RSS

Архив за день: 2016/05/16

«Потемкинские» ракеты и нерогозинские «Соколы»



Удивительное дело, я тут сделал экспресс-опрос своих знакомых, оказалось, что практически все уверены, что в настоящее время, после закрытия проектов «Спейс Шатл» и «Буран», многоразовые космические корабли человечеством не используются.

А меж тем, вот прямо сейчас, они пролетают над нами. По состоянию на 2016 год, США экплуатируют по меньшей мере два типа многоразовых космических кораблей, а в 2017 году их странет уже четыре. Или даже пять, в зависимости от того, как считать.

Это, впрочем, не удивительно, российские СМИ выстроили вокруг западных космических программ довольно глухую стену молчания, и если через нее что-то и просачиватеся, то в исключительно отфильтрованном, дозированном и искаженном виде. Вот, большая часть моих знакомых почему-то уверена, что c запуском многоразовых ракет Falcon «у американцев — сплошные сбои», хотя дело обстоит ровно наоборот.

Вот только вчера, например, совершил очередную посадку многоразовый коммерческий космический грузовик «Дракон» (Dragon), который ранее был запущен многоразовой космической ракетой «Сокол 9» (Falcon 9), которая запустив его, вернулась на землю. Вот про многоразовую космическую ракету почти все хоть что-то слышали, а про многоразовый космический корабль — практически никто.

Вот я и подумал. Что было бы неплохо рассказать, как обстоят дела в мировой космической области. Как они на самом деле обстоят там.

Помните, как после закрытия программы «Спейс Шатл» в 2011, все российские СМИ дружно и громогласно писали, что теперь эре многоразовых космических кораблей пришел конец, они себя изжили, возобновятся не скоро, а основным средством доставки грузов и экипажей в космос на МКС станут старые добрые и надежные Союзы и Прогрессы?

Так вот, это была неправда. Вернее — полуправда. Союзы и Прогрессы конечно были и остаются основным средством доставки на российскую часть Международной космической станции.

А на американскую ее часть, после закрытия программы многоразовых Шаттлов, стал летать многоразовый «Дракон». Который, возможно и не такой впечатляющий, как Шаттл, и не такой огромный, но зато устроен намного более просто: надежнее, безопаснее и, главное — существенно дешевле. Дешевле, потому, что использует совсем другие, современные технологии полета и посадки. И потому, что может выводится на орбиту многоразовыми же ракетами, а не одноразовыми ускорителями.

А еще вот прямо сейчас над нами пролетает другой многоразовый американский космический корабль, Боинг X-37.

Не слышали?

Оно и понятно, владельцем этого космического корабля является не НАСА, а армия США, и потому никто не знает, зачем он там летает и что делает. X-37 — это не просто «многоразовый корабль», это полноценный космоплан, или, как еще говорят — «орбитальный самолёт». То есть он не просто кружится на орбите, на которую его вывели, а свободно маневрирует в космосе, летает куда хочет… Ну, короче, помните аппараты, на которых повстанцы в «Звездных войнах» атаковали «Звезду Смерти». Ну вот это примерно то же самое, только беспилотник.

Boeing X-37

Летают X-37 основательно и подолгу. Так, например, предыдущий полет продолжался 674 дня. А тот, что летает сейчас, летает уже ровно год, с 20 мая 2015.

Но и «Дракон», и «X-37» это бесплотные корабли. Пилотируемые многоразовые полеты начнутся в следующем, 2017 году.

Такое «запаздывание» произошло не потому, что имеются какие-то сложности в реализации программы, а наоборот, потому что наука и техника сейчас развиваются настолько стремительно, что новые возможности появляются быстрее, чем разработчики успевают нарисовать чертежи, и очень хочется включить туда все новое.

Так, например, пилотируемая «пассажирская» версия «Дракона» Dragon V2 должна была начать совершать регулярные полеты еще в 2015 году. Она была готова к этому, были проведены испытания, но… в тот момент наука и технологии сделали еще несколько крупных шагов вперед и регулярные полеты перенесли на два года, чтобы дать «Второму Дракону» новые возможности. Пассажиров стало на 2 человека больше (семь вместо пяти),новые двигатели, которые, внимание, изготавливаются методом 3D печати, при этом обеспечивается мягкая посадка даже при отказе всех восьми двигателей.

Взлет «Дракона 2» с земли (без ракеты-носителя)

Аппарат может свободно маневрировать в космосе, а в условиях земной атмосферы… взлетать и садиться, как вертолет, на своих 8 реактивных напечатанных на 3-D принтерах двигателях.

И да, на орбиту его выводит все та же многоразовая ракета «Сокол» (Falcon).

Об остальных «многоразовиках», которые уже существуют, испытаны и должны начать регулярно летать в следующем году, я расскажу вкратце, чтобы не утомлять вас.

Орбитальный самолет Dream Chaser (бегущий за мечтой), первый полет которого должен состояться в ноябре 2016 года. Увидев его, вы воскликнете: «да это же Шаттл». Ну да, это так и есть, DreamChaser — это развитие проекта «Спейс Шаттл». Но, конечно, — на новом уровне. Изготовлен он из композитных материалов, может самостоятельно взлетать и садиться в атмосфере (а не только планировать, как Шаттл), и особый цимес — он складной. При старте крылья, стабилизаторы и все выступающие части убираются, корабль как бы «сворачивается в трубочку», которую для вывода аппарата на орбиту можно «всунуть» в любую подходящую по размеру ракету и таким образом избежать стартовых повреждений (напомню, что причиной гибели и Челленджера и Колумбии были повреждения на старте).

Орбитальный самолет Dream Chaser

Из существующих ракет по размеру подходят американская одноразовая Атлас-5 и европейская Ариан 5, но в будущем возможен переход на многоразовые «Falcon», такая техническая возможность существует уже сейчас.

Орион (Orion) — многоразовый многоцелевой космический корабль способный совершать межпланетные перелеты. Махина, жилой дом, диаметром 5 метров. Это не «проект» и не «перспективная разработка». Этот корабль уже создан, уже совершил свой первый полет в космос, но пока не эксплуатируется, так как программы межпланетных перелетов (к Луне и к Марсу) начнутся только в 20-х годах. А потребности «ближнего космоса» сейчас вполне покрываются «Драконами». Впрочем, чтобы проект не «простаивал зазря» планируется, что корабль Orion все же будет летать к МКС в ближайшие годы.

Боинг CST-100 Starliner —многоразовый корабль узкого назначения, для полетов на орбитальные станции, близкий аналог первого «Дракона», но в отличие от него может брать на борт экипаж из семи человек. Создан по заказу НАСА. Ну просто потому, что НАСА сочла, что помимо арендованных у частного подрядчика «Драконов», в лице SpaceX, у нее должны быть и собственные корабли. Характерной особенностью Старлайнера является то, что его можно установить практически на любую существующую ныне ракету.

Boeing CST-100 Starliner

Но главный цимес, благодаря чему все эти корабли будут действительно, а не условно «многоразовыми» — это конечно проект «Сокол» (Falcon), многоразовые ракеты, которые будут выводить (и уже сейчас выводят) все эти многоразовые корабли в космос и возвращаться на землю. Благодаря чему в обозримом времени стоимость вывода груза на орбиту будет сравнима со стоимостью израсходованного топлива.

Falcon — это модульная линейка ускорителей, которые могут соединяться между собой на манер конструктора Lego, наращивая мощности и возможности получаемых ракет до физических пределов технологии. Причем после реализации задачи, все кубики этого конструктора возвращаются на землю путем мягкой посадки для повторного использования.

В настоящее время самая мощная ракета серии, Falcon Heavy (первый запуск осенью 2016 года), способна вывести на низкую опорную орбиту 55 тонн груза, что в два с половиной раза больше чем самая мощная российская ракета Протон и в полтора раза больше чем пока еще несуществующая, но заявленная российская Ангара-7.

Теперь давайте посмотрим, что там «нового космического» в активе Российской Федерации.

Ни-че-го!

Все те же Союзы-Прогрессы, которые безнадежно устарели, летают аж с 60-х годов, но есть явные признаки, что в обозримом будущем летать перестанут.

Да есть еще «Протон», из тех же, 60-х, который по российской документации проходит как «тяжелая» ракета, но по выводимой на орбиту массе относится к средним. Самая аварийная, очень опасная, летающая на чрезвычайно ядовитом гептиле ракета. Запускать которую можно только из одного места в мире, с Байконура, и которая всецело зависит от импортных (в том числе, украинских) комплектующих, с которыми сейчас… ну вы сами понимаете. Собственно, «Протон» планировали снять с производства еще в 80-х и заменить «Энергией». Но, «Энергия» не состоялась, и Протон сейчас летает (постоянно взрываясь) лишь потому, что других «тяжелых» ракет у России нет.

А как же «Ангара»? — спросите вы. — Которой российские СМИ прожужжали нам все уши.

А вот давайте об «Ангаре» и поговорим.

Тем более, что есть с чем сравнивать — «Ангара» в какой-то мере аналог «Falcon». Та же модульная конструкция — кубики Лего — из которых собирается ракета нужной мощности. Но на этом — сходство и кончается!

Прежде всего отличие состоит в том, что Falcon’ы уже летают, а когда начнет летать Ангара — большой вопрос.

Давайте сравним:

Проект Falcon стартовал в 2002 году, а спустя уже 6 лет, в 2008 началась коммерческая эксплуатация ракет. Проект Ангара стартовал в 1995 году, и сейчас спустя 21 (двадцать один!) год совершенно непонятно, когда же начнется эксплуатация этих ракет.

В принципе одного этого факта уже достаточно, чтобы понять все про Ангару, но давайте продолжим для полноты картины.

За 8 лет эксплуатации на «Falcon» сменилось ТРИ (!) поколения двигателей, это не считая «модернизаций». Последнее поколение двигателей, Мерлин 1D+, позволило перевести «легкую» ракету Falcon 9 в класс «средне-тяжелых», без какой-либо модернизации, просто за счет замены двигателей.

На Ангаре используются якобы «новейшие» двигатели РД-191 — которые на самом деле представляют собой просто упрощенную «четвертинку» (одна камера, вместо четырех) двигателей РД-170, которыми оснащалась ракета «Энергия», но которые были разработаны для ракет «Зенит» (Южмаш, Украина) аж в конце 70-х.

Предельная нагрузка, которую сможет вывести на низкую опорную орбиту самая тяжелая Ангара-7 (к разработке которой еще даже не приступили, в работе сейчас Ангара-5) — 35 тонн. Для Falcon верхний предел не ограничен, но самая тяжелая на сегодняшний день модификация, Falcon Heavy, выводит на низкую опорную орбиту 55 тонн.

Falcon стартует практически с любого подходящего по размерам стартового комплекса, для запуска Ангары требуется построенный специально для нее сложный комплекс, который сейчас имеется только в Плесецке, откуда коммерческие запуски — невозможны.

Falcon — многоразовый, Ангара — одноразовая.

Ну и главное, повторюсь. Falcon летает уже восемь лет, а когда полетит Ангара — неизвестно. Но известно — другое, в момент начала эксплуатации (если она начнется) — это будет уже безнадежно устаревшая система.

Ну и мой рассказ будет неполным, если я не упомяну «перспективный» российский проект «Федерация», который в какой-то мере является аналогом упоминавшегося выше американского «Ориона», только по размерам и грузоподъёмности уступает Ориону в 4 раза. Ситуация тут ровно такая же: «Орион» уже летает, а что касается «Федерации», то на сегодняшний момент, спустя одиннадцать лет (!) после запуска проекта в работу (2005 год) работы находятся на стадии «начата разработка рабочей документации».

Ситуацию с «Федерацией» предельно кратко обрисовал бывший космонавт Сергей Крикалев, а ныне — первый заместитель главы ЦНИИмаша на заседании экспертного совета коллегии Военно-промышленной комиссии РФ в 2014 году: «Если продолжать всё делать как сейчас, мы новый корабль не построим вообще никогда, даты всё время переносятся, утвержденного системного графика создания корабля нет, когда будет создана ракета для него, также неясно».

Это было в 2014 году. С той поры экономика России сильно просела, а санкции сделали недоступными технологии, без которых «Федерация» вряд ли состоится.

На этой специфической ноте и закончим.

Андрей Шипилов

Реклама
 

Метки: , , , ,

«КАПИТАЛ» МАРКСА И КРИЗИС КАПИТАЛИЗМА.


В.C.Гриценко

Современный капитализм демонстрирует серьезные тенденции кризиса. На наш взгляд, их глубинной причиной является становление открытой К. Марксом новой исторической формы материального труда – всеобщего («научного», автоматизированного) труда – в качестве определяющей для современной экономики. Показано, что вырождение товарной стоимости, проявляющееся во множестве кризисных симптомов, порождено, во многом, особенностями всеобщего труда.

Кризис современного капитализма, многократно усиленный неолиберальной утопией, абсолютизацией рыночных отношений, вплотную приблизил общество к радикальному формационному переходу. В этих условиях огромное значение приобретают высказанные К. Марксом идеи развития исторических форм труда, появления «всеобщего» труда, вырождения стоимостного отношения.

Как известно, основа общественного развития – материальный труд – выступает в трех исторических формах: ручной, машинный, автоматизированный. Классический капитализм связан, прежде всего, с машинным трудом. Согласно Марксу, машинный труд имеет двойственный характер, представляет собой единство конкретного и абстрактного труда. Абстрактный труд как усредненные затраты рабочей силы вообще, безотносительно к конкретным потребительным стоимостям, измеряемый общественно необходимым рабочим временем, является субстанцией стоимости. Стоимость – порции, «кристаллы» абстрактного труда. Стоимостное отношение, составляющее фундамент товарного производства, основано на взаимно-однозначном соответствии потребительной стоимости и порции абстрактного труда. Эта пропорциональность является ключом к пониманию сути товарных отношений.

Рассмотрев сущность и структуру машинного труда при капитализме, Маркс исследовал простейшие современные ему формы автоматизированного труда. В «Экономических рукописях 1857 – 1859 г.» Маркс выявляет важнейшую особенность возникающей новой исторической формы труда. «…По мере развития крупной промышленности создание действительного богатства становится менее зависимым от рабочего времени и от количества затраченного труда, чем от мощи тех агентов, которые приводятся в движение в течение рабочего времени и которые сами, в свою очередь… не находятся ни в каком соответствии с непосредственным рабочим временем, требующимся для их производства, а зависят, скорее, от общего уровня науки и от прогресса техники, или от применения этой науки к производству… Труд выступает уже не столько как включенный в процесс производства, сколько как такой труд, при котором человек, наоборот, относится к самому процессу производства как его контролер и регулировщик». Рабочий помещает между собой и объектом труда уже не преобразованный природный предмет, а природный процесс, преобразованный им в промышленный процесс. Рабочий становится «рядом» с процессом производства.

Зависимость действительного богатства от мощи природных сил, вовлеченных в производственный процесс, а не от рабочего времени и количества затраченного труда, означает, по существу, разрушение пропорциональности между потребительной стоимостью и кристаллами абстрактного труда. Общественное богатство перестает зависеть, таким образом, от абстрактного труда, стоимости. Это означает, что развитие автоматизированного труда, привлечение в процесс производства мощных сил природы, разрушает стоимостное отношение, на котором основывается товарное производство вообще, капиталистическое в особенности.

Автоматизированный труд – технологическая сторона новой исторической форы труда, определенного Марксом как научный или всеобщий труд. Развитие всеобщего труда лежит в основе перехода к новой общественно-экономической формации. В отечественной науке всеобщий (научный) труд нередко трактовали как труд в науке, интеллектуальный труд, духовное творчество. Однако Маркс показал, что одного развития науки – т.е. наиболее основательной формы богатства – недостаточно для разложения старой формации и перехода к новой: «Если рассматривать вопрос идеально, то разложения определенной формы сознания было бы достаточно, чтобы убить целую эпоху. Реально же этот предел сознания соответствует определенной ступени развития материальных производительных сил, а поэтому – богатства. Разумеется, развитие имело место не только на старом базисе, но являлось развитием самого этого базиса». «Научный» труд, по Марксу – это не труд в науке, а овеществленное знание; наука, воплощенная в производстве. Если в ручном труде овеществлялся прежде всего опыт, в машинном – знание механических процессов, то во всеобщем (научном) труде воплощается колоссальная сложность и мощь современной науки. Маркс писал: «Развитие основного капитала является показателем того, … до какой степени общественные производительные силы созданы не только в форме знания, но и как непосредственные органы общественной практики, реального жизненного процесса». Или в другом месте: «Если процесс производства становится применением науки, то наука, наоборот, становится фактором, так сказать, функцией процесса производства». Научный труд, по Марксу, это новая историческая форма материального, производительного труда, высоко насыщенного научными знаниями.

Научный труд «…представляет собой применение [знаний], экспериментальную науку, материально творческую, предметно воплощающуюся науку… процесс производства вместе с тем является физическим упражнением, поскольку труд требует практического приложения рук и свободного движения, как в земледелии». Рассматривая глубинные, сущностные основы автоматизированного, научного труда, Маркс определяет его с помощью фундаментальной философской категории «всеобщего», определяя научный труд как «всеобщий труд». В понимании Маркса, непосредственный физический труд исчезает как определяющий принцип производства, а «качественно он превращается в некоторый, хотя и необходимый, но второстепенный момент по отношению к всеобщему научному труду, по отношению к технологическому применению естествознания». Всеобщий труд, в отличие от физического, индустриального труда, служит проявлением не ограниченных физических сил, а всеобщих творческих сил человека. В теории труда, таким образом, Маркс использует фундаментальную философскую трактовку человеческой сущности как, словами Энгельса, «высшего цвета материи».

Появление простейшей формы автоматизированного, научного, всеобщего труда, Маркс связывал с зарождением новой общественно-экономической формации в недрах развитого капитализма. Однако, в рамках четырех томов «Капитала», этот концептуальный момент только намечен. Несколько более развернуто это представлено в «Экономических рукописях» 1857 – 1859 и 1861 – 1863 гг.

Эта сторона Марксовой теории формационного перехода приобретает особую значимость в современный период позднего капитализма, пронизанного тенденциями к социализму. В ХХ веке ведущие страны мира вступают в стадию так называемого постиндустриального развития, связанную с появлением современной исторической формы всеобщего труда – компьютерного труда.

Компьютерный труд осуществляется с помощью универсального средства труда – компьютера. В первом приближении компьютерный труд можно описать как производство информации. Широко распространено расхожее понимание информации как знания. Однако, согласно Н. Винеру, информация – это мера упорядоченности, мера организации объектов, то есть абстрактные материальные структуры. Компьютерный труд – это современная форма материального труда, производство абстрактных материальных структур. Своеобразие современной исторической формы труда заключается в переходе к производству абстрактных материальных структур как средству производства предметных форм, потребительных стоимостей. Компьютерный труд заключается не просто в работе на клавиатуре, скачивании файлов через интернет и т.д. Это прежде всего управление автоматизированными видами производства, создание математических моделей, робототехника, создание и внедрение в производство компьютерных программ. С помощью абстрактных структурных моделей создаются предметные формы продукта – автомобили, машины, здания, средства потребления.

Современный компьютерный труд способный прорывать узкие рамки частного труда, непосредственно аккумулирует труд предшественников, интегрирует труд современников в масштабе всего мира с помощью сети интернет. Общественный характер этого труда, в отличие от машинного труда,не опосредован обменом. Важной особенностью компьютерного труда выступает преодоление прежнего общественного разделения труда на умственный и физический. Компьютерный труд предполагает развитую форму умственного труда, оставаясь при этом материальным процессом. Формулировка абстракции компьютерного труда как сложной формы материального труда предполагает высокую культуру понятия материального, которое нередко ошибочно сводится к физическому труду. Универсальный характер компьютера как средства труда связан с тенденцией постепенной передачи рутинных сторон трудовых функций от человека средствам производства. Первоначально передавались энергетическая и рабочая функции, в настоящее время передается функция управления. Человек, словами Маркса, все больше превращается в контролера и регулировщика производственного процесса, оставляя за собой творческую часть этих функций: руководство процессами, принятие решений в экстремальных ситуациях, собственно функцию развития производства.

Исключительную важность для понимания общественно-исторического процесса, формационного перехода, судеб капитализма имеет мысль Маркса о разрушении, вырождении стоимостного отношения, обусловленного сущностными особенностями новой исторической формы труда. С точки зрения Маркса, «полагание общественного труда в форме противоположности капитала и наемного труда представляет собой последнюю ступень развития стоимостного отношения и основанного на стоимости производства». С появлением всеобщего труда, «прибавочный труд рабочих масс перестал быть условием для развития всеобщего богатства, точно так же как не-труд немногих перестал быть условием для развития всеобщих сил человеческой головы. Тем самым рушится производство, основанное на меновой стоимости…».

Историческая ограниченность, неизбежность разрушения стоимостного отношения заложена уже в основном противоречии товара, двойственном характере труда. Она проявляется в периодически повторяющихся с 1825 г. кризисах перепроизводства. Это противоречие становится наиболее заметным с превращением рабочей силы в товар, переходом от эквивалентного обмена к неэквивалентному. Рассматривая эволюцию капиталистического способа производства и его противоречия, Маркс показал, что с появлением акционерного капитала происходит отрицание капитализма в его собственной форме, а появление первых кооперативных фабрик рабочих пробивает «первую брешь в старой форме». В этих фабриках «уничтожается противоположность между капиталом и трудом» .

Экономика современного капитализма демонстрирует ряд симптомов разрушения стоимостного отношения. Наиболее ярко противоречие между потребительной стоимостью и стоимостью выражается в опасной тенденции обособления и даже отрыва финансовой сферы от производства. Невиданный масштаб глобализации этой сферы в условиях хрупкости и бесконтрольности мировых механизмов регулирования экономики порождает возможность сокрушительного кризиса современного капитализма, который может стать его концом.

Смысл «кембриджского уравнения» А. Пигу отражает отношение совокупности всех денежных единиц, находящихся в обращении, к общей стоимости всех товаров, находящихся в обращении, которое должно быть постоянной величиной, равной денежному эталону стоимости. При изменении общей товарной массы размеры денежной массы должны корректироваться таким образом, чтобы их соотношение не изменялось. Сегодня к сформулированному в начале XX в. уравнению нужно сделать лишь небольшую поправку на имеющийся объем инвестиций, т.е. из общей суммы денег, находящихся в обращении, необходимо вычесть общий размер инвестиций, направленных в реальный сектор экономики. А.В. Рыбаков показывает, что в XX в. экономические кризисы в значительной мере были связаны с наличием избыточной массы денег. Как известно, М. Фридман пытался решить эту проблему с помощью отмены Бреттон-Вудской системы и введения плавающих курсов валют, однако вопреки его предсказаниям, темпы роста международной торговли не выросли, а сократились почти в два раза. Рыбаков говорит о мировых войнах и гонке вооружений как об эффективном способе «сжигания лишних денег», правда, больше напоминающим древний способ лечения больного кровопусканием.

По его данным, в 2008 году мировой ВВП составил 62,25 трлн. долл., в том числе ВВП США – 14,29 трлн. долл., а лишних денег оказалось порядка 350 трлн. долл. По другим источникам, оборот валютного рынка в 8 — 10 раз превысил объем мирового ВВП. Во всяком случае, налицо отрыв денежной массы от реального производства, разрушении пропорциональности между потребительной и меновой стоимостью, в конечном счете – конкретным и абстрактным трудом. Таким образом, истинная причина продолжающегося до сих пор мирового кризиса состоит в начале вырождения самой сущности товарной стоимости, капиталистической экономики вообще. В этих условиях попытки выйти из кризиса путем выделения денег на поддержку банковской системы ведут к еще большему надуванию денежного пузыря, его отрыву и обособлению от реальной экономики, то есть – углубляют процесс вырождения товарной стоимости.

О вырождении стоимости свидетельствуют также появление «goodwill», или ценных бумаг, не имеющих реального физического наполнения и не привязанных к материальному производству, искусственно раздутые котировки акций, валютные спекуляции и пр. Особо следует выделить так называемые «фантомные деньги» и виртуальные деньги. «Фантомные деньги» – это кредитные деньги, выпускаемые частными банками, имеющими лицензию на эмиссию. Так, в 90-х гг. Американская резервная система печатала лишь 8% находящихся в обороте долларов, остальная масса денег эмитировалась частными банками. «Однако при этом процент резервного обеспечения выпущенных в банках кредитных денег весьма низок – порядка 3 – 4%. Так возникает масса «фантомных денег», которые, в случае затребования их кредиторами (или вкладчиками), не могут быть выплачены. Может ли возникнуть такая ситуация массового затребования?» Если данная ситуация случится и финансовый коллапс произойдет, он намного затмит времена Великой депрессии, – считает В.Г. Хорос.

Понятие виртуальных денег чаще всего используется как синоним электронных денег – денежных обязательств эмитента в электронном виде, которые находятся на электронном носителе в распоряжении пользователя. Такие денежные обязательства соответствуют следующим трем критериям: они фиксируются и хранятся на электронном носителе; выпускаются эмитентом при получении от иных лиц денежных средств в объёме не меньшем, чем эмитированная денежная стоимость; принимаются как средство платежа другими (помимо эмитента) организациями. Однако в литературе встречается и более широкое понимание виртуальных денег. А.В. Бузгалин и А.И. Колганов связывают виртуальные деньги с фиктивным капиталом и превратным сектором экономики. Так, до 80% трансакций, обслуживаемых деньгами, связано с движением не товаров и услуг, а фиктивного капитала, денежных агрегатов и суррогатов. Имеющий информационные технологии в качестве своей материальной базы и корпоративно-сетевой рынок в качестве пространства «обитания», виртуальный капитал сегодня не только оторвался от реального и вырвался на простор финансовых спекуляций, но и стал определять место и роль реальных денег. «Виртуальность денег в данном случае означает их вероятностное, неустойчивое, случайное бытие».

Деньги становятся виртуальными и по своей технологической природе, и по социальной форме. Из всеобщего эквивалента, сращенного с устойчивой натуральной формой, они превращаются в «аморфную совокупность продуктов жизнедеятельности виртуального капитала». Роль меры стоимости, средства обмена и накопления они играют лишь вероятностно. В отличие от фиктивного капитала XIX в., современный виртуальный капитал является глобальной виртуальной сетью, единой во всех своих звеньях, функционирующей по определению стихийно и потому неподконтрольной национальным и наднациональным структурам. Он приватизирован ограниченным кругом частных лиц, но при этом и им не подконтролен; играет роль нео-денег – универсального регулятора и всеобщего эквивалента на корпоративно-сетевом рынке, роль «сети сетей», делая систему цен, трансакций, сбережений и пр. зависимой от себя. Как следствие, виртуальный капитал обладает качеством виртуального же самовозрастания. Именно в форме виртуального капитал достигает, наконец, своего «идеала» – уничтожения пространства с помощью наивысшей скорости обращения и, как было показано Марксом, приближает этим свой неизбежный конец. Известно, что капитал создается с помощью обращения, иными словами – время обращения есть обязательное условие существования капитала. Маркс показывает, что оно выступает границей для производительности труда, поскольку сумма созданных стоимостей прямо пропорциональна рабочему времени и обратно пропорциональна времени обращения. Поэтому капитал, с одной стороны, «должен стремиться к тому, чтобы… завоевать всю Землю в качестве своего рынка, он, с другой стороны, стремится к тому, чтобы уничтожить пространство с помощью времени…». Если бы скорость обращения была наивысшей (в современных условиях, это прогнозы «бизнеса со скоростью оптико-волоконной связи» – М. Кастельс, и даже «бизнеса со скоростью мысли» – Б. Гейтс), то капитализм дошел бы до своего логического предела, не позволяющего более развивать производительные силы, а значит, и увеличивать капитал. Наивысшее время обращения означает его превращение в нуль, а поскольку стоимость создается при помощи обращения (не может возникнуть не в обращении), такое положение дел превращает саму стоимость в бессмыслицу. Капитал, сокращая время обращения, сам приближает свой конец.

Однако поскольку в широком смысле понятие материального труда включает систему производственных отношений, важнейшим из которых является собственность, самый существенный симптом вырождения стоимости связан с мощной тенденцией обобществления собственности – первоначально в форме роста государственной собственности, государственных расходов и роли планирования в экономике современных развитых государств. Параллель: коллективный труд – коллективная собственность (первобытное общество); частный труд – частная собственность (рабовладение, феодализм, капитализм) – заставляет сделать вывод: всеобщий труд – общественная собственность. И действительно, «за период с 1870 по 1996 г. доля государственных расходов возросла в % к ВВП во Франции с 12 до 55, в Нидерландах с 9 до 50, в Германии с 10 до 49, Италии с 12 до 53, Японии с 9 до 36 и в США с 4 до 33 %. По данным ОЭСР, в 2004 г. доля государственных расходов в ВВП Франции составляла 54 %, Германии – 47 %, Великобритании – 45 %, в США – 36 %». Приходится отмечать, что развитие России идет наперекор мировым тенденциям – удельный вес государственных расходов вследствие «прогрессивных» реформ сократился к 2012 г. до 21 % от ВВП, и Минфин планирует дальнейшее их сокращение до 18,8% к 2015 г.

В условиях развития новой исторической формы труда и вырождения стоимостного отношения, очевидна острая необходимость кардинальной смены приоритетов в экономике России. В настоящее время хорошо известно, что так называемые рыночные реформы в течение последних двадцати лет привели фактически к деградации экономики России, деиндустриализации, превращению России в сырьевой придаток развитых стран, все большей утрате независимости. По данным В.М. Симчеры, бывшего директора Института статистики РАН, доля иностранного капитала в экономике России составляет в целом 75 %.

Во-первых, необходим отказ от неолиберальной стратегии развития и переход к научно-обоснованной экономике. Во-вторых, следует коренным образом изменить нелепую структуру экономики, в которой государственная собственность, в отличие от развитых стран, сокращена ниже допустимых пределов. В-третьих, необходимо учесть, что в современных развитых странах существует не рыночная, а планово-рыночная экономика. Так, во Франции осуществляется индексное планирование в основных отраслях экономики по «пятилеткам». В-четвертых, настоятельно необходима новая индустриализация, реализация пятого и шестого технико-экономических укладов на отечественной производственной основе, переход к постиндустриальной экономике, основанной на всеобщем, научном, автоматизированном труде. В-пятых, устранение резкого, не имеющего аналогов в развитых странах, разрыва между бедными и богатыми (от 28 до 36 раз – по данным Симчеры), в частности, посредством введения безусловного основного дохода.

 

Метки: ,

ПРОБЛЕМА ТРУДА В КЛАССИЧЕСКОЙ ПОЛИТЭКОНОМИИ


В.С. Гриценко

Проблема труда является центральной для классической политэкономии. А. Смит первый выделил труд как субстанцию стоимости, что определило его понимание важнейших экономических категорий – потребительной и меновой стоимости, «естественной», «действительной» и «номинальной» цены, и экономических законов. Раскрыта двойственность методологии А. Смита, породившая «аналитическую» и «описательную» тенденции развития в экономической теории.

Труд есть важнейшая, всеобщая, сущностная сила человека. Собственно человеческий способ существования – производство самого себя. Это понятие конкретизируется понятием труда. По определению Ф. Энгельса, труд – это «первое основное условие всей человеческой жизни, и притом в такой степени, что мы в известном смысле можем сказать: труд создал самого человека» [12; с. 486].

Проблема труда интересовала человечество с древнейших времен. Уже в мифе содержатся первые представления о труде. Однако материальный труд предстал как основа общества и источник всего общественного богатства только в трудах английской классической школы политэкономии. Классики предприняли первую попытку представить сложный многообразный экономический мир как целостную систему, поэтому политэкономия как наука начинается с их работ.

Первый представитель английской классической политэкономии У. Петти в своих работах рассмотрел, какие факторы участвуют в производстве продукции и создании богатства. Петти выделяет четыре фактора. Первые два – земля и труд – основные: «труд есть отец богатства, природа – его мать». Он считает, что «оценку всех предметов следовало бы привести к двум естественным знаменателям – к земле и к труду; т.е. нам следовало бы говорить: стоимость корабля или сюртука равна стоимости такого-то и такого-то количества земли, такого-то и такого-то количества труда, потому что ведь оба – и корабль, и сюртук – произведены землей и человеческим трудом» [8; с. 33]. Два других фактора, участвующих в создании продукта, не основные. Это квалификация работника и средства его труда – орудия и материалы. Эти факторы делают труд производительным, но они не могут существовать самостоятельно, без труда и земли. Таким образом, Петти рассматривал два мерила стоимости: труд и землю, но еще не проводил различие между потребительной и меновой стоимостью. Он также не был еще свободен от меркантилистских взглядов, кое-где называя деньги мерилом стоимости.

Создатель трудовой теории стоимости, А. Смит в своей работе «Исследование о природе и причинах богатства народов» обосновал догадки Петти в виде развернутой концепции. «Преодолев отраслевую ограниченность своих предшественников, Смит превратил политическую экономию в подлинно общественную науку, оказывающую самое непосредственное воздействие на современную экономическую мысль, так и на хозяйственную практику наших дней» [2;c. 10]. Смит выдвинул категорию стоимости, определяемой трудом, затраченным на производство товаров. Он первым показал, что общественное богатство, общественная жизнь в целом обусловливаются не каким-либо конкретным видом труда, а материальным трудом вообще. «…Труд является единственным всеобщим, равно как и единственным точным мерилом стоимости, или единственной мерой, посредством которой мы можем сравнивать между собою стоимости различных товаров во все времена и во всех местах» [10; c. 94].

Теория Смита сложилась во второй половине XVIII века. В исторических условиях мануфактурного капитализма разделение труда являлось главным фактором роста его производительности и важнейшей предпосылкой последующего перехода к машинному типу производства. «Исследование о природе и причинах богатства народов» фактически начинается со ставшего классическим описания мануфактурного производства английских булавок, разделенного приблизительно на 18 самостоятельных операций, что увеличило производительность в сотни раз. Смит отмечает, что «величайший прогресс в развитии производительной силы труда и значительная доля искусства, умения и сообразительности, с какими он направляется и прилагается, явились, по-видимому, следствием разделения труда» [10; c. 69]. Характерно, что таким образом Смит отводит основную роль не механической, а социальной производительной силе.

Увеличение выработки при разделении труда зависит, по Смиту, от трех условий: во-первых, от увеличения ловкости каждого отдельного рабочего; во-вторых, от сбережения времени, которое обыкновенно теряется при переходе от одного вида труда к другому; в-третьих, от изобретения большого количества машин, облегчающих и сокращающих труд и позволяющих одному человеку выполнять работу нескольких. Особое внимание Смит обращал на обучение как на значительный фактор увеличения производительности. «…Адам Смит гораздо яснее понимал чрезвычайную важность человеческих знаний и ноу-хау для производственного процесса, чем современные экономисты… Экономическое развитие – это … в значительной мере процесс обучения» [4; c. 920].

Смит рассматривает разделение труда в двух планах: как порождение преимуществ производства, основанного на таком разделении, и как последствие склонности человеческой природы к торговле и обмену. «…Методологически это разные трактовки: если первая позиция Смита ищет причину разделения труда в тех положительных изменениях, которые оно вызывает в процессе производства потребительных стоимостей, то вторая обращается к товарным, рыночным, следовательно, стоимостным аспектам проблемы» [2; c. 15].

Однако Смит оценивает разделение труда не только положительно. Поскольку теперь занятие основной массы народа, живущей своим трудом, сводится одной – двум простым операциям, люди не имеют возможности развивать никакие другие способности и превращаются в тупых и невежественных. И хотя это наносит огромный вред здоровью нации, а значит и ее экономической и военной мощи, «в каждом развитом цивилизованном обществе в такое именно состояние должны неизбежно впадать трудящиеся бедняки, т.е. главная масса народа, если только правительство не прилагает усилий для предотвращения этого» [10; c. 722]. Таким образом, Смит видит здесь ограниченность рыночного механизма и прибегает к силе государства.

Теоретическая находка Смита – разделение труда как один из основных факторов повышения его производительности – обладает значительным объяснительным потенциалом. Так, причины неравномерности развития регионов и стран, отставания сельского хозяйства от промышленности, он находит в разной степени развитости разделения труда. Степень такого развития во многом определяется емкостью рынка.

Исследуя труд под углом зрения его общественного разделения, Смит сумел схватить общественную целостность труда, в отличие от его отраслевой специфики – во взглядах меркантилистов (труд в торговле и сфере добычи благородных металлов) и физиократов (сельскохозяйственный труд). Труд выступает у него источником стоимости в любой отрасли материального производства. Поэтому и политическая экономия у него предстает как наука об экономике общества, народном хозяйстве в целом.

С этих позиций, «политическая экономия, рассматриваемая как отрасль знания, необходимая государственному деятелю или законодателю, ставит себе две различные задачи: обеспечить народу обильный доход или средства существования, а точнее, обеспечить ему возможность добывать себе их; во-вторых, доставить государству или обществу доход, достаточный для общественных потребностей. Она ставит себе целью обогащение как народа, так и государя» [2; c. 29]. Эта мысль показывает, что Смит вовсе не отказывался полностью от роли государства в экономике.

Исходя из понимания общества как менового союза, в котором люди обмениваются результатами труда, Смит называл труд мерой товарного обмена и источником богатства народа. Последнее определяется численностью занятых в сфере производства и производительностью их труда, зависящей от разделения.

«Смит одновременно применял два различных метода исследования: описательный и абстрактный… При рассмотрении каждой экономической проблемы он получал, как правило, две (а иногда и больше) различные и противоречащие друг другу теоретические трактовки… Различие между ними состояло, как правило, в том, что одни из них выражали сущностные стороны явлений, в то время как другие – фиксировали противоречащие им внешние, обманчивые формы» [2; c. 19]. По словам В.С. Афанасьева, противоречивость теории Смита проистекает из противоречивости самих экономических явлений, несовпадения их формы с содержанием, а также из-за противоречивости метода его исследования. Смит правильно описывал и форму, и содержание экономических явлений, но не мог определить их соотношения, ставя, таким образом, перед наукой серьезные теоретические проблемы. Противоречия теории Смита – это продуктивные противоречия, стимулировавшие развитие классического и неклассического направления экономической науки. Отрицательным моментом можно считать смешивание результатов применения обоих методов – сущность и явление у Смита оказались в итоге однопорядковыми, двойственность метода определила двойственность всей системы, состоящей фактически из описательного и аналитического блоков. В.С. Афанасьев, вслед за М. Дроббом, выделяет «две совершенно различных и соперничающих в экономической мысли XIX в. традиции, объясняющие порядок и способ детерминации феноменов обмена и распределения», восходящих к теории Смита. Ядром первой традиции послужила теория естественных цен на основе издержек производства; эта теория разрабатывалась Сениором, Миллем, Джевонсом, Маршаллом, Вальрасом, Самуэльсоном, Эрроу и Дебре. Вторая базируется на представлениях Смита о взаимозависимости цен конечных благ и доходов общественных классов, формирующих издержки производства этих благ; ее продолжили Риккардо, Маркс, Сраффа, Кейнс и их последователи. «Как и во многих других процессах развития экономической мысли, в качестве решающего фактора размежевания данных тенденций выступила идеологическая борьба между трудом и капиталом» [2; c. 22]. В методологическом плане борьба двух тенденций экономической мысли – это борьба между сущностью и явлением, внутренними закономерностями и внешними формами.

Двойственность метода Смита может быть рассмотрена конкретнее при учете той ключевой роли, которую Смит отводил труду. Посредством труда люди получают необходимые им для жизни продукты и удобства. Труд является также источником стоимости этих продуктов. Коренная специфика экономических явлений, по Смиту, состоит в том, что они представляют собой различные выражения труда, а значит и рассматривать их нужно через призму отношения к труду. Однако Смит не дошел до открытия двойственной природы труда, его разделения на конкретный (создающий потребительную стоимость) и абстрактный (создающий стоимость и определяющийся общественно-необходимым рабочим временем). Поэтому путаница между описательным и аналитическим блоками его теории В.С. Афанасьевым объясняется как путаница в итогах фактического исследования соответственно конкретного и абстрактного труда. Это может быть проиллюстрировано, в частности, рассуждением о результате годового труда нации (отождествление стоимостных структур общественного продукта, включающего как стоимость израсходованных на его производство средств производства, так и вновь созданную стоимость, и национального дохода, включающего только вновь созданную стоимость).

Двойственность методологии отразилась и в исходных пунктах анализа Смита: с одной стороны, экономическая жизнь общества определяется трудом и объективными экономическими законами; с другой – «извечной природой» так называемого «экономического человека», преследующего свой узкий частный интерес. С этой позиции Смит изучает психологию хозяйствующих субъектов, что является еще одним важнейшим приобретением его теории. Но он не ставит вопроса о характере общественных отношений как факторе, определяющем эту психологию. Пытаясь объяснить экономическую жизнь исходя из первого пункта анализа, Смит продвинул далеко вперед представление классической школы об экономических законах. Если Петти трактовал их как «законы природы», то Смит выявил их специфику через принадлежность к сугубо общественным явлениям, действующим объективно, независимо от воли и сознания хозяйствующих субъектов; Смит также указал на возможность их познания и целесообразного использования (например, в рассуждении о предмете политэкономии). Однако Смит был далек от понимания исторически преходящего характера многих законов.

Используя двойственный метод, Смит разработал, фактически две различные трудовые теории стоимости. В первой стоимость товара определяется количеством труда, необходимого для его производства (затраченным трудом); в другой – количеством труда, как живого, так и овеществленного, которое можно купить на данный товар (покупаемым трудом). Анализируя обе концепции, В.С. Афанасьев делает вывод, что Смит отождествляет стоимость и меновую стоимость товара, а это не приводит к противоречию, только если имеет место эквивалентный обмен. В действительности же, эти точки зрения существенно различаются: если в качестве покупаемого труда взять живой труд, рабочую силу, то ее обмен на капитал, заработную плату, является неэквивалентным, поскольку рабочая сила всегда производит стоимость большую, чем ее собственная.

Прежде чем рассматривать обе концепции, необходимо упомянуть о тех разногласиях, которые породила двойственность анализа Смита. Так, М. Блауг и Й. Шумпетер утверждают, что у Смита вообще «не было… трудовой теории ценности» [3; c. 35; 11; c. 249]. Так, М. Блауг заявляет, что «в «Богатстве народов» не предполагается, что различные факторы производства могут быть редуцированы, сведены к какому-то иному, нежели деньги, общему знаменателю, и, в частности, нет предположения о том, что ценность капитальных благ может быть сведена к прошлым затратам труда на их изготовление» [3; c. 35]. В.С. Афанасьев в корне не согласен с этим заявлением. Он полагает, что нерешенность Смитом проблемы редукции говорит только об относительной неразвитости, в условиях зарождающегося мануфактурного капитализма, его трудовой теории стоимости. Он также указывает, что Смит постановил эту проблему и наметил пути ее решения – в своей догадке о структуре стоимости товара, включающей стоимость средств производства, затраченных на его изготовление; в попытке разделить индивидуальную и общественную стоимость товара. Тем более, сам М. Блауг через полторы сотни страниц вскрывает корни своей аргументации: «Сейчас никто не ратует за Адама Смита или Рикардо, но по-прежнему поднимается кровяное давление, как только Маркс становится предметом исследования» [3; c. 207]. Й. Шумпетер выдвигает и вовсе самопротиворечивый аргумент: «…Вопреки упору Смита на трудовой фактор, его теорию ценности вовсе нельзя считать трудовой теорией. Тот факт, что первая фраза введения называет весь национальный доход «продуктом труда», нисколько не противоречит этому выводу. Ему приписали трудовую теорию ценности, или, скорее, три несовместимые трудовые теории ценности, тогда как из главы VI совершенно ясно, что объяснять товарные цены Смит собирался издержками производства, которые в этой главе он разлагает на заработную плату, прибыль и ренту – «первоначальные источники всякого дохода, равно как и всякой меновой стоимости» [11; c. 241 – 242]. На это В.С. Афанасьев возражает: «Действительно, «весь национальный доход», по Смиту, «продукт труда». Но и составляющие его доходы, суммой которых Смит пытался объяснить цены товаров, также являются продуктами труда. Это и есть второй вариант трудовой теории стоимости Смита, получивший глубокую научную критику в трудах Рикардо и Маркса, блестяще развивших первый вариант этой теории» [2; c. 36]. Мы присоединяемся к точке зрения В.С. Афанасьева и надеемся, что наш дальнейший анализ теории Смита поможет ее подтвердить.

