RSS

В #СССР полицаев не было… #полиция #милиция #Ведомости #наука #открытия #СоветскийСоюз #прошлое

15 Окт

В сегодняшних «Ведомостях» вышла достаточно нетипичная для этого либерального издания статья: «Extra Jus: Наша милиция нас берегла». Не сказать, что в «Ведомостях» никогда не признавали положительный советский опыт, — как раз наоборот, — но чтобы доброе слово сказали про «репрессивный аппарат», в частности про милицию… на моей памяти такое происходит впервые. Впрочем, если принять во внимание, что «постсоветский» «правоохранительный» аппарат достиг в последнее время известных глубин, — особо удивляться не следует. Тем более, что достижение означенных глубин, во многом, обусловлено как раз тем, что все сотрудники этого аппарата превратились в орудия (точнее, составные части орудий) «разборок» внутри «верхов», — в СССР же, на что обращает внимание автор статьи, ведущий научный сотрудник Института проблем правоприменения при Европейском университете (Ленинград) К.Титаев, стражи порядка меньше зависели от центрального руководства (и больше — от местных (советского) начальства и актива): «Реформы последней четверти века не приближали милицию/полицию к гражданам, а все более удаляли ее от них (…) Формула «отдел милиции N-ского гор(рай)исполкома» означала, что в процедуру выбора кандидата на руководящую должность (и это подтверждают мемуары и документы) были вовлечены местные власти. Кандидатуру будущего начальника согласовывали: бюро райкома партии, райисполком и вышестоящее (региональное) милицейское руководство. Нынешняя ситуация, когда ГУ МВД по региону назначает районного/городского руководителя, опираясь исключительно на свои предпочтения, была невозможна. А в милицейских/полицейских структурах роль руководителя, как и во всех военизированных организациях, всегда была очень большой. Руководство же партийное и советское на районном уровне отвечало за общую ситуацию в районе, т. е. было мотивировано выбирать такого руководителя милиции, который бы учитывал локальную специфику и местные проблемы, и одновременно создавать ему нормальные условия для работы».

Хотя об этом не говорится прямо, — автор, фактически, признаёт, что в Советском Союзе народ имел возможности (пусть и ограниченные) для прямого воздействия на стражей порядка: «…фактическое отсутствие разделения властей обеспечивало работу советских органов в качестве площадки для коммуникации всех ветвей власти на низовом уровне. Так, прокурор района был депутатом райсовета практически в обязательном порядке. Начальник милиции становился депутатом реже (в отдельные периоды существовал и вовсе формальный запрет), но представители милиции участвовали в сессиях райсовета всегда. Руководство милиции обязательно входило в состав партхозактива – неофициального, но очень важного органа локального управления (…) руководство местной милиции было глубоко погружено в местные проблемы, и ключевые цели задавались скорее на локальном уровне, чем на уровне вышестоящих милицейских инстанций (…) существование партийных организаций обеспечивало еще один постоянный канал горизонтальной коммуникации. Беспартийный руководитель в милиции был фактически немыслим. С большой вероятностью он был прикреплен к той же первичной партийной организации, что и другие руководители районного звена. Это означало, что как минимум раз в месяц в относительно свободной обстановке он встречался с руководством района и обсуждал текущие проблемы (партсобрания такого уровня даже в позднем СССР были местом, где не только слушали скучные доклады и голосовали «по команде», но и относительно свободно общались). Более того, возникала и обратная связь. Ответственность партийного руководства, бюро райкома за «ситуацию в районе в целом» означала, с одной стороны, что у советского руководства возникали стимулы помогать милиции и идти ей навстречу. С другой же стороны, руководители понимали, что в случае серьезных проблем по милицейской линии организационные выводы последуют не только в отношении начальника милиции и прокурора района, но и в отношении одного из секретарей райкома».

Поясню: разделения властей в СССР, вообще говоря, и не должно было существовать, Советская власть такового не предполагает (окончательное законодательное закрепление принципа «разделения властей» произошло в ходе «забытой» конституционной реформы 1988 года), — а депутатские обязанности там (вплоть до всё той же конституционной реформы 1988 года) исполнялись без отрыва от производства. И если в Верховном Совете СССР и Верховных Советах союзных республик, допустим, заседали, в основном, знатные рабочие (которые, впрочем, после сессий Верховного Совета всё равно возвращались на предприятия, где, сколь бы знатными они ни были, всё равно время от времени происходил прямой контакт с народом), — то в районных советах заседали люди «попроще», гораздо более близкие к массам, гораздо теснее с ними связанные (если депутатов Верховного Совета могли отозвать, то из районных советов, если мне память не изменяет, отзывали). Первичные отделения КПСС тоже были весьма близки к народу, в обсуждениях на этом уровне активно участвовали рядовые партийцы. То есть, это: «…представители милиции участвовали в сессиях райсовета всегда (…) Беспартийный руководитель в милиции был фактически немыслим. С большой вероятностью он был прикреплен к той же первичной партийной организации, что и другие руководители районного звена. Это означало, что как минимум раз в месяц в относительно свободной обстановке он встречался с руководством района и обсуждал текущие проблемы», — означало, помимо всего прочего, что низовые руководители советской милиции находились под непрерывным давлением (пусть даже только психологическим) простого народа… рано как находилось под тем же давлением и местное советское начальство. С одной стороны, советские начальники (низшее звено), милицейские в том числе, несли ответственность перед партийной «элитой» (в случае «непорядков» в районе их могли снять с должностей), — с другой, им приходилось постоянно смотреть людям в глаза.

Поэтому, собственно, даже тогда, когда партийно-советская «верхушка» перешла на контрреволюционные позиции, — сама конструкция Советской власти продолжала создавать для контрреволюционных поползновений ограничения и затруднения. И были они таковы, что в 1993 году, — хотя личный состав депутатов Советов был уже поголовно либеральным, националистическим, национал-социалистическим и так далее, одним словом, антисоветским, — контрреволюционерам пришлось-таки Советскую власть расстреливать из танков: даже после запрета КПСС, даже в условиях «шоковой терапии» (быстрого восстановления буржуазных отношений, ускоренного развития «свободного рынка») депутатам всё равно приходилось постоянно смотреть людям в глаза, и это очень мешало «реформам».

 

Метки: , , , , , , ,

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s