RSS

Архив за день: 2015/10/17

К ПОЛИТИЧЕСКОЙ БИОГРАФИИ СТАЛИНА


Восемь лет борьбы после Ленина, восемь лет борьбы против Троцкого, восемь лет режима эпигонов — сперва «тройка», затем «семерка» и, наконец, «единый» — весь этот многозначительный период спуска революции, ее откатов в международном масштабе, ее теоретического снижения подвел нас к некоторому, в высшей степени критическому пункту. В бюрократическом триумфе Сталина резюмируется большая историческая полоса и, вместе с тем, знаменуется близкая неизбежность ее преодоления. Кульминация бюрократизма предрекает его кризис, он может оказаться гораздо более быстрым, чем его рост и подъем. Режим национал-социализма и его герой попадают под удары не только внутренних противоречий, но и международного движения. Мировой кризис даст последнему ряд новых толчков. Пролетарский авангард не сможет и не захочет задыхаться в тисках молотовского руководства. Личная ответственность Сталина ангажирована полностью. Сомнения и тревога забрались в души даже наиболее вышколенных. А Сталин не может дать больше того, что у него есть. Ему предстоит спуск, который может оказаться тем более стремительным, чем более искусственный характер имел подъем.

В следующих ниже строках мы хотим дать некоторые материалы к политической биографии Сталина. Наши материалы крайне неполны. Мы выбираем наиболее существенное из того, что оказалось у нас в архиве. Но в нашем архиве нет пока многих существенных, может быть, самых важных материалов и документов. Из архивов департамента полиции, перехватывавшего и копировавшего в течение десятилетий письма революционеров, документы и пр. Сталин в течение последних лет тщательно собирал материалы, при помощи которых он мог, с одной стороны, держать в руках недостаточно надежных друзей, набросить тень на противников, а, главное, оградить себя и своих единомышленников от опубликования тех или других цитат или эпизодов, которые способны нанести ущерб фальшивой «монолитности» искусственно построенных биографий. Этих документов у нас нет. Крайнюю неполноту наших сведений надо всегда иметь в виду при оценке печатаемых ниже материалов.

1. — 23 декабря 1925 года в партийной газете «Заря Востока» ближайшими друзьями Сталина была опубликована следующая жандармская справка, относящаяся к 1903 году:

«По вновь полученным мною агентурным сведениям Джугашвили был известен в организации под кличкой «Coco» и «Коба», с 1902 года работал в социал-демократической партийной организации, сначала меньшевиком, а потом большевиком, как пропагандист и руководитель первого района (железнодорожного)».

По поводу этой жандармской справки о Сталине, опубликованной его сторонниками, никаких опровержений, насколько знаем, нигде не появлялось. Из справки вытекает, что Сталин начал свою работу меньшевиком.

2. — В 1905 году Сталин принадлежал к большевикам и принимал активное участие в борьбе. Каковы были воззрения его и действия в 1905 году? Каковы были взгляды его на характер революции и ее перспективы? Насколько знаем, никаких документов на этот счет в обороте нет. Никаких статей, речей или резолюций Сталина перепечатано не было. Почему? Очевидно, потому, что перепечатка статей или писем Сталина за тот период могла бы только нанести ущерб его политической биографии. Ничем другим это упорное забвение прошлого «вождя» объяснить нельзя.

3. — В 1907 году Сталин принимает участие в экспроприации тифлисского банка. Меньшевики, вслед за буржуазными филистерами, немало негодовали по поводу «заговорщических» методов большевизма и его «анархо-бланкизма». У нас к этому негодованию может быть только одно отношение: презрение. Факт участия в смелом, хотя и частичном ударе врагу делает только честь революционной решимости Сталина. Приходится, однако, изумляться, почему этот факт трусливо устранен из всех официальных биографий Сталина? Не во имя ли бюрократической респектабельности? Думаем все же, что нет. Скорее по политическим причинам. Ибо, если участие в экспроприации само по себе отнюдь не может скомпрометировать революционера в глазах революционеров, то ложная политическая оценка тогдашней ситуации компрометирует Сталина, как политика. Отдельные удары по учреждениям, в том числе и «кассам» врага совместимы лишь с массовым наступлением, т. е. с подъемом революции. При отступлении масс, частные, отдельные, партизанские удары неизбежно вырождаются в авантюры и ведут к деморализации партии. В 1907 году революция откатывалась и экспроприации вырождались в авантюры. Сталин во всяком случае показал в этот период, что не умеет отличать отлива от прилива. Неспособность политической ориентировки широкого масштаба он обнаружит в дальнейшем не раз (Эстония, Болгария, Кантон, «3-й период»).

4. — Сталин ведет со времени первой революции жизнь профессионального революционера. Тюрьмы, ссылки, побеги. Но за весь период реакции (1907-1911) мы не находим ни одного документа, в котором Сталин формулировал бы свою оценку обстановки и перспектив. Не может быть, чтоб они не сохранились, хотя бы в архиве Департамента полиции. Почему они не появляются в печати? Совершенно очевидно, почему: они не способны упрочить ту нелепую характеристику теоретической и политической непогрешимости, которую создает Сталину, т. е. себе самому, аппарат.

5. — Одно лишь письмо того периода попало по недосмотру в печать, — и оно целиком подтверждает нашу гипотезу.

24-го января 1911 года Сталин писал из ссылки друзьям, причем письмо его, перехваченное Департаментом полиции, было перепечатано 23-го декабря 1925 года все той же, услужливой не по разуму редакцией «Зари Востока». Вот что писал Сталин:

«О заграничной «буре в стакане», конечно, слышали: блоки — Ленина — Плеханова, с одной стороны, и Троцкого — Мартова — Богданова с другой. Отношение рабочих к первому блоку, насколько я знаю, благоприятное. Но вообще на заграницу рабочие начинают смотреть пренебрежительно: «пусть, мол, лезут на стену, сколько их душе угодно; а по нашему, кому дороги интересы движения, тот работай, остальное же приложится. Это по моему к лучшему».

Здесь не место останавливаться на том, насколько правильно Сталин определяет состав блоков. Вопрос не в этом. Ленин вел неистовую борьбу против легалистов, ликвидаторов и оппортунистов, за перспективу второй революции. Эта борьба определяла тогда в основном все группировки заграницей. Как же большевик Сталин оценивает эти бои? Как самый беспомощный эмпирик: «буря в стакане воды; пусть, мол, лезут на стену; работай, остальное же приложится». Сталин приветствует настроение теоретического безразличия и мнимого превосходства близоруких практиков над революционными теоретиками. «Это по моему к лучшему», пишет он по адресу тех настроений, которые были характерны для периода реакции и упадка. Мы имеем, таким образом, в лице большевика Сталина даже не политическое примиренчество, — ибо примиренчество было идейным течением, которое стремилось создать принципиальную платформу, — мы имеем слепой эмпиризм, доходящий до полного пренебрежения к принципиальным проблемам революции.

Не трудно себе представить, какую головомойку получила злополучная редакция «Зари Востока» за опубликование этого письма, и какие меры были приняты «в общегосударственном масштабе» для того, чтоб такие письма не появлялись в дальнейшем.

6. — В докладе на 7-м пленуме ИККИ (1926 г.) Сталин следующим образом характеризовал прошлое партии:

«…Если взять историю нашей партии с момента ее зарождения, в виде группы большевиков в 1903 г., и проследить ее последующие этапы вплоть до нашего времени, то можно сказать без преувеличения, что история нашей партии есть история борьбы противоречий внутри партии… Нет и не может быть «средней» линии в вопросах принципиального характера…»

Эти внушительные слова направлены против идейного «примиренчества» по отношению к тем, против кого Сталин вел борьбу. Но эти абстрактные формулы идейной непримиримости находятся в полном противоречии с политической физиономией и политическим прошлым самого Сталина. Он, был, как эмпирик, органическим примиренцем, но именно, как эмпирик, он своему примиренчеству не давал принципиального выражения.

7. — В 1912 году Сталин участвует в легальной газете большевиков «Звезда». Петербургская редакция в прямой борьбе с Лениным, ставит сперва эту газету, как примиренческий орган. Вот что пишет Сталин в программной редакционной статье:

«…мы будем удовлетворены и тем, если газете удастся, не впадая в полемическое увлечение различных фракций, с успехом отстаивать духовные сокровища последовательной демократии, на которые теперь дерзко посягают и явные враги и ложные друзья». («Революция и ВКП (б) в материалах и документах», т. 5, стр. 161-162).

Фраза насчет «полемических увлечений разных(!) фракций» целиком направлена против Ленина, против его «бури в стакане воды», против его постоянной готовности «лезть на стену» из-за каких-то там «полемических увлечений».

Статья Сталина вполне, таким образом, совпадает с вульгарно-примиренческой тенденцией цитированного выше письма его 1911 года, и полностью противоречит позднейшему заявлению о недопустимости средней линии в вопросах принципиального характера.

8. — Одна из официальных биографий Сталина гласит: «В 1913 году был снова сослан в Туруханск, где оставался до 1917 года». Юбилейный сталинский номер «Правды» выражается так же: «1913-14-15- 16 г. г. Сталин проводит в Туруханской ссылке» («Правда», 21-го декабря 1929 года). И больше ни слова. Это были годы мировой войны, крушения 2-го Интернационала, годы Циммервальда. Кинталя, глубочайшей идейной борьбы в рядах социализма. Какое участие принимал Сталин в этой борьбе? Четыре года ссылки должны были быть годами напряженной умственной работы. Ссыльные ведут в таких условиях дневники, пишут трактаты, вырабатывают тезисы, платформы, обмениваются полемическими письмами и пр. Не может быть, чтоб Сталин за четыре года ссылки не написал ничего по основным проблемам войны, Интернационала и революции. Между тем, тщетно стали бы мы искать каких-либо следов духовной работы Сталина за эти четыре поразительных года. Каким образом это могло произойти? Совершенно очевидно, что если бы нашлась одна единственная строка, где Сталин формулировал бы идею пораженчества или провозглашал бы необходимость нового Интернационала, эта строка давно уже была бы напечатана, сфотографирована, переведена на все языки и обогащена учеными комментариями всех академий и институтов. Но такой строки не нашлось. Значит ли это, что Сталин совсем ничего не писал? Нет, не значит. Это было бы совершенно невероятно. Но это значит, что среди всего написанного им за четыре года не оказалось ничего, решительно ничего, что можно было бы использовать сегодня для подкрепления его репутации. Таким образом годы войны, когда выковывались идеи и лозунги русской революции и 3-го Интернационала, в идейной биографии Сталина оказываются пустым местом. Весьма вероятно, что он в это время говорил и писал: «Пускай они там лезут на стену и устраивают бури в стакане воды».

9. — Сталин приезжает с Каменевым в Петроград к середине марта 1917 года. «Правда», руководимая Молотовым и Шляпниковым, имеет неопределенный, примитивный, но все же «левый» характер, направленный против Временного правительства. Сталин и Каменев отстраняют старую редакцию, как слишком левую, и занимают совершенно оппортунистическую позицию в духе левых меньшевиков:

а) поддержка Временного правительства, постольку-поскольку, б) военная оборона революции (т. е. буржуазной республики), в) объединение с меньшевиками типа Церетели. Позиция «Правды» тех дней представляет собой поистине скандальную страницу в истории партии и в биографии Сталина. Его мартовские статьи, явившиеся «революционным» выводом из его размышлений в ссылке, вполне объясняют, почему из работ Сталина эпохи войны не появилось до сих пор ни одной строки.

10. — Приведем здесь рассказ Шляпникова («Семнадцатый год», кн. 2. 1925) о том перевороте, какой произвели Сталин и Каменев, связанные тогда единством позиции:

«День выхода первого номера «преобразованной» «Правды» — 15 марта — был днем оборонческого ликования. Весь Таврический дворец, от дельцов Комитета Государственной думы до самого сердца революционной демократии Исполнительного комитета — был преисполнен одной новостью: победой умеренных, благоразумных большевиков над крайними. В самом Исполнительном комитете нас встретили ядовитыми улыбками. Это был первый и единственный раз, когда «Правда» вызвала одобрение даже матерых оборонцев либердановского толка. Когда этот номер «Правды» был получен на заводах, там он вызвал полное недоумение среди членов нашей партии и сочувствовавших нам, и язвительное удовольствие у наших противников. В Петербургский комитет, в Бюро ЦК и в редакцию «Правды» поступали запросы, — в чем дело, почему наша газета отказалась от большевистской линии и стала на путь оборонческой? Но Петербургский комитет, как и вся организация, был застигнут этим переворотом врасплох и по этому случаю глубоко возмущался и винил Бюро ЦК. Негодование в районах было огромное, а когда пролетарии узнали, что «Правда» была захвачена приехавшими из Сибири тремя бывшими руководителями «Правды», то потребовали исключения их из партии» (Третий — бывший депутат Муранов).

К этому надо прибывать следующее: а) изложение Шляпникова перерабатывалось и крайне смягчалось под давлением Сталина и Каменева в 1925 г. (тогда еще господствовала «тройка»!); б) в официальной печати не появилось никаких опровержений шляпниковского рассказа. Да и как опровергать? Ведь номера тогдашней «Правды» на лицо.

11. — Отношение Сталина к проблеме революционной власти выражено им в речи на партийном совещании (заседание 29 марта 1917 года):

«Временное же правительство взяло фактически роль закрепителя завоеваний революционного народа. Совет Р. и С. Д. мобилизует силы, контролирует. Временное же правительство — упираясь, путаясь, берет роль закрепителя тех завоеваний народа, которые фактически уже взяты им. Такое положение имеет отрицательные, но и положительные стороны: нам невыгодно сейчас форсировать события, ускоряя процесс откалывания буржуазных слоев, которые неизбежно впоследствии должны будут отойти от нас».

Сталин боится «отталкивать буржуазию» — основной довод меньшевиков, начиная с 1904 года.

«Поскольку Временное правительство закрепляет шаги революции — постольку ему поддержка, поскольку же оно контр-революционно, поддержка Временного правительства неприемлема».

Совершенно так же говорил и Дан. Можно ли другими словами защищать буржуазное правительство пред лицом революционных масс?

Дальше протоколы гласят:

«Тов. Сталин оглашает резолюцию о Временном правительстве, принятую Бюро ЦК, но говорит, что не совсем согласен с нею, и скорее присоединяется к резолюции Красноярского Совета Р. и С. Д».

Приводим важнейшие пункты красноярской резолюции:

«Со всей полнотой выяснить, что единственный источник власти и авторитета Временного правительства есть воля народа, который совершил этот переворот, и которому Временное правительство обязано всецело повиноваться»…

«Поддерживать Временное правительство в его деятельности лишь постольку, поскольку оно идет по пути удовлетворения требований рабочего класса и революционного крестьянства в происходящей революции».

Речь идет о правительстве князя Львова — Милюкова — Гучкова.

Такова позиция Сталина в вопросе о власти. 12. — Надо особо подчеркнуть дату: 29 марта. Таким образом через месяц с лишним после начала революции Сталин все еще говорит о Милюкове, как о союзнике: Совет завоевывает. Временное правительство закрепляет. Трудно поверить, что эти слова мог произнести докладчик на большевистской конференции в конце марта 1917 года! Так не поставил бы вопроса даже Мартов. Это есть теория Дана в наиболее вульгарном выражении: абстракция демократической революции, в рамках которой действуют более «умеренные» и более «решительные» силы и разделяют между собой работу: одни завоевывают, другие закрепляют. И тем не менее речь Сталина не случайна. Мы имеем в ней схему всей сталинской политики в Китае в 1924-1928 г. г.

С каким страстным, несмотря на всю сдержанность, негодованием бичевал позицию Сталина Ленин, успевший прибыть на последнее заседание того же Совещания:

«Даже наши большевики — говорил он — обнаруживают доверчивость к правительству. Объяснить это можно только угаром революции. Это — гибель социализма. Вы, товарищи, относитесь доверчиво к правительству. Если так, нам не по пути. Пусть лучше останусь в меньшинстве. Один Либкнехт стоит дороже 110 оборонцев типа Стеклова и Чхеидзе. Если вы сочувствуете Либкнехту и протянете хоть палец (оборонцам) — это будет измена международному социализму». (Мартовское партийное совещание 1917 года. Заседание 4-го апреля. «Доклад т. Ленина»).

Не нужно забывать, что речь Ленина, как и протоколы в целом, до сих пор скрываются от партии.

13. — Как ставил Сталин вопрос о войне? Так же, как и Каменев. Нужно пробудить европейских рабочих, а пока выполнять свой долг по отношению к «революции». Но как пробудить европейских рабочих? Сталин отвечает в статье от 17-го марта:

«…мы уже указывали на один из серьезнейших способов сделать это. Он заключается в том, чтобы заставить собственное правительство высказаться не только против всяких завоевательных планов… но и открыто формулировать волю русского народа, немедленно начать переговоры о всеобщем мире на условиях полного отказа от всяких завоеваний с обоих сторон и права наций на самоопределение».

Таким образом «пацифизм» Милюкова — Гучкова должен был служить средством пробуждения европейского пролетариата.

4-го апреля, на другой день по приезде, Ленин с негодованием заявил на партийном совещании:

«Правда» требует от правительства, чтоб оно отказалось от аннексий. Требовать от правительства капиталистов, чтоб оно отказалось от аннексий — чепуха, вопиющая издевка». (Мартовское партийное Совещание 1917 года. Заседание 4-го апреля. «Доклад т. Ленина»).

Эти слова были целиком направлены против Сталина.

14. — 14-го марта меньшевистско-эсеровский Совет выпускает манифест о войне к трудящимся всех стран. Манифест представлял лицемерный, лжепацифистский документ в духе всей политики меньшевиков и эсеров, которые уговаривали рабочих других стран восстать против своей буржуазии, а сами шли в одной упряжке с империалистами России и всей Антанты.

Как Сталин оценил этот манифест?

«Прежде всего несомненно, что голый лозунг «долой войну» совершенно непригоден, как практический путь… Нельзя не приветствовать вчерашнее воззвание Совета рабочих и солдатских депутатов в Петрограде к народам всего мира с призывом заставить собственные правительства прекратить бойню. Воззвание это, если оно дойдет до широких масс, без сомнения вернет сотни и тысячи рабочих к забытому лозунгу «пролетария всех стран, соединяйтесь»!

Как оценил воззвание оборонцев Ленин? В уже цитированной речи 4-го апреля он сказал:

«Воззвание Совета Раб. Деп. — там нет ни слова, проникнутого классовым сознанием. Там — сплошная фраза». (Мартовское партийное Совещание 1917 г. Заседание 4-го апреля. «Доклад т. Ленина»),

Эти слова направлены целиком против Сталина. Поэтому то протоколы мартовского совещания и скрываются от партии.

15. — Проводя в отношении к Временному правительству и к войне политику левых меньшевиков, Сталин не имел никакого основания отказываться от объединения с меньшевиками. Вот как он высказался по атому вопросу на той же мартовской конференции 1917 года. Цитируем дословно протокол:

«В порядке дня — предложение Церетели об объединении.

Сталин. — Мы должны пойти. Необходимо определить наши предложения о линии объединения. Возможно объединении по линии Циммервальда-Кинталя».

Даже Молотов выражает, правда, не очень членораздельно, свои сомнения. Сталин возражает:

«Забегать вперед и предупреждать разногласия не следует. Без разногласий нет партийной жизни. Внутри партии мы будем изживать мелкие разногласия». (Мартовское Партийное Совещание. Заседание 1-го апреля).

Эти немногие слова говорят больше, чем целые тома. Они показывают те мысли, какими Сталин питался в годы войны, и свидетельствуют с юридической точностью о том, что циммервальдизм Сталина был той же самой марки, что и циммервальдизм Церетели. Здесь опять-таки нет и намека на ту идейную непримиримость, фальшивую маску которой Сталин, в интересе аппаратной борьбы, надел на себя несколько лет спустя. Наоборот, меньшевизм и большевизм представляются Сталину в конце марта 1917 года оттенками мысли, которые могут уживаться в одной партии. Разногласия с Церетели Сталин называет «мелкими разногласиями», которые можно «изживать» внутри единой организации. Мы видим здесь, насколько к лицу Сталину обличать задним числом примиренческое отношение Троцкого к левым меньшевикам… в 1913 году.

16. — При такой позиции Сталин, естественно, ничего серьезного не мог противопоставить эсерам и меньшевикам в Исполнительном комитете, куда он вошел по приезде, как представитель партии. Не осталось в протоколах или в печати ни одного предложения, заявления, протеста, в котором Сталин сколько-нибудь отчетливо противопоставил бы большевистскую точку зрения лакейству «революционной демократии» перед буржуазией. Один из бытописателей того периода, беспартийный полуоборонец Суханов, автор упомянутого выше Манифеста к трудящимся всего мира, говорит в своих «Записках о революции»:

«У большевиков в это время, кроме Каменев» появился в Исп. Комитете Сталин… За время своей скромной деятельности в Исп. Комитете, (он) производил — не на одного меня — впечатление серого пятна, иногда маячившего тускло и бесследно. Больше о нем собственно нечего и сказать». («Записки о революции», кн. вторая, стр. 265, 266).

17. — Прорвавшийся, наконец, из-за границы Ленин рвет и мечет против «каутскианской» (выражение Ленина) «Правды». Сталин отходит к стороне. В то время, как Каменев обороняется, Сталин отмалчивается. Постепенно он вступает в новую официальную колею, проложенную Лениным. Но мы не найдем у него ни одной самостоятельной мысли, ни одного обобщения на котором можно было бы остановиться. Где представляется случай, Сталин становится между Каменевым и Лениным.

Возьмем самый острый момент внутрипартийной борьбы накануне Октябрьского восстания. Каменев и Зиновьев выступают во внепартийной печати против восстания. Ленин в письме в ЦК называет их выступление «безмерной подлостью» и ставит вопрос об их исключении из партии. Ленина особенно возмущает тот факт, что в своих открытых выступлениях Зиновьев и Каменев, не прекращая агитации против восстания, прикрывают свой разрыв с решением партии лицемерно-дипломатическими формулировками. Между тем, в этот самый день, 20-го октября, в центральном органе партии появляется неожиданно для Центрального Комитета следующее заявление: «От редакции. Мы в свою очередь, выражаем надежду, что сделанным заявлением т. Зиновьева (а также заявлением т. Каменева в Совете) вопрос можно считать исчерпанным. Резкость тона статьи т. Ленина не меняет того, что в основном мы остаемся единомышленниками» (стр. 137). Таким образом, там, где Ленин говорил о «безмерной подлости», прикрытой дипломатическими уловками, редакция, опираясь на эти уловки, говорит о «единомыслии».

В редакцию входили тогда Сталин и Сокольников. «Тов. Сокольников сообщает, что не принимал участия в заявлении от редакции по поводу писем Зиновьева и считает это заявление ошибочным». (стр.128). Таким образом выяснилось, что Сталин единолично — против Ленина, против ЦК, против другого члена редакции — поддержал Каменева и Зиновьева в самый критический момент, за четыре дня до восстания, таким официальным заявлением, которое способно было только сбить с толку всю партию. Возмущение было общее. Протокол гласит: «Тов. Сталин заявляет, что выходит из редакции» (стр. 129) Чтоб не усугублять и без того нелегкое положение, ЦК отставку Сталина отклоняет.

Но чем же объясняется все-таки поразительное заявление Сталина в «Правде»? Как и целый ряд других шагов Сталина за время апрель-октябрь, заявление это не может быть понято, если не принять во внимание, что над Сталиным тяготела его меньшевистская политика в течение марта и первых дней апреля. Вчерашний день был так еще ярок в памяти всех; Сталин до 4-го апреля настолько неразрывно шел с Каменевым; поворот партийной политики после 4 апреля был настолько резок, что Сталин все время находился в состоянии острого политического недомогания: он вилял, отмалчивался, предоставляя ангажироваться другим, но иногда его все же прорывало бутадами против Ленина, в духе приведенного выше заявления от редакции.

18. — В течение нескольких лет Сталин и все его Куусинены распространяют во всем мире ту версию, будто Троцкий самовольно и против ЦК решил в Бресте мира не подписывать. Сталин брался даже доказать это в печати. Теперь мы имеем официальное показание печатных протоколов Центрального Комитета за 1917 год.

«Заседание 24/11 января 1918 года. Тов. Троцкий предлагает поставить на голосование следующую формулу: мы войну прекращаем, мира не заключаем. Ставится на голосование. За — 9, против — 7» (стр. 207).

Кажется, достаточно ясно?

19. — Как относился Сталин к формуле Троцкого? Вот, что заявил Сталин через неделю после того заседания, где эта формула была принята 9-ю голосами против 7-ми.

«Заседание 1 февраля (19 января) 1918 г. т. Сталин: …выход из тяжелого положения дала нам средняя точка — позиция Троцкого (стр. 214).

Приходится удивляться, как эти слова Сталина, несмотря на недреманное око редактора Савельева, сохранилось в протоколе: ведь они же не оставляют камня на камне во всей позднейшей многолетней агитации по поводу Брест-Литовского мира. Оказывается 19 января (1 февраля) Сталин считал, что позиция Троцкого дала партии «выход из тяжелого положения». Слова Сталина станут вполне понятны, если принять во внимание, что в течение всего этого критического периода подавляющее большинство партийных организаций и советов стояли за революционную войну, и что, следовательно позиция Ленина могла быть проведена не иначе, как путем партийного и государственного переворота (о чем, конечно, не могло быть и речи). Таким образом Сталин отнюдь не ошибался, а только констатировал бесспорный факт, когда говорил, что позиция Троцкого являлась для партии в тот период единственно мыслимым выходом из положения.

20. — А какова же была позиция самого Сталина?

«Заседание 23 февраля 1918 г. Тов. Сталин. Можно не подписывать, но начать мирные переговоры.

«Тов. Ленин… Сталин неправ, когда он говорит, что можно не подписать. Эти условия надо подписать. Если вы их не подпишите, то вы подпишите смертный приговор советской власти через 3 недели.

«Тов. Урицкий возражает Сталину, что условия надо принять или нет, но вести теперь еще переговоры нельзя», (стр. 249).

Для всякого знакомого с положением вещей в тот момент ясна безнадежная путаница Сталина, вытекавшая из отсутствия у него какой бы то ни было продуманной позиции. Уже к 18-му февраля немцы взяли Двинск. Их наступление развертывалось с чрезвычайной быстротой. Политика оттяжек и проволочек была исчерпана без остатка. Сталин предлагает 23 февраля мира не подписывать, а… вести переговоры.

Никакой самостоятельной позиции в период брестских переговоров Сталин не занимал. Он колебался, выжидал, отмалчивался. В последний момент голосовал за предложение Ленина. Путанная и беспомощная позиция Сталина в тот период достаточно ярко, хотя и не полно, характеризуется даже официально «обработанными» протоколами ЦК.

21. — В период гражданской войны Сталин был противником принципов, положенных в основу создания Красной армии и вдохновлял за кулисами так называемую «военную оппозицию» против Ленина и Троцкого. Факты, сюда относящиеся изложены отчасти в Автобиографии Троцкого (т. 2-й, стр. 167, «Военная оппозиция». См. также статью Маркина на странице 201 этой книги).

22. — В 1922 году, во время болезни Ленина и отпуска Троцкого, Сталин проводит в ЦК, под влиянием Сокольникова, решение, подрывающее монополию внешней торговли. Благодаря решительному наступлению Ленина и Троцкого, решение это было отменено. (См. «Письмо в Истпарт»).

23. — В национальном вопросе Сталин занимает в тот же период позицию, которую Ленин обвиняет в бюрократических и шовинистических тенденциях. Сталин с своей стороны обвиняет Ленина в национальном либерализме. (См. «Письмо в Испарт»)

24. — Каково было поведение Сталина в вопросе о германской революции в 1923 году? Здесь ему приходилось снова, как в марте 1917 года, самостоятельно ориентироваться в вопросе большого масштаба: Ленин был болен, с Троцким велась борьба. Вот, что писал Сталин Зиновьеву и Бухарину в августе 192-3 года о положении в Германии:

«Должны ли коммунисты стремиться (на данной стадии) к захвату власти без с.-д., созрели ли они уже для этого, — в этом, по моему, вопрос. Беря власть, мы имели в России такие резервы, как: а) мир, б) землю крестьянам, в) поддержку громадного большинства рабочего класса, г) сочувствие крестьянства. Ничего такого у немецких коммунистов сейчас нет. Конечно, они имеют по соседству Советскую страну, чего у нас не было, но что можем мы дать им в данный момент? Если сейчас в Германии власть, так сказать, упадет, а коммунисты ее подхватят, они провалятся с треском. Это «в лучшем» случае. А в худшем случае — их разобьют вдребезги и отбросят назад. Дело не в том, что Брандлер хочет «учить массы», дело в том, что буржуазия, плюс правые с. д. наверняка превратили бы учебу-демонстрацию в генеральный бой (они имеют пока что все шансы для этого) и разгромили бы их. Конечно, фашисты не дремлют, но нам выгоднее, чтобы фашисты первые напали: это сплотит весь рабочий класс вокруг коммунистов (Германия не Болгария). Кроме того, фашисты по всем данным слабы в Германии. По-моему, немцев надо удержать, а не поощрять».

Таким образом в августе 1923 г., когда германская революция стучалась во все двери, Сталин считал, что Брандлера надо удержать, а не поощрять. За упущение революционной ситуации в Германии Сталин несет главную тяжесть ответственности. Он поддерживал и поощрял кунктаторов, скептиков, выжидателей в Германии. В вопросе всемирно-исторической важности он не случайно занял оппортунистическую позицию: по существу он лишь продолжал ту политику, которую в марте 1917 года проводил в России.

25. — После того, как революционная ситуация была загублена пассивностью и нерешительностью, Сталин долго еще защищал от Троцкого брандлеровский ЦК, защищая тем самого себя. При этом Сталин ссылался, конечно, на «своеобразие». Так, 17-го декабря 1924 года — через год после крушения в Германии! — Сталин писал:

«Об этом своеобразии нельзя забывать ни на одну минуту. О нем особенно следует помнить при анализе германских событий осенью 1923 г. О нем прежде всего, должен помнить т. Троцкий, огульно (1) проводящий аналогию (!!) между Октябрьской революцией и революцией в Германии и безудержно бичующий германскую компартию». («Вопросы ленинизма». изд. 1928, стр. 171).

Таким образом, Троцкий был повинен в те времена в «бичевании» брандлерианства, а не в покровительстве ему. Из этого ясно видно, насколько Сталин с его Молотовым пригодны для борьбы против правых в Германии!

26. — 1924 год — год великого переворота. Весною этого года Сталин повторяет еще старые формулы о невозможности построения социализма в отдельной Стране, тем более отсталой. Осенью того же года Сталин порывает с Марксом и Лениным в основном вопросе пролетарской революции, и строит свою «теорию» социализма в отдельной стране. Кстати сказать, нигде у Сталина эта теория в положительной форме не развернута и даже не изложена. Все обоснование сводится к двум заведомо ложно истолкованным цитатам из Ленина. Ни на одно возражение Сталин не ответил. Теория социализма в отдельной стране имеет административное, а не теоретическое обоснование.

27. — В том же году Сталин создает теорию «двухсоставных», т. е. двух-классовых рабоче-крестьянских партий для Востока. Это есть разрыв с марксизмом и всей историей большевизма в основном вопросе: о классовом, характере партии. Даже Коминтерн оказался в 1928 г. вынужденным отодвинуться от теории, которая надолго загубила компартии Востока. Но великое открытие продолжает фигурировать и сегодня в сталинских «Вопросах ленинизма».

28. — В том же году Сталин проводит подчинение китайского коммунизма буржуазной партии Гоминдан, выдавая последний за «рабоче-крестьянскую» партию выдуманного им образца.

Китайские рабочие и крестьяне, авторитетом Коминтерна, политически закабаляются буржуазии. Сталин организует в Китае то «разделение труда», которое Ленин помешал ему организовать в России в 1917 году: китайские рабочие и крестьяне «завоевывают», Чан-Кай-Ши «закрепляет».

Политика Сталина явилась прямой и непосредственной причиной крушения китайской революции.

29. — Позиция Сталина и его зигзаги в вопросах советского хозяйства слишком свежи в памяти всего мира, поэтому мы на них здесь не останавливаемся.

30. — Напомним еще в заключение только о «Завещании» Ленина. Дело идет не о полемической статье или речи, где можно с основанием предположить неизбежные преувеличения, вытекающие из горячности борьбы. Нет, в «Завещании» Ленин спокойно, взвешивая каждое слово, подает последний совет партии, оценивая каждого из своих сотрудников на основании всего опыта своей работы с ним. Что говорит он о Сталине? а) груб, б) нелоялен, в) склонен злоупотреблять властью. Вывод: снять с поста генерального секретаря.

Еще через несколько недель Ленин продиктовал Сталину записку, в которой заявлял о «разрыве с ним всяких личных и товарищеских отношений». Это было одно из последних волеизъявлений Ленина. Все эти факты закреплены в протоколах июльского пленума ЦК за 1927 г.

Таковы некоторые вехи политической биографии Сталина. Они дают достаточно законченный образ, в котором энергия, воля и решимость сочетаются с эмпиризмом, близорукостью, органической склонностью к оппортунистическим решениям в больших вопросах, личной грубостью, нелояльностью и готовностью злоупотреблять властью для подавления партии.

Реклама
 

Метки: , ,

МАНИФЕСТ ЧЕТВЕРТОГО ИНТЕРНАЦИОНАЛА


Империалистская война и пролетарская революция.

Настоящая конференция Четвертого Интернационала, Мировой партии социалистической революции, собралась в поворотный момент второй империалистской войны. Период нащупывания путей, подготовки и относительного военного бездействия оставлен далеко позади. Германия пустила в дело всех фурий ада для своего решительного наступления, на которое союзники, с своей стороны, отвечают всеми силами разрушения. Жизнь Европы и человечества будет отныне определяться в течении длительного периода ходом империалистской войны и ее экономическими и политическими последствиями.

Четвертый Интернационал считает своевременным открыто и ясно сказать, что он думает об этой войне и об ее участниках, как он оценивает политику различных рабочих организаций по отношению к войне, и, главное, в чем он видит путь выхода на дорогу мира, свободы и благоденствия.

Четвертый Интернационал обращается не к правительствам, вовлекшим народы в бойню, не к буржуазным политикам, ответственным за свои правительства, и не к рабочей бюрократии, поддерживающей воюющую буржуазию. Четвертый Интернационал обращается к рабочим, к женщинам-работницам, к солдатам и матросам, к разоренным крестьянам, к порабощенным жителям колоний. Четвертый Интернационал не имеет никаких связей с угнетателями, эксплоататорами, империалистами. Он является мировой партией трудящихся, угнетенных, эксплоатируемых. Для них предназначен этот Манифест.

ОБЩИЕ ПРИЧИНЫ НЫНЕШНЕЙ ВОЙНЫ.

Со времени войны 1914-1918 гг. техника стала несравненно могущественнее, а человечество — значительно беднее. Жизненный уровень целых стран снизился. Сельское хозяйство у порога нынешней войны находилось в худшем состоянии, чем в начале прошлой войны. Аграрные страны разорены. В промышленных странах подверглись экономическому разгрому промежуточные классы, и сложился постоянный подкласс безработных, новых париев. Внутренний рынок сжался. Экспорт капиталов сократился. Империализм фактически уничтожил мировой рынок, разбил его на замкнутые сферы господства отдельных мощных стран. При значительном росте численности населения земного шара, мировая торговля 109 государств нашей планеты упала за последнее десятилетие перед войной почти на четверть. В отдельных странах обороты внешней торговли уменьшились в два, три и четыре раза.

Колониальные страны страдают от собственного кризиса и от кризисов метрополий. Отсталые народы, сохранившие вчера полусвободу, сегодня ввергаются в рабство (Абиссиния, Албания, Китай…). Каждой империалистской стране нужны свои собственные источники сырья, прежде всего для войны, т. е. для новой борьбы за сырье. Чтоб стать богаче, капиталисты разрушают и сжигают все, что создано трудом веков.

Всем тесно в мире загнивающего капитализма. Вопрос о сотне лишних беженцев становится величайшей проблемой для такой мировой державы, как Соединенные Штаты. В эпоху авиации, беспроволочного телеграфа, телефона и телевиденья, передвижение из страны в страну парализовано паспортами и визами. Период замирания внешней торговли и с’ужения внутренней является вместе с тем периодом ужасающего обострения шовинизма, особенно антисемитизма. В эпоху своего под’ема капитализм вывел еврейство из гетто и сделал его служебным фактором своей торговой экспансии. Ныне, упадочное капиталистическое общество стремится вытеснить еврейство из всех своих пор. 17 миллионов душ на два миллиарда населения земного шара, т. е. меньше 1%, не могут найти себе больше места на нашей планете! Среди великих просторов природы и чудес техники, которая, вдобавок к земле, завоевала для людей и небо, буржуазия умудрилась превратить нашу планету в смрадную тюрьму.

«Империализм поставил на карту судьбу европейской культуры, — писал Ленин 1-го ноября 1914 г., т. е. в начале прошлой империалистской войны: — за данной войной, если не будет ряда успешных революций, последуют вскоре другие войны, — сказка о «последней войне» есть пустая, вредная сказка»… Запомните, рабочие, это предсказание. Нынешняя война — вторая империалистская война — не случайность, не продукт воли того или другого диктатора: она была предвидена заранее. Она с железной необходимостью выросла из противоречия международных капиталистических интересов. Вопреки официальным басням, рассчитанным на убаюкиванье народа, главным источником войн, как и других социальных бедствий — безработицы, дороговизны, фашизма, колониального гнета — является частная собственность на средства производства и опирающееся на эту основу буржуазное государство.

При нынешнем уровне техники и выучке рабочих вполне возможно было бы создать достойные условия материального и духовного развития для всего человечества. Нужно было бы только правильно, научно, разумно, по общему плану, организовать хозяйство в каждой стране и на всей нашей планете. До тех пор, однако, пока главные производительные силы народа принадлежат трестам, т. е. отдельным капиталистическим кликам, и пока национальное государство остается покорным орудием в руках этих клик, борьба за рынки, за источники сырья, за господство над миром должна неизбежно принимать все более разрушительный характер. Вырвать государственную власть и господство над хозяйством из рук жадных империалистских клик может только революционный рабочий класс. Таков смысл слов Ленина о том, что без «ряда успешных революций» неизбежно последует новая империалистская война. События принесли проверку разных предсказаний и обещаний. Сказка о «последней войне» оказалась ложью. Предсказанье Ленина стало трагической правдой.

*1 Одобрен чрезвычайной конференцией Четвертого Интернационала 26 мая 1940 г.

НЕПОСРЕДСТВЕННЫЕ ПРИЧИНЫ ВОЙНЫ.

Непосредственной причиной нынешней войны является соперничество между старыми, богатыми колониальными империями, как Великобритания и Франция, и запоздалыми империалистскими хищниками, как Германия и Италия.

XIX столетие было эпохой неоспоримой гегемонии старейшей капиталистической державы, Великобритании. С 1815 до 1914 г., — правда, не без отдельных военных взрывов — господствовал британский мир». Флот Великобритании, самый могущественный в мире, играл роль полисмена морей. Эта эпоха отошла, однако, в прошлое. Уже к концу прошлого века на первое место в Европе стала выдвигаться вооруженная новейшей техникой Германия. За океаном поднялась еще более могущественная страна, бывшая британская колония. Важнейшим экономическим противоречием, приведшим к войне 1914-1918 гг., было соперничество между Великобританией и Германией. Со стороны Соединенных Штатов участие в войне имело превентивный характер: нельзя было позволить Германии подчинить себе европейский континент.

Поражение отбросило Германию в состояние полного бессилия. Расчлененная, окруженная врагами, разоренная контрибуцией, ослабленная потрясениями гражданской войны, она представлялась надолго, если не навсегда, вышедшей из строя. На европейском материке первая скрипка оказалась временно в руках Франции. Для победоносной Англии итог войны сложился к конце концов отрицательно: рост независимости доминионов; стремление колоний завоевать самостоятельность; утрата морской гегемонии; ослабление значения морского флота вследствие развития авиации.

В первые годы после победы Англия пыталась еще, по инерции, играть первую роль на мировой арене. Ее трения с Соединенными Штатами начали принимать явно угрожающий характер. Ближайшая война, казалось, вспыхнет между двумя англо-саксонскими претендентами на мировое господство. Однако, Англии пришлось скоро убедиться, что ее экономический удельный вес недостаточен для состязания с заокеанским колоссом. Соглашение с Соединенными Штатами о равенстве флотов означало формальный отказ от морской гегемонии, уже утерянной фактически. Замена свободной торговли протекционизмом означала открытое признание поражения британской промышленности на мировом рынке. Отказ от политики «блестящей изоляции» повлек за собой введение принудительной воинской повинности. Так, все священные традиции пошли прахом.

Подобное же несоответствие между экономическим удельным весом и мировым положением характерно и для Франции, только в меньшем масштабе. Ее гегемония в Европе держалась на временной кон’юнктуре, созданной разгромом Германии и искусственными комбинациями Версальского договора. Численность населения и экономическая база под этой гегемонией были слишком недостаточны. Когда из под гипноза победы стало выступать наружу реальное соотношение сил, Франция оказалась гораздо слабее, чем представлялось не только друзьям, но и врагам. Ища прикрытия, она стала в сущности последним доминионом Великобритании.

Возрождение Германии на основе ее первоклассной техники и организаторских способностей было неизбежно. Оно пришло скорее, чем думали, в значительной мере, благодаря Англии, которая стала поддерживать Германию — против СССР, против чрезмерных претензий Франции и, в более отдаленной перспективе, против Соединенных Штатов. Такие международные комбинации не раз удавались капиталистической Англии в прошлом, пока она оставалась сильнейшей державой. Одряхлев, она оказалась не в силах совладеть с теми духами, которых вызвала.

Вооруженная более современной, более массовой и гибкой техникой, Германия снова начала вытеснять Англию из очень важных рынков, в частности на юге-востоке Европы и в латинской Америке. В отличие от XIX столетия, когда конкуренция капиталистических стран развертывалась на расширяющемся мировом рынке, сейчас экономическая арена борьбы непрерывно с’ужается, так что империалистам не остается ничего другого, как рвать друг у друга куски с мирового рынка.

Инициатива нового передела мира и на этот раз, как в 1914 г., естественно принадлежала германскому империализму. Застигнутое врасплох британское правительство пыталось сперва откупиться от войны уступками за чужой счет (Австрия, Чехословакия). Но этой политики хватило не надолго. «Дружба» с Великобританией была для Гитлера только коротким тактическим этапом. Лондон успел уже уступить Гитлеру больше, чем тот рассчитывал получить. Мюнхенское соглашение, при помощи которого Чемберлен надеялся надолго закрепить дружбу с Германией, привело, наоборот, к ускорению разрыва. Гитлер не мог ничего больше ждать от Лондона: дальнейшая экспансия Германии направлялась против жизненных интересов самой Великобритании. Так «новая эра мира», возвещенная Чемберленом в октябре 1938 г., привела через несколько месяцев к самой страшной из войн.

СОЕДИНЕННЫЕ ШТАТЫ.

В то время, как Великобритания с первых месяцев войны делает все, чтобы захватить очищаемые блокированной Германией позиции на мировом рынке, Соединенные Штаты почти автоматически вытесняют Великобританию. В подвалах американских банков сосредоточено две трети мирового золотого запаса. Остальная треть течет в том же направлении. Роль Англии, как мирового банкира, окончательно отходит в прошлое. Не лучше обстоит дело и в других областях. В то время, как флот Великобритании, военный и торговый, терпит огромные потери, американские верфи заняты гигантским судостроением, которое должно обеспечить перевес американского флота над британским и японским. Соединенные Штаты явно готовятся перенять принцип былого британского могущества, именно two-power standard (флот, более сильный, чем об’единенные флоты двух следующих держав), Новая программа воздушного флота стремится обеспечить перевес Соединенных Штатов над всеми другими государствами, вместе взятыми.

Однако, промышленное, финансовое и военное могущество Соединенных Штатов, первой капиталистической державы в мире, нисколько не обеспечивает процветанья американского хозяйства, наоборот, придает кризису социальной системы особенно болезненный и конвульсивный характер. Миллиарды золота не находят применения, как и миллионы безработных! «Капитализм Соединенных Штатов — предсказывали тезисы «Четвертый Интернационал и война», опубликованные шесть лет тому назад — вплотную упирается в те задачи, которые толкнули Германию в 1914 г. на путь войны… Для Германии дело шло о том, чтобы «организовать» Европу. Соединенным Штатам надо «организовать» мир. История вплотную подводит человечество к вулканическому извержению американского империализма».

Политика «нового курса» и «доброго соседства» была последней попыткой отсрочить развязку, смягчив социальный кризис посредством уступок и соглашений. После банкротства этой политики, поглотившей десятки миллиардов, американскому империализму не остается ничего другого, кроме методов бронированного кулака. Под теми или другими предлогами и лозунгами «свободы морей» и «открытых дверей» Соединенные Штаты вмешаются в великую свалку, чтобы обеспечить свое мировое господство. В какой очереди и в какие сроки американский капитал будет бороться со своими врагами, этого сегодня не знают еще, может быть, и в Вашингтоне. Война с Японией была бы борьбой за «жизненное пространство» Тихого океана. Война в Атлантике, хотя и направленная непосредственно против Германии, была бы борьбой за наследство Великобритании.

Возможная победа Германии над союзниками нависает кошмаром над Вашингтоном. Опираясь на европейский континент и рессурсы его колоний, располагая всеми европейскими военными заводами и верфями, Германия, особенно в сочетании с Японией на Востоке, представляла бы для американского империализма смертельную опасность. Нынешние титанские битвы на полях Европы являются, в этом смысле, подготовительными эпизодами борьбы между Германией и Америкой. Франция и Англия — только выдвинутые за океан укрепленные позиции американского капитала. Если граница Англии находится, по словам одного из британских премьеров, на Рейне, то американские империалисты могут сказать, что граница Соединенных Штатов — на Темзе. В своей лихорадочной подготовке общественного мнения к предстоящей войне Вашингтон не щадит благородного негодования по поводу судеб Финляндии, Дании, Норвегии, Голландии, Бельгии… С оккупацией Дании встал неожиданно вопрос о Гренляндии, которая «геологически» входит в западное полушарие и, по счастливой случайности, является месторождением криолита, необходимого для производства алюминия. Вашингтон не забывает к тому же о порабощенном Китае, о беззащитных Филиппинах, об осиротевшей голландской Индии, о свободе океанских путей. Так, бескорыстные симпатии к угнетенным нациям и даже соображения геологии толкают Соединенные Штаты в войну.

Однако, вмешательство американских вооруженных сил могло бы быть успешно лишь до того момента, пока Франция и Британские острова остаются солидными опорными базами. После оккупации Франции и появления немцев на Темзе соотношение сил радикально изменилось бы к невыгоде Соединенных Штатов. Эти соображения заставляют Вашингтон ускорять все темпы, но они же порождают вопрос: не упущен ли уже благоприятный момент?

Против официальной позиции Белого Дома шумно протестует американский изоляционизм, который есть только другая форма того же империализма. Та часть капиталистов, которая связана своими интересами главным образом с американским континентом, с Австралией и с Дальним Востоком рассчитывает, что, в случае поражения союзников, Соединенные Штаты автоматически монополизируют в свою пользу не только латинскую Америку, но и Канаду, Австралию и Новую Зеландию. Что касается Китая, голландской Индии, вообще азиатского востока, то война с Японией, по убеждению всего правящего класса Соединенных Штатов, все равно неизбежна в близком будущем. Под видом изоляционизма и пацифизма влиятельная часть буржуазии проводит программу континентальной американской экспансии и подготовки для борьбы с Японией. Война с Германией за мировое господство отодвигается, по этому плану, во вторую очередь. Что касается мелкобуржуазных пацифистов, вроде Норман Томаса и братии, то они являются только подголосками одного из империалистских кланов.

Наша борьба против вмешательства Соединенных Штатов в войну не имеет ничего общего с изоляционизмом и пацифизмом. Мы открыто говорим рабочим, что империалистское правительство не может не вовлечь страну в войну. Разногласия в правящем классе касаются только вопроса, когда выступить и против кого направить, в первую очередь, оружие. Рассчитывать газетными статьями и пацифистскими резолюциями удержать Соединенные Штаты на позициях нейтралитета — то же, что пытаться щеткой задержать морской прилив. Действительная борьба против войны означает классовую борьбу против империализма и беспощадное разоблачение мелко-буржуазного пацифизма. Только революция могла бы помешать американской буржуазии вмешаться во вторую империалистскую войну или начать третью. Все остальные средства представляют собою шарлатанство или глупость или сочетание обоих.

ЗАЩИТА «ОТЕЧЕСТВА».

«Коммунистический Манифест» почти сто лет тому назад, когда национальное государство представляло еще относительно прогрессивный фактор, возвестил, что у пролетариев нет отечества, — они лишь хотят создать отечество трудящихся, включив в него весь мир. К концу XIX столетия буржуазное государство, с его армиями и таможнями, стало худшим тормазом развития производительных сил, которые требуют гораздо более широкой арены. Социалист, который выступает ныне на защиту «отечества», играет ту же реакционную роль, какую играли вандейские крестьяне, спешившие на защиту феодального режима, т. е. своих собственных цепей.

Мир с изумлением наблюдал за последние годы и месяцы, с какой легкостью исчезают государства с карты Европы: Австрия, Чехословакия, Албания, Дания, Норвегия, Голландия, Бельгия… С подобной быстротой политическая карта перекраивалась только в эпоху Наполеонских войн. Тогда вопрос шел о переживших себя феодальных государствах, которые должны были уступить свое место буржуазному национальному государству. Сейчас дело идет о переживших себя буржуазных государствах, которые должны уступить свое место социалистической федерации народов. Цепь рвется, как всегда, в наиболее слабых звеньях. Борьба империалистских хищников оставляет так же мало места для независимости мелких государств, как ожесточенная конкуренция трестов и картелей — для независимости мелких промышленников и торговцев.

В силу стратегического положения Германия считает более выгодным атаковать своих главных врагов через посредство мелких нейтральных стран. Великобритания и Франция считают, наоборот, более выгодным, прикрываться нейтралитетом мелких государств, предоставляя Германии толкать их своими ударами в лагерь «демократических» союзников. Суть дела от этого различия стратегических методов не меняется: между зубчатами колесами великих империалистских стран мелкие сателиты разламываются в прах. Для «защиты» больших отечеств оказывается необходимым сокрушить дюжину малых и средних.

Но в отношении великих государств дело идет для буржуазии вовсе не о защите отечества, а о рынках, заграничных концессиях, источниках сырья и сферах влияния. Буржуазия никогда не защищает отечество ради отечества. Она защищает собственность, привиллегии, барыши. Когда эти священные ценности подвергаются опасности, буржуазия немедленно становится на путь пораженчества. Так поступила русская буржуазия, сынки которой после Октябрьской революции сражались и снова готовы сражаться во всех армиях мира против своего бывшего отечества. Чтоб спасти свои капиталы, испанская буржуазия обратилась к Муссолини и Гитлеру за военной помощью против собственного народа. Норвежская буржуазия помогала вторжению Гитлера в Норвегию. Так было всегда и так будет впредь.

Официальный патриотизм есть маска эксплоататорских интересов. Сознательные рабочие с презрением отбрасывают эту маску. Они защищают не буржуазное отечество, а интересы трудящихся и угнетенных своей страны и всего мира. «Против реакционной лжи «национальной обороны» — говорят тезисы Четвертого Интернационала — надо выдвинуть лозунг революционного уничтожения национального государства. Сумасшедшему дому капиталистической Европы надо противопоставить программу Социалистических Соединенных Штатов Европы, как этап к Соединенным Штатам всего мира».

«БОРЬБА ЗА ДЕМОКРАТИЮ».

Не меньшей ложью является лозунг войны за демократию против фашизма. Как будто рабочие забыли, что британское правительство помогало воцарению Гитлера и его палаческой шайки! Империалистские демократии являются на самом деле величайшими аристократиями истории. Англия, Франция, Голландия, Бельгия воздвигнуты на порабощении колониальных народов. Демократия Соединенных Штатов держится на захвате величайших богатств целого континента. Все усилия этих «демократий» направлены на охранение своего привиллегированного положения. Значительную часть военной ноши империалистские «демократии» возлагают на свои колонии. Рабы обязаны кровью и золотом обеспечивать своим господам возможность оставаться рабовладельцами. Мелкие капиталистические демократии, не имеющие колоний, являются сателитами великих империй и пользуются частью их колониальных барышей. Правящие классы этих государств готовы в любой момент отказаться от демократии, чтоб сохранить свои привиллегии.

На примере маленькой Норвегии еще раз раскрылась перед всем миром внутренняя механика загнивающей демократии. Норвежская буржуазия пользовалась одновременно социалдемократическим правительством и фашистскими полицейскими, судьями и офицерами. При первом серьезном толчке демократическая верхушка оказалась сметена, и хозяином положения стала фашистская бюрократия, которая немедленно нашла общий язык с Гитлером. С разными национальными варьянтами тот же эксперимент совершался ранее в Италии, в Германии, в Австрии, в Польше, в Чехословакии и ряде других государств. В минуту опасности буржуазия всегда умела из под декоративного прикрытия демократии выдвинуть действительный аппарат своей власти, как непосредственное орудие финансового капитала. Верить тому, что британские и французские генералы и адмиралы ведут войну против фашизма, способны только безнадежные слепцы!

Война не приостановила процесс превращения демократий в реакционные диктатуры, наоборот, на наших глазах доводит его до конца. Внутри каждой страны, как и на мировой арене, она немедленно укрепила наиболее реакционные группы и учреждения. Генеральные штабы, эти очаги бонапартийского заговора, зловещие вертепы полиции, банды наемных патриотов, церкви разных исповеданий сразу выдвигаются на передний план. Римский престол, средоточие мракобесия и человеконенавистничества, становится об’ектом ухаживания со всех сторон, особенно со стороны протестантского президента Рузвельта. Материальный и духовный упадок всегда влечет за собою усиление полицейского гнета и повышенный спрос на религиозный опиум.

Стремясь усвоить себе преимущества тоталитарного режима, империалистские демократии начинают дело собственной защиты с усиленного нажима на рабочий класс и преследования революционных организаций. Военной опасностью, а затем — самой войной они пользуются прежде всего для подавления внутренних врагов. Буржуазия неизменно и непримиримо следует правилу: «главный враг — в собственной стране».

Как всегда в таких случаях, больше всего, страдает наиболее слабая сторона. Слабейший стороной в нынешней свалке народов являются бесчисленные беженцы всех стран и среди них — революционные изгнанники. Буржуазный патриотизм проявляется прежде всего в расправе над беззащитными иностранцами. Раньше чем, созданы были лагери для военнопленных, во всех демократиях воздвигнуты были концентрационные лагери для революционных изгнанников. Поведение всех правительств мира, особенно правительства СССР, по отношению к беженцам, изгнанникам, апатриадам (лишенным отечества) представляет самую черную страницу нашей эпохи. Мы посылаем нашим заключенным и преследуемым братьям горячий привет и призываем их не терять духа: руководители завтрашней Европы и завтрашнего мира выйдут в большем числе из капиталистических тюрем и концентрационных лагерей!

Официальные лозунги Гитлера вообще не заслуживают рассмотрения. Борьба за «национальное об’единение» давно стала ложью, ибо Гитлер превращает Германию из национального государства в государство национальностей, попирая свободу и единство других народов. Борьба за «жизненное пространство» есть лишь туманное название для империалистской экспансии, т. е. политики захватов и грабежей. Расовое обоснование экспансии есть ложь, ибо свои расовые симпатии и антипатии национал-социализм меняет в зависимости от стратегической обстановки. Несколько более устойчивым элементом фашистской пропаганды является, пожалуй, антисемитизм, которому Гитлер придал зоологические формы, открыв язык «расы» и «крови» в собачьем лае и свинном хрюканьи. Недаром Фридрих Энгельс назвал антисемитизм «социализмом дураков»! Единственное, что в фашизме неподдельно, это воля к власти, господству и грабежу. Фашизм есть химически чистая культура империализма.

Демократические правительства, которые в свое время приветствовали Гитлера, как крестоносца против большевизма, изображают его теперь чем то вроде сатаны, который вырвался неожиданно из адских подвалов и нарушает святость договоров, границ, прав и заповедей. Еслиб не Гитлер, капиталистический мир был бы цветущим садом Жалкая ложь! Немецкий эпилептик с калькуляционной машиной в голове и неограниченной властью в руках не свалился с неба и не вышел из ада: он есть только персонификация всех разрушительных сил империализма. Как Чингис-Хан и Тамерлан казались более слабым кочевым народам бичами божьими, истребляющими все на своем пути, на самом же деле лишь выражали потребность всех кочевников в новых пастбищах и в грабеже оседлого населения, так и Гитлер, потрясая старые колониальные державы до фундамента, дает только более законченное выражение империалистской воле к господству. В лице Гитлера мировой капитализм, доведенный до отчаяния собственной безвыходностью, начал острой бритвой вспарывать собственный живот.

Мясникам второй империалистской войны не удастся превратить Гитлера в козла отпущения за свои грехи. Пред судом пролетариата отвечать будут все нынешние властители, Гитлер займет только первое место на скамье подсудимых.

ПЕРЕВЕС ГЕРМАНИИ.

Каков бы ни был исход войны, перевес Германии сказался уже в полном об’еме. Никакого таинственного «нового оружия» у Гитлера, несомненно, нет. Но усовершенствование каждого оружия и продуманное сочетание всех видов оружия — на фундаменте наиболее рационализованной индустрии, — дают германскому милитаризму огромные преимущества. В политической сфере военный динамизм тесно связан с особенностями тоталитарного режима: единство воли, концентрированная инициатива, секретность подготовки, внезапность выполнения. Версальский мир сослужил, к тому же, союзникам плохую службу. После разоружения Германии в течение пятнадцати лет Гитлеру пришлось из ничего создавать армию, которая, благодаря этому, свободна от рутины и не тащит на себе никакой технической рухляди. Тактическое обучение войск вдохновлено новыми идеями, основанными на последнем слове техники. Только Соединенным Штатам суждено, повидимому, превзойти германскую машину убийств.

Слабость Франции и Великобритании не явилась неожиданностью. «Крушение Лиги наций — гласили тезисы Четвертого Интернационала (1934 г.) — неразрывно связано с началом крушения французской гегемонии на европейском континенте». Программный документ констатировал далее, что «правящей Англии все менее удаются ее замыслы», что британская буржуазия «запугана распадом своей империи, революционным движением в Индии, неустойчивостью своих позиций в Китае». Сила Четвертого Интернационала в том, что его программа выдерживает проверку великих событий.

Промышленность Англии и Франции, благодаря обеспеченной колониальной сверх-прибыли, давно стала технически и организационно отставать. С другой стороны, так называемая «защита демократии» со стороны социалистических партий и профессиональных союзов, создавала для британской и французской буржуазии крайне привиллегированное политическое положение. Привиллегии всегда являются источником косности и застоя. Если Германия обнаруживает ныне столь гигантский перевес над Францией и Англией, то львиная доля ответственности за это ложится здесь на социал-патриотических защитников демократии, которые помешали пролетариату своевременно вырвать Англию и Францию из маразма посредством социалистической революции.

«ПРОГРАММЫ МИРА».

В обмен за порабощение народов Гитлер обещает установить в Европе на ряд столетий «германский мир». Пустая химера! «Британский мир» мог, после победы над Наполеоном, длиться столетие — не тысячелетие! — только потому, что Британия была пионером новой техники и прогрессивной системы производства. Нынешняя Германия, несмотря на могущество своей индустрии, является, как и ее враги, носительницей агонизирующей общественной системы. Победа Германии означала бы на самом деле не мир, а начало новой серии кровавых войн столкновений мирового масштаба. Сокрушив Британскую империю, сведя Францию на положение Богемии и Моравии, опираясь на европейский континент и его колонии, Германия стала бы, несомненно, первой державой в мире. Рядом с нею Италия могла бы в лучшем случае захватить, и то не надолго, господство в бассейне Средиземного моря. Но первая держава не значит единственная. Борьба за «жизненное пространство» лишь вступила бы в новую стадию.

«Новый порядок», который собирается установить Япония, опираясь на победу Германии, имеет в виду распространение японского господства на большую часть азиатского континента. Между германизованной Европой и японизированной Азией оказался бы зажат Советский Союз. Все три Америки, как и Австралия и Новая Зеландия, пришлись бы на долю Соединенных Штатов. Мир оказался бы временно разделен, если принимать в рассчет и провинциальную итальянскую империю, на пять «жизненных пространств». Но империализм, по самой своей сущности, не терпит никакого разделения господства. Чтоб развязать себе руки против Америки, Гитлеру пришлось бы свести кровавые счеты со вчерашними друзьями: Сталиным и Муссолини. Япония и Соединенные Штаты не остались бы безучастными свидетелями новой борьбы. Третья империалистская война шла бы не между национальными государствами и не между империями старого типа, а между континентами… Победа Гитлера в нынешней войне означала бы, таким образом, не тысячелетний «германский мир», а кровавый хаос на долгий ряд десятилетий, если не столетий.

Но и торжество союзников дало бы не более радужные результаты. Победоносная Франция могла бы восстановить свое положение великой державы не иначе, как путем раздробления Германии, восстановления Габсбургов, балканизации Европы. Великобритания могла бы вернуть себе руководящую роль в европейских делах, лишь возобновив игру на противоречии между Германией и Францией, с одной стороны, Европой и Америкой, с другой. Это означало бы новое, десятикратно ухудшенное издание Версальского мира, с неизмеримо более болезненными реакциями в ослабевшем организме Европы. К этому надо прибавить, что победа союзников без американской помощи невероятна, а свою помощь Соединенные Штаты продали бы на этот раз гораздо дороже, чем в прошлой войне. Униженная и истощенная Европа, об’ект филантропии Герберта Хувера, стала бы неоплатным должником заокеанской спасительницы.

Если допустить, наконец, наименее вероятный варьянт, — именно заключение мира истощенными противниками по формуле пацифистов: «ни победителей, ни побежденных», это означало бы восстановление того хаотического международного положения, которое было до войны, но на кровавых развалинах, на истощении, на ожесточении. Все старые антагонизмы прорвались бы наружу через короткий срок со взрывчатой силой и породили бы новые международные конвульсии.

Обещание союзников создать на этот раз демократическую европейскую федерацию есть самая грубая из всех пацифистских лжей. Государство — не абстракция, а инструмент монополистского капитала. Пока тресты и банки не экспроприированы в пользу народа, борьба между государствами так же неизбежна, как и между самими трестами. Добровольный отказ сильнейшего государства от преимуществ своей силы есть такая же бессмысленная утопия, как и добровольный раздел капиталов между трестами. При сохранении капиталистической собственности демократическая «федерация» была бы только ухудшенным повторением Лиги наций, со всеми ее пороками, но без ее иллюзий.

Тщетно империалистские вершители судеб пытаются возродить программы спасения, окончательно опороченные опытом последних десятилетий. Тщетно их мелкобуржуазные лакеи подогревают пацифистские панацеи, давно превратившиеся в собственную каррикатуру. Передовые рабочие не позволят обманывать себя. Заключать мир будут не те силы, которые ведут войну. Рабочие и солдаты сумеют предписать собственную программу мира!

ЗАЩИТА СССР.

Союз Сталина с Гитлером, открывший мировую войну и непосредственно поведший к закабалению польского народа, явился результатом слабости СССР и паники Кремля перед Германией. Ответственность за эту слабость ложится на тот же Кремль: на его внутреннюю политику, создавшую пропасть между правящей кастой и народом; на его внешнюю политику, принесшую интересы международной революции в жертву интересам сталинской клики.

Выросший, как залог союза с Гитлером и как гарантия против Гитлера, захват восточной Польши сопровождался национализацией полуфеодальной и капиталистической собственности в западной Украйне и западной Белоруссии: без этого Кремль не мог бы включить оккупированную территорию в состав СССР. Придушенная и поруганная Октябрьская революция напомнила, что она еще жива.

В Финляндии Кремлю не удалось совершить подобный социальный переворот. Империалистская мобилизация мирового общественного мнения «в защиту Финляндии»; угроза прямого вмешательства Англии и Франции; нетерпение Гитлера, которому необходимо было совершить захват Дании и Норвегии прежде, чем на почве Скандинавии появятся франко-британские войска, — все это заставило Кремль отказаться от советизации Финляндии и ограничиться захватом необходимых стратегических позиций.

Вторжение в Финляндию вызвало, несомненно, глубокое осуждение советских народных масс. Однако же, передовые рабочие понимали, что преступления кремлевской олигархии не снимают с порядка дня вопрос о существовании СССР. Поражение его в мировой войне означало бы не простое низвержение тоталитарной бюрократии, а ликвидацию новых форм собственности, крушение первого опыта планового хозяйства и превращение всей страны в колонию, т. е. предоставление империализму грандиозных естественных рессурсов, которые дали бы ему отсрочку до третьей мировой войны. Этого не хотят ни народы СССР, ни мировой рабочий класс.

Финляндское сопротивление против СССР, при всем своем героизме, так же мало являлось актом самостоятельной национальной обороны, как и позднейшее сопротивление Норвегии против Германии. Само гельсингфорское правительство ясно поняло это, когда предпочло капитуляцию перед СССР превращенью Финляндии в военную базу Англии и Франции. Полное признание с нашей стороны права каждой нации на независимость не меняет того факта, что в ходе нынешней войны это право весит немного тяжелее пуха. Определять основную линию нашей политики мы должны по основным факторам, а не по десятистепенным. «Идея национальной обороны, — говорят тезисы Четвертого Интернационала, — особенно, если она совпадает с идеей защиты демократии, легче всего может обмануть рабочих мелких и нейтральных стран (Швейцария, отчасти Бельгия, Скандинавские страны…) …Только совсем тупой мелкий буржуа швейцарского захолустья (вроде Роберта Гримма) может серьезно воображать будто мировая война, в которую он втянут, есть средство для защиты независимости Швейцарии». Эти слова приобретают ныне особое значение. Нисколько не выше швейцарского социал-патриота Роберта Гримма те мнимо-революционные мелкие буржуа, которые вообразили, будто можно определять пролетарскую стратегию в вопросе о защите СССР в зависимости от такого тактического эпизода, как вторжение Красной Армии в Финляндию.

Крайне красноречива по единодушию и бешенству то кампания, которую мировая буржуазная печать открыла в связи с советско-финляндской войной. Не вероломство и не насилие Кремля вызвало негодование буржуазии, ибо вся история мировой политики написана языком вероломства и насилия. Страх и возмущение породила перспектива социального переворота в Финляндии, по образцу того, который Красная Армия вызвала в восточной Польше. Дело шло о новой угрозе капиталистической собственности. Антисоветская кампания, имевшая насквозь классовый характер, лишний раз показала, что СССР, силою заложенных Октябрьской революцией социальных основ, от которых зависит в последнем счете существование самой бюрократии, все еще остается рабочим государством и страшит буржуазию всего мира. Ее кон’юнктурные соглашения с СССР не меняют того, что «взятое в историческом масштабе противоречие между мировым империализмом и Советским Союзом неизмеримо глубже антагонизмов, противопоставляющих отдельные капиталистические страны друг другу». («Четвертый Интернационал и война»).

Многочисленные мелкобуржуазные радикалы, которые вчера еще готовы были считать Советский Союз осью группировки «демократических» сил против фашизма, сегодня, когда их собственным отечествам грозит опасность со стороны Гитлера, внезапно открыли, что политика Москвы, не пришедшей им на помощь, есть империалистская политика, и что между СССР и фашистскими странами нет разницы.

Ложь! отвечает сознательный рабочий, — разница есть. Буржуазия оценивает эту социальную разницу лучше и глубже радикальных болтунов. Национализация средств производства в отдельной стране, притом отсталой, еще не обеспечивает, правда, построения социализма. Но зато, как свидетельствует опыт, она способна двинуть вперед важнейшую предпосылку социализма, именно плановое развитие производительных сил. Повернуться спиною к национализованным средствам производства на том основании, что сами по себе они не создают благополучия народных масс, то же самое, что обречь на разрушение прочной каменный фундамент на том основании, что без стен и крыши жить нельзя. Сознательный рабочий знает, что успешная борьба за полное освобождение немыслима без защиты прежних завоеваний, как бы скромны они ни были. Тем более обязательно отстаивать такое гигантское завоевание, как плановое хозяйство, против возврата капиталистических отношений. Кто не умеет охранять старые позиции, никогда не завоюет новых.

Четвертый Интернационал может защищать СССР только методами революционной классовой борьбы. Научить рабочих правильно понимать классовый характер государства, — империалистского, колониального, рабочего, — и взаимоотношения между ними, как и внутренние противоречия внутри каждого из них, значит дать возможность рабочим делать правильные практические выводы в каждой данной обстановке. Ведя неутомимую борьбу против московской олигархии, Четвертый Интернационал решительно отметает такую политику, которая могла бы оказать содействие империализму против СССР.

Защита СССР принципиально совпадает для нас с подготовкой международной пролетарской революции. Мы начисто отвергаем теорию социализма в отдельной стране, это невежественное и реакционное детище сталинизма. Спасти СССР для социализма может только международная революция. Но международная революция несет неминуемую смерть Кремлевской олигархии.

ЗА РЕВОЛЮЦИОННОЕ НИЗВЕРЖЕНИЕ БОНАПАРТИСТСКОЙ КЛИКИ СТАЛИНА!

Циничное презрение к мировому пролетариату, которое обнаружил Кремль, когда после пятилетнего пресмыкательства перед «демократиями» заключил союз с Гитлером и помог ему задушить польский народ; постыдное шовинистическое хвастовство накануне вторжения в Финляндию и не менее постыдная военная неспособность в борьбе с нею; крикливые обещания «освободить» финляндский народ от капиталистов и трусливая капитуляция перед Гитлером, — таким показал себя сталинский режим в критические часы истории.

Уже московские процессы обнаружили, что тоталитарная олигархия стала абсолютным препятствием на пути развития страны. Возросший уровень населения и усложнившиеся потребности хозяйства не терпят больше бюрократического удушения. Паразитическая шайка не собирается, однако, идти на уступки. В борьбе за свои позиции она истребляет цвет страны. Не надо думать, что народ, совершивший за двенадцать лет три революции, внезапно поглупел. Он придавлен и растерян, но он наблюдает и мыслит. Бюрократия каждый день напоминает ему о себе своим произволом, гнетом, хищениями и кровавой мстительностью. Полуголодные рабочие и колхозники с ненавистью шепчутся между собою о расточительных причудах беснующихся комиссаров. К шестидесятилетию Сталина рабочие на Урале были вынуждены в течении полутора лет готовить гигантский портрет ненавистного «отца народов» из дорогих камней, — акт, достойный Ксеркса персидского или Клеопатры египетской. Режим, который способен допускать такие мерзости, не может не вызывать отвращения масс.

Внешняя политика отвечает внутренней. Еслибы кремлевское правительство выражало действительные интересы рабочего государства, и еслибы Коминтерн служил делу международной революции, народные массы маленькой Финляндии неизбежно тяготели бы к СССР, и вторжение Красной Армии либо не понадобилось бы вовсе, либо сразу было бы понято финляндским народом, как революционный акт освобождения. На самом деле вся предшествующая политика Кремля оттолкнула финляндских рабочих и крестьян от СССР. В то время, как Гитлер в тех нейтральных странах, в которые он вторгался, находил помощь так называемой «пятой колонны», Сталин не нашел внутри Финляндии никакой поддержки, несмотря на традицию восстания 1918 г. и на долгое существование финляндской коммунистической партии. В этих условиях вторжение Красной Армии приняло характер прямого и открытого военного насилия. Ответственность за это насилие несет полностью и целиком московская олигархия.

Война есть неподкупная проверка режима. Уже в результате первого периода войны международное положение СССР, несмотря на показные успехи, явно ухудшилось. Внешняя политика Кремля оттолкнула от СССР широкие круги мирового рабочего класса и угнетенных народов. Захваченные Москвой стратегические опорные пункты представят, в борьбе мировых сил, третьестепенную величину. Между тем Германия получила важнейшую, наиболее промышленную часть Польши и добилась общей сухопутной границы с СССР, т. е. ворот на Восток. Через Скандинавию Германия господствует над Балтийским морем, превращая Финский залив в закупоренную бутылку. Ожесточенная Финляндия, попадает под прямой контроль Гитлера. Вместо слабых нейтральных государств СССР имеет сейчас по ту сторону ленинградской границы могущественную Германию. Слабость обезглавленной Сталиным Красной Армии обнаружилась перед миром. Центробежные национальные тенденции внутри СССР возросли. Престиж кремлевского руководства пал. Германия — на западе, Япония — на востоке чувствуют себя ныне несравненно увереннее, чем до финляндской авантюры Кремля.

В своем скудном арсенале Сталин нашел единственный ответ на грозное предостережение событий: он заменил Ворошилова еще более безличным Тимошенко. Цель маневра, как всегда в таких случаях, — отвлечь негодование народа и армии от главного виновника бедствий и возглавить армию лицом, надежность которого обеспечивается его незначительностью. Кремль еще раз обнаружил себя, как главный очаг пораженчества. Оградить безопасность СССР можно, только разрушив этот очаг.

Подготовка революционного низвержения правящей московской касты есть одна из центральных задач Четвертого Интернационала. Это не простая и не легкая задача. Она требует героизма и жертв. Однако, эпоха великих потрясений, в которую вступило человечество, будет наносить удар за ударом кремлевской олигархии, расшатывать ее тоталитарный аппарат, поднимать самочувствие рабочих масс и тем облегчать формирование советской секции Четвертого Интернационала. События будут работать на нас, если мы сумеем придти им на помощь!

КОЛОНИАЛЬНЫЕ НАРОДЫ В ВОЙНЕ.

Создавая великие затруднения и опасности для империалистических метрополий, война открывает тем самым широкие возможности для угнетенных народов. Пушечный грохот в Европе возвещает близящийся час их освобождения.

Если программа мирного социального преобразования есть утопия по отношению к передовым капиталистическим странам, то вдвойне утопична программа мирного освобождения колоний. Наоборот, последние из полусвободных отсталых стран закабаляются на наших глазах (Абиссиния, Албания, Китай…). Вся нынешняя война есть война из-за колоний. Одни хотят захватить их, другие не хотят отдавать. Никто не собирается добровольно освобождать их. Падающие метрополии вынуждены брать у колоний как можно больше и давать им как можно меньше. Только прямая и открытая революционная борьба порабощенных народов может проложить дорогу их освобождению.

В колониальных и полуколониальных странах борьба за независимое национальное государство, а следовательно и «защита отечества», стоят принципиально иначе, чем в империалистских странах. Революционный пролетариат всего мира безусловно поддерживает борьбу Китая или Индии за национальную независимость, ибо эта борьба, «вырывая отсталые народы из азиатчины, партикуляризма и иностранной кабалы, наносит могучие удары империализму» («Четвертый Интернационал и война»).

В то же время Четвертый Интернационал заранее знает и открыто предупреждает отсталые народы, что их запоздалые национальные государства не могут больше рассчитывать на самостоятельное демократическое развитие. В окружении загнивающего капитализма, в переплете империалистских противоречий, независимость отсталого государства будет неизбежно полуфиктивной, а его политический режим, под действием внутренних классовых противоречий и давления извне, будет неотвратимо скатываться к антинародной диктатуре: таков режим «народной» партии в Турции, Гоминдана в Китае; таков завтрашний режим Ганди в Индии. Борьба за национальную независимость колоний есть, с точки зрения революционного пролетариата, только переходный этап на пути вовлечения отсталых стран в международную социалистическую революцию.

Четвертый Интернационал не отделяет отсталые страны от передовых, демократическую революцию от социалистической, непроницаемыми переборками. Он сочитает и соподчиняет их в мировой борьбе угнетенных против угнетателей. Как единственной подлинно революционной силой нашей эпохи является международный пролетариат, так единственной реальной программой ликвидации всякого гнета, социального и национального, является программа перманентной революции.

Трагический опыт Китая является великим уроком для угнетенных народов. Китайская революция 1925-1927 гг., имела все шансы на победу. Об’единенный и преображенный Китай стоял бы ныне, как великая крепость свободы на Дальнем Востоке. Вся судьба Азии и, отчасти, всего мира могла бы повернуться по иному. Но Кремль, не доверявший китайским массам и искавший дружбы генералов, всем своим весом подчинил китайский пролетариат буржуазии и помог Чан-Кай-Ши раздавить китайскую революцию. Обманутый в своих надеждах, раз’единенный и ослабленный Китай стал доступен японской интервенции.

Как все осужденные режимы, сталинская олигархия уже неспособна учиться на уроках истории. С начала японо-китайской войны Кремль заново отдал коммунистическую партию в рабство Чан-Кай-Ши, убив в зародыше революционную инициативу китайского пролетариата. Война, которая близится к своей третьей годовщине, могла бы давно уже закончиться подлинной катастрофой для Японии, если бы она велась со стороны Китая, как подлинно народная война, на основе аграрной революции, обжигающей своим пламенем японских солдат. Но китайская буржуазия боится собственных вооруженных масс больше, чем японских насильников. Если Чан-Кай-Ши, зловещий палач китайской революции, оказался вынужден обстоятельствами вести войну, то его программой остается, по-прежнему, подавление собственных рабочих и компромисс с империалистами.

Дальнейшая война на Востоке Азии будет все больше сливаться с мировой империалистской войной. Отвоевать свою независимость китайский народ сможет только под руководством своего молодого самоотверженного пролетариата, которому возрождение мировой революции вернет необходимую самоуверенность и укажет твердый маршрут. Развитие нашей китайской секции в мощную революционную партию становится ходом событий в порядок дня.

В Индии народные массы уже с первых недель войны обнаружили силу своего растущего напора, заставив оппортунистических «национальных» вождей заговорить непривычным языком. Но горе индийскому народу, если он доверится звонким словам! Под прикрытием лозунга национальной независимости Ганди поспешил уже заявить, что отказывается создавать затруднения Великобритании в нынешнем тяжелом кризисе. Как будто угнетенные где-либо и когда-либо освобождались иначе, как использовав затруднения своих угнетателей!

«Моральное» отвращение Ганди к насилию лишь отражает страх индусской буржуазии перед собственными народными массами. Она имеет достаточно оснований бояться, что британский империализм увлечет ее в своем падении. С своей стороны, Лондон предупреждает, что при первых проявлениях неповинения применит «все необходимые средства», — в том числе, конечно и авиацию, которой не хватает на фронте. Между вождями колониальной буржуазии и британским правительством существует прямое разделение труда: угрозы Чемберлена и Черчиля нужны Ганди, чтобы тем успешнее парализовать революционное движение.

Антагонизм между массами и буржуазией обещает в ближайшее время принять в Индии тем более острый характер, чем более империалистская война будет становиться для индусской буржуазии гигантским коммерчесским предприятием: открывая для сырья исключительно выгодные рынки сбыта, она может быстро двинуть вперед индусскую промышленность. Еслибы полное крушение британской империи перерезало пуповину, связывающую индийский капитал с лондонским Сити, национальная буржуазия немедленно стала бы искать нового покровителя на нью-иоркской Wall Street. Материальные интересы буржуазии определяют ее политику с силою законов тяжести.

Пока освободительное движение остается под контролем эксплоататорского класса, оно не способно вырваться из тупика. Спаять Индию в одно целое может только аграрная революция под знаменем национальной независимости. Руководимая пролетариатом революция будет направлена не только против британского владычества, но также против индусских князей, иностранных концессий, верхов национальной буржуазии, вождей национального конгресса, как и вождей муссульманской Лиги. Неотложной задачей Четвертого Интернационала является создание крепкой и устойчивой секции в Индии.

Вероломная политика классового сотрудничества, при помощи которой Кремль пять лет помогал капиталистическим правительствам готовиться к войне, оказалась круто ликвидирована буржуазией, как только она перестала нуждаться в пацифистской маскировке. Но в колониальных и полуколониальных странах, — не только в Китае и Индии, но и в латинской Америке, — шарлатанство «народных фронтов» еще продолжает парализовать рабочие массы, превращая их в пушечное мясо «прогрессивной» буржуазии и тем создавая туземную политическую базу для империализма.

Чудовищный рост северо-американских вооружений, подготовляя насильственную развязку запутанных противоречий также и в западном полушарии, должен в ближайший период поставить ребром вопрос о дальнейшей судьбе латино-американских стран. Интермедии «доброго соседства» приходит конец. Рузвельт или его преемник скоро сменит бархатную перчатку на железную. «Вырваться из отсталости и кабалы — гласят тезисы Четвертого Интернационала — Южная и Центральная Америка сможет не иначе, как об’единив все свои государства в одной могущественной федерации. Разрешить эту грандиозную историческую задачу призвана не запоздалая южно-американская буржуазия, продажная насквозь агентура чужестранного империализма, а молодой южно-американский пролетариат, как призванный вождь угнетенных народных масс. Лозунгом борьбы против насилий и происков мирового капитализма и против кровавой работы туземных компрадорских клик является поэтому: Советские Соединенные Штаты Южной и Центральной Америки». Написанные шесть лет тому назад, эти строки приобретают сейчас особенно жгучую актуальность.

Только под своим собственным революционным руководством пролетариат колоний и полуколоний способен установить несокрушимое сотрудничество с пролетариатом метрополий, как и с мировым рабочим классом вообще. Только такое сотрудничество может привести к полному и окончательному освобождению угнетенных народов путем низвержения империализма во всем мире. Победа международного пролетариата избавит колониальные страны от долгих мук капиталистического развития, открыв им возможность притти к социализму рука об руку с пролетариатом передовых стран.

Перспектива перманентной революции ни в каком случае не означает, что отсталые страны дожидаются сигнала со стороны передовых или, что колониальные народы терпеливо ждут освобождения от пролетариата метрополий. Помощь получает тот, кто помогает себе сам. Рабочие открывают революционную борьбу в той стране, колониальной или империалистской, где для этого складываются благоприятные условия и подают этим пример рабочим других стран. Только инициативой и действием, решимостью и отвагой можно по настоящему осуществить лозунг: «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!»

ОТВЕТСТВЕННОСТЬ ПРЕДАТЕЛЬСКИХ ВОЖДЕЙ ЗА ВОЙНУ.

Победа испанской революции могла бы открыть эру революционных переворотов во всей Европе и тем самым предупредить нынешнюю войну. Но героическая революция, заключавшая в себе все возможности победы, была, при активном содействии анархистов, задушена в об’ятиях Второго и Третьего Интернационала. Мировой пролетариат стал беднее одной великой надеждой и богаче одним великим предательством.

Могущественное движение французского пролетариата в июне 1936 г. открывало исключительно благоприятные условия для революционного завоевания власти. Французская республика советов сразу стала бы революционным гегемоном Европы, вызвала бы революционный отклик во всех странах, потрясла бы тоталитарные режимы и тем оградила бы человечество от империалистской бойни и ее неисчислимых жертв. Но насквозь подлая, трусливая и предательская политика Леона Блюма и Леона Жуо, при активной поддержке французской секции Коминтерна, привела к крушению одно из самых многообещающих движений последнего десятилетия.

Удушение испанской революции и саботированье пролетарского наступления во Франции, — эти два трагических факта стоят в преддверьи нынешней войны. Буржуазия убедилась, что, имея в своим распоряжении подобных «рабочих» вождей, она может позволить себе все, даже новую бойню народов. Вожди Второго Интернационала помешали пролетариату низвергнуть буржуазию на исходе первой империалистской войны. Вожди Второго и Третьего Интернационалов помогли буржуазии развязать вторую империалистскую войну. Пусть же она станет их политической могилой!

ВТОРОЙ ИНТЕРНАЦИОНАЛ.

В войне 1914-1918 гг. Второй Интернационал сразу оказался разбит на два лагеря, отделенные друг от друга траншеями. Каждая социал-демократическая партия защищала свое отечество. Только через несколько лет после войны, враждующие братья-предатели примирились, об’явив друг другу амнистию.

Сейчас положение во Втором Интернационале, внешним образом, резко изменилось. Все его секции, без исключения, стоят политически по одну сторону фронта, в лагере союзников: одни — потому, что являются партиями демократических стран; другие — потому, что являются эмигрантами в воюющих или нейтральных странах. Германская социал-демократия, которая вела презренную шовинистическую политику во время первой империалистской войны, под знаменем Гогенцоллерна, выступает сегодня, как «пораженческая» партия, на службе у Франции и Англии. Было бы непростительно думать, что эти испытанные лакеи стали революционерами. Об’яснение проще: Германия Вильгельма II открывала реформистам достаточно широкие возможности личного благополучия на парламентских, муниципальных, профсоюзных и иных постах. Защита императорской Германии была защитой обильного корыта, из которого питалась консервативная рабочая бюрократия. «Социал-демократия остается патриотической лишь до тех пор, пока политический режим обеспечивает ее барыши и привиллегии», — предупреждали наши тезисы шесть лет тому назад. Русские меньшевики и народники, которые были патриотами даже при царе, когда они имели свои думские фракции, свои газеты, своих профсоюзных чиновников, и надеялись на дальнейшее преуспеяние на этом пути, — сейчас, когда они лишены всего этого, занимают по отношению к СССР пораженческую позицию.

Нынешнее «единодушие» Второго Интернационала об’ясняется, следовательно, тем, что все его секции следуют в обозе «демократических» армий, в надежде на то, что союзники спасут посты и доходы рабочей бюрократии демократических стран и восстановят эти посты и доходы в тоталитарных странах. Дальше бессильных упований на покровительство «демократической» буржуазии социал-демократия не идет. К борьбе эти политические инвалиды совершенно неспособны, даже когда дело идет об их собственных интересах.

Лучше всего это обнаружилось в Скандинавии, в наиболее, казалось, надежном убежище Второго Интернационала, где все три страны в течении ряда лет управлялись трезвой, реалистической, реформистской и пацифистской социал-демократией. Социализмом эти господа называли консервативную королевскую демократию плюс государственная церковь плюс скаредные социальные реформы, возможность которых обеспечивалась до поры до времени ограниченными военными расходами. Имея за своей спиной Лигу наций, прикрытые щитом «нейтралитета», скандинавские правительства рассчитывали на века спокойного и мирного развития. Но империалистские хозяева не принимали во внимание их рассчетов. Пришлось изворачиваться под ударами судьбы. После нападения СССР на Финляндию, все три скандинавских правительства об’явили себя нейтральными по отношению к Финляндии. После вторжения Германии в Данию и Норвегию, Швеция об’явила себя нейтральной по отношению к обоим жертвам нападения. Дания умудрилась об’явить себя нейтральной по отношению к самой себе. Только Норвегия, под дулом своей покровительницы, Англии, сделала несколько символических жестов самообороны. Эти герои готовы жить за счет демократического отечества, но не склонны умирать за него. Война, которой они не предвидели, опрокинула мимоходом их надежды на мирную королевскую эволюцию. Скандинавский рай, последнее прибежище надежд Второго Интернационала, превратился в частицу общего империалистского ада.

Оппортунисты социал-демократии знают одну политику — пассивного приспособления. В условиях падающего капитализма им не остается ничего, как сдавать позицию за позицией, урезывать свою и без того жалкую программу, снижать требования, отказываться от требований вообще, отступать все дальше и глубже, пока для отступления не остается ничего, кроме крысьей норы; но и оттуда беспощадная рука империализма вытаскивает их за хвост. Такова краткая история Второго Интернационала. Нынешняя война убивает его во второй раз, — на этот раз, надо думать, окончательно.

ТРЕТИЙ ИНТЕРНАЦИОНАЛ.

Политика выродившегося Третьего Интернационала, сочетающая грубый оппортунизм с разнузданным авантюризмом, имеет, если возможно, еще более деморализующее влияние на рабочий класс, чем политика его старшего брата, Второго Интернационала. Революционная партия строит всю свою политику на сознании рабочего класса. Коминтерн не занимается ничем другим, кроме засорения и отравления этого сознания.

Официальные пропагандисты каждого из воюющих лагерей обличают и, подчас вполне правильно, грехи другого лагеря. Геббельс рассказывает о насилиях англичан и Индии много правды. Французская и английская печать говорит о внешней политике Гитлера и Сталина много меткого. Тем не менее эта односторонняя пропаганда представляет собою худшую шовинистическую отраву. Полправда есть наиболее опасная форма лжи.

К тому же типу относится и вся нынешняя пропаганда Коминтерна. После пяти лет грубого заискивания перед демократиями, когда весь «коммунизм» сводился к монотонному обличению фашистских агрессоров, Коминтерн внезапно открыл осенью 1939 г. преступный империализм западных демократий. Налево кругом! Отныне ни слова осуждения по поводу разгрома Чехословакии и Польши, захвата Дании и Норвегии и потрясающих зверств, учиненных гитлеровскими бандами над поляками и евреями! Гитлер изображается, как мирный вегетарианец, которого непрерывно провоцируют западные империалисты. Англо-Французский союз называется в прессе Коминтерна «империалистским блоком против немецкого народа». Геббельс не придумал бы лучше! Эмигрантская немецкая компартия горит огнем любви к отечеству. А так как германское отечество не перестало быть фашистским, то выходит так, что германская компартия заняла… социал-фашистскую позицию. Наступил, наконец, момент, когда сталинская теория социал-фашизма приобрела плоть в кровь.

Поведение французской и английской секций Коминтерна, на первый взгляд, прямо противоположно: в отличие от немцев они вынуждены атаковать свои собственные правительства. Но это внезапное пораженчество — не интернационализм, а искаженная разновидность патриотизма: отечеством эти господа считают Кремль, от которого зависит их благополучие. Многие французские сталинцы ведут себя под преследованиями с несомненным мужеством. Но политическое содержание этого мужества загрязняется прикрашиванием разбойничьей политики враждебного лагеря. Что должны думать об этом французские рабочие?

Революционных интернационалистов реакция всегда изображала, как агентов иностранного врага. Ныне Коминтерн создал такое положение для своих французской и английской секций, когда они сами создают опору для подобного обвинения и тем насильственно гонят рабочих в лагерь патриотизма или обрекают их на растерянность и пассивность.

Политика Кремля проста: он продал Коминтерн Гитлеру вместе с нефтью и марганцем. Но та собачья покорность, с которой эти люди позволили себя продать, непререкаемо свидетельствует о внутренней гнилости Коминтерна. У агентов Кремля не осталось ни принципов, ни чести, ни совести, — один только гибкий позвоночник. Но люди с гибким позвоночником никогда еще не руководили революциями.

Дружба Сталина с Гитлером не вечна и даже не долговечна. Прежде, чем наш Манифест дойдет до масс, внешняя политика Кремля может претерпеть новый поворот. Изменится в таком случае и характер пропаганды Коминтерна. Если Кремль сблизится с демократиями, Коминтерн снова извлечет из складов коричневую книгу о преступлениях национал-социализма. Но это не значит, что его пропаганда приобретет революционный характер. Переменив этикетки, она останется попрежнему сервильной. Революционная политика требует прежде всего говорить массам правду. Между тем Коминтерн систематически лжет. Мы обращаемся к трудящимся всего мира: не верьте лжецам!

СОЦИАЛ-ДЕМОКРАТЫ И СТАЛИНЦЫ В КОЛОНИЯХ.

Партии, связанные с эксплоататорами и заинтересованные в привиллегиях, органически неспособны вести честную политику по отношению к наиболее эксплоатируемым слоям трудящихся и к угнетенным народам. Физиономии Второго и Третьего Интернационалов особенно наглядно раскрываются, поэтому, в их отношении к колониям.

Выступая адвокатом рабовладельцев и участником в прибылях рабовладения, Второй Интернационал не имеет своих секций в колониальных странах, если не считать случайных групп из колониальных чиновников, преимущественно французских франкмасонов, вообще «левых» карьеристов, сидящих на спине туземного населения. Своевременно отказавшись от непатриотической мысли восстанавливать население колоний против «демократического отечества», Второй Интернационал завоевал для себя право поставлять буржуазии колониальных министров, т. е. надсмотрщиков над рабами (Сидней Вебб, Мариус Мутэ и пр.).

Третий Интернационал, начав с мужественного революционного призыва ко всем угнетенным народам, успел за короткий период полностью проституироваться так же и в колониальном вопросе. В те недавние годы, когда Москва видела впереди возможность союза с империалистскими демократиями, Коминтерн выдвигал лозунг национального освобождения не только для Абиссинии и Албании, но и для Австрии. В отношении же колоний Британии и Франции он скромно ограничивался пожеланием «разумных» реформ. Индусов Коминтерн защищал тогда не от Великобритании, а от возможных покушений Японии, Тунис — от клыков Муссолини. Теперь положение круто изменилось. Полная независимость Индии, Египта, Алжира! — на меньшем Георгий Димитров не мирится. Арабы и негры снова нашли в Сталине лучшего друга, если не считать, конечно, Муссолини и Гитлера. Немецкая секция Коминтерна, с тем бесстыдством, которое отличает эту клику паразитов, защищает Польшу и Чехословакию — от покушений британского империализма. Эти люди способны и готовы на все! С новой переменой кремлевского курса в сторону западных демократий они опять будут почтительно ходатайствовать перед Лондоном и Парижем о даровании колониям либеральных реформ.

В отличие от Второго Интернационала Коминтерн, благодаря своей великой традиции, пользуется в колониях несомненным влиянием. Но сообразно с эволюцией его политики изменилась его социальная база. В настоящее время Коминтерн в странах колониального типа опирается на тот слой, на который в метрополиях традиционно опирается Второй Интернационал. Империализму удалось при помощи крох из своей сверх-прибыли создать в колониальных и полуколониальных странах подобие туземной рабочей аристократии. Ничтожная по сравнению со своим прототипом в метрополиях, она выделяется, однако, на фоне общей нищеты и цепко держится за свои привиллегии. Рабочая бюрократия и аристократия колониальных и полуколониальных стран наряду с государственными чиновниками поставляют особенно сервильные кадры «друзей» Кремля. В латинской Америке одним из наиболее отталкивающих представителей этого типа является мексиканский адвокат Ломбардо Толедано, которого Кремль, в награду за интимные услуги, поднял на декоративный пост председателя латино-американского об’единения профессиональных союзов.

Ставя вопросы классовой борьбы ребром, война создает для этих фигляров и флюгеров все более трудное положение, которое подлинные большевики должны использовать для того, чтобы навсегда вымести Коминтерн из колониальных стран.

ЦЕНТРИЗМ И АНАРХИЗМ.

Проверяя все существующее и обрушивая все гнилое, война представляет смертельную опасность для переживших себя Интернационалов. Значительная часть бюрократии Коминтерна, особенно при неудачах Советского Союза, неизбежно повернется в сторону своего империалистского отечества. Рабочие, наоборот, будут тянуть все более влево. Расколы и отколы при этих условиях неизбежны. Ряд симптомов говорят также о возможности откола «левого» крыла Второго Интернационала. Центристские группировки разного происхождения будут сходиться, расходиться, создавать новые «фронты», «лагери» и пр. Наша эпоха покажет им, однако, что она не выносит центризма. Та плачевная и трагическая роль, которую ПОУМ, наиболее серьезная и честная из центристских организаций, сыграла в испанской революции, навсегда останется в памяти передового пролетариата, как грозное предупреждение.

Но история любит повторения. Не исключена возможность новой попытки построить международную организацию, типа Интернационала N 2 1/2 или, на этот раз, N 3 1/4. Подобные начинания могут заслуживать внимание лишь, как отражение более глубоких процессов, происходящих в рабочих массах. Но можно заранее сказать с уверенностью, что центристские «фронты», «лагери», «Интернационалы», лишенные теоретического фундамента, революционной традиции, законченной программы, будут иметь лишь эфемерный характер. Наша помощь им будет состоять в беспощадной критике их нерешительности и половинчатости.

Картина банкротства старых организаций рабочего класса была бы неполна, еслиб мы не упомянули об анархизме. Его упадок представляет наиболее бесспорное явление новейшей эпохи. Французские анархо-синдикалисты успели уже до первой империалистской войны стать худшими оппортунистами и прямыми слугами буржуазии. Большинство международных вождей анархизма выступали в прошлой войне патриотами. В Испании, в разгаре гражданской войны, анархисты оказались министрами буржуазии. Фразеры анархизма отрицают государство, пока оно в них не нуждается. В час опасности они, подобно социал-демократам, становятся агентами капитала.

В нынешнюю войну анархисты вошли без программы, без идей, со знаменем, запятнанным их изменой испанскому пролетариату. Они не способны сейчас ничего внести в рабочие ряды, кроме патриотической деморализации, сдобренной человеколюбивыми причитаниями. Ища сближения с рабочими анархистами, действительно готовыми бороться за интересы своего класса, мы будем вместе с тем требовать от них полного разрыва с теми вождями, которые в войне, как и в революции, состоят на побегушках у капитала.

В то время, как магнаты монополистского капитала стоят над официальными органами государственной власти, командуя ими со своих высот, оппортунистические вожди профессиональных союзов копошатся у подножия власти, создавая для нее опору в рабочих массах. Выполнять эту постыдную работу невозможно при сохранении внутри союзов рабочей демократии. Режим союзов, вслед за режимом буржуазных государств, становится все более авторитарным. Во время войны профсоюзная бюрократия окончательно становится полевой жандармерией своего генерального штаба в рабочем классе.

Но никакое усердие не спасет ее. Война несет нынешним реформистским профессиональным союзам разрушение и гибель. Наиболее активные возрасты мобилизуются на бойню. Их заменяют подростки, женщины, старики, т. е. элементы, наименее способные сопротивляться. Из войны все страны выйдут настолько разоренными, что жизненный уровень рабочих окажется отброшен на столетие назад. Реформистские союзы мыслимы только в режиме буржуазной демократии. Но первым побежденным в войне будет насквозь прогнившая демократия. В своем окончательном падении она увлечет за собою все те рабочие организации, которые служили ей опорой. Для реформистских союзов не останется места. Капиталистическая реакция будет крушить их беспощадно. Необходимо теперь же и во всеуслышание предупреждать об этом рабочих.

Новая эпоха требует новых методов. Новые методы требуют новых вождей. Спасти профессиональные союзы можно только одним способом: превратив их в боевые организации, ставящие целью победу над капиталистической анархией и империалистским разбоем. В построении социалистического хозяйства профессиональным союзам будет принадлежать первостепенная роль. Но предварительным условием для этого является низвержение класса капиталистов и национализация средств производства. Если профессиональные союзы не хотят быть погребены под развалинами войны, они должны встать на путь социалистической революции.

ЧЕТВЕРТЫЙ ИНТЕРНАЦИОНАЛ.

Пролетарский авангард является непримиримым врагом империалистской войны. Но он не страшится войны. Он принимает бой на той арене, которую выбрал классовый враг. Он вступает на эту арену с развернутыми знаменами.

Четвертый Интернационал является единственной организацией, которая правильно предвидела общий ход мировых событий; предупреждала относительно неизбежности новой империалистской катастрофы; разоблачала пацифистские обманы буржуазных демократов и мелкобуржуазных авантюристов сталинской школы; боролась против политики классового сотрудничества, под именем «народных фронтов»; своевременно пригвождала к столбу предательскую роль Коминтерна и анархистов в Испании; непримиримо критиковала центристские иллюзии ПОУМ’а; неизменно закаляла свои кадры в духе революционной классовой борьбы. Наша политика в отношении войны является только концентрированным продолжением нашей политики мирного времени.

Четвертый Интернационал строит свою программу на теоретическом граните марксизма. Он отвергает ту презренную эклектику, которая господствует ныне в рядах официальной рабочей бюрократии разных лагерей и служит ей чаще всего для прикрытия капитуляции перед буржуазной демократией. Наша программа формулирована в ряде документов и доступна всякому. Суть ее может быть исчерпана двумя словами: диктатура пролетариата.

Четвертый Интернационал полностью и целиком стоит на основе революционной традиции большевизма и его организационных методов. Пусть радикальные мелкие буржуа брюзжат против централизма. Рабочий, который хотя бы раз участвовал в стачке, знает, что без дисциплины и твердого руководства никакая борьба невозможна. Вся наша эпоха проникнута духом централизма. Монополистский капитал довел экономическую централизацию до крайнего предела. Государственный централизм, в лице фашизма, принял тоталитарный характер. Демократии все больше равняются по этому образцу. Бюрократия профессиональных союзов беспощадно охраняет свои командные высоты. Второй и Третий Интернационал беззастенчиво пользуются государственными аппаратами для борьбы против революции. В этих условиях элементарным залогом успеха является противопостановить революционный централизм централизму реакции. Необходима спаянная стальной дисциплиной организация пролетарского авангарда, — подлинный отбор закаленных революционеров, с готовностью к самопожертвованию и с несокрушимой волей к победе. Систематически и тщательно подготовлять свое наступление, а, когда бьет решительный час, не колеблясь бросать всю силу класса на поле боя, — научить этому рабочих может только централизованная партия, которая не колеблется сама.

Пустые скептики любят ссылаться на перерождение большевистского централизма в бюрократизм. Как будто весь ход истории зависит от строения партии! На самом деле судьба партии зависит от хода классовой борьбы. Большевистская партия была, во всяком случае, единственной, которая доказала на деле свою способность совершить пролетарскую революцию. Именно такая партия нужна ныне международному пролетариату. Если буржуазный режим выйдет из войны безнаказанным, всякая революционная партия потерпит перерождение. Если пролетарская революция победит, исчезнут условия, которые вызывают перерождение.

В условиях торжествующей реакции, разочарования и усталости масс, в политической атмосфере, отравленной злокачественным разложением исторических организаций рабочего класса, среди нагромождения трудностей и препятствий, развитие Четвертого Интернационала совершалось по необходимости медленно. Отдельные, на первый взгляд, более широкие и многообещающие попытки об’единения левого крыла не раз предпринимались за это время центристами, высокомерно глядевшими на нашу работу. Однако, все эти претенциозные попытки рассыпались в прах прежде, чем массы успели запомнить их имя. Только Четвертый Интернационал продолжает упорно, настойчиво и все более успешно плыть против течения.

Действительно революционная организация характеризуется прежде всего той серьезностью, с какой она вырабатывает и проверяет свои взгляды на каждом новом повороте событий. Централизм оплодотворяется демократией. В огне войны наши секции страстно обсуждают все вопросы пролетарской политики, проверяют свои методы и попутно отметают неустойчивые элементы, примкнувшие к нам только из оппозиции ко Второму и Третьему Интернационалам. Размежевание с ненадежными попутчиками представляет собою неизбежный накладной расход формирования подлинно революционной партии.

Подавляющее большинство наших товарищей в различных странах выдержало первое испытание войны. Этот факт имеет неоценимое значение для дальнейшей судьбы Четвертого Интернационала. Каждый рядовой член нашей организации не только вправе, но обязан чувствовать себя отныне офицером той революционной армии, которая будет создаваться в огне событий. Выступление на революционную арену масс сразу обнаружит ничтожество оппортунистических, пацифистских и центристских программ. Один подлинный революционер на заводе, в шахте, в профессиональном союзе, в полку, на военном корабле неизмеримо важнее сотни мелкобуржуазных псевдо-революционеров, которые варятся в собственном соку.

Политики крупной буржуазии гораздо лучше разбираются в вопросе о роли Четвертого Интернационала, чем мелкобуржуазные педанты. Накануне разрыва дипломатических отношений французский посол Кулондр и Гитлер, пугая друг друга последствиями войны во время последнего свидания, одинаково сходились на том, что «единственным действительным победителем» будет Четвертый Интернационал. После открытия войны против Польши большая печать Франции, Дании и других стран сообщала, что в рабочих кварталах Берлина появились на улицах надписи: «долой Сталина, да здравствует Троцкий!», что означает: долой Третий Интернационал, да здравствует Четвертый! Когда в Праге наиболее решительные группы рабочих и студентов организовали демонстрацию в день национальной независимости, «протектор», барон Нейрат, возложил, в официальном сообщении, ответственность за эту манифестацию на чешских «троцкистов». Корреспонденция из Праги в газете бывшего президента чехословацкой республики Бенеша подтверждает, что чешские рабочие становятся «троцкистами». Все это пока только симптомы. Но они безошибочно указывают направление развития. Новое поколение рабочих, которое война двинет на путь революции, станет под наши знамена.

ПРОЛЕТАРСКАЯ РЕВОЛЮЦИЯ.

Основные условия победы пролетарской революции установлены историческим опытом и раз’яснены теорией. 1) Безвыходность положения и вытекающая отсюда растерянность буржуазии, как правящего класса; 2) острое недовольство и стремление к решительным переменам в рядах мелкой буржуазии, без поддержки которой крупная буржуазия держаться не может; 3) сознание невыносимости положения и готовность к революционным действиям в рядах пролетариата; 4) ясная программа и твердое руководство пролетарского авангарда, — таковы четыре условия победы пролетарской революции. Главная причина поражения многих революций коренится в том, что эти условия редко достигают необходимой степени зрелости в одно и то же время. Война именно потому являлась нередко в истории матерью революции, что она расшатывает обветшавший режим, ослабляет господствующий класс и ускоряет наростание революционного возмущения угнетенных классов.

Растерянность буржуазии, тревога и недовольство народных масс велики уже и сейчас, при том не только в воюющих, но и в нейтральных странах, и будут расти с каждым месяцем войны. Правда, пролетариат терпел за последние двадцать лет поражение за поражением, одно тяжелее другого, разочаровался в своих старых партиях и встретил войну, несомненно, в состоянии подавленности. Не нужно, однако, переоценивать устойчивость и длительность подобных настроений. События создали их, события развеют их.

Война, как и революция, делается в первую голову молодым поколением. Миллионы молодежи, не находя доступа к промышленному труду, начинали свою жизнь, как безработные, и поэтому оставались вне политической жизни. Сегодня они находят или завтра они найдут свое место: государство организует их в полки и тем самым открывает возможность их революционного об’единения. Нет сомнения, что война сумеет стряхнуть апатию также и со старших поколений.

Остается вопрос о руководстве. Не окажется ли революция предана и на этот раз, когда на службе империализма стоят два Интернационала, а подлинно революционные элементы представляют маленькое меньшинство? Иными словами: успели ли мы подготовить во-время партию, способную руководить пролетарской революцией? Чтоб правильно ответить на вопрос, нужно правильно поставить его. Разумеется, одно или другое восстание может закончиться и, наверное, закончится поражением, вследствие незрелости революционного руководства. Но дело идет не об одном восстании. Дело идет о революционной эпохе.

У капиталистического мира выхода нет, если не считать выходом затяжную агонию. Надо готовиться к долгим годам, если не десятилетиям, войн, восстаний, коротких перемирий, новых войн и новых восстаний. Молодая революционная партия должна опираться на эту перспективу. История предоставит в ее распоряжение достаточно случаев и возможностей, чтобы проявить себя, набраться опыта и созреть. Чем скорее будут сплачиваться ряды авангарда, тем больше сократится эпоха кровавых потрясений, тем меньшие разрушения потерпит наша планета. Но великая историческая проблема не будет, во всяком случае, разрешена до тех пор, пока во главе пролетариата не встанет революционная партия. Вопрос темпов и сроков имеет огромное значение; но он не меняет ни общей исторической перспективы, ни направления нашей политики. Вывод прост: надо с удесятерянной энергией повести работу воспитания и организации пролетарского авангарда. В этом и состоит задача Четвертого Интернационала.

В величайшую ошибку впадают те, которые, для обоснования пессимистических выводов ссылаются по-просту на печальные результаты прошлой войны. Во-первых прошлая война породила Октябрьскую революцию, уроками которой живет рабочее движение всего мира. Во-вторых, условия нынешней войны глубоко отличаются от условий 1914 г. Экономическое положение империалистских государств, в том числе и Соединенных Штатов, сейчас несравненно хуже, а разрушительная сила войны несравненно грандиознее, чем четверть столетия тому назад. Можно, поэтому, с достаточным основанием ждать на этот раз более быстрой и более решительной реакции со стороны рабочих и армии.

Опыт первой войны не прошел для масс бесследно. Второй Интернационал почерпал свою силу в еще почти незатронутых демократических и пацифистских иллюзиях масс. Рабочие серьезно надеялись, что война 1914 г. будет последней войной. Солдаты давали убивать себя, чтоб избавить своих детей от новой бойни. Только благодаря этой надежде, люди могли выдерживать войну свыше четырех лет. Сейчас от демократических и пацифистских иллюзий не осталось почти ничего. Народы претерпевают нынешнюю войну, не веря больше в нее и ничего не ожидая от нее, кроме новых цепей. Это относится также и к тоталитарным государствам. Старшее поколение рабочих, вынесшее на своих плечах первую империалистскую войну и не забывшее ее уроков, далеко еще не сошло со сцены. В ушах следующего поколения, которое во время войны училось в школах, еще не заглохли фальшивые лозунги патриотизма и пацифизма. Неоценимый политический опыт этих слоев, придавленный ныне тяжестью военной машины, обнаружится во всей своей силе, когда война вынудит трудящиеся массы выступить открыто против своих правительств.

Обнажение насквозь реакционной, упадочной и разбойничьей природы современного капитализма, — говорят Тезисы о войне, — крушение демократии, реформизма и пацифизма, неотложная и жгучая необходимость для пролетариата найти путь спасения от неминуемой гибели ставят с новой силой в порядок дня международную революцию».

Дело идет теперь уже не просто о том, как это было в XIX столетии, чтобы обеспечить более быстрое и здоровое развитие хозяйства; дело идет о спасении человечества от самоубийства. Именно эта острота исторической проблемы окончательно выбивает почву из под ног оппортунистических партий. Наоборот, партия революции находит источник неисчерпаемой силы в сознании того, что она является выполнительницей железной исторической необходимости.

Недопустимо, далее, ставить на одну доску нынешний революционный авангард с теми разрозненными интернационалистами, которые возвышали свой голос в начале прошлой войны. Только русская партия большевиков представляла тогда революционную силу. Но и она, за вычетом небольшой эмигрантской группы вокруг Ленина, в подавляющем большинстве своем еще не стряхнула с себя национальной ограниченности и не поднялась до перспектив международной революции.

Четвертый Интернационал, как по численности, так и, особенно, по подготовке, имеет неизмеримые преимущества над своими предшественниками начала прошлой войны. Он является прямым преемником большевизма эпохи его расцвета. Он впитал в себя традицию Октябрьской революции и теоретически переработал опыт богатейшего исторического периода между двумя империалистскими войнами. Он верит в себя и в свое будущее.

Война, напомним еще раз, чрезвычайно ускоряет политическое развитие. Те великие задачи, которые вчера еще казались отделенными от нас рядом лет, если не десятилетий, могут непосредственно предстать перед нами в течение ближайших двух-трех лет, даже ранее. Программы, основанные на привычных мирных условиях, неизбежно повиснут в воздухе. Наоборот, программа передовых требований Четвертого Интернационала, которая близоруким политикам казалась «нереальной», обнаружит все свое значение в процессе мобилизации масс для завоевания государственной власти.

В начале новой революции оппортунисты снова будут, как четверть века тому назад, пытаться внушить рабочим мысль о невозможности строить социализм на развалинах и опустошениях. Будто у пролетариата есть свобода выбора! Надо строить на тех основах, какие даны историей. Русская революция показала, что, рабочая власть может поднять даже крайне отсталую страну из самой глубокой нищеты. Тем большие чудеса способен совершить пролетариат передовых стран. Война разрушает здания, железные дороги, заводы, шахты; но она не может разрушить технику, знания, навыки труда. Создав свое собственное государство, правильно организовав свои ряды, привлекши к работе квалифицированные силы, завещанные буржуазным режимом, и организовав производство по единому плану, пролетариат не только восстановит в течение нескольких лет все разрушенное войною, но и создаст условия величайшего расцвета культуры на фундаменте солидарности.

ЧТО ДЕЛАТЬ?

Этот Манифест принимается конференцией Четвертого Интернационала в момент, когда германские войска, сокрушив Голландию и Бельгию и сломив первое сопротивление союзных армий, огненным потоком катятся к Парижу и Ламаншу. В Берлине уже спешат торжествовать победу. В лагере союзников — тревога, переходящая в панику. У нас нет здесь ни возможности ни необходимости заниматься стратегическими гаданиями насчет ближайших этапов войны. Гигантский военный перевес Гитлера налагает, во всяком случае, сейчас свою печать на политическую физиономию всего мира.

«Не обязан ли в нынешних условиях рабочий класс помогать демократиям в их борьбе с германским фашизмом?» Так ставят вопрос широкие мелкобуржуазные круги, для которых пролетариат всегда остается только вспомогательным орудием той или другой фракции буржуазии. Эту политику мы отвергаем с негодованием. Разница политических режимов буржуазного общества, разумеется, существует, как существует разница в комфорте железнодорожных вагонов разных классов. Но когда весь поезд свергается в пропасть, различия в комфорте вагонов теряют значение. Капиталистическая цивилизация скатывается в пропасть. Различие между гниющей демократией и разбойничим фашизмом исчезает перед фактом крушения всей капиталистической системы.

Своими победами и своими зверствами Гитлер естественно вызывает острую ненависть рабочих всего мира. Но от этой законной ненависти до помощи его более слабым, но не менее реакционным противникам — непроходимая пропасть. В качестве победителей, империалисты Великобритании и Франции были бы не менее страшны для дальнейших судеб человечества, чем Гитлер и Муссолини. Буржуазную демократию спасти нельзя. Помогая своей буржуазии против иностранного фашизма, рабочие только ускорили бы победу фашизма в собственной стране. Задача, которую ставит история не в том, чтобы поддерживать одни части империалистской системы против других, а в том, чтоб сбросить в пропасть всю систему в целом.

Милитаризация масс ширится с каждым днем. Мы не собираемся отделываться от милитаризации пустыми пацифистскими протестами. Все большие вопросы будут решаться в ближайшую эпоху с оружием в руках. Рабочие должны не бояться оружия, а, наоборот, учиться владеть им. Революционеры не отделяются от народа во время войны, как и во время мира. Большевик стремится стать не только лучшим трэд-юнионистом но и лучшим солдатом. Мы не хотим позволить буржуазии гнать в последний час на поле сражения необученных или полуобученных солдат. Мы требуем, чтоб государство немедленно дало рабочим и безработным возможность научиться владеть винтовкой, ручной гранатой, пулеметом, пушкой, самолетом, подводной лодкой и прочими орудиями войны. Необходимы особые военные школы, в тесной связи с профессиональными союзами, дабы рабочие становились квалифицированными специалистами военного дела и могли занимать должности командиров.

В то же время мы не забываем ни на минуту, что эта война — не наша война. В противоположность Второму и Третьему Интернационалам Четвертый Интернационал строит свою политику не на военном счастьи капиталистических правительств, а на превращении империалистской войны в гражданскую, на низвержении господствующих классов всех стран, на международной социалистической революции. Передвижение линий фронта, разрушение столиц, оккупации территорий, падение отдельных государств представляются, с этой точки зрения, лишь трагическими эпизодами на пути к перестройке современного общества.

Независимо от хода войны, мы выполняем нашу основную задачу: раз’ясняем рабочим противоположность их интересов интересам кровожадного капитала; мобилизуем трудящихся против империализма; проповедуем единство задач рабочих всех воюющих и нейтральных стран; призываем к братанью рабочих с солдатами в каждой стране, и солдат с солдатами — по разные стороны фронта; мобилизуем женщин и молодежь против войны; ведем постоянную, упорную неутомимую подготовку революции — на заводе, в шахте, в деревне, в казарме, на фронте, во флоте.

Такова наша программа. У вас нет другого выхода, пролетарии всех стран, как об’единиться под знаменем Четвертого Интернационала!

РОЛЬ КРЕМЛЯ В ЕВРОПЕЙСКОЙ КАТАСТРОФЕ

Капитуляция Франции — не простой военный эпизод. Это — катастрофа Европы. Человечество не может дальше жить под режимом капитализма. Гитлер — не случайность. Он только наиболее законченное, наиболее последовательное и зверское выражение империализма, угрожающего крушением нашей культуры.

Но наряду с общими причинами катастрофы, заложенными в империализме, нельзя забывать, однако, ту преступную и зловещую роль, которую сыграли Кремль и его Коминтерн. Никто не оказал такой помощи Гитлеру, как Сталин. Никто не создал для СССР такого опасного положения, как Сталин.

В течение пяти лет Кремль и его Коминтерн пропагандировали «союз демократий» и «Народные фронты» во имя превентивной войны против «фашистских агрессоров». Эта пропаганда, как свидетельствует прежде всего пример Франции, оказала огромное влияние на народные массы. Но когда война действительно приблизилась, Кремль и его агентура Коминтерн, совершили неожиданный скачек в лагерь «фашистских агрессоров». Сталин, со своей психологией лошадиного барышника, думал таким образом обмануть Чемберлена — Даладье — Рузвельта и захватить стратегические позиции в Польше и Прибалтике. Но поворот Кремля имел неизмеримо большие последствия: он не только обманул правительства, но и дезориентировал и деморализовал народные массы, прежде всего в так называемых демократиях. Своей пропагандой «Народных фронтов» Кремль мешал массам вести борьбу против империалистской войны. Своим переходом на сторону Гитлера Сталин неожиданно смешал все карты и парализовал военную силу «демократий» в войне. Не смотря на все машины истребления, решающее значение в войне сохраняет моральный фактор. Деморализовав народные массы Европы — не только Европы — Сталин сыграл роль агента — провокатора на службе Гитлера.

Но это далеко не единственный результат. Несмотря на территориальные захваты Кремля, международное положение СССР чрезвычайно ухудшилось. Исчез польский буфер. Завтра исчезнет румынский. Могущественная Германия, ставшая хозяином Европы, получила общую границу с СССР. В Скандинавии место слабых, почти безоружных стран заняла та же Германия. Ее победы на Западе — только подготовка грандиозного движения на Восток. В нападении на Финляндию Красная Армия, обезглавленная и деморализованная тем же Сталиным, обнаружила свою слабость перед всем миром. В будущем походе против СССР Гитлер найдет помощь Японии.

Агенты Кремля снова начинают говорить о «союзе демократий» против фашистских агрессоров. Возможно, что, в качестве обманутого обманщика, Сталин окажется вынужден совершить новый поворот своей внешней политики. Но горе народам, если они снова доверятся бесчестным агентам кремлевского хозяина! Сталин помог ввергнуть Европу в кровавый хаос и довел СССР до самого края пропасти. Народы СССР не могут не переживать сейчас величайшей тревоги. Только низвержение московской тоталитарной клики, только возрождение советской демократии могут развязать силы народов для борьбы против неизбежного и близкого удара со стороны империалистской Германии. Советский патриотизм и непримиримая борьба против сталинской клики неотделимы друг от друга.

Л. Т.

Койоакан, 18-го июня 1940 г.

 

Метки:

Речь Дж. П. Каннона на траурном митинге в память Л. Д. Троцкого, Нью Иорк, 28-го августа 1940 г.


Вся сознательная жизнь тов. Троцкого со дня его вступления в рабочее движение в провинциальном русском городе Николаеве, 18-ти лет от роду, до дня его кончины в Мексико Сити, 42 года спустя, была полностью посвящена работе и борьбе за одну центральную идею. Он стоял за освобождение рабочего класса и угнетенных народов всего мира и за превращение капиталистического общества в социалистическое путем социальной революции. В его концепции успешная освободительная социальная революция требует руководства революционной политической партии рабочего авангарда.

В продолжение всей своей сознательной жизни тов. Троцкий ни разу не отступил от этой идеи. Он ни разу не усомнился в ней и неустанно боролся за ее осуществление. На смертном одре, в его последнем обращении к нам, своим ученикам, — в его завещании, — он подтверждает свою веру в эту идею всей его жизни: «Передайте нашим друзьям, что я уверен в победе 4-го Интернационала. Идите вперед!»

Его дела и его заветы известны всему миру. По телеграфным проводам мировая печать передала его последний завет миллионам людей. Во всех странах мира, умы и сердца всех тех, кто скорбит сегодня вместе с нами, терзает одна мысль: переживет ли его кончину то движение, которое он создал и вдохновлял? Удержат ли его ученики свои сомкнутые ряды? Способны ли они будут выполнить его заветы и осуществить освобождение угнетенных путем победы 4-го Интернационала?

Не колеблясь ни минуты, мы даем утвердительный ответ. Враги, которые предсказывают крушение троцкистского движения без Троцкого, и те малодушные друзья, которые опасаются этого, только показывают, что они не понимают Троцкого, — чем он был, что он значил и что он оставил после себя. Никогда еще неутешной семье не было оставлено такое богатое наследство, как то, которое тов. Троцкий, как заботливый отец, оставил семье 4-го Интернационала, как представителям всего передового человечества. Он оставил нам великое идейное наследство. Эти идеи проложат путь к светлому свободному будущему всего человечества. Могучие идеи Троцкого — наша программа и наше знамя. Они верное руководство к действию в сложнейших вопросах нашей эпохи и прочный залог того, что мы правы и что наша победа неизбежна.

Троцкий считал идеи величайшей на свете силой. Творцы идей могут быть уничтожены, но сами идеи, раз пущенные в обращенье, живут своей собственной жизнью. И если эти идеи верны, они проложат себе путь через все препятствия. Это было центральной, доминирующей концепцией тов. Троцкого. Не раз он пояснял нам: «Не партия создает программу (идею), а программа создает партию». В личном письме мне он писал: «Мы оперируем самыми правильными и могучими идеями при недостатке сил и материальных средств. Но в конце-концов правильные идеи всегда побеждают и находят для себя необходимые материальные средства и силы».

Троцкий, ученик Маркса, как и Маркс считал, что когда идея проникает в массы, она сама становится материальной силой. Убежденный в этом, он никогда не сомневался, что его работа переживет его. Убежденный в этом, он мог и на смертном своем одре провозгласить свою веру в грядущую победу 4-го Интернационала, который является воплощением его идей. Кто сомневается в этом, не знает Троцкого.

Сам Троцкий считал, что его главное значение, — не в его физической жизни, не в его эпических подвигах, размахом и величием которых он превосходит все героические фигуры истории, но в том, что он оставит после себя, когда убийцы выполнят свое дело. Он знал, что он обречен и лихорадочно работал, чтоб оставить нам а через нас — человечеству все, что только возможно. В последние одиннадцать лет своего изгнания он приковал себя к письменному столу и работал, с такой энергией, с такой настойчивостью, с такой выдержкой, как никто из нас не умеет работать, как только гении умеют работать. Он работал, чтоб излить на бумаге все богатое содержание своего могучего ума и сохранить это в перманентной, письменной форме для нас и для тех, кто придет после нас.

Весь Троцкий, как и весь Маркс, сохранен в его книгах, его рукописях и его письмах. Его многотомная переписка, где подчас встречаются его самые блестящие мысли и его самые интимные личные чувства и переживания, должна быть собрана и опубликована. Когда это будет выполнено, когда его письма выйдут в свет, наряду с его книгами, с его брошюрами и статьями, мы и все те, кто идет с нами в борьбе за освобождение человечества, все еще будем иметь нашего Старика в помощь нам.

Он знал, что супер-Борджиа в Кремле, что Каин-Сталин, истребивший все поколение Октябрьской революции, наметил его жертвой, и что раньше или позже его кровавый замысел удастся. Вот почему он работал с таким напряжением, вот почему он спешил излить все, что было у него в мозгу, запечатлеть это на бумаге, где уж никто не мог этого уничтожить.

Только вчера вечером я говорил с одним из преданных секретарей Старика, с молодым товарищем, который служил ему многие годы и знал близко его личную жизнь в последние годы изгнания. Я убеждал его начать писать свои воспоминания. Я говорил: «Мы все должны записать все, что нам известно о Троцком, каждый обязан записать свои воспоминания и впечатления. Мы не должны забывать, что мы вращались в орбите величайшей фигуры нашего времени. Миллионы людей будущих поколений будут жадно разыскивать все данные о нем, каждое слово, каждое впечатление, бросающее свет на него, на его идеи, его цели и его личную жизнь.

Товарищ возразил: «Я могу рассказать только о его личных качествах, как я их наблюдал, о методе его работы, о его человеколюбии, его великодушии. Но я ничего не могу написать о его идеях. Они уже записаны. Все, что он мог сказать, все, что было в его уме и памяти, все это уже на бумаге. Он, видимо, поставил себе целью исчерпать самые глубины своего ума, извлечь все, что можно, и дать это миру в своих произведениях. Часто, в случайном разговоре за обеденным столом всплывал какой-нибудь вопрос, завязывалась дискуссия, и Старик высказывал какие-нибудь новые и свежие взгляды. Почти неизменно, замечания, сделанные мимоходом в обеденной беседе, позднее появлялись либо в книге, либо статье или письме».

Троцкого убили не одним ударом, не в тот момент, когда убийца, агент Сталина, вонзил острие топора в его затылок. Этот удар был только последним ударом. Его убивали постепенно, его убивали много раз. Семь раз его убивали, когда убили семь секретарей его. Четыре раза его убивали, когда убили его четырех дочерей и сыновей.. Его убивали, когда истребляли его старых сподвижников по Русской революции.

И все же, несмотря на все это он остался на высоте своей задачи. Постаревший, под моральными, душевными и физическими ударами, больной он продолжал, пока было время, заканчивать свое завещание человечеству. Он все собрал воедино, — каждую мысль, каждую идею, каждый урок из его прошлого опыта, — чтоб дать нам сокровищницу, которой не коснутся ни моль, ни ржавчина. Троцкий резко отличался от других деятелей и от случайных вождей, в свое время увлекавших массы. Сила этих людей, почти неизменно, связана была с их личностью, с чем-то, другим непередаваемым. Их влияние не пережило их смерти. Вспомним на минуту выдающихся людей нашего поколения, или поколения только что отошедшего: Клемансо, Гинденбург, Вильсон, Теодор Рузвельт, Брайан. Большие массы следовали за ними и опирались на них. Но теперь этих людей уже нет в живых и их влияние умерло с ними. Ничего не осталось кроме памятников и надгробных речей. В них не было ничего замечательного, кроме их личности. Они были оппортунистами, вождями на час. Они не оставили идей, которые могли бы вести и воодушевлять после того, как их тела превратились в прах, а их образы — в воспоминания.

Не таков был Троцкий. И он, к слову сказать был человеком дела. Его деяния воплощены в величайшей революции в истории человечества. Но в отличие от оппортунистов и вождей на час, его деяния вдохновлялись великими идеями, и эти идеи еще живут. Он не только делал революцию, он писал ее историю и раз’яснял те основные законы, которые управляют всеми революциями. В «Истории Русской Революции», которую он считал своим лучшим произведением, он дал нам руководство, как делать новые революции или, вернее, как распространить по всему миру революцию, которая была начата в Октябре 1917 года.

Троцкий, великий человек мысли, сам был учеником еще большего человека — Маркса. Троцкий не создал и не претендовал на создание тех основных идей, которые он излагал. Он строил на фундаменте, заложенном великими каменщиками 19-го столетия: Марксом и Энгельсом. К тому же, он прошел великую школу Ленина и учился у него. Троцкий полностью усвоил идеи, завещанные Марксом, Энгельсом и Лениным. Он овладел их методом. Гениальность Троцкого состояла в развитии этих идей в новых условиях и в их блестящем применении к современной борьбе пролетариата. Чтобы понять Троцкого, надо помнить, что он был учеником Маркса, ортодоксальным марксистом. Он боролся под знаменем Маркса 42 года! В последний год своей жизни он все отодвинул в сторону во имя политической и теоретической защиты марксизма в рядах 4-го Интернационала. Последняя статья его, оставленная в неотделанной форме на его письменном столе, последняя статья, над которой он работал, была защитой марксизма против современных ревизионистов и скептиков. Сила Троцкого прежде всего и больше всего была силой марксизма.

Дать вам конкретный пример силы идей Маркса? Подумайте только: когда Маркс умер в 1883 г. Троцкому было только четыре года. Ленину было только 14. Ни тот, ни другой не могли ни знать Маркса, ни даже слышать о нем. И все же оба они стали великими историческими фигурами благодаря Марксу, благодаря тому что идеи Маркса были распространены еще до их появления на свет. Эти идеи жили своей собственной жизнью. Они сформировали жизнь Ленина и Троцкого. Идеи Маркса были с ними и руководили каждым шагом, который они предпринимали в величайшей в истории революции.

Так и идеи Троцкого, которые являются развитием идей Маркса, будут влиять на нас, его учеников, переживших своего учителя. Они будут формировать еще гораздо более выдающихся учеников будущего, которые еще не знают имени Троцкого. Многие из тех, которым предстоит быть наиболее выдающимися троцкистами, сейчас сидят еще на школьных скамьях. Они будут питаться идеями Троцкого как Троцкий и Ленин питались идеями Маркса и Энгельса.

Ведь и наше движение в Соединенных Штатах сформировалось и воспиталось на его идеях, без его физического присутствия, в первый период даже без связей с ним. Троцкий был в ссылке, в изоляции в Альма-Ата, когда мы в 1928 г. начали борьбу за троцкизм в этой стране. В течение долгого времени мы не имели контакта с ним, не знали даже жив ли он, или нет. Мы не имели даже собрания его сочинений. Все, что мы имели это был единственный документ: Критика Проекта Программы Коминтерна. Этого было довольно. В свете единственной рукописи указавшей нам путь, мы с полнейшей уверенностью открыли борьбу, прошли через раскол с колеблющимися элементами, создали остов организации в национальном масштабе и основали еженедельную прессу. Наше движение было крепко построено с самого начала и осталось крепким, потому что оно было построено на идеях Троцкого. Только год спустя нам удалось установить непосредственные сношения со Стариком.

Так было со всеми секциями 4-го Интернационала во всем мире. Только совсем немногие из товарищей знали Троцкого лично. И все же его знали везде: и в Китае, и за широкими морями в Чили, в Аргентине, Бразилии, Австралии, почти во всех странах Европы, в Соединенных Штатах, Канаде, Индо-Китае, Южной Америке. Они его никогда не видели, но идеи Троцкого спаяли их в однородное и крепкое мировое движение. Так это и будет продолжаться после его физической смерти. Сомнению здесь нет места.

Троцкий уже занял прочное место в истории. Он всегда будет стоять на исторической высоте рядом с тремя другими гигантами пролетариата: Марксом, Энгельсом и Лениным. Возможно, более того, вполне вероятно, что в исторической памяти человечества его имя более других будет вызывать самую теплую любовь, самую сердечную благодарность, ибо он так долго боролся и против такого числа врагов, боролся так честно, так героически и с такой беззаветной преданностью! Будущие поколения свободного человечества будут с ненасытной любознательностью оглядываться на эту безумную эпоху реакции, кровавого насилия и социальных потрясений, на эту эпоху смертельной агонии одной общественной эпохи и родовых мук другой. Рассматривая через историческую призму, как угнетенные народные массы, темные, ослепленные, повсюду искали путей ощупью, они будут вспоминать имя того гения, который давал им свет, то великое сердце, которое давало им мужество.

Из всех выдающихся людей нашего времени, из всех общественных деятелей, к которым массы обращались за руководством в эти смутные ужасные времена, один Троцкий раз’яснил нам все, один он проливал свет на тьму. Его ум один раскрывал тайны и распутывал сложные узлы нашей эпохи. Великий мозг Троцкого — вот чего так страшились его враги. С ним они не могли совладеть. Ему они не находили ответов. В ужасающие-чудовищном способе, которым они убили его, таится глубокий символ. Они ударили по его мозгу! Но богатейшие продукты этого мозга живут. Они уже вырвались, их никогда не поймать, никогда не уничтожить.

Мы не преуменьшаем силы удара, который был нанесен нам, нашему движению во всем мире. Это страшнейшее бедствие. Мы потеряли нечто, такой неизмеримой ценности, чего никогда снова не обрести. Мы потеряли воодушевление его физического присутствия, его мудрый совет. Все это утеряно навсегда. Русский народ потерпел самый тяжелый удар. Но тот самый факт, что после одиннадцати лет сталинская камарилья вынуждена была убить Троцкого, что она вынуждена была протянуть руку из Москвы, сосредоточить все свои усиля, чтоб покончить с Троцким, — это самое лучшее доказательство того, что Троцкий живет в сердце русского народа. Он не верил потокам лжи. Он надеялся на его возвращение и ждал его. Его слова еще звучат в СССР.

За несколько дней до смерти тов. Троцкого, администрация «Бюллетеня Оппозиции» получила письмо от Риги. Оно было отправлено до включения Латвии в состав СССР и сообщало простыми словами, что «Открытое Письмо» Л. Д. Троцкого рабочим СССР было получено ими, наполнило их сердца мужеством, осветило им путь. В письме сообщалось, что послание Троцкого они заучили наизусть, слово за словом, и будут передавать его из уст в уста, что бы ни случилось. Во истину, мы уверены в том, что слова Троцкого будут жить в Советском Союзе дольше, чем кровавый режим Сталина. В грядущий великий день освобождения, послание Троцкого станет знаменем русского народа.

Весь мир знает кто убил Троцкого. Мир знает, что на своем смертном одре Троцкий заклеймил Сталина и его ГПУ в убийстве. Заявление убийцы, заранее заготовленное, окончательное доказательство, если в нем еще есть нужда, что убийство — дело ГПУ. Простое повторение клеветы Московских процессов; глупая попытка полицейского ума восстановить подлоги, дискредитированные в глазах всего света. Повод к убийству выростал из мировой реакции, страха перед революцией, и чувства ненависти и мстительности предателей. Английский историк Маконей как-то заметил, что вероотступники всех времен обнаруживали невероятное озлобление по отношению к тем, которых они предавали. Сталин и его шайка изменников пылали безумной ненавистью к человеку, который напоминал им их вчерашний день. Троцкий — символ великой русской революции, — постоянно напоминал им о деле, которое они покинули и предали, и они ненавидели его за это. Они ненавидели его за все великие и благородные человеческие качества, которые он олицетворял, и которым они были совершенно чужды. Уничтожить его, во что бы то ни стало, сделалось их целью.

Их тупые полицейские мозги не могут понять, что все, что было лучшего в Троцком, он оставил после себя. Даже в смерти своей он расстроил их планы. Ибо, то что они стремились уничтожить более всего, — память о революции и надежду на революцию — это Троцкий оставил после себя.

Теперь я перехожу к самой горестной стороне события, к мысли, которая, я уверен, терзает нас всех. В тот момент, когда мы узнали об удавшемся нападении, я уверен, каждый из нас спрашивал себя: Разве мы не могли уберечь его еще на некоторое время? Еслиб мы были бдительней, еслиб мы приложили больше стараний, не смогли ли бы мы спасти его? Дорогие товарищи! Не будем упрекать себя! Тов. Троцкий был обречен и осужден на смерть много лет тому назад. Предатели революции знали, что в нем жила революция, ее традиции, надежды. Все рессурсы могущественного государства, приведенные в движение ненавистью и мстительностью Сталина, были направлены на уничтожение одного человека, без средств, окруженного только небольшой группой приверженцев. Все сподвижники его были истреблены: семь его верных секретарей, четверо детей его. Да, вопреки тому, что они наметили его жертвой тотчас после высылки его из России, в течение одинадцати лет мы охраняли его, это были самые плодотворные годы всей его жизни. Это были годы, когда в полной зрелости сил, он посвятил себя делу суммирования и воплощения в перманентную литературную форму результатов его опыта и его мысли.

Если вы упрекаете себя или нас в том, что эта машина смерти в конце концов настигла Троцкого и свалила его, то вы должны помнить, как трудно уберечь, кого бы то ни было от убийц. Убийца, преследующий свою жертву день и ночь, нередко пробивается через все заграждения. Даже русские цари и другие сильные мира сего, опирающиеся на полицейский аппарат могущественных государств, не всегда избегали смерти от руки ничтожной группы решительных террористов, располагавших лишь самыми скромными средствами. Так бывало не раз в до-революционной России. А тут, по отношению к Троцкому, все это имелось на лицо, только в обратном порядке. Все рессурсы были в руках убийц. Могущественный государственный аппарат, превращенный в машину смерти, направленный против одного человека и группы его верных приверженцев. И если, в конце концов, убийцам удалось прорваться, то мы обязаны спросить себя, было ли нами сделано все возможное, чтобы предотвратить или отодвинуть это. Да, мы сделали все, что могли. По совести, мы можем сказать, что мы сделали все, что могли.

После покушения 24-го мая мы опять поставили в порядок дня в руководящих органах партии вопрос о защите тов. Троцкого. Все товарищи, как один, считали это нашей важнейшей задачей, вопросом величайшего значения для народных масс всего мира и для будущих поколений. Все были единодушны, что в первую голову мы должны предпринять все, что в наших силах, для защиты жизни нашего гения, нашего товарища, который помогал нам и вел нас так верно. Делегация партийных вождей посетила Мексико. Это оказалось нашей последней поездкой. Там, по этому случаю, после совещания с Львом Давидовичем было решено предпринять новую кампанию по усилению охраны. Мы собрали в этой стране несколько тысяч долларов для обороны дома; все члены партии и сочувствующие щедро и самоотверженно отозвались на призыв.

В тот час, когда смертельный удар был нанесен, я возвращался поездом из специальной поездки в Миннеаполис. Я отправился туда с целью подбора новых, особо квалифицированных товарищей для охраны в Койоакане. Я сидел в вагоне с чувством удовлетворения, что цель поездки выполнена, что подкрепление охраны обеспечено.

Позднее, когда поезд проезжал через Пенсильванию, в четыре часа утра прибыли свежие газеты с известием, что убийца прорвался через все преграды и вонзил острие топора в мозг тов. Троцкого. Это было началом ужасного дня, самого черного дня нашей жизни, когда мы ждали известий час за часом, в то время как Лев Давидович в своем последнем поединке тщетно боролся со смертью. Но даже тогда, когда по иногородному телефону пришло известие: «умер Лев Давидович», — даже в тот час ужасного горя, мы не позволили себе предаться скорби. Мы тотчас же всецело погрузились в работу, дабы защитить его память и выполнить его завещание. И мы работали с таким напряжением, как никогда, ибо впервые мы ясно осознали, что теперь нам предстоит делать все самим. Мы не можем больше опираться на Льва Давидовича. Все, что должно быть сделано, мы должны сделать. В таком духе нам и надлежит теперь работать.

Капиталистические хозяева мира инстинктивно понимали значение имени Троцкого. Друг угнетенных, организатор революций, он был олицетворением всего того, что они ненавидели, чего они страшились! Даже в смертный час они поносили его. Их газеты изливают потоки грязи на его имя. Он был мировым изгнанником в эпоху реакции. Уже тот факт, что путь Троцкому был прегражден во все капиталистические страны, является лучшим опровержением всей сталинской клеветы, всех отвратительных обвинений, будто он изменил революции, будто он отвернулся от рабочих. Капиталистический мир им в этом убедить не удалось. Ни на одну минуту!

Буржуазия боится и ненавидит даже его безжизненное тело. Ворота нашей великой демократии открыты многочисленным политическим изгнанникам. Реакционеров всех видов, демократическую сволочь, покинувшую и предавшую свой народ, монархистов и даже фашистов с почестями встречают в Нью-Иоркской гавани. Но даже безжизненное тело друга угнетенных не могло найти убежища здесь! Мы не забудем этого! Эту обиду мы затаим в наших сердцах и в свое время отомстим за нее.

Великая и могучая демократия Рузвельта и Холла не позволила нам привести его останки для погребения. И все же он здесь с нами. Каждый из нас знает, что он здесь с нами, в этот вечер, — не только его великие идеи, но и сам он в этот вечер с нами, — в наших воспоминаниях, как человек. Мы имеем право гордиться тем, что лучший человек нашего времени принадлежал нам, что нам принадлежали самый великий ум, самое отважное и самое преданное сердце. Классовое обществе, в котором мы живем возвышает подлецов, обманщиков, карьеристов, клеветников и поработителей народа. Трудно назвать какого-нибудь интеллигента, представителя упадочного класса общества, какое бы положение он ни занимал, который не был бы ничтожным лицемером и презренным трусом, прежде всего занятым своими мелочными делами и дрожащим за свою ничего не стоящую шкуру. Что за низменное племя! Ни честности, на дарованья! Нет у них ни единственного человека, способного зажечь пламя в сердцах моледежи. Наш Лев Давидович был сделан из другого теста. Он высоко парил над этими карликами своим душевным величием.

Ему не разрешили быть гражданином ни одной страны. Но, поистине, он был много выше этого. Он был уже, и по своему уму, и по образу жизни, человеком коммунистического будущего. И память о нем, как о человеке, как о товарище, драгоценнее всего на свете. Трудно представить себе, что человек такого рода жил среди нас. Мы все копошимся в стальных сетях классового общества с его неравенством, его противоречиями, его условностями, дутыми ценностями и ложью. Классовое общество отравляет и развращает нас. Мы все принижены, придавлены и ослеплены им. Нам трудно представить себе, какими будут человеческие отношения, нам трудно вообразить, какой будет человеческая личность в свободном обществе.

Тов. Троцкий дал нам предвосхищенный образ. В нем, в его фигуре, в его человеческой личности, мы уловили образ будущего человека коммунистического общества. Эта память о Льве Давидовиче, как о человеке, как о товарище, величайший залог того, что дух человека, стремящийся к солидарности человечества, непобедим. Многое отойдет из нашей ужасной эпохи. Капитализм и его «герои» исчезнут. Сталин и Гитлер, и Рузвельт, и Черчил, и вся их ложь и несправедливость, и лицемерие, — все это будет истреблено огнем и мечом. Но дух коммунистического человека, который тов. Троцкий олицетворял, — он не умрет!

Судьба сделала нас, простых смертных, ближайшими учениками тов. Троцкого. Мы становимся теперь его наследниками, на нас возложена миссия выполнить его заветы. Он нам доверял. В своих последних словах он заверял нас, что мы правы и что мы победим. Мы должны только иметь веру в себя и в идеи и традиции, которые он оставил нам в наследство.

Ему мы обязаны всем. Мы обязаны ему нашим политическим бытием, нашими познаниями, нашей верой в будущее. И мы не одни. Есть множество других, подобных нам, во всех частях света. Никогда не забывайте, что мы не одни. Троцкий воспитал кадры учеников в более, чем 30-ти странах света. Они убеждены до мозга костей в своем праве на победу. Они не поколеблятся. И мы не поколеблемся. «Я уверен в победе Четвертого Интернационала», — сказал тов. Троцкий в последние минуты своей жизни. Так же уверены в ней и мы.

Троцкий не разу не усомнивался и мы никогда не усомнимся, что вооруженные его орудием, его идеями, мы выведем порабощенные массы всего мира из этого кровавого болота войны к новому социалистическому обществу. Это наш обет сегодня, над могилой тов. Троцкого.

И здесь, над этой могилой, мы также даем обет, что никогда не забудем его прощального завета — охранять и оберегать его спутницу и соратницу, преданную подругу всех его странствований и его борьбы. «Берегите ее» — сказал он — «мы были вместе долгие годы». Да, мы будем оберегать ее. Прежде всего, мы будем оберегать Наталью Ивановну.

Еще несколько последних прощальных слов нашему великому товарищу и учителю, который теперь стал нашим самым славным мучеником. Мы не скрываем горя, которое сжимает наши сердца. Но наше горе — не горе, которое доводит до отчаяния, не горе, которое подтачивает волю. Оно закалено возмущением и ненавистью, и решимостью. Мы превратим его в воинственную энергию для продолжения борьбы Льва Давидовича. Простимся с ним, как пристойно ученикам его, как пристойно добрым солдатам армии Троцкого. Не придавленные слабостью и отчаянием, но подняв голову, с сухими глазами и сомкнутыми кулаками. С песней борьбы и победы на устах. С песней веры в Четвертый Интернационал Троцкого: «с Интернационалом воспрянет род людской».

[Приведена фотография. Подпись: Троцкий, Ленин и Каменев во время гражданской войны].

ОТ РЕДАКЦИИ

К глубочайшему сожалению Редакция «Бюллетеня» не имеет возможности поместить в этом номере ни описания многотысячной похоронной процессии в Мексико Сити, ни привести текста всех многочисленных телеграмм с выражением сочувствия и пролетарской солидарности от секций Четвертого Интернационала и от разных рабочих организаций всего мира.

Мы нижеприводим названия рабочих организаций выразивших сочувствие и солидарность:

Интернациональный рабочий фронт и Интернациональный марксистский центр: Пум (Испания); Независимая рабочая партия (Великобритания); Революционно-социалистическая рабочая партия (Голландия); Независимая социалистическая партия (Италия); Коммунистическая партия оппозиции, Марксисты-Интернационалисты, Иксра (Германия); Независимая социалистическая группа (Швеция); Национальный комитет независимой рабочей партии Великобритании. Независимая рабочая лига САСШ. Рабочая партия Капштадта (Южная Африка).

Секции IV-го Интернационала: С. А. Соединенных Штатов, Канады, Великобритании, Германии, Шотландии, Ирландии, Южной Африки, Китая, Чили.

Поступили также многочисленные телеграммы от профессиональных союзов и от друзей и сочувствующих из разных частей света: от делегаций испанских эмигрантов в Коацакоалкос (Мексика), от группы друзей из Иоганисбурга (Южная Африка), из Лондона (Англия), из Сидней (Австралия), из Берна (Швейцария), и из разных городов Соединенных Штатов.

 

Метки: , , , , , , , , , , , , , ,

МЫ ОБВИНЯЕМ СТАЛИНА!


Заявление.

Лев Давидович Троцкий, организатор Октябрьской революции и ее верный защитник, убит Сталиным, предателем революции и массовым истребителем всего героического поколения, создавшего ее.

Троцкий сражен наемным убийцей кремлевского Борджиа. В последних словах своих Троцкий обвинил Сталина в преступлении, и весь цивилизованный мир об’явит его виновным. Все свои

[Приведен эскиз. Подпись: Л. Д. Троцкий, Вождь Красной Армии в 1918-1922 гг.] ужасающие злодеяния и предательства Сталин завершил сейчас еще последним бесчестием — убийством Троцкого.

Повод к убийству так же очевиден, как и вина убийцы: гложущая ненависть к тому, чья преданность и верность рабочему делу составляла такой контраст с подлогами и изменой Сталина. Безумная жажда мести против бесстрашного и безупречного борца, обличившего Сталина и пригвоздившего его к позорному столбу перед всем миром; беспощадная решимость заставить замолчать голос своего обличителя накануне новых гнустностей и предательств против рабочего класса СССР и всего мира.

Не умея ни опровергнуть глубокий анализ Троцкого, ни ответить на его уничтожающую критику, Сталин в исступлении вонзил, наконец, острие топора в его мозг. В невероятно ужасающем методе самого убийства таится глубокий символ его значения и причины: он ударил по мозгу Троцкого!

Сталин нанес ужасающий удар движению за освобождение человечества. Но вся тяжесть катастрофы обрушивается на рабочих и угнетенных, утративших в эти дни нестерпимых бедствий, самое мужественное из сердец, самый великий ум. Авангард передового человечества навсегда лишен неутомимых трудов Троцкого, его неподкупной преданности. Утрачен его мудрый совет, воодушевление его непреклонного мужества.

Но вечными останутся плоды его сорокалетнего труда и бесстрашной борьбы. Ибо Троцкий, который стоит рядом с Марксом и Лениным на исторической высоте как и они, творил для вечности. Богатейшие плоды его гения сохранены в его рукописях. В них даны и безошибочный анализ загнивающего капитализма, и ясная программа борьбы за социалистическую будущность человечества.

Вооруженные этим оружием, порабощенные всего мира выйдут из кровавого болота нашего общества и проложат путь к свободе. Они лишены физического присутствия Троцкого. Но нет такой силы на свете, которой удалось бы уничтожить то плодотворное наследство, которое он оставил нам, — дар его несравненного гения делу человечества.

Видя, что кольцо убийц все сжимается, Троцкий работал, не покладая рук, до последнего часа, дабы умножить это наследство. Последним его трудом был Манифест Четвертого Интернационала о войне и пролетарской революции. Этот манифест — программа и знамя неминуемой революции против пожирающей мир войны и гниющего общества, породившего ее. Ни Сталину, ни Гитлеру этой программы не уничтожить!

Л. Д. Троцкий был не только учителем пролетарского авангарда. Он был также и его организатором. Он был архитектором Четвертого Интернационала, новой международной ассоциации революционных рабочих, которая поднимается на крепком фундаменте во всех странах света. Четвертый Интернационал будет лучшим памятником Троцкому. Он будет оружием для конечного осуществления того дела, которому Троцкий отдал всю свою жизнь, — освобождения всего человечества от рабства, эксплоатации и войн.

Мы, ученики его, проникнуты скорбью о потере нашего любимого учителя, товарища и друга. Но мы не поддадимся горю. Мы не забудем последнего завета тов. Троцкого: «Скажите нашим друзьям — я уверен в победе Четвертого Интернационала. Вперед!»

Мы стоим сегодня с сомкнутыми кулаками над могилой нашего мученика-вождя. Завтра, с утроенной решимостью и энергией, мы возобновим путь вперед. Троцкого нет, но партия Троцкого жива и она победит!

Центральный Комитет Социалистической Рабочей Партии (S. W. P.)

Представительство русской секции Большевиков-Ленинцев.

21 августа 1940 г.

 

Метки: , ,

ПОЛИТИКА КНУТА


Если бы все изданные за последнее время в Советской России указы действительно точно выполнялись, то добрая половина граждан СССР сидела бы в тюрьме: за прогул — исправительно-трудовые работы; за самовольный уход с завода — тюрьма; за выпуск брака — тюрьма; за самую что ни на есть мелкую кражу на производстве — тюрьма и т. д. Тюремное заключение за нарушение трудовой дисциплины — до этого Сталин додумался только на двадцать-третьем году советской власти. По указу от 26-го июня 1940 г. «О переходе на восьмичасовой рабочий день, на семидневную рабочую неделю и о запрещении самовольного ухода рабочих и служащих с предприятий и учреждений» уход с предприятия карается тюремным заключением на срок от 2 до 4 месяцев, а прогул без уважительной причины*1 — шестью месяцами исправительно-трудовых работ по месту работы с удержанием 25% из заработной платы.

Попытка закабалить рабочих постановлением от 28-го декабря 1938 г. о введении трудовых книжек ничего не дала. Текучесть рабочей силы попрежнему остается бичем советской промышленности. «За последние полтора года с завода («Манометр») было уволено за прогулы и ушло по собственному желанию 2.253 человека» (при общем количестве в 2.500 рабочих). («Пр.», 29.6.40). «Только в нынешнем году с завода (автозавод им. Сталина) были уволены за прогул 5.884 человека. Мало того, за первый квартал, главным образом рабочими недавно пришедшими на завод поломано 12.113 наименований режущего инструмента» («Правда», 28.6.40). Рабочие, оказывается, «умышленно опаздывают на работу свыше 20 минут и на этом основании требуют увольнения с работы» (речь Шверника на IX пленуме ВЦСПС. «Большевик», N 11-12, июнь 1940 г.). Они прибегают ко всякого рода ухищрениям, вплоть до мелкой кражи, чтоб добиться увольнения. Директор московской обувной фабрики «Парижская Коммуна», Н. Ритман, рассказывает: «На-днях ко мне зашел жестянщик Капускин и стал возмущаться тем, что его не увольняют за кражу. Оказалось, что этот Капускин пытался унести четыре пары подошв, но был задержан. Хорошо разбиряясь в тонкостях уголовного законодательства, он украл ровно столько, чтоб не попасть со своим мелким делом в народный суд, а отделаться решением товарищесткого суда и одновременно улизнуть с фабрики». («Правда», 13.7.40)*2.

Нищенская оплата труда заставляет рабочих бежать с одного завода на другой в поисках лучшего заработка. Рабочие саботировали постановление от 28.12.38 г., а при большом спросе на рабочие руки, директора также не считались со всякого рода запретами. С одной стороны, они, не желая ссориться с рабочими, сравнительно легко отпускали их с завода, с другой — без всяких формальностей, и без трудовых книжек брали рабочих на работу. «На металлургических заводах лежат сотни трудовых книжек, не востребованных рабочими, ушедшими с производства. Всякими обходными путями прогульщики умудрялись устраиваться на других заводах, получая там новые трудовые книжки» («Пр.», 26.6.40). В связи с этим, указ от 26-го июня устанавливает ответственность директоров предприятий и начальников учреждений за уклонения от предания суду виновных в самовольном уходе рабочих и служащих. Директора предприятий и начальники учреждений «принявшие на работу укрывающихся от закона лиц, самовольно ушедших с предприятий и из учреждений, подвергаются судебной ответственности».

По смыслу нового указа рабочий всецело отдан во власть директора, а директор, опасаясь тюрьмы, уже не будет делать никаких поблажек. Не поладишь с директором, ничего не поможет, с завода не уйти, жалуется рабочий. Агитатор же не находит ничего лучшего, как ему сказать, что «директор большевик, человек с советским понятием и советским сердцем. Ему дороги интересы рабочего класса, ему близки здоровые стремления каждого рабочего» («Пр.», 1.7.40). Довод, конечно, очень убедительный, и рабочий в восторге.

В Советской России восторг, как известно, вообще обязателен, особенно, когда речь идет о каком-нибудь ухудшении в положении рабочих. Судя по «Правде», указ от 26-го июня вызвал особенный восторг рабочих: они счастливы, что наконец-то «пьяниц, лодырей и прогульщиков» будут сажать в тюрьму (конечно, не сами прогульщики, а стахановцы в восторге от этого); они бесконечно довольны тем, что теперь будут работать не 7, а 8 часов, и не 5, а 6 дней подряд; они, наконец, в восторге от того, что повышены нормы выработки и в то же время понижены расценки. Велико было наше удивление, когда мы из «Правды» узнали, что нашлись все же храбрецы, которые осмелились не прийти в восторг от новых условий труда. По сообщению обер-доносчика Рыклина, оказалось, «что в семье не без урода. В общем согласном хоре воодушевления кое-где прорывается чуждый нам голос. Так, напр., на одном предприятии выступила работница Михальченок. Она, видите-ли не согласна с новым порядком работы. Ее заявление было встречено громким смехом». («Пр.», 29.6.40). Другая работница-станочница завода «Союз» им. Красина, Ремизова, осмелилась, по сообщению прокурора Московского района Ленинграда, Ф. Бородина, потребовать расчета на основании того, что «она не согласна с условиями труда… Ремизова приговорена к четырем месяцам тюрьмы и немедленно взята под стражу» (курсив наш). («Пр.», 17.7.40). Слыханное ли дело? Работница осмелилась не согласиться с условиями труда и потребовать расчета. В тюрьму ее!

От рабочих требуют бесперебойной высокопроизводительной работы в течение всех 480 минут рабочего дня. Но никто не позаботился о том, чтоб также бесперебойно производилось снабжение сырьем и полуфабрикатами, чтобы станки были в исправности, чтоб работа была заранее планирована и, наконец, чтоб улучшилось обслуживание рабочих (столовые, средства передвижения и пр.).

Еще по постановлению от 28.12.38 г. задержка во время обеденного перерыва приравнена к опозданию на работу, т. е. это прогул, за который теперь установлено 6 месяцев исправительно-трудовых работ. Но время на обеденный перерыв теперь еще больше сокращено, а обслуживание не улучшилось. «Теперь на обед полагается при двухсменной работе полчаса, и при трехсменной 20 минут. Тут уж не зевай! А если люди 13 минут сидят с талонами в руках, а девушка в белом чепчике еще не взглянула на них?» (Завод «Фрезер» им. Калинина, Москва. «Пр.», 30.6.40). На других предприятиях, например, ленинградских, «обеденный перерыв с 45 минут был сокращен на 20 минут … Столовая не готова к тому, чтобы накормить рабочих за такой короткий срок. Хронометраж показал, что рабочие проводят в столовой минимум 22-28 минут, а ведь время уходит и на дорогу туда и обратно». («Пр.», 23.7.40).

В столовых везде длинные очереди: сначала у кассы, затем «за спиной каждого обедающего «в затылок» стоят еще 2-3 человека, жаждущих занять табуретку у столика. То и дело слышны возгласы: у вас не освободилась ложка?» (Столовая Мартеновского цеха N 2 в Магнитогорске. «Пр.», 25.7.40). Со временем не справляются, и рабочим ничего не остается, как либо вовсе не итти в столовую и питаться в сухомятку («В некоторых цехах рабочие вовсе не пользуются столовой — далеко, на одно хождение расходуется все время перерыва» «Пр.», 23.7.40), либо возвращаться из столовой не пообедав. «Из столовой Трансторгпита при депо Днепропетровской Сталинской железной дороги многие рабочие возвращаются в цехи не пообедав. Тридцатиминутного перерыва не хватает, потому что в столовой недостает посуды, медленно идет выдача блюд на кухне». («Пр.», 25.7.40).

В столь же плачевном состоянии и средства передвижения. Попробуйте-ка, не опоздать на работу, если, напр., «в самое напряженное время окончания работы первых смен и начала вторых смен (в Харькове) курсировало лишь 72 поезда из значущихся в движении около 300». («Пр.», 1.7.40). А для ночных смен часто вообще не бывает трамваев и «часть рабочих (Сомбалийского судостроительного завода в Архангельске), не имея возможности попасть в Маймаксанский район, где они проживают, вынуждены спать в цехах или в заводских служебных помещениях». («Известия», 27.10.40).

Допустим, что рабочий готов жертвовать собой во всем, что касается его личных интересов, но как же он может работать бесперебойно и высокопроизводительно все 480 минут рабочего дня, если на заводах постоянные простои? Простои бывают из-за всего: и из-за отсутствия материала, и из-за остановки станков на ремонт и из-за отсутствия работы. По цеховой сводке инструментального цеха Московского завода автотракторного оборудования («Пр.», 10.9.40) выходит, что на простои из-за отсутствия работы приходится 81,6% общего количества простоев. На Подольском механическом заводе («Пр.», 11.9.40) «Станочница Смирнова простояла 4 часа из-за отсутствия сверла. Блинкова простояла все восемь часов. Столько же простояли станочницы Драницына, Демидова, Стародубова и др.». На заводе «Манометр»: «В сменных рапортах почти любого станочника сейчас проставлена цифра 1-2 часового простоя по самым разнообразным причинам. 19 июля рабочий на станке N 258 не работал 3 часа. У станка соскочила рукоятка супорта. Ремонт пустяковый. Но слесарь, слегка покопавшись в станке, ушел. Доделывать он вернулся лишь несколько часов спустя. Вот образчик того, как на заводе «организован» ремонт оборудования». («Пр.», 23.7.40). А на заводе «Электропровод», по сообщению «Правды» от 18.9.40 г.: «За первую декаду сентября в одном только цехе N 3 насчитывается свыше 25.000 станко-часов простоя из-за отсутствия сырья и полуфабрикатов. В цехе N 2 холодные прессы простояли в августе 562,5 часа. 540 часов простояли и горячие прессы».

Яркую картину того, что творится на производстве дает «Совещание рабочих цеха N 5 Уралмаш-завода» («Пр.», 20.7.40):

«Я простаиваю минимум часа полтора-два в смену и главным образом потому, что работать нечем, — заявил сверловщик тов. Митрофанов. — Вот вчера мне нужна была развертка на 45 мм., достал только на 60, нужно подточить ее на 15 мм. Для этого приходится бегать в другое место. Нет зенкера, ножичков торцовых, сверл. В инструментальную руководители цеха не заглядывают. За смену раз пять-шесть приходится бегать туда, но чаще уходишь с бумажкой — отказом, чем с хорошим инструментом … Отсутствие инструмента не единственная причина простоев в цехе. Так, карусельщик-многостаночник тов. Жуков имеет простои из-за безобразного внутрицехового планирования работ. «Я работаю не на серийных, а на индивидуальных деталях. Раньше мне работу планировали на два-три дня вперед. А сейчас, что мастеру под руку попадет, то и дает. В итоге на двух станках даю 50% нормы» … Что простои носят массовый характер подтвердил и начальник планово-распределительного бюро цеха тов. Кащеев. Он утверждает, что станки простаивают примерно одну треть времени. Все еще не видно тенденции к снижению простоев: за 12 дней июня станки простояли 7.683 станко-часа, а за 12 дней июля — 8.207 часов».

Картина эта, увы, характерна не только для Уралмашзавода. Она типична для всей советской промышленности. На другом конце СССР, например, на Подольском механическом заводе царит еще больший беспорядок.

«Бывает так, что несколько участков цеха простаивает по три-четыре дня. Вдруг появляется партия заготовок. Иногда «сюрприз» челночникам преподносится по вечерам, а то и ночью. Тогда дежурный по заводу вызывает начальника цеха с квартиры и предлагает ему срочно организовать обработку деталей. Начальник цеха командирует гонцов. Они ездят по городу и созывают рабочих. За автоматчиком тов. Казарихиным и шлифовальщиком тов. Хромовым специальные курьеры посылались в деревню за 10 километров». («Пр.», 13.9.40).

Беспорядок и бестолочь во всем, и против этого Сталин хочет бороться принуждением и угрозой тюремного заключения. Он делает отдельных людей ответственными за то, в чем виновата созданная им система. Потому то указ 26-го июня и не мог оправдать тех надежд, которые на него возлагались.

Как обычно, указ попытались провести в порядке штурмовщины. В первые дни после его издания дела о прогульщиках и пр. нарушителях трудовой дисциплины стали усиленным темпом передаваться в суд, при чем передавали все, что попадалось под руку. И дела рабочих, которых администрация не ставила в известность о графике выхода на работу («Изв.», 19.19.40), и дела рабочих «не совершивших прогула — обвинение их основывалась на плохой постановке учета работы на предприятиях. («Пр.», 22.10.40 — из доклада замнаркомюста РСФСР, Ф. Бережного). Когда же увидели, что на практике это свелось к колоссальной потере рабочего времени (рабочий, опоздавший 28 июня на работу на 35 минут, должен был потерять такое большое количество рабочих часов в суде, что «даже подсчитать трудно», а «другой рабочий, отданный под суд, только на встречи со следователем потерял четыре смены» («Пр.», 20.7.40), количество дел, переданных в суд значительно сократилось. «Так, в Московской области количество людей, привлеченных к ответственности за прогулы в сентябре снизилось по сравнению с августом на 53,4%, в Смоленской области на 41,2% и т. д.» («Пр.», 22.10.40). Наркомюст Рычков жалуется на то, что «есть еще немало руководителей предприятий и учреждений, прокуроров и судей, которые своей неповоротливостью и либерализмом срывают борьбу за укрепление трудовой дисциплины». («Пр.», 19.7.40). И судьи слишком либеральны, и следоватали вызывают слишком много свидетелей. В сущности их всех следовало бы отдать под суд, иначе, очевидно, толку никакого не будет!

В первые дни после издания указа 26-го июня казалось, что прогулы действительно сократились, потом же обнаружилось, что все это блеф. «Правда», в передовице от 5-го августа, бьет тревогу: «Покровительство прогульщикам приводит к тому, что в последнее время на ряде предприятий число прогулов увеличивается», а секретарь МГК Попов («Пр.», 20.10.40) сообщает, что «проверка по 385 предприятиям показала, что снижение прогулов и опозданий проходит далеко не удовлетворительно… На таких предприятиях, как завод имени Авиахима, «Геодезия», имени Войкова, на Драгомиловском химическом, имени Калинина, число прогулов возросло».

Не удалось также справиться и с текучестью рабочей силы. «Покровительство прогульщикам приводит к тому, что в последнее время на ряде предприятий число прогулов увеличивается». («Пр.», 1.8.40). «На тракторном заводе в июле было принято 450 рабочих и уволено 246, в августе принято 372, а уволено 339, в сентябре принято 428 и уволено 405». («Пр.», 18.10.40).

К переходу на восьмичасовой рабочий день и на семидневную рабочую неделю, как и следовало ожидать, не подготовились, и продукция местами не только не увеличилась, но даже уменьшилась. На заводе «Манометр»: «В июне за первые 15 дней продукции было выпущено на 816 тысяч рублей. А за две недели июля завод произвел продукции на 777 тысяч рублей… От фактов не уйдешь. Ведь тысячи дополнительных часов уже использованы, а никакого роста продукции не произошло». («Пр.», 23.7.40). Простои же, как правило, увеличились. «Простои станков и оборудования в этом цехе (цех Г4 Харьковского турбогенераторного завода) также увеличиваются. В июне было 417 часов простоя, в июле 707 часов, в августе — 1.194, а в сентябре 1.455 часов». («Пр.», 18.10.40). То же и на Подольском механическом заводе: «В июне простои в челночном цехе составили 253 часа, в июле — 1.359, в августе — 2.149» («Пр.», 11.9.40). Вместе с тем, при таком колоссальном количестве простоев умудряются работать сверхурочно. «В июле мы имели (на Челябинском тракторном заводе) 7.700 часов простоя, но одновременно с простоями было 956 часов сверхурочных. В августе еще более грустная картина: простоев 3.100 часов, сверхурочных — 2.000» («Пр.», 19.9.40).

Так обстоит дело с проведением в жизнь указа 26-го июня, на который сталинократия возлагала столь большие надежды. Не добилась она также ничего и другими указами, устанавливающими тюремное заключение за всякого рода непорядки на производстве. Так, указ от 10 июля, 1940, вводящий за выпуск брака тюремное заключение от 5 до 8 лет для директоров, главных инженеров и начальников отделов технического контроля (при чем выпуск брака даже приравнен к вредительству!!!), также ничего не дал, несмотря на многочисленные процессы и суровые приговоры. Брак по-прежнему остается бичем советской промышленности <ьным, разбросанным по советской печати заметкам можно — да и то лишь в отдаленной степени — составить себе представление о том, как обстоит дело сейчас с советской промышленностью. Хаос, бестолочь и беспорядок во всем. У всех одна только мысль: снять с себя ответственность, свалить ее на кого угодно, лишь бы не иметь неприятностей!

Под предлогом того, что СССР стоит перед угрозой неожиданного нападения, Сталин еще крепче завинтил пресс. Угрозой тюремного заключения он хочет наладить производство, заставить рабочих не уходить с завода, директоров и инженеров не выпускать брака и т. д. Он издает указ за указом, скорпионы сыплются на всех — и на рабочих, и на инженеров, и на директоров. И все это — якобы для поднятия обороноспособности страны.

Советская пресса неустанно повторяет — СССР в опасности. Спору нет, СССР действительно в опасности, но в первую очередь самую большую опасность представляет для него сам Сталин и его клика. Созданный им режим террора и бесправия убивает всякую инициативу и лишает людей возможности работать. Нельзя заставить всех работать из под палки! А Сталин иных методов не знает.

Только убрав Сталина и его клику, СССР справится с наступающими силами фашизма. В политической революции и восстановлении советской демократии единственное спасение СССР.

Л. Яковлев.

*1 Какую причину прогула считать уважительной? Вопрос, действительно, очень сложный. Так прокурор привлек к судебной ответственности директора завода за то, что он признал уважительной причиной, что рабочих занесло штормом далеко от берега, и они, поэтому, не могли явиться на работу. "При чем тут буря, — заявил секретарь Кабанского райкома партии Измаденов, — Раз люди на работу не вышли, значит совершен прогул, а директор — покровитель прогульщиков. Мы должны немедленно исключить его из партии". ("Пр.", 26.9.40).

акражами и издан указ от 10.8.40, меняющий текст ст. 162, п. Е. Уголовного Кодекса РСФСР в том смысле, что "мелкая кража, независимо от ее размеров, совершенная на предприятии или в учреждении — карается тюремным заключением сроком на один год, если она по своему характеру не влечет за собой по закону более тяжелого наказания". Указ этот опубликован в "Пр.", от 17.8.40 г., а уже 22.8.40 мы находим в той же "Правде" целый список рабочих и работниц, осужденных на год тюрьмы за кражу, напр., 2 метров сатина, 2 английских замков; поломойка присуждена к году тюрьмы за кражу "печенья и сахарного песка".

*3 Недостаток места лишает нас возможности осветить этот весьма важный и интересный вопрос.

 

Метки:

ЛЕВ СЕДОВ


16-го февраля 1941 года исполнилось три года со дня трагической гибели нашего редактора, друга и товарища, Льва Седова. Он умер за восемь дней до дня своего рождения, когда ему должно было исполниться 32 года.

Большая часть его короткой жизни, вернее почти вся его сознательная жизнь была посвящена борьбе против сталинизма и Сталина, опоганившего то, что было самым святым для Льва — Октябрьскую Революцию. Борьба шла не на жизнь, а на смерть, и Сталин, считавший Льва очень серьезным противником (недаром Лев был одной из центральных фигур во всех московских процессах), пустил в ход сложный аппарат для расправы с ним. Как выяснилось из следствия по делу об убийстве тов. Райсса, группа, организовавшая убийство Райсса, «работала» до этого по слежке за Львом. Гепеуры ходили за ним по пятам, сняли квартиру рядом с его домом, ездили за ним, куда бы он ни уезжал, подготовили ему западню в Мюльгузе, где у него должно было быть свидание с швейцарским адвокатом Л. Д. Троцкого, в Реймсе, где у него было назначено свидание с Райссом и т. д. Из показаний агентов выяснилось, что они в средствах не стеснялись: летали на аэропланах, жили в самых дорогих гостинницах, покупали автомобили и пр. и пр. Сталин, как известно, на такие дела денег не жалеет, и дело было поставлено на очень широкую ногу.

Когда французская полиция, из присланных ей из Швейцарии актов расследования дела об убийстве Райсса, узнала, в каких размерах велась слежка за Седовым, она даже приставила двух полицейских для охраны дома, в котором жил Лев и приставила к нему специального инспектора, который должен был постоянно сопровождать его. Как и следовало ожидать, это была не столько охрана, сколько слежка за Львом. Полиция хотела таким путем установить, с кем он встречается и что делает. К такого рода полицейским уловкам Лев уже давно привык. С одной стороны, он, как деятель левой революционной партии, был всегда на учете у полиции; как же было не воспользоваться случаем и не взять его по настоящему под наблюдение? С другой стороны — не будут же из-за него портить отношений с «дружественной державой», особенно в момент, когда шло «заигрывание» с СССР. Так, когда гепеуры украли архив Л. Д. Троцкого в Париже и не было никаких сомнений, что архив этот украден по распоряжению Сталина, — следственные власти интересовались не тем, кто украл архив, а тем, с кем встречался Седов, кто принадлежал к кругу его друзей, чем они занимались, когда встречались и т. д. То же произошло и при похищении средь бела дня на улицах Парижа тов. Клемента, секретаря IV Интернационала. И тут не было никаких сомнений, что это дело рук ГПУ. Но следственные власти совершенно не интересовались похитителями Клемента, даже тогда, когда нашли его разрезанный на части труп. Им важно было только установить, с кем встречался Клемент, кто ему помогал в его работе и пр. — и все это отнюдь не в интересах расследования совершенного преступления.

Льва всем этим удивить нельзя было. Он превосходно знал, что имеет против себя и полицию буржуазного государства, в котором он жил, и могущественный гепеуровский аппарат. Он знал, что находится в постоянной опасности, но не считался с этим в своей работе. Как часто его ближайшие друзья упрекали его в том, что он подвергает себя слишком большому риску. Помнится, как один из друзей, попеняв Льву за это, ему сказал: «Пойми, ведь там целый штат людей на жаловании сидит и с утра до ночи только и думает над тем, как бы убить тебя и Льва Давидовича». «Лев Давидович — это другое дело», — говорил всегда Лев, и главной его заботой была охрана Л. Д. Будучи сам «спецом» по части гепеуров (в ГПУ, где его называли «сынком», о нем отзывались с большим «уважением», как о специалисте по раскрытию всех их махинаций), он всегда беспокоился о том, что другие — особенно иностранные товарищи, у которых ведь не могло быть такого опыта — могут не заметить какой-нибудь детали, которая может оказаться роковой. «Только три человека, — говорил Лев, — действительно понимают это дело», и одним из этих трех был он сам. Увы, никого из этих трех не было при Л. Д. в последнее время!

Охрану Л. Д. на Принкипо Лев организовал лично. Он руководил также организацией его охраны во Франции, хотя и не жил постоянно с Л. Д. ни в Ройане, ни в Барбизоне, ни в Гренобле. Сколько волнений было со всем этим связано. Провал в Барбизоне. Дом охранялся днем и ночью журналистами, дежурившими в саду и следившими за каждым движением в доме. Как вывезти Л. Д. незаметно для журналистов? Как увезти его в другое место, чтоб дело не получило огласки? В таких делах Лев был незаменим. Средь бела дня он вывез Л. Д. и Наталию Ивановну на автомобиле и никто из журналистов ничего не заметил. Они еще много дней продолжали дежурить перед домом, в котором для отвода глаз остались жить товарищи. Потом от’езд Л. Д. из Франции в Норвегию. Интернирование Л. Д. в Норвегии по требованию Сталина в связи с процессом Зиновьева-Каменева. Отправка его в Мексику. На сей раз даже Лев не знал, как идет подготовка к отправке. Как волновался он, что на пароходе, среди охраны, назначенной норвежским правительством, может оказаться какой-нибудь сталинец.