Трудовая теория стоимости в ее первом варианте (здесь фигурируют затраты труда) может быть резюмирована в трех выдвинутых им категориях: «действительная цена», «естественная цена» и «номинальная цена». Под «действительной» ценой Смит фактически понимал его стоимость, затраты общественно необходимого труда на его производство. «…Труд представляет собой действительное мерило меновой стоимости всех товаров» [10; c. 88]. К «действительной» цене товара тяготеют его рыночные цены, зависящие от соотношения его спроса и предложения в условиях «неразвитого», «первобытного» (докапиталистического) общества. «Естественная» цена – это тоже подобный центр притяжения рыночных цен товара, но характерный уже для условий капиталистической экономики. Особенность, которая отличает «естественную» цену от «действительной», состоит, по Смиту, в том, что продажа товара по этой цене дает участвующим в его производстве и доставке лицам доход, соответствующий «средним» или «естественным» нормам, характерным для данного общества или местности. Важное условие возникновения «естественной цены» – «полная свобода» хозяйственной деятельности. «Номинальная» («рыночная», «денежная») цена товара – это собственно денежное выражение цены, колеблющаяся под воздействием спроса и предложения. Называя труд «единственным всеобщим и точным мерилом стоимости», Смит фактически выдвигает категорию стоимости, определяемой трудом и, в отличие от Петти, абстрагирует ее от цены.

Смит также ввел в научный оборот категории «потребительная стоимость» и «меновая стоимость» товара для обозначения таких разнопорядковых явлений, как вещественные свойства товара и общественные отношения обмена. «Надо заметить, что слово стоимость имеет два различных значения: иногда оно обозначает полезность какого-нибудь предмета, а иногда возможность приобретения других предметов, которую дает обладание данным предметом. Первую можно назвать потребительной стоимостью, вторую – меновой стоимостью» [10; c. 87]. Смит вполне определенно указал на то, что не потребительная стоимость товара, а труд, вложенный в его производство, определяет его меновую стоимость. До предела несоответствие меновой и потребительной стоимости доведено в примере с водой и алмазом. Однако выявив две стороны товара, Смит не вскрыл определяющую их основу – двойственный характер труда, конкретный и абстрактный труд – хотя и «подсказал» своим последователям идею абстрактного труда, объявив источником стоимости не какой-то отдельный, отраслевой вид труда, а труд вообще.

В первом варианте трудовой теории стоимости Смит сделал попытку показать, что стоимость товара определяется не фактически затраченным трудом данного конкретного производителя, не его индивидуальной стоимостью, а общественной стоимостью, т.е. фактически – общественно необходимыми затратами труда. Хотя Смит и не обозначил четко эту категорию, его рассуждения свидетельствуют о таком понимании. «Вполне естественно, что продукт, изготовляемый обычно в течение двух дней или двух часов труда, будет иметь вдвое большую стоимость, чем продукт, изготовляемый обычно в течение одного дня или одного часа труда» [10; c. 103] (курсив мой – В.Г.). Однако Смит не абсолютизирует это утверждение, а углубляет его через выявление простого и сложного труда: «Один час какой-нибудь тяжелой работы может заключать в себе больше труда, чем два часа легкой работы; точно так же один час занятия ремеслом, обучение которому потребовало десять лет труда, может содержать в себе больше труда, чем работа в течение месяца в каком-нибудь обычном занятии, не требующем обучения» [10; c. 89].

Разграничение индивидуальной и общественной стоимости позволило Смиту раскрыть сущность рыночного механизма принуждения к эффективному ведению хозяйства. Те товаропроизводители, стоимость продукции которых оказывается выше ее единой рыночной цены, несут убытки и разоряются. Те же, стоимость чьих товаров будет ниже общественной, процветают. Таким образом, догадка об общественной стоимости, фактически определяемой общественно необходимым трудом, легла в основу знаменитой концепции «невидимой руки» рынка.

Во втором варианте трудовой теории стоимости фигурирует покупаемый труд. «…Стоимость всякого товара для лица, которое обладает им и имеет ввиду не использовать его или лично потребить, а обменять на другие предметы, равна количеству труда, которое он может купить на него или получить в свое распоряжение» [10; c. 88]. Как показано В.С. Афанасьевым, в этом варианте Смит смешивает стоимость товара с внешней формой ее проявления – меновой стоимостью, т.е. с проявлением стоимости данного товара в количестве потребительной стоимости другого товара, обмениваемого на первый [2; c. 41]. Покупаемый труд может быть, во-первых, трудом, овеществленным в покупаемом товаре. И тогда он создает лишь основу для соизмерения стоимостей обмениваемых товаров, а не стоимость продаваемого товара. Во-вторых, он может быть живым трудом, который тоже не является источником стоимости продаваемого товара, ведь чтобы быть таким источником, этот живой труд должен произвести указанный товар. Однако неверное в целом представление о покупаемом труде как источнике стоимости подвело Смита вплотную к еще одному продуктивному противоречию – при обмене товара на труд продавец товара получает в свое распоряжение больше живого труда, чем воплощено в его товаре. Фактически Смит столкнулся с явлением прибавочной стоимости, создаваемой трудом, но не объяснил ее. А это породило еще одно противоречие: между законом эквивалентного обмена товаров в соответствии с количеством овеществленного в них труда (законом стоимости) и процессом самовозрастания капитала (законом прибавочной стоимости). Смит не решил это противоречие превращения эквивалентного обмена в неэквивалентный, а просто отметил, что при переходе от «первобытного» общества к «современному» закон стоимости нарушается. Этому нарушению соответствует также разделение в «современном» обществе ранее единого дохода производителя на три самостоятельных: заработную плату работника, прибыль капиталиста и ренту земельного собственника. Отсюда Смит делал вывод и об определении стоимости товара суммой этих трех доходов: «Заработная плата, прибыль и рента являются тремя первоначальными источниками всякого дохода, равно как и всякой меновой стоимости» [10; c. 107]. Таким образом, Смит высказывает уже вторую версию второго варианта своей трудовой теории, получившую позже название «догмы Смита». В.С. Афанасьев в своем анализе указал на тавтологию, которую содержит «догма» – положение, что стоимость складывается из доходов, фактически означает, что стоимость складывается из уже созданной стоимости, к тому же прошедшей фазу распределения. «Догма» неубедительна еще по одной причине – она игнорирует входящую в структуру стоимости амортизацию, хотя, в другом месте, Смит и высказал блестящую догадку о прибыли, или выгоде, получаемой владельцами капитала вследствие, в том числе и перенесения трудом его работников стоимости средств производства.

Вообще прибыль предстает у Смита как результат неоплаченного труда работников, «вычет из продукта труда рабочего» как следствие присвоения капиталистом стоимости, созданной рабочим сверх того ее количества, которое возмещает заработную плату или «цену труда» рабочего [2; c. 49]. «Лишь только в руках частных лиц начинают накопляться капиталы, некоторые из них, естественно, стремятся использовать их для того, чтобы занять работой трудолюбивых людей, которых они снабжают материалами и средствами существования в расчете получить выгоду на продаже продуктов их труда или на том, что эти работники прибавили к стоимости обрабатываемых материалов… Стоимость, которую рабочие прибавляют к стоимости материалов, распадается сама на две части, из которых одна идет на оплату их заработной платы, а другая – на оплату прибыли их предпринимателя на весь капитал, который он авансировал в виде материалов и заработной платы» [10; c. 103 – 104]. Таким образом, Смит фактически подметил феномен прибавочной стоимости, но не объяснил его, как не объяснил и происхождение прибыли на капитал с точки зрения превращения закона стоимости в закон прибавочной стоимости, эквивалентного обмена в неэквивалентный. Во многом, отсутствие объяснения продиктовано той путаницей, которая возникает, если, как и Смит, считать труд товаром.

В.С. Афанасьев указывает, что у Смита имеются три теории земельной ренты [2; c. 51]. Не вдаваясь в детали, отметим, что хотя и здесь Смит отводит значительную роль труду, на деле он остается на позиции физиократов, объявляя источником ренты землю и смешивая дифференциальную и абсолютную ренту. «Методологической основой противоречивой трактовки доходов в теории Смита является смешение им двух сторон единого процесса производства товара: процесса создания его потребительной стоимости с процессом создания его стоимости (прибыли). Между тем в этих двух процессах участвуют различные факторы: если фактором создания стоимости товара выступает только труд товаропроизводителя (в его качестве абстрактного прибавочного труда), то в процессе производства потребительной стоимости товара участвуют три фактора: конкретный труд, средства труда и предметы труда» [2; c. 51 – 52]. Однако, по мнению Й. Шумпетера (и здесь мы снова встречаем противоречие уже упомянутому нами его заявлению, что у Смита не было трудовой теории стоимости), в этой путанице все же явственно просвечивает труд как основной фактор формирования стоимости. «…А. Смит пытался показать, как доли землевладельца и капиталиста «вычитаются» из общего продукта, который «естественно» полностью является продуктом труда. Это, очевидно, указывает на другое концептуальное построение, отводящее роль фактора производства одному лишь труду и исключающее триаду факторов» [11; c. 731; 6; c. 389].

Последователь Смита Д. Рикардо оставил наследие не менее значительное, чем основоположник классической системы политэкономии. Однако рамки нашего исследования заставляют нас сосредоточить внимание лишь на ключевых шагах, продвинувших его теорию дальше теории Смита. Так, Рикардо стремился преодолеть непоследовательность одних положений Смита (например, распространить определение стоимости затратами труда не только на «древнее», но и на «современное» общество), более ясно обозначить другие (например, четко разделить понятия стоимости и потребительной стоимости), дополнить и развить третьи (например, попытка решения проблемы общественно необходимого труда).

Основное внимание Рикардо уделяет категории стоимости, преодоление неопределенности в толковании которой «имеет для политической экономии в высшей степени важное значение». Так, он более четко разграничивает стоимость и потребительную стоимость товара. «…Полезность не является мерой меновой стоимости, хотя она абсолютно существенна для этой последней» [9; c. 82]. Это дает ему возможность решительно встать «на сторону» первого варианта трудовой теории Смита, критикуя второй. «Если меновая стоимость товаров определяется количеством труда, воплощенного в них, то всякое возрастание этого количества должно увеличивать стоимость того товара, на который он затрачивается, а всякое уменьшение – понижать ее.

Но Адам Смит, который так правильно определил коренной источник меновой стоимости, оказался непоследовательным. Вместо того, чтобы строго держаться принципа, в силу которого стоимости предметов увеличиваются или уменьшаются в зависимости от увеличения или уменьшения затраченного на них труда, он выдвинул еще одну стандартную меру стоимости и говорит о предметах, стоящих больше или меньше, смотря по тому, на большее или меньшее количество таких стандартных мер они обмениваются. Иногда он принимает за такую меру хлеб, иногда труд, – не количество труда, затраченное на производство того или иного предмета, а то количество его, какое можно купить за этот предмет на рынке, – как будто это равнозначащие выражения, как будто рабочий необходимо получит за свой труд вдвое больше прежнего, раз труд его стал вдвое производительнее, и он может поэтому выработать вдвое больше товара… Совершенно правильно прежнее положение Адама Смита о том, что… настоящую или прошедшую относительную стоимость товаров определяет сравнительное количество их, которое производит труд, а не сравнительные количества, которые даются рабочему в обмен на его труд» [9; c. 84 – 87]. Рикардо впервые формулирует и понятие общественно необходимого труда.

Другое уточнение позиции Смита состоит в том, что в стоимости товаров следует учитывать не только затрачиваемый непосредственно на их производство, но и овеществленный, затраченный прежде на производство средств производства. Об этом гласит само название Отдела III Главы I «Начал политической экономии…»: «На стоимость товаров влияет не только труд, применяемый непосредственно к ним, но и труд, затраченный на орудия, инструменты и здания, способствующие этому труду» [9; c. 90].

Рикардо вносит еще одно уточнение в теорию стоимости Смита, когда говорит, что «товары, обладающие полезностью, черпают свою меновую стоимость из двух источников: своей редкости и количества труда, требующегося для их производства» [9; c. 83]. К товарам, стоимость которых определяется редкостью, относятся некоторые редкие статуи и картины, редкие книги и монеты, пр. Может показаться и иногда кажется, например В.Л. Иноземцеву [13], что Рикардо возводит редкость в ранг равнозначного труду (или даже единственного) источника стоимости. Однако Рикардо тут же оговаривается: «Но в массе товаров, ежедневно обменивающихся на рынке, такие товары (стоимость которых определяется исключительно их редкостью – В.Г.) составляют очень незначительную долю. Подавляющее большинство всех благ, являющихся предметом желаний, доставляется трудом» [9; c. 83].

Рикардо довольно подробно останавливается на роли новых изобретений, машин, повышения квалификации работников, открытия новых рынков, что увеличивает богатство, или сумму потребительных стоимостей, но не саму стоимость.

Еще одна важная заслуга Рикардо – формулировка принципа, получившего впоследствии название «железного закона» заработной платы. «Когда рыночная цена труда превышает его естественную цену, рабочий достигает цветущего и счастливого положения… Но когда вследствие поощрения к размножению, которое дает высокая заработная плата, число рабочих возрастает, заработная плата опять падает до своей естественной цены. Она может иногда, в силу реакции, упасть ниже последней» [9; c. 130]. Этот аргумент стал основой для дальнейших рассуждений о моральных противоречиях капитализма у К. Маркса, Ф. Лассаля и других.

Как известно, камень преткновения теории Рикардо – явление средней нормы прибыли, которое не могло получить объяснения в условиях недостаточно развитого капитализма конца XVIII – начала XIX века. Однако он уже отметил, что «прибыль имеет естественную тенденцию падать» [9; c. 148], что позже развернулось в «тенденцию средней нормы прибыли к понижению» у К. Маркса.

Итак, классическая школа в лице Смита преодолела отраслевую ограниченность предшествующих учений, превратив политическую экономию в науку. В своем научном исследовании Смит впервые показал, что источником стоимости и как следствие – всего общественного богатства и общественной жизни, является труд, причем не какой-либо отдельный вид труда, а труд вообще. Смит сформулировал предмет и метод политической экономии – это соответственно сфера производства и метод экономической двойственности, конкретизированный через призму разделения труда. Он также отметил объективный характер экономических законов, хотя принял их за извечные «законы человеческой природы». Смиту принадлежит ряд важнейших догадок – о роли обучения и изобретений для производства, о двойственной природе товара, обусловленной его стоимостью и потребительной стоимостью, об определении стоимости товара общественными – обычными – затратами труда. Он фактически остановился «у порога» открытия абстрактного труда, прибавочной стоимости и превращения закона стоимости в закон прибавочной стоимости при капитализме. Однако исторические условия неразвитого мануфактурного капитализма не позволили Смиту логически развернуть систему до четкого выделения и анализа этих феноменов. Во многом этому препятствовал и метод экономической двойственности, благодаря которому Смит правильно описывал и сущность, и явление современных ему экономических процессов, но ставил их «на одну доску», а зачастую и смешивал. Как показано В.С. Афанасьевым, метод экономической двойственности имел для политэкономии эпохальное значение, поскольку он вплотную подвел к пониманию двойственной природы явлений рыночной экономики, к выявлению тех аспектов, которые проистекают, с одной стороны, из потребительной стоимости товара (потребительский полюс явления), а с другой – из его стоимости (стоимостной полюс). У Смита это привело к созданию фактически двух различных трудовых теорий стоимости: аналитической и описательной. От первого варианта берут начало теории Рикардо, Маркса, Кейнса и их последователей, от второго – Сэя, Маршалла, Вальраса и неоклассиков.

Рикардо значительно продвинул классическую теорию, сформулировав понятие общественно необходимого труда, более четко разграничив понятия стоимости и потребительной стоимости и включив в источник стоимости товара перенесенную стоимость средств производства – овеществленный труд. Однако и Рикардо не вскрыл еще действительного основания двойственности товара – наличие абстрактного и конкретного труда, прибавочной стоимости, не дал исторического анализа категории стоимости и экономических законов, не объяснил переход закона стоимости в закон прибавочной стоимости и остановился перед понятием средней нормы прибыли. Эти теоретические проблемы стимулировали либо попытки их решения (первая линия последователей), либо отказ от них и дальнейшую разработку описательного уровня классической теории (вторая линия последователей).

Хотя, как нами было показано, классики видели недостаточность и ограниченный характер рыночного механизма саморегулирования экономики и даже указывали, в каких случаях вмешательство государства обязательно, сегодня в определенных кругах научной и, особенно, политической элиты распространено наивное представление о теории Смита как теории ничем не ограниченной «невидимой руки» рынка. Во многом, такое понимание привело к значительной некомпетентности в осуществлении реформ 1990-х – 2000-х гг. в России и странах бывшего СССР, что позволило, например, М. Кастельсу назвать результаты реформ «экономическими руинами» [5; c. 485], а представителям Лондонской школы экономики – «де-аграризацией» [1]. К подобным заключениям пришли Дж.Ю. Стиглиц, Дж.К. Гэлбрейт, М. Фридмен и другие [7; c. 253]. Согласно В.С. Афанасьеву, экономический кризис в России в 90-х годах XX – начале XXI века по своим разрушительным последствиям намного превзошел американскую Великую депрессию 30-х годов в результате применения к реформированию высококонцентрированной советской экономики стихийного рыночного механизма – «невидимой руки» рынка, т.е. модели экономического развития XVII – XVIII веков [2; c. 14].

The problem of labour is the central for the classical politic economy. A. Smith was the first to determine labour as the substance of value. This lead him to understanding of laws of economy and the main economic categories – use and exchange value, “natural”, “real” and “nominal” price. The duality of the A. Smith’s methodology, giving birth to “analytical” and “descriptive” tendencies of the economic theory development, is revealed in the paper.

Key words: labour theory of value, labour, economic laws, market, the role of state in economy

Список литературы

Gerry J., Nivorozhkin E., Rigg J. The great divide: “ruralisation” of poverty in Russia // Cambridge journal of economics. 2007. Vol. 32. № 4 // http://cje.oxfordjournals.org/cgi/content/abstract/bem052 (Дата обращения: 07.03.2009)
Афанасьев В.С. Адам Смит: политическая экономия мануфактурного капитализма // Смит А. Исследование о природе и причинах богатства народов. – М., 2007.
Блауг М. Экономическая мысль в ретроспективе. – М.: Дело ЛТД, 1994.
Боулдинг К.Э. Экономическая теория и социальные системы. Панорама экономической мысли конца XX столетия. – СПб.: Экономическая школа, 2002.
Кастельс М. Информационная эпоха. Экономика, общество и культура. – М., 2000.
Кейнс Дж.М. Избранные произведения. – М.: Экономика, 1993.
См.: Орлов В.В. Философия экономики / В.В. Орлов, Т.С. Васильева. – Пермь: ПГУ, 2006.
Петти В. Трактат о налогах и сборах // Антология экономической классики. – М.: ЭКОНОВ-КЛЮЧ, 1993.
Рикардо Д. Начала политической экономии и налогового обложения. Избранное. – М., 2007.
Смит А. Исследование о природе и причинах богатства народов. – М., 2007.
Шумпетер Й. История экономического анализа. – СПб.: Экономическая школа, 2001.
Энгельс Ф. Диалектика природы // Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. – т.20.
См.: Школа эффективных лидеров // http://www.gilbo.ru (Дата обращения: 07.03.2009)

 

Метки: ,

Теория неравномерного развития и современная глобализация


Гриценко В.С., Орлов В.В.

В статье проанализированы открытый К. Марксом всеобщий закон капиталистического накопления и сформулированная В.И. Лениным теория неравномерного развития применительно к новым условиям глобализации и информационного общества. Опираясь на работы Дж. Стиглица, авторы приходят к определённым выводам о стратегии развития современной России.

К. Маркс в «Капитале» детально описал механизм развития капиталистической системы. Одно из величайших его открытий – всеобщий закон капиталистического накопления – гласит: накопление богатства на одном полюсе есть в то же время накопление нищеты, муки труда, рабства, невежества, огрубения и моральной деградации на противоположном полюсе, т.е. на стороне класса, который производит свой собственный продукт как капитал [4; с. 660].

Современные данные о мировом неравенстве в точности подтверждают мысль Маркса. Проанализировав данные о 73 странах, организаторы программы развития Millennium Development Goals, разработанной ООН, констатировали, что в 53 из них (80% населения Земли) неравенство прогрессирует [8; р. 3]. Но принципиальная разница на сегодняшний день состоит не в доходах разных стран или жителей одной страны. Процесс глобализации и возрастание роли транснациональных корпораций в международной экономике приводят к усилению неравенства независимо от национальной и даже классовой принадлежности. Если в 1960 году 20% самого богатого населения Земли имели 70% мирового дохода, то в 1991 году – уже 85%. К началу третьего тысячелетия 5% самых богатых людей в мире получали в 114 раз больше дохода, чем 5% самых бедных, а «верхний» 1% – столько же, сколько «нижние» 57% в общей массе [8; p. 4].

Основной социальный показатель развития – процент прироста населения. Статистика выявляет, что в странах с более низким доходом прирост населения гораздо выше, чем в богатых странах, в то время как продолжительность жизни существенно меньше. Так, в большинстве стран Африки за период 1975 – 2002 годов этот показатель составил 2,3 – 3,3% в год, а в Европе и США – 0,2 – 1,3% в год. В 2002 году 19 из 20 детей рождалось в более бедных странах [8; p. 35]. Продолжительность жизни варьируется от 42 – 48 лет (Эфиопия, Конго, Танзания, Кения, Кот-д’Ивуар, Южная Африка) до 70 и более (Мексика, Малайзия, Шри-Ланка, Китай) [8; p. 36]. «Бывший Советский Союз также стал испытывать снижение продолжительности жизни, особенно мужчин, с тех пор как закончилась власть коммунистов. С другой стороны, в наиболее богатых странах большинство населения составляют пожилые люди, продолжительность жизни там возросла до 77 – 82 лет» [8; p. 36]. Что касается образованности населения, то в то время как в богатых странах давно достигнут обязательный уровень начального образования, миллионы детей по всему миру не посещают школу: в 2001 году в Индии таких было 24%, в Пакистане – 41% [8; p. 36].

Если признавать информацию основным ресурсом, предметом и продуктом производства в современном информационном (постиндустриальном) обществе, то наибольшие опасения должно вызывать информационное неравенство. Так, если в США к началу тысячелетия имело выход в Интернет 50% населения, то на всем Африканском континенте – всего 0,4% [8; p. 5]. В 2002 году люди из развитых стран могли передавать в 8 раз больше информации, чем люди из развивающихся стран. Спустя всего пять лет этот разрыв почти удвоился – в развитых странах поток информации в 15 раз больше [1]. Однако было бы наивно отрывать информационное неравенство от экономического. К примеру, в работах Лауреата Нобелевской премии по экономике Дж. Стиглица за темой «асимметрии» информации просматривается более общая тематика, связанная с «асимметрией» собственности и экономической власти – по Стиглицу, ясна корреляция между неравным доступом к информации и неравенством в отношениях собственности [7; с. 56].

В.И. Ленин, опираясь на новый, более богатый исторический опыт, развил мысль Маркса и создал теорию империализма как высшей стадии капитализма. Он показал, как процессы концентрации и централизации капитала вследствие конкуренции капиталистов между собой приводят к такому состоянию общества, когда:

1) концентрация производства и капитала, доходит до такой высокой ступени развития, что она создаёт монополии, играющие решающую роль в хозяйственной жизни;

2) наблюдается слияние банковского капитала с промышленным и создание, на базе этого «финансового капитала», финансовой олигархии;

3) вывоз капитала, в отличие от вывоза товаров, приобретает особо важное значение;

4) образуются международные монополистические союзы капиталистов, делящие мир;

5) закончен территориальный раздел земли между крупнейшими капиталистическими державами [3; с. 386 – 387].

Сегодня концентрация капитала возросла до невероятных размеров. «Сегодня насчитывается 35 тысяч транснациональных корпораций, но правит бал какая-нибудь сотня их, а то и того меньше. По оценкам, приведённых журналом «Экономист», 5 крупнейших ТНК контролируют более половины мирового производства товаров длительного пользования, самолетов, электронного оборудования, автомобилей и другой продукции. Шесть промышленных гигантов обеспечивают три четверти добываемой в мире нефти и 95% железной руды. Особенно значительна степень концентрации в отраслях, связанных с информационными технологиями. Например, 2 – 3 компании практически контролируют международную сеть телекоммуникаций» [6; с. 13].

Теория империализма не только описывала современное для Ленина состояние мировой системы, но и позволила выстроить перспективу её дальнейшего исследования. Ленину также принадлежит заслуга создания теории неравномерного развития при капитализме, которая легла в основу современного марксистского понимания глобализации и миросистемного подхода. «При капитализме, — писал В. И. Ленин, — немыслимо иное основание для раздела сфер влияния, интересов, колоний и пр., кроме как учет силы участников дележа, силы общеэкономической, финансовой, военной и т.д. А сила изменяется неодинаково у этих участников дележа, ибо равномерного развития отдельных предприятий, трестов, отраслей промышленности, стран при капитализме быть не может» [3; c. 417]. Ленин обнаружил, что буржуазия метрополий фактически подкупает политические элиты и буржуазию колоний, получая тем самым колоссальные возможности для

1) гиперэксплуатации колониальной рабочей силы;

2) выкачивания сверхприбылей из колоний;

3) закрепления зависимого положения стран-колоний;

4) приручения собственной рабочей аристократии и бюрократии;

5) отсрочки пролетарских революций. Опираясь на Ленинскую теорию неравномерного развития, Р. Люксембург пришла к выводу о характере взаимодействия метрополий и колоний, капиталистического способа производства и добуржуазных хозяйственных укладов. Некапиталистические уклады становятся для капитализма важным источником дешевых ресурсов и рабочей силы. Вступая в отношения с мировым рынком, они участвуют в общем процессе накопления капитала, но имеют собственную логику воспроизводства. По мнению Люксембург, периферийные элиты играют роль стабилизатора мировой капиталистической системы. Она также продолжила Марксову теорию кризисов перепроизводства, выделив другой вид кризисов, непосредственно связанный с разделением миросистемы на центр и периферию – кризисы перенакопления капитала, выходом из которых может стать либо война, либо внешнеполитическая экспансия и захват новых рынков. «Роза Люксембург, проанализировав капитализм как открытую, расширяющуюся систему, доказала закономерность эксплуатации стран периферии странами центра… Страны центра способны не только опираться на собственные силы, но и привлечь дополнительные ресурсы за счёт эксплуатации периферии – это исторический факт, в этом суть колониализма… Другое дело в странах, которые не успели к первой волне буржуазной модернизации. Оборудование всё дороже, технологии всё сложнее. Нужны капиталы и знания, которых в стране нет. Проблема отсталости оказывается проблемой зависимости» [2; с. 133 – 134]. Главная функция стран «центра» – накопление капитала в мировом масштабе. В современных условиях на эту цель работают и наиболее влиятельные международные институты – Международный валютный фонд, Всемирный банк, Всемирная торговая организация. Опыт включения развивающихся стран: Чехии, Индонезии, Таиланда, России и других – в систему «Вашингтонского консенсуса» полностью противоположен опыту стран, проводящих самостоятельную экономическую политику: Японии, Китая, Малайзии, Южной Корее, Вьетнаму. Законы ВТО ставятся над законодательством национальных государств, активно воздействуя на его внутреннюю экономическую политику, навязывая либерализацию, приватизацию и дерегулирование. Эти же три момента лежат в основе стандартных рекомендаций МВФ и Всемирного Банка для развивающихся стран. Джозеф Стиглиц, бывший шеф-экономист и вице-президент ВБ, в ряде работ [например, 5] хорошо раскрыл идеологию двойных стандартов, которую применяют эти организации. «Развивающимся странам было сказано, чтобы они открыли свои рынки для всех форм импорта, какие только можно вообразить, включая то, в чем Америка имела неоспоримые преимущества, в частности, финансовые услуги и программное обеспечение для компьютеров. Мы же (США – В.Г.) при этом сохранили жесткие торговые барьеры и крупные субсидии для американских фермеров и агробизнеса» [7; с. 67]. Более того, стандартные рекомендации МВФ и других проамериканских международных организаций развивающимся странам включали: резкое сокращение госрасходов, без которого выход этих стран из экономического кризиса якобы затягивался, а то и вовсе срывался. Однако внутри самих США ставка на рост расходов и бюджетный дефицит по-прежнему оставалась и остается «рутинным средством» преодоления спада. Характеризуя подобную политику как сплошное лицемерие, ученый убедительно показывает, с одной стороны, что во имя реализации национальных интересов (или в более узком плане – интересов крупного бизнеса) американские правящие круги без колебаний корректируют рекомендации рыночного фундаментализма. С другой стороны, оставаясь наиболее мощной державой, Соединенные Штаты продолжают навязывать другим государствам ультралиберальный курс, что резко облегчает им внешнеэкономическую экспансию» [7; с. 57]. Как показано Стиглицем, концепция «Вашингтонского консенсуса» изначально предназначалась для постсоветских стран и стран «третьего мира». По его оценке, первая жертва такого «обучения» – Аргентина – превратилась в «экономическую пустыню». К числу государств-неудачников Стиглиц относит Чехию, Индонезию, Таиланд и Россию. И напротив, страны, выбравшие самостоятельный путь – Китай, Вьетнам, Малайзия, – добились несомненных успехов.

По-видимому, научный анализ миросистемы, грамотная оценка места России в ней и формирование стратегии её прорыва из периферии в центр сегодня невозможны без глубокого знания теорий империализма и неравномерного развития.

Как известно, на основе открытой им закономерности неравномерного развития мировой системы капитализма, В.И. Ленин сделал вывод о «слабом звене» в развитии этой системы и о возможности победы социализма в одной, отдельно взятой стране. Теория «неклассического» — в отличие от Марксова «классического» пути перехода от капитализма к социализму была успешно применена в России, где под руководством Коммунистической партии большевиков в исторически кратчайшие сроки была создана вторая великая мировая сверхдержава СССР, уровень экономического развития которой, как известно, в 80-е годы составлял 60% от уровня США. В сложившихся критических условиях сохранение России, возрождение ее как великой сверхдержавы, возможны только при условии разработки научной стратегии социально-экономического развития. Один из вопросов, который при этом следует решить, связан с характером и ролью закономерности неравномерного развития мировой системы в современном мире. К важнейшим особенностям, на наш взгляд, следует отнести описанную выше неравномерность развития, выраженную, в резкой дифференциации стран по уровню социально-экономического развития.

В сложившихся исторических условиях в новой форме становится вопрос о перспективах развития России как явно «слабого звена». Разумеется, нельзя полностью отождествлять условия, в которых находилась Россия в начале XX в., однако мы встречаемся со своеобразной повторяемостью исторических ситуаций, которая требует своего осмысления.

 

Метки: ,

Бакунин — Федерализм, социализм и антитеологизм


Предлагаем вашему вниманию одну из основных работ Бакунина — «Федерализм, социализм и антитеологизм». Этот труд был написан им в 1867 году. Он был предложен в качестве программного документа для демократической и пацифистской организации «Лига мира и свободы» с целью отказа её от старых принципов и принятия «Лигой» социалистической идеологии.

Это одна из первых работ Бакунина, в которой он наиболее полно и упорядоченно изложил свои взгляды на государство, социализм и религии. В данной работе он обрушивает резкую критику на церковь и религию и провозглашает уничтожение всех государств, которые он воспринимает как абсолютное зло, хотя и исторически необходимое. Вместо этого Михаил Александрович предлагает заменить их организацией народных масс снизу вверх в вольные федерации, связанные между собой горизонтальными связями. Это было бы бесклассовое общество, средства производства в котором принадлежали бы всему народу, а не привилегированному меньшинству.

«Федерализм, социализм и антитеологизм» является одной из основополагающих работ идеологии анархо-коммунизма.

Читать книгу: https://vk.com/doc149196194_247818879

 

Метки: , , ,

Карл Маркс — Наёмный труд и капитал


Работа «Наёмный труд и капитал» была написана Марксом на основе лекций, прочитанных им в декабре 1847 года в Немецком рабочем обществе в Брюсселе. В популярной форме в тексте доступно и просто для понимания изложен глубокий анализ производственных отношений при капиталистическом строе. Помимо этого, Маркс формирует исходные положения теории прибавочной стоимости. Он говорит о неизбежном обнищании рабочего класса в капиталистическом обществе, подчеркивая, что заработная плата наёмного работника неуклонно уменьшается, а прибыль капиталиста, наоборот, растёт: «Прибыль и заработная плата по-прежнему находятся в обратном отношении друг к друг».

Маркс заостряет внимание на классовых противоречиях между наёмным трудом и капиталом, указывает прямую противоположность интересов капиталистов и пролетариата, доказывает, что именно рост капитала создает предпосылки для революционного преобразования общественного строя.

Данное произведение было предназначено для пропаганды среди рабочих. Это одна из тех работ, с которой нужно начинать изучение основных экономических положений социалистической мысли. Простой язык изложения делает данный текст доступным и понятным для любого читателя.

Читать книгу: https://vk.com/doc321078299_437443691

 

Метки: ,

Травля активистов в Городищенском районе стала трендом?



Недавно Первый пензенский портал публиковал рассказ о незавидной судьбе Евгения Чекунова, общественного деятеля из города Сурск Городищенского района, попавшего по его словам под активный прессинг со стороны местной мэрии. А уже буквально два дня назад с редакцией издания связался Андрей Дергачев, активист из села Чаадаевка, который рассказал свою историю.

Ознакомившись с материалом Первого пензенского портала, где общественный деятель из города Сурска Городищенского района, Евгений Чекунов рассказывал о том, как представители местной власти устроили против него настоящую травлю, с сотрудниками портала связался другой активист, но уже из поселка Чаадаевка (также, Городищенский район) Андрей Дергачев. Мужчина сообщил, что травля активистов, по его мнению, стала в районе настоящим трендом. По словам Андрея, глава местной администрации Геннадий Березин подговорил местных жителей оклеветать его и его единомышленника Анатолия Арефкина путем написания коллективных заявлений в полицию и прокуратуру, где утверждается, что активисты дестабилизируют население и накаляют социальную обстановку. Помимо прочего общественник заявил, что подвергался неоднократным угрозам со стороны Березина. И дело доходило даже до того, что однажды неизвестные бросили в окно его дома «Коктейль Молотова». Публикуем письмо, которое Андрей Дергачев прислал в редакцию, где рассказал свою историю.

«Топите снег!», — история с водопроводом в Чаадаевке

«Эта история начинается еще в 2009 году, когда я по наивности полагал, что проблемы жителей села должна решать и районная власть в том числе. До этого видел Березина наездами в Чаадаевку, со «свитой» — ничего особенного, обычный чиновник, коих много. На собраниях и сходах слышал от него мало дельного, чаще — село спивается, и еще, что у сельчан очень много денег на сберкнижках. Меня безусловно это коробило (про деньги), откуда у него эта информация ясно, но какое его дело? Да и нестыковка получалась — раз мы пьем, тогда откуда деньги на счетах? Про пьянку соглашусь, но развели ее в Городищенском районе чиновники подобные Березину. Про свое прямое предназначение — создание рабочих мест и работу с населением чиновники давно уже забыли. Озабочены они лишь двумя вещами — 146% на выборах и собственное благополучие. Все.

2009 год, я на приеме у Березина, говорю-водопровод прокладывают неправильно, глубина заложения труб не соответствует точке промерзания грунта. У вас (районной администрации) есть специалисты, пусть проконтролируют, подскажут подрядчику.

(Для справки, про глубину прокладки труб, и вообще, об устройстве водопроводных сетей, я стал интересоваться не просто так. Совместно с директором ООО «Восход» я организовывал это предприятие, где впоследствии занимал должность мастера производственного участка.)»

Березин резко отказал активисту, сказав, чтобы тот пришел, когда водопровод проперзнет. Так произошло в первую же зиму. Активист предложил гарантийный ремонт, однако Березин в ответ, якобы предложил топить снег.

«Главой администрации села тогда был Сергей Бабичев, но я прекрасно понимал, что он и шагу не сделает без указания Березина. Однако я встретился и поговорил с ним. Спросил, как же так, как же принимали водопровод в эксплуатацию? И почему, когда он теперь, как и предполагалось, «наглухо» перемерз, никто из чиновников не шевелится?», — рассказывает активист. Однако чиновник сообщил, что виноват начальник отдела городской архитектуры Рябов.

«Несмотря на низкую активность жителей, резонанс все-таки начался, люди стали обращаться и писать жалобы, подключилась прокуратура. После многократных попыток, у попал на прим к губернатору Бочкареву».

По словам активиста, экс-губернатор сообщил ему, что притензии к районной власти на тот момент уже имелись. Однако, обезглавить Городищенский район тогда не могли, и бывший глава региона, якобы, обещал разобраться. Чтобы положение дел начало меняться, активисту пришлось встретиться с бывшим губернатором во второй раз.

«В итоге глава администрации Бабичев не просто создал комиссию, но включил туда и нас, жителей, чего раньше и в помине не было. Мы получили копию муниципального контракта и многие другие документы, которые, скорее всего, ранее скрывались. Но они больше для правоохранительных органов представляли интерес, нам же нужна вода. Однако в документах можно найти ряд интересных моментов. Возьмем, например, прямо противоположные ответы Рябова. В ответе проверки прокуратуры он сообщает, что глубина коммуникаций соответствует норме и подписывает данное утверждение. Позже, тот же самый Рябов подписывает обратные данные. В одном из ответов прокуратуры есть фраза «в моменты проверок глубина заложения труб соответствовала норме». Мы (комиссия) поинтересовались у Рябова: «где это отражено документально, с привязкой к местности?». Чиновник лишь пожимал плечами.

Стоит отметить, что я встречался с Березиным после второго визита к губернатору. Он обещал «разобраться» со мной, и «отбить охоту» куда-либо обращаться. Во что выльются его угрозы, я тогда еще не догадывался…

После вмешательства Бочкарева водопровод худо-бедно починили. Вопрос в другом: почему никто из чиновников, допустивших такое строительство (по моему мнению, преднамеренно) никак не пострадал. Никто не получил ощутимых взысканий, все на своих местах. Некоторые даже с повышением. А главное ответственное лицо района — Геннадий Березин, отделался, как говорят, легким испугом. Правоохранительные органы тоже не заинтересовались этой историей, словно успокаивая чиновников — не бойтесь ребята, продолжайте в том же духе, ничего вам за это не будет. Ну вот они и продолжают», — излагает свою позицию активист.
Детский садик

Травля активиста продолжилась позже, после другой истории. Тогда Андрей Дергачев решил навести порядок в местном детском саду:

«В сельский садик я приводил уже второго ребенка (дочку) и не понаслышке знал и видел, что там происходит. Разруха буквально во всем. Когда-то это было вполне приличное здание, с нормальной сантехникой, трубами, крышей, детской мебелью. С советских времен прошло уже достаточно времени, садик конечно мазали краской каждый год, но это так, косметика. Родительский комитет, конечно, был и до меня, однако работа его сводилась к сбору денег на ремонт и на подарки на новый год. Я решил поиграть в демократию, и на одном из родительских собраний поднял вопрос о комитете: кто там состоит, что делает, почему низкая активность? А в ответ тишина… Заведующая детским садом Живаева: Вот вы и создайте комитет, и войдите в него», — рассказывает активист.

В итоге так и произошло, кроме того рассказчик организовал работу и других родителей по обустройству детской площадки, ремонт детского сада. Планировалось просить финансовую помощь у районной и областной власти.

«В итоге родители меня поддержали, был выбран новый состав родительского комитета, намечены первоочередные задачи. Меня избрали председателем, и, справедливости ради необходимо сказать, что весь состав работал отлично. Родительскому комитету приходилось «претворять в жизнь» непопулярные меры, касающейся дисциплины платежей, например. Заведующая жаловалась на то, что несколько родителей не платят вовремя, от этого плохое финансирование садика. Кстати, наш состав комитета решил изменить расстановку сил — теперь мы собирались, когда это необходимо родительскому комитету (не реже 1 раза в месяц), и нас не заведующая собирала, а наоборот, это мы ее приглашали на собрание, для совместного обсуждения и решения вопросов. Нами был разработан проект договора, который потом прошел согласование в министерстве образования и стал заключаться со всеми родителями. Там четко были прописаны обязанности по оплате, сроки, но и ответственность работников садика тоже. Это первый этап, и большинству родителей это понравилось, от неплательщиков страдали все» , рассказывает активист.

Далее дело дошло до так называемых «пожертвований» детскому садику. Это стало вторым вторым этапом. Никаких обязательных поборов конечно, кто сколько может. Кроме того, активист сообщил заведующей, что передавать деньги ей никто не будет. Родители сами собирали деньги, покупали то, что необходимо (например, были куплены водонагреватели).
Кляузы

Далее третий этап — непосредственная помощь образовательному учреждению, руками и делом.

«Думаю, получилось, не все и не совсем так, но результат на лицо. Отремонтировали прогулочную площадку, заменили забор. Главное родители не просто принимали участие в ремонте, а заразившись энтузиазмом делали это активно. Мы написали обращение к Березину и министру образования Копешкиной. Есть первая удача. Березин, видимо под давлением сверху обещает детскому саду миллион! Пока только обещает, но у меня есть бумага, где это написано и Березин подписал! Вероятно, он считает, что важно пообещать, а потом можно не выполнять, но я проявил настойчивость. И хотя тех денег получить так и не удалось, получили многое что другое, с боями, разумеется. А Березин свои угрозы стал претворять в жизнь, правда, чужими руками», — рассказывает активист.

Однако потом ситуация резко меняется. На Дергачева и его товарища Анатолия Арепкина пишут коллективную жалобу в полицию и прокуратуру. В ней говорится, что названные лица дестабилизируют население и накаляют социальную обстановку в Чаадаевке. По мнению Андрея Дергачева, к этому приложила руку районная власть.

«После этого в отношении меня два ведомства проводили проверку. Подлая кляуза конечно не подтвердилась. Я за это на них не в обиде, хотя и мог бы подать в суд на них за клевету. Ибо мной в отношении этих людей, как ответная мера, была также инициирована проверка, и по выводам следствия, в их действиях как раз-таки усматривается клевета. Я бы мог пойти в суд, но не стал этого делать, так как мне удалось пообщаться со многими из тех, кто ставил подписи в жалобе. Практически все эти люди, как один, говорили, что подписи их обязал поставить Березин», — рассказывает Андрей Дергачев.

Корреспондент Первого пензенского портала отправил в администрацию Городищенского района официальный запрос на имя самого Геннадия Березина, где журналист просит чиновника прокомментировать сложившуюся ситуацию. За развитием событий следите на 1pnz.ru.

Фото: volfoto.ru

 

Метки: , , , , , , ,