RSS

Архив метки: бог

Как бог сделал Гундяева миллиардером

Как бог сделал Гундяева миллиардером

Святой человек Патриарх Гундяев, бог его сильно любит, и послал ему личное состояния в $4 миллиарда.
Для продолжения чтения щёлкни эту ссылку

Реклама
 

Метки: , ,

Юрий Мухин: И без бога будет!


Напомню, что в свое время англичанина Б. Шоу спросили, почему он избегает аристократических тусовок, и тот ответил, что британская аристократия очень скучна. На своих встречах она бесконечно говорит о деньгах, о любви, о спорте, — а это такие нудные темы! Нет бы поговорить о чем-нибудь интересном, например, о боге.

Вот и я уже пару месяцев ничего не писал на эту интересную тему, хотя эта тема наиболее важная из всего, что мною создано.

Понятно, что для читателей мои рассуждения о душе и боге очень не просты, поскольку мои объяснения того, чем является человек, и зачем человек нужен природе (в чём смысл его жизни), начисто лишены мистики — чего-то такого, что понять невозможно, и в существование чего нужно просто поверить. А способность масс понимать ограничена, массам надо верить во что-то. В результате, с сарказмом глядя на себя самого, могу констатировать, что мои объяснения уже установленных наукой фактов для всех типов верующих это не более, чем «ни богу свечка, ни чёрту кочерга», — ну, не удовлетворяют результаты моих исследований ни религиозных, ни атеистических верующих.

Вот смотрите.

Из тех фактов о человеке, на которые каждому человеку требуется обратить особое внимание, следует, что со смертью тела люди не умирают, а остаются жить здесь же, с нами. Но живут они в такой среде и в таком виде, что мы (ещё живущие в своих телах) их не видим и не ощущаем. Мало этого, «наука» Тот Свет сходу отвергает, в связи с чем человечество, к своему стыду, не стремиться исследовать Тот Свет и установить с связь с теми, уже умершими, людьми. Но это полбеды. Хуже то, что хотя и нет пока тому материальных подтверждений, но общая логика развития природы требует сделать и вывод, что условия жизни после смерти тела на Том Свете действительно будут различаться в соответствии с тем, как человек прожил жизнь в своём смертном теле. Вернее, как он при жизни в своём смертном теле сумел себя воспитать для жизни на Том Свете, поскольку ради воспитания себя для будущей жизни мы в своём смертном теле и живём. (А вы думали, зачем? Чтобы кушать, какать и развлекаться?).

В этом мои объяснения (моя теория) того, что происходит с людьми после смерти их тела, совпадают с догмами основных религий. Они ведь тоже отрицают смерть человека со смертью тела, и тоже провозглашают разные условия жизни бессмертных человеческих душ, для чего помещают души после смерти тела (детали отбросим) в рай или ад. Тут, казалось бы, моя теория это богу безусловная свечка.

Однако я отрицаю наличие самого бога, и хотя умники уверяют, что я под природой имею в виду именно бога, но это не так. Природа (без той составляющей, которую мы называем жизнью) это движение мёртвой материи по законам движения этой материи. Да, это движение мёртвой материи мы, люди, обязаны понять и использовать, но ведь с этим движением невозможно общаться так, как верующие общаются с богом (думают, что общаются) – как с мыслящим существом. Бессмысленно природе — этому движению мёртвой материи – молиться. И дым свечей или ладана, поверьте, не производит на природу никакого впечатления.

На самом деле нет бога уже в силу того, как я писал раньше, что бог и не нужен никому. Людям нужна приличная жизнь после смерти, а бог это всего лишь инстанция, без которых религиозные верующие не представляют себе устройство Того Света.

Религиозные верующие подобны примитивным людям зари человечества, которые знают, к примеру, что через водные пространства перебираются на лодках или судах, и всё тут! Знают, что по-иному перебраться через водную гладь нельзя, и очень гордятся этим своим знанием. А понять, что водные пространства можно и перелететь на самолёте, им недоступно из-за того, что они в силу своего примитивизма не представляют себе самолёт. Для них точно так и с богом – если нет бога, то для верующего не может быть ни ада, ни рая. И как же тогда без бога после смерти тела они на Том Свете устроятся?

Надо понять и то, на чём основан этот примитивизм. Ведь религии были выдуманы людьми, находящимися на крайне низких ступенях культурного развития, авторы религий очень мало знали обо всём и дело даже не в каких-то там научных знаниях. Вот, скажем, жена библейского Лота превратилась в соляной столб. Оно, конечно, бог всемогущ и может, безусловно, подвезти к месту казни жены Лота с центнер хлористого натрия, чтобы заменить молекулы тела женщины этим веществом. Но, для нас, скажем, европейцев, было бы более убедительно, если бы эта любопытная женщина враз замёрзла и превратилась в ледышку. Мы замёрзших людей видели, и для нас чудом было бы только вот такое мгновенное замерзание жены Лота. То есть, чудо с женой Лота было бы более реалистичным.

Так вот, в Библии несколько раз встречается понятие «снег», поскольку снег время от времени выпадает в тех местах, откуда родом авторы Библии и где они жили. Но вот понятия «лёд» в Библии уже нет – авторы библии не только не представляли себе льда, но и ничего не слышали о нём. То есть, авторы религиозных текстов (которым должны следовать религиозные люди и сегодня) не знали элементарного. Как видите, пророки не то, что не знали, к примеру, что земля имеет форму шара (это для них было вообще запредельно), но и, скажем, не знали, как выглядит земля на расстоянии пары тысяч километров к северу от места их жительства.

Поэтому глупо ожидать от пророков — авторов Библии, — чтобы они придумали в те годы устройство общества без царя во главе этого общества. И вы можете увидеть, что в Библии и Коране, а особенно в Талмуде, статус бога, по своей сути, естественен для человеческого общества на той стадии умственного развития – бог всего лишь самый всемогущий царь из всех царей. Поэтому бога, как и всех царей, и можно, и нужно славить, и у бога, как и у любого царя, молитвой и хорошим поведением можно выпросить какие-нибудь блага. Религиозный верующий, сжиганием свечей либо бормотанием молитв уже сейчас надеется получить от бога халяву – «кучу ништяков», — но, главное, после смерти тела он надеется обрести райскую жизнь на Том Свете. Я наличие Того Света признаю доказанным уже имеющимися фактами, но раз я отрицаю самого бога, то для религиозных людей моя теория богу уже не свечка! Вот в чём беда.

С другой стороны, само собой, что в части безбожия мои объяснения происходящего с людьми (моя теория) полностью совпадают с догмами верующих атеистов – тех, кто верят, что бога нет! И, казалось бы, мои объяснения жизни это «чёрту кочерга». Но проблема в том, что верующие атеисты не понимают то, что бога нет, а верят в его отсутствие! В этом тонкость – не понимают и только верят, как и религиозные верующие! И попутно ещё и верят, что и жизни после смерти тоже нет! Так, что тут моя теория и чёрту не кочерга! Тут, повторю, ключевое слово – ВЕРА! Одни верят попам, другие – учёным. И ни те, ни другие сами в своей вере ничего не понимают.

Остаются умные люди, которых, надо сказать, не так уж и много.

Поэтому попробую немного смутить религиозных верующих тем, что обращу их внимание на одну явную ненормальность в их вере в бога. (Таких ненормальностей полно, но обсуждение вот этой я ещё не встречал).

Смотрите, согласно вашей вере бог вступал в контакт с людьми и надиктовал им правила жизни и веры в себя, о чём свидетельствуют рассказы лично общавшихся с богом пророков. Эти свидетельства для авраамических религий изложены в Библии, Новом Завете и Коране. Но ведь сами пророки, даже если они и считались по тем временам какими-то очень умными людьми, на самом деле (как я уже помянул выше) были на очень низком уровне интеллектуального развития – пророки очень мало знали и о жизни, и об устройстве остального мира. Вот, к примеру, наткнулся в Интернете на пояснения, что Аллах специально отобрал Магомета в качестве пророка потому, что тот был неграмотен и по этой причине не мог подбросить в «истинную веру» элементов из прочитанных им описаний чужих религий. Всё это хорошо, но ведь неграмотность Магомета определяла не только незнание чужих религий, но незнания и многого другого.

И, тем не менее, если верить источникам религий, бог беседовал с этими пророками, хотя, судя по всему, для него это было как для нас беседа с двухлетним ребёнком. А теперь обратите внимание на то, что если этот пример беседы с ребёнком продолжить, то очевидно, что с ростом детей – с их взрослением, — и говорить с ними интересней, и, главное, можно затрагивать всё более и более сложные темы. Это логика – это правильное мышление на этот счёт.

Тогда почему с богами получается как-то не логично, как-то непонятно? Почему боги прекратили встречи с человечеством по мере того, как человечество умнело?

Вот смотрите. Человечество за тысячелетия существования религий резко подняло свой культурный уровень и теперь владеет информацией, по объёму и сложности даже не во много раз, а на много порядков превосходящей те знания, которыми владели пророки. Вот теперь, казалось бы, когда люди стали намного умнее (более знающими), чем ветхозаветные пророки, богам в самый раз поговорить с человечеством и лично растолковать человечеству свои заповеди — то, что дико извратили попы. Ну, какие проблемы могут быть у бога прервать выпуск новостей по телевизору и лично растолковать человечеству, что нужно делать и как? Так ведь ни то, что бога или его сына, а и какого-нибудь захудалого ангела не было!

И, разве мало вопросов к богу у верующих, скажем, тех же авраамических религий?

Пример навскидку: в данной людям лично Иисусом молитве «Отче наш» прямо требуется строительство царства божьего на земле, как и на небе. А вот попы утверждают, что строить царство божие на земле нельзя! И как быть? Как Иисус требует или как попы? Христиане считают выгодным для себя поступать так, как попы велят. А вы узнали – самому Христу нравится ваш отказ от строительства царства божьего на Земле?

И, кстати, а вы узнали, как выглядит царство божие на небе? К чему готовиться для жизни в этом царстве божьем на Том Свете? Скажем, мусульмане уверены, что в раю праведники имеют половые акты с гуриями. И так вечность – каждый день половые акты, половые акты, половые акты. Прям, работа такая. Получается, что для жизни в раю нужно готовить себя к роли хряка или барана-осеменителя и виагрой запасаться? Или как? Скажем, сегодня у христиан пидарасы и лесбиянки уже как бы лучшие люди планеты, а ведь согласно Библии, бог за это самое с Содомом и Гоморрой расправился, как американцы с демократизируемыми странами. Так эти половые извращения как считать — как грех или как подвиг?

Или, к примеру, мусульмане начали убивать неверных даже ценою собственной жизни. Джихад, понимаешь. Но ведь убеждает мусульман стать смертниками не Аллах, а люди. А как сам Аллах? Ему действительно нравятся такие убийства?

Короче, к богу накопилась масса вопросов, да и люди стали такими, что поняли бы уже очень много из божественных указаний и откровений. И, кстати, и это ведь не единственный довод разговора бога с верующими.

Считается, что в начале нашей эры (начала христианства) численность всего цивилизованного мира была около 300 миллионов человек. К концу первого тысячелетия из-за двух веков Юстиниановой чумы численность человечества увеличилось всего до 400 миллионов человек.

(Тема не к месту, но интересная. В момент воцарения и христианства, и мусульманства (в середине первого тысячелетия нашей эры), как раз и разразилась эта чума, ударившая по людям как раз тогда, когда они массово стали становиться христианам и мусульманам. Интересно, что эта чума не затронула неохваченные христианством и мусульманством Сибирь, Индию и Китай: «К концу 654 годаэпидемия прошлась по Северной Африке, всей Европе, Центральной и Южной Азии и Аравии, но за всё своё время практически не коснулась Восточной Азии». Надо сказать, что эта божья кара была ужасающей, некоторые историки считают, что умерла половина тогдашнего человечества).

Но как бы то ни было, получается, что когда всего человечества было толи 300 миллионов человек, толи чуть больше, то бог ещё разговаривал с людьми. А теперь только христиан 1,5 миллиарда, да мусульман 1,8 миллиарда человек, но их общий бог вдруг начал паствой своей брезговать – поговорив последний раз с Магометом полторы тысячи лет назад, ни бог, ни его помощники на контакт с людьми больше не идут! Бог, категорически отказывается с кем-либо из людей встречаться с целью уточнения своих требований к людям – даже разговором с папами римскими и аятоллами бог пренебрегает, даже современными средствами связи пользоваться не хочет!

В результате миллиарды верующих руководствуются не внятными божественными указаниями, данными применительно к сегодняшнему дню, а туманными текстами, воспроизведенными малограмотными людьми полторы-две тысячи лет назад, и потом вдоль и поперёк извращёнными полчищами алчных и глупых попов.

Однако, как это ни смешно, но религиозные верующие всё равно уверены, что бог их любит. Вдумайтесь – к моменту мало-мальски основательного установления христианства и начала шествования по миру мусульманства, бог наслал на новых верующих чуму ещё невиданных в мире масштаба и длительности, после чего общаться не желает даже с как бы лучшими из евреев, христиан и мусульман. Это что же это за любовь-то такая?

Такое поведение бога свидетельствует о другом – он либо вас, верующих, ненавидит (а ведь и есть за что), либо бога просто нет, и вы совершенно напрасно хотите перед пустым местом отличиться загрязнением окружающей среды дымом свечек или убийством людей иной веры.

И для вас (религиозных верующих похитрее) всё бы было ничего, если бы атеистические верующие были правы в своей вере в то, что человек со смертью тела умирает насовсем, и поэтому нет никакого ада. И если ты, религиозный верующий, даже напрасно убил людей терактом или бесполезно сжёг тонну свечей, то тебе за это, как минимум, всё равно ничего не будет.

Но атеистические верующие не правы – человек со смертью тела не умирает, и за то, как именно он жил в своём смертном теле, человеку будет!

Не надейтесь – будет!

 

Метки: , ,

Космос без бога



Олег Комолов

Статья доктора философских наук Ю. Школенко, опубликованная в журнале «Наука и религия» (№10) в 1987 году.

***

Вот уже тридцать лет человек исследует космос, использует его для своих нужд. Хотя за всю историю человечества картина внеземной природы изменилась мало — сегодня мы наблюдаем то же небо, что и сотни тысяч лет назад,— отношение человека к космосу, его восприятие мироздания резко менялось.

Для человека античных времен космос как таковой не существовал вообще, он был как бы частью земного мира. «Небо» входило в земную природу. Все боги эллинов и римлян имели двойную «специализацию» — небесную и земную: Артемида (Диана) — богиня Луны и охоты, Аполлон (Феб) — солнечный бог и покровитель искусств… Сам Олимп, жилище богов, был одновременно и синони¬мом неба, и названием горы в Северной Фессалии, где и по сию пору поддерживается традиция зажигать от Солнца с помощью увеличительного стекла факел, доставляемый по эстафете на Олимпийские игры.

Но еще в те времена, когда языческие божества «собирали» воедино — в богов основных мировых рели¬гий, «божественное» стали отделять от земного, по¬лностью переводя его в сферу небесного, космического. Поэтому и вся предыстория взаимоотношений человек — космос теснейшим образом связана с историей отношений религия — космос.

Может показаться, что теологическая наука с ее склонностью к традиционности, ревнивому обереганию религиозных догматов столь же неподвижна, как и види¬мая картина звездного неба. Однако это только кажется: все трансформации отношения людей к космосу, вызванные успехами в научном познании Вселённой и началом ее практического освоения, отразились и в теологических представлениях о космосе.

Динамика таких поворотов наглядно свидетельствует о том, что теология и религия всегда отражали чисто человеческое мировосприятие и его развитие. Но отражали и отражают так, чтобы любой ценой сохранить идею бога как первопричины всего сущего.

Итак, переход к монотеизму, единобожию, был одновременно и духовным отделением земного мира от внеземного. Не случайно первым актом иудео-христианского бога, зафиксированным в начальных словах Библии, было раздельное сотворение неба и Земли. В истории раннего христианства (а в повседневном религиозном сознании — нередко и поныне) божество пространственно «располагается» вне Земли. Лишь с фун¬даментальными открытиями астрономии в XVII—XVIII веках теология стала подчеркнуто помещать бога вне материального мира вообще и расценивать последний — будь то мир земной или космический — как «равносовер¬шенное» творение бога. А до этого иудео-христианская религия охотно восприняла пифагорейско-платоновское учение о космосе как идеальном порядке и гармонии. Собственно, у древних греков «космос» означал порядок, в отличие от хаоса — дисгармонии и беспорядка, прису¬щих исключительно земному (и подземному) миру.

«Отделение» неба от Земли, характерное не только для христианства, но и для всех монотеистических вероучений, имело своим следствием также и «отделе¬ние» человека от Земли. Человек душой принадлежал небу (космосу), а свое земное существование расценивал как сугубо временное и потому достойное небрежения.

Отвлеченность человека от Земли и его обращенность к космосу как обиталищу бога и наиболее совершенному его творению, вечному и нетленному, были первой формой «космизации» теологии, первым религиозным постулатом в сфере человек — космос. Позднейшее уравнивание всех областей «творения» и, значит, своего рода воссоединение космоса и Земли были второй стадией «космизации» теологии, которая таким образом стремилась обеспечить себе неуязвимость под натиском астрономии, астрофизики, космологии, которые еще до начала практической космонавтики обнаруживали истин¬ную природу мироздания.

Возникал кажущийся парадокс: несмотря на представ¬ления о вторичности всего земного, теология именно Землю помещала в самую середину, в центр всей Вселенной. Картина мира Аристотеля — Птолемея состав¬ляла «естественнонаучную» базу более широкой, философско-религиозно-этической доктрины Фомы Аквин¬ского — Аристотеля. Вместе с тем средневековая теология не отдавала какого-либо предпочтения Земле. Напро¬тив, она создавала образ строгой иерархии, архитектурно гармонизированной и в этом смысле идеально совершен¬ной Вселенной, которая оставалась недоступной для физи¬ческого проникновения в нее человека и окружала его «со всех сторон».

Вот почему церковь столь отрицательно восприняла негеоцентрическое учение Николая Коперника, с которым он выступил в середине XVI века, низведя Землю в разряд рядовых планет, обращающихся вокруг Солнца, и вот почему с Коперника, как писал Ф. Энгельс, «начинает свое летосчисление освобождение естествознания от теоло¬гии».

Еще более негативной, буквально яростной, была реакция церкви на идеи Джордано Бруно, который через несколько десятилетий существенно развил и еще более революционизировал и без того революционное учение Коперника. Ведь польский каноник, помещая в центр мироздания Солнце, на периферии его располагал сферу «неподвижных» звезд, то есть в общем сохранял архитек¬тонику и «идеальность» Вселенной. Бруно же воспринимал Вселенную как живую и развивающуюся. Его идея множественности обитаемых миров предполагала мно¬жественность земель и… множественность богов. Мыс¬литель эпохи Возрождения по-своему разрешал такое противоречие между единобожием и многобожием, утверждая, что вся природа есть бог. Но его формула легко читалась и так: бог есть природа.

В последующие десятилетия и столетия процесс «секуляризации» космоса, придания ему «светского» характера совершался активно и неодолимо — отчасти благодаря успехам астрономии, отчасти ввиду брожения умов, приближавшего эпоху буржуазных революций и открытого атеизма французских просветителей XVIII века. Уже Б. Фонтенель свободно, в непринужденно-эпистолярной форме развивал ту самую идею множественнос¬ти миров, за которую взошел на костер инквизиции Бруно.

Но одновременно пробивала себе дорогу еще одна идея — непосредственного взаимодействия человека с космосом, а не простого его созерцания. Позже, особенно с началом космической практики, космонавтики эта идея потребовала от религии новой адаптации, стала причиной еще одной формы «космизации» теологии, а именно — признания правомерности человеческой активности не только на Земле, но и за ее пределами. А пока, на протяжении XIX и в начале XX века, она, эта идея, присутствовала в фантастике (классический пример — роман Жюля Верна «Из пушки на Луну») и в философии, где переплеталась порою причудливым образом с теоло¬гией, что нашло, пожалуй, наиболее интересное отраже¬ние в так называемом «русском космизме».

Это своеобразное явление общественной мысли. Русский космизм представлен такими виднейшими, но и разноплановыми мыслителями, как философ-идеалист и «последний евангелист» Н. Ф. Федоров, основатель теоретической космонавтики и «философ космоса» К. Э. Циолковский, выдающийся биогеохимик и естественно¬научный материалист В. И. Вернадский. Стержневая идея космизма заключалась в рассмотрении человека в природ¬ном окружении не только Земли, но и Вселенной, в выдвижении и подчеркивании тезиса не только о сосу¬ществовании человека и космоса, но и взаимодействии между ними, в космизации самого понятия земного бытия и в его постоянном видении как всего лишь части, момента бытия космического.

Можно встретить утверждение, что Николай Федоро¬вич Федоров, умерший в 1903 году (46-летний Циол¬ковский тогда еще не занимался вплотную философски¬ми проблемами освоения космоса, хотя уже выступил с инженерно-техническими разработками межпланетных полетов), был «философским предтечей космонавтики». В самом деле, некоторые высказывания Федорова в его фундаментальном труде «Философия общего дела» вполне импонируют духу нынешнего космического века. Федоров выдвигал грандиозные проекты преобразования космоса, предлагая даже превратить саму Землю в управ¬ляемый «земноход» наподобие гигантского космического корабля… Но, в отличие от Циолковского, воззрения Федорова не содержали в себе ни грана научно-техничес¬кой догадки или какой-либо инженерной мысли, а были всецело мистическими в том, что касалось целей и смысла освоения пространств вне Земли.

Религиозный утопист, Федоров выступал за преобразо¬вание, «регуляцию» космоса по законам искусства и архитектуры, мечтал о возведении вселенского храма, в котором реализовалась бы идея «патрофикации», физического воскрешения «отцов» — умерших поколе¬ний. Центральная философская концепция «общего дела» предполагала культ предков, постоянную обращенность человечества не в будущее, а в прошлое. Федоров призывал к созданию гармоничной архитектоники космоса совершенно в духе пифагорейско-платоновской школы и тем самым к возрождению того идеального космоса, который долго служил опорой для религии и церкви. Таким образом, не вдаваясь в анализ федоровского учения, можно резюмировать: это был не «последний евангелист» (как его называли), а, скорее, первый религиозный модернист предстоявшего косми¬ческого века. Его философия содержала характернейшие черты религиозного модернизма: поощрение и прослав¬ление человеческого гения, его поистине беспредельных возможностей и одновременно стремление направить созидательную мощь человека в русло религиозного миропонимания.

Если вопрос о «философском предтече» до конца не ясен, то имя основоположника практической космо¬навтики сомнений не вызывает. Непреходящая заслуга Циолковского в том, что он первым подлинно научно обосновал осуществимость, пути и цели выхода человека в космическое пространство. Как первый астроинженер мира, он не только предложил использовать принцип реактивного движения (известный еще со времен древне¬китайских пороховых фейерверков) для путешествий в безопорном космическом пространстве, но и разра¬батывал проекты космических поселений с их системами жизнеобеспечения и целых цепочек этих поселений, «ожерелий», вокруг Земли и Солнца. Циолковский высту¬пил и с развернутым социологическим учением о взаимоотношениях между космическими поселенцами, дав картину мирного сотрудничества и взаимопомощи представителей человечества, обживающих Вселенную. Всякая вражда и агрессия, всяческие «звездные войны» исключались ученым как несовместимые с достоинством человека и самим понятием разумности. Циолковский предвосхитил открытие целого нового мира, способного беспрецедентно и комплексно развить человеческую практику, познание, мироощущение и мировоззрение.

Вместе с тем собственно философские воззрения основоположника космонавтики стройностью не отлича¬лись. Циолковский, воспринимавший Вселенную как безусловно материальную систему и подходивший к ней с позиций ее практического освоения, в то же время придерживался веры в существование внематериального перводвигателя, управляющего мирозданием. Он прямо писал в 1915 году: «Причину всего называем Творцом, Богом. То, что происходит, развивается,— ход этого развития,— зависит от начальной причины, вне природы находящейся».

Следует подчеркнуть, что для Циолковского это был не библейский бог, а так называемый «бог ученых», некое нематериальное начало, служащее импульсом для мате¬риального бытия. Как покажем далее, бог в таком понимании и по сию пору занимает умы немалого числа естествоиспытателей, преимущественно зарубежных, ко¬торые осмысливают законы эволюции Вселенной… К концу жизни калужский ученый недвусмысленно сформулировал свое пантеистическое по сути дела кредо, аналогичное тому, которое логически следовало из суждений Бруно. Вот оно: «Бог есть то, что распоряжается всеми нами, от чего зависит и судьба людей, жизнь и счастье всего существующего, судьба солнц и планет, судьба живого и мертвого. И такой бог есть, потому что это Вселенная». И вместе с тем в богатом творческом наследии Циол¬ковского немало работ и высказываний, свиде¬тельствующих о стихийном материализме ученого-самоучки.

Завершает эту триаду Владимир Иванович Вернадский. (Справедливости ради следует назвать и его ученика, замечательного ученого Александра Леонидовича Чи¬жевского.) Главная заслуга его как естествоиспытателя и мыслителя заключалась в том, что он выступил с учением о ноосфере, «разумной оболочке» планеты Земля. С появлением человека жизнь на планете — биосфера развивается, все больше подчиняясь не собственным стихийным силам, а человеческому разуму. Биосфера превращается в ноосферу.

На первый взгляд, концепция ноосферы не имеет отношения к космосу. Однако масштабность человеческой деятельности в XX веке, которую ученый сравнивал с геологическими процессами на планете, превращает ее в космогонический, «вселеннообразующий» фактор, по¬скольку человек все более активно участвует в эволюции одного из материальных образований Вселенной — пла¬неты Земля. Вернадский прямо предсказывал челове¬честву космическое будущее: «человек стремится выйти за пределы своей планеты в космическое пространство. И, вероятно, выйдет».

Не менее существенной заслугой Вернадского, чем само его учение, было «освобождение» ноосферы от теологии.

Кстати, понятие и термин «ноосфера» был введен в науку не Вернадским, а двумя французами — эрудированными учеными и одновременно философами-идеалистами и теологами-модернистами П. Тейяром де Шарденом и Э. Леруа. Имя французского палеонтолога и христианского эволюциониста Тейяра де Шардена было поднято на волне энтузиазма первых лет космической практики подобно тому, как это случилось позже и с име¬нем Федорова. Сам Тейяр де Шарден был довольно равнодушен к перспективе реального выхода ноосферы за пределы породившей ее планеты, но его определение человечества как «центра конструирования универсума», «вершины антропогенеза, который сам венчает космоге¬нез», соответствовало умонастроениям энтузиастов и социально-философских теоретиков космонавтики. В самом деле, ведь человек провозглашался, так сказать, стержнем мироздания, а его развитие выступало неотъемлемой частью и вершиной развития всей Вселенной!

Однако не случайно слова «теология» и «телеология» (религиозное учение о целеположенности) сходны по звучанию. От учения Тейяра-модерниста, по сути, веяло религиозной архаикой, когда он утверждал, что само-то развитие всего и вся задается божественным перводвигателем (как считал одно время и Циолковский) и что ноосфера конвергирует, сжимается в некую «точку Омега», которая будет означать «конец света»… Тем важнее «материализация» Вернадским концепции ноо¬сферы, обещающая человечеству нечто куда более привлекательное, нежели «конец света»: неуклонное восхождение на уровень Вселенной, решение людьми своих собственных судеб не только в земной, но и в боль¬шой природе мироздания, которая их реально окружает.

Ну, а теперь перенесемся прямо в современность, в первые десятилетия Космической эры.

Казалось бы, космос стал неуязвимым для притязаний теологии, которая ныне считает его не недоступным человеку владением бога, а частью природы, входящей в сферу человеческой жизни и практики! Тем не менее попытки связать идею бога именно с космонавтикой не прекращаются и по сей день.

Любопытная программа была выпущена недавно для курса лекций о роли церкви в обществе, который читается при соборе Парижской богоматери. «Следует ли считать соперниками божье творение и мощь человека?» — вопрос соседствует в программке рядом с рисунком взлетающей ракеты. Собственно, из формулировки вопро¬са следует очевидный ответ: теология теперь уступает космос человеку, но человека она по-прежнему и безус¬ловно закрепляет всецело за богом.

Под общим термином «творение» теологи в наше время охотно соединяют космос и Землю, но ввиду этого человеческая активность в космосе, космонавтика, высту¬пает у них лишь одним из видов современной «мирской» деятельности.

Зато космонавтику пробуют направить в русло религии некоторые зарубежные авторы (а также, видимо, не осознавая этого,— их отечественные последователи), которые теологами себя не считают. Небезызвестный Эрих фон Дёникен, чей фильм «Воспоминание о будущем» демонстрировался у нас в начале 70-х годов, прямо отождествляет космический век человечества с его движением, как он полагает, к единому богу всех землян. Приведем только одно его высказывание: «С пришествием космического века все ближе интеллектуальный Судный день. Теологические тучи разлетятся в клочья. Сделав решительный шаг во Вселенную, мы увидим, что су¬ществует не два миллиона богов, не двадцать тысяч сект и не десять больших религий, а одна-единственная». Под такой религией Дёникен понимает отнюдь не веру в человека, которая могла бы быть завуалирована в только что приведенной пышной фразе, а самую настоящую религию — религию будущего, преодолевшую «раскол» на несколько мировых религий.

Для современной теологии характерен «культ начала». Даже само слово «начало» зарубежные фило¬софствующие богословы пишут с прописной буквы. Английский химик и член Кембриджского философского общества Р. Кларк в книге «Бог за границами природы» (1973) утверждает, например, что три акта возникнове¬ния — Вселенной, жизни и человека — всегда будут оставаться камнем преткновения для науки, ибо за всеми этими тремя «Началами» незримо присутствует бог.

Отрицать «загадочность» — на сегодняшний день — трех указанных поворотных пунктов в развитии мирозда¬ния по меньшей мере неразумно. Однако столь же нелепо утверждать, что наука так или иначе не подбирается к разгадке этих безусловно непростых «начал».

Непосредственный предшественник современного че¬ловека возник, как теперь установлено, около трех миллионов лет назад и постепенно, благодаря коллектив¬ному труду и его совершенствованию, приобретал то, что обозначается понятием «разум». Новейшая наука раскрывает генетический код и моделирует его элементы в генной инженерии, вплотную подступая к тайне механиз¬ма всего живого. Наблюдаемая Вселенная, Метагалактика, обязана своим происхождением событию, случившемуся примерно 15 миллиардов лет назад, когда произошел «Большой Взрыв» сверхплотного «яйца», размеры которо¬го сопоставимы с нашей нынешней Солнечной системой. Разумеется, с научной точки зрения это событие не было актом творения всего мироздания (как любят трактовать современные теологи), потому что Метагалактика — это хотя и гигантская, но лишь часть материального мира, другие объекты которого еще ждут своего открытия.

По мере продвижения науки к познанию этих трех «начал» теология отступает — правда, весьма неохотно и не так быстро, как это представлялось в эпоху «сциен¬тистского оптимизма». В последние годы получили распространение теории, связанные с понятием «кода», будь то код космический, генетический или «культурный». Американский физик X. Пейджелс в книге «Космический код» (1982) предполагает, что единый космический код есть некое послание (от кого или чего исходит это «послание», остается открытым вопросом), управляющее не только естественными процессами во Вселенной, но и социальными процессами в человеческом обществе, включая культуру.

Интересно, что подобные взгляды встречаются и в оте¬чественной литературе. Возьмем, например, эссе К. Кед¬рова «Звездная книга», опубликованное в журнале «Новый мир» (1982, № 9). Автор пишет, что искусство и литература начиная с древних рисунков, фольклора и кончая, скажем, повестью Л. Н. Толстого «Смерть Ивана Ильича», где «есть все элементы, моделируемые при выворачивании во вселенную с противоположным знаком», развиваются под воздействием вселенского «метакода», воплощающего в себе единство человека и космоса. К. Кедров кон¬струирует схему некоего «генетического кода литера¬туры», ведущего начало, надо думать, от просто генети¬ческого кода, а тот происходит от «метакода», или, возвращаясь к терминологии Пейджелса, от «космическо¬го кода», который… Но так и остается без ответа вопрос, сформулированный нами выше в скобках: какая же сила создала самый этот код?

Конечно, в точках зрения упомянутых авторов есть моменты рационального и правомерного. Надо лишь приветствовать сам факт поиска общих закономерностей в развитии как Вселенной, так и жизни и разума на Земле. Можно даже говорить о «вселенных с противоположными знаками», если, например, иметь в виду открытые астрономами «черные дыры», поглощающие вещество в процессе так называемого гравитационного коллапса, и теоретически допускаемые «белые дыры», постав¬ляющие вещество как бы из ничего.

Наука ищет ответ и на загадку «кода» эволюции всего известного нам природного мира, причем и здесь космическая практика идет рука об руку с научной теорией. С помощью автоматической станции «Про¬гноз-9», запущенной в 1983 году, изучалось реликтовое радиоизлучение — отголосок того самого Большого Взрыва около 15 миллиардов лет назад. Одна из самых молодых наук — синэргетика (от древнегреческого «синэргия» — совместное, кооперативное действие) — исследует проблемы самоорганизации материи, ее само¬развития и самоусложнения, не нуждающегося ни в каком внешнем «перводвигателе»; синэргетическим эффектом оказывается нечто большее, нежели простая сумма взаимодействующих объектов или элементов материаль¬ного мира. Так обстоит дело с «космическим кодом», или «метакодом». Но совершенно неправомерно напрямую и без всяких оговорок распространять этот, хотя и вполне материальный, но далеко еще не познанный до конца вселенский «код» на жизнь в биологическом и социальном мире. В этих сферах действуют свои собственные законо¬мерности, лишь отдаленно связанные с общими законами эволюции материи…

Таковы, в самых общих чертах, основные этапы истории отношения теологии к космосу. Переход от пассивного созерцания природы вне Земли к ее непосредственному исследованию и освоению человеком, пожалуй, наиболее наглядно демонстрирует собой тот «переворот равнове¬сия» между религией и наукой, который начался еще в эпоху Возрождения, когда наука перестала следовать за религией и приспосабливаться к ней, а напротив, религия стала приспосабливаться к науке. Этот процесс продол¬жается и поныне, составляя содержание религиозного модернизма.

Несмотря на завидную приспособляемость теологии к чрезвычайно трудным для нее условиям, сам факт приспосабливания, то есть в стратегичес¬ком плане — некая постоянно оборонительная позиция, симптоматичен. Не случайно религия в наше время все больше стремится приобщиться к миру личной жизни человека, этики, морали, как бы добровольно отстраняясь от науки и от больших мировоззренческих проблем бытия.

Однако и здесь, в сфере индивидуальных переживаний и размышлений человека, теология нет-нет да и коснется темы космического будущего человечества.

Внешне не отвергая реальностей и перспектив космо¬навтики и возможности обживания космоса, она все-таки относится к этому сдержанно и без восторга. Монах-бенедиктинец Д. Стей де Реет, один из авторов вышедше¬го в Англии сборника «Космические колонии» (1977), пи¬шет о неуютности жизни в космических поселениях. Лю¬дей, считает он, ожидает неизбежная духовная деграда¬ция, поскольку они будут обречены на «принудительное общение» между собой, не имея условий для уединения и отшельничества, чтобы постигать тайну смерти — величайшую тайну христианской религии. «Для того чтобы оказаться наедине со смертью,— пишет автор,— необхо¬димы две вещи: одиночество и молчание», а их- то как раз и не будет в человеческих поселениях за пределами Земли.

Вот так, призывом к «одиночеству и молчанию» современная теология реагирует на вступление челове¬чества в Космическую эру. Разумеется, не все просве¬щенные богословы настроены столь консервативно, но пессимизм все же преобладает. Пессимизм особенно неуместный, когда человечество открывает не только новые тайны мироздания, но и собственное будущее в качестве космической цивилизации. Когда еще больше ощущается необходимость единения всех людей, их постоянное общение во все более сложном и творческом труде — том самом коллективном созидании, которое некогда и сделало человека человеком.

Источник статьи

 

Метки: , ,