RSS

CCCР 100 вопросов и ответов. ВНЕШНЯЯ ПОЛИТИКА И МЕЖДУНАРОДНЫЕ ОТНОШЕНИЯ

30 Апр

«Не кажется ли вам, что вопрос о разоружении зашел в тупик? Возмож­но ли вообще какое-либо реальное, конструктивное решение этой пробле­мы?»

— Нет, нам так не кажется. Разу­меется, вопросы разоружения очень не простые, они затрагивают самые жизненные интересы государств, участвующих в выработке соответствующих соглаше­ний. Но разве договоры, подписанные и ратифици­рованные в последние годы, не говорят о том, что при наличии доброй воли стран можно шаг за шагом приближаться к конечной цели?

Мы реалисты и понимаем: за один «присест» всей проблемы не решить. Но мы не сомневаемся в том, что проблема разрешима. У человечества нет иного выхода: либо политика разоружения, либо безудерж­ное наращивание материальных средств войны, спол­зание к катастрофе. Третьего пути не дано.

Дальнейший прогресс в области разоружения за­висит, на наш взгляд, от двух обстоятельств.

Во-первых, наши западные партнеры должны понимать, что с Советским Союзом можно вести пере­говоры только равноправные, только при соблюдении принципа одинаковой безопасности. Любые попытки говорить с нами с позиции силы обречены на провал.

Во-вторых, лидеры западных стран, в первую оче­редь — США, должны обладать определенным муже­ством, чтобы противостоять мощному механизму военно-промышленного комплекса, работающего в об­ратном направлении — на войну.

«Противостоящий западной системе Советский Союз с его огромным воен­ным потенциалом представляет несом­ненную угрозу для Запада. Почему советские политические деятели это отрицают?»

— Потому что такой угрозы нет. Мы выступаем за мирное сосуществование государств с различными социальными системами и не считаем, что соревнование между ними обязательно предпо­лагает военное противоборство. Мы — за то, чтобы такого противоборства не было. Наш военный потен­циал рассчитан на оборону и ни на что иное. Совет­ская военно-стратегическая доктрина предусматри­вает исключительно защиту СССР, его союзников и выполнение обязательств по двусторонним договорам и соглашениям с другими странами. Эта доктрина не содержит концепций «первого удара», «превентивного удара», использования первыми ядерного и нейтрон­ного оружия и т. п. ~ всего того, что проповедуют натовские стратеги.

Не случайно, что даже в разгар «холодной войны», в 1956 году, когда сэра А. Идена спросили в палате общин, может ли он назвать какого-либо советского лидера, который выступал бы с призывами к войне, он отметил, что такого советского лидера назвать не может.

Таких лидеров в Советском Союзе не существует.

Мы считаем создание военного потенциала вели­чайшей растратой человеческих сил и материальных средств. Советский Союз вынужден был создавать и поддерживать свой военный потенциал лишь как от­вет на вызовы стран Запада.

У Советского Союза нет соседей, к которым он предъявлял бы территориальные претензии.

Не советские военные базы окружают США, а американские военные базы окружают Советский Союз (их 386 только поблизости от наших границ).

Не Советский Союз первым создал и сбросил атом­ные бомбы.

Не Советский Союз начал первым строить атом­ные подводные лодки с баллистическими ракетами.

Не Советский Союз начал строить крылатые ра­кеты.

Советский Союз не стремится к военному превос­ходству. Он тратит на военные расходы ровно столь­ко, сколько нужно для обороны.

Л. И. Брежнев четко выразил эту концепцию: «Наши усилия на то и направлены, чтобы дело не до­шло ни до первого, ни до второго ударов, чтобы во­обще не было ядерной войны. Наш подход к этим вопросам можно сформулировать так оборонный потенциал Советского Союза должен быть достаточ­ным для того, чтобы никто не рискнул нарушить нашу мирную жизнь. Не курс на превосходство в во­оружениях, а курс на их сокращение, на ослабление военной конфронтации — вот наша политика».

«Видимо, американским военным и связанным с ними политикам удалось если не сорвать, то затормозить «ОСВ-2». Возможны ли, на ваш взгляд, дальнейшие шаги по ограни­чению стратегических вооружений?»

— Не только возможны, но и необ­ходимы. Останавливаться на достигнутом нельзя. Либо гонка вооружений будет остановлена и повер­нута вспять, либо она будет нарастать, ведя ко все более опасному балансированию на грани войны. Будь договор ОСВ-2 ратифицирован без лишних про­волочек, можно было бы сразу приступить к перего­ворам по ОСВ-3. Однако США пошли по иному пути’ взяли курс на наращивание гонки вооружений и навязали НАТО решение о размещении в Западной Европе новых видов американских ракет. Иначе го­воря, они отказались от возможности сделать шаг вперед и сделали шаг назад.

Разумеется, мы отдаем себе отчет в том, что до­говориться о любой практической мере, направлен­ной на ограничение стратегических вооружений, весь­ма трудно. Тем более в атмосфере взаимного недове­рия, которую подогревают на Западе с помощью вымысла о так называемой советской угрозе. Советский Союз готов к преодолению этих трудностей В при­ветственном послании Л. И. Брежнева сессии женев­ского Комитета по разоружению (январь 1979 года) говорится: «…усилия, направленные на то, чтобы до­биться решающего перелома в борьбе за прекращение гонки вооружений, должны быть удвоены, утроены, удесятерены».

За нами, как говорится, дело не станет. Мы гото­вы на любые новые шаги в деле ограничения страте­гических вооружений, если только эти шаги не нару­шают стратегического равновесия и не дадут преиму­щества одной из договаривающихся сторон.
«Вы осуждаете гегемонизм. Но разве СССР не относится к странам-гегемо­нам? Какие цели вы преследовали, внося предложение на этот счет на сессии Генеральной Ассамблеи ООН в 1979 году?»

—- Да, мы осуждаем гегемонизм. Осуждаем, поскольку он принципиально несовместим с нашим миропониманием, с нашей идеологией. Геге­монизм означает неравенство в международных от­ношениях. Советский Союз такой политики не про­водит.

Уже в первые месяцы своего существования Со­ветское государство решительно выступило против неравноправных отношений между странами. По сво­ей инициативе оно аннулировало все неравноправные договоры, которые царское правительство навязывало своим соседям, опубликовало все тайные соглашения (и, естественно, отказалось от них), которые были заключены царским правительством с Англией, Францией в ущерб более слабым странам.

В те годы западные страны восприняли призывы к равенству как признак слабости молодого Совет­ского государства. В настоящее время о слабости нашего государства нет и речи, но Советский Союз неизменно придерживается своего принципиального курса в отношениях между странами.

Конституция СССР 1977 года определяет отноше­ния СССР с другими странами строятся «на основе соблюдения принципов суверенного равенства; взаим­ного отказа от применения силы или угрозы силой; нерушимости границ… равноправия и права наро­дов распоряжаться своей судьбой…»

Это — конституционные требования.

Гегемонизм в наши дни подрывает разрядку, ведет к созданию очагов напряженности, подстегивает гон­ку вооружений. На наш взгляд, в последние годы на­блюдается активизация наиболее реакционных сил на международной арене. Одни при этом стремятся под новым камуфляжем возродить старую «политику с позиции силы» по отношению к малым государства ч. Другие утверждают, что имеют «право» давать «уро­ки» своим соседям.

Советская инициатива была поддержана подав­ляющим большинством государств — членов ООН. Лишь четыре страны, в том числе США и Израиль, голосовали против резолюции, осуждающей политику гегемонизма.
«Как вы относитесь к улучшению от­ношений между Китаем и США? По­влечет ли это какие-то изменения в советско-американских взаимоотноше­ниях?»

— Нельзя смешивать разные вещи: нормализацию американо-китайских отношений, т. е. явление, в принципе, безусловно положительное, и ту основу, на которой эти отношения сегодня развива­ются. К сожалению, эту основу никак нельзя при­знать удовлетворительной, поскольку взаимоотноше­ния двух стран приобрели явно выраженную направ­ленность против третьих государств, в первую оче­редь, против Советского Союза. Этот момент и опре­деляет нашу позицию.

Улучшение американо-китайских отношений мы приветствуем, как вообще приветствуем улучшение отношений между любыми государствами. Но только в той мере, в какой это отвечает интересам всех народов, разрядке международной напряженности и ук­реплению всеобщего мира. А отношения, складываю­щиеся на агрессивной платформе, угрожающие безо­пасности других народов, мы приветствовать не мо­жем. Именно по этой причине нам далеко не все нравится в американо-китайском альянсе. Это же самое усложняет и развитие советско-американских отно­шений.

«Я сторонник разоружения, однако нельзя не видеть, что у разоружения есть и негативный аспект: как быть с миллионами людей, которые заняты в военной промышленности?»

— Такая проблема, действительно, су­ществует. Особенно сложна она для нескольких госу­дарств, в которых сосредоточена подавляющая часть мировой военной промышленности. Но проблема эта разрешима. Не можем согласиться с вами в том, что перевод военной промышленности на выпуск мирной продукции окажет негативное влияние на уровень за­нятости. Подсчеты специалистов ряда стран неопро­вержимо доказывают, что военные расходы обеспечи­вают значительно меньше рабочих мест, чем граж­данские. Стало быть, рост военных расходов ведет не к увеличению, а к уменьшению занятости, а пере­ключение средств с гонки вооружений на мирные цели будет означать существенное сокращение безра­ботицы. И здесь, конечно, есть проблема. Перевод людей из военных отраслей в гражданские — это не простой механический процесс. Успешное его осуще­ствление потребует времени и определенных затрат. Придется принять меры по созданию новых рабочих мест, оказать помощь в профессиональной перепод­готовке и трудоустройстве, в географическом и меж­отраслевом перераспределении рабочей силы, высво­бождаемой из военной сферы. Еще раз подчеркнем: эти сложности не меняют главного вывода — разору­жение не только совершенно необходимо для сохра­нения мира, но и социально-экономически в высшей степени целесообразно. Дилемма «разоружение или занятость» надуманна.
«Почему СССР содержит большие контингенты вооруженных сил на тер­ритории своих союзников—государств Восточной Европы?»

— Чтобы получить ответ на этот вопрос, следует обратиться к тому, что произошло сра­зу же после второй мировой войны. США и Велико­британия вступили на путь вражды к своим недавним союзникам по антигитлеровской коалиции. Черчилль и Трумэн грозили Советскому Союзу атомной бомбой, которой тогда у него еще не было Уже в 1948 году Черчилль предложил начать против СССР атомную войну, два плана которой — под кодовыми наимено­ваниями «Троян» и «Дропшот» — были в то время разработаны в США.

Американские и английские войска остались пос­ле второй мировой войны в Европе. Вашингтон начал опоясывать Советский Союз и другие страны Восточ­ной Европы цепью военных баз. Особое внимание было уделено Центральной Европе, где, по мнению американских стратегов, должен прежде всего ре­шаться исход войны против социалистических госу­дарств. В Америке были провозглашены доктрины «сдерживания» и «отбрасывания» коммунизма в Ев­ропе, а тогдашний государственный секретарь США Дж. Ф. Даллес выступил с открытым призывом к «освобождению» европейских стран социализма.

Что оставалось делать в таких условиях Советско­му Союзу и его союзникам? В ответ на агрессивные приготовления они пришли к взаимной договоренно­сти о том, что на территории ГДР, Польши, Венгрии и Чехословакии будут находиться советские воинские контингенты.

Советский Союз отнюдь не считает эту вынужден­ную меру лучшим, единственным и самым надежным решением проблемы мира и безопасности в Европе. В течение всех послевоенных лет он не раз предлагал и предлагает ликвидировать иностранные военные базы на чужих территориях и осуществить вывод на­ходящихся там войск других государств. Однако па Западе упорно отказываются не только последовать этому призыву, но даже обсудить его. Более того,в то время как Советский Союз начал вывод в одно­стороннем порядке 20 тысяч советских военнослужа­щих и 1000 танков из ГДР, США продолжают нара­щивать свое военное присутствие в Западной Европе.
«Почему существует большая разница в военных бюджетах стран Варшав­ского Договора и НАТО, если силы их военных группировок примерно рав­ны?»

— Действительно, военные бюджеты стран НАТО (только США планируют потратить па эти цели в 1981 году свыше 164 миллиардов дол­ларов) значительно превышают аналогичные бюд­жеты государств Варшавского Договора. Этот разрыв прежде всего отражает различные задачи, которые две группы стран перед собой ставят. НАТО стре­мится нарушить существующее равновесие и достичь превосходства в вооружениях над другой стороной. Страны Варшавского Договора, напротив, старают­ся поддержать равновесие и считают, что нынешний уровень их военных расходов достаточен для обес­печения их безопасности в условиях достигнутого равновесия.

Факты послевоенной истории свидетельствуют: каждый первый шаг в гонке вооружений был сделан не СССР, а Соединенными Штатами. Сначала это была атомная бомба. Затем ядерные подводные лод­ки и бомбардировщики, кассетные боеголовки. Те­перь — крылатые ракеты и лодки «Трайдент». В гонке вооружений социалистические страны никогда не бы­ли лидирующей стороной и оказывались вынужден­ными принимать ответные меры для обеспечения сво­ей безопасности.

Иначе говоря, наши расходы на оборону — это не­обходимый минимум. У НАТО — наоборот.

Далее. Чтобы обеспечить достижение своих целей в глобальном масштабе, страны НАТО опутали зем­ной шар сетью военных баз, которых нет у социали­стических стран. А их содержание и обслуживание обходятся недешево. Ведь количество только амери­канских военных объектов на чужих территориях ис­числяется тысячами, и их персонал достигает полу­миллиона человек.

Одну из главных статей военных бюджетов со­ставляет производство и модернизация вооружений. В социалистических странах, где все средства произ­водства находятся в руках государства, военная про­мышленность не служит и не может служить источ­ником получения прибылей. На Западе же значи­тельная часть средств, затрачиваемых на выпуск ору­жия, оседает в сейфах его производителей. Специа­листы подсчитали, что прибыли военных корпораций в среднем на 50—60 процентов выше, чем в отраслях, занятых производством мирной продукции.

Нужно принять в расчет и такой немаловажный факт. В странах социализма вооруженные силы фор­мируются на основе всеобщей воинской обязанности, а в странах НАТО армии наемные. Последние, по­нятно, обходятся значительно дороже. По данным американской печати, содержание личного состава поглощает более половины ассигнований, выделяе­мых министерству обороны США.

Все эти факторы позволяют социалистическим странам поддерживать нужный уровень обороноспо­собности и иметь примерное равенство в силах и средствах с Западом со значительно меньшими за­тратами.

«Мирное сосуществование и освободи­тельная борьба — совмещение несов­местимого. Если мирное сосущество­вание направлено на предотвращение мировой войны, а значит, на стабили­зацию положения в мире, то как же возможно сочетать приверженность к нему с поддержкой освободительных движений, дестабилизирующих поло­жение в мире?»

— Да, мирное сосуществование на­правлено на стабилизацию обстановки в мире и, в конечном счете, на предотвращение мировой войны. Но ведь и освободительные движения преследуют ту же цель! Дестабилизирующим фактором являют­ся не они, а та вопиющая несправедливость, против которой они выступают и борются: это — колониализм и неоколониализм во всех их проявлениях. Поэтому стремление народов избавиться от национального угнетения путем вооруженной борьбы, коли она не­обходима, следует рассматривать, образно говоря, как хирургическое вмешательство с целью избавле­ния человечества от последних очагов его застарелой и не делающей ему чести болезни. Кстати говоря, столь же несостоятельным и даже абсурдным было бы охарактеризовать дестабилизирующими положе­ние в мире резолюции ООН, призывающие все госу­дарства оказывать помощь угнетенным народам в их законной борьбе за скорейшую ликвидацию коло­ниализма и других форм иностранного господства. Советский Союз, последовательно выступая за мирное сосуществование, всегда оказывал поддержку национально-освободительным движениям и, не­сомненно, будет оказывать ее и впредь.
«Разве в действительности в мире нет богатых и бедных наций? Почему вы это отрицаете?»

— Мы отрицаем не сам этот факт — он бесспорен, а концепцию, согласно которой главное противоречие нашей эпохи — это конфликт между «богатыми» и «бедными» странами. Ложность и вред­ность этой концепции в том, что она искажает дей­ствительное положение дел, маскирует реальное про­тивоборство между империализмом и освободитель­ным движением и превращает естественных союзни­ков— социалистические и развивающиеся страны — в противников.

Логика здесь предельно проста. Богатство и бед­ность объявляются извечными категориями. В этом как раз и состоит классовый смысл концепции, ис­пользуемой империализмом в своих интересах. Раз отсталость, нищета, болезни и голод достались в наследство от истории, то и спрашивать, как говорится, не с кого. Поэтому, «забыв» об исторической ответ­ственности колониализма и империализма, авторы такого рода «теоретических построений» и те, кто их разделяет, предъявляют «общий счет» всем промышленно развитым странам, независимо от их социаль­ного строя.

Эта ложная посылка особенно устраивает тех, кто хотел бы вбить клин между социализмом и освобо­дительным движением. Расчет делается на то, что какие-то развивающиеся страны начнут относиться к Советскому Союзу и к другим социалистическим странам как к недругам только потому, что они относятся к разряду «богатых». О том, что источником экономической мощи социалистических стран служил не колониальный грабеж, а самоотверженный труд их народов, проповедники упомянутой концепции, конечно, умалчивают.

