RSS

Политзаключенный анархист из Нижнего Новгорода Илья Романов рассказал, почему его судят из-за взрыва петарды как террориста

27 Июл

Прокуратура Нижнего Новгорода запросила 22 июля 10 лет колонии строгого режима анархисту Илье Романову. Он обвиняется по трем статьям Уголовного кодекса: 222,ч.1 (незаконное перемещение взрывчатых веществ), 205 (покушение на террористический акт), 205.2 (публичные призывы к террористической деятельности), и 223.ч. 1 (незаконное изготовление боеприпасов). По версии следствия мужчина, в руках которого 26 октября 2013 в сквере на улице Ошарская взорвалась самодельная петарда, готовился взорвать городского мэра и пропагандировал терроризм. Романов считает дело провокацией, а правозащитники, в свою очередь, считают его политзаключенным. Ранее анархист отсидел десятилетний срок на Украине по «Одесскому делу». До этого он провел три года в Бутырском изоляторе по делу «Новой революционной альтернативы». Получить ответы от Романова получилось по переписке несколько раньше перехода его процесса в кульминационную часть.

– Илья, вас судят по целому букету тяжких статей. Что было по вашей версии?

– Что произошло в ночь на 26 октября, около 4 утра? Я не отрицаю, что совершил некое нарушение по части первой статьи 222 УК РФ. Хранилось ничтожное количество граммов пиротехнического вещества: проводил эксперименты с пиротехникой, имел определенные изделия, аналоги находящейся в свободной продаже промышленной пиротехники. Захотелось провести небольшое испытание. Но, как говорится, произошел не совсем тот эффект, который ожидался. Преждевременное срабатывание. Получил травму левой руки, попал в больницу, где мне ампутировали кисть.

– Кроме вас, кто-то пострадал при взрыве?

– Есть показания сторожа из военкомата, что находится в здании, возле которого и взорвалась петарда. К нему утром из полиции пришли с вопросом: «Что-то слышали?». Он ответил: «Какой-то хлопок, наверное, пиротехнику в выходные кидают, часто это бывает». А мне приписали мощность 29-48 граммов в тротиловом эквиваленте. Моя оценка – около 3 граммов. Например, около 9 граммов равно по мощности гранате РГД-5. Если бы взорвалось что-то, как граната, в 20 метрах от здания военкомата, то, сторож бы обратил внимание.

– Тогда откуда «террористическая» фабула, легшая в обвинение, и далее озвученная в речи прокурора на судебном процессе?

– Подготовка к теракту – гнусная фантазия то ли фейсов, то ли эшников. Такое, что мне приписывают, только дурак может учудить. А я, как признает экспертиза, вменяем.

Лежал я в реанимации, не успел прийти в себя как слетелись, как вороны, из органов. Сначала появились двое: первый представился Трифоновым Андреем, начальником ЦПЭ, а второй – Олегом Леленковым, ФСБ-шником из Управления по борьбе с терроризмом. Эта двоица спрашивает: «Дома еще есть взрывные устройства?». «Пиротехника есть», – ответил я. Думаю что они были в больнице, когда я еще был в плохом состоянии, и потом побывали в квартире. Были подброшены нарубленные гвозди. До обыска или нет, не знаю. Гвоздей у меня не было. Было около 100 граммов перекиси ацетона и пиротехническая самоделка с термитом в пластиковом пузыречке; «пукалка», как говорят экспериментаторы.

При себе у меня были ключи от квартиры, где я периодически бывал. Там изъяли системный блок от компьютера; я его даже пальцем не касался. Только в конце следствия я узнал, кому принадлежал компьютер; был Сергей Ветошко, он был найден повешенным в Канавинском РОВД. Обращаю внимание, что «эшники», сидят в том же здании. Ветошко я не знал, зато в его квартиру попал интересно. Левая активистка Светлана Волкова попросила забрать ключи от нее. У этой личности были, как выяснилось, контакты с ЦПЭ; потом она дала ложные показания по делу. Взял я их у нее 11 октября, а Ветошко повесился уже 13 числа. Я просил ее забрать ключи, но она не забирали.

– Так дело в компьютере?

– Компьютер попал на экспертизу в ФСБ, хотя дело находилось в дознании райотдела. Специалист Денис Туренко выявил файлы. Первый – «Арийский террор», там рецепты взрывчатых устройств, ядов, рекомендации «уничтожать чурбанов». Журнал-инструкция для юных террористов. А я его в глаза не видел. Второй – текст содержания: «Шанцев, Сорокин и Кондрашов если непрекратите рубить парки взорву всех к е##### матери». Неграмотно, так я не могу писать. Это сочинили либо «эшники», либо сам «эксперт». Файл проставлен по времени тогда же, когда я, по моим показаниям, находился в квартире Ветошко. Файлы расценены как угроза власти, что я готовился взрывать губернатора Валерия Шанцева и главу городской администрации Олега Кондрашева из-за вырубки Кулибинского парка.

– Вам предлагали признать авторство файлов за собой?

– Уже 6 декабря опера вывезли меня из тюрьмы в ЦПЭ. Сказал им, что не хочу с ними общаться без адвоката. Проигнорировали. Доставили к себе, там Грачев Андрей Львович, первый зам в «Э». Бывший рубоповец со всеми навыками. Угрожал избиениями и засовыванием различных предметов в зад. Говорить я с ним не стал; и Решетов, оперативник, давай мне показывать распечатки «Арийского террора» и текста про «взорву всех», и сайта «Автономное действие». Его зачем-то присобачили к делу. Пожелали, чтобы написал явку с повинной, что я автор файлов и член террористической организации, и засланный агент спецслужб Украины, – это в целях разжигать Оранжевую революцию. Мой адвокат Евгений Губин написал в Следственный комитет жалобу. Опросили эшников: «по делу не допрашивали, а опросили на предмет общения с членами экстремистских организаций, и файлов не показывали».

– Чем вы объясните не ваше отношение к «прокламации», кроме стилистики?

– В деле, в томе № 1 и № 7, экспертизы Туренко. Первый том: листы 175-183, седьмой: листы 108-108; экспертизы имеют один исходящий номер 106Н3395, дату 8 ноября 2012. В первом есть упоминание о выходе в интернет, в 8 часов 14 минут, когда я уже находился в больнице. В седьмом этого уже нет, и значится, что я написал про «взорву» в час ночи. В суде я спрашивал: «кто утром включал компьютер?» Отвечали, что в седьмом томе оригинал, а в первом копия; а копия, значит, выходит раньше оригинала? И две экспертизы, так как в органах первую долго найти не могли, и еще раз попросили выслать. Кто просил Туренко выслать еще раз, он не помнит. Здесь признаки служебного подлога.

– Но имеется ведь прокуратура, для контроля над следствием?

– Писал на это и многое жалобы в прокуратуру. Из областной прокуратуры жалобу отправили нижегородскому прокурору, а от него в районную прокуратуру, а те контроль над действиями ФСБ не осуществляют. Обвинительное заключение, впрочем, 14 мая 2015 мне прокуратура утвердить смогла. Первый зампрокурора области Денисов Г.А. Посчитали, что с делом все нормально. Конечно, они его даже и не читали. Писал-то я им жалобы, еще и чтобы они хоть дело-то мое почитали, но нет – «все законно и обоснованно».

– У вас в деле, кроме обвинения в попытке теракта, еще и пропаганда есть.

– Под конец предъявили статью 205.2 УК РФ, за беседу с активистами «Всеукраинского союза рабочих» 2012 года. Я тогда освободился из Макеевского лагеря. Запись в интернет попала, как «Диалог с Ильей Романовым». Разговора уже нет там. Усмотрели призывы к терроризму. Отправили аудио каким-то экспертам. Некие Иванова и Мясникова, одна лингвист, а вторая психолог. Обнаружили призывы ввести классовую войну путем осуществления взрывов, выстрелов. Но ничего там этого нет.

– Следствие работало в максимально жестком ключе?

– По четырем статьям сделал дело «исключительной сложности», следователь ФСБ Илья Кауркин. Сын преподавателя-филолога. Интеллигент воспитал «Ежова», сатанинского петуха. Если образно представить, что меня приковали к скале, как Прометея, и петух клюет мне печень. Все ужесточал обвинение, ни одного смягчающего обстоятельства, по выдуманным эпизодам, нет. Только отягчающие.

– Что ушло, как говорится, в суд, из органов?

– В деле около сорока «свидетелей»! Все ради, вроде ничем не примечательной личности, которая работает разнорабочим на кондитерской фабрике. Обвинение шаткое: нет ни времени, ни места, ни мотива. Пишут, что я приискивал сообщников. Но где их искал: на лыжной трассе или на пляже, в общаге какой-то? В какое время: летом, зимой? Нет такого и нет группировки. Сами пишут: «оперативным путем не установлена причастность других лиц к совершенным Романовым преступлениям». Ничего, одна фантазия.

Обвиняют в сослагательном наклонении: «если, не доведено до конца». Так что же я замышлял? «Общественно-опасные последствия»: устрашение человека или населения? На что был «умысел»? Если устрашить население, то там поблизости, где изделие сработало, областной военкомат расположен. Не знал. Мне оторвало часть большого пальца. Тяжкий вред здоровью, но не угроза для чей-то жизни. Ничто не подходит под терроризм.

Зато есть такие показания в деле: я высказывал собеседникам мысль, что если спалить технику, которой хотят уничтожить Кулибинский парк, она из строя выйдет. Воздержусь от комментариев, был такой разговор или нет. Но если технику вывести из строя, это статья 167 УК РФ (порча имущества). До пяти лет лишения свободы. А за приготовление, через статью 30 УК РФ, к подобному уголовная ответственность не предусмотрена вообще.

– Вы считаете дело политически мотивированными?

– Если посмотреть со стороны – оно бредовое. Знаете, что напоминает? Были в 1930-е дела НКВД, что такой-то водопроводчик Вася готовился убить Сталина. Бам, ему за это десять лет. И у меня точно такое же дело. Как написано в обвинительном заключении: «хотел повлиять на градостроительную политику и благоустройство Нижнего Новгорода администрации». Я ходил на митинг, летом 2012 года, в защиту Кулибинского парка. Есть показания свидетелей, что я там был. Мое дело – оно для запугивания. Смотрите: даже кто на легальные митинги ходит, что с ним может приключиться.

– В среде нижегородских оппозиционеров есть устойчивое мнение, что начальник нижегородского Трифонов организовал дело против вас?

– По материалам дела, я у них, не проживая в Нижнем Новгороде, а находясь в украинской колонии, был в разработке. Еще в 2010-2012 годах ЦПЭ делало запросы. «Мы тебя ждали», – поделились со мной. Рапорт об обнаружении преступления писали в ЦПЭ. Возможно, меня хотели подвести в ловушку, или заставить с ними сотрудничать.

Что представляет собой Трифонов и компания? Может, я скажу грубо, но в органах выросло поколение молодых карьеристов, без капли стыда и совести. Они фальсифицируют дела, не боятся ни бога, ни черта. Знали бы их папы, что за сыновья вырастут – бегали бы кончать в унитаз. Трифонов – сошка мелкая – инициатива вряд ли лично его. В ноябре 2013 года меня пытались перевести из санчасти СИЗО, в ИВС. Оперативники сказали, что это инициатива руководства города и ГУВД. Меня это заинтересовало. Мэр – это Олег Сорокин, а глава администрации Олег Кондрашов. Оба свидетели по моему делу. Заказ ради политического пиара?

Относительно Кондрашова: на него дело уголовное завели. Он находившуюся в муниципальной собственности котельную продал за 50 миллионов рублей, когда ее стоимость, миллионов 250. Продал фактически своему брату, на подставное лицо. И, несмотря на это, каждый день на телеэкране мы видим его лысую голову. Сегодня он детям конфеты раздает, а завтра ветеранам рассказывает, что дед у него тоже ветераном был. Оценщику котельной следователи говорят, чтобы давал показания на Кондрашова, а он: «Нет, я лучше посижу».

– Вы критично отзываетесь о нижегородских властях. Уточните, в чем претензии.

– Нижегородщина – регион, где правит мафия. Есть чиновники, которые с советского времени сидят, пилят неслыханные деньги. Все схвачено, особенно в правоохранительных органах, бесполезно «раскачивать», никого из властей не привлекут. Зато множество людей сидит невиновными. Я в СИЗО почти два года просидел, столько видел случаев.

Особый заповедник притаился, со своими законами, как провинция Вандея во Франции два века назад. Регион третье десятилетие претендует стать рассадником дремучего православия. Есть у нас митрополит, Георгий. Говорят, что область «лидирует в России по-своему духовному возрождению». Лидирует в устремлении вернуться в 19 век. После Перестройки везде понастроили храмов, – приоритет такой, около 200, но им все мало. Больницы и школы не ремонтируются. Храмы «собирают» на ремонт школ, с бизнесменов. Удивительная схема социального финансирования. Православный рэкет.

Население как будто довольно. Нам так утверждают. Губернатор Шанцев на выборах чуть ли не 90 процентов набрал. Его ноу-хау – возведение физкультурно-оздоровительных комплексов, 27 уже их, даже в деревнях, каждый стоимостью в 450 миллионов рублей. Там абонемент месячный стоит 15 тысяч. Кому они нужны?

Нижний – большой город, но здесь никогда не было сильного оппозиционного движения. Припоминаю время конца Перестройки: был «Демсоюз», человек двадцать, «Народный Фронт» – там столько же. На пике выводили на улицу тысячу человек. Так же во время «болотных» движений. Если будут изменения в стране, то здесь они произойдут в последнюю очередь.

– Часто активисты после срока стараются избегать возвращения в родной регион, опасаясь внимания силовиков. Вас что привело в Нижний Новгород?

– После освобождения я оказался затерявшимся во времени, пространстве. Про меня доброжелатели сделали биографию-справку в «Википедии»; там не все факты достоверны. Лучше бы этого не было в Интернете. На работу, приличную, мне было невозможно устроиться, только грузчиком или охранником без лицензии. Разнорабочим, или объявления расклеивать. Но Нижний Новгород – моя родина. Какое-то время, в 1990-е, я еще жил в Москве. По освобождению обосноваться в столице возможностей не было, хотя хотелось бы. Вот и приехал в Нижний. Но не думал, что он стал таким дико запущенным.

– Вы сидели в Украине, «эшники» вас оранжевым агентом называют.

– Я сел за акцию «Повстань Украина». Но «оранжевая» движуха – это пшик; я ее встретил с огромным энтузиазмом, а она только усугубило наше положение. Я с одесского СИЗО выгнал в «Вечерние вести», газету Тимошенко, письмо о том, что подследственных заставляют голосовать за Януковича. Напечатали, наблюдателей в тюрьму прислали, а меня на лагере репрессиям подвергли. Геннадий Москаль, собрал совещание органов по нашему делу, где говорил, что его надо переквалифицировать, а мы агенты ФСБ. В год победы «Оранжевой революции» меня пытались раскрутить на новый срок.

Там, где я сидел, на Донбассе, нормальной зарплатой у шахтеров считалось 100-200 долларов; мечтали устроиться на зарплату в 500 баксов – неслыханные деньги! – в шахту, где каждый год кого-то засыпало. Города возле шахт, как Краматорск: им свет включали дважды в сутки, воды нет, транспорт не ходит. Так было при Кучме, так осталось при Ющенко. После победы «оранжевых» на Донбассе ничего не изменилось, кроме как в колониях стали меньше бить и лучше кормить. Был передел собственности.

Когда начался Евромайдан, кому-то, как мне, было приятно посмотреть, как бьют беркут и заставляют их ползать на коленках. Но глядя на тех, кто там собрался, я понял, что Майдан кончится ничем. От него по нашему делу послабления не было; мой «подельник» по «Одесскому делу» Яковенко в итоге был освобожден «днровцами» из лагеря.

– Ваш прогноз за исход судебного процесса?

– Если бы был суд присяжных, то меня бы оправдали. Но по статье «терроризм» суд присяжных больше не предусмотрен. Какое правосудие в России, известно. Судит меня московский военный окружной суд, выездная коллегия. Практика уже есть: тут уже белоруса Кирилла Силивончика осудили за пропаганду «терроризма» – за одно заседание. В общем-то, смотрю на приговор пессимистически. Если хотят, чтобы у нас было общество, гражданское, дело надо взять на контроль, чтобы оно дошло до Совета Федерации, Общественной палаты.

– Вы опасаетесь за свою здоровье, если вас осудят и отправят на местную зону?

– У нас из СИЗО вывозят выбивать явки: на ИК-14, ИК-3. Был такой подследственный Алексей Медведев – ему в анал шланг вставляли. На ИК-14 ходят слухи, что трупы откопали. И что? Все концы прячут в воду. Нельзя сказать что «Комитет против пыток» не пытался ничего сделать, были попытки. Но дело в том, что и как сказать. Был французский путешественник маркиз Де Кюстин, написал книжку «Россия в 1839 году», где описана николаевская Россия. Там есть фраза: «адвокаты бесполезны в стране, где отсутствует правосудие». В точку. Правозащитников игнорируют. Применять радикальные методы им не позволяет статус, а бумажное карате не ведет никуда. От развития темы я воздержусь, а то наговорю на статью.

Но мне никто ничего не обещал. Наверное, потому что я правозащитников местных знаю. Эшники, спрашивали: знаю ли я Игоря Каляпина? И откуда? Да учились в одной школе.

– Репрессии против оппозиции с приближением выборов в Госдуму — усилятся?

– Оппозиции нет. Ее раздавили. Бредовые лозунги, как «За честные выборы», больше не будут востребованы. Как писал Бакунин в книге «Кнут и Германская империя», честных выборов не может быть в обществе, где присутствует социальное неравенство. Оппозицию уже и сажать незачем, она опасности не представляет. Я скажу, кого начнут сажать: начнется поток с Украины, воевавших на обеих сторонах. С них начнут.

Максим Собеский

Реклама
 

Метки: , , , ,

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s