматов, политэмигрантка Настя Рыбаченко и теряющий зрение Володя Акименков крепких офицеров запаса и анпиловцев в строительных касках, прорывавших заграждения на Ленинском в мае 1993-го. Пусть эксперты возьмут это на заметку.

Ярослав Леонтьев,
доктор исторических наук

Источник статьи

 

Метки: