RSS

Архив метки: большевики

Борьба большевиков и меньшевиков за влияние в рабочих союзах

Борьба большевиков и меньшевиков за влияние в рабочих союзах

С момента своего появления профсоюзы России были тесно связаны с политическими партиями.
Для продолжения чтения щёлкни эту ссылку

Реклама
 

Метки: , , , , , ,

Елена Дмитриевна Стасова

Елена Дмитриевна Стасова

Родилась в дворянской семье русского общественного деятеля, адвоката Дмитрия Стасова, участвовавшего в крупных судебных процессах того времени, одного из организаторов и директоров Русского музыкального общества.

До тринадцатилетнего возраста Елена Стасова обучалась в домашних условиях. Но в 1887 году было принято решение отдать ее в стандартное образовательное учреждение. Девушка была
https://red-penza.org/2017/03/09/%d0%b5%d0%bb%d0%b5%d0%bd%d0%b0-%d0%b4%d0%bc%d0%b8%d1%82%d1%80%d0%b8%d0%b5%d0%b2%d0%bd%d0%b0-%d1%81%d1%82%d0%b0%d1%81%d0%be%d0%b2%d0%b0-%d1%81%d1%81%d1%81%d1%80-%d0%b8%d1%81%d1%82%d0%be%d1%80%d0%b8/

 

Красная Пенза! Сайт коммунистов Пензенской области.

 

Метки: , , ,

Мария Михайловна Костеловская

Мария Михайловна Костеловская

Родилась в семье мелкого чиновника в Уфе.
Училась на историко-филологическом факультете Высших женских курсов в Москве, затем Высших женских курсов в Петербурге.

Член партии с 1903 года.
В 1905 г . в Ялте избрана членом городского комитета РСДРП.
Участница первой русской революции 1905—1907 гг. в Крыму.
Партийную работу вела в Новочеркасске, Екатеринодаре, Севастополе, Одессе,
https://red-penza.org/2017/03/09/%d0%bc%d0%b0%d1%80%d0%b8%d1%8f-%d0%bc%d0%b8%d1%85%d0%b0%d0%b9%d0%bb%d0%be%d0%b2%d0%bd%d0%b0-%d0%ba%d0%be%d1%81%d1%82%d0%b5%d0%bb%d0%be%d0%b2%d1%81%d0%ba%d0%b0%d1%8f-%d1%81%d1%81%d1%81%d1%80-%d0%b8/

 

Красная Пенза! Сайт коммунистов Пензенской области.

 

Метки: , , ,

Люсик Артемьевна ЛИСИНОВА (Лисинян)

Люсик Артемьевна ЛИСИНОВА (Лисинян)

Родилась в 1897 году в Тифлисе (Тбилиси), в армянской семье. Отец был купцом. Ещё в гимназии вошла в кружок, где обсуждали нелегальную литературу. Когда отец разорился, стала давать уроки. Закончив гимназию, вступила в подпольный революционный кружок, занималась печатанием листовок.
В 1915 году переезжает в Москву, поступает в Московский коммерческий институт. В 1916 году становится членом
https://red-penza.org/2017/03/09/%d0%bb%d1%8e%d1%81%d0%b8%d0%ba-%d0%b0%d1%80%d1%82%d0%b5%d0%bc%d1%8c%d0%b5%d0%b2%d0%bd%d0%b0-%d0%bb%d0%b8%d1%81%d0%b8%d0%bd%d0%be%d0%b2%d0%b0-%d0%bb%d0%b8%d1%81%d0%b8%d0%bd%d1%8f%d0%bd-%d1%81%d1%81/

 

Красная Пенза! Сайт коммунистов Пензенской области.

 

Метки: , , ,

Ольга Афанасьевна Варенцова

Ольга Афанасьевна Варенцова

Ольга Варенцова родилась 26 июня (8 июля) 1862 года в городе Иваново-Вознесенск. Отцом Ольги был бывший крепостной крестьянин, имевший свою небольшую текстильную фабрику. В 1876 году Варенцова поступила в гимназию родного города, где окончила семь классов с отличием.Окончила Высшие женские курсы в Москве. В русском революционном движении с 1884 г .; посещала народнические кружки, участвовала
https://red-penza.org/2017/03/09/%d0%be%d0%bb%d1%8c%d0%b3%d0%b0-%d0%b0%d1%84%d0%b0%d0%bd%d0%b0%d1%81%d1%8c%d0%b5%d0%b2%d0%bd%d0%b0-%d0%b2%d0%b0%d1%80%d0%b5%d0%bd%d1%86%d0%be%d0%b2%d0%b0-%d1%81%d1%81%d1%81%d1%80-%d0%b8%d1%81%d1%82/

 

Красная Пенза! Сайт коммунистов Пензенской области.

 

Метки: , , ,

«Ленинская гвардия» уничтоженная Сталиным


  • Абрамов Александр Лазаревич (1895–1937) — член РКП(б) с 1916 г., работник Моссовета в 1918–1921 гг., в 1921–1926 гг. — эмиссар Коминтерна в ряде стран Европы, в 1926–1935 гг. — заведующий отделом международных связей (ОМС) Исполкома Коминтерна. В 1937 г. арестован, расстрелян.
  • Акскельрод Лазаревич Товья (1888–1938) — член партии большевиков с 1917 г., работник отдела печати НКИД РСФСР, с июля г. — руководитель пресс-службы при советской миссии в Берлине, с конца 1918 г. до конца января 1919 г. работал в берлинском отделении РОСТА, летом 1919 г. участвовал в руководстве Баварской Советской республики, 1920–1922 гг. — работник аппарата Коминтерна. В 1938 г. расстрелян.
  • Антонов-Овсеенко (Овсеенко) Владимир Александрович (1883–1938) советский военный и государственный деятель, дипломат. Член РСДРП с 1902 г. В 1905 г. дезертировал из армии, находился на нелегальном положении. В 1905- 1906 гг. член Петербургского комитета партии. В 1907 г. приговорен к смертной казни, замененной 20 годами каторги; бежал из тюрьмы. Работал в меньшевистских организациях в России, в 1910 г. эмигрировал за границу. В мае 1917 г. вернулся в Россию, вступил в РСДРП(б). В октябре 1917 г. член Петроградского ВРК, один из руководителей взятия Зимнего дворца. После победы Октябрьского восстания член Комитета по военным и морским делам СНК, командующий войсками Петроградского военного округа. Во время Гражданской войны возглавлял ряд армий, групп войск и фронтов. В 1921 г. руководил подавлением крестьянского контрреволюционного восстания в Тамбовской губернии. Член РВС Республики, в 1922–1924 гг. начальник Политуправления РККА. В 1919–1924 гг. член ВЦИК и ЦИК СССР, входил в состав коллегий ряда наркоматов РСФСР. Полпред СССР в Чехословакии, Литве, Польше. В 1934–1936 гг. Прокурор РСФСР. В 1936–1937 гг. генеральный консул в Барселоне, проводил линию на подавление антисталинистских левых сил в Испании. В 1937 г. отозван в Москву, арестован; в 1938 осужден и расстрелян.
  • Бакаев Иван Петрович (1887–1936) -советский партийный и государственный деятель. Член РСДРП с 1906 г., большевик. В 1917 г. секретарь Петроградского Совета. В 1919–1920 гг. председатель Петроградской Губернской ЧК, позднее уполномоченный ВЧК в Юго-Восточном крае, начальник политуправления и член РВС ЛВО, председатель Ленинградской губернской Контрольной Комиссии ВКП(б), член Ленсовета и губисполкома. В 1925–1927 гг. член ЦК партии. В 1936 г. расстрелян.
  • Баскаков Николай Павлович (1896–1937) — советский коммунист-оппозиционер, экономист, журналист. Член РСДРП(б) с 1917г. В 20-е гг. директор Дома печати в Ленинграде. В 1933 г. заключен в Верхнеуральский политизолятор, в 1936 г. приговорен к 5 годам лагерей. Активный участник сопротивления политзаключенных в Севвостлаге. Расстрелян.
  • Биерман Иштван (1891–1937) — участник венгерского рабочего движения, член Коммунистической партии Венгрии. В 1919 г. — председатель Будапештского Совета рабочих и солдатских депутатов, в 1922–1930 гг. — работник аппарата Коминтерна. В 1937 г. репрессирован и расстрелян.
  • Беленький Яков Абрамович (1907–1937) — советский коммунист-оппозиционер. Рабочий, затем сотрудник газеты «Правда». Член ВКП(б) с 1925 г. В 1936 г. приговорен к 5 годам лагерей. Активный участник сопротивления политзаключенных в Севвостлаге. Расстрелян.
  • Белобородов Александр Георгиевич (1891–1938) — советский партийный, государственный деятель. Член РСДРП с 1907 г. большевик. Вел партийную работу на Урале, неоднократно арестовывался. В 1917 г. член Уральского обкома РСДРП(б). В 1918 г. председатель Уральского областного Совета, подписал решение о казни Николая II и его семьи. В 1919 г. уполномоченный Совета Рабочей и Крестьянской Обороны по подавлению Вешенского контрреволюционного восстания казаков, заместитель начальника Политуправления РВСР, член РВС 9-й армии. В 1920–1921 гг. заместитель председателя РВС Кавказской трудовой армии, член Кавказского бюро РКП(б). В 1921–1923 гг. заместитель наркома, в 1923–1927 гг. нарком внутренних дел РСФСР. В 1919–1927 гг. член Оргбюро ЦК, в 1920–1921 гг. кандидат в члены ЦК РКП(б). С 1931 г. на хозяйственной работе в Ростове-на-Дону. В 1936 г. арестован, расстрелян.
  • Блюхер Василий Константинович (1890–1938) — советский военачальник. Участник I мировой войны, унтер-офицер. После Февральской революции 1917 г. член Совета солдатских депутатов в Самаре. После Октябрьской революции комиссар красногвардейского отряда, затем командующий партизанской Уральской армией. В 1918–1920 гг. на командных должностях в РККА. В 1920 г. командовал Перекопской ударной группой, возглавлял штурм Перекопа. В 1921–1922 гг. военный министр и главнокомандующий Народно-революционной армией Дальневосточной Республики. В 1924–1927 гг. Главный военный советник в Китае при правительстве Чан Кайши. В 1927–1929 гг. помощник командующего войсками Украинского военного округа СССР. С 1929 г. командующий Особой Дальневосточной Армией. Маршал Советского Союза (1935). С 1934 г. кандидат в члены ЦК ВКП(б). В 1937 г. входил в состав Специального судебного присутствия Верховного суда СССР, вынесшего смертные приговоры Тухачевскому и др. ё В 1938 г. арестован по обвинению в причастности к т.н. «военно-фашистскому заговору». Умер в тюрьме, не выдержав истязаний.
  • Берзин (Берзиньш) Ян Карлович (1889–1938) — член партии большевиков с 1905 г., в 1919 г. — зам. народного комиссара внутренних дел Советской Латвии, в 1924–1935, в 1937 г. — начальник IV (Разведывательного) управления РККА. В 1938 г. арестован, расстрелян.
  • Берзин (Берзинь-Зиемелис) Ян (1881–1941) — участник революционного движения в России, член РСДРП с 1902г., большевик. Участник международной конференции в Циммервальде, один из создателей Циммервальдовской левой группы, в 1917 г. — член ЦК СДП Латвии, член ЦК партии большевиков. В 1919 г. -народный комиссар просвещения Советской Латвии, в 1919–1920 гг. — секретарь Исполкома Коминтерна, в 1921–1924 гг. — полномочный представитель СССР в Финляндии. Репрессирован в 1937 г.
  • Бронковский (Бортновский) Бронислав (1894–1937) — член СДКПиЛ. В 1918 г. работал В ВЧК, В 1919–1920 гг. — в разведотделе Западного фронта, позднее в Разведуправлении Красной армии: с 1924 г. был введен в состав военный комиссии ИККИ. С 1929 г. — активист компартии Польши, с 1930 г. — член ЦК и Политбюро ЦК КПП, с 1935 г. — член ИККИ. В 1937 г. арестован, расстрелян.
  • Бродовский-братман Стефан (1880–1937) — член СДКПиЛ с 1903г., в 1906–1908 гг. — секретарь главного правления партии, в 1908–1912 гг. — секретарь бюро заграничных секций партии, в 1912–1917 гг. член главного правления СДКПиЛ, в 1917–1918 гг. — секретарь комитета эмигрантов в Швейцарии. В 1918–1919 гг. — сотрудник дипломатической миссии РСФСР в Швейцарии, затем ЦК польской секции РКП(б). С марта 1919 г. — член военного совета Белорусско-Литовской военно-революционной армии (16-я армия), комиссар Западной стрелковой дивизии. В 1919–1920 гг. — работник Комиссариата связи РСФСР, секретарь Польского бюро ЦК РКП(б). На дипломатической работе в Швейцарии и Германии; в 1932 г. — полномочный представитель НКИД СССР на Украине; 1933 г. — посол СССР в Литве. В 1937 г. арестован, расстрелян.
  • Броньский Мечеслав (1882–1941) — деятель польского рабочего движения, член СДКПиЛ с 1902 г., затем — партии большевиков, представитель польской социал-демократии на конференциях в Циммервальде и Кинтале. В 1918 г. участвовал в совместной русско-германской экономической комиссии, в 1919 г. был представителем РКП(б) и Коминтерна в компартии Германии. С 1920 г. — полпред и торгпред в Австрии; репрессирован, умер в тюрьме в 1941 г.
  • Бубнов Андрей Сергеевич (1884–1938) — советский партийный и государственный деятель. Член РСДРП с 1903 г., большевик. В 1905–1906 гг. вел партийную работу в Иваново-Вознесенске, в 1907 г. член МК РСДРП. С 1910 г. член Большевистского центра в России. Неоднократно арестовывался. В 1912–1913 гг. член редакции «Правды», работал в думской социал-демократической фракции. После Февральской революции — член Московского областного бюро РСДРП(б), Исполкома Моссовета. В октябре 1917 г. входил в Политбюро по руководству вооруженным восстанием, член Петроградского ВРК. После II съезда Советов член ВЦИК, член коллегии Наркомпути. В 1918 г. примыкал к «левым коммунистам». В 1918 и 1919 гг. входил в состав Украинского рабоче-крестьянского правительства, руководил подпольной работой большевиков на Украине; член ЦК и Политбюро ЦК КП(б)У. в 1920–1921 гг. один из лидеров группы «демократического централизма» в РКП (б). Участник Гражданской войны. В 1922–1923 гг. заведующий Агитпропотделом ЦК РКП(б). В 1923 г. подписал оппозиционное «Заявление 46-ти», однако вскоре перешел на сторону партийного руководства. В 1924–1929 гг. начальник Политуправления РККА. В 1929–1937 гг. нарком просвещения РСФСР. Член ЦК партии в 1917–1918 и 1924–1937 гг., член Оргбюро ЦК в 1924–1937 гг., секретарь ЦК в 1925г. Автор ряда работ по истории Коммунистической партии. В 1937 г. арестован, расстрелян.
  • Будих Вилли (1890–1942) — активист германского рабочего движения, член СДПГ с 1910 г., с 1918 г. член ЦК Союза Спартака, председатель Союза красных солдат в период Ноябрьской революции в Германии; в 1920–1921 гг. — в Советской России работал среди германских военнопленных, в 1922–1924 гг. был сотрудником ИККИ, Международной красной помощи; в 1924–1928 гг. — сотрудник советско-австрийской торговой фирмы, в 1928–1929 гг. — работал в Институте Маркса-Энгельса в Москве, в 1929–1933 гг. — управляющий делами ЦК КПГ в Берлине, в 1933 г. арестован нацистами, бежал из тюрьмы, прибыл в СССР. В 1934–1936 гг. — секретарь Исполкома МОПР. Жертва сталинских репрессий.
  • Бухарин Николай Иванович (1888–1938) — советский партийный, государственный деятель. Член РСДРП с 1906 г., большевик. Участник революции 1905–1907 гг. В 1917 г. один из руководителей Октябрьского вооруженного восстания в Москве. В 1917–1934 гг. член ЦК большевистской партии, в 1924–1929 гг. член Политбюро ЦК. В 1917–1929 гг. ответственный редактор «Правды». В 1919–1029 гг. член Исполкома Коминтерна. Теоретик «генеральной линии» РКП(б)-ВКП(б) в 1924–1927 гг. В конце 20-х гг. выступил против свертывания НЭПа, за что был обвинен в «правом уклоне». В 1929–1932 гг. член президиума ВСНХ, затем член коллегии Наркомтяжпрома, в 1934–1937 гг. редактор «Известий». В 1935 г. член конституционной комиссии СССР. Член ВЦИК и ЦИК СССР. В 1937 г. исключен из состава ЦК и из партии, в 1938 г. расстрелян.
  • Вардин (Мгеладзе) Илларион Виссарионович (1890–1943) — в партии большевиков с 1907 г., в 1910 г. — член Московского комитета партии, в 1922 г. — редактор еженедельника Агитпропа ЦК РКП(б) «Красная печать». В 1935 г. репрессирован.
  • Вольф Феликс (Раков Вернер) (1893–1937) — деятель Коминтерна. Родился в Латвии. В 1900–1914 гг. жил в Германии, затем вернулся в Россию. Во время I мировой войны интернирован. После Октябрьской революции вступил в большевистскую партию, участвовал в создании коммунистической группы среди немецких военнопленных, редактировал ряд коммунистических газет на немецком языке. В 1918 г. направлен в Германию, работал в Западноевропейском секретариате Коминтерна в Берлине. В 1922 г. резидент советской военной разведки в Вене. В 1923–1924 гг. руководил разведывательным отделом военного аппарата компартии Германии. В 1924–1927 гг. на нелегальной работе в США. Работал на руководящих должностях в химической промышленности, в издательстве. В 1936 г. арестован, в 1937 г. расстрелян.
  • Вольф Эрвин (1902–1937) — деятель международного троцкистского движения. В начале 30-х гг., будучи студентом в Берлине, вступил в компартию Германии, затем примкнул к троцкистской оппозиции. После прихода к власти Гитлера эмигрировал во Францию. В 1935–1936 гг. секретарь Л. Троцкого в Норвегии. С 1936 г. член Международного секретариата Движения за IV Интернационал. Похищен и убитагентами Сталина в Барселоне в 1937 г.
  • Вуйович Войо (1897–1936) — деятель международного коммунистического движения. В 1912 г. вступил в социал-демократическую партию Сербии. Во время I мировой войны учился во Франции, участвовал во французском молодежном социалистическом движении. В 1919 г. принимал участие в учредительном конгрессе Коммунистического Интернационала молодежи. Член РКП(б) с 1918 г. Один из первых международных агентов Коминтерна. В 1921–1927 гг. член Исполкома Коминтерна, секретарь Исполкома КИМа. В 1924–1926 гг. член Президиума ИККИ. В 1930 г. работал в Международном аграрном институте. В 1931–1935 гг. референт Балканского секретариата ИККИ. После убийства Кирова арестован, в 1936 г. убит в тюрьме.
  • Вуйович Радомир (1895–1938) — деятель югославского коммунистического движения. С 1932 г. представитель компартии Югославии в руководстве Коминтерна. В 1935 г. арестован в СССР; расстрелян.
  • Ганецкий (Фюрстенберг) Яков Самуилович (1879–1937) — участник российского и польского социал-демократического движения, член партии большевиков, делегат II, IV, V съездов РСДРП, с 1907 г. — член ЦК РСДРП, член Главного правления СДКПиЛ. После 1917 г. работал в Наркомате финансов РСФСР, председатель Гохрана, комиссар и управляющий Народным банком; в 1923–1929 гг. — член коллегии Наркомата торговли. С 1929 г. работал на ответственных государственных должностях в СССР. В 1937 г. арестован, расстрелян.
  • Гертик Артем Моисеевич (1987–1936) — деятель большевистской партии. Член РСДРП с 1902., после II съезда партии — большевик. В 1912 г. один из создателей большевистской газеты «Правда». Работал помощником управляющего Объединенным научно-техническим издательством. После убийства С. Кирова арестован, в 1935 г. осужден по делу т.н. «московского центра» к 10 годам тюремного заключения.
  • Гецци Франческо (?-1943) — итальянский анархо-синдикалист. В 1920 г. участвовал во II конгрессе Коминтерна как представитель итальянского Синдикалистского союза. В 1922 г. будучи обвиненным итальянским правительством в «терроризме», получил политическое убежище в СССР. В 1929 г. арестован ОГПУ, приговорен к 3 годам тюремного заключения; освобожден в 1931 г. после компании протеста в зарубежной прессе. Работал на заводе. В 1937 г. арестован, в 1943 г. расстрелян.
  • Гиршик Леонид (Леонтий) Исаакавич (1897–1937) — советский коммунист-оппозиционер. Член РСДРП(б) с 1917 г. Рабочий, затем сотрудник полпредства СССР в Персии. В 20-е гг. принадлежал к внутрипартийной левой оппозиции, троцкист. В 1927 г. исключен из ВКП(б). В 1928–1935 гг. находился в ссылке и политизоляторах. В 1935 г. приговорен к 3 годам лагерей, в 1936 г. — к 5 годам лагерей по обвинению в «контрреволюционной троцкистской деятельности». Участник сопротивления политзаключенных в Севвостлаге, один из организаторов голодовки протеста в Магадане в 1936 г. Расстрелян.
  • Голодед Николай Матвеевич (1894–1937) — советский партийный и государственный деятель. Член РКП(б) с 1918 г. В 1924 г. член Белорусского Бюро ЦК РКП(б). В 1925–1927 гг. секретарь ЦК КП(б)Белоруссии, член Президиума ЦИК БССР. С 1927 г. председатель СНК БССР, член Бюро и Секретариата ЦК КП(б) Белоруссии. В 1930–1937 г. исключен из партии, арестован, расстрелян.
  • Голощекин Филип Исавич (Исай Исаакович) (1876–1941) — советский партийный и государственный деятель. Член РСДРП с 1903 г., большевик. В 1912 г. избран в ЦК большевиков. Во время Октябрьского вооруженного восстания 1917 г. — член Петроградского ВРК. С января 1918 г. комиссар юстиции Урала, член Уральского обкома РСДРП(б) и облсовета, областной военный комиссар. 16 июля 1918 г., отдал распоряжение о расстреле содержавшегося в Екатеринбурге Николая II и его семьи. Во время Гражданской войны политкомиссар 3-й армии, один из организаторов партизанского движения в тылу Колчака, член РВС Туркестанской армии. В 1922–1925 гг. председатель губисполкомов Советов и член губкомов партии в Костроме, Самаре. В 1925–1933 г. секретарь Казахского крайкома ВКП(б). Руководил коллективизацией в Казахстане и переводом кочевников на оседлый образ жизни. С 1933 г. государственный арбитр при СНК СССР. На XV и XVI партийных съездах избирался в ЦК ВКП(б). В 1939 г. арестован, расстрелян.
  • Горкич Милан (Чижевский Иосип) (1904–1937) -член компартии Югославии с 1920 г., с 1923 г. — сотрудник аппарата КИМа, с 1924 г. — член ИК КИМа, с 1928 г. — член Политбюро ЦК КПЮ. На VII конгрессе ИККИ возглавил делегацию компартии Югославии, избран членом ИККИ, в 1937 г. репрессирован.
  • Дингельштедт Федор Николаевич (1890–1938) — деятель большевистской партии. Член РСДРП с 1910 г., большевик. Участник Февральской революции 1917 г. Член Петроградского комитета большевистской партии, занимался агитационно-пропагандистской работой среди кронштадтских матросов. После Октябрьской революции выпускник Института красной профессуры, ректор Лесного института. Автор ряда работ по экономике, истории, философии. В 1927 г. исключен из ВКП(б), арестован, отправлен в ссылку; затем находился в политизоляторе, ИТЛ. Расстрелян.
  • Догадов Александр Иванович (1888–1937) — советский партийный, государственный, профсоюзный деятель. Член РСДРП с 1905 г., большевик. В 1917–1921 гг. инструктор, затем председатель губернского совета профсоюзов, нарком труда Татарской АССР. С 1921 г. член Президиума, секретарь, в 1929 г. первый секретарь ВЦСПС. Отстранен от профсоюзной работы в период борьбы с «правым уклоном» в ВКП(б). В 1930 г. заместитель председателя ВСНХ СССР. В 1931–1934 гг. нарком РКИ ЗСФСР, председатель Закавказской краевой контрольной комиссии ВКП(б). С 1934 г. член комиссии Советского контроля. Член ЦК РКП(б)(ВКП(б)) в 1924–1930 гг. кандидат в члены ЦК в 1930–1934 гг. В 1937 г. арестован, расстрелян.
  • Дробнис Яков Наумович (1890–1937) — советский государственный и партийный деятель, левый оппозиционер. В 1904–1905 гг. член Бунда, в 1905–1906 гг. меньшевик, затем примкнул к большевикам. Участник революции 1905–1907 гг. С 1918 г. член ЦК компартии Украины, организатор партизанского движения против немецких оккупантов и режима С. Петлюры. С 1919 г. председатель Полтавского, затем Одесского Советов, комиссар Отдельной группы войск. С 1922 г. работал в Малом Совнаркоме РСФСР. С 1931 г. работал в Наркомате путей сообщения, затем заместитель начальника кемеровского «Химкомбината». В 1936 г. арестован, расстрелян.
  • Дыбенко Павел Ефимович (1889–1938) — советский государственный и военный деятель. С 1911 г. матрос Балтфлота. С 1912 г. член РСДРП, большевик. Во время I мировой войны вел антивоенную агитацию, за что был арестован. После Февральской революции член Гельсингфорсского ВРК; формировал отряды матросов для участия в Октябрьском вооруженном восстании в 1917 г. Вошел в первое Советское правительство в качестве члена Комитета по военным и морским делам. В 1918 г. нарком по морским делам. Во время и после Гражданской войны находился на командных должностях в Красной Армии. Командарм 2-го ранга (1935), член РВС, ЦИК СССР. В 1938 г. арестован, расстрелян.
  • Евдокимов Григорий Еремеевич (1884–1936) — деятель большевистской партии. Член РСДРП с 1903 г. В годы Гражданской войны начальник политотдела 7-й армии. В 20-е гг. председатель Петроградского совета профсоюзов, секретарь Ленинградского губкома партии. В 1926–1927 гг. секретарь ЦК ВКП(б), член Оргбюро ЦК. Находился на хозяйственной работе. В 1936 г. выставлен обвиняемым на процессе т.н. «антисоветского объединенного троцкистско-зиновьевского центра», расстрелян.
  • Енукидзе Авель Сафронавич (1877–1937) — советский государственный и партийный деятель. Участник социал-демократического движения с 1898 г. В 1917 г. член Петроградского ВРК. С 1918 г. секретарь Президиума ВЦИК, в 1922–1935 гг. секретарь Президиума ЦИК СССР. С 1924 г. член ЦКК, с 1934 член ЦК ВКП(б). В 1937 г. арестован, расстрелян.
  • Закс-Гладнев (Закс) Самуил Маркович (1884–1937) — деятель большевистской партии, журналист. Муж сестры Г.Е. Зиновьева. В социал-демократическом движении с начала 1900-х гг. Первоначально примыкал к меньшевикам, с 1906 г. — большевик. Работал в редакции большевистских газет «Звезда», «Правда». В 1917 г. заведующий партийным издательством «Прибой», гласный Петроградской городской думы. После Октябрьской революции — на ответственной военной и советской работе. Выезжал на подпольную работу в Германию. Редактор газеты «Ленинградская правда». С 1928 г. заведующий иностранным отделом ТАСС. В 1930–1931 гг. работал в Малой советской энциклопедии, затем на хозяйственной работе. В 1935 г. исключен из партии, в 1936 г. арестован, расстрелян.
  • Зиновьев Григорий Евсеевич (Радомыльский Евсей Аронович) (1883–1936) — советский партийный и государственный деятель. Социал-демократ с 1901 г., в дореволюционный период — один из лидеров большевистской фракции и ближайший помощник В. Ленина. В 1907 г. избран в ЦК РСДРП. В 1912–1927 гг. член ЦК большевистской партии, в 1921–1926 гг. член Политбюро ЦК (в 1919–1921 гг. кандидат). В 1917–1925 гг. председатель Петроградского Совета. Один из основателей Коминтерна, в 1919–1926 гг. председатель ИККИ. В 1936 г. приговорен к смертной казни и расстрелян.
  • Зорин (Гомбарг) Сергей Семенович (1891–1937) — советский партийный и государственный деятель. В 1911–1917 гг. в эмиграции в США, участвовал в деятельности Американской социалистической партии. После Февральской революции 1917 г. вернулся в Россию, вступил в РСДРП(б). В 1918 г. председатель Революционного трибунала в Петрограде, комиссар по иностранным делам Северной коммуны. В 1919–1921 г. секретарь Петроградского Комитета РКП(б); в 1921–1922 гг. секретарь Брянского губкома партии. С 1922 Г. референт Исполкома Коминтерна. С 1923 г. первый секретарь Иваново-Вознесенского губкома РКП(б). После 1925 г. начальник строительного отдела ВСНХ. Репрессирован.
  • Зоф В.И. (1889–1937) — участник российского рабочего движения, чех по национальности, член РСДРП(б) с 1913 г., секретарь Сестрорецкого районного комитета партии в 1917 г. В 1918 г. — комиссар дивизии на Восточном фронте, в 1919 г. — член Реввоенсовета Балтийского фронта, с 1924 г. — член Реввоенсовета СССР, в 1924–1926 гг. начальник морских сил СССР; в 1930–1931 гг. — заместитель наркома путей сообщения; в 1931–1937 гг. — первый заместитель наркома водного транспорта. В 1937 г. арестован, расстрелян.
  • Ионов (Бернштейн) Илья Ионович (1887–1936) — советский государственный деятель, поэт. Член РСДРП с 1904 г., большевик. После революции 1917 г. — член ВЦИК. С января 1918 г. заведующий издательством Петроградского Совета, затем заведующий петроградским отделением Государственного издательства. В 1928–1929 гг. председатель правления издательств «Земля и фабрика» и «Академкниги». С 1932 г. председатель правления «Международной книги», начальник редакционного издательства «Аэрофлот». Репрессирован.
  • Иоффе Адольф Абрамович (1883–1927) — деятель российского социал-демократического движения, советский дипломат. В революционном движении с конца 1890-х гг., член РСДРП с 1902 г. Вел партийную работу в Баку, Москве, Крыму. Участник первой революции. В 1905 г. эмигрировал за границу, в 1906 г. вошел в состав Заграничного бюро ЦК РСДРП. В 1908 г. вместе с Л. Троцким издавал в Вене газету «Правда». В 1912 г. арестован в Одессе, находился в заключении до Февральской революции. На VI съезде большевистской партии в июле 1917 г. избран кандидатом в члены ЦК. Во время Октябрьского вооруженного восстания — член Петроградского ВРК. Член ВЦИК, депутат Учредительного собрания. В 1918 г. председатель, член советской делегации, консультант на переговорах о Брестском мире, полпред в Берлине. В 1922–1924 гг. полпред в Китае, в 1924–1925 гг. — в Австрии. С 1925 г. заместитель председателя Главконцесскома. В 1927 г., будучи тяжело больным, покончил жизнь самоубийством после отказа ЦК ВКП(б) разрешить ему выезд за границу для лечения.
  • Каменев (Розенфельд) Лев Борисович (1883–1936) — советский партийный, государственный деятель. Член РСДРП с 1901 г., большевик. В 1907–1910 гг. член Большевистского центра. С 1914 г. возглавлял Русское бюро ЦК, руководил редакцией «Правды» и большевистской фракцией 4-й Государственной думы. В 1914 г. арестован, в 1915 г. выслан в Сибирь. После Февральской революции 1917 г. член исполкома Петросовета, член ЦК РСДРП(б). В конце октября — начале ноября 1917 г. председатель ВЦИК. В 1919–1926 гг. член Политбюро. В 1922–1924 гг. председатель Моссовета, в 1922–1926 гг. заместитель пред. СНК и СТО РСФСР, СССР. В конце 20-х — начале 30-х гг. нарком торговли, полпред СССР в Италии, председатель Главконцесскома. В 1933–1934 гг. заведующий издательством «Академия», глава Института мировой литературы. В 1936 г. арестован, расстрелян.
  • Карахан (Караханян) Лев Михайлович (1889–1937) — советский государственный деятель, дипломат. В социал-демократическом движении с 1904 г. В годы I мировой войны входил в руководство организации социал-демократов-«межрайонцев». В июле 1917 г. вместе с «межрайонцами» вступил в РСДРП(б). В октябре 1917 г. секретарь Петроградского ВРК. В 1918 г. секретарь советской делегации на переговорах в Брест-Литовске. В 1918–1920 и 1927–1934 гг. заместитель наркома иностранных дел. В 1921 г. советский полпред в Польше, в 1923–1926 гг. — в Китае, в 1934–1937 гг. в Турции. В 1937 г. арестован, расстрелян.
  • Каюров Василий Николаевич (1876–1936) — деятель большевистской партии. Член РСДРП с 1989 г., после II съезда партии — большевик. Член Сормовского и Нижегородского комитетов РСДРП, участник Декабрьского вооруженного восстания в Сормове в 1905 г. В 1912–1917 гг. на подпольной партийной работе в Петербурге. После Февральской революции 1917 г. председатель Выборгского районного Совета рабочих и солдатских депутатов. В июле 1917 г. укрывал на своей квартире В. Ленина. В период Гражданской войны — начальник политотдела 5-й армии Восточного фронта, затем на партийной работе. В 1921–1924 гг. работал в Сибири и на Урале, затем в «Грознефти». В 1925–1930 гг. консультант Наркомата РКИ РСФСР, в 1930–1932 гг. руководитель плановой группы Центроархива. В 1936 г. арестован, умер в ссылке.
  • Клингер Густав (1876–1937) — советский государственный деятель, участник международного коммунистического движения. Во время I мировой войны попал в Россию как военнопленный, в 1917 г. примкнул к большевикам. В 1918–1919 гг. член коллегии Комиссариата по делам немцев Поволжья. После I конгресса Коминтерна — член Бюро ИККИ, управляющий делами Коминтерна. В 1920–1924 гг. работник Наркомата по делам национальностей. В 1925–1931 заведующий отделом национальностей и заведующий секретариатом президиума ВЦИК. Репрессирован.
  • Кнорин (Кноринг) Вильгельм (1890–1938) — член партии большевиков с 1910 г., в 1927–1928 гг. — секретарь ЦК КП Белоруссии, в 1927–1937 гг. — член ЦК ВКП(б). В 1928–1935 гг. — работник аппарата ИККИ, возглавлял Среднеевропейский лендерсекретариат ИККИ. В 1928–1935 гг. — кандидат в члены Президиума ИККИ и член Политсекритариата ИККИ. В 1937 г. арестован, расстрелян.
  • Кобецкий Михаил Веньяминович (1881–1937) — член РСДРП с 1903 г., большевик. Сотрудник аппарата Коминтерна с 1919 г., член ИККИ, его Президиума и Секретариата в 1920–1924 гг., позднее на дипломатической работе. В 1937 арестован, расстрелян.
  • Комаров Николай Павлович (Собинов Федор Евгеньевич) (1886–1937) — советский партийный и государственный деятель. Член РСДРП с 1909 г., большевик. Член Петербургского и Выборгского комитетов РСДРП, депутат Петросовета. Участник Октябрьской революции 1917 г. В 1918 г. член ВЦИК, член комитета обороны Петрограда, затем военком Красной Армии, служил в органах ЧК. В 1926–1929 гг. председатель Ленсовета и Ленинградского исполкома. В 1930–1931 гг. работал в ВСНХ. В 1931–1937 гг. нарком коммунального хозяйства РСФСР. Член ЦК Коммунистической партии в 1921–22, 1923–34 гг. кандидат в члены ЦК в 1922–1923, 1934–1937 гг. Член Президиума ВЦИК и ЦИК. В 1937 г.исключен из партии, арестован, расстрелян.
  • Коцюбинский Юрий Михайлович (1895–1937) — советский партийный и государственный деятель, дипломат. Член РСДРП с 1913 г., большевик. Участник Октябрьской революции 1917 г., член Петроградского ВРК. Главнокомандующий советскими войсками Украинской советской республики. Один из организаторов КП(б)У. В 1921–1928 гг. на дипломатической работе в Австрии, в 1928–1930 гг. — в Польше. С 1930 г. заместитель председателя Госплана УССР, с 1933 г. председатель Госплана и заместитель председателя СНК УССР. В 1935 г. сослан в Алма-Ату. В 1937 г. расстрелян.
  • Крестинский Николай Николаевич (1883–1938) — советский партийный и государственный деятель, дипломат. В революционном движении с 1901 г. В 1903 г. вступил в РСДРП, в 1905 г. примкнул к большевикам. С 1906 г. представлял Северо-Западный обком РСДРП в ЦК и Большевистском центре. В 1908–1914 гг. юрисконсульт ряда профсоюзов и социал-демократических фракций в 3-й и 4-й Государственных думах. В 1912 г. участвовал в создании большевистской газеты «Правда». Неоднократно арестовывался. В период I мировой войны поддерживал позицию Ленина. После Февральской революции 1917 г. избран председателем Екатеринбургского обкома РСДРП(б). В октябрьские дни возглавлял Екатеринбургский ВРК. С декабря 1917 г. член коллегии Наркомфина РСФСР, главный комиссар и заместитель председателя Народного банка. С 1918 г. нарком финансов РСФСР. В 1917–1921 гг. член ЦК РКП(б), в 1919–1921 гг. член Политбюро, Оргбюро и секретарь ЦК. С 1921 г. полпред в Германии. С 1930 г. заместитель наркома иностранных дел СССР. В 1937 Г. заместитель наркома юстиции СССР. Член ВЦИК и ЦИК СССР. В 1937 г. арестован, расстрелян.
  • Крыленко Николай Васильевич (1885–1938) — советский партийный, государственный деятель. Член РСДРП с 1904 г., большевик. Во время первой русской революции член Петербургского комитета партии, Совета рабочих депутатов. В 1917 г. вел революционную работу в армии; член ВЦИК. Один из организаторов Октябрьского вооруженного восстания в Петрограде. В первом советском правительстве — нарком — член Комитета по военным и морским делам; с 9 ноября 1917 г. Верховный главнокомандующий. С 1918 г. член коллегии Наркомюста, председатель Верховного трибунала, прокурор РСФСР. В 1931–1937 гг. нарком юстиции РСФСР и СССР. В 1927–1934 гг. член ЦКК ВКП(б). Репрессирован.
  • Кузмин Николай Николаевич (1883–1939) -советский партийный, военный деятель, чекист. С ноября 1917 г. возглавлял штаб Юго-Западного фронта, входил в реввоенсоветы 3-й, 6-й и 12-й армий, командовал 12-й армией. Член РКП(б). В декабре 1920–1921 гг. помощник командира Балтфлота по политчасти. Во время Кронштадтского восстания был арестован восставшими. Впоследствии член РВС Туркестанского фронта, затем на партийной и дипломатической работе. Репрессирован.
  • Кун Бела (1886–1938) — деятель венгерского и международного коммунистического движения. С 1902 г. член Социал-демократической партии Венгрии. В 1916 г. попал в Россию как военнопленный, вступил в РСДРП(б). В 1918 г. организатор и председатель венгерской группы РКП(б), председатель федерации иностранных групп РКП(б). Один из основателей Коммунистической партии Венгрии. В 1919 г. нарком иностранных и военных дел Венгерской советской республики. После падения советской власти в Венгрии эмигрировал в Россию. В 1920 г. член Реввоенсовета Южного фронта, председатель Крымского ревкома. С 1921 г. член Исполкома Коминтерна. В 1936 г. репрессирован.
  • Лазоверт Самуэль (1885–1937) — член СДКПиЛ с 1904 г., участник Октябрьской революции в Москве. Член Центрального исполнительного комитета (ЦИК) Литовско-Белорусской республики в 1919 г. Секретарь и член Польского бюро ЦК РКП(б) в 1919–1920 гг. С 1920 г. — на партийной работе на Украине, в 1935–1937 гг. — государственный арбитр при Совете народных комиссаров Украины. В 1937 г. арестован, расстрелян.
  • Ландау Курт (1903–1937) — деятель австрийского и международного рабочего движения. Член Коммунистической партии Австрии с 1921 г., руководитель агитпропотдела ЦК КПА, редактор ЦО партии «Роте Фане» по культуре. В 1931 г. возглавил группу «марксистов-интернационалистов», отколовшейся от ОЛО КПГ(б.-л.) и МЛО. В 1936 г. выехал в Барселону, где вошел в состав Международного секретариата ПОУМ, являлся координатором по работе с иностранными добровольцами и журналистами. В 1937 г. похищен и убит агентами НКВД.
  • Лашевич Михаил Михайлович (1884–1928) — советский партийный и государственный деятель. Член РСДРП с 1901г., после II съезда партии — большевик. Неоднократно арестовывался. В 1917 г. член Петроградского комитета РСДРП(б), депутат Петросовета, член ВЦИК. Вел агитационно-пропагандистскую работу в частях Петроградского гарнизона. Член ВРК, один из организаторов Октябрьского вооруженного восстания. В 1918 г. избран в ЦК РСДРП(б). В период Гражданской войны входил в реввоенсоветы Восточного и Южного фронтов, 7-й и 15-й армий, командовал 3-й и 7-й армиями. С 1925 г. заместитель наркома по военным и морским делам, заместитель председателя РВС СССР. В 1925–1926 гг. кандидат в члены ЦК ВКП(б). В 1928 г. после исключения из партии покончил жизнь самоубийством.
  • Ломов (Оппопков) Георгий Ипполитович (1888–1937) — советский партийный, государственный деятель. Член РСДРП с 1903 г., большевик. С 1907 г. один из руководителей московской парторганизации, с 1909 г. член Петербургского комитета РСДРП. Неоднократно арестовывался. После Февральской революции 1917 г. заместитель председателя Моссовета. В октябре 1917 г. участвовал в организации вооруженного восстания в Москве, член ВРК. Нарком юстиции в первом советском правительстве. В 1918–1931 гг. на партийной и хозяйственной работ: член президиума и заместитель председателя ВСНХ, заместитель председателя Госплана СССР, член бюро Комиссии Советского Контроля при СНК СССР. Член ЦК ВКП(б) в 1927–1934 гг., кандидат в члены в 1917–1919, 1925–1927 гг. В 1927–1930 гг. член Оргбюро ЦК. Член ВЦИК и ЦИК СССР. В 1937 г. арестован, расстрелян.
  • Любарский Николай Маркович (1887–1938) — член РСДРП с 1905 г., большевик. Участник революционного движения в России, 1908–1917 гг. — в эмиграции в Бельгии, Италии, Франции, США. В 1917–1918 гг. — на партийной работе во Владивостоке, в 1918 г. — секретарь полномочного представительства Советской России в Швейцарии. Работал в НКИДе, позднее был чрезвычайным уполномоченным ЦК РКП(б) и ЦИК в Ярославской губернии, в 1919–1920 гг. — на нелегальной работе в Западноевропейском секретариате Коминтерна в Берлине, в 1920 г. — эмиссар ИККИ в компартии Италии, в 1921 г. — в компартии Чехословакии, в 1922–1923 гг. — полномочный представитель Советской России в Монголии. В 1923–1929 гг. — сотрудник Центросоюза, в 1929–1936 гг. — заведующий редакционно-издательским отделом Международного аграрного института при Исполкоме Коминтерна. В 1937 г. репрессирован, расстрелян.
  • Любимов Исидор Евстихеевич (1882–1937) — член большевистской партии с 1902 г., член ЦК ВКП(б) с 1927 г., в 1919–1920 гг. — член РВС Туркестанского фронта, затем председатель Туркестанской АССР, с 1926 г. — председатель правления Центрасоюза, с 1932 г. — Народный комиссар легкой промышленности. Репрессирован.
  • Максимов Константин Гардеевич (1894–1939) — советский партийный и государственный деятель. Член РСДРП с 1914 г., большевик. Партийную работу вел в Самаре и Москве, участвовал в профсоюзном движении. После Февральской революции 1917 г. член Президиума и один из руководителей большевистской фракции Моссовета. Участник Октябрьского вооруженного восстания и Гражданской войны. С 1920 г. на руководящей хозяйственной работе на Украине и в Донбассе. В 1923–1925 гг. член президиума ВСНХ СССР и председатель ВСНХ Украины. С 1926 г. заместитель наркома торговли СССР. Член ВЦИК, ВУЦИК и ЦИК СССР. Репрессирован.
  • Мдивани Буду (Поликарп Гургенович) (1877–1937) — советский партийный и государственный деятель. Член РСДРП с 1903 г., большевик. Активный участник революции 1905–1907 и 1917 г., Гражданской войны в Закавказье. В 1920–1921 гг. член Кавказского бюро ЦК РКП(б). В 1921–1923 гг. председатель ревкома Грузии, председатель Союзного Совета Закавказья. В 1922 г. член президиума ЦК КП(б) Грузии. Выступив против Сталина и Орджоникидзе по вопросу об автономии Грузи, ушел в отставку вместе с другими членами ЦК. В 1923 г. введен в состав Главконцесскома, затем отправлен на дипломатическую работу в Персию. В 1931–1936 гг. председатель ВСНХ, нарком легкой промышленности, первый заместитель председателя Совнаркома Грузинской ССР. В 1936 г. вновь исключен из партии (первый раз в 1928–1931 гг.). В 1937 г. арестован, расстрелян.
  • Медведев Сергей Павлович (1885–1937) — советский партийный и профсоюзный деятель. Член РСДРП с 1900 г., после II съезда партии — большевик. Вел партийную работу В Петербурге и Севастополе; неоднократно арестовывался. После Октябрьской революции 1917 г. политработник в Красной Армии. С 1920 г. член ЦК Союза металлистов, затем работал в Наркомтруде. В 1937 г. расстрелян.
  • Мена Перес Марсиано (?-1937) — деятель испанского рабочего движения. Член Рабочей партии марксистского единства (ПОУМ). В июле 1936 г. возглавил подавление франкистского мятежа в Лериде; во время гражданской войны — политкомиссар. Расстрелян по приказу сталиниста генерала Листера в ходе компании против ПОУМ.
  • Мессинг Станислав Адамович (1890–1937) -советский государственный деятель, чекист. Член РСДРП с 1907 г. С 1918 г. член Коллегии и заведующий Секретно-оперативным отделом Московской ЧК. С 1920 г. заместитель председателя, затем председатель Московской ЧК. С 1921 г. председатель Петроградской ЧК (с 1922 г. — ГПУ). Член Коллегии ВЧК, затем ГПУ и ОГПУ. В 1929–1931 гг. начальник Иностранного отдела ОГПУ, одновременно второй заместитель председателя ОГПУ. С 1932 г. член коллегии Наркомата внешней торговли. В 1937 г. арестован, расстрелян.
  • Милютин Владимир Павлович (1884–1937) — советский партийный, государственный деятель. Член РСДРП с 1903 г., с 1910 г. — большевик. Член ЦК РСДРП(б) с весны 1917 г. Входил в руководство большевистской фракции на II всероссийском съезде Советов, один из авторов декрета «О земле». Нарком земледелия в первом составе Совнаркома. В 1918–1921 гг. член Президиума, заместитель председателя ВСНХ, член СТО республики. В 1920–1921 гг. кандидат в члены ЦК РКП(б), в 1924–1934 гг. член ЦКК партии. В 1925–1927 гг. один из руководителей экономической секции Комакадемии. В 1928 г. возглавил ЦСУ СССР, с 1932 г. заместитель председателя Госплана. В 1938 г. арестован, расстрелян.
  • Мостовенко Павел Николаевич (1881–1938) — деятель большевистской партии. Член РСДРП с 1901 г., после II съезда партии — большевик. Входил в партийные комитеты Нижнего Новгорода, Твери, Москвы. В 1917 г. депутат Петросовета. В октябрьские дни — член Московского ВРК, председатель Московского Совета солдатских депутатов, член Президиума Моссовета. В 1918 г. на партийной работе на Украине. В 1919 г. секретарь Уфимского губкома РКП(б), участвовал в создании Башкирской АССР. В 1921–1922 гг. полпред РСФСР в Литве и Чехословакии. В 1925–1927 гг. директор Промакадемии, в 1927–1930 гг. ректор МВТУ им. Баумана, затем — на хозяйственной и административной работе. Репрессирован.
  • Мрачковский Сергей Витальевич (1888–1936) — советский военный и хозяйственный деятель. Член РСДРП с 1905 г., большевик. Работал в подполье, неоднократно арестовывался. В 1917 г. разъездной агитатор Уральского обкома РСДРП(б). После октября 1917 г. на политической и командной работе в Красной Армии. Активный участник Гражданской войны, награжден двумя орденами Красного Знамени. В 1920–1925 гг. командующий Приуральским, затем Западно-Сибирским военными округами. С 1925 г. на хозяйственной работе. В 1927 г. председатель правления Госшвеймашина ВСНХ СССР. В 1932–1933 гг. начальник строительства Байкало-Амурской железнодорожной магистрали. В 1933 г. арестован, в 1936 г. расстрелян.
  • Муралов Николай Иванович (1877–1937) -советский партийный, военный деятель. Член РСДРП с 1903 г., большевик. В 1905 г. участник Декабрьского вооруженного восстания в Москве. Партийную работу вел в Таганроге, Москве, Тульской губернии. Участник I мировой войны. В 1917 г. один из организаторов солдатской секции Моссовета. В октябре 1917 г. член Московского ВРК, один из руководителей вооруженного восстания. В 1918–1919, 1921–1924 гг. командующий войсками Московского военного округа. В 1919–1920 гг. член РВС 3-й, 12-й армий, Восточного фронта, член коллегии Наркомзема. В 1924 г. командующий войсками Северо-Кавказского военного округа. В 1925–1927 гг. начальник военно-морской инспекции НК РКИ СССР, одновременно ректор Сельскохозяйственной академии им. Тимирязева, член президиума Госплана РСФСР, член ЦК ВКП(б). С В 1936 г. арестован, в 1937 г. расстрелян.
  • Нейман Гейнц (1902–1937) — деятель немецкого коммунистического движения. Член Коммунистической партии Германии с 1919 г. С 1922 г. редактор, с 1929 г. главный редактор центрального партийного органа «Роте Фане». В 1924–1928 гг представитель КПГ при Исполкоме Коминтерна. В 1927 г. участвовал в коммунистическом восстании в Кантоне (Китай). С 1929 г. член ЦК и кандидат в члены Президиума Исполкома Коминтерна. В 1930–1932 гг. депутат рейхстага. В 1932 г. направлен инструктором Коминтерна в Испанию. С 1935 г. жил в Советском Союзе. Репрессирован.
  • Николау Александр Александрович (1890–1937) — член социал-демократической партии Румынии с 1907 г., член большевистской партии с 1917 г., в 1918–1919 гг. жил в Москве работал в издательстве, в 1919–1920 гг. — на нелегальной работе в Одессе, в 1920–1921 гг. — в Румынии, с 1921 г. — преподаватель румынского сектора Коммунистического университета национальных меньшинств Запада (КУНМЗ), в 1930–1936 гг. — Международной ленинской школы при ИККИ. В 1937 г. репрессирован.
  • Нин Перес Андрес (1892–1937) — деятель испанского рабочего и социалистического движения. С 1913 г. член Испанской соцпартии. В 1917 г. организовал Союз работников свободных профессий, вошедший в Национальную конфедерацию труда. С 1920 г. член секретариата Национального Комитета НКТ. В 1921 г. участвовал как представитель НКТ в учредительном конгрессе Красного Интернационала профсоюзов, избран в Исполком Профинтерна. С 1921 г. жил и работал в Москве, вступил в РКП(б), являлся депутатом Моссовета. Входил в состав Исполкома Коминтерна, выезжал на нелегальную работу в Германию и в Италию. В 1930 г. выслан из СССР, вернулся в Испанию. С 1932 г. генеральный секретарь организации «Левые коммунисты Испании». В 1935 г. один из основателей ПОУМ; член ЦК и Исполкома, затем политический секретарь ПОУМ. В сентябре 1936 г. занял пост министра юстиции в региональном правительстве Каталонии, в декабре смещен под нажимом испанских сталинистов. В 1937 г. арестован и убит агентами НКВД.
  • Осинский (Оболенский) Валериан Валерианович (1887–1938) — член большевистской партии с 1907 г., после Октября 1917 г. — управляющий Государственным банком РСФСР, председатель ВСНХ. В 1918–1919 гг. работал в редакции «Правды» и в отделе пропаганды ВЦИК; делегат I конгресса Коминтерна. С 1921 г. — не руководящей административно-хозяйственной, партийной и дипломатической работе. В 1938 г. арестован, расстрелян.
  • Охотников Яков Осипович (1897–1937) — советский военный деятель. В 1917 г. член Совета солдатских депутатов в Екатеринославе. Участник Октябрьского вооруженного восстания. Член РСДРП(б) с 1918 г. В 1918 г. возглавлял партизанский отряд в Бессарабии, затем — на командных должностях в 45-й дивизии РККА. В начале 30-х годов начальник государственного института по проектированию авиационных заводов в Москве. В 1937 г. расстрелян.
  • Пегельман Ханс (1875–1938) — член РСДРП с 1905 г., активный участник установления советской власти в Эстонии, после Октября 1917 г. один из основателей коммунистической партии Эстонии, с февраля 1918 г. комиссар по эстонским делам Народного комиссариата по делам национальностей РСФСР; делегат I-VII конгрессов Коминтерна, член ИККИ (1921–1922), член Интернациональной контрольной комиссии (1924–1928). В 1937 г. репрессирован, расстрелян.
  • Пеппер (Погани) Ийозеф (1886–1938) — один из основателей компартии Венгрии в 1918 г., в 1919 г. — народный комиссар Венгерской Советской республики, в 1926 г. — кандидат в члены Секретариата ИККИ, в 1927 г. — представитель рабочей партии Америки в президиуме ИККИ. В 1937 г. арестован, расстрелян.
  • Петерс ЯКОВ Христофорович (1885–1938) — советский государственный, партийный деятель. Член РСДРП с 1904 г. большевик. В 1917 г. член Петроградского ВРК. С 1917 г. член коллегии ВЧК, в 1918 г. заместитель Председателя ВЧК, председатель Ревтрибунала. В 1919 г. чрезвычайный комиссар в Петрограде, комендант Петроградского и Киевского укрепленных районов. В 1920–1922 гг. полномочный представитель ВЧК в Туркестане, член Туркестанского бюро ЦК РКП(б). С 1923 г. член коллегии ОГПУ. С 1923 г. член ЦКК ВКП(б); в 1930–1934 гг. председатель МКК ВКП(б). Член ВЦИК. Репрессирован.
  • Платтен Фридрих(1883 — 1942) — деятель швейцарского и международного рабочего движения. Родился в семье рабочего. В 1904 вступил в рабочий просветительский союз «Эйнтрахт». В 1906 нелегально прибыл в Россию; участвовал в революционном движении в Латвии. В 1911–21 член, с 1912 секретарь правления Социал-демократической партии Швейцарии. Участник Циммервальдской (1915) и Кинтальской (1916) конференций. Весной 1917 организовал переправу группы политэмигрантов во главе с В. И. Лениным из Швейцарии в Россию. 14 января 1918 при первом покушении на Ленина прикрыл его от пуль и был ранен. Участник и член Президиума 1-го конгресса Коминтерна. В 1919–20 неоднократно арестовывался финскими, румынскими, литовскими, германскими и петлюровскими властями. П. являлся одним из организаторов Коммунистической партии Швейцарии (1921) и был избран её секретарём. Летом 1923 переехал в СССР и организовал в с. Новая Лава Сызранского уезда коммуну швейцарских рабочих-эмигрантов. В 1931 стал старшим научным сотрудником Международного аграрного института в Москве; преподавал также в Московском институте иностранных языков. Репрессирован, умер в тюрьме.
  • Преображенский Евгений Алексеевич (1866–1937) — советский партийный и государственный деятель, один из крупнейших советских экономистов. Член РСДРП с 1903 г., большевик. Участник Декабрьского вооруженного восстания 1905 г. в Москве. Неоднократно арестовывался. В 1917 г. заместитель председателя Читинского Совета; на II съезде Советов избран во ВЦИК. В 1918–1919 гг. председатель Уральского обкома партии. Участник Гражданской войны. Принимал участие в разработке партийной программы, принятой VIII съездом РКП(б). В 1920–1921 гг. член Оргбюро и секретарь ЦК РКП(б). С 1921 г. председатель финансового комитета ЦК РКП(б) и СНК РСФСР. В 1924–1927 гг. заместитель председателя Главконцесскома, член коллегии Наркомфина СССР. Автор ряда научных трудов по социально-экономическим вопросам. В 1936 г. арестован, расстрелян.
  • Прухняк Эдвард (1888–1937) — деятель польского и международного рабочего движения, член СДКПиЛ с 1903 г., с 1918 г. — член компартии Польши, в 1917–1918 гг. — один из организаторов московской группы СДКПиЛ, в 1918–1919 гг. — секретарь военного отдела ЦК компартии Польши, с 1920 г. — член Временного революционного комитета Польши, Польского бюро ЦК РКП(б); 1921–1935 гг. — член Политбюро ЦК компартии Польши; 1922–1935 гг. — кандидат в члены, член ИККИ, член его Президиума. В 1937 г. репрессирован.
  • Пятаков Георгий (Юрий) Леонидович (1890–1937) — советский партийный и хозяйственный деятель. В революционном движении с 1905 г. С 1910 г. — большевик. Вел партийную работу в Киеве, неоднократно арестовывался. В 1914 г. бежал из ссылки за границу. После Февральской революции 1917 г. вернулся в Россию, возглавил Киевский комитет РСДРП(б). В октябре 1917 г. председатель Совета рабочих депутатов Киева, руководитель Киевского ВРК. После Октябрьской революции помощник главного комиссара, затем главный комиссар Государственного банка России. Один из организаторов компартии Украины. В октябре 1918 г. возглавил украинское советское правительство. Участник Гражданской войны. С 1923 г. заместитель председателя Госплана РСФСР и ВСНХ. С 1923–1927 гг. член ЦК партии. В 1937 г. расстрелян.
  • Рязанов(Гольдендах) Давид Борисович (1870–1938) — деятель российского социалистического движения, историк. В революционном движении с 1887 г., с 1889 г. — социал-демократ. Один из организаторов в Петербурге. С 1918 г. возглавлял Главархив, Главнауку, участвовал в создании Социалистической академии. В 1921 г. основал Институт Маркса и Энгельса, руководил им с 1921 по 1931 г. Автор более 350 научных трудов, академик. В 1937 г. арестован, расстрелян.
  • Сапронов Тимофей Владимирович (1887–1937) — советский партийный и государственный деятель. Член РСДРП с 1912 г., большевик. В 1912–1914 гг. организатор профсоюза строительных рабочих в Центральном бюро профсоюзов в Москве. В 1915–1916 гг. член МК РСДРП. После Февральской революции 1917 г. — член Исполкома Моссовета, депутат Учредительного собрания. После Октябрьской революции председатель Московского губисполкома Советов, член Московского городского и губернского комитетов партии. В 1919–1920 гг. председатель Харьковского губревкома, член ЦК КП(б)У , затем секретарь Уралбюро ЦК РКП(б), председатель Малого Совнаркома, заместитель председателя ВСНХ РСФСР, председатель ЦК профсоюза строительных рабочих. В 1920–1924 гг. секретарь, член Президиума ВЦИК и ЦИК СССР, в 1925–1927 гг. кандидат в члены ВЦИК; член Главконцесскома. В 1922–1923 гг. член ЦК РКП(б). С 1928 г. находился в ссылке. В 1937 г. расстрелян.
  • Семенов Борис Александрович (1890–1937) — деятель большевистской партии. Член РСДРП с 1907 г., большевик. Участник октябрьской революции 1917 г. В 1921 г. председатель Петроградской губернской ЧК. С 1922 г. на хозяйственной работе. С 1925 г. секретарь Луганского окружкома, с 1933 г. первый секретарь Крымского обкома, с 1936 г. — Сталинградского обкома ВКП(б). В 1925–1937 гг. кандидат в члены ЦК ВКП(б). В 1937 г. арестован, расстрелян.
  • Серебряков Леонид Петрович (1888–1937) — советский партийный и государственный деятель. Член РСДРП с 1905 г., большевик. Неоднократно арестовывался. После Февральской революции 1917 г. один из организаторов Костромского Совета, затем член Московского областного бюро Советов, член Московского областного ЦК РСДРП(б). После Октябрьской революции — член Президиума Моссовета, председатель обкома партии. В 1919–1921 гг. член ЦК РКП(б), в 1920–1921 гг. секретарь ЦК. В 1919–1920 гг. секретарь ВЦИК, летом 1919 г. член Президиума ВЦСПС. В 1919–1920 гг. член РВС Южного фронта, начальник Политуправления РВС Республики. С 1920 г. заместитель наркома труда. С 1921 г. секретарь Южного бюро ВЦСПС. В 1922 г. вновь начальник Политуправления РВСР, в 1922–1924 гг. заместитель наркома путей сообщения. В 1936 г. арестован, расстрелян.
  • Скрыпник Николай Алексеевич (1872–1933) — советский партийный и государственный деятель. В социал-демократическом движении с 1897 г. после II съезда партии — большевик. Вел партийную работу в России и на Украине. Неоднократно арестовывался. После Февральской революции 1917 г. секретарь и председатель Центрального совета фабрично-заводских комитетов, член ВЦИК. В октябре 1917 г. входил в Петроградский ВРК. С конца 1917 г. нарком труда, нарком торговли и промышленности в советском правительстве Украины, в 1918 г. председатель правительства и нарком иностранных дел. В 1918–1919 гг. член коллегии ВЧК. С 1919 г. нарком госконтроля, затем нарком внутренних дел Украины. В 1922–1927 гг. нарком юстиции и генеральный прокурор УССР. С 1927 г. нарком просвещения УССР. В 1923–1925 гг. член ЦК ВКП(б), с 1925 г.член Политбюро ЦК КП(б)У. С 1928 г. член ИККИ. Покончил жизнь самоубийством из-за преследования сталинистов.
  • Слепков Александр Николаевич (1899–1937) -деятель большевистской партии, публицист, историк. Член РКП(б) с 1919 г. В 1924 г. окончил Институт красной профессуры. В 1925 г. редактор «Комсомольской правды». В 1924–1928 гг. член редколлегии журнала «Большевик», в 1928 г. — газеты «Правда». Одновременно являлся ответственным инструктором и заведующим агитпропом Исполкома Коминтерна, избирался членом Московского комитета партии. Ученик и последователь Н. Бухарина. В 1932 г. арестован, в 1937 г. расстрелян.
  • Смилга Ивар Тенисович (1892–1937) — советский партийный и государственный деятель. Родился в Латвии, сын расстрелянного в 1906 г. революционера. Член РСДРП с 1907 г., большевик. Вел революционную работу в России и Финляндии. Участник Октябрьской революции 1917 г. и Финляндской революции 1918 г. Член ЦК большевистской партии в 1917–1921 и 1925–1927 гг. В период Гражданской войны входил в реввоенсоветы ряда армий и фронтов. В 1919–1923 гг. член РВСР. С 1921 г. член Президиума ВСНХ, затем заместитель председателя ВСНХ и начальник Главного управления по топливу. С 1923 г. заместитель председателя Госплана СССР. В 1935 г. арестован, в 1937 г. расстрелян.
  • Смирнов Владимир Михайлович (1887–1937) — деятель большевистской партии, экономист. Член РСДРП с 1907 г., большевик. Вел партийную работу в Москве, член редакции большевистской газеты «Наш путь». После Февральской революции 1917 г. член МК РСДРП(б), член редколлегии газеты «Социал-демократ». В октябре 1917 г. член Московского ВРК, один из руководителей вооруженного восстания. В 1918 г. нарком торговли и промышленности РСФСР. Ушел с поста наркома в знак протеста против заключения Брестского мира. В годы Гражданской войны член РВС 5-й и 16-й армий, командир 8-й стрелковой дивизии. В 1921–1927 гг. член коллегии СТО, председатель финансовой комиссии ВСНХ, член президиума Госплана СССР, член коллегии ЦСУ. Избирался во ВЦИК, входил в редколлегии газет «Правда» и «Экономическая жизнь». С 1928 г. находился в ссылке и тюрьмах. В 1937 г. расстрелян.
  • Смирнов Иван Никитич (1881–1936) — советский партийный и государственный деятель. Член РСДРП с 1899 г., после II съезда партии — большевик. В 1905 г. участвовал в Декабрьском вооруженном восстание в Москве. Неоднократно арестовывался. После Февральской революции 1917 г. — член Исполкома Томского Совета, затем организатор партийного издательства «Волна» в Москве. В 1918–1919 гг. член РВС Восточного фронта и 5-й армии, в 1919–1921 гг. председатель Сибирского ревкома. В 1919–1920 и 1921–1922 гг. кандидат в члены ЦК РКП(б), в 1920–1921 гг. член ЦК. В 1921–1922 гг. секретарь Северо-Западного бюро ЦК, заместитель председателя Петроградского исполкома. Член президиума ВСНХ. В 1923–1927 гг. нарком почт и телеграфа СССР. В 1933 г. арестован, в 1936 г. расстрелян.
  • Сокольников (Бриллиант) Григорий Яковлевич (1888–1939) — советский партийный и государственный деятель, экономист. Член РСДРП с 1905 г., большевик. Участник революции 1905–1907 гг. С 1909 г. в эмиграции. После Февральской революции 1917 г. вернулся в Россию, работал в Московском областном бюро РСДРП(б), Исполкоме Моссовета, затем Петросовета, член ВЦИК. В октябре 1917 г. входил в состав большевистского Политбюро по руководству вооруженным восстанием в Петрограде. В 1918–1920 гг. на военно-политической работе в Красной Армии. С 1920 г. командующий Туркестанским фронтом, председатель Туркестанского ВЦИК и СНК РСФСР. С 1921 г. член коллегии Наркомфина РСФСР, затем заместитель наркомфина. В 1922–1923 гг. нарком финансов РСФСР, в 1923–1926 гг. — СССР. В 1917–1919 и 1922–1930 гг. член ЦК партии (в 1930–1936 гг. — кандидат), в 1924–1926 гг. кандидат в члены Политбюро. С 1926 г. заместитель председателя Госплана СССР. В 1929–1931 гг. полпред в Англии, в 1933–1934 гг. заместитель наркома иностранных дел СССР, с 1935 г. заместитель наркомлеса СССР. Автор ряда работ по экономическим и финансовым вопросам. В 1936 г. арестован, осужден к 10 годам заключения. Убит в тюрьме.
  • Сосновский Лев Семенович (1886–1937) — деятель большевистской партии, журналист. Член РСДРП с 1903 г., большевик. Работал в большевистских организациях Урала, Баку и Москвы. С 1909 г. секретарь профсоюза текстильщиков Москвы, с 1913 г. литсотрудник «Правды». В 1913–1916 гг. отбывал ссылку. В 1916–1917 гг. член Екатеринбургского губернского и городского комитетов РСДРП(б). В 1917–1918 гг. редактор «Красной газеты» (Петроград), в 1918–1924 гг. редактор газеты «Беднота». В 1917–1924 гг. член Президиума ВЦИК, в 1919–1920 гг. председатель Харьковского губкома КП(б)У, в 1921 г. заведующий агитпропом ЦК РКП(б). В 1924–1927 гг. ответственный сотрудник «Правды». В 1934–1936 гг. член редколлегии газеты «Социалистическое земледелие», фельетонист в «Известиях». В 1936 г. арестован, в 1937 г. расстрелян.
  • Стомоняков Борис Спиридонович (1882–1941) — деятель болгарского и российского рабочего движения, член РСДРП(б) с 1902 г., в 1915 г. возвратился в Болгарию, в 1920–1925 гг. — торговый уполномоченный Советской России в Германии, с 1926 г. — член коллегии Народного комиссариата иностранных дел СССР, в 1934–1938 гг. — заместитель народного комиссара иностранных дел. Репрессирован.
  • Стэн Ян Эрнестович (1899–1937) советский философ, партийный деятель. Участник революционного движения в Латвии. Член РСДРП с 1914 г. большевик. Окончил философское отделение Института Красной профессуры (1924). Преподавал в ИПК и МГУ. Входил в редколлегию журналов «Под знаменем марксизма», «Революция и культура», член редколлегий «Философской энциклопедии», МСЭ. Один из основателей Общества воинствующих материалистов-диалектиков. В 1924–1927 гг. заведующий сектором отдела пропаганды агитпропа Исполкома Коминтерна, в 1927–1928 гг. заместитель заведующего отделом агитпропа ЦК ВКП(б). В 1928–1930 гг. заместитель директора Института К. Маркса и Ф. Энгельса. В 1925–1930 гг. член ЦКК ВКП(б). В 1936 г. арестован, расстрелян.
  • Сулимов Даниил Егорович (1890–1937) — советский партийный и государственный деятель. Член РСДРП с 1905 г., большевик. Партийную работу вел на Урале. В 1924–1925 гг. председатель Уралоблисполкома, в 1926 г. секретарь ВКП(б). С 1927 г. первый заместитель наркома путей сообщения СССР. С 1930 г. председатель Совнаркома РСФСР. В 1923–1937 гг. член ЦК ВКП(б). Член Президиума ВЦИК и ЦИК СССР. В 1937 г. арестован, расстрелян.
  • Сырцов Сергей Иванович (1893–1937) — советский партийный и государственный деятель. Член РСДРП с 1913 г., большевик. В октябре 1917 г. председатель Ростово-Нахичиваньского Совета. В 1918 г. заместитель председателя СНК Донецкой Советской республики, затем комиссар 12-й армии. В 1919 г. председатель Донбюро, член Донкома РКП(б). В 1920 г. секретарь Одесского губкома партии. С 1921 г. заведующий Учетно-распределительным отделом, с 1924 г. — Агитпропотделом ЦК РКП(б). В 1926–1929 гг. секретарь Сибирского крайкома ВКП(б). Кандидат в члены ЦК с 1924 г., член ЦК ВКП(б) в 1925–1930 гг., кандидат в члены Политбюро в 1929–1930 гг. Член ВЦИК и ЦИК СССР. В 1929–1930 гг. председатель СНК РСФСР. В 1937 г. арестован, расстрелян.
  • Тер-Ваганян Вагаршак Арутюнович (1893–1936) — советский партийный и государственный деятель, философ, историк, публицист. Член РСДРП с 1912 г., большевик. В 1917 г. член Московского Комитета РСДРП(б). В 1918–1920 гг. член ВЦИК и Моссовета. В 1922–1923 гг. один из основателей и ответственный редактор журнала «Под знаменем марксизма», затем зав. агитпропотделом Закавказского крайкома РКП(б). Сотрудничал в «Правде», и журнале «Красная новь». Один из членов-учредителей «Общества воинствующих материалистов» (1924) и член его президиума, научный сотрудник Института К. Маркса и Ф. Энгельса. В 1936 г. арестован, расстрелян.
  • Толмачев Владимир Николаевич (1886–1937) — советский партийный, государственный деятель. Член РСДРП с 1904 г, большевик. В 1905 г. член Костромского комитета партии. После Февральской революции 1917 г. организатор Советских солдатских депутатов на Турецком фронте. В 1917–1918 гг. заместитель председателя Новороссийского комитета РСДРП(б), окрвоенком. В 1919 г. член РВС Крымской республики, заместитель начальника политотдела 14-й армии. В 1921–1922 гг. секретарь Кубано-Черноморского обкома РКП(б). В 1924–1928 гг. заместитель председателя Северо-Кавказского крайисполкома. В 1928–1930 гг. нарком внутренних дел РСФСР. В 1931 г. начальник Главдортранса при СНК и член Экономсовета РСФСР. В 1937 г. арестован, расстрелян.
  • Томский (Ефремов) Михаил Павлович (1880–1936) — советский партийный, государственный и профсоюзный деятель. В социал-демократическом движении с 1904 г., большевик. Участник революции 1905–1907 гг. Член правления профсоюза печатников. Входил в руководство Петербургской и Московской парторганизаций. Неоднократно арестовывался. В 1917 г. участник Февральской революции в Иркутской губернии, член Петроградского комитета РСДРП(б), затем работал в Моссовете, редактировал журнал «Московский металлист». После Октября 1917 г. председатель президиума Московского совета профсоюзов, член Исполкома ВЦСПС. С 1918 г. председатель ВЦСПС. В 1922–1930 гг. член Центрального Совета Профинтерна. Член ЦК Коммунистической партии в 1919–1934 гг., член Политбюро в 1922–1930 гг. Член Президиума ВЦИК и ЦИК СССР (1922–1931), член СТО СССР (1923–1929). В 1936 г. в обстановке травли и массовых репрессий покончил жизнь самоубийством.
  • Трилиссер Меер Абрамович (1883–1940) — советский государственный и партийный деятель. Член РСДРП с 1901 г., после II съезда партии большевик. После Февральской революции 1917 г. секретарь Иркутского Совета. В 1918 г. председатель Иркутской губчека, член ЦИК Сибири. В 1918–1920 гг. председатель Амурского облревкома, член Дальбюро ЦК РКП(б). В 1921–1929 гг. помощник начальника, затем начальник Иностранного отдела, заместитель председателя ОГПУ. В 1930–1934 гг. заместитель наркома РКИ РСФСР, член президиума ЦКК ВКП(б), член ВЦИК. С 1934 г. работал в комиссии советского контроля. После VII конгресса Коминтерна (1935) под псевдонимом Москвин член Президиума Исполкома Коминтерна. В 1938 г. арестован, в 1940 г. расстрелян.
  • Угланов Николай Алексеевич (1886–1937) — советский партийный, государственный деятель. Член РСДРП с 1907 г., большевик. Активный участник Февральской и Октябрьской революций 1917 г. Член ВЦИК. Участник Гражданской войны. В 1920–1921 гг. секретарь Петроградского совета профсоюзов и зав. отделом труда. В 1921–1922 гг. секретарь Петроградского губкома и член Северо-Западного бюро ЦК РКП(б). Участвовал в подавлении Крондштадтского мятежа. В 1921–1922 гг. кандидат в члены ЦК, в 1923–1930 гг. член ЦК, в 1924–1929 гг. член Оргбюро и секретарь ЦК, в 1926–1929 гг. кандидат в члены Политбюро ЦК ВКП(б). В 1922–1924 гг. секретарь Нижегородского губкома партии. В 1924–1928 гг. первый секретарь МК и МГК ВКП(б). В 1928–1930 гг нарком труда СССР. В 1936 г. арестован, расстрелян.
  • Уншлихт Иосиф Станиславович (1879–1938) — советский партийный, государственный деятель. С 1900 г. член Социал-демократии Королевства Польского и Литвы, вошедшей в 1906 г. в РСДРП. Большевик. В октябре 1917 г. член Петроградского ВРК. В 1921–1923 гг. заместитель председателя ВЧК-ГПУ, с 1923 г. член РВС, с 1925 г. заместитель председателя РВС и Наркомвоенмора СССР. В 1930–1933 гг. заместитель председателя ВСНХ. С 1930 г. кандидат в члены ЦК ВКП(б). В 1933–1935 гг. начальник главного управления воздушного флота. С 1935 г. секретарь Союзного Совета ЦИК СССР. В 1938 г. арестован, расстрелян.
  • Федоров Григорий Федорович (1891–1936) — деятель большевистской партии. Рабочий-металлург. Член РСДРП с 1907 г., большевик. В 1917 г. член ЦК РСДРП(б), член Исполкома Петросовета, входил в состав ВРК. После Октябрьской революции заместитель наркома труда. В 1918 г. председатель Нижегородского, затем Саратовского губисполкомов. В 1919–1921 гг. начальник политотделов 13-й и 14-й армий. После окончания Гражданской войны на руководящей профсоюзной, партийной и советской работе. Работал заместителем председателя «Металлосиндиката», затем руководил Всесоюзным картографическим трестом. В декабре 1935 г. арестован, расстрелян.
  • Цинцадзе Котэ (1887–1930) — советский партийный и государственный деятель. Социал-демократ с 1904 г., большевик. Вел подпольную работу в Закавказье, участвовал в боевых операциях и экспроприациях. После советизации Грузии в 1921 г. член ЦК КП(б) Грузии, председатель ЧК, член ЦИК Грузинской ССР. В 1928 г. арестован, умер в ссылке от туберкулеза.
  • Чубарь Влас Яковлевич (1891–1939) — советский партийный, государственный деятель. Член РСДРП с 1907 г., большевик. После Февральской революции 1917 г. входил в Центральный совет фабзавкомов. Во время Октябрьского вооруженного восстания комиссар ВРК. В 1918–1919 гг. член Президиума ВСНХ. В 1919–1920 гг. председатель президиума ВСНХ Украины. В 1921–1934 гг. член Политбюро ЦК КП(б)У. С 1921 г.член ЦК РКП(б), с 1926 г. кандидат в члены Политбюро, с 1935 г.член Политбюро ЦК ВКП(б). В 1923–1934 гг. председатель СНК УССР. С 1934 г. заместитель председателя СНК и СТО СССР. Член ВЦИК. В 1937 г. назначен наркомом финансов СССР. В 1938 г. арестован, расстрелян.
  • Шеболдаев Борис Петрович (1895–1937) — деятель большевистской партии. Член РСДРП с 1914 г., большевик. После Февральской революции 1917 г. председатель Эрзерумского комитета РСДРП(б), затем председатель Ревкома 1-й Кавказской армии. В 1918 г. замнаркомвоен Бакинской коммуны, в 1919 г. на подпольной работе в Баку. В 1920 г. руководил повстанческим движением в Дагестане, председатель Дагестанского обкома РКП(б). В 1923–1924 гг. на партийной работе в Туркестане, затем секретарь Царицынского губкома партии. С 1925 г. заместитель зав. орграспедотделом ЦК ВКП(б). С 1928 г. секретарь Нижне-Волжского крайкома, с 1931 г. — Северо-Кавказского крайкома ВКП(б). С 1934 г. 1-й секретарь Азово-Черноморского крайкома, с 1937 г. — Курского обкома партии. С 1927 г. член ЦКК ВКП(б), с 1930 г. член ЦК ВКП(б). Член ЦИК СССР. В 1937 г. арестован, расстрелян.
  • Шкловский Григорий Львович (1875–1937) — советский партийный, государственный деятель. Член РСДРП с 1898 г., после II съезда партии большевик. Вел партийную работу в Белоруссии, участник революции 1905–1907 гг. В 1909–1917 гг. в эмиграции, входил в Бернскую организацию большевиков; с 1915 г. член Комитета заграничной организации РСДРП. После Февральской революции вернулся в Россию. В 1917 г. заместитель председателя Московского совета районных дум, в Октябрьские дни комиссар Дорогомиловского района. После Октябрьской революции член коллегии Наркомата земледелия и уполномоченный Наркомата по иностранным делам в Петрограде и Севере РСФСР. В 1922–1924 гг. на дипломатической работе в Германии. В 1925 г. избран в ЦКК ВКП(б). Репрессирован.
  • Шляпников Александр Гаврилович (1885–1937) — советский партийный, государственный, профсоюзный деятель. Член РСДРП с 1901 г., после II съезда партии большевик. В 1907 г. член Петербургского комитета РСДРП. В 1914 г. один из организаторов и руководителей Русского бюро ЦК большевиков. Во время Февральской революции 1917 г. принимал активное участие в создании Петроградского Совета, вошел в его Исполком. С лета 1917 г. председатель ЦК Всероссийского союза рабочих-металлистов. Член всероссийского центрального совета фабзавкомаов, член ВЦИК. Во время Октябрьского вооруженного восстания входил в состав ВРК. Нарком труда в первом составе СНК. В годы Гражданской войны член РВС ряда фронтов. В начале 20-х гг. возглавлял профсоюз металлистов, член президиумов ВЦСПС и ВСНХ. В 1923–1932 гг. член редколлегии Госиздата, советник полпредства СССР во Франции, с 1932 г. член Президиума Госплана РСФСР. Кандидат в члены ЦК партии в 1918–1919 член ЦК в 1921–1922 гг. Автор мемуаров и ряда работ по истории революционного движения. В 1937 г. арестован, расстрелян.
  • Шольце Пауль (1886–1938) — член СДПГ в 1904–1916 гг., член НСДПГ в 1916–1920 гг., член КПГ с 1920 г., в 1920–1921 гг. — сотрудник военно-политического отдела КПГ округа Берлин-Бранденбург, секретарь окружного комитета партии в Силезии, в 1921–1935 гг. — секретарь ЦК международной рабочей помощи, с 1935 г. в эмиграции в СССР. В 1936 г. репрессирован.
  • Штерн Манфред (1896–1938) — офицер австро-венгерской армии в годы первой мировой войны, с 1916 г. военнопленный в России, с 1920 г. член РКП(б), служил в армии ДВР, в 1921–1923 гг. — слушатель военной академии в Москве, в 1923 г. в связи с подготовкой германской революции был направлен в Германию, участвовал в руководстве гамбургским восстанием, действовал в военной организации КПГ. Вернувшись в Москву, работал в 4 управлении ГРУ Красной армии, был руководителем особой военной школы. По заданию ГРУ в 1930–1932 гг. находился в США, В Манчжурии, затем работал в штабе РККА; в 1935–1936 гг. — сотрудник восточного секретариата ИККИ; в 1936–1937 гг. в интернациональных бригадах в Испании под именем генерала Клебера; в 1937–1938 гг. — референт в аппарате ИККИ. Стал жертвой репрессий.
  • Эберлейн Гуго (1887–1941) — член социал-демократической партии Германии с 1906 г., один из руководителей «Союза Спартака» и член ЦК компартии Германии, депутат I, IV и VII конгрессов Коминтерна, в 1922 г. — член ИККИ и секретарь ИККИ, в 1935 г. — член Интернациональной контрольной комиссии. В июле 1937 г. репрессирован, в 1941 г. расстрелян.
  • Эйсмонт Николай Болеславович (1891–1935) — советский государственный, партийный деятель. Член РСДРП с 1907 г., большевик. Вел партийную работу в Сибири и Петербурге, неоднократно арестовывался. После Октябрьской революции 1917 г. член Исполкома Петросовета. В 1919–1920 гг. в Красной Армии. В 1920–1922 гг. член президиума ВСНХ. В 1922–1923 гг. председатель Северо-Кавказского краевого экономического совета, член Юго-Восточного бюро ЦК РКП(б). В 1923–1924 гг. заместитель председателя ВСНХ РСФСР. В 1924–1925 гг. председатель Северо-Кавказского крайисполкома. С 1926 г. наркомторг РСФСР. С 1930 г. нарком снабжения РСФСР, член коллегии Наркомснаба СССР. Член ВЦИК и ЦИК СССР. В 1933 арестован.
  • Эльцин Борис Михайлович (1875–1935) — деятель большевистской партии. Член РСДРП с 1898 г., большевик. Партийную работу вел на Урале. В 1917 г. председатель Екатеринбургского Совета. В 1919–1920 гг. председатель Уфимского губревкома и губисполкома. С 1921 г. председатель коллегии и член правления Главполитпросвета. В 1929–1936 гг. в ссылках и политизоляторах. Один из организаторов протестов и голодовки политзаключенных в Магадане в 1936 г; расстрелян.
  • Эльцин Виктор Борисович (1899–1938) — советский коммунист-оппозиционер. Сын Б.М. Эльцина. Член РСДРП(б) с 1917 г. В 1918 г. председатель Вятского Совета. В годы Гражданской войны политкомиссар дивизии. Выпускник Института Красной профессуры, экономист. Главный редактор Собрания сочинений Л.Д. Троцкого. С 1928 г. в ссылках, политизоляторах, лагерях. Расстрелян.

«Ленинская гвардия» уничтоженная Сталиным

 

Метки: , , , , , , , , ,

Кремлёвский созидатель


Демпропаганда тужится представить Октябрьскую революцию как некий  разрушительный процесс. Однако, размышляя о первых годах и даже месяцах  Советской власти, поражаешься именно тому, какой грандиозный  созидательный потенциал раскрыл Великий Октябрь.

Задумайтесь: заговоры, Гражданская война, интервенция, нехватка всего  самого насущного — казалось бы, тут впору думать лишь о борьбе за  выживание, между тем правительство большевиков во главе с Лениным  разрабатывает и, более того, начинает претворять в жизнь планы  строительства передовой державы.

Начало «русского чуда»

В 1920 году, когда ещё шла Гражданская война, в Советскую страну  приехал выдающийся английский писатель-фантаст Герберт Уэллс. Он увидел  «Россию во мгле»: страну, разорённую до такой степени, «какую английский  или американский читатель даже представить себе не может». Замечу, что  он считал виновниками такого состояния России отнюдь не Октябрьскую  революцию и большевиков, а «чудовищно бездарный царизм» и «европейский  империализм».

Владимир Ильич Ленин, изложивший в беседе с писателем своё видение  перспективы возрождения страны в новом качестве уже в ближайшем будущем,  показался Уэллсу «кремлёвским мечтателем», потому что сам он — фантаст!  — «в какое волшебное зеркало ни глядел, не мог увидеть эту Россию  будущего».

По оценке «трезвых» зарубежных специалистов, для выхода России на  довоенный экономический уровень было необходимо лет 20, причём это  восстановление представлялось им возможным только при условии мощной  поддержки со стороны иностранного капитала. Уэллс к этому и призывал  власть имущих ведущих капиталистических стран — помочь восстановлению  хозяйства нашей страны.

Тем не менее уже в 1926 году — и без помощи зарубежного капитала —  Советский Союз вышел на уровень промышленного развития 1913 года. Вот  один показательный пример. Встал вопрос о восстановлении медного рудника  «Карабаш». Английские специалисты, в принципе, соглашались помочь,  пообещав, что через три года «Карабаш» даст 300 тысяч пудов меди, но  запросили 10 миллионов рублей. По настоянию Дзержинского, возглавлявшего  тогда Высший совет народного хозяйства (ВСНХ), было решено провести  работы своими силами. В результате через год рудник дал 500 тысяч тонн  меди — и обошлось это в 900 тысяч рублей!

В 1920 году в Советской России был принят план ГОЭЛРО,  предусматривавший доведение в течение 15 лет суммарной выработки  электроэнергии до 8,8 миллиарда кВт-ч (в 1913-м она была 1,9 миллиарда  кВт-ч). У «трезвых» западных интеллигентов, включая Уэллса, этот план  вызвал глубочайшее недоверие: «Можно ли представить себе более  дерзновенный проект в этой огромной, равнинной, покрытой лесами стране,  населённой малограмотными крестьянами, не имеющей технически грамотных  людей, в которой почти угасли торговля и промышленность… Осуществление  таких проектов в России можно представить себе только с помощью  сверхфантазии». Недоброжелатели именовали ГОЭЛРО «электрофикцией».

Но, вопреки всем «трезвым» прогнозам, план ГОЭЛРО начал успешно  претворяться в реальность ещё при жизни Ленина, а уже к 1931 году был по  главному показателю перевыполнен: суммарная выработка электроэнергии  достигла 10,7 миллиарда кВт-ч.

Ленин видел то, чего не видели и, вероятно, воспитанные в  представлениях буржуазного общества, не могли увидеть «трезвые»  специалисты, — великую созидательную силу тружеников, почувствовавших  себя хозяевами своей страны. Феликс Эдмундович Дзержинский писал о силе,  позволившей восстановить рудник «Карабаш» в куда более короткие сроки и  с меньшими затратами, чем обещали англичане: «Эта сила есть воля  рабочего класса, если эта воля одухотворена великими идеями коммунизма».

Так под руководством Владимира Ильича Ленина начинался великий путь  созидания нового общества, который за ничтожный по историческим меркам  отрезок времени привёл к результатам, получившим за рубежом наименование  «русское чудо».

Для создания сильной державы нужна передовая наука

Руководители партии хорошо понимали, что создать сильную и  по-настоящему независимую державу невозможно без передовой науки. И  Советская власть принимала меры не только по поддержке науки, но и по её  развитию.

В марте 1918 года Ленин поручил секретарю Совета Народных Комиссаров  Н.П. Горбунову установить контакт с Академией наук и передать  предложение о сотрудничестве: «Советское правительство готово оказывать  всемерную помощь работе Академии наук и считает крайне желательным  возможно широкое развитие научных предприятий академии».

Для поддержки науки при Высшем совете народного хозяйства летом 1918  года был образован научно-технический отдел. За 1918—1919 годы было  создано более тридцати научно-исследовательских центров, среди которых  Физико-технический и оптический институты, ЦАГИ, Нижегородская  радиолаборатория, институт радия, институт минерального сырья, институт  прикладной ботаники и новых культур.

В 1918 году была отправлена в Ухтинский район экспедиция во главе с  И.М. Губкиным, в 1919-м начаты исследования Курской магнитной аномалии  под руководством академика П.П. Лазарева, в 1920-м начала работу  Кольская экспедиция академика А.Е. Ферсмана…

В конце 1919 года, практически сразу же, как только была ликвидирована  непосредственная военная угроза Советской власти, Совнарком принял  Декрет «Об улучшении положения научных работников». В наркоматах люди,  случалось, теряли сознание от голода, а по указанию В.И. Ленина пайки  были выделены не только сотрудникам академика Павлова, но и его  подопытным собакам.

Нобелевский лауреат физик Ж.И. Алфёров рассказывал уже в начале XXI  века: «В 1921 году Иоффе и ещё несколько учёных выехали за границу для  закупки научного оборудования. Денег не было, и они обратились к Ленину и  Луначарскому. На это последовало распоряжение: выделить из золотого  фонда страны. И это, когда в стране царили голод и разруха! В результате  Физтех получил более сорока ящиков самых первоклассных приборов, и по  своему оснащению наш институт встал в один ряд с ведущими мировыми  центрами».

Такое отношение большевиков к науке нашло отклик у научных работников.  Герберт Уэллс писал в 1920 году: «Большинство образованных людей,  оставшихся в России, постепенно начинает — во имя спасения России —  неохотно, но честно сотрудничать с большевистским режимом».

Уэллс не совсем прав в одном: да, были специалисты, которые  сотрудничали с большевиками честно, но неохотно (например, видный  деятель партии кадетов академик В.И. Вернадский, крупный специалист по  металлургии камергер двора ЕИВ Д.К. Чернов), однако немалое их число  поддержали новую власть с энтузиазмом. Хрестоматийные примеры: биолог  К.А. Тимирязев, теоретик авиации Н.Е. Жуковский. Отто Юльевич Шмидт,  который стал известным математиком ещё до революции, в 1918 году даже на  время отошёл от научной работы, чтобы помогать Советской власти  наладить организацию снабжения населения продовольствием.

Да и некоторые из тех, кто поначалу относился к большевикам  недоброжелательно, потом пришли к осознанию правильности выбранного ими  курса. Так, академик Владимир Иванович Вернадский в своём дневнике  написал в 1930-е годы: «Социализм явился прямым и необходимым  результатом роста научного мировоззрения; он представляет из себя, может  быть, самую глубокую и могучую форму влияния научной мысли на ход  общественной жизни, какая только наблюдалась до сих пор в истории  человечества… вся сила и весь смысл его заключаются в проявлении  сознательности в народных массах, в их сознательном участии в окружающей  жизни». Академик Иван Петрович Павлов в первые годы после революции  держал себя демонстративно вызывающе. Как вспоминал другой нобелевский  лауреат П.Л. Капица, он, атеист, начал креститься на каждую церковь,  прежде пренебрегавший царскими наградами, начал их носить… Однако прошло  время, и Павлов сделался политическим союзником новой власти. Ведь  организация XV Международного физиологического конгресса в нашей стране  (а Павлов сыграл в этом решающую роль) фактически имела не только  научное, но и огромное политическое значение, это означало признание  Советского Союза мировым научным сообществом. Ну а выдающийся теоретик  сварки и мостостроитель Евгений Оскарович Патон даже вступил в 1940-е  годы, когда ему было за 70, в партию большевиков.

Развитие науки невозможно без целенаправленной подготовки  квалифицированных кадров. И большевики хорошо понимали это. Уже в первые  годы после Октябрьской революции в стране были созданы десятки новых  вузов. В Крыму с первой попытки Советскую власть удалось установить  всего на несколько месяцев. Но за эти месяцы 1918 года здесь при  содействии учёных, в частности Д.А. Граве и Н.М. Крылова, был открыт  филиал Киевского университета.

Вопреки насаждаемому демпропагандой мифу, классовый подход новой  власти проявлялся в создании условий для получения полноценного высшего  образования молодёжью из рабоче-крестьянской среды, а не в изгнании из  вузов представителей бывших привилегированных сословий. Далёкая от  симпатий к советскому прошлому газета «Поиск» несколько лет назад  привела такие данные: в 1928 году среди аспирантов было всё ещё больше  потомков помещиков, буржуазии и духовенства, чем детей рабочих и  крестьян. Кстати, ректором Ленинградского университета при Сталине был  назначен потомственный дворянин А.Д. Александров, а профессором и  лауреатом Сталинской премии стал… внебрачный, но официально признанный  сын Александра III С.А. Миротворцев.

Но в то же время и молодые учёные из рабоче-крестьянской среды  начинали занимать в науке своё место. Так, если среди научных  руководителей, которые начали свой путь в науку в 1918—1921 годах,  выходцев из среды рабочих было 2,2%, крестьян — 6%, то через восемь лет  это соотношение выглядело уже так: 10% и 16%.

Подчеркну: выходцы из рабоче-крестьянской среды занимали в науке не  чужое место, а именно своё. К примеру, из этой среды вышли ближайший  помощник С.П. Королёва академик В.П. Мишин, президент АН Грузинской ССР  И.Н. Векуа, директор Института математики и механики Азербайджанской ССР  А.И. Гусейнов, директор Института математики Украинской ССР Ю.А.  Митропольский, генеральный конструктор по электромашиностроению И.А.  Глебов и многие другие выдающиеся по мировым меркам учёные.

Результат такой работы по подготовке кадров стал очевиден уже в начале  1930-х годов. В течение короткого времени взошла блестящая плеяда  молодых учёных. Вот лишь несколько имён из многих: А.А. Андронов, П.С.  Александров, Л.С. Понтрягин, Я.И. Френкель, И.В. Курчатов, С.И. Вавилов,  Ю.А. Победоносцев, П.А. Ребиндер, Н.Н. Семёнов, Н.С. Шатский, А.Н.  Несмеянов, В.В. Шулейкин, А.И. Опарин, А.Н. Колмогоров, С.А. Лебедев…

Культурная революция

Ленин был убеждён: «Коммунистом можно стать лишь тогда, когда  обогатишь свою память знанием всех тех богатств, которые выработало  человечество». И большевики буквально с первых недель Советской власти  вели целенаправленную работу по приобщению самых широких масс людей к  духовным сокровищам художественной культуры.

Представитель президента США Уильям Буллит в своём отчёте о Советской  России 1919 года, в частности, отмечал: «Что касается театров, оперы и  балета, то их единственное отличие от прежнего заключается в том, что  они находятся под руководством Комиссариата просвещения, который…  смотрит за тем, чтобы рабочие имели возможности посещать представления и  чтобы они предварительно знакомились со значением и красотой  произведения… Во многих бывших дворцах открыты рабочие клубы… В  картинных галереях можно встретить рабочих, которым объясняют красоту  живописи…» Ленинский декрет от 27 августа 1919 года «О переходе  фотографической и кинематографической промышленности в ведение Народного  комиссариата просвещения» французский киновед Жорж Садуль  охарактеризовал так: «Кино раз и навсегда перестало быть финансовым  предприятием… Кино превращалось в средство культурного воздействия».

Проводились массовые (для нескольких тысяч человек) концерты  классической музыки, прямо на площадях городов ставились спектакли,  причём не только в духе революционной агитки, но и по классике, включая  античную. В годы Гражданской войны в Красной Армии были созданы  библиотеки и самодеятельные театральные коллективы.

Ещё во времена «перестройки» была развёрнута кампания по дискредитации  культурной политики Советского правительства и партии большевиков в  первые годы после революции: мол, она была нацелена на уничтожение  культурного наследия. Некоторые, правда, при этом добавляли, что потом  Сталин в конце 1930-х годов взялся наводить порядок в культурной жизни  страны.

Да, действительно, именно при Сталине традиции русской культуры были  официально провозглашены столбовой дорогой советской культуры. Но ведь и  в первые годы после революции ни Ленин, ни нарком просвещения  Луначарский не поддерживали леваков, призывавших «сбросить классику с  корабля современности». В записке I съезду Пролеткульта Ленин прямо  указал: «Марксизм завоевал себе всемирно-историческое значение как  идеология революционного пролетариата тем, что марксизм отнюдь не  отбросил ценнейшие завоевания буржуазной эпохи, а, напротив, усвоил и  переработал всё, что было ценного в более чем двухтысячелетнем развитии  человеческой мысли и культуры. Только дальнейшая работа в этом  направлении… может быть признана развитием действительно пролетарской  культуры». А Уильям Буллит в упомянутом отчёте о Советской России 1919  года недвусмысленно написал, что Комиссариат просвещения «предпочитает  классиков».

В невероятно тяжёлых условиях большевистская власть изыскивала  возможности для поддержки и развития художественной культуры. Английский  писатель Герберт Уэллс в своей книге «Россия во мгле» с изумлением  констатировал: «В этой непостижимой России, воюющей, холодной,  испытывающей бесконечные лишения, осуществляется литературное начинание,  немыслимое сейчас в богатой Англии и богатой Америке. В Англии и  Америке выпуск серьёзной литературы по доступным ценам фактически  прекратился сейчас «из-за дороговизны бумаги». Духовная пища английских и  американских масс становится всё более скудной и низкопробной, и это  нисколько не тревожит тех, от кого это зависит. Большевистское  правительство, во всяком случае, стоит на большей высоте. В умирающей от  голода России сотни людей работают над переводами; книги, переведённые  ими, печатаются и смогут дать новой России такое знакомство с мировой  литературой, какое недоступно ни одному другому народу». Добавлю, в  своём отчёте Буллит заметил, что произведения классиков печатаются  огромными тиражами и «продаются населению по низким ценам».

В 1918 году сотрудница детского отдела театрально-музыкальной секции  Наркомпроса Наталия Сац предложила идею создать детский музыкальный  театр. И хотя сотруднице было всего 15 (!) лет, руководство наркомата  поддержало эту идею и поручило реализовать её самой Наталии. Вскоре  театр — первый в мире театр такого рода — был создан. За первые три года  своего существования он дал около двух тысяч спектаклей и концертов.

В условиях тяжелейшей разрухи были созданы государственные  музеи-заповедники «Ясная Поляна» и «Михайловское», музеи Достоевского в  Старой Руссе, Пушкина в Гурзуфе, Скрябина в Москве и целый ряд других.  Начали действовать как музеи Троице-Сергиева лавра, Оптина пустынь,  Иверский монастырь. Велась реставрация архитектурного ансамбля  «Регистан» в Самарканде.

В 1922 году Советское правительство нашло возможность выделить 15  тысяч золотых рублей для приобретения у парижского коллекционера  Онегина-Отто документов, связанных с жизнью и творчеством Пушкина,  которые стали основой собрания Пушкинского Дома.

В 1919 году, в самый разгар Гражданской войны, когда Деникин рвался к  Москве, Колчак ещё пытался развить наступление на востоке, а Юденич  угрожал Петрограду, в Советской России была создана первая в мире  Госкиношкола. Среди студентов тех лет были выдающиеся в будущем мастера  советского кино В. Пудовкин, Б. Барнет, Л. Оболенский. Едва утихли бои,  как Советское правительство выделило валютные средства на приобретение  за рубежом кинооборудования. И закономерно, что уже в середине 20-х  годов Советский Союз фильмами Эйзенштейна, Вертова, Пудовкина и Довженко  громко заявил о себе как об одном из лидеров мирового киноискусства.

Серьёзным препятствием для приобщения широких масс людей к  художественной культуре была неграмотность значительной части населения.  По официальным данным дореволюционного времени, число грамотных среди  людей от 9 до 49 лет едва превышало 25%. И 26 декабря 1919 года В.И.  Ленин подписал декрет, согласно которому все советские граждане от 8 до  50 лет должны были научиться читать и писать. Французский специалист  Даниэль Мартин в монографии «Теория и практика грамотности: политика,  стратегия, примеры» назвал день подписания этого декрета «исторической  датой». Впервые в истории государство приняло меры, направленные на  достижение всеобщей грамотности.

В результате такой культурной политики, советская культура достигла такого расцвета, что её  назвали на Западе «третьим чудом» (после культуры Античности и  Возрождения); у рядового советского человека выработалась внутренняя  потребность в духовном общении с художественной культурой, что изумляло  западных интеллигентов; духовный потенциал советского общества вызывал  восхищение даже у людей, недоброжелательно относившихся к нашей  политической системе — например, у швейцарского писателя Фридриха  Дюрренматта, который дал такую оценку: «Духовность — сильнейшее оружие  России».

Виктор ВАСИЛЕНКО. г. Белгород.

Кремлёвский созидатель

 

Метки: , , , , ,

Акция памяти коммунистов — жертв репрессий

Акция памяти коммунистов — жертв репрессий

Серп и молот

30 октября в Петербурге состоится акция и публичная дискуссия в память о коммунистах — жертвах сталинских репрессий. В 15.00 у Соловецкого камня (Троицкая площадь) выступят историки, левые активисты и потомки репрессированных.

«Войны памяти», захватившие медиа-пространство, оставляют всё меньше места для осмысления обществом событий и противоречий российской истории. «Неудобные» с точки зрения господствующей идеологии страницы прошлого, такие как революционное движение конца 19 – первой половины 20 веков, замалчиваются, в то время, как фигуры тиранов: от Ивана Грозного и Колчака до Сталина используются для сколачивания нового государственного мифа. Сталинские репрессии — одна из тем, не вписывающихся в идеологию имперского величия, которая служит оправданию милитаризма, национализма и политических преследований сегодня, в 21 веке.

Ярким примером исторической амнезии является отношение к «красным» — жертвам сталинского террора: сторонникам внутрипартийных оппозиций, бросивших вызов нарождающейся сталинской диктатуре; представителям революционного поколения, прошедшего через царские тюрьмы и испытания Гражданской войны, и заложившего основы социальных и культурных завоеваний советского времени. Память о них истреблялась в сталинские годы и стыдливо замалчивалась в эпоху «застоя». После краткого всплеска интереса к периоду внутрипартийной борьбы 1920-х в 80-е годы возобладала либеральная версия истории, согласно которой сталинизм явился прямым продолжением Октябрьской революции и закономерным итогом «тоталитарной» коммунистической идеологии. Жертвы были поставлены, фактически, на одну доску с палачами. Память о репрессиях стала инструментом правой пропаганды, оправданием социального неравенства.

В сегодняшней России ни либералы, ни сталинисты, ни апологеты белого движения не заинтересованы в том, чтобы хранить память о тех, кто боролся в сталинских лагерях и уходил на расстрел с пением «Интернационала», а также о тех, кто, не будучи идейным противником Сталина, пронес через страшные испытания веру в коммунистическое будущее. В ходе нашей акции мы, современные левые, расскажем об этих людях и поговорим о том, какое значение имеет память о них в наши дни.

https://red-penza.org/2016/10/25/%d1%81%d1%81%d1%81%d1%80-%d0%b8%d1%81%d1%82%d0%be%d1%80%d0%b8%d1%8f-%d0%bf%d0%b0%d0%bc%d1%8f%d1%82%d1%8c-%d1%80%d0%b5%d0%bf%d1%80%d0%b5%d1%81%d1%81%d0%b8%d0%b8-%d0%b1%d0%be%d0%bb%d1%8c%d1%88%d0%b5/

 

Метки: , , , , ,

Любовь к белогвардейцам нашей нынешней элиты – это любовь с особым интересом

Любовь к белогвардейцам нашей нынешней элиты – это любовь с особым интересом

Белогвардеец

На просторах расчлененного СССР то тут, то там появляются памятники коллаборационистам. На Украине Бандера с Шухевичем, у нас Маннергейм с Врангелем. Что роднит нынешнюю элиту с карателями России?

Нельзя же воспринимать всерьез сказку о «злодеяниях большевиков», кочующую из белой пропаганды в фашистскую, из фашистской в американскую, а из американской в реформаторскую. Не будем же мы всерьез воспринимать и геббельсовские агитки, в которых Германия напала на нашу страну, чтобы избавить нас от «кровавого ига коммунистов».

Однако наши нынешние идеологи, в том числе из ведомства Мединского, явно солидаризируются с антибольшевизмом и «белым движением», поощряя его воспевание в кино, литературе, памятниках и т.д. Но почему?

В чем сокровенной смысл «белой идеи»? Статья «Белая борьба» в Википедии предлагает несколько версий: монархизм; демократия; патриотизм; единая и неделима Россия; порядок и законность. Но на поверку ни одна из этих ценностей к белогвардейцам не подходит.

Монархизм — это вообще смешно, учитывая что именно генерал Алексеев вынудил царя отречься от престола и многочисленные белые вожди выступали за конституцию, демократию, учредительное собрание и т.п. Это позднее, уже в эмиграции среди белых пошла мода на «монархизм».

Вопрос об «учредительном собрании» можно считать закрытым, после расстрела членов учредительного собрания Колчаком. Да, большевики учредительное собрание разогнали, но Колчак — расстрелял!

Патриотизм, Единая и неделимая Россия — тоже звучит крайне неубедительно с учетом того, что белые воевали против своей страны на деньги Запада, авансом раздавая западным «партнерам» жирные куски России. И уже особенно неприличным выглядит «патриотизм» значительной части белых, что пошли на службу к Гитлеру.

Порядок и законность? О каком «порядке» может идти речь в случае вооруженного мятежа? Какая «законность» возможна, когда мятежники живут грабежом захваченных территорий? О какой законности можно говорить, когда Колчак сжигал целые деревни в Сибири?

Чем же так досадила врагам России наша революция? Как ни парадоксально, пожалуй лучше всего смысл Октябрьской революции сформулирован в директиве германского «экономического штаба Ост» в мае 1941 года :

«Россия под большевистской системой вышла из под влияния Европы, нарушив европейское равновесие по разделению труда. Наша задача состоит в том, чтобы вернуть Россию в кооперационную европейскую систему, разрушив современное экономическое равновесие в рамках СССР. Это ни при каких обстоятельствах не должно являться сохранением прежней ситуации, а наоборот — полный отказ от прежней системы и включение экономики России в европейскую систему. Из этого следует неизбежное отмирание промышленности, как и большей части населения на субсидируемых территориях».

В одном ведомство Мединского безусловно право. «Белые вожди мыслили будущее устройство России как демократического государства в его западноевропейских традициях» и ни в коем случае не хотели допустить самостоятельного, независимого развития России.

И Врангель в Крыму, и Колчак в Сибири, и Маннергейм в Финляндии, и Скоропадский на Украине, и марксисты Плеханов с Аксельродом, и украинские «националисты» Бандера с Шухевичем, и Путин с Порошенко — все хотели, чтобы в России было как на Западе. Именно поэтому сепаратист Маннергей стал у них «патриотом». Патриотом Запада. Потому что оторвал Финляндию от России и сделал частью Запада.

Зато Ленин — «сепаратист»: он отстоял свободу, независимость и территориальную целостность России. Не дал превратить в колонию «прогрессивного» Запада. За это его прокляли даже бывшие соратники марксисты: «Самой главной изменой является сама большевистская диктатура для водворения коммунизма в экономически отсталой России в то время, когда в экономически наиболее развитых странах еще царит капитализм» — писал лидер меньшевиков Аксельрод. Продать Россию Франции или Германии — не измена. Измена — идти своим путем.

Отсюда и кабальные договоры Врангеля с западными «партнерами», по которым Франции отходил уголь Донбасса, доход железных дорог европейской России, хлеб Кубани, таможенные пошлины с портов Черного и Азовского морей.

Некоторые могут подумать, что Врангель хотел вернуть имение, а продажа России Западу была лишь средством получить для этого оружие и деньги. Но на самом деле загнать Россию в кабалу к Западу было не средством, а целью коллаборационистов. Совсем уж прозрачный пример — раздача нашей национальной собственности западным «партнерам» начиная с 90-х годов и вступление в ВТО. Никаких большевиков уже в помине не было. Никаких имений у Ельцина, Путина или Чубайса не конфисковывали. Но их тянул сам Запад — словно некий гарант, спаситель от возможного недовольства обобранных масс. Но Путину в конце концов пришлось понять, что именно Запад хочет его крови, а не свой народ, терпеливый бесконечно-

Вот и продались наши интеллектуалы за недорого. Подрядились вести колониальную войну Запада против собственной страны. И сейчас стараются. Потому Россия с 2005 года потеряла 35 тысяч предприятий. Это — минус четыре индустриализации 30-х годов. Потому Украина продает черноземы и разрешает вывоз леса-кругляка в обмен на займы.

Выступая перед студентами Новосибирского университета в 2000 году, Путин сказал: «Для того, чтобы интегрироваться в мировое экономическое пространство, необходимо «открыть границы». При этом части российских производителей станет неуютно под давлением более качественной и дешевой зарубежной продукции». При этом добавил, что идти по этому пути необходимо — иначе «мы все вымрем, как динозавры».

Стоит ли удивляться, что на Украине сегодняшние коллаборационисты ставят памятники своим предшественникам Бандере и Шухевичу, а либералы в РФ — своим предшественникам Врангелю и Маннергейму?

А в чем провинились перед сегодняшними прогрессистами Ленин и Сталин? Да в том, что посмели провести независимую модернизацию России. Они строили великую страну и работали на народ. Попробуйте сейчас найти в кремле хоть одного человека, который работает на Россию.

Вроде бы зачем строить самим и огорчать «партнеров» по плану «Ост»? Ведь можно отдаться Англии или Германии! Пусть они нам и сделает все как в Англии да в Германии. К чему нам собственная наука, технологии, когда заморские буржуи все сами привезут — только впусти?

А проблема в том, что Англия только в самой Англии делает как в Англии, а в остальном мире делает как в Бангладеш.

Если Россия хочет иметь собственную науку и технологию, надо закрыться от империалистических хищников и развиваться самостоятельно. Потому вокруг Ленина и собрались профессора, академики, генералы, инженеры — все, кто хотел модернизации России. А те, кто хотел отдаться Западу, побежали в Берлин, Париж, Лондон, Вашингтон выпрашивать деньги и оружие чтобы убивать русских мужиков.

Риторика коллаборационистов, как и либералов, поражает интеллектуальным убожеством и полным отсутствием каких-либо практических планов развития промышленности. Врангель, Бандера или Медведев — всем им экономика скучна и неинтересна. Ельцинский премьер-министр Гайдар хвастался, что ни разу в жизни не был на заводе. Зачем туземному барину напрягать мозг? Достаточно открыться мировому рынку. Западные «партнеры» сами все сделают как надо. Как надо им. В соответствии с их планом для России — планом «Ост».

Мы знаем, какие планы имела на Россию Германия в 1941. Но и сегодня цели Запада все те же — уничтожить науку и промышленность в незападных странах. Вбомбить их в каменный век. Примеры Ливии, Сирии, Ирака, Украины, Чечни у всех перед глазами. Трудно не связать причинной связью нынешний антироссийский всплеск — и едва зашевелившийся подъем нашего сельского хозяйства и промышленности. Ощущение, что не наше сопротивление в Сирии страшит дальновидных западных экспертов — а именно попытка наконец начать жить «на свои». Ведь если мы поднимемся с экономических колен, вся Восточная Европа бросится тотчас к нам — и Украина мигом позабудет все свои обиды на Россию.

Какими бы красивыми словами ни прикрывалось уничтожение нашей экономики: «конкурентоспособность», «качество», «дешевизна», «интеграция» — суть одна. Патологические неумехи и бездельники прекрасно понимают, что если наша экономика задышит — им во власти делать будет нечего. Их просто сметут те, кто займет место нынешних нефтяных баронов и олигархов, которым выгодно текущее положение вещей. Вот именно отсюда — ненависть к трудовым большевикам и любовь к бездельным белогвардейцам. Как говорится, ничего личного, чистый бизнес.

«Эта революция — очевидный пример того, как с утратой стабильности были разрушены основы экономики и на долгие годы утрачены перспективы экономического роста», — высокопарно заявляет премьер Медведев, словно сам в своей жизни хотя бы гвоздь сковал!

За годы «утраченных перспектив» наша экономика выросла в 87 раз, несмотря на экономическую блокаду, страшную войну и постоянную угрозу войны. «Стабильность» же, которую воспевает самый слабый из премьеров, привела к позорной колониальной зависимости, угробила экономику, уничтожила науку и лишила Россию перспектив роста.

Планы западных «партнеров» не предусматривают экономического роста России, более того — исключают его. Зато сулят защиту, убежище для жен и детей тех, кто, повторяя путь белогвардейцев, готов сдаться на милость Запада. И многие из самых высших эшелонов нашей власти, увы, сдаются — и несут дикую, неблагодарную чушь о заслугах Врангеля и Маннергейма и «разрушителях-большевиках».

Александр Степанов

https://red-penza.org/2016/10/16/%d0%b1%d0%b5%d0%bb%d0%be%d0%b3%d0%b2%d0%b0%d1%80%d0%b4%d0%b5%d0%b9%d1%86%d1%8b-%d0%ba%d0%be%d0%bb%d0%bb%d0%be%d0%b1%d1%80%d0%b0%d1%86%d0%b8%d0%be%d0%bd%d0%b8%d1%81%d1%82%d1%8b-%d0%b8%d1%81%d1%82/

 

Метки: , , , , , , ,

О жидобольшевиках и евреях. Разоблачение мифа.

О жидобольшевиках и евреях. Разоблачение мифа.

Белогвардейский плакат. Жидо-язычники приносят Россию в жертву Интернационалу. Пьяная матросня ликует.
Белогвардейский плакат. Жидо-язычники приносят Россию в жертву Интернационалу. Пьяная матросня ликует.

Многим, наверняка, знакомы подобные высказывания, слышимые чаще всего из уст разнообразных монархистов, националистов и даже либералов. Данный миф появился очень давно (например, его использовала геббельсовская пропаганда для оправдания нападения на СССР) и очень широко растиражирован разнообразной массой антисоветчиков.

Лживая сущность данного мифа, заключается в том, что на самом деле подавляющее число большевиков были именно русскими. Например, первое советское правительство (1917 г.) состояло из 15 русских и всего одного еврея. А за период с 1917 до 1924 г. в составе высшего руководства страны было русских — 48 (67%) , а евреев — 8 (11%).

ЦК ВКП(б) в 1924 году: русские — 54 (62%), евреи — 14 (16%)

ВЧК-ОГПУ-НКВД: на 1 мая 1924 года в центральном аппарате работало 2 402 сотрудника. Из них:

русских — 1670 (70%),
латышей — 208 (9%),
евреев — 204 (8%),
поляков — 90,
белорусов — 80,
украинцев — 66.

Состав ЦК РСДРП (б) – РКП (б) – ВКП (б)

Примечание: в списках идёт разделение на великороссов, малороссов и белорусов, а при итоговом подсчёте они суммируются и записываются как русские. Но при необходимости можно посчитать по отдельности

I. a) Центральный Комитет, избранный VI-м съездом РСДРП (б) 3.8.1917, члены
1. Артём (Сергеев Фёдор Андреевич) — великоросс
2. Берзин Ян Антонович — латыш
3. Бубнов Андрей Сергеевич — великоросс
4. Бухарин Николай Иванович — великоросс
5. Дзержинский Феликс Эдмундович — поляк
6. Зиновьев Григорий Евсеевич (Радомысльский Овсей-Герш Аронович — еврей
7. Каменев (Розенфельд) Лев Борисович — еврей
8. Коллонтай (Домонтович) Александра Михайловна — малоросска
9. Крестинский Николай Николаевич — малоросс
10. Ленин (Ульянов) Владимир Ильич — великоросс
11. Милютин Владимир Павлович — великоросс
12. Муранов Матвей Константинович — малоросс
13. Ногин Виктор Павлович — великоросс
14. Рыков Алексей Иванович — великоросс
15. Свердлов Яков Михайлович — еврей
16. Смилга Ивар Тенисович — латыш
17. Сокольников Григорий Яковлевич (Бриллиант Гирш Янкелевич) — еврей
18. Сталин (Джугашвили) Иосиф Виссарионович — осетин (по отцу, по матери — грузин)
19. Троцкий (Бронштейн) Лев Давидович — еврей
20. Урицкий (Борецкий) Моисей Соломонович — еврей
21. Шаумян Степан Георгиевич — армянин
б) Центральный Комитет, избранный VI-м съездом РСДРП (б) 3(16).8.1917, кандидаты в члены
1. Джапаридзе Прокопий Апрасионович — грузин
2. Иоффе Адольф Абрамович — еврей
3. Киселёв Алексей Семёнович — великоросс
4. Ломов (Оппоков) Георгий Ипполитович — великоросс
5. Осинский Н. (Оболенский Валериан Валерианович) — великоросс
6. Преображенский Евгений Алексеевич — великоросс
7. Скрыпник Николай Алексеевич — малоросс
8. Стасова Елена Дмитриевна — великоросска
9. Теодорович Иван Адольфович — поляк
10. Яковлева Варвара Николаевна — великоросска
Итог: русские (великороссы, малороссы, белорусы) — 17 (55%), евреи — 6 (19%)

II. а) Центральный Комитет, избранный VII-м съездом РКП (б) 8.3.1918, члены
1. Артём (Сергеев Фёдор Андреевич) — великоросс
2. Бухарин Николай Иванович — великоросс
3. Владимирский Михаил Фёдорович — великоросс
4. Дзержинский Феликс Эдмундович — поляк
5. Зиновьев Григорий Евсеевич (Радомысльский Овсей-Герш Аронович) — еврей
6. Крестинский Николай Николаевич — малоросс
7. Лашевич Михаил Михайлович — еврей
8. Ленин (Ульянов) Владимир Ильич — великоросс
9. Свердлов Яков Михайлович — еврей
10. Смилга Ивар Тенисович — латыш
11. Сокольников Григорий Яковлевич (Бриллиант Гирш Янкелевич) — еврей
12. Сталин (Джугашвили) Иосиф Виссарионович — осетин (по отцу, по матери -грузин)
13. Стасова Елена Дмитриевна — великоросска
14. Троцкий (Бронштейн) Лев Давидович — еврей
15. Шмидт Василий Владимирович — обрусевший немец
б) Центральный Комитет, избранный VII-м съездом РКП (б) 8.3.1918, кандидаты в члены
1. Берзин Ян Антонович — латыш
2. Иоффе Адольф Абрамович — еврей
3. Киселёв Алексей Семёнович — великоросс
4. Ломов (Оппоков) Георгий Ипполитович — великоросс
5. Петровский Григорий Иванович — малоросс
6. Стучка Пётр Иванович — обрусевший латыш
7. Урицкий (Борецкий) Моисей Соломонович — еврей
8. Шляпников Александр Гаврилович — великоросс
Итог: русские (великороссы, малороссы, белорусы) — 10 (43%), евреи — 7 (30%)

III. а) Центральный Комитет, избранный VIII-м съездом РКП (б) 23.3.1919, члены
1. Белобородов Александр Георгиевич — великоросс
2. Бухарин Николай Иванович — великоросс
3. Дзержинский Феликс Эдмундович — поляк
4. Евдокимов Григорий Еремеевич — великоросс
5. Зиновьев Григорий Евсеевич — еврей
6. Калинин Михаил Иванович — великоросс
7. Каменев (Розенфельд) Лев Борисович — еврей
8. Крестинский Николай Николаевич — малоросс
9. Ленин (Ульянов) Владимир Ильич — великоросс
10. Муранов Матвей Константинович — малоросс
11. Радек (Собельсон) Карл Бернгардович — еврей
12. Раковский Христиан Георгиевич (Станчев Кръстю) — болгарин
13. Серебряков Леонид Петрович — великоросс
14. Смилга Ивар Тенисович — латыш
15. Сталин (Джугашвили) Иосиф Виссарионович — осетин (по отцу, по матери -грузин)
16. Стасова Елена Дмитриевна — великоросска
17. Стучка Пётр Иванович — обрусевший латыш
18. Томский (Ефремов) Михаил Павлович — великоросс
19. Троцкий (Бронштейн) Лев Давидович — еврей

б) Центральный Комитет, избранный VIII-м съездом РКП (б) 23.3.1919, кандидаты в члены
1. Артём (Сергеев Фёдор Андреевич) — великоросс
2. Бубнов Андрей Сергеевич — великоросс
3. Владимирский Михаил Фёдорович — великоросс
4. Данишевский Карл-Юлий Христианович — латыш
5. Мицкявичус-Капсукас Винцас Симанович — литовец
6. Смирнов Иван Никитич — великоросс
7. Шмидт Василий Владимирович — обрусевший немец
8. Ярославский Емельян Михайлович (Губельман Миней Израилевич) — еврей
Итог: русские (великороссы, малороссы, белорусы) — 14 (52%), евреи — 5 (18%)

IV. а)Центральный Комитет, избранный IX-м съездом РКП (б) 5.4.1920, члены
1. Андреев Андрей Андреевич — великоросс
2. Артём (Сергеев Фёдор Андреевич) — великоросс
3. Бухарин Николай Иванович — великоросс
4. Дзержинский Феликс Эдмундович — поляк
5. Зиновьев Григорий Евсеевич (Радомысльский Овсей-Герш Аронович) — еврей
6. Калинин Михаил Иванович — великоросс
7. Каменев (Розенфельд) Лев Борисович — еврей
8. Крестинский Николай Николаевич — малоросс
9. Ленин (Ульянов) Владимир Ильич — великоросс
10. Преображенский Евгений Алексеевич — великоросс
11. Радек (Собельсон) Карл Бернгардович — еврей
12. Раковский Христиан Георгиевич (Станчев Кръстю) — болгарин
13. Рудзутак Ян Эрнестович — латыш
14. Рыков Алексей Иванович — великоросс
15. Серебряков Леонид Петрович — великоросс
16. Смирнов Иван Никитич — великоросс
17. Сталин (Джугашвили) Иосиф Виссарионович — осетин
18. Томский (Ефремов) Михаил Павлович — великоросс
19. Троцкий (Бронштейн) Лев Давидович — еврей

б) Центральный Комитет, избранный IX-м съездом РКП (б) 5.4.1920, кандидаты в члены
1. Белобородов Александр Георгиевич — великоросс
2. Гусев Сергей Иванович (Драбкин Яков Давидович) — еврей
3. Залуцкий Пётр Антонович — русский
4. Милютин Владимир Павлович — великоросс
5. Молотов (Скрябин) Вячеслав Михайлович — великоросс
6. Муранов Матвей Константинович — малоросс
7. Ногин Виктор Павлович — великоросс
8. Петровский Григорий Иванович — великоросс
9. Пятницкий Иосиф Аронович (Таршис Иосиф Ориолович) — еврей
10. Смилга Ивар Тенисович — латыш
11. Стучка Пётр Иванович — обрусевший латыш
12. Ярославский Емельян Михайлович (Губельман Миней Израилевич) — еврей
Итог: русские — 18 (58%), евреи — 7 (23%)

V. а) Центральный Комитет, избранный X-м съездом РКП (б) 16.3.1921, члены
1. Артём (Сергеев Фёдор Андреевич) — великоросс
2. Бухарин Николай Иванович — великоросс
3. Ворошилов Климент Ефремович — великоросс
4. Дзержинский Феликс Эдмундович — поляк
5. Зиновьев Григорий Евсеевич (Радомысльский Овсей-Герш Аронович) — еврей
6. Калинин Михаил Иванович — великоросс
7. Каменев (Розенфельд) Лев Борисович — еврей
8. Комаров Николай Павлович (Собинов Фёдор Евгеньевич) — великоросс
9. Кутузов Иван Иванович — великоросс
10. Ленин (Ульянов) Владимир Ильич — великоросс
11. Михайлов Василий Михайлович — великоросс
12. Молотов (Скрябин) Вячеслав Михайлович — великоросс
13. Орджоникидзе Георгий Константинович — грузин
14. Петровский Григорий Иванович — великоросс
15. Радек (Собельсон) Карл Бернгардович — еврей
16. Раковский Христиан Георгиевич (Станчев Кръстю) — болгарин
17. Рудзутак Ян Эрнестович — латыш
18. Рыков Алексей Иванович — великоросс
19. Сталин (Джугашвили) Иосиф Виссарионович — осетин
20. Томский (Ефремов) Михаил Павлович — великоросс
21. Троцкий (Бронштейн) Лев Давидович — еврей
22. Тунтул И. Я. — татарин
23. Фрунзе Михаил Васильевич — молдаванин (по отцу, по матери — русский)
24. Шляпников Александр Гаврилович — великоросс
25. Ярославский Емельян Михайлович (Губельман Миней Израилевич) — еврей

б) Центральный Комитет, избранный X-м съездом РКП (б) 16.3.1921, кандидаты в члены
1. Гусев Сергей Иванович (Драбкин Яков Давидович) — еврей
2. Залуцкий Пётр Антонович — великоросс
3. Зеленский Исаак Абрамович — еврей
4. Киров (Костриков) Сергей Миронович — великоросс
5. Киселёв Алексей Семёнович — великоросс
6. Куйбышев Валериан Владимирович — великоросс
7. Милютин Владимир Павлович — великоросс
8. Осинский Н. (Оболенский Валериан Валерианович) — великоросс
9. Пятаков Георгий (Юрий) Леонидович — великоросс
10. Сафаров (Вольдин) Георгий Иванович — ?
11. Смирнов Иван Никитич — великоросс
12. Сулимов Даниил Егорович — великоросс
13. Угланов Николай Александрович — великоросс
14. Чубарь Влас Яковлевич — малоросс
15. Шмидт Василий Владимирович — обрусевший немец
Итог: русские — 24 (60%), евреи — 7 (18%)

Состав ЦК РСДРП (б) – РКП (б) – ВКП (б) (продолжение)

VI. а) Центральный Комитет, избранный XI-м съездом РКП (б) 2.4.1922, члены
1. Андреев Андрей Андреевич — великоросс
2. Бухарин Николай Иванович — великоросс
3. Ворошилов Климент Ефремович — великоросс
4. Дзержинский Феликс Эдмундович — поляк
5. Зеленский Исаак Абрамович — еврей
6. Зиновьев Григорий Евсеевич (Радомысльский Овсей-Герш Аронович) — еврей
7. Калинин Михаил Иванович — великоросс
8. Каменев (Розенфельд) Лев Борисович — еврей
9. Коротков Иван Иванович — великоросс
10. Куйбышев Валериан Владимирович — великоросс
11. Ленин (Ульянов) Владимир Ильич — великоросс
12. Молотов (Скрябин) Вячеслав Михайлович — великоросс
13. Орджоникидзе Георгий Константинович — грузин
14. Петровский Григорий Иванович — великоросс
15. Радек (Собельсон) Карл Бернгардович — еврей
16. Раковский Христиан Георгиевич (Станчев Кръстю) — болгарин
17. Рудзутак Ян Эрнестович — латыш
18. Рыков Алексей Иванович — великоросс
19. Сапронов Тимофей Владимирович — великоросс
20. Смирнов Александр Петрович — великоросс
21. Сокольников Григорий Яковлевич (Бриллиант Гирш Янкелевич) — еврей
22. Сталин (Джугашвили) Иосиф Виссарионович — осетин
23. Томский (Ефремов) Михаил Павлович — великоросс
24. Троцкий (Бронштейн) Лев Давидович — еврей
25. Фрунзе Михаил Васильевич — молдаванин
26. Чубарь Влас Яковлевич — малоросс
27. Ярославский Емельян Михайлович (Губельман Миней Израилевич) – еврей

б) Центральный Комитет, избранный XI-м съездом РКП (б) 2.4.1922, кандидаты в члены
1. Бадаев Алексей Егорович — великоросс
2. Бубнов Андрей Сергеевич — великоросс
3. Гусев Сергей Иванович (Драбкин Яков Давидович) — еврей
4. Киров (Костриков) Сергей Миронович — великоросс
5. Киселёв Алексей Семёнович — великоросс
6. Комаров Николай Павлович (Собинов Фёдор Евгеньевич) — великоросс
7. Кривов Тимофей Степанович — великоросс
8. Лебедь Дмитрий Захарович — малоросс
9. Лепсе Иван Иванович — латыш
10. Лобов Семён Семёнович — великоросс
11. Мануильский Дмитрий Захарович — малоросс
12. Микоян Анастас Иванович — армянин
13. Михайлов Василий Михайлович — великоросс
14. Пятаков Георгий (Юрий) Леонидович — великоросс
15. Рахимбаев Абдулло Рахимбаевич — узбек
16. Сафаров (Вольдин) Георгий Иванович — ?
17. Смилга Ивар Тенисович — латыш
18. Сулимов Даниил Егорович — великоросс
19. Шмидт Василий Владимирович — немец
Итог: русские — 26 (56%), евреи — 8 (17%)

VII. а) Центральный Комитет, избранный XIII-м съездом РКП (б) 31.5.1924, члены
1. Андреев Андрей Андреевич — великоросс
2. Антипов Николай Кириллович — великоросс
3. Бубнов Андрей Сергеевич — великоросс
4. Бухарин Николай Иванович — великоросс
5. Ворошилов Климент Ефремович — великоросс
6. Дзержинский Феликс Эдмундович — поляк
7. Догадов Александр Иванович — великоросс
8. Евдокимов Григорий Еремеевич — великоросс
9. Залуцкий Пётр Антонович — великоросс
10. Зеленский Исаак Абрамович — еврей
11. Зиновьев Григорий Евсеевич (Радомысльский Овсей-Герш Аронович) — еврей
12. Каганович Лазарь Моисеевич — еврей
13. Калинин Михаил Иванович — великоросс
14. Каменев (Розенфельд) Лев Борисович — еврей
15. Квиринг Эммануил Ионович — немец
16. Киров (Костриков) Сергей Миронович — великоросс
17. Колотилов Николай Николаевич — великоросс
18. Комаров Николай Павлович (Собинов Фёдор Евгеньевич) — великоросс
19. Косиор Станислав Викентьевич — поляк
20. Красин Леонид Борисович — великоросс
21. Кржижановский Глеб Максимилианович — великоросс (отец из обрусевших поляков, мать — немка)
22. Кубяк Николай Афанасьевич — великоросс
23. Куклин Александр Сергеевич — великоросс
24. Лашевич Михаил Михайлович — еврей
25. Лепсе Иван Иванович — латыш
26. Лобов Семён Семёнович — великоросс
27. Мануильский Дмитрий Захарович — малоросс
28. Медведев Алексей Васильевич — великоросс
29. Микоян Анастас Иванович — армянин
30. Михайлов Василий Михайлович — великоросс
31. Молотов (Скрябин) Вячеслав Михайлович — великоросс
32. Николаева Клавдия Ивановна — великоросска
33. Орджоникидзе Георгий Константинович — грузин
34. Петровский Григорий Иванович — великоросс
35. Пятаков Георгий (Юрий) Леонидович — великоросс
36. Раковский Христиан Георгиевич (Станчев Кръстю) — болгарин
37. Рудзутак Ян Эрнестович — латыш
38. Румянцев Иван Петрович — великоросс
39. Рухимович Моисей Львович — еврей
40. Рыков Алексей Иванович — великоросс
41. Смирнов Александр Петрович — великоросс
42. Сокольников Григорий Яковлевич (Бриллиант Гирш Янкелевич) — еврей
43. Сталин (Джугашвили) Иосиф Виссарионович — осетин
44. Сулимов Даниил Егорович — великоросс
45. Томский (Ефремов) Михаил Павлович — великоросс
46. Троцкий (Бронштейн) Лев Давидович — еврей
47. Угланов Николай Александрович — великоросс
48. Уханов Константин Васильевич — великоросс
49. Фрунзе Михаил Васильевич — молдаванин
50. Харитонов Моисей Маркович — еврей
51. Цюрупа Александр Дмитриевич — малоросс
52. Чубарь Влас Яковлевич — малоросс
53. Шварц Исаак Израилевич – еврей

б) Центральный Комитет, избранный XIV-м съездом ВКП (б) 31.12.1925, кандидаты в члены
1. Авдеев Иван Ананьевич — великоросс
2. Варейкис Иосиф Михайлович — литовец
3. Гамарник Ян Борисович — еврей
4. Гей Константин Вениаминович — великоросс
5. Голощёкин Филипп Исаевич — еврей
6. Жданов Андрей Андреевич — великоросс
7. Иванов Владимир Иванович — великоросс
8. Икрамов Акмаль Икрамович — узбек
9. Калыгина Анна Степановна — великоросс
10. Каминский Григорий Наумович — еврей
11. Киселёв Алексей Семёнович — великоросс
12. Клименко Иван Евдокимович — малоросс
13. Кодацкий Иван Фёдорович — малоросс (великоросс?)
14. Кондратьев Тарас Кондратьевич — великоросс
15. Косиор Иосиф Викентьевич — поляк
16. Криницкий Александр Иванович — великоросс
17. Лашевич Михаил Михайлович — еврей
18. Ломинадзе Виссарион Виссарионович — грузин
19. Ломов (Оппоков) Георгий Ипполитович — великоросс
20. Лукашин Сергей Лукьянович (Срапионян Саркис) — армянин
21. Любимов Исидор Евстигнеевич — великоросс
22. Марков А. Т. — великоросс
23. Матвеев Дмитрий Игнатьевич — великоросс
24. Мельничанский Григорий Натанович — еврей
25. Москвин Иван Михайлович — великоросс
26. Мусабеков Газанфар Махмуд оглы — азербайджанец
27. Николаева Клавдия Ивановна — великоросска
28. Носов Иван Петрович — великоросс
29. Орахелашвили Мамия (Иван) Дмитриевич — грузин
30. Осинский Н. (Оболенский Валериан Валерианович) — великоросс
31. Постышев Павел Петрович — великоросс
32. Румянцев Константин Андреевич — великоросс
33. Рындин Кузьма Васильевич — великоросс
34. Семёнов Борис Александрович — великоросс
35. Серебровский Александр Павлович — великоросс
36. Скрипник Николай Алексеевич — малоросс
37. Стриевский Константин Константинович — белорус
38. Сырцов Сергей Иванович — великоросс
39. Угаров Фёдор Яковлевич — великоросс
40. Уншлихт Иосиф Станиславович — поляк
41. Урываев Михаил Егорович (Георгиевич) — великоросс
42. Чаплин Николай Павлович — великоросс
43. Эйхе Роберт Индрикович — латыш
Итог: русские — 71 (67%), евреи — 13 (12%)

Состав ЦК РСДРП (б) – РКП (б) – ВКП (б) (продолжение2)
IX. а) Центральный Комитет, избранный XV-м съездом ВКП (б) 19.12.1927, члены
1. Акулов Иван Алексеевич — великоросс
2. Андреев Андрей Андреевич — великоросс
3. Антипов Николай Кириллович — великоросс
4. Артюхина Александра Васильевна — великоросска
5. Бадаев Алексей Егорович — великоросс
6. Бауман Карл Янович — латыш
7. Бубнов Андрей Сергеевич — великоросс
8. Бухарин Николай Иванович — великоросс
9. Ворошилов Климент Ефремович — великоросс
10. Гамарник Ян Борисович — еврей
11. Голощёкин Филипп Исаевич — еврей
12. Догадов Александр Иванович — великоросс
13. Жуков Иван Павлович — великоросс
14. Зеленский Исаак Абрамович — еврей
15. Кабаков Иван Дмитриевич — великоросс
16. Каганович Лазарь Моисеевич — еврей
17. Калинин Михаил Иванович — великоросс
18. Квиринг Эммануил Ионович — немец
19. Киркиж Куприян Осипович — белорус
20. Киров (Костриков) Сергей Миронович — великоросс
21. Кнорин Вильгельм Георгиевич — латыш
22. Колотилов Николай Николаевич — великоросс
23. Комаров Николай Павлович (Собинов Фёдор Евгеньевич) — великоросс
24. Косиор Иосиф Викентьевич — поляк
25. Косиор Станислав Викентьевич — поляк
26. Котов Василий Афанасьевич — великоросс
27. Кржижановский Глеб Максимилианович — великоросс
28. Крупская Надежда Константиновна — великоросска
29. Кубяк Николай Афанасьевич — великоросс
30. Куйбышев Валериан Владимирович — великоросс
31. Куликов Егор Фёдорович — великоросс
32. Лепсе Иван Иванович — латыш
33. Лобов Семён Семёнович — великоросс
34. Ломов (Оппоков) Георгий Ипполитович — великоросс
35. Любимов Исидор Евстигнеевич — великоросс
36. Мануильский Дмитрий Захарович — малоросс
37. Медведев Алексей Васильевич — великоросс
38. Менжинский Вячеслав Рудольфович — поляк (по отцу, мать — русская)
39. Микоян Анастас Иванович — армянин
40. Михайлов Василий Михайлович – великоросс
41. Молотов (Скрябин) Вячеслав Михайлович — великоросс
42. Москвин Иван Михайлович — великоросс
43. Орахелашвили Мамия (Иван) Дмитриевич — грузин
44. Петровский Григорий Иванович — великоросс
45. Постышев Павел Петрович — великоросс
46. Пятницкий Иосиф Аронович (Таршис Иосиф Ориолович) — еврей
47. Рудзутак Ян Эрнестович — латыш
48. Румянцев Иван Петрович — великоросс
49. Рухимович Моисей Львович — еврей
50. Рыков Алексей Иванович — великоросс
51. Скрипник Николай Алексеевич — малоросс
52. Смирнов Александр Петрович — великоросс
53. Сокольников Григорий Яковлевич (Бриллиант Гирш Янкелевич) — еврей
54. Сталин (Джугашвили) Иосиф Виссарионович — осетин
55. Степанов-Скворцов (Скворцов) Иван Иванович — великоросс
56. Стецкий Алексей Иванович — великоросс
57. Стриевский Константин Константинович — белорус
58. Сулимов Даниил Егорович — великоросс
59. Сырцов Сергей Иванович — великоросс
60. Толоконцев Александр Фёдорович — великоросс
61. Томский (Ефремов) Михаил Павлович — великоросс
62. Угаров Фёдор Яковлевич — великоросс
63. Угланов Николай Александрович — великоросс
64. Уханов Константин Васильевич — великоросс
65. Цюрупа Александр Дмитриевич — малоросс
66. Чичерин Георгий Васильевич — великоросс
67. Чубарь Влас Яковлевич — малоросс
68. Чудов Михаил Семёнович — великоросс
69. Шварц Исаак Израилевич — еврей
70. Шверник Николай Михайлович — великоросс
71. Шмидт Василий Владимирович — немец

б) Центральный Комитет, избранный XV-м съездом ВКП (б) 19.12.1927, кандидаты в члены
1. Алексеев Пётр Алексеевич — великоросс
2. Анцелович Наум Маркович — еврей
3. Баранов Пётр Ионович — великоросс
4. Брюханов Николай Павлович — великоросс
5. Варейкис Иосиф Михайлович — литовец
6. Гей Константин Вениаминович — великоросс
7. Грядинский Фёдор Павлович — великоросс
8. Жданов Андрей Андреевич — великоросс
9. Иванов Владимир Иванович — великоросс
10. Икрамов Акмаль — узбек
11. Калыгина Анна Степановна — великоросс
12. Каминский Григорий Наумович — еврей
13. Киселёв Алексей Семёнович — великоросс
14. Клименко Иван Евдокимович — великоросс
15. Кодацкий Иван Фёдорович — малоросс
16. Колгушкин Филимон Тимофеевич — великоросс
17. Кондратьев Тарас Кондратьевич — великоросс
18. Криницкий Александр Иванович — великоросс
19. Леонов Фёдор Григорьевич — великоросс
20. Лозовский А. (Дридзо Соломон Абрамович) — еврей
21. Локацков Филипп Иванович — великоросс
22. Ломинадзе Виссарион Виссарионович — грузин
23. Марков А. Т. — великоросс
24. Межлаук Валерий Иванович — латыш (мать — немка)
25. Мельничанский Григорий Натанович — еврей
26. Мирзоян Левон Исаевич — армянин
27. Михайлов-Иванов Михаил Сильверстович — великоросс
28. Мусабеков Газанфар Махмуд оглы — азербайджанец
29. Николаева Клавдия Ивановна — великоросска
30. Носов Иван Петрович — великоросс
31. Осинский Н. (Оболенский Валериан Валерианович)- великоросс
32. Ошвинцев Михаил Константинович — великоросс
33. Полонский Владимир Иванович — великоросс
34. Румянцев Константин Андреевич — великоросс
35. Рындин Кузьма Васильевич — великоросс
36. Рютин Мартемьян Никитич — великоросс
37. Семёнов Борис Александрович — великоросс
38. Серебровский Александр Павлович — великоросс
39. Соболев Сергей Михайлович — великоросс
40. Строганов Василий Андреевич — великоросс
41. Сухомлин Кирилл Васильевич — великоросс
42. Уншлихт Иосиф Станиславович — поляк
43. Урываев Михаил Егорович (Георгиевич) — великоросс
44. Хатаевич Мендель Маркович — еврей
45. Цихон Антон Михайлович — белорус
46. Чаплин Николай Павлович — великоросс
47. Чувырин Михаил Евдокимович — великоросс
48. Чуцкаев Сергей Егорович — великоросс
49. Эйхе Роберт Индрикович — латыш
50. Элиава Шалва Зурабович — грузин
Итог: русские — 87 (72%), евреи — 13 (11%)

Состав высших органов государственного управления СССР

I. СОСТАВ СОВНАРКОМА
1. Председатель – Владимир Ильич Ульянов (Ленин)(26.10.1917 — 21.01.1924) — великоросс

2. Наркомат внутренних дел:
Алексей Иванович Рыков (26.10. — 4.11.1917) — великоросс
Григорий Иванович Петровский (17.11.1917 — 25.03.1919) — малоросс
Феликс Эдмундович Дзержинский (30.03.1919 — 6.07.1923) — поляк
Александр Георгиевич Белобородов (7.07.1923 — 13.01.1928) — великоросс

3. Наркомат земледелия
Владимир Павлович Милютин (26.10 — 4.11.1917) — великоросс
Александр Григорьевич Шлихтер (13.11. — 24.11.1917) — обрусевший немец (отец: 1/2 немец, 1/2 казак; мать родом из украинских дворян)
Андрей Лукич Колегаев (25.11.1917 — 16.03.1918) — великоросс
Семен Пафнутьевич Середа (3.04.1918 — 10.02.1921) — малоросс
Валериан Валерианович Оболенский (Осинский)(вр. 24.03.1921 — 18.01.1922) — великоросс
Василий Григорьевич Яковенко (18.01.1922 — 7.07.1923) — великоросс
Александр Петрович Смирнов (7.07.1923 — 19.12.1928) — великоросс

4. Наркомат труда
Александр Гаврилович Шляпников (26.10.1917 — 8.10.1918) — великоросс
Василий Владимирович Шмидт (8.10.1918 — 29.11.1928) — обрусевший немец

5. а) Комитет по военно-морским делам (26.10. — 8.11.1917), Совет военных комиссаров (8.11. — 26.11.1917):
Владимир Александрович Антонов-Овсеенко — малорос
Павел Ефимович Дыбенко — малоросс
Николай Васильевич Крыленко — великоросс

б) Наркомат по военным и морским делам (26.11.1917 — 20.06.1934)
Николай Ильич Подвойский (27.11.1917 — 14.03.1918) — малоросс
Лев Давидович Троцкий (Бронштейн)(14.03.1918 — 26.01.1925) — еврей

в) Наркомат по морским делам (22.02 — 17.12. 1918)
Павел Ефимович Дыбенко (22.02. — 15.03.1918) — малоросс
Лев Давидович Троцкий (Бронштейн)(6.04. — 17.12.1918) — еврей

6. а) Наркомат торговли и промышленности
Виктор Павлович Ногин (26.10. — 4.11.1917) — великоросс
Александр Гаврилович Шляпников (и.о. 4.11.1917 — 26.03.1918) — великоросс
Василий Михайлович Смирнов (и.о. 2 — 22.04.1918) — великоросс
Мечислав Генрикович Бронский (и.о. 22.04. — 9.05.1918) — поляк
Леонид Борисович Красин (14.05.1918 — 12.06.1920) — великоросс
12.06.1920 преобразован в Наркомат внешней торговли

б) Наркомат внешней торговли (1920 — 91)
Леонид Борисович Красин (12.06.1920 — 18.11.1925) — великоросс

в) Комиссия по внутренней торговле при СТО (24.12.1922 — 9.05.1924), Наркомат внутренней торговли СССР (9.05.1924 — 18.11.1925)
Андрей Матвеевич Лежава (24.12.1922 — 9.05.1924)(9.05. — 17.12.1924) — грузин
Арон Львович Шейнман (17.12.1924 — 18.11.1925) — еврей

7. Наркомат просвещения
Анатолий Васильевич Луначарский (фам. по наст. отцу — Антонов)(26.10.1917 — 12.09.1929) — великоросс

8. Наркомат финансов
Иван Иванович Скворцов-Степанов (26.10.1917 — 20.01.1918) — великоросс
Вячеслав Рудольфович Менжинский (20.01. — 28.03.1918) — поляк
Исидор Эммануилович Гуковский (2.04. — 16.08.1918) — еврей (?)
Николай Николаевич Крестинский (16.08.1918 — 10.10.1922) — малоросс
Григорий Яковлевич Сокольников (Бриллиант)(10.10.1922 — 16.01.1926) — еврей

9. Наркомат иностранных дел:
Лев Давидович Троцкий (Бронштейн)(26.10.1917 — 8.04.1918) — еврей
Георгий Васильевич Чичерин (9.04.1918 — 25.07.1930) — великоросс (мать из рода немецких дворян)

10. Наркомат юстиции
Георгий Ипполитович Ломов-Оппоков (26.10 — 9.12.1917) — великоросс
Исаак Захарович Штейнберг (9.12.1917 — 16.03.1918) — еврей
Петр Иванович Стучка (18.03. — 22.08.1918) — обрусевший латыш
Дмитрий Иванович Курский (22.08.1918 — 18.02.1928) — великоросс

11. Наркомат продовольствия
Иван Адольфович Теодорович (26.10 — 4.11.1917) — поляк
Александр Григорьевич Шлихтер (18.12.1917 — 24.02.1918) — обрусевший немец
Александр Дмитриевич Цюрупа (25.02.1918 — 12.12.1921) — малоросс
Николай Павлович Брюханов (12.12.1921 — 9.05.1924) – великоросс

12. Наркомат почт и телеграфов
Николай Павлович Глебов (Авилов)(26.10 — 9.12.1917) — великоросс
Прош Перчевич Прошьян (9.12.1917 — 16.03.1918) — армянин
Вадим Николаевич Подбельский (11.04.1918 — 25.02.1920) — великоросс
Артемий Моисеевич Любович (24.03.1920 — 26.05.1921)(12.11.1927 — 14.01.1928) — еврей
Валериан Савельевич Довгалевский (26.05.1921 — 6.07.1923) — русский
Иван Никитич Смирнов (6.07.1923 — 6.10.1927) — великоросс

13. Наркомат по делам национальностей (Наркомнац) РСФСР (1917 — 23).
Иосиф Виссарионович Джугашвили (Сталин) — осетин

14. а) Наркомат по железнодорожным делам (26.10.1917 — 24.02.1918)
Марк Тимофеевич Елизаров (8.11.1917 — 7.01.1918) — русский

б) Наркомат путей сообщения (24.02.1918 — 15.03.1946)
Алексей Гаврилович Рогов (24.02. — 9.05.1918) — великоросс
Петр Алексеевич Кобозев (9.05. — 24.06.1918) — великоросс
Владимир Иванович Невский (Кривобоков)(25.07.1918 — 15.03.1919) — великоросс
Леонид Борисович Красин (30.03.1919 — 20.03.1920) — великоросс
Лев Давидович Троцкий (Бронштейн)(и.о. 20.03. — 10.12.1920) — еврей
Александр Иванович Емшанов (10.12.1920 — 14.04.1921) — великоросс
Феликс Эдмундович Дзержинский (14.04.1921 — 2.02.1924) — поляк
Ян Эрнестович Рудзутак (2.02.1924 — 11.06.1930) — латыш

15. а) Наркомат государственного призрения (8.11.1917 — 20.03.1918)
Александра Михайловна Коллонтай (30.10.1917 — 17.03.1918) — малоросска (по отцу, по матери — финка)

б) Наркомат социального обеспечения (1918 — 1991)
Александр Николаевич Винокуров (20.03.1918 — 30.06.1921) — великоросс
Николай Александрович Милютин (и.о. 14.04.1921 — 29.12.1924) — великоросс
Василий Григорьевич Яковенко (29.12.1924 — 2.10.1926) — великоросс

16. Наркомат государственных имуществ РСФСР
Владимир Александрович Карелин 9.12.1917 — 16.03.1918) — великоросс
Петр Петрович Малиновский (и.о. 18.03. — 7.04.1918) — русский

17. Наркомат местного самоуправления РСФСР
Владимир Ефимович Трутовский (19.12.1917 — 12.06.1918) — русский

18. а) Наркомат государственного контроля РСФСР
Карл Иванович Ландер (9.05.1918 — 25.03.1919) — ? (прибалтийский немец или еврей)
Иосиф Виссарионович Сталин (Джугашвили)(30.03.1919 — 7.02.1920) — осетин
б) Наркомат рабоче-крестьянской инспекции (Рабкрин) РСФСР (7.02.1920 — 34)

С 6.07.1923 объединение с Центр. контрольн. комиссией ВКП (б)
в аппарат ЦКК-РКИ.
Иосиф Виссарионович Сталин (Джугашвили)(24.02.1920 — 25.04.1922) — осетин
Александр Дмитриевич Цюрупа (25.04.1922 — 6.07.1923) — малоросс
Валериан Владимирович Куйбышев (6.07.1923 — 5.11.1926) — великоросс

19. Наркомат здравоохранения
Александр Николаевич Винокуров (пред. Совета врачебных коллегий 21.01. — 27.06.1918) — великоросс
Николай Алекандрович Семашко (11.07.1918 — 25.01.1930) — великоросс

II. ВЧК-ГПУ-ОГПУ
Феликс Эдмундович Дзержинский (20.12.1917 — 6.07.1918)(22.08.1918 — 20.07.1926) — поляк
Яков Христофорович Петерс (и.о. 8.07. — 22.08.1918) — латыш

III. СОВЕТ РАБОЧЕ-КРЕСТЬЯНСКОЙ ОБОРОНЫ (СОВЕТ ТРУДА И ОБОРОНЫ с 1920 г.)
Владимир Ильич Ленин (Ульянов)(30.11.1918 — 21.01.1924, факт. до 12.12.1922) — великоросс

IV. Высший совет народного хозяйства (ВСНХ)(1917 — 32)
Валериан Валерианович Осинский (Оболенский)(1.12.1917 — 22.03.1918) — великоросс
Владимир Павлович Милютин (вр. 23.03. — 3.04.1918) — великоросс
Алексей Иванович Рыков (3.04.1918 — 6.05.1921)(6.07.1923 — 1.02.1924) — великоросс
Петр Алексеевич Богданов (8.05.1921 — 6.07.1923) — великоросс
Феликс Эдмундович Дзержинский (2.02.1924 — 20.07.1926) — поляк

V. а) Главн. комиссары Народного банка РСФСР (12.11.1917 — 19.01.1920)
Валериан Валерианович Оболенский (Осинский)(31.10. — 3.12.1917) — великоросс
Юрий Леонидович Пятаков (3.12.1917 — 4.06.1918)(3.06.1929 — 18.10.1930) — великоросс
Николай Николаевич Крестинский (и.о. 06.1918) — малоросс
Николай Владимирович Николаев (и.о. 06.1918) — великоросс
Яков Станиславович Ганецкий (Фюрстенберг)(и.о. 07.1918 — 19.01.1920) – поляк

б) председатели Гос. банка РСФСР (12.10.1921 — 6.07.1923)
Арон Львович Шейнман (13.10.1921 — 17.12.1924)(17.01.1926 — 2.06.1929) — еврей
Николай Гаврилович Туманов (17.12.1924 — 16.01.1926) — великоросс

VI. Госплан (1921 — 1991)
Глеб Максимилианович Кржижановский (23.02.1921 — 11.12.1923), (20.11.1925 — 10.11.1930) — великоросс
Александр Дмитриевич Цюрупа (11.12.1923 — 18.11.1925) — малоросс

VII. Центральное статистическое управление (ЦСУ)
Павел Ильич Попов (25.07.1918 — 5.01.1926) — великоросс

VIII. Высший совет физической культуры (ВСФК) при ВЦИК
Константин Александрович Мехоношин (1923 — 26) — великоросс

IX. Председатель Верховного Суда СССР
Александр Николаевич Винокуров (14.03.1924 — 17.08.1938) — великоросс

X. Прокуроры Верх. Суда СССР
Петр Ананьевич Красиков (15.03.1924 — 20.06.1933) — великоросс

Итог: из всех упоминавшихся деятелей (72): русских (великороссов, малороссов, белорусов) — 48 (67%) , евреев — 8 (11%) , поляков — 5 (7%), 3 латыша, 2 обрусевших немца, 2 армянина, 2 грузина, 1 осетин и 1 под вопросом.

О жидобольшевиках и евреях. Разоблачение мифа.

 

Метки: , , , , ,

О деле «союза марксистов-ленинцев»


Постановлениями коллегии ОГПУ в 1932—1933 гг. в несудебном порядке были привлечены к уголовной ответственности с назначением различных мер наказания M. Н. Рютин, М. С. Иванов, В. Н. Каюров, Л. Б. Каменев, Г. Е. Зиновьев, П. А. Галкин, В. И. Демидов, П. П. Федоров, Г. Е. Рохкин, П. М. Замятин, Н. И. Колоколов, В. Л. Лисянская, В. Б. Горелов, А. Н. Слепков, Д. П. Марецкий, Н. И. Васильев, Б. М. Пташный, Я. Э. Стэн, П. Г Петровский, И. С. Розенгауз, Я. В. Старосельский, Б. А. Карнаух, С. В. Токарев, М. И. Мебель, А. В. Каюров, П. А. Сильченко, И. Н. Боргиор, А. С. Зельдин, А. И. Козловский и M. Е. Равич-Черкасский.

Все они обвинялись в том, что в целях борьбы с Советской властью и восстановления капитализма в СССР создали контрреволюционную организацию «союз марксистов-ленинцев », подготовили программный документ этой организации и активно занимались антисоветской деятельностью.

Суть «дела» заключалась в следующем.

В начале 1932 г. M. Н. Рютин, бывший секретарь Краснопресненского райкома ВКП(б) г. Москвы, которого в 1930 г. ЦКК исключила из партии, как говорилось в решении, «за пропаганду правооппортунистических взглядов», а затем работавший экономистом «Союзэлектро», и старые большевики — В. Н. Каюров, член партии с 1900 г., руководитель плановой группы Центроархива, и М. С. Иванов, член партии с 1906 г., руководитель группы Наркомата рабоче-крестьянской инспекции РСФСР, обеспокоенные широко распространившимися грубыми нарушениями внутрипартийной демократии, насаждением в руководстве партийными и государственными делами административно-командных методов, решили в письменной форме изложить свои взгляды на создавшуюся обстановку.

Непосредственным исполнителем этого стал M. Н. Рютин. В марте 1932 г. им были подготовлены проекты двух документов под названием «Сталин и кризис пролетарской диктатуры» и обращение «Ко всем членам ВКП(б)». В редактировании этих материалов приняли участие М. С. Иванов, В. Н. Каюров и его сын, член партии с 1914 г., старший инспектор Наркомснаба СССР А. В. Каюров.

21 августа 1932 г. в деревне Головино под Москвой, на частной квартире члена партии электротехника стройтреста П. A. Сильченко (в его отсутствие) была проведена встреча с участием Мартемьяна Никитича Рютина, Михаила Семеновича Иванова, Василия Николаевича Каюрова, Александра Васильевича Каюрова и его коллеги Николая Ивановича Колоколова, Натальи Павловны Каюровой, секретаря правления «Союзмолоко», Павла Андриановича Галкина, директора 26-й Московской типографии, Петра Михайловича Замятина, инструктора треста «Нарпит» Краснопресненского района, Павла Платоновича Федорова, профессора Московского торфяного института, Василия Ивановича Демидова, начальника административно-хозяйственного отдела московского автозавода, Григория Евсеевича Рохкина, научного сотрудника ОГИЗа, Виктора Борисовича Горелова, директора треста «Киномехпрома» Союзкино, Бориса Михайловича Пташного, начальника управления Наркомснаба УССР, харьковчан Николая Ивановича Васильева, управляющего объединением «Гипрококс», и Семена Васильевича Токарева, заместителя управляющего объединением «Гипрококс».

Участники встречи обсудили вопросы:

1. Доклад M. Н. Рютина «Кризис партии и пролетарской диктатуры».

2. Утверждение платформы организации и воззвания.

3. Организационные вопросы (выборы).

Участники совещания приняли за основу платформу и обращение ко всем членам партии, доложенные M. Н. Рютиным. Утвержденные документы было решено передать на окончательное редактирование комитету, избранному на этом совещании в составе: М. С. Иванов — секретарь и члены комитета — В. Н. Каюров, П. А. Галкин, В. И. Демидов и П. П. Федоров. M. Н. Рютин, по его же просьбе, в состав комитета не вошел, как беспартийный и по причинам конспиративного характера. Было условлено дать создаваемой организации название «союз марксистов-ленинцев».

На втором заседании комитета, проходившем на квартире М. С. Иванова, было принято решение распространять программные документы «союза» среди членов партии путем личных контактов и рассылки почтой, выяснять их отношения к этим материалам. Так, вскоре с ними были ознакомлены Г. Е. Зиновьев, Л. Б. Каменев, Я. Э. Стэн [1] бывший секретарь Московского комитета ВКП(б) Н. А. Угланов[2] и ряд других лиц в Москве и Харькове. Всего комитет провел несколько заседаний, на которых подводились итоги распространения материалов «союза».

Анализ содержания «платформы» и так называемого манифеста «союза марксистов-ленинцев» — обращения «Ко всем членам ВКП(б)» — показывает, что в них давалась оценка тяжелого экономического положения, в котором оказалась страна из-за допущенных сталинским руководством перегибов в вопросах форсирования темпов индустриализации и сплошной коллективизации, сопровождавшихся насилиями над крестьянами, говорилось о необходимости демократизации внутрипартийной и государственной жизни, восстановления ленинских норм и принципов, об отказе от насильственной коллективизации, о стихийных проявлениях недовольства и восстаниях крестьян (Северный Кавказ, Закавказье, Сибирь, Украина) и рабочих некоторых промышленных центров (Иваново, Вичуга), делался вывод, что трудно ждать кардинальных изменений, пока во главе Центрального Комитета ВКП(б) находится И. В. Сталин. Шла речь о таких явлениях, как усиление бюрократизма, извращение сущности пролетарской диктатуры, принижение роли Советов, профсоюзов, комсомола. Для восстановления пролетарской диктатуры, ленинских принципов жизни и деятельности партии, повышения активности ее членов, выхода страны из тяжелого экономического положения предлагалось осуществить организационные изменения в руководстве партии, сместить И. В. Сталина с поста Генерального секретаря. И. В. Сталин характеризовался при этом как «великий агент, провокатор, разрушитель партии», «могильщик революции в России».

В принятом обращении «Ко всем членам ВКП(б)», в частности, говорилось:

«Партия и пролетарская диктатура Сталиным и его кликой заведены в невиданный тупик и переживают смертельно опасный кризис. С помощью обмана, клеветы и одурачивания партийных лиц, с помощью невероятных насилий и террора, под флагом борьбы за чистоту принципов большевизма и единства партии, опираясь на централизованный мощный партийный аппарат, Сталин за последние пять лет отсек и устранил от руководства все самые лучшие, подлинно большевистские кадры партии, установил в ВКП(б) и всей стране свою личную диктатуру, порвал с ленинизмом, стал на путь самого необузданного авантюризма и дикого личного произвола и поставил Советский Союз на край пропасти….Авантюристические темпы индустриализации, влекущие за собой колоссальное снижение реальной заработной платы рабочих и служащих, непосильные открытые и замаскированные налоги, инфляцию, рост цен и падение стоимости червонца; авантюристическая коллективизация с помощью невероятных насилий, террора, раскулачивания, направленного фактически главным образом против середняцких и бедняцких масс деревни, и, наконец, экспроприация деревни путем всякого рода поборов и насильственных заготовок привели всю страну к глубочайшему кризису, чудовищному обнищанию масс и голоду как в деревне, так и в городах… Всякая личная заинтересованность к ведению сельского хозяйства убита, труд держится на голом принуждении и репрессиях, насильственно созданные колхозы разваливаются. Все молодое и здоровое из деревни бежит, миллионы людей, оторванных от производительного труда, кочуют по стране, перенаселяя города, остающееся в деревне население голодает… В перспективе — дальнейшее обнищание, одичание и запустение деревни…

На всю страну надет намордник, бесправие, произвол и насилие, постоянные угрозы висят над головой каждого рабочего и крестьянина. Всякая революционная законность попрана!.. Учение Маркса и Ленина Сталиным и его кликой бесстыдно извращается и фальсифицируется. Наука, литература, искусство низведены до уровня низких служанок и подпорок сталинского руководства. Борьба с оппортунизмом опошлена, превращена в карикатуру, в орудие клеветы и террора против самостоятельно мыслящих членов партии. Права партии, гарантированные Уставом, узурпированы ничтожной кучкой беспринципных политиканов. Демократический централизм подменен личным усмотрением вождя, коллективное руководство — системой доверенных людей.

Печать, могучее средство коммунистического воспитания и оружие ленинизма, в руках Сталина и его клики стали чудовищной фабрикой лжи, надувательства и терроризирования масс. Ложью и клеветой, расстрелами и арестами… всеми способами и средствами они будут защищать свое господство в партии и стране, ибо они смотрят на них, как на свою вотчину.

Ни один самый смелый и гениальный провокатор для гибели пролетарской диктатуры, для дискредитации ленинизма не мог бы придумать ничего лучшего, чем руководство Сталина и его клики…».

14 сентября 1932 г. в ЦК ВКП(б) поступило заявление от членов ВКП(б) Н. К. Кузьмина[3] и Н. А. Стороженко[4], в котором сообщалось, что ими получено для ознакомления от А. В. Каюрова обращение «Ко всем членам ВКП(б)». Текст его прилагался. 15 сентября М. С. Иванов, В. Н. Каюров, А. В. Каюров, В. Б. Горелов, а потом M. Н. Рютин и другие лица, имевшие какое-либо отношение к деятельности или материалам «союза», были арестованы органами ОГПУ.

27 сентября 1932 г. Президиум ЦКК принял решение исключить из партии 14 человек, известных к этому моменту как участники организации «союза марксистов-ленинцев». В постановлении Президиума ЦКК (оно было подписано секретарем партколлегии ЦКК Е. М. Ярославским) ставилась задача:

«ЦКК предлагает ОГПУ выявить невыявленных еще членов контрреволюционной группы Рютина, выявить закулисных вдохновителей этой группы и отнестись ко всем этим белогвардейским преступникам, не желающим раскаяться до конца и сообщить всю правду о группе и ее вдохновителях, со всей строгостью революционного закона».

С учетом этой директивы органы ОГПУ еще больше активизировали свою работу. Круг привлекаемых к ответственности расширялся. Через несколько дней после решения Президиума ЦКК вопрос о группе M. Н. Рютина был вынесен на объединенный Пленум ЦК и Президиума ЦКК ВКП(б).

2 октября 1932 г. объединенный Пленум ЦК совместно с Президиумом ЦКК ВКП(б) принял постановление, подписанное И. В. Сталиным:

«1. Одобрить постановление ЦКК об исключении из партии членов контрреволюционной группы Рютина-Слепкова[5] именовавшей себя “союзом марксистов-ленинцев”. 2. Пленум ЦК ВКП(б) и Президиум ЦКК поручают Политбюро и Президиуму ЦКК принять самые решительные меры для полной ликвидации деятельности белогвардейской контрреволюционной группы Рютина-Слепкова, их вдохновителей, их укрывателей. 3. Пленум ЦК ВКП(б) и Президиум ЦКК считают необходимым немедленное исключение из партии всех, знавших о существовании этой контрреволюционной группы, в особенности читавших ее контрреволюционные документы и не сообщивших об этом в ЦКК и ЦК ВКП(б), как укрывателей врагов партии и рабочего класса».

В результате этой директивы были репрессированы многие коммунисты.

Уже через несколько дней, 9 октября 1932 г. на вновь созванном под председательством Я. Э. Рудзутака Президиуме ЦКК ВКП(б) было принято постановление об исключении из рядов партии 24 человек как

«членов и пособников контрреволюционной группы Рютина-Иванова-Галкина, как разложившихся, ставших врагами коммунизма и Советской власти, как предателей партии и рабочего класса, пытавшихся создать подпольным путем под обманным флагом “марксизма-ленинизма” буржуазную кулацкую организацию по восстановлению в СССР капитализма и, в частности, кулачества».

Постановление было опубликовано в «Правде» 11 октября 1932 г.

На заседании Президиума ЦКК предоставили слово Г. Е. Зиновьеву и Л. Б. Каменеву, которым было предъявлено обвинение в том, что они знали о существовании этой организации, знакомились с ее документами, но не сообщили о ней в ЦК ВКП(б) или ЦКК ВКП(б). Несмотря на высказанное Г. Е. Зиновьевым и Л. Б. Каменевым «сожаление о содеянном», их в числе других также исключили из рядов ВКП(б). Позднее по тем же мотивам были исключены из партии П. А. Сильченко и А. И. Козловский[6].

Исключив участников «союза марксистов-ленинцев» из рядов партии, ЦКК ВКП(б) передала дальнейшее решение их судьбы в ОГПУ. 11 октября 1932 г. коллегией ОГПУ все они были осуждены к различным срокам тюрьмы, заключения и ссылки. Наибольший срок получил M. Н. Рютин. Он был приговорен к 10-летнему тюремному заключению. Всего по делу о так называемом «союзе марксистов-ленинцев» было привлечено к партийной и судебной ответственности в 1932—1933 гг. тридцать человек.

В дальнейшем часть уже осужденных вновь была привлечена к уголовной ответственности по тем же самым обвинениям с ужесточением ранее вынесенных приговоров, в том числе M. Н. Рютин, М. С. Иванов, П. А. Галкин, П. П. Федоров, Г. Е. Рохкин, Я. Э. Стэн, М. И. Мебель, П. М. Замятин, А. В. Каюров, И. Н. Боргиор, Д. П. Марецкий, П. Г. Петровский, которых приговорили к высшей мере наказания — расстрелу. Большинству других были увеличены сроки лишения свободы. Некоторым из этих лиц приговоры дважды и трижды пересматривались в сторону ужесточения.

К настоящему времени Верховным судом СССР со всех них полностью сняты обвинения в совершении уголовно наказуемых деяний, дела производством прекращены за отсутствием в их действиях состава преступления. Как сказано в решении Верховного суда СССР, расследование по этому делу проводилось с грубыми нарушениями закона. Следственные действия были проведены без возбуждения уголовного дела, а Г. Е. Зиновьеву и Л. Б. Каменеву обвинения вообще не предъявлялись. Проходившие по делу были лишены возможности защищать себя от предъявленного обвинения, репрессированы они были внесудебным органом, без проверки материалов предварительного следствия.

«Союз марксистов-ленинцев» ко времени пресечения его деятельности находился в стадии организационного оформления и выработки программных документов, никаких практических действий по осуществлению содержащихся в них установок, за исключением распространения «манифеста» и политической платформы, его участники не совершили. В состав каких-либо антисоветских организаций или объединений члены «союза» также не входили.

Органы предварительного следствия и коллегия ОГПУ не располагали подлинными экземплярами «манифеста» и «платформы» «союза марксистов-ленинцев», а только их копиями, изъятыми при арестахиобыскена квартире П. А. Сильченко 15 октября 1932 г. Дошедшие до нас экземпляры документов являются копиями с копий, сделанных в ОГПУ в те годы, и подлинная их идентичность с необнаруженными оригиналами спорна: документы ходили по рукам в московской и харьковской партийных организациях, их размножали, дописывали, редактировали. Были тут и явные заимствования из контрреволюционных воззваний и антисоветских листовок, белоэмигрантских документов, что вряд ли могло соответствовать настроениям M. Н. Рютина. Еще в сентябре 1930 г., защищаясь от ложного доноса, он писал в ЦКК ВКП(б): «О термидоре и забастовках я ни слова не говорил. Тут все вымышлено от начала и до конца. Я не троцкист и не устряловец[7] чтобы городить такую чепуху». А такой «чепухи» в этом документе оказалось много — группе хотели придать характер гигантского заговора внутри партии и государства, который охватил будто бы миллионы советских людей. Эту платформу, простое знакомство с нею вменяли в вину многим даже в 1937—1938 гг., в том числе и Н. И. Бухарину.

Что же касается политических воззрений и теоретических взглядов, изложенных в программных документах так называемого «союза марксистов-ленинцев», то, надо сказать, они носили дискуссионный характер и не содержали призывов к свержению, подрыву или ослаблению Советской власти. Эти взгляды безусловно расходились с той практикой, которую поддерживала и восхваляла официальная пропаганда, но отнюдь не противоречили марксистско-ленинской концепции социализма.

Представление о содержании документов дает приобщенная к делу схема платформы, написанная M. Н. Рютиным в процессе следствия, состоящая из следующих разделов: 1. Маркс о роли личности в истории; 2. Сталин как беспринципный политикан; 3. Сталин как софист; 4. Сталин как вождь; 5. Сталин как теоретик; 6. Классовая борьба и марксизм; 7. Простое, расширенное воспроизводство и марксизм-ленинизм; 8. О построении социалистического общества; 9. Ленинизм и борьба с оппортунизмом; 10. Уроки внутрипартийной борьбы в свете истекших лет; 11. Оценка взглядов пролетарской диктатуры на современное положение вещей в СССР; 12. Кризис Коминтерна; 13. Кризис пролетарской диктатуры (экономический кризис, кризис партии, кризис Советов и приводных ремней пролетарской диктатуры).

К этому необходимо добавить, что сложившаяся к тому времени в партии и стране обстановка жестокого преследования инакомыслящих не позволяла, как это было при В. И. Ленине, открыто высказывать свое мнение, если оно расходилось с мнением партийного руководства и особенно И. В. Сталина. У В. Н. Каюрова и М. С. Иванова было намерение отправить письмо с изложением своих взглядов на обстановку в партии и стране в ЦК ВКП(б). Но позднее они от этого отказались, понимая, к каким последствиям это может привести.

Среди организаторов «союза марксистов-ленинцев» выделяются фигуры В. Н. Каюрова и M. Н. Рютина. В. Н. Каюров относился к старой большевистской гвардии, активно участвовал в партийной работе, до революции возглавлял большевистскую организацию петербургского завода «Эриксон», после Февральской революции был председателем Выборгского районного Совета рабочих и солдатских депутатов. В июльские дни 1917 г. он в числе тех, кто укрывал В. И. Ленина от разгулявшейся реакции. 6 июля 1917 г. В. И. Ленин находился на квартире В. Н. Каюрова на Выборгской стороне. После Октябрьской революции активно боролся за укрепление Советской власти, пользовался особым доверием у В. И. Ленина, получал от него важные задания. Именно он привез в июле 1919 г. из Москвы письмо В. И. Ленина «Питерским рабочим». В 1921—1924 гг. В. Н. Каюров работал в Сибири и на Урале, затем в «Грознефти», в 1925—1930 гг. консультант Наркомата Рабоче-крестьянской инспекции РСФСР, в 1930—1932 гг. руководитель группы Центрархива. Пользовался авторитетом в партии.

К известным партийным деятелям принадлежал и M. Н. Рютин. Он вступил в ленинскую партию в 1914 г., принимал участие в революционном движении. После окончания учительской семинарии был народным учителем. В 1917 г. возглавил Харбинский Совет рабочих и солдатских депутатов, участвовал в становлении Советской власти на востоке страны, был командующим войсками Иркутского округа, командиром партизанских отрядов в Прибайкалье, председателем Иркутского губкома партии, делегатом X съезда РКП(б). Впоследствии был на ответственной работе в Восточной и Западной Сибири, Дагестане. В 1924—1928 гг. работал секретарем Краснопресненского райкома партии г. Москвы, участвовал в борьбе с «новой» и троцкистско-зиновьевской оппозицией. На XV съезде ВКП(б) в 1927 г. был избран кандидатом в члены ЦК партии.

В острой внутрипартийной полемике, возникшей после этого съезда между группой И. В. Сталина, с одной стороны, и Н. И. Бухариным, А. И. Рыковым, М. П. Томским, с другой, о путях и методах строительства социализма в нашей стране, развития советской деревни, M. Н. Рютин в вопросе применения чрезвычайных мер к крестьянству фактически поддержал Н. И. Бухарина. Хотя в письме в ЦКК 21 сентября 1930 г. он и отмечал, что

«целиком никогда не был с группой Бухарина. Теоретических взглядов Бухарина и его последователей в области исторического материализма (теория равновесия и пр.) я никогда не разделял, то же самое должен сказать и о теории организованного капитализма, о теории “мирного врастания кулацких кооперативных гнезд” в социализм, о теории самотека».

После острой беседы в 1928 г. с И. В. Сталиным M. Н. Рютина обвинили в примиренческом отношении к правым: об этом говорилось в заявлении группы членов райкома и членов бюро райкома, с которым они обратились в Московский комитет партии 15 октября 1928 г.

16 октября 1928 г. объединенное заседание Секретариата ЦК и Секретариата МК ВКП(б) с участием председателя ЦКК ВКП(б) Г. К. Орджоникидзе, членов президиума МКК приняло решение снять M. Н. Рютина с работы в московской организации партии. В тот же день такое же решение вынесло и бюро МК ВКП(б). Объединенный пленум МК и МКК ВКП(б), заслушав 18—19 октября 1928 г. вопрос о положении в московской парторганизации, освободил M. Н. Рютина от обязанностей секретаря Краснопресненского райкома партии и члена бюро МК.

В постановлении не указана причина освобождения. Но, как сказано в докладе секретаря МК Н. А. Угланова, претензии к M. Н. Рютину выражались в том, что

«он допустил при споре на закрытом заседании бюро Краснопресненского райкома ошибку, которая для него, кандидата ЦК, недопустима, которая умаляла его достоинство и которая умаляла руководящих товарищей. В споре о руководстве партией на заседании бюро PK товарищ Рютин, споря против тенденций дальнейшего отсечения руководящих товарищей от руководства, говорил: “Что вы ставите вопрос о тов. Сталине? Мы знаем, что у тов. Сталина есть свои недостатки, о которых говорил тов. Ленин”. Этого нельзя было говорить потому, что еще раньше нам об этом говорили троцкисты.

И второе: у него в резолюции, предложенной на активе, отсутствовал момент борьбы с примиренчеством. Из секретарей райкомов он в теоретическом отношении является наиболее квалифицированным членом партии. Эту ошибку, конечно, ему следует поставить в большую вину, чем другому».

Выступая на пленуме, M. Н. Рютин признал эти претензии справедливыми и назвал в числе своих политических просчетов еще одну ошибку, а именно, что он занимал так называемую буферную позицию во время обсуждения в ЦК вопросов о правом уклоне. M. Н. Рютин говорил:

«Споры в ЦК вызывали у нас, у многих членов бюро Московского комитета, беспокойство за сплоченность руководящего органа ЦК. И я стал на ту точку зрения, что низовые партийные организации, районные должны будут соответствующим образом воздействовать на руководящих товарищей, чтобы в их рядах были устранены разногласия, трения, которые возникли. Теперь приходится признать, что наш опыт показал, что буфер не только тогда, когда он возникает в среде самих спорящих, но и тогда, когда этот буфер возникает со стороны, он не оправдывает своей роли. Это создало некоторую отчужденность, некоторую замкнутость Московской организации или, точнее, руководящей группы работников Московской организации от Центрального Комитета».

На второй день заседания этого пленума неожиданно приехал И. В. Сталин, участвовал в его работе и выступил с речью[8].

22 октября 1928 г. пленум Краснопресненского PK освободил M. Н. Рютина от обязанностей секретаря райкома партии. Вскоре он был назначен заместителем редактора газеты «Красная звезда», затем работал председателем Управления фотокинопромышленности, членом президиума ВСНХ.

В 1929 г. M. Н. Рютин едет уполномоченным ЦК ВКП(б) по коллективизации в Восточную Сибирь, где сталкивается с грубыми искажениями ленинской линии, с фактами насилия и перегибов в колхозном строительстве. Записка в Политбюро ЦК, написанная им по возвращении в Москву, вызвала гнев у И. В. Сталина и Л. М. Кагановича, ведавшего вопросами сельского хозяйства. Однако вскоре принципиальные положения и главные мысли своей записки M. Н. Рютин увидел на страницах «Правды» в статье И. В. Сталина «Головокружение от успехов» и в письме ЦК ВКП(б) «О борьбе с искривлениями партлинии в колхозном движении».

Казалось бы, конфликт был исчерпан. Но И. В. Сталин не забывал обид. 21 января 1930 г. в статье «К вопросу о политике ликвидации кулачества как класса», опубликованной в газете «Красная звезда», он «одернул» M. Н. Рютина, опубликовавшего в той же газете на ту же тему двумя номерами раньше передовую статью, основной темой которой была мысль — осуществляемый в деревне курс расходится с линией XV съезда партии. В сентябре того же года Президиум ЦКК исключил M. Н. Рютина из рядов ВКП(б), с формулировкой — за «предательски-двурушническое поведение в отношении партии и за попытку подпольной пропаганды правооппортунистических взглядов, признанных XVI съездом несовместимыми с пребыванием в партии».

Поводом для возникновения персонального дела M. Н. Рютина послужило заявление в ЦК ВКП(б) знавшего его по работе в Краснопресненском райкоме члена партии А. С. Немова, который сообщал, что, будучи в августе 1930 г. в отпуске в г. Ессентуки, встретил там M. Н. Рютина, и тот будто бы резко отрицательно отзывался о политике ЦК во главе с И. В. Сталиным, считая ее губительной для страны, оценивал материальное положение трудящихся в стране как очень тяжелое, высказывался против мер по насильственной коллективизации, осуждал расправу с членами партии, которые выражали какое-либо несогласие с мнением И. В. Сталина, неодобрительно отзывался о проводимой линии в братских партиях.

При разборе персонального дела и в своем письменном объяснении в адрес ЦКК ВКП(б) M. Н. Рютин категорически отрицал приписываемые ему высказывания, утверждая, что суть их извращена. Других свидетелей указанных бесед M. Н. Рютина и А. С. Немова в Ессентуках не было. Однако в ходе рассмотрения персонального дела на заседании Президиума ЦКК ВКП(б) 23 сентября 1930 г. доводы M. Н. Рютина во внимание приняты не были, в основу обвинения было положено заявление А. С. Немова. Судя по выступлениям Е. М. Ярославского, и особенно А. С. Енукидзе[9] и М. Ф. Шкирятова[10], главная вина M. Н. Рютина усматривалась в критике им действий И. В. Сталина при решении вопроса об освобождении в 1928 г. M. Н. Рютина от должности секретаря Краснопресненского райкома ВКП(б) г. Москвы, о чем он написал и в своем объяснении.

«Сталина даже тогда, когда я в 28-м году выступил против него на бюро Краснопресненского райкома,— писал M. Н. Рютин в ЦКК,— я считал самым крупным вождем партии, способным проводить в жизнь ленинские принципы. Я тогда допустил отступления от линии в вопросе о темпах и в оценке положения в деревне. Я считаю, что т. Сталин напрасно ошельмовал меня и ловким маневром вышвырнул с партийной работы. Я считаю это нечестным с его стороны по отношению ко мне».

M. Н. Рютин из партии был исключен, а затем арестован по обвинению в контрреволюционной пропаганде и агитации. Однако 17 января 1931 г. даже коллегия ОГПУ вынуждена была признать обвинение недоказанным, и M. Н. Рютин был освобожден. Последние полтора года, до нового ареста в сентябре 1932 г., он работал экономистом в «Союзэлектро».

В 1936 г. M. Н. Рютина, находившегося в Верхне-Уральском политизоляторе, переводят в Москву. Ему предъявляют новое обвинение — в терроризме — на материалах ранее написанных им нелегальных «документов» — «платформы» и «манифеста-обращения» «союза марксистов-ленинцев».

В письме Президиуму ЦИК СССР от 4 ноября 1936 г., хранящемся в его деле, M. Н. Рютин просит снять с него эти обвинения и защищает свое достоинство гражданина. Вот полный текст этого документа.

«Президиуму Центрального исполнительного комитета Союза ССР

Заключенного Внутренней тюрьмы НКВД — M. Н. РЮТИНА

ЗАЯВЛЕНИЕ

В настоящее время после отбытия почти пяти лет своего десятилетнего заключения я вновь НКВД привлечен к уголовной ответственности за то, что, во-первых, теперь отдельные места и выражения написанных мною в свое время нелегальных “документов” истолковываются ведущими следствие, как призыв к террору и, во-вторых, что на основе этих документов где-то якобы образовались и раскрыты правые террористические группы.

По существу предъявленного мне нового обвинения считаю необходимым сообщить Центральному Исполнительному Комитету следующее:

1. Я не признаю себя виновным ни в чем, кроме того, за что я несу уже длительный срок наказания. Я никогда террористом не был, не являюсь и не буду. Никогда террористических взглядов и настроений не имел и не имею. Нигде, никогда, никому никакого сочувствия террору не высказывал и относился к нему всегда враждебно. Новое “толкование” отдельных цитат из “документов” как террористических — является явно пристрастным и тенденциозным.

К этому считаю необходимым добавить, что от своих взглядов, изложенных в “документах”, я уже четыре года тому отказался. С тех пор ни к каким политическим партиям, группировкам и течениям не принадлежу. От всякой политической борьбы и политической деятельности навсегда отказался.

2. Я осужден (и приговор до сих пор никем не отменен) и отбыл почти половину своего заключения за всю совокупность своих взглядов, изложенных в “документах”; как-бы ни толковать эти “документы” или отдельные их места, за всю совокупность “документов”, вплоть до последней строчки, до последнего слова, до последней буквы, за все это я уже осужден, приговор никем не отменен и новое привлечение меня к ответственности за эти же “документы” или отдельные их места и выражения является явно незаконным, произвольным и пристрастным.

3. Я осужден и отбываю уже пятый год наказания за всю совокупность своих действий (и за все их последствия), в том числе и за распространение “документов” и за все последствия этого распространения в виде возможности и образования на основе и под влиянием этих документов через месяц, через год, через пять, через десять лет после их распространения каких-либо нелегальных групп и ячеек. Новое привлечение меня к ответственности за те же действия и их последствия является явно незаконным, произвольным и пристрастным.

4. Ни одно уголовное законодательство, начиная с римского права и вплоть до наших дней во всех странах, в том числе и советское уголовное законодательство, не допускают привлечения к ответственности и наказания преступника два раза за одно и то же преступление, хотя бы второй раз и под другим названием.

Самый факт вторичного привлечения меня к ответственности за то же преступление, за которое я отбыл почти пятилетнее заключение, за те же самые “документы” или отдельные их места и те же последствия их распространения — является чудовищным. История судебных процессов и карательной политики Европы и Америки в течение последних столетий, насколько мне известно, не знает подобного чудовищного случая!

5. Статьи Уголовного кодекса, по которым я был осужден, обнимали и обнимают, несомненно, всю совокупность совершенных мною преступных деяний и моих преступных взглядов, но в этих статьях не содержится никакого обвинения в терроре. Следовательно ни в моих “документах”, ни в моих действиях не было и нет ничего “террористического”. В противном случае на мне были бы применены другие соответствующие статьи Уголовного кодекса.

6. Политбюро ЦК ВКП(б) во время моего дела, несомненно, знакомилось или по крайней мере его знакомили и с написанными мною преступными “документами”, и со всей совокупностью совершенного мною преступления. И однако же Политбюро не нашло в них никаких данных для обвинения меня в терроре. В противном случае оно, несомненно, дало бы соответствующие указания Коллегии ГПУ, и я был бы привлечен за террор. Я не был привлечен за террор, следовательно, ни в моих взглядах, ни в моих действиях не было ничего террористического.

7. Коллегия ГПУ, осудившая меня на десять лет заключения, несомненно, в свою очередь внимательно знакомилась с написанными мною нелегальными “документами” и тщательно изучала все мельчайшие детали моего дела. Она также не нашла в них ничего “террористического”, иначе я был бы привлечен по соответствующим статьям за террор. Я не был привлечен, следовательно, в моих взглядах и действиях не было найдено и не было ничего террористического.

8. Начальник СПО ГПУ Молчанов, ведший надо мной следствие, опять-таки бесспорно изучал внимательно все мельчайшие детали моих “документов” и всего дела. Он также не нашел в нем никаких данных для предъявления мне обвинения в терроре и не предъявил его. Следовательно, и это свидетельствует о том, что в моем деле не было ничего террористического.

А теперь тот же Молчанов по тем же документам или отдельным их местам, за те же действия (распространение документов и его последствия) предъявляет мне обвинение в терроре! Чудовищно!

9. Печать, газеты в течение ряда месяцев после моего дела вели по нему обстоятельную разъяснительную кампанию. Они действовали, не подлежит сомнению, на основе полученных директив и были достаточно осведомлены. Они также не нашли в моем деле никаких следов террора и не отмечали его. Неужели и они “слона-то и не приметили”.

10. Наконец, Президиум ЦИК СССР, как высший законодательный орган, контролирующий деятельность всех исполнительных органов власти, в том числе и ГПУ (НКВД), в порядке контроля также, бесспорно, знакомился с моим делом. Он также не нашел в нем инкриминируемого мне теперь обвинения в терроре. Иначе он дал бы соответствующим органам указание отменить приговор Коллегии ГПУ и предъявить мне новое соответствующее обвинение.

Таким образом, самые высшие советские и партийные органы, самые авторитетные лица страны во всей совокупности моего дела не нашли ничего террористического и в том числе Молчанов, а теперь тот же Молчанов, по тому же делу, после отбытия мною почти половины своего десятилетнего заключения предъявляет обвинение в терроре!

На основании всего вышеизложенного с полной очевидностью и бесспорностью следует:

Во-первых, что в моих взглядах, документах, действиях и во всей совокупности дела не содержалось и не содержится никаких данных нового обвинения меня в терроре и поэтому предъявление подобного обвинения является явно незаконным, произвольным, тенденциозным и пристрастным.

Во-вторых, если бы в моем деле и заключалось что-либо террористическое (чего в действительности нет), то я за это уже осужден, ибо я осужден за каждую строчку и слово моих “документов”, при каком угодно толковании, за каждое произнесенное мною слово, за малейшее свое действие, за каждый свой шаг по распространению “документов” и его последствия, каковы бы они ни были, приговор не отменен, я отбыл уже длительный срок наказания и поэтому новое привлечение меня к ответственности за то же самое является опять-таки совершенно незаконным, произвольным и пристрастным.

По существу инкриминируемых мне вновь отдельных выражений из “документов”, как призыва к террору я также смог убедительно, думаю, доказать явную пристрастность и абсурдность их нового “толкования”. (Не случайно самые высшие партийные и советские органы, самые авторитетные лица и приговор Коллегии ГПУ не нашли в них ничего террористического), но я, к сожалению, крайне ограничен местом, так как мне, несмотря на все мои настойчивые просьбы, администрация тюрьмы, очевидно, по указанию ведущего следствие, решительно отказала дать бумаги столько, сколько необходимо и ограничила меня этим листком, и поэтому вынужден отказаться от этого желания.

На основании всего вышесказанного, будучи глубочайше убежден в своей невинности в том, в чем меня теперь обвиняют, находя это обвинение абсолютно незаконным, произвольным и пристрастным, продиктованным исключительно озлоблением и жаждой новой, на этот раз кровавой расправы надо мной, я, естественно, категорически отказался и отказываюсь от дачи всяких показаний по предъявленному мне обвинению. Я не намерен и не буду на себя говорить неправду, чего бы мне это не стоило.

Ко всему сказанному в заключение считаю необходимым добавить, что самые методы следствие, применяемые ко мне, являются также совершенно незаконными и недопустимыми. Мне на каждом допросе угрожают, на меня кричат, как на животное, меня оскорбляют, мне, наконец, не дают даже дать мотивированный письменный отказ от дачи показаний, а разрешают написать только — “отказываюсь от дачи показаний”, без всякой мотивировки, что явно преследует цель, получив такой немотивированный отказ, толковать его потом так, как будет наиболее выгодно ведущему следствие. Этим самым нарушаются самые элементарные права подследственного, ибо последний имеет право писать любые письменные заявления, касающиеся его дела, следственным, судебным и законодательным органам власти. Все это вместе взятое граничит с вымогательством личных показаний.

На основании всего вышеизложенного я прошу Центральный Исполнительный Комитет СССР:

1. О защите меня, как заключенного, отбывающего уже длительный срок заключения и как человека от незаконной расправы надо мной, от незаконного нового привлечения меня к ответственности за то дело, за которое я несу уже наказание, с новым сложным и пристрастным его использованием и даче указаний соответствующим органам об отмене нового незаконно предъявленного мне обвинения и о возвращении меня в нормальные условия заключения для продолжения отбывания моего наказания.

2. О защите меня от дальнейших угроз, обращения со мной, как с животным, оскорблений и криков, каким я подвергаюсь.

Я, само собой разумеется, не страшусь смерти, если следственный аппарат НКВД явно незаконно и пристрастно для меня ее приготовит. Я заранее заявляю, что я не буду просить даже о помиловании, ибо я не могу каяться и просить прощения или какого-либо смягчения наказания за то, чего я не делал и в чем я абсолютно неповинен. Но я не могу и не намерен спокойно терпеть творимых надо мной беззаконий и прошу меня защитить от них.

В случае неполучения этой защиты я еще раз вынужден буду пытаться защищать себя тогда теми способами, которые в таких случаях единственно остаются у беззащитного, бесправного, связанного по рукам и ногам, наглухо закупоренного от внешнего мира и невинно преследуемого заключенного.

М. РЮТИН.

4.XI — 1936 года.

Москва, Внутренняя тюрьма особого назначения НКВД».

Это письмо M. Н. Рютина Н. И. Ежов немедленно направил И. В. Сталину. Ответа не последовало.

Мартемьяна Никитича Рютина судила военная коллегия Верховного суда СССР 10 января 1937 г. с применением чрезвычайного закона от 1 декабря 1934 г., без участия обвинения и защиты. Он был приговорен к высшей мере наказания и в тот же день расстрелян.

8 июня 1988 г. судебная коллегия по уголовным делам Верховного суда СССР отменила приговор коллегии ОГПУ от 11 октября 1932 г., а 13 июня 1988 г. пленум Верховного суда СССР отменил судебные приговоры за отсутствием состава преступления в отношении лиц, осужденных по делу так называемого «союза марксистов-ленинцев», а затем вновь привлеченных к уголовной ответственности по тем же и другим надуманным обвинениям.

Комитет партийного контроля при ЦК КПСС

Институт марксизма-ленинизма при ЦК КПСС

В подготовке материалов по делу так называемого «союза марксистов-ленинцев» принимали участие И. Донков, О. Молоканкина, Р. Нестеров.
Опубликовано в Известиях ЦК КПСС. 1989. № 6.

Сканирование и обработка: Евгений Лискин.

==========================================================================

Примечания

1. Я. Э. Стэн — член партии с 1914 г., в 1932 г. профессор Института красной профессуры и сотрудник АН СССР.

2. Н.А. Угланов — член партии с 1907 г., в то время начальник сектора Наркомтяж-прома СССР.

3. H. К. Кузьмин — член партии с 1918 г. В 1937 г. расстрелян. Реабилитирован в 1956 г.

4. H. А. Стороженко — член партии с 1917 г. В 1937 г. расстрелян. Реабилитирован в 1957 г.

5. A. H. Слепков — член партии с 1919 г., профессор Ростовского педагогического института.

6. А. И. Козловский — врач ВЦСПС.

7. H. В. Устрялов — политический деятель, юрист, член кадетской партии. После гражданской войны— эмигрант. Выдвинул программу так называемой «смены вех», в которой говорилось о буржуазном перерождении советского строя.

8. См. И. В. Сталин, соч., т. 11, сс. 222—238.

9. А. С. Енукидзе — секретарь Президиума ЦИК СССР.

10. М. Ф. Шкирятов — секретарь партколлегии ЦКК ВКП(б).

 

Метки: , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , ,

Александр Шляпников


Юрий Аксютин

Среди тех, кого рабочий класс в ходе трёх революций выдвинул в первые ряды борцов за свободу, кем он заслуженно гордился и кому доверил после своей победы важный государственный пост, был и Александр Гаврилович Шляпников. Между тем имя его долгое время если и упоминалось, то лишь с набором таких ярлыков, как «анархо-синдикалист», «оппозиционер», «прямой капитулянт» и т.п. Да, были у него и заблуждения, причём серьёзные, случалось ему находиться в оппозиции, даже возглавлять её, и обвинял его Ленин в уклонизме, — всё так. Но было в его жизни и нечто иное, гораздо более значимое: выполнение личных поручений Владимира Ильича, осуществление связи между ним и Русским бюро ЦК, членство в последнем, руководство самым боевым профсоюзом — металлистов, пост народного комиссара труда в первом Советском правительстве, членство в Реввоенсовете Каспийско-Кавказского фронта, работа в политическом и торговом представительстве СССР во Франции…

Родился Шляпников в 1885 г. в Муроме. (В других источниках приводятся иные даты — 1883 и 1884 г.; разнобой объясняется просто: чтобы приняли на работу мальчишку, приходилось годик-другой прибавлять.) Отец его занимался различными ремёслами: был и мельником, и чернорабочим, и плотником, затем выбился в железнодорожные кондукторы. Через несколько месяцев после рождения четвёртого ребёнка (Саша был третьим, ему не исполнилось тогда и трёх лет) семья лишилась кормильца, и матери пришлось искать заработка. Бралась за любую работу. Даже в зимние вечера её часто видели на берегу Оки полоскающей чужое бельё. Дети были предоставлены самим себе, и в их воспитании значительную роль играла улица с её ссорами и драками, жестокими побоищами взрослых.

В трёхгодичной народной школе выучился Саша читать и писать, но никаких светлых воспоминаний у него о ней не осталось: учителя частенько прибегали к кулачной расправе, а преподаватель закона божия, знавший, что Шляпниковы — старообрядцы поморского толка (беспоповцы), после каждого праздника ставил его на колени за непосещение церкви, лишал обеда. Как вспоминал позже сам Александр Гаврилович «религиозные преследования, преследования улицы, преследования в школе, бедность и лишения в семье — всё это располагало мои детские мечты и настроения на борьбу и мученичество»[1]. Вот эта-то настроенность на борьбу и мученичество стали весьма существенными чертами его характера.

Обучившись грамоте, он с 11 лет начинает трудиться: просеивает песок в литейке, не брезгует и другими чёрными — не по возрасту — работами, добывая по 15–20 копеек за 12-часовой рабочий день. Познакомившись с заводской жизнью, с мастеровыми старого закала, сам захотел стать токарем по металлу… Удаётся попасть сначала к строгальному станку на фабрике стальных изделий в селе Ваче, затем перебраться за токарный станок в Сормове. Наконец он отправляется в далёкий Петербург, где после долгих мытарств поступает подручным слесаря на Невский (Семянниковский) судостроительный завод.
Под именем Ноэ и Беленина

8 мая 1901 г. на заводе вспыхнула забастовка солидарности с соседями-обуховцами. 15-летний Сашка Шляпников принимает в ней самое активное участие, сгруппировав вокруг себя подростков из всех мастерских. Набив карманы гайками, болтами, кусками железа, они стаями проносились по докам и мастерским, выгоняя оттуда тех, кто не хотел подчиниться общему решению о стачке; тех же, кто отказывался, осыпали градом стальных осколков, заставляя таким образом примкнуть к большинству. Конные и пешие полицейские награждали ребят подзатыльниками, стегали нагайками, но это только подогревало боевую злость.

Естественно, когда движение было подавлено, Шляпников в числе других его активных участников был уволен, мало того — попал в чёрные списки. Все попытки поступить на другой завод кончались неудачей. Пришлось довольствоваться работой в конторе, по ремонту общественных бань. Через год, с огромным трудом скопив денег на дорогу, Александр возвращается на родину.

По пути, в Сормове, ему дают с собой социал-демократические брошюры и листки. И, устроившись токарем, он начинает вести пропаганду среди рабочих своего завода и окрестных текстильных фабрик. В 1903 г. организуется Муромский комитет РСДРП. В начале следующего года — провал: полиции, осведомлённой провокаторами, удаётся схватить 10 человек, в том числе и Шляпникова. Однако жандармам так и не удалось собрать достаточных улик, и через девять месяцев, проведённых в одиночке, его освобождают под надзор полиции.

Начало революции 1905 г. ознаменовалось в Муроме и его окрестностях целым рядом стачек. 9 июля местные социал-демократы устроили массовку в память расстрелянных перед Зимним дворцом рабочих. Полиция пыталась разогнать её, но, побитая, бежала, а возбуждённые победители весь вечер беспрепятственно манифестировали по городу. Через неделю власти пришли в себя, арестовали Шляпникова и его товарищей и отправили их во Владимирскую центральную каторжную тюрьму.

Всеобщая политическая стачка в октябре 1905 г. парализовала жизнь в стране. Царским манифестом от 17 октября была провозглашена и амнистия политическим заключённым. Правда, когда открылись ворота Владимирского централа, освобождённых встретили и избили местные черносотенцы. С «вещественными доказательствами» на лице Шляпников возвращается домой и приступает к созданию Совета рабочих депутатов.

А.Г. Шляпников. Фото не позднее 1913 г.

Ему исполняется 20 лет, и его призывают в армию. Но он отказывается принять присягу на верность… В ночь на рождество (25 декабря) 1905 г. его снова арестовывают и бросают в тюрьму. Спустя год с лишним суд приговаривает его к двум годам крепости, но освобождает временно, до утверждения приговора, под залог в 300 рублей. Шляпников едет в Москву, работает там в партийной организации Лефортовского района, случайно попадает в облаву, устроенную в техническом училище на эсеров-террористов; через месяц, разобравшись, его отпускают, и он перебирается в северную столицу. Становится организатором Песковского района и членом Петербургского комитета РСДРП.

В начале 1908 г. Шляпников вынужден уехать за границу. Шесть лет пришлось скитаться по заводам Франции, Англии, Германии… Когда в России поднимается новая волна революционного движения, возвращается туда с паспортом французского гражданина Ноэ. Устроился токарем на завод Лесснера, затем к Эриксону. Выполнял различные поручения Петербургского комитета и думской фракции РСДРП. На банкете, устроенном в июне 1914 г. в честь одного из вождей II Интернационала Э. Вандервельде, переводил речь Г.И. Петровского, а затем по поручению депутатов-большевиков взял слово в ответ на жалобы меньшевиков Н. Чхеидзе и Ф. Дана о расколе.

— В своей повседневной борьбе, — сказал он, — рабочий класс идёт под знаменем Питерского комитета нашей партии, несмотря на интриги меньшинства, могущего представляться большинством только на банкетах… Возьмите любую форму рабочего движения: профессиональные союзы — за нами, страховое дело — наше дело, наше большинство и там. Единство у нас достижимо легко, следует только обязать меньшинство подчиняться воле большинства. Заявите это здесь, от имени Интернационального Социалистического бюро, председателем коего являетесь вы, и обяжите плачущих об единстве последовать вашему предложению, — тогда мы не оттолкнём от организации никого из них, и не будет раскола у нас[2].

Июль 1914 г. начался в Петербурге стачками рабочих, в которых участвовало до 300 тысяч человек, демонстрациями, а кое-где и баррикадами. Хозяева ответили локаутом, а правительство — всеобщей мобилизацией и усилением репрессий. В разгромленном профсоюзе металлистов захвачена рукопись готовившейся к печати книги «По заводам Франции и Германии», написанной Шляпниковым ещё в эмиграции, в короткие промежутки между вечерним и утренним гудком и в долгие дни вынужденной безработицы. В ней, опираясь на статистические данные, он рассказывал о положении в различных отраслях металлической промышленности этих стран, о внутреннем распорядке в мастерских, о формах организации и оплаты труда (в том числе о только что появившейся системе Тейлора), о рабочем быте, законодательной охране труда и профсоюзах, о положении иностранных рабочих.

В самый день мобилизации, 19 июля 1914 г., ПК наскоро печатает на гектографе и распространяет листовку:

«Солдаты и рабочие! Вас призывают умирать во славу казацкой нагайки, во славу отечества, расстреливающего голодных крестьян, рабочих… Нет, мы не хотим войны, — должны заявить вы. — Мы хотим свободы России! Вот должен быть ваш клич… Долой войну! Долой царское правительство! Да здравствует революция!»[3].

Прокламацию эту написал Шляпников.

В конце сентября 1914 г. Шляпникову пришлось снова покинуть Россию: Петербургский комитет и думская фракция большевиков поручают ему организовать регулярную связь с ЦК РСДРП, с социал-демократическими партиями других стран. По приезде в Стокгольм ему удаётся тотчас связаться с Лениным и Зиновьевым, подробно описать им положение дел в стране. 10(23) ноября Шляпников под именем Беленина выступает на съезде Шведской социал-демократической партии и, разъясняя позицию большевиков, говорит об измене лидеров германской социал-демократии делу Интернационала. Вместе с А.М. Коллонтай он ведёт большую разъяснительную работу среди левого крыла этой партии, а после ареста Александры Михайловны и высылки её из страны следует за ней сначала в Данию, потом в Норвегию…

Да, она была на двенадцать лет старше его. Но никому, кто видел их вместе, не могла прийти в голову мысль о подобной разнице в возрасте, — настолько эффектно выглядела всегда Александра Михайловна… Она стала для него образцом постоянной неустанной работы над собой, — касалось ли это чтения серьёзной литературы по экономическим и социальным проблемам, изучения иностранных языков, совершенствования в ораторском искусстве и журналистском мастерстве, умения просто, но со вкусом одеваться. Кстати, последнее качество было, как правило, мало свойственно большинству русских революционеров, причём не только пролетарского происхождения. Пренебрежение ко всему, что связано с бытом, казалось многим из них непременным отличием подлинного рабочего вожака. Даже интеллигентнейший А.В. Луначарский, описывая обстановку на одном из международных социал-демократических форумов, не мог удержаться от довольно язвительного замечания: «В числе гостей имеется в пух и прах разодетая Коллонтайша»[4]. Но, как бы там ни было, искусство выглядеть «по-буржуазному» не раз помогало Шляпникову ускользать от наблюдения агентов царской охранки…

В августе 1915 г. Коллонтай и Шляпников временно расстаются: она отправляется в агитационную поездку за океан, а он, будучи кооптирован в ЦК РСДРП, нелегально переходит границу и поздней осенью опять приезжает в Петроград, где устанавливает связь с ПК и пытается привлечь к его деятельности бывших сотрудников «Правды». Связывается с несколькими рабочими кружками, разъясняя им вызывавший кривотолки лозунг «поражение царской монархии», а порой и вступая в полемику с теми, кто, как, например, член партии М.И. Калинин на заводе Айваза, скатывался на позиции оборонцев и выступал за «разгром» немцев. Наконец, он организует Русское бюро ЦК, в которое вошли: два представителя ПК — И.И. Фокин и В.Н. Залежский, председатель группы большевиков, работающих в страховых больничных кассах, Г.И. Осипов, немного позже — бывший «правдист» К.М. Шведчиков, которому была поручена партийная касса, транспортировка, хранение и распределение литературы.

Александр Гаврилович едет в первопрестольную, где устанавливает связь с членами Московского областного бюро РСДРП П.Г. Смидовичем, И.И. Скворцовым-Степановым, М.С. Ольминским и В.Н. Яковлевой. Договаривается с В.П. Милютиным о работе в Поволжье, Ю.X. Лутовиновым — на Юге и с М.А. Савельевым — на фронте. Через А.М. Горького связывается и привлекает к партийной работе товарищей, по тем или иным причинам оказавшихся вне революционного движения. Приходилось встречаться с членами Государственной думы меньшевиком Н.С. Чхеидзе и трудовиком А.Ф. Керенским, обсуждать с ними итоги международной конференции интернационалистов в Циммервальде.

Не всё было гладко, не всё получалось. Часто за одно и то же дело приходилось браться по нескольку раз. Отрицательно сказывалось и стремление из-за боязни провокации до всего дойти самому, всё сосредоточить в своих руках. На этой почве начались недоразумения с членами ПК, которые вынуждены были пожаловаться Ленину на «крайне ненормальные отношения» с его представителем.

Работы было так много и встречаться приходилось с таким большим количеством лиц, что трудно было избежать внимания царской охранки. Арестовали Залежского и одного из членов ПК. Усилились разговоры о провокации. Называли и имя члена Исполнительной комиссии ПК Мирона (Черномазова). Товарищи настаивали на скорейшем отъезде Шляпникова. Собрав богатый материал, документы, он в феврале 1916 г. снова покидает Питер и нелегально переходит границу.

В Стокгольме он застал Н.И. Бухарина и Г.Л. Пятакова, которые вели ожесточённую полемику со «швейцарцами» — Лениным и Зиновьевым — по национальному вопросу и о составе редакции журнала «Коммунист». Шляпников полагал, что можно иметь своё мнение по тому или иному пункту программы, можно бороться за его признание, но «не хотел понимать необходимости вражды при несогласии, а пуще всего вредить этой враждой и самому рабочему делу». В этом он видел некую особенность российской интеллигенции, которая, по его словам, «в области ограждения “принципов” доходит до доктринёрства, не останавливаясь даже перед уходом от дела». Пришлось стать чем-то вроде «буфера» в их разногласиях, напоминая спорящим о том, что тормозится издание литературы для России. В течение добрых двух месяцев вёл он «соглашательскую» линию, но вынужден был отойти в сторону, так как, по его мнению, стороны начали проявлять мелочность.

Как на это реагировал Ленин? Возвращая, например, Зиновьеву одно из писем Шляпникова, он писал в конце марта 1916 г.:

«Ясно, что сплетня “бабы” (т.е. Е.Б. Бош. — Ю.А.) работает вовсю и на 9/10 осилила Александра… Как быть с этим письмом?.. Если будете писать, надо очень обдумать. Советую напасть на “бабу” изо всех сил: вся сплетня от неё».

Крупская же ниже сделала приписку:

«Состава бюро Александр так до сих пор и не прислал. Не ожидала от него такой нелояльности — вместо того чтобы списаться, сразу поверил всем глупостям Н. Ив. о Малиновском, Каменеве и пр. Теперь мы уж и в транспорте виноваты, что не развили его путей! О том, что он делал в России (кроме склоки с ПК) — ни слова… До чёрта обидно»[5].

Правда, в мае 1916 г. Шляпников уже жалуется Ленину на несговорчивость Е. Бош и Ю. Пятакова в издательских делах. Владимир Ильич тут же сообщает Зиновьеву: «Ну, теперь даже Александр увидал, как видно, что с Ю. и Ко каши не сваришь»[6].

Летом 1916 г. в поисках средств для партии Шляпников побывал в Соединённых Штатах Америки, затем, нагрузившись литературой, не без приключений пробирается обратно в Питер. А там уже «пахнет порохом». То и дело вспыхивают забастовки. Неспокойно в казармах. Разгорается борьба между правительством и Думой, обе стороны клеймят друг друга «изменниками». Частое исчезновение хлеба, дороговизна и хвосты в очередях за продуктами втягивали в политику новые слои населения. Между тем работники Русского бюро ЦК РСДРП к этому времени выбыли из строя: одни сидели в тюрьме, другие находились в ссылке. Пришлось заново создавать сеть нелегальных квартир для явок и хранения литературы, налаживать поездки за ней в Финляндию. Вскоре он сумел разыскать бежавших из ссылки В.М. Скрябина (Молотова) и П.А. Залуцкого. Втроём они и составили коллегию Бюро. Первый из них ведал типографией и литературой, второй вёл работу в ПК, а на долю Шляпникова досталось представительство, а также связь с провинцией и заграницей. На этот раз удалось установить сравнительно тесную связь с Москвой, Нижним Новгородом, Киевом, Тулой, Воронежем, Донецким бассейном и некоторыми заводами на Урале.

Февраль и Октябрь 1917 г.

17 февраля 1917 г. вспыхнула забастовка на гигантском (около 25 тысяч рабочих) Путиловском заводе. 22 февраля его правление объявило о локауте. А утро следующего дня (8 марта по новому стилю) началось с митингов на фабриках, посвящённых Международному дню работниц, устроенных по призыву ПК и Межрайонного комитета РСДРП. Значительную часть этого дня Шляпников провёл на Выборгской стороне, в квартире бывшего сормовича Д.А. Павлова, куда стекались сведения со всего района. Под вечер Александр Гаврилович решает отправиться на Невский, в эпицентр движения…

События нарастали с каждым днём. Для членов Русского бюро ЦК и ПК становилось всё очевиднее, что Россия «тронулась» и революция началась. К ним то и дело обращались с требованием добыть оружие.

— Хоть несколько револьверов, товарищи! — умоляли представители районов.

Однако Шляпников возражал:

— Достать можно, и сравнительно легко. Однако ведь не револьвер решает дело. Вооружением царское правительство богаче нас. Боюсь, что нетактичное употребление нами револьверов повредит делу. Разгорячённый товарищ, выстрелив в солдата, только спровоцирует войска, даст повод властям натравить их на рабочих. Надо вовлекать солдат в движение и этим путём добывать оружие. Во время уличных встреч с воинскими частями следует быть крайне осторожным и не нападать на них, а стараться вступать в разговоры, стремиться к братанию с ними, распылять солдат в толпе, изолировать их от офицеров[7].

События подтвердили преимущество такой позиции. Победа пришла 27 февраля, когда к рабочим присоединилось большинство солдат Петроградского гарнизона. Вечером того же дня в Таврическом дворце собрались делегаты с заводов и фабрик. Они объявили себя Петроградским Советом рабочих депутатов и утвердили состав временного Исполнительного комитета, в который вошли Беленин и Залуцкий.

1 марта на чердаке Биржи труда (Кронверкский проспект) собрался большевистский актив — человек 50. Шляпников сделал доклад о последних событиях и о задачах партии. Решено было сконструировать временный ПК из всех имевшихся налицо его членов. От Русского бюро ЦК туда вошёл А.Г. Шляпников. В тот же день Исполком Совета рабочих и солдатских депутатов решал вопрос о власти. Большевики настаивали, чтобы будущее правительство было сформировано здесь же, в Исполкоме, и только из представителей партий, входящих в Совет. Однако большинство склонилось к среднему пути: раз революция буржуазная, то революционной демократии не следует ни брать власть в свои руки, ни входить в буржуазное правительство, а ограничиться тем, чтобы подталкивать и контролировать его…

2 марта Совет рабочих и солдатских депутатов поддержал эту точку зрения. Для Шляпникова и его товарищей было особенно огорчительно, что из 400 присутствовавших за их предложение было подано всего лишь 19 голосов, хотя сами они полагали, что в зале находится 40 большевиков.

4 марта Бюро ЦК РСДРП выбрало редакцию газеты «Правда», которая уже на следующий день возобновила свой выход. Затем оно стало пополняться за счёт кооптации. Решили избрать президиум. В него вошли: бывший член Государственной думы М.К. Муранов, получивший 11 голосов, В.М. Молотов и Е.Д. Стасова, собравшие по 8 голосов, а также М.С. Ольминский и А.Г. Шляпников — по 6 голосов. После этого Муранов берёт на себя общее руководство «Правдой» и вводит в состав её редакции Л.Б. Каменева и И.В. Сталина, только что вернувшихся из ссылки. Это вызвало резко отрицательную реакцию других членов Русского бюро ЦК, в том числе и Шляпникова. Каменеву они не могли простить его поведения во время суда над большевиками — членами Государственной думы. Сталин же не устраивал их некоторыми чертами своего характера.

Члены Петербургского комитета РСДРП (б) первого легального состава (1917 — 1918 гг.) на X Всероссийском съезде Советов в декабре 1922 г. Стоят: А.Г. Шляпников, Н.К. Антипов, К.И. Шутко, П.И. Стучка. Сидят: Н.Ф. Агаджанова, М.И. Калинин, В.В. Шмидт, К.Н. Орлов, В.Н. Залежский.

Тем временем 18 марта в Петроград приезжает из Скандинавии А.М. Коллонтай. Она привезла ленинские «Письма из далека». А 3 апреля она и Шляпников выезжают навстречу Ленину в Белоостров. На следующий день в Таврическом дворце Александра Михайловна выступает в защиту только что произнесённого Владимиром Ильичём доклада «Задачи пролетариата в данной революции». А вот Александр Гаврилович при обсуждении Апрельских тезисов в ЦК стал утверждать, что они не содержат практических лозунгов. И оказался, таким образом, в одной компании с Каменевым, заявившим, что Ленин не даёт никаких конкретных указаний и неверно оценивает момент, ибо буржуазная революция ещё не завершилась.

Почему так произошло? Может быть, в какой-то степени ответ на этот вопрос подскажет нам характеристика, данная Шляпникову неплохо знавшим его с дореволюционных времён меньшевиком Н.Н. Сухановым:

«Партийный патриот и, можно сказать, фанатик, готовый оценивать всю революцию с точки зрения преуспеяния большевистской партии, опытный конспиратор, отличный техник-организатор… он меньше всего был политик, способный ухватить и обобщить сущность создавшейся конъюнктуры».

Политические ли разногласия, разница в возрасте, или какие-то иные обстоятельства, привели в то время к охлаждению в отношениях между Шляпниковым и Коллонтай. К тому же вскоре её сердце («большое, как капуста», по ироничному замечанию Е.Д. Стасовой) было отдано другому — руководителю балтийских матросов П.Е. Дыбенко.

Разногласия тогда, в начале апреля 1917 г., обнаружились не только в ЦК, но и в редакции «Правды», и в ПК, и в МК. После нескольких совещаний пришли к выводу, что всего целесообразнее открыто продискутировать эти разногласия, дав, таким образом, материал для собиравшейся в конце апреля VII Всероссийской конференции РСДРП (б).

Однако Шляпникову не пришлось принять в ней участие: автомобиль, в котором он ехал на один из многочисленных тогда митингов, столкнулся с трамваем. Александр Гаврилович был контужен и две недели пролежал в госпитале. Выйдя оттуда, продолжил свою работу в Исполкоме. Петроградские рабочие-металлисты избрали его председателем правления своего профсоюза. А через три месяца, когда образовался Всероссийский союз рабочих-металлистов, Шляпников возглавил его временный Центральный комитет. На I Всероссийском съезде Советