RSS

Архив за день: 2015/11/01

Пикеты перед Приёмной Президента. Новоуренгойцы пишут открытое письмо Президенту


31 октября 2015 года перед Приёмной Президента РФ прошли одиночные пикеты в поддержку жителей Нового Уренгоя, которых местные власти вынуждают переселяться из ветхого жилья в аварийное.

Пикетчики растянулись от Приемной Президента почти до Красной площади. На плакатах были представлены фотоматериалы новостроек с незакреплёнными кровлями, трещинами в стенах, плесенью и мхом, расползающимся по комнатам. Из ветхого жилья, которое сейчас представляет опасность для проживающих в нём
людей, жителей при помощи выключения коммунальных услуг заставляют переселяться в столь же опасные новостройки, где уже сейчас стены прогибаются, подобно фанере, от одного только нажатия руки.
Протесты, письма, обращения по городу, области, по Москве не дали никаких результатов. Вернее, один результат на днях всё-таки дал о себе знать: мэр Нового Уренгоя Иван Иванович Костогриз подал на одну из жительниц ветхого жилья, Жанну Белик, в суд. За клевету. Под клеветой, видимо, понимаются те видеоролики, которые Жанна Белик сделала непосредственно с мест аварийных новостроек, в которые жителей заставляют переезжать. Судебное заседание по данному вопросу: можно ли считать клеветой документальные материалы, новоуренгойский суд начнёт рассматривать 10 ноября.

А 31 октября, после демонстрации фотоматериалов аварийных домов, в Приёмную Президента было передано повторное обращение новоуренгойских жителей, которые ждут помощи от столичных властей, чтобы защитить свои семьи от угрожающей
им опасности проживания в аварийных домах и нарушениях их прав чиновниками.

Приложение.
Открытое письмо житилей Нового Уренгоя к Президенту РФ

Президенту РФ
Путину Владимиру Владимировичу
ул. Ильинка дом 23 г. Москва 103132
от жителей города Нового Уренгояn ЯНАО

Заявление жалоба

Ув. Владимир Владимирович Путин и Дмитрий Анатольевич Медведев.

К вам очередной раз обращаются жители города Нового Уренгоя.
Обездоленные и лишённые единственного жилья по указанию Администрации города.

Нищие (залезшие в большие кредиты, для того чтобы оплачивать встречные исковые заявления возражения по поводу снятия нас с регистрационного учёта и без предоставления другого жилья, где изначальные исковые заявления исходят от Администрации города), защищая наше единственное жилье.

Бомжующие вместе детьми и замерзающие в наших домах вместе с нашими несовершеннолетними детьми по указанию нашей Администрации, давшей указание отключить нам подачу воды и тепла в зимний отопительный период путём варварского способа: обрезки трубы болгаркой, вынуждая нас тем образом покинуть своё единственное жилище, хотя у многих имеются все права и обязательства для законного проживания, это открытые лицевые счета на оплату коммунальных услуг, ордера, и постоянная регистрация,(поясняем судов по поводу закрытия лицевых счетов на уплату коммунальных услуг, у нас не было).

С договорами социального найма, которые более трёх лет скитаются на улице, потому что Администрация города снесла их дома вместе с вещами и ничего не предоставила взамен.

Комсомольцы, которые строили этот город, вложившие в этот город частичку души, отдавшие своё здоровье на процветание и благополучие города Новый Уренгой и забытые Администрацией города.

Многодетные матери и малоимущие, которые по многу лет состоят на учёте как нуждающиеся в жилье и скитающиеся по съёмным квартирам (и не состоящие ни в одной из Федеральных программ, наши фамилии Администрация города прячет от города Салехарда).

Мы, живущие в аварийных и травмоопастных домах и ставящие подпорки под потолок в квартирах, где Администрация города непосредственно с управляющей компанией УренгойЖилСервис не забывают ежемесячно брать деньги за рабочую канализацию, хотя по нашим фотографиям и видео видно, что она разрушена, что и послужило к разрушению деревянного фундамента, на что и имеются Акты-обследований.
Сотрудники МЧС, которые не могут заключить договор социального найма, хотя соседи по лестничной площадке, имея определённую сумму денег, смогли это сделать. Нам непонятно, почему администрация наделяет людей жилищными правами по принципу русской рулетки.
Также многие из нас ожидают, годами ждут исполнения решения суда о предоставлении другого жилья, которое опять же Администрация города не спешит их выполнять.

Мы, жители Нового Уренгоя, запуганные властями, потому что неоднократно к вам обращались и с нас они теперь берут объяснительные, почему мы к вам обращались.

Администрация города Салехарда сгребла нас в одну кучу и не стала разбираться с каждым отдельным и с его жизненной ситуацией, хотя к ним не раз ложились списки наших фамилий после вашей приёмной, и вы отправляли к ним на стол.

Прокуратура города не проводит проверку наших заявлений по поводу нарушения наших жилищных прав согласно Конституции РФ ст.40, а отправляет нас в суды. Для чего же нам нужна тогда прокуратура? Чтобы мы опять вытаскивали из своих карманов деньги на составление исковых заявлений.

У многих из нас Администрация города брала ордера на хранение , и потом они чудесным образом растворялись в стенах Администрации города.

Также складывается впечатление (на что имеются письменные доказательства), что РЭУ нашего города совместно работает с Администрацией города, где человеку предоставляют справку, что он прописан, а в другой справке архивной, что он давно выписан из этой квартиры по загадочному и неведомому решению суда, хотя суда такого не было,и не должно было быть.

Средства нашей массовой информации пытаются нам помочь, но Администрация города запретила снимать наши митинги. На митингах, мы пытаемся донести несправедливость и безразличие, а также халатность администрации города по отношению к жителям Нового Уренгоя.

На сегодняшний день, 28.10.15 года, в городе Новый Уренгой проходят через мучительные испытания, слёзы и боль потери единственного жилья наши бабушки, инвалиды, ветераны труда, почётные доноры, наши дети, замерзающие в деревянных домах, где они не могут делать уроки, а также забывшие слово ванная.

Мы, которые объединены одной болью, отчаяньем, страданием, унижением, слёзами в кабинетах Администрации города. Мы имеем кучу видео, аудиозаписей, формальных отписок от прокуратуры города, следственного комитета, жилищной инспекции.
Определённые судьи, можем перечислить их пофамильно, выносят заочные и очные решения и не учитывают наши правомерные документы (такие, как ордер, прописка, открытый лицевой счет, выписки из домовых книг, поквартирные карточки). Насколько мы знаем, выселение людей, имеющих ордер на вселение, является беспрецедентной для РФ практикой. Данная практика грубо нарушает жилищной законодательство РФ, в том числе закон о введении в действие жилищного кодекса.

Каждый раз, смотря на экраны нашего телевиденья, видим, как мэра города награждают определёнными наградами, хочется спросить за что? За то, что он сделал нас и наших детей Бомжами!!а так же просящего у Д.Н. Кобылкина деньги на благоустройство города, где он поясняет, что очень много строит домов, а вот облагораживать город не успевает, просит у губернатора 200 мил. рублей ( имеется видео)на лифты.

Также, отчитываясь, Администрация города по местному телевиденью, рассказывает, что сносят деревянные и ветхие дома и взамен тут же предоставляет квартиры. А хочется тут же спросить, скольким людям он дал квартиры, а сколько он выкинул на улицу вместе с детьми с ордерами и прописками по этим домам опять же по решению определённых судей (У нас есть письменные доказательства, мы сделали эти списки сами).

частились жалобы наших жителей, кто получил новую квартиру, на долги по коммунальным платежам: хотя человек ещё и не знал, что у него есть квартира(то есть начисление производится с начала года с января 2015 года, а жителю Нового Уренгоя Администрация предоставила это жильё в августе 2015 года),хочется спросить, кто же жил в этой квартире и накручивал эти долги. Кого Администрация города пускала жить, если дом сдан в эксплуатацию 2013 году и также принят на баланс города с 2013 года, и почему она не была раньше выделена по программе аварийного и ветхого жилья.

Во многих новых домах стоят, пустуют квартиры. Люди как жили, так и продолжают жить фенольных и травмоопасных домах, многодетные и малоимущие не могут снимать жилье на то пособие, которое уплачивается детям.
Уважаемый президент, с нашей точки зрения, администрация Нового Уренгоя осуществляет вышеуказанные нарушения наших прав с целью скрыть масштабное разворовывание средств, выделяемых из госбюджета на решение жилищных проблем населения. Так, например, нам известно, что ежегодно из Федерального бюджета выделяются денежные суммы на исполнение программы от 29.12.2004 №188-ФЗ, регулирующей переселение из ветхого и аварийного жилья граждан в пригодные для жизни жилищные помещения. Однако вместо переселения в соответствующие санитарным требованиям и норме предоставления жилой дома нас либо гонят на улицу, либо переселяют в аварийное (вследствие постройки в условиях масштабного разворовывания бюджетных средств жилье).

В наши руки попало письмо на тот момент заместителя мэра г. Дормодонтовой Л.Н., свидетельствующее о том, что 60 млн, предназначенные на расселение ветхих домов, исчезли неизвестно куда. Мы подозреваем, что это только верхушка аисберга.

Просим Вас создать правительственную комиссию с целью прибыть в город Новый Уренгой, встретиться с пострадавшими людьми, а не с представителями администрации г. Новый Уренгой. Принять меры по урегулированию массовых нарушений прав человека, Конституции РФ, а также привлечь виновных к уголовной ответственности. При встрече мы предоставим вам видео, аудиосъёмки. Убедительно просим Вас не отправлять наше коллективное обращение в город Салехард, так как с Салехарда получаем отписки.

РРП-инфо
Дополнительная информация:
Новый Уренгой 8-909-19-73-021
Москва 8-905-537-22-99

А. Зимбовский

31.10.2015

 

Метки: , , , ,

Анна Ахматова. Блудница и посудомойка



Портрет Ивана Жданова, кисти О.Л.Делал-Вос-Кардовской. 1923 г.

Алексей Волынец

«Со времён перестроечной публицистики в той среде, которая у нас сама себя назначила интеллигенцией, критика сталинской верхушкой поэтессы Ахматовой стала одной из популярных мифологем. При этом во всех публикациях на данную тему максимально подробно, под самой толстой лупой рассматривается лишь одна из сторон того давнего литературного конфликта. Те же, кто своей критикой поднял руку на святое, предстают этаким абсолютным «Доктором Зло». Такая черно-белая метафизика очень удобна для мифа. Но вероятно, спустя четверть века после того, как ЦК КПСС окончательно разрешил разоблачать сталинизм, стоит немножко подробнее рассмотреть «тёмную» сторону того литературно-политического конфликта.

Вкратце напомню содержание мифа: клевреты тирана Сталина по врождённой злобе и черноте своей души всячески поносили и травили благородную поэтессу Анну Ахматову, которая творила и печатала свои произведения в советской прессе исключительно «вопреки»… Главным клевретом в это истории выступает член Политбюро товарищ Жданов – в постперестроечной мифологии это ведущий специалист по угнетению творческой интеллигенции в сталинском СССР. С лёгкой руки западных советологов врёмен холодной войны запущен даже специальный термин — «ждановщина».

Современное «ахматоведение» — это десятки монографий и статей, но везде мотивы «Доктора Зло» рассматриваются именно на таком примитивном уровне. Без сомнения интеллигентнейшие исследователи творчества и судьбы Анны Ахматовой, удовлетворяясь таким эрзацем понимания, теряют весьма колоритные детали той эпохи…

В Царском Селе – дачном пригороде имперского Петербурга – тверские дворяне Гумилёвы снимали второй этаж в доме купца Полубояринова.

Именно с этого этажа спускался 18-летний Николай Гумилёв, чтобы где-то в царскосельских парках признаться в любви ещё более юной Анне Горенко.

Портрет Николая Гумилёва, кисти О.Л.Делал-Вос-Кардовской. 1909 г.

Соседями семейства Гумилевых была снимавшая первый этаж купеческого дома семейная пара художников – дворянин Ярославской губернии Дмитрий Кардовский и его жена, Ольга Делла-Вос-Кардовская, дочь крупного чиновника из Министерства финансов. Именно Ольга Людвиговна, талантливая художница «серебряного века», напишет широко известные, ставшие почти классикой портреты молодого Николая Гумилёва и молодой Анны Ахматовой. Художница будет близкой подругой этой пары, наблюдая все перипетии их бурного романа и не очень удачного брака.

В Ярославской губернии у дворян Кардовских имелось наследственное имение и свой дом в древнем городе Переславле-Залесском, почти на берегу Плещеева озера. Кардовские часто посещали тихую провинцию, отдыхая здесь от петербургского света. В соседнем доме обитал их хороший приятель – его портрет Ольга тоже нарисует углём и мелом – преподаватель греческого языка в местной женской гимназии Иван Жданов. И каждое лето до начала Первой мировой войны в их общем дворе бегал его родной племянник, росший без отца школьник-подросток, который через четверть века станет вторым лицом сталинской диктатуры.

На первый взгляд, эта усадебная идиллия в Царском Селе и на берегу Плещеева озера покажется тем самым «хрустом французской булки», еще одним мифом о «России которую мы потеряли». Покажется, если не помнить, что и благополучные отпрыски имперского чиновничества и даже вся провинциальная разночинная интеллигенция составляли лишь несколько процентов в тёмном крестьянском море. Там за окнами симпатичных усадебных домиков с книгами, каминами и роялями половина богобоязненных пейзан не знала букв, но голодала каждый третий год, пытаясь пахать землю сохой времён даже не «Очакова и покоренья Крыма», а едва ли не монгольского нашествия.

В отличие от петербургских поэтов и художников тот же Иван Жданов, сын сельского священника, был немножко ближе к земле – в 1905 году его родного брата застрелили при подавлении крестьянских волнений в Рязанской губернии, а в архивах Переславской полиции была заведена отдельная папка с надписью «Дело Жданова И.А.»

Это у Анечки Горенко «в пушистой муфте руки холодели» тогда исключительно от романтической любви. А рядом холодела в снегах другая Россия, где в чудовищной смеси пережитков феодализма и дикого капитализма, зрели гроздья гнева. Кстати, «пережитки феодализма» — это не поэтический оборот, а юридическая ежедневная реальность того времени. Потомственные дворяне Гумилёвы, потомственные дворяне Кардовские, дворяне Горенко — это ведь не почётные грамоты и не современные игрушки тщеславия, а всесильный тогда Свод законов Российской империи. Сейчас нам даже сложно осознать всю чудовищность того сословного деления людей: в наши дни именно так, строго по породе и прочим формальным признакам, делят исключительно животных: этот по родителям и экстерьеру входит в элиту, а тот беспородный и достоин немногого…

Портрет Анны Ахматовой, кисти О.Л.Делал-Вос-Кордовской

Ну а пережитки дикого капитализма современный читатель знает уже на собственной шкуре. Тогда же они не смягчались даже современным подобием всеобщего образования и усугублялись сословным, феодальным неравенством. В этом свете некоторым цинизмом отдают всхлипы постсоветской интеллигенции о потерянном царскосельском рае, который с таким талантом и надрывом описывала в своих стихах Анна Андреевна Ахматова:

Показать бы тебе, насмешнице
И любимице всех друзей,
Царскосельской веселой грешнице,
Что случилось с жизнью твоей.

Что может случиться с весельем единиц на спинах немого до времени большинства? Вопрос риторический… Кстати, о «весёлых грешницах». Апологеты «серебряного века», чьи взгляды на литературу ныне господствуют почти безраздельно, как-то старательно обходят тот факт, что весёлое декадентство Ахматовой воспринималось значительной частью современников примерно так, как мы сейчас воспринимаем эпатаж Ксении Собчак с её «Домом-2».

Из личных мемуаров (записки А.Смирнова «Заговор недорезанных») до нас дошел пересказ колоритных и злых воспоминаний дочери художников Кардовских:

«Старики Гумилевы восприняли брак Николая Степановича с Горенко как несчастье… Аня часто приезжала из Петербурга домой на рассвете, совершенно разбитая, с длинной шеей, покрытой засосами, и искусанными губами. Потом, после таких загулов, она обычно спала полдня, а потом уезжала снова. И постепенно молодой Гумилев понял, кто такая на самом деле его жена, и вообще перестал обращать внимание на ее поведение. А Кардовские, хорошие семейные люди, с ужасом смотрели на образ жизни Ахматовой, пока она не съехала из их дома к какой-то из своих подруг, а ее муж не отправился путешествовать по миру… При всем том Ахматова любила Кардовских и иногда приходила к ним, бледная, без косметики, и любила часами смотреть, как Делла-Вос пишет красками: свернется на ампирном диване, как кошка, и тихо смотрит, никому не мешая.

Ахматова была сложным взрывным поэтическим механизмом с огромной энергией неприятия того, что ей не нравилось, а не нравилась ей с 1917 года и до самого конца в глубокой старости вся советская власть полностью».

Сексуальная раскрепощённость будущей поэтессы Ахматовой не секрет и не повод для морализаторства. Но, как минимум, причина вспомнить, что в нашем обществе всегда существовали и другие точки зрения на отношения полов и на отношения социальных классов и даже, о ужас, на литературу. Помимо и параллельно нынешнему мэйнстриму «серебряного века» остаётся ведь и классическая русская литература с её «тургеневскими барышнями» и совсем не модным ныне народничеством.

«Ахматоведы» прекрасно знают историю художников Кардовских и их отношений с Ахматовой и Гумилёвыми. Но присущий современным проповедникам от литературы интеллигентский снобизм и всё тот же миф не требующего изучения «Доктора Зло», помешали им обратить внимание на скромного коллежского асессора Ивана Жданова, в доме которого будущий член сталинского Политбюро А.А.Жданов впервые услышал об Анне Ахматовой, что называется, из первых уст замечательной художницы серебряного века Ольги Людвиговны Дела-Вос-Кардовской.

Поэтому исследователи творчества и судьбы Ахматовой не сомневаются, что не раз звучавшая в разных вариациях фраза товарища Жданова про ахматовский «блуд с молитвой на устах» является всего лишь плагиатом из статей почитаемого ими Бориса Эйхенбаума, крупнейшего ленинградского литературоведа 20-х годов прошлого века: «…начинает складываться парадоксальный своей двойственностью образ героини — не то “блудницы” с бурными страстями, не то нищей монахини, которая может вымолить у бога прощение».

Кстати, родной брат интеллигентнейшего Бориса Эйхенбаума – Всеволод Эйхенбаум (Волин) – был в годы Гражданской войны «идеологом» в армии батьки Махно. Махновщина стала еще более экстремальным проявлением социального взрыва, и не задави большевики этот апофеоз народного бунта, боюсь, победившие крестьянские «полевые командиры» критиковали бы всех дворянских поэтесс разом одним нехитрым и очень неприятным способом…

Но вернёмся от крестьян к интеллигентам. Именно Ольга Людвиговна, друг обоих семей Гумилёвых и Ждановых, стала для будущего члена Политбюро первоисточником вполне небеспочвенных слухов о весьма вольной личной жизни Анны Андреевны… Кардовская явно симпатизировала молодому Николаю Гумилёву, сочувствовала его семейной драме и вполне по-женски осуждающе сплетничала с приятелями о жизни Горенко-Ахматовой. Для круга общения провинциальных интеллигентов в переславской усадьбе Кардовских такие «римские» нравы петербургской богемы были весьма шокирующими. Литературное отражение этих нравов тем более негативно воспринималось людьми, воспитанными на русской классике XIX века. Здесь мы видим совершенно понятное и очевидное для нас тихое противостояние столичного «креативного класса» и «непродвинутой» провинции – за сто лет Россия тут не сильно изменилась.

Всё семейство Ждановых с их священническим происхождением и «народническими» вкусами отличалось и весьма строгими взглядами на мораль в отношениях полов. Так что после таких соседских баек в Переславле, услышанных еще подростком, Жданов искренне презирал «блудницу» Ахматову. Здесь личное отношение к человеку полностью совпадало со столь же презрительным мнением о её творчестве. И всё это ложилось на упомянутую выше большую политику, выросшую на крахе благополучного меньшинства России в ходе беспощадного и наполненного большевистским смыслом русского бунта 1917-го года.

Спустя четверть века после интеллигентских посиделок в переславской усадьбе художников Кардовских, 25 сентября 1940 г., в Кремле управляющий делами ЦК ВКП (б) товарищ Крупин представил на имя члена Политбюро и секретаря ЦК по идеологии Жданова докладную записку «О сборнике стихов Анны Ахматовой». Ленинградское отделение издательства «Советский писатель» в мае 1940 г. выпустило солидный сборник стихов поэтессы. Как позднее вспоминал будущий доктор искусствоведения, а тогда референт литературной секции Комитета по сталинским премиям Виталий Виленкин, сборник Ахматовой «стал событием для старой интеллигенции и совершенно ошеломил студенческую и литературную молодежь». Скажем мягко, Виленкин — приятель Ахматовой и личный секретарь Немировича-Данченко, один из создателей Школы-студии МХАТ — за всю «студенческую и литературную молодежь» считает только свой круг общения, людей близких к искусству и зачастую далеких всему иному. Мнение «старой интеллигенции» и по-хорошему богемной молодёжи тех лет, несомненно, заслуживает уважения и внимания, но в наши дни – не побоимся этого слова – тоталитарно господствует взгляд на историю культуры именно этого среза общества. Настолько тоталитарно, что создаётся впечатление полного отсутствия в социуме тех лет совсем иных вкусов, взглядов и мнений. Точнее, по господствующей ныне версии, другие взгляды присутствуют только у партийных чиновников, которые гнобят творцов не иначе как по врождённой черноте своей души.

Но реальность несколько сложнее новой тоталитарной версии истории искусств. Тот же товарищ Крупин Дмитрий Васильевич отнюдь не родился бюрократом правящей партии. В юности он был сельским учителем в Вятской губернии, и только мировая война сделала его прапорщиком, а огонь гражданской войны комиссаром стрелковой бригады. Энергия социального взрыва превратила в партийного босса обычного школьного учителя.

Так вот, значительная часть такой провинциальной русской интеллигенции начала XX века – а к ней принадлежали и Жданов, и Крупин и великое множество иных партийных и беспартийных – имела вкусы, радикально отличавшиеся от навязываемого ныне стандарта «серебряного века». Для них сейчас старательно забытый крестьянский поэт Спиридон Дрожжин был несравненно лучше и ценнее всяческих «символистов» и «акмеистов» с «имажинистами».

После революции эта искренняя неприязнь к столичной «салонности» с её «аристократическими» замашками, особенно остро воспринимавшимися разночинной интеллигенцией полуфеодальной империи, трансформировалась в решительное неприятие тех, кто дезертировал из будней строительства «нового общества». Строилось ведь это самое новое общество потом и кровью не потусторонними пришельцами, а во многом той самой провинциальной интеллигенцией, некогда ушедшей «в социализм».

Накануне же рокового 1941 года сюда примешивался ещё один немаловажный момент: осознание, что в преддверии великой войны уж точно не нужны рефлексирующие неврастеники или колеблющиеся созерцатели – нужны характеры бойцов, когда человеческие чувства и интеллект становятся средством достижения победы, а не растворяются в личном самокопании или салонном эстетстве. Ведь современные «ахматоведы» как-то упорно забывают, что описываемая ими «тоталитарная» критика Ахматовой звучала не в наше травоядное время, а в эпоху двух мировых войн…

Докладная записка Крупина Жданову – управляющий делами ЦК секретарю ЦК – по форме самая настоящая, пусть и спорная, но литературная рецензия с обильными стихотворными цитатами Ахматовой:

«Переиздается то, что было написано ею, главным образом, до революции. Есть десяток стихов (а в сборнике их больше двухсот), помеченных 1921-1940 гг., но это также старые “напевы”.

Стихотворений с революционной и советской тематикой, о людях социализма в сборнике нет. Все это прошло мимо Ахматовой и “не заслужило” ее внимания.

Издатели не разобрались в стихах Ахматовой, которая сама в 1940 году дала такое замечание о своих стихах:

“…В стихах все быть должно некстати,
Не так, как у людей.
Когда б вы знали, из какого сора
Растут стихи, не ведая стыда…” (сборник, стр. 42).

Два источника рождают стихотворный сор Ахматовой и им посвящена ее “поэзия”: бог и “свободная” любовь, а “художественные” образы для этого заимствуются из церковной литературы».

Кстати, с церковной литературой товарищ Жданов был знаком не понаслышке – отец и дед главного сталинского идеолога были известным в России конца XIX века богословами, преподавателями Московской духовной академии, специализировавшимися на изучении «Апокалипсиса»… Когда-то семинарист Джугашвили зубрил их учебники, а позже уже с их сыном и внуком редактировал все учебники СССР.

Разгромная «рецензия» писалась товарищем Крупиным явно в спешке и по вдохновению: похоже, чиновный автор перепечатывал отрывки из Ахматовой по памяти, так как допустил в цитировании мелкие ошибки. От рецензии докладная записка управделами ЦК отличалась лишь последней безапелляционно-начальственной фразой: «Необходимо изъять из распространения стихотворения Ахматовой».

Ситуация усугублялась тем, что Анна Ахматова была именно петербургской-ленинградской поэтессой, помимо ленинградского отделения издательства «Советский писатель», её стихи в том же году активно публиковали литературные журналы города на Неве – «Ленинград», «Звезда», «Литературный современник». И товарищ Жданов, первый секретарь Ленинградского обкома и горкома, особенно остро воспринял это, с его точки зрения, форменное безобразие, написав на первом листе «рецензии»-докладной раздражённую резолюцию: «Просто позор… Как этот Ахматовский «блуд с молитвой во славу божию» мог появится в свет? Кто его продвинул?»

О личных источниках этого «блуда с молитвой на устах» читатель уже знает. В этом странном и опосредованном противостоянии «слона и кита», Жданова и Ахматовой, роковым образом совпадало всё: и личная неприязнь к человеку иной морали, и искреннее отвращение к другим литературным вкусам, и полярные политические взгляды и роли.

Выполняя указания Жданова, Управление пропаганды и агитации ЦК ВКП(б), тот самый пресловутый «Агитпроп» подготовил проект постановления «Об издании сборника стихов Ахматовой» из двух пунктов. В первом «за беспечность и легкомысленное отношение к своим обязанностям» объявлялся выговор директору издательства «Советский писатель» и директору его Ленинградского отделения, а также политредактору (цензору) Главлита. Вторым пунктом предлагалось «внести в ЦК ВКП(б) предложения об усилении политического контроля за выпускаемой в стране литературой». В таком виде постановление было представлено секретарям ЦК Жданову и Андрееву. Резолюция первого гласила: «За. Жданов». Но председатель Комиссии партийного контроля прореагировал жёстче: «По-моему, это решение недостаточно. Андреев». Вероятно, ныне этот абсолютно забытый член Политбюро с замечательно безликим именем – Андрей Андреевич Андреев – вспомнил, что дочь петербургского чиновника Аня Горенко писала эти богемные стихи, как раз в то время как он, сын нищего смоленского крестьянина, 13-летним мальчиком работал посудомойкой в московском трактире.

Товарищ Андреев вписал карандашом еще один, очень короткий последний пункт: «Книгу стихов Ахматовой изъять». В 1914 г., когда у «царскосельской весёлой грешницы» вышла первая книга стихов о салонных томлениях изысканной барышни, подросток с безликим именем Андрей Андреев вкалывал на петербургской обувной фабрике «Скороход». «Перо задело о верх экипажа. Я поглядела в глаза его. Томилось сердце, не зная даже…» – Не зная даже, даже не задумываясь о тех миллионах полуголодных, остававшихся за бортом того красивого экипажа.

Позже, уже в знаменитой критике 1946 года, Жданов назовёт эти стихи Ахматовой «поэзией десяти тысяч верхних старой дворянской России». Современные литературоведы не спешат задумываться о том, что же стояло за этими словами «Доктора Зло», совершенно понятными для большинства современников Ахматовой, родившихся в полуфеодальной России дикого капитализма, той России, которую мы – спустя век – так и не потеряли…»

 

Метки: , , , , , , , , , , , , , , ,

Москва: главврач больницы уволился в знак протеста


Главный врач Московской инфекционной больницы N1 в пятницу, 30 октября, написал заявление об уходе из-за планируемого с 1 ноября сокращения детских отделений и медицинского персонала больницы, сообщает РИА «Новости» со ссылкой на заведующего третьим отделением учреждения Сергея Бунина.

«Сейчас главный врач написал заявление об уходе. Дело в том, что существует пилотный проект, нам его сегодня озвучили, со сроками реализации, и с 1 ноября все это дело должно закрутиться. Все сокращения были нам рассказаны на этой утренней пятиминутке. Нам очень жаль, что он ушел, так как с его приходом больница стала лучше. Он до последнего пытался отстоять наше детское отделение», — рассказал Бунин. Сейчас обязанности главврача исполняет его заместитель.

Информация о грядущем закрытии детского отделения появилась 27 октября. Всего в больнице насчитывается 220 детских коек, которые предназначены для лечения детей с острыми инфекционными заболеваниями и нейроинфекциями — все эти места будут упразднены. Сокращения затронут и самих врачей, но помогать им с трудоустройством никто не собирается.

На пятничном собрании выяснилось, что реорганизация затронет и другие медицинские учреждения города. Так, койки Московской инфекционной больницы N1 отойдут в Детскую горбольницу Сперанского, Детская инфекционная больница N6 частично переведется в Детскую горбольницу имени Башляевой. В общей сложности по городу будет сокращено 400 инфекционных детских коек. «Говорят, что это все оптимизация, но мне думается, что это связано с финансами, потому что инфекционная койка не приносит прибыли никакой», — предположил Бунин.

Отметим, что Департамент здравоохранения Москвы до последнего отрицал сокращение коек в Первой инфекционной больнице. «Никаких распорядительных документов относительно реорганизации коечного фонда нет. Медицинское учреждение работает в плановом режиме, оказывая медпомощь взрослым и детям», — рассказал «Интерфаксу» начальник управления организации стационарной медпомощи департамента Антон Микрюков. Он также добавил, что в ведомстве «постоянно идет работа, связанная с повышением эффективности оказания медицинской помощи», а перед внедрением «любые инициативы обсуждаются с врачебным и пациентским сообществом».

Похожую ситуацию сейчас можно наблюдать и в Хамовниках, где власти занимаются превращением 61-й городской клинической больницы в учреждение, в которое «мечтает попасть каждый здравомыслящий человек». Местные жители же считают, что ГКБ фактически уничтожают, присоединяя к университету имени Сеченова. «Университетская клиника — это учреждение не городского, а федерального подчинения. Лечение будет по квотам или платное. Тем самым больница N61 для свободного доступа обычных жителей существовать не будет», — говорилось в петиции за сохранение здравоохранения Москвы, под которой к моменту написания материала подписались почти 46 тысяч человек.

До этого под программу оптимизации здравоохранения попала ГКБ N53 возле Нагатинской поймы — ее решили закрыть из-за нерентабельности, а на ее месте возвести яхт-клуб. При этом на протяжении всей работы больницы ее загруженность была стопроцентной, а в зданиях, которые пойдут под снос, лишь три года назад был проведен капитальный ремонт. «Мы уже знаем по отчетам Счетной палаты и от общественных организаций, что смертность резко выросла. Довольными оптимизацией остались, наверное, только чиновники», — отмечал еще в июле кандидат медицинских наук Семен Гальперин.

 

Метки: , , , , , , , , , , ,