Все практические дела всегда лежали на Леве. А дел таких было бесконечное множество — особенно в последние годы его жизни, когда приходилось собирать материал для опровержения пункт за пунктом всех обвинений, возведенных на него и Л. Д. в московских процессах. Надо было найти всех людей, в то или иное время побывавших у Л. Д., снестись с ними, получить от них официально заверенное свидетельское показание, подтверждающее тот или иной факт и т. д. Непосвященному трудно судить о том, как все это было сложно, особенно, если принять во внимание, что находились люди, которые из боязни навлечь на себя немилость Сталина, отказывались подтвердить даже самый факт своего посещения Л. Д.

Все эти дела, кажущиеся мелкими и незначительными, но по существу дела важные и нужные, отнимали столько времени, что работать над тем, что его действительно интересовало — готовить к выпуску Бюллетень, писать статьи и т. д. — Льву приходилось поздно вечером, а то и ночью, после тяжелого рабочего дня. К работе над статьями Лев относился очень серьезно и добросовестно, тщательно подбирая и проверяя материал и подвергая его всестороннему анализу. Знание советской действительности и тонкий анализ были самой сильной сторонной его. В «Красной Книге» он дал блестящий анализ процесса против Зиновьева-Каменева; в работе о стахановском движении, написанной им в декабре 1935 г., когда это движение только появилось на сцене, он дал превосходный анализ и предсказал неизбежный провал его; в последней, написанной им за несколько дней до его трагической гибели, статье «Конец Ворошилова», он в феврале 1938 г. предвидел устранение Ворошилова.

Всегда замученный, заваленный делами, постоянно преследуемый, без средств к существованию, Седов не мог дать рабочему движению всего того, на что он был способен. Но имя его войдет в историю революционной левой, как имя честнейшего и преданнейшего борца за дело большевизма.

 

Метки:

Небо Нади Курченко


Сорок пять лет назад в неравной схватке за жизнь авиапассажиров была убита 19-летняя стюардесса «Аэрофлота» Надежда Курченко

ДВЕ РАКЕТЫ НАД ТРАБЗОНОМ

Это был первый в СССР случай захвата такого масштаба пассажирского самолета (хайджекинг). С него, в сущности, и началась многолетняя серия подобных трагедий, забрызгавших кровью невинных людей небеса всего мира.

А начиналось все так.

Ан-24 поднялся в небо с батумского аэродрома 15 октября 1970 года в 12 часов 30 минут. Курс — на Сухуми. На борту самолета находилось 46 пассажиров и 5 членов экипажа. Время в полете по графику — 25-30 минут.
Но жизнь поломала и график, и расписание.
На 4-й минуте полета самолет резко отклонился от курса. Радиооператоры запросили борт — ответа не последовало. Связь с контрольно-диспетчерским пунктом прервалась. Самолет уходил в сторону близкой Турции.
В море вышли военные и спасательные катера. Их капитаны получили приказ: на полном ходу следовать к месту возможной катастрофы.
Борт не отвечал ни на один из запросов. Еще несколько минут — и Ан-24 покинул воздушное пространство СССР. И в небе над турецким прибрежным аэродромом Трабзон вспыхнули две ракеты — красная, затем — зеленая. Это был сигнал аварийной посадки. Самолет коснулся бетонного пирса чужой воздушной гавани. Телеграфные агентства всего мира немедленно сообщили: угнан советский пассажирский самолет. Бортпроводница убита, есть раненые. Всё.

 

Метки: ,

Роковая предвыборная кампания #РРП #ОКП #выборы #Чувашия #Иваньков #коммунисты #бывает #обидно


Вообще не собирался писать об этой истории. Некоторым из моих постоянных читателей она известна во всех подробностях (даже лучше, чем мне)… в общем, этот текст — не для всех. Прежде всего он будет интересен коммунистам, по разным причинам оставшимся в рядах ОКП (такие, к сожалению, есть), — и кое-что для себя смогут (при желании, разумеется) почерпнуть те, кто никакого отношения к «разборкам» внутри Объединенной Коммунистической партии (которые закончились восстановлением самостоятельности РРП) не имели.

Итак. В сентябре нынешнего года в разных уголках России, как известно, состоялись «выборы». Активисты ОКП деятельно участвовали в них, — в частности, партийные СМИ, включая центральный Интернет-сайт, широко освещали предвыборную кампанию. Например, 5 сентября на главном Интернет-ресурсе ОКП появился материал: «Коммунисты Шумерли успешно агитируют избирателей», — рассказывавший о том, как готовились к электоральным мероприятиям Александр Иваньков — первый секретарь Чувашского РК ОКП и Марина Феклистова — сторонница нашей партии и активист Межрегионального профсоюза «Рабочая ассоциация» (МПРА). 14 сентября, — то есть, уже после того как московские коммунисты объявили о выходе из ОКП и вышли на финишную прямую аналогичные процессы в ряде других регионов, — сайт ОКП вновь порадовал своих читателей: «Достойный результат работы коммунистов Чувашии (…) На прошедших выборах первый секретарь Чувашского РК ОКП Александр Иваньков завоевал второе место и получил 33,69 % голосов избирателей. Также на втором месте с результатом 26,58 % оказалась Марина Феклистова — сторонница нашей партии и активист Межрегионального профсоюза «Рабочая ассоциация» (МПРА)».

А теперь — слово… самому товарищу Иванькову.

Да-да, товарищ Читатель, Вы совершенно правильно догадались: товарищ Иваньков теперь — лидер Чувашского комитета РРП. Впрочем, не теперь, — обстановка, сложившаяся в ОКП, товарища Иванькова перестала устраивать давно. И он этого, особо, не скрывал, — «сор из избы», как и большинство его товарищей по РРП, не выносил, но все лидеры «правого крыла» ОКП, от Лакеева и Серегина до Кирилла Васильева включительно, о настроениях товарища Иванькова знали. И даже принимали меры, — в том числе тогда, когда коммунисты Шумерли успешно агитировали избирателей… впрочем, об этом товарищ Иваньков сам может рассказать, если сочтёт нужным.

А мне остаётся лишь сказать несколько слов о том, зачем я написал этот текст. По итогам общения с коммунистами, оставшимися в рядах ОКП (например, 4 октября), стало понятно, что они сильно дезориентированы. Эти люди привыкли доверять руководству (почему так получилось, вопрос отдельный), — поэтому так мучительно происходил их разрыв с Партией Зюганова, а после того, как они всё-таки порвали с тем руководством, у них возникла потребность найти новое. Долго искать не пришлось, — Лакеев проявил инициативу, и с тех пор (2011 год) коммунисты, оставшиеся в рядах ОКП, доверяют Лакееву и компании так же, как доверяли Зюганову и Уласу, будучи членами КПРФ. Ну, а Лакевв и компания, пользуясь этим доверием, откровенно лгут, — например, утверждают, что РРП позаимствовала свою программу действий на ближайшее время из одного из постановлений ЦК ОКП (Президиум ЦК остатков ОКП заявил об этом в тайном письме партийцам, а недавно секретарь ЦК остатков ОКП по информационной политике Баранов А.Ю. не постеснялся утверждать то же самое публично), — хотя в действительности эта программа действий в постановлении ЦК ОКП появилась именно с подачи тогдашнего секретаря ЦК по социальным вопросам Биеца С.Н. (и, соответственно, совпадение программы действий РРП с задачами, поставленными в постановлении ЦК ОКП если что-то и доказывает, то лишь то, что Биец, вопреки ещё одной лжи Лакеева и компании, до последнего момента не собирался уничтожать ОКП или как-либо вредить ей, а, напротив, добросовестно работал на партию). И вот для того, чтобы коммунисты, оставшиеся в рядах остатков ОКП, — если вдруг кто-то из них это прочитает (а мне, почему-то, кажется, что хоть один, да прочтёт), — стали ориентироваться в политическом пространстве немного лучше, я и решил немного приоткрыть «кухню».

 

Метки: , , , , , , ,

РЖД отменила последний поезд из Петербурга в Псков


Прямое железнодорожное сообщение между городами прекратится 26 октября, когда будет отменен поезд Петербург — Рига. Ранее было закрыто движение по маршруту Петербург — Псков в выходные дни. До этого столицу Северо-Запада России с Псковом связывало несколько поездов и электрички. Теперь самый удобный способы сообщения — маршрутные такси.

Без прямого поезда из Петербурга останутся также такие райцентры Псковской области, как Плюсса, Струги Красные, Остров и Пыталово. До них можно было добраться по доступным тарифам: в составе отменяемого поезда курсирует прицепной плацкартный вагон до Пыталово, который принадлежит российской «Федеральной пассажирской компании».

 

Метки: , ,

ИМЯ ПОЛКОВНИКА КВАЧКОВА ВОШЛО В ИСТОРИЮ ПЕНЗЫ



В Пензе 17 октября, как и во многих городах России, состоялась акция в поддержку политзаключённого полковника Владимира Квачкова. Одиночный пикет националиста Александра Шипанова назвать какой-то значимой публичной акцией нельзя, но для Пензы достаточно и одиночки в многолюдном месте, чтобы напомнить гражданам о том, что не всё так радужно в государстве нашем, как то рисуют говорящие головы в телеящиках. А что касается самого мятежного полковника, то с недавних пор его имя неотрывно связано с Пензой благодаря карательным органам и знаменитому пензенскому правосудию…

В Москве, да и во многих других городах, где гражданская активность граждан не в полной мере координируется партией «Единая Россия» и правительством посредством правоохранительных органов, 17 октября прошли мероприятия в рамках Всероссийской акции в поддержку полковника Квачкова и всех политзаключённых. Организатором выступила организация «Народное ополчение России» (НОР). Протестные действия проводились по мере возможности в любой форме – это митинги, шествия, пикеты, пробежки, просто раздача листовок на улицах. Причём, среди тем акции была и защита прав не только политических заключённых, но и «обычных», в плане улучшения условий их содержания. Также в ходе акции властям напомнили и о российских узниках совести: среди преследуемых сторонников единения Русского мира, воссоединения нашей общей страны — активисты ИГПР «За ответственную власть» Юрий Мухин, Валерий Парфёнов, Александр Соколов, Кирилл Барабаш. Сам полковник Владимир Квачков стал лидером борьбы за их права, находясь в застенках правящего режима…

Акция в поддержку полковника Квачкова в Пензе проводилась не единожды. Последний раз тот же Александр Шипанов провёл одиночный пикет в подземном переходе на железнодорожном вокзале – тогда жителей и гостей Пензы несколько озадачило это политическое действо в не совсем обычном месте, и результаты были довольно впечатляющими. Сегодня пикет был там, где подобные мероприятия на схожие темы люди привыкли наблюдать – на улице Московской около памятника «Покаяние» – традиционное место памяти жертв политических репрессий, столь ненавистное ортодоксам из КПРФ…

Одиночная акция Шипанова продолжалась около часа. За это время ему пришлось выдержать целый диспут с неким политически подкованным гражданином на тему уровня социально-политической стабильности в Пензенской области и в целом по стране, отвечать на вопросы, в том числе и провокационные, от праздношатающихся обывателей. И следует отметить, что и просто нейтральные граждане, и сторонники либеральных взглядов, и радикалы, мечтающие кого-нибудь перевешать на столбах на той же улице Московской, в основной своей массе знали, кто такой полковник Квачков, почему он находится в заключении, наслышаны о ныне запрещённой организации «Народное ополчение им. Минина и Пожарского». Потому что в курсе, как отличилась Пенза, провоохранители которой организовали аутодафе над его книгой «Кто правит Россией». Именно благодаря нашим славным спецслужбам многие жители Пензы ознакомились с этой книгой – такой вот обычный в работе спецслужб камуфлет, как говорят артиллеристы…

Кстати, история с признанием книги Квачкова экстремистской, оказывается, вовсе не окончена – областной суд завернул дело обратно в Ленинский районный суд из-за многочисленных ошибок. Обычное явление, когда дело «шьют», а не расследуют…

Блюстители порядка к нынешнему пикету Шипанова были благожелательно равнодушны, да и что можно было предъявить одиночке-то? Благо, никакой команды придраться и не допустить, видимо, не было. Да и к личности полковника Квачкова служивые относятся с некоторой долей симпатии – офицер, как-никак, а для тех, кто носит погоны, это не пустой звук.

Итак, нужно ответить на вопросы, зачем этот пикет, чего Шипанов добился, кто ему за это платит и так далее. Ничего не добился, потому что цели чего-то добиться, вовсе не было. Просто акция в поддержку. Просто выражение взглядов, ибо демократия, пока не всю её отменили. Никто не оплачивает, но обывателям и всяким там молодогвардейцам не понять, ибо сами такими критериями живут, и иное в головах не укладывается. В общем, просто чтобы люди не забыли, кто такой Квачков, имя которого теперь вошло в историю Пензы…

Виктор Шамаев.

 

Метки: , , , ,

Омского пидарасабизнесмена Берга, обманувшего 400 дольщиков, убили пятью выстрелами


Бывший глава строительной компании «ОмСтрой-2001» Виктор Берг был убит пятью выстрелами в спину, определили следователи.

«На теле пять пулевых ранений. Четыре пули попали в спину, еще одна — в затылок», — сообщили ТАСС в Следственном управлении СКР по Омской области. По версии следствия, предприниматель пытался сбежать от убийцы.

Также эксперты нашли на месте преступления отпечатки обуви, но следователи пока не могут сказать, кому они принадлежат.

В среду тело Виктора Берга было найдено на окраине Омска с огнестрельными ранениями. Ранее в отношении Берга было возбуждено несколько уголовных дел, которые рассматривались в суде более трех лет. Бывший директор строительной компании обвиняется в присвоении более 100 млн рублей, незаконном получении кредита, невыплате зарплаты, преднамеренном банкротстве и других преступлениях. По делу проходят 442 пострадавших. С бизнесменом расправились накануне вынесения приговора по делу об обманутых дольщиках.

 

Метки: , , ,

Обзор репрессий от Анархического Черного Креста: июль-сентябрь 2015 года



Мы продолжаем наши обзоры репрессий в отношении анархистов и либертарных активистов — власти зачем-то продолжают сажать и преследовать наших товарищей. В обзоре за июль-сентябрь 2015 года мы расскажем о приговоре «террористам» в Крыму и Нижнем Новгороде, сфабрикованном деле после драки урной, суде за видео про мусоров и новостях от наших товарищей за решеткой. Если вы считаете, что мы упустили что-то в нашей статье, или же вам известны другие случаи репрессий, пишите, пожалуйста, по адресу abc-msk@riseup.net
Приговор Александру Кольченко и Олегу Сенцову

25 августа военный суд в Ростове-на-Дону вынес жестокий приговор украинскому режиссеру Олегу Сенцову и крымскому антифашисту Александру Кольченко. Следствие назвало их «террористами» — якобы Сенцов по указанию киевского «Правого сектора» (запрещенного в России) создал в Симферополе «террористическую группу», которая пыталась добиться возвращения полуострова в состав Украины. Кольченко якобы вошел в состав группы. «Террористы» подожгли дверь «Русской общины Крыма» и окно местного отделения «Единой Росссии».

Во время суда Геннадий Афанасьев — один из ключевых свидетелей, на словах которого строилось обвинение — рассказал, что все его показания были выбиты жестокими пытками и просто выдуманы следствием. Афанасьев по делу «крымских террористов» был осужден на 7 лет колонии.

Олег Сенцов за сожженную дверь и окно получил 20 лет тюрьмы, Александр Кольченко — 10 лет.


В своем последнем слове Кольченко вспоминал о «болотном деле», преследовании антифашиста Алексея Сутуги, делах Ильи Романова и Надежды Савченко — «все это делается с целью продлить существование этого режима».

Все новости об Александре Кольченко.

Онлайн-репортажи с заседаний суда.

Кольченко можно написать письмо через сайт «Росузника» или по адресу: 344082, г Ростов-на-Дону, а.я. 2710, Кольченко Александру Александровичу (следует учесть, что в ближайшее время Кольченко может быть этапирован в Москву на апелляцию в Верховном суде).
Приговор Илье Романову в Нижнем Новгороде

6 августа выездная коллегия Московского окружного военного суда вынесла приговор нижегородскому анархисту Илье Романову – 10 лет колонии строгого режима. На аргументы защиты суд не обратил ровно никакого внимания. Романов пострадал от взрыва петарды собственного изготовления в октябре 2013 года, но из экспериментатора-неудачника превратился за прошедшие почти два года в «террориста». Кроме петарды в обвинении Романова фигурирует «интервью», данное им в декабре 2012 года в пригороде Донецка. При этом оба «преступления» неоконченные: Илья Романов якобы хотел запугать население и органы власти Нижнего Новгорода, чтобы спасти Кулибинский парк от вырубки, но не смог — подорвался при испытании устройства. А также собирался призвать к терроризму через украинское СМИ «Радио РКАС-Либертер», но не преуспел и в этом. Оказалось, что это не радио, а некий блог в интернете. А само «интервью» — просто диктофонная запись вечеринки после освобождения Ильи из тюрьмы.

Подробный разбор того, как следствие сфабриковало дело, в материале «10 лет строгого режима анархисту Илье Романову: как это было».

Хроника суда над Ильей Романовым. Все новости о деле.

Романов, семья которого состоит из родителей-пенсионеров и несовершеннолетней дочери, находится в самом бедственном положении из всех заключенных. Семья с трудом справляется даже с передачами в СИЗО, а Романову необходимо оплачивать адвоката для подачи двух надзорных жалоб. Перечислить ему деньги можно на счет АЧК, отметив, что это перевод для Ильи Романова.

Адрес для писем: 603098, г. Н.Новгород, пр. Гагарина, 26 «А», СИЗО-1, Романову Илье Эдуардовичу, 1967 г.р.

Дело Руслана в Вологде

Вологодский антифашист Руслан обвиняется по сфабрикованному делу о грабеже (п. «г» ч. 2 ст. 161 УК РФ). Якобы он сначала избил урной местного нациста, а затем отобрал у него деньги. При этом на очной ставке потерпевший нацист не указал, что именно Руслан кидал ему в голову стальную мусорку, и не смог вспомнить, что Руслан забрал у него из кармана мифические 7800 рублей.

Потерпевший — 29-летний нацист Владимир Смирнов, в 2014 году сменивший имя на Вильгельма Вейгаупта. На видео НТВ Смирнов-Вейгаупт признается, что является администратором «Мизантропик Дивижн», паблика, поддерживающего украинских нацистов, воюющих в зоне АТО.

Незадолго до интервью ФСБ нашла у Смирнова в ходе обыска гранату Ф-1, но нацист получил лишь условный срок. Ранее Смирнова судили за преступления против личности и незаконный оборот боеприпасов. Учитывая, что он остается на свободе, есть все основания полагать, что сейчас Смирнов-Вейгаупт сотрудничает со следствием.

Перечислить деньги на адвоката Руслану можно на счета АЧК-Москва. Напишите, что перевод предназначен для Руслана.
Дело Егора Алексеева в Томске

В Томске по 282-й статье судят антифашиста Егора Алексеева: его обвиняют в том, что на своей странице «Вконтакте» он когда-то якобы разместил некое видео, разжигающее ненависть и вражду к ментам (на самом деле речь идет про клип одной московской рэп-команды). Хотя процесс еще не закончился, Егор уже попал в «Перечень организаций и физических лиц, в отношении которых имеются сведения об их причастности к экстремистской деятельности или терроризму». Против антифашиста в суде свидетельствуют засекреченные свидетели, которые утверждают, будто в том видеоролике была песня про «мусоров, людей в серой форме». Некоторые — не засекреченные — свидетели в суде рассказывают, как на них давило следствие.

Отчеты о заседаниях суда публикуются в группе поддержки Егора Алексеева, там же можно найти информацию о том, как помочь.

Дело о листовках в Таганроге

Единственная пока отрадная новость — в Таганроге в сентябре прокуратура вернула следствию дело о возбуждении ненависти и вражды по признаку принадлежности к социальной группе «сотрудники полиции» (часть 1 статьи 282 УК), возбужденное против местной активистки Елизаветы Цветковой.

Подобнее о деле Цветковой здесь. Перечислить финансовую помощь для Елизаветы можно на счета АЧК-Москва (напишите в поле «назначение платежа» — «пожертвование для Елизаветы», или напишите письмо о переводе на abc-msk@riseup.net).
Новости из тюрем

«Посадить нас можно, а сломать никогда. Мы не нацисты, которые сходу, оказываясь в тюрьме, начинают резать вены, вешаться и глотать лезвия. А в лагерях быстро уходят в «козлятню» (хоз. бригады). Мы можем находиться в общей арестанской массе. Нам не надо бояться, что нам отобьют пальцы молотком или настучат по голове тапком. Потому что за нами нет ничего такого, что можно было расценивать как «гадский поступок». Мы не судим людей по нации, цвету кожи и вероисповеданию. Здесь, в тюрьме, мы все для закона «чурки» и «бандиты». Потому как честь и правду посчитали дороже свободы», — пишет в своем обращении из-за решетки антифашист Алексей Сутуга.

Сутуга по-прежнему находится в колонии строгого режима ИК-2 в Ангарске Иркутской области — сразу по прибытии в ИК-14, где он дожен был отбывать наказание, на Сутугу повесили несколько липовых нарушений и ужесточили ему режим. В июле суд отказал в жалобе на его перевод в Иркутскую область. У Лёши на свободе осталась семья — жена и ребёнок, которые проживают в Украине. Деньги для помощи Алексею и его семье можно перевести на карту Ольги Николаевны Сутуги (это мама Алексея): Visa 4276 3800 4603 9843 Сбербанк, другая карта: Альфа-Банк 5486 7320 0008 9094

Все новости о деле Сократа здесь, подробно о его уголовном преследовании — в статье «Апология Сократа». Срок его заключения оканчивается в мае 2017 года, и на УДО рассчитывать не приходится.

Адрес для писем: 665809 Иркутская область, г. Ангарск, Первый промышленный массив, квартал 47, д. 6, ИК №2, Сутуга Алексей Владимирович, 1986 г.р. (Если будете писать, то только заказным письмом 1 класса) или можно написать через сайт «Росузника».

В заключении остаются и узники «болотного дела» Алексей Полихович и Алексей Гаскаров. Если не учитывать призрачную надежду на УДО, Полиховичу осталось сидеть до конца января 2016 года, Гаскарову — до октября 2016 года. Сайт поддержки Гаскарова — gaskarov.info.

Адреса для писем: Гаскарову — 301654, РФ, Тульская область, г. Новомосковск, ул. Центральная, 27, ИК-6 УФСИН, отряд 5, Гаскарову Алексею Владимировичу, 85 г.р. (День рождения: 18.06.1985 г.)

Полиховичу — 390506, Рязанская обл., Рязанский р-н, п. Стенькино. ФКУ ИК-6 УФСИН, Полиховичу Алексею Алексеевичу, 1990 г.р. Письмо ему можно написать также через сайт «Росузника». Отправить письмо Гаскарову через «Росузник» нельзя — запрет администрации колонии.

Кроме того, в помощи нуждается наш товарищ из Ижевска — антифашист и анархист Олег Серебренников. На протяжении более чем десяти лет он активно участвовал в анархическом и антифашистском движениях в России и в Ижевске, долгое время он сотрудничал с коллективом АЧК-Москва. Из-за серьезных проблем со здоровьем, возникших после нападения неонацистов на Олега в 2004 году, ему самому сейчас необходима помощь.

Письмо Олега о сложившейся ситуации и о том, как можно помочь ему деньгами на лечение. Реквизиты для помощи — здесь. Группа поддержки «ВКонтакте».

Мы настоятельно советуем инициативным группам в каждом регионе собирать средства на случай эксцессов на местах и по-прежнему советуем ознакомиться с книгами «Психология допроса» и «Руководство по культуре активистской безопасности и противодействию репрессиям».

Храните в телефоне номер адвоката или человека, который окажет юридическую помощь. Кроме того, контактный номер дежурной линии «ОВД-инфо» сбережет нервы вам, вашим товарищам и родителям.

Нам важно, чтобы информация разошлась максимально широко, если вы знаете иностранные языки, то будем признательны за перевод.

Как перечислить деньги на АЧК, можно узнать здесь.

Подготовлено коллективом АЧК-Москва

P.S. В Беларуси Лукашенко неожиданно выпустил из тюрьмы заключенных анархистов Игоря Олиневича и Николай Дедка, а также осужденных по тому же делу Евгения Васьковича и Артема Прокопенко. Но радоваться рано — уже через месяц в Бресте из-за стычки с неонаци вынесли жестокий приговор троим антифашистам, в том числе Дмитрию Стешенко и Роману Богдану. Ранее подобный приговор вынесли антифашисту из Иванцевичей Владу Ленько. О преследованиях в Беларуси подробно пишет сайт АЧК-Беларусь (блокируется некоторыми провайдерами, пользуйтесь прокси или Тором), чей коллектив, в отличие от нас, вовремя подготовил обзор репрессий против анархического и антиавторитарного движения страны за последние месяцы.

 

Метки: , , ,