RSS

У меня в чулане хранится старая моя форма

18 Апр

Еще та, которую носила армия Советского Союза. Теперь уже такой не
встретишь на улицах. Российская армия одета иначе, более современно и более
красиво. Но у меня сохранилась старая. Та, которую носил я когда-то
пятнадцать лет назад.

Сегодня, по настоянию своей женщины, которой почему-то очень захотелось
увидеть меня в форме, я достал ее из темного угла и надел дома. Я не
собирался в ней никуда выходить. Я вообще никогда ее не одеваю. Даже не
знаю, зачем храню. Но она попросила, и я ее одел. Не только китель, но и
рубашку с галстуком, и форменные брюки с кантом, вот только фуражки найти не
смог. Да, ладно, не важно, хотя фуражку было жаль, где-то она валяется, но
не помню где…Надел и посмотрел на себя в зеркало… Нахлынуло, даже сам не
понимаю почему… Давно это было. ..

С левой стороны орденские планки и, глядя в зеркало, я вдруг вспомнил,
когда и как я их получал. Но не так, как вручали перед строем, а за что…
Вот Знамя — это пыль горной дороги, где я в нарушение боевого приказа, видя
полную бесперспективность указанного места, которое мне приказали оседлать
по карте, изменил место засады на три километра южнее, и через два часа
раздолбал караван с ракетной установкой, которая сейчас стоит в музее
Советской Армии.

Представляли на Героя Советского Союза, но не утвердили
представление и решили, что Красным Знаменем обойдусь… Вот Красная Звезда
— это я поднял в атаку семь солдат среди белого дня на хренову тучу духов,
потому что они захватили наших раненых, а раненых было бросать нельзя. В той
цепи я был восьмым. Духи обалдели от такой наглости и отошли… Раненых мы
спасли, правда, один умер от потери крови на месте, а еще одного мы не
сумели довезти до госпиталя, потому что у него началась газовая гангрена.
Ему попала разрывная пуля в бедро и разворотила его напрочь… Я видел, как
на глазах пухнет и синеет его нога, но ничего не мог сделать. И никто ничего
не мог сделать. Он умер через полчаса. В той атаке я сам был ранен, но
ничего, обошлось малой кровью. Подумаешь, четыре месяца госпиталя. Людям и
по круче приходилось…

А вот еще одна Красная Звезда. Это мы ходили в
горный укрепрайон с задачей отвлечь на себя внимание. Нас было
шестнадцать… Мы отвлекли внимание и приковали его к себе… На отходе мы
подорвались на минном поле. Трое было ранено, один погиб. От трибунала меня
спасло только то, что сам был снова ранен. Была безлунная ночь, и я тогда
ошибся и взял метра на три правее прохода в минном поле. Я знал, что оно тут
установлено и где-то есть проход. Но духи наседали, и я заторопился, А в
итоге промахнулся на три метра… Через полгода вместо трибунала пришел
орден, которого я совсем не ждал…. Две боевые медали, и я тоже помню, за
что. Еще пяток юбилейных, которые за награды я не считаю. За «10 лет
безупречной службы», «за 15..». Это так, побрякушки…

В 91-м нас начали зажимать. Вместо боевой подготовки с нас требовали
уборки территории, работы в колхозах за картошку для части и прочее. Мои
снайпера перестали ходить на полигон, а занялись подсобным хозяйством. И они
смотрели на меня безумными глазами и спрашивали, » а что, товарищ капитан,
мы и завтра на стрельбу не пойдем»? Мои гранатометчики тоже занимались
подсобным хозяйством. А мои радисты, элита наших войск, потому что без
нормальной связи воевать нельзя, грузили кирпичи и «забивали себе руки».
Ведь радист на ключе — это пианист. Ему нельзя грузить кирпичи, потому что
руки теряют чуткость, и радиограмму в 20 групп он передает уже за 40 секунд,
а не за 15. Чем дольше работает радиостанция, тем больше вероятность, что ее
засекут пеленгаторщики противника. И все, погибла разведгруппа…

Нас, старых вояк, потихоньку выживали из армии, не давая нам готовить
бойцов. Мы не привыкли к такому к себе отношению и такому отношению к своим
солдатам. Мы писали рапорта и уходили… Таджикистан-92 мы еще вытащили на
старой базе, еще не все наши солдаты были уволены. Дембеля еще умели
воевать. Мы вытащили и эту войну, о которой мало, кто знает… А потом ушли
последние советские дембеля, ушли и мы…

А потом была первая Чечня… И в Грозном не было ни меня, ни Эльдара
Ахметшина, ни Сергея Веснина. Я уехал в Москву, устроился работать в
коммерческую фирму, получал в десять раз больше, чем получал в армии и по
утрам похмелялся пивом в ларьке на Третьей Парковой улице. А Ахметшин и
Веснин остались жить в нашем городке. Им просто не было куда оттуда уезжать.

У Ахметшина было три ордена, как и у меня, а у Веснина пять. Пять боевых
орденов. Даже в Великую Отечественную не каждый мог столько заработать! 27
января 1995 года наш батальон с новыми солдатами и новыми офицерами в один
день за пять минут потерял 45 человек убитыми. За восемь лет войны в
Афганистане батальон потерял 147 человек. Это за восемь лет, а тут за пять
минут 45. Только не надо мне говорить, что чеченские макаки умели воевать
лучше, чем афганские душманы. Видал я и тех, и других. И «черных аистов»
тоже видал. Еще те вояки, каждому из них готов руку пожать, как
профессионалу. Нет, это мы воевать разучились. Но 147 за восемь лет, а тут
45 за пять минут… Хреновая статистика…

Все мы были возмущены. Но как-то раз Ахметшин пошел провожать друга до
шоссе, чтобы отправить его на попутке в Рязань. Откуда-то взялась «Волга» и
сбила его насмерть… Через месяц решил Веснин рыбки половить. На тротил,
естественно. Надо же такой беде случиться, что заряд запутался в его
собственных снастях, подплыл под днище лодки, в которой Веснин и сидел, и
рванул так, что ни от лодки, ни от Веснина и ошметков не нашли… И оба раза
в этих историях присутствовал некий майор контрразведки, который и жил в
нашем подъезде… Майор КГБ (потом ФСБ) Звездочкин. Без изменений фамилию
его указываю. Не боюсь я.

А тогда я был в Москве и пил пиво на Третьей Парковой…
Надел сегодня старую свою форму, поглядел на планки собственных
орденов, на золотистые полоски за тяжелые ранения, что носятся на правой
стороне кителя… Посмотрел, и захотелось мне плюнуть себе в лицо прямо в
зеркало.

Мы сдрейфили… Все мы сдрейфили… Не захотели Гражданской войны,
все чистенькими захотели остаться, и я среди прочих… Гнал от себя подобные
мысли. Много лет гнал… а надел форму, и нахлынуло…

Поздно, слишком поздно. Завтра пойду и выброшу эту форму к чертовой
матери на помойку… Но никогда не буду стрелять в своих… Не мое это… Я
не омоновец без чести и совести… И этих я тоже не раз видал…
Старая форма… Господи! Что ты сделал с моей страной? И почему же
теперь так хреново!

Карен Таривердиев

 

Метки: ,

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s