Концепция «бедных» и «богатых» наций особенно опасна для самих развивающихся стран, ибо призва­на политически дезориентировать их. Она создает ил­люзию, что достаток и прогресс можно получить от «донора». Но как показывает опыт, бедные страны, исторически пристегнутые к капиталистической систе­ме хозяйства, не могут шагнуть в разряд развитых, как бы ни была велика предоставляемая им иност­ранная помощь. В конечном счете дело решает пра­вильный выбор ими пути своего социально-экономи­ческого развития. И единственно правильным таким путем может быть только социалистическая ориен­тация.
«Картер называет советские действия в Афганистане интервенцией. Многие в мире с ним согласны. Вы тоже не отрицаете факта присутствия совет­ских войск в этой стране. В чем же тогда суть разногласий?»

— Картер называет интервенцией то, что на самом деле называется совершенно иначе А именно: помощью Советского Союза Афганистану в отражении агрессии извне, помощью, оказанной по просьбе правительства этой страны и в полном соот­ветствии с советско-афганским договором от 5 декаб­ря 1978 года и с Уставом ООН, статья 51 которого предусматривает право на самооборону — индивиду­альную или коллективную. В этом как раз и заклю­чается суть: законные действия Советского Союза Картер выдает за противоправные, помощь в отраже­нии интервенции — за интервенцию. Мы рассматри­ваем подобную подмену одного понятия другим, пря­мо противоположным по смыслу, как злонамеренную дезинформацию общественного мнения.

Картер, некоторые другие деятели и пресса Запа­да делают вид, что они озабочены судьбой Афгани­стана, будто бы ставшего жертвой советской экспан­сии. Их клевета нацелена на то, чтобы помешать аф­ганскому народу в строительстве новой жизни, в ук­реплении своего самостоятельного государства, на то, чтобы разговорами о советской интервенции прикрыть действительное вмешательство во внутренние дела Афганистана со стороны империалистических сил. Помощь Советского Союза Афганистану сорвала их планы, когда они казались их инициаторам близкими к осуществлению. Нынешняя антисоветская вакхана­лия, развязанная Картером, — это очередная попытка повернуть ход событий вспять, а заодно и оправдать­ся перед избирателями за собственные просчеты.
« Почему вы утверждаете, что сепарат­ные соглашения не могут привести к миру на Ближнем Востоке? Ведь они направлены на поиски урегулирова­ния».

— В том-то все и дело, что сепарат­ный договор между Израилем и Египтом под эгидой США не направлен на мирное, всеобъемлющее и справедливое решение ближневосточного конфликта. В нем замешаны не только Израиль и Египет. Закон­ные требования Сирии, Иордании, палестинцев — жертв израильской агрессии — остаются нереализо­ванными, да и самому Египту возвращают лишь толику того, что у него было захвачено силой. Израиль оставил за собой Западный берег реки Иордан и сек­тор Газа, Голанские высоты и арабскую часть Иеру­салима, то есть все оккупированные земли, кроме Синая. Так что корни ближневосточного зла — пале­стинская проблема и оккупация Израилем арабских земель — не вырваны.

Что же это за «мирный договор», который не уст­раняет основных причин застарелого конфликта, за­ключается за спиной большинства его участников и противоречит их интересам? Создается впечатление, что и сами творцы израильско-египетского «примире­ния» не верят в его прочность. Иначе зачем стал бы Вашингтон усиленно вооружать «примирившиеся» стороны? Те же, уверяя, что перековывают мечи на орала, оттачивают эти мечи для нового конфликта.

Сепаратные соглашения, составленные без учета законных интересов и прав всех участников конф­ликта, несправедливы по самой сути своей и проти­воправны. Оставляя неурегулированными противо­речия между агрессором и его жертвами, они несут в себе зародыш будущей войны.
«Чем объяснить изменение вашего от­ношения к ЕЭС? Раньше вы его не признавали. А сейчас предлагаете даже установить отношения между СЭВ и ЕЭС».

— Да, Советский Союз не сразу при­знал ЕЭС. И дело совсем не в том, что Москва за­крывает глаза на реальности современного мира и придерживается «политики непризнания», которую на Западе нередко пускали в ход в отношении СССР и других социалистических государств. Просто изме­нились условия. ЕЭС создавали в годы «холодной войны» как замкнутую организацию и рассматривали в качестве некоего экономического копья НАТО, на целенного в грудь Советского Союза и его союзников. Европейскому экономическому сообществу в то время навязали такую систему дискриминационных ограни­чений на торгово-экономические связи с социалисти­ческими государствами, столь пространный запретный список так называемых «стратегических това­ров», что ни о каком равноправном сотрудничестве двух интеграционных объединений не могло быть и речи.

По мере того как «холодная война» в отношениях Запада и Востока уступала место разрядке, ЕЭС на­чало отказываться от наиболее одиозных дискрими­национных ограничений. Так созревали условия для нормализации отношений между СЭВ и ЕЭС, они стали особенно благоприятными после проведения общеевропейского совещания в 1975 году. На следую­щий год СЭВ предложил ЕЭС вступить в договорные отношения, наладить широкое сотрудничество на принципах равноправия и взаимной выгоды. И если это соглашение до сих пор еще не заключено, то не по вине Советского Союза и других государств СЭВ, которые пока что не встречают должной взаимности и ответной доброй воли со стороны своих партнеров.

«Я слышал, что Советский Союз со­кращает экспорт топлива и энергии в страны СЭВ. Так ли это?»

— Фактическая сторона дела выглядит так. В 1976 — 1980 годах партнеры по СЭВ полу­чат из Советского Союза почти 370 миллионов тонн нефти, 46 миллионов тонн нефтепродуктов, 88 милли­ардов кубических метров газа, 64 миллиарда кило­ватт-часов электроэнергии. Это значительно больше, чем когда-либо в прошлом. На будущую пятилетку (1981 — 1985) намечено увеличить поставки топливно-энергетических ресурсов в общей сложности еще на 20 процентов.
«С одной стороны, вы признаете, что развивающимся странам необходима помощь извне, а с другой — критикуе­те Запад, который эту помощь оказы­вает. Как согласовать одно с другим?»

— Нет сомнений, что развивающимся странам для преодоления отсталости, нищеты, голода, для создания самостоятельной жизнеспособной экономики необходима помощь извне. Одновременно мы видим, что эта помощь со стороны Запада прини­мает такой характер, что не только не способствует радикальному решению перечисленных проблем, а, напротив, их усугубляет. Иначе говоря, мы не против помощи вообще, а против определенных ее форм. Эта наша позиция базируется, в частности, на собствен­ном опыте.

В первые послереволюционные годы, когда нацио­нальный доход в расчете на душу населения был у нас не выше, чем у самых бедных из нынешних раз­вивающихся государств, когда в стране не хватало продовольствия, топлива, предметов первой необхо­димости, помощь извне была нам совершенно необхо­дима. Без импорта оборудования мы не в состоянии были быстро создать собственную индустрию. Проб­лема заключалась в том, как сделать связи с капита­листическими странами фактором, ускоряющим темпы становления экономики нового типа, как использовать ил для решения задач индустриализации.

У руководителей Советского государства не было иллюзий по поводу истинных намерений капитали­стических партнеров, только что потерпевших неуда­чу в попытке реставрировать в нашей стране старые порядки военной силой. Речь, стало быть, шла о том, чтобы предложить им выгодные для них сделки, но такие, которые соответствовали бы интересам социа­листического строительства

Нужды индустриализации требовали интенсивного импорта машин и оборудования для тысяч строив­шихся предприятий. В начале 30-х годов американ­ский экспорт в СССР на 95 процентов состоял из обо­рудования и транспортных средств.

Коммерческая выгодность такого рода сделок для американской стороны не вызывает сомнений. Но если посмотреть на экспорт США в сегодняшние раз­вивающиеся страны, насущные нужды которых во многом схожи с советскими потребностями того пе­риода, мы увидим совсем иную стpyктypy. Американ­ские компании предпочитают поставлять оружие, предметы роскоши для местной элиты и потребительские товары, а отнюдь не то, что необходимо для создания самостоятельной экономики.

Советский Coюз всегда выражал готовность со­трудничать с Западом в самых разнообразных фор­мах, но не позволял ущемлять свои интересы и су­веренитет. У развивающихся стран сегодня это полу­чается далеко не всегда. Капиталистическим госу­дарствам и монополиям сплошь и рядом удается на­вязывать им неравноправные отношения, закрепляю­щие зависимость экономики молодых государств от Запада.
«Почему у СССР возник дефицит в торговле с Западом?»

— В течение нескольких лет Совет­ский Союз импортировал из развитых капиталисти­ческих стран больше товаров, чем экспортировал туда собственных. Дефицит за 1976—1978 гг. превысил 6 миллиардов рублей. Заметим, что речь идет не об общем отрицательном сальдо советского внешнетор­гового баланса, а лишь о торговле СССР — Запад. В сравнении с внешнеторговым дефицитом, например, США (75 млрд. долларов за те же годы) эта сумма не так уж значительна. К тому же она в известной мере запрограммирована: кредиты, предоставленные Западом Советскому Союзу для поощрения собствен­ного экспорта, сделали временное отставание встреч­ного потока советских товаров вполне естественным. Уже в 1979 г. этот дефицит резко сократился — до 0,7 миллиарда рублей. Но проблема все-таки есть, однако совсем не там, где ее ищут некоторые запад­ные авторы.

Два с небольшим миллиона рублей — такова об­щая стоимость американского импорта машин, обо­рудования и транспортных средств из Советского Союза за весь 1978 год. Назвать эту сумму смехот­ворно малой — значит ничего не сказать. Она состав­ляет три сотых процента советского экспорта това­ров этой группы и чуть больше одной тысячной про­цента их производства в СССР. Примерно столько же советской техники импортировала Япония, не­сколько больше — ФРГ, Великобритания, Франция…

Напомним, для сравнения, что Советский Союз в том же году импортировал товаров этой группы из ФРГ на миллиард с лишним рублей, из Японии— па 830 миллионов, из Франции — на 688 миллионов, из Великобритании — на 230 миллионов, из США — на 273,5 миллиона рублей.

Не правда ли, эти цифры наводят на серь­езные размышления? Они отражают несбалансиро­ванность товарообмена СССР с развитыми капита­листическими странами. Грубо говоря, некоторые из них стремятся побольше продать Советскому Союзу, одновременно ограничивая встречные закупки.

Эволюция торговой политики Запада после отка­за от «холодной войны» коснулась прежде всего экс­порта в СССР. В основе этого подхода была забота о реализации собственных товаров. Снимались дей­ствовавшие прежде ограничения, расширялись экс­портные кредиты. Правда, в последнее время по ини­циативе Вашингтона усилились рецидивы политики ограничений. Расширению советского импорта в за­падные страны по-прежнему препятствуют дискрими­национные количественные ограничения, обязатель­ства их отменить не выполняются. В ряде случаев происходит даже ухудшение условий сбыта советских товаров Логично ли при этом подчеркивать совет­ский дефицит?

Торговлю не напрасно называют улицей с двусто­ронним движением. Покупательная способность Со­ветского Союза на рынках западных стран определя­ется прежде всего валютной выручкой от реализации там советских товаров. Систематическое отставание советского экспорта от импорта не может в конечном счете не привести к ограничению закупок на запад­ных рынках.

При наличии доброй воли обеих сторон потенци­альные возможности дальнейшего развития сотруд­ничества СССР — Запад очень велики. Реализация этих возможностей зависит сегодня от позиции За­пада. В частности от того, когда там откажутся от традиционного отношения к Советскому Союзу только как к покупателю западных товаров и поставщику сырья и топлива.

На первом этапе налаживания экономического со­трудничества с Западом, нарушенного «холодной войной», Советский Союз пошел навстречу партнерам, практически в одностороннем порядке резко увеличив импорт их товаров. Сегодня мы вправе ожидать от­ветного шага, по меньшей мере — снятия искусствен­ных дискриминационных барьеров с пути экспорта советских товаров в страны Запада.

«Может ли СССР обойтись без запад­ной техники и технологии?»

— Конечно, может. Неужели наши достижения, открывшие эпоху космических исследо­ваний, космонавтики и пр., не дают ответа на этот вопрос?

Но спустимся на землю. В 1979 году Советский Союз импортировал машин, оборудования и транс­портных средств на 14,4 миллиарда рублей. 64,8 про­цента составили поставки из стран — членов СЭВ, меньше трети, или 4,5 миллиарда рублей, — из разви­тых капиталистических государств. Это значит, что Советский Союз, менее других промышленно разви­тых государств зависящий от внешнего рынка в це­лом, еще в меньшей мере зависит от своих западных капиталистических партнеров. Общий объем импорта СССР из капиталистических стран составляет при­близительно один процент от советского валового общественного продукта.

Характерно, что монополии западных стран сами ведут конкурентную борьбу за получение советских заказов и с каждым годом сами все шире используют советскую технику и технологический опыт. Они делают это ради собственной выгоды. Но получить выгоду от экономических связей с СССР можно лишь при условии, что эти связи будут выгодными и для Советского Союза.

Технические возможности и достижения СССР таковы, что он сам способен разрешить любую воз­никающую перед ним проблему. Относится это и к технике, и к технологии. Но иногда дешевле и проще купить необходимое на стороне, чем делать самому. Было бы неразумно для нас не использовать преиму­щества международного разделения труда.
«Что Советский Союз может предло­жить Западу, кроме нефти, газа и дру­гих видов сырья?»

— В 1978 году зарубежные партнеры приобрели более 400 тысяч советских легковых авто­мобилей, двести с лишним самолетов и вертолетов, более 400 электровозов и тепловозов, около 200 ты­сяч электромоторов… Растет экспорт оборудования для атомных станций, электронной техники, металло­режущих станков, судов, сельскохозяйственных ма­шин и т. д.

Экспорт советских машин, оборудования и транс­портных средств составил в 1970 году 2,5 миллиарда рублей, а в 1979 — 7,4 миллиарда рублей.

Электродвигатели, сделанные в СССР, работают в ФРГ, Франции, Италии, Австрии, Дании и т. д. Советские установки для контактной сварки рельсов используются на железных дорогах США, Японии, Италии, Австрии и Греции. Развитые капиталистиче­ские страны используют нашу электрошлаковую тех­нологию сварки; такого рода установки поставлены во Францию, Швецию, Японию, то есть в страны, счи­тающиеся законодателями в мировой металлургии.

Можно привести бесконечное множество фактов и мнений, свидетельствующих о больших возможно­стях экспорта советской техники и технологии в раз­витые капиталистические страны.

Почему же эти возможности используются в не­полной мере? Почему вторая промышленная держава мира, выпускающая пятую часть мировой промыш­ленной продукции, все еще сравнительно слабо пред­ставлена на западных рынках технических изделий? Есть, разумеется, и объективные причины: насы­щенность этих рынков такого рода товарами, жест­кая конкуренция, привычка потребителя к традици­онным поставщикам, в число которых СССР чаще всего не входит.

Но вот что характерно: нередко, ссылаясь на яко­бы низкое качество советских машин и другой тех­ники, объявляя их неконкурентоспособными, Запад ставит на их пути дополнительные барьеры дискри­минационного характера. Это уже противоречит элементарной логике. Кто может заставить капиталисти­ческую фирму купить изделие, которое ее не устраи­вает? Никто. Зачем же тогда накладывать эмбарго на ввоз одних советских товаров и количественно ограничивать импорт других пли вводить на них повышенные пошлины?

Естественно, подобные меры препятствуют экспор­ту советской техники в развитые капиталистические страны и одновременно сокращают встречные закупки Советским Союзом западных машин и оборудования. То, что не удается реализовать на капиталистиче­ском рынке, Советский Союз с успехом использует внутри страны. Западные же фирмы, специализирую­щиеся на экспорте, лишаясь советских заказов, про­игрывают многое.

Мы считаем такое положение нелепым: зачем создавать неудобства и терпеть убытки там, где все могут получить выгоду?

«Признает ли Советский Союз, что он в долгу перед Западом в области об­мена информацией?»

— Такого долга не существует. Ча­стично мы об этом уже говорили, отвечая на вопрос о доступности советским людям западной культуры.

Советский Союз систематически импортирует из западных стран произведений печати значительно больше, чем эти страны закупают в СССР.

Систематически увеличивается число западных газет, закупаемых Советским Союзом для продажи в розницу.

К сожалению, даже после Совещания в Хельсинки положение в области обмена информацией со стра­нами Запада по их вине не улучшилось. К тому же «Международная книга» по-прежнему получает отка­зы в приобретении различных западных изданий с мотивировкой: «В страны за железным занавесом не высылаются» (?!)

Серьезный барьер в деле расширения обмена информацией между СССР и странами Запада — не­померно высокие цены на западные издания. Стои­мость годовой подписки авиапочтой на «Нью-Йорк тайме», например, в 200 с лишним раз выше, чем на «Правду». Это делает американскую газету практи­чески недоступной. Обычной почтой «Нью-Йорк таймс» доставляется в СССР спустя месяц, что сво­дит на нет ее информативную ценность.

Нет у Советского Союза долга перед Западом и в области кинематографии. В 1978 году мы приобрели (и широко показали нашему зрителю) в два с лиш­ним раза больше американских фильмов, чем амери­канцы наших. Причем в США демонстрировались далеко не все купленные советские ленты.

В наших театрах идут десятки пьес американских, английских, французских и других западных авторов. Советская же драматургия в одних государствах За­пада представлена одной-двумя пьесами, в других не представлена вообще. Таково действительное поло­жение дел.
«Действительно ли вы считаете, что есть возможность избежать третьей мировой войны, расширить и углубить процесс разрядки напряженности в мире?»

— У человечества сегодня нет разум­ной альтернативы разрядке. Предотвратить новую мировую войну или погибнуть — так стоит ныне во­прос перед всеми народами. Исходить из неизбежно­сти войны — значит не верить в будущее человечества. А строить на этом политику не только амораль­но, но и совершенно бесперспективно.

 

Метки:

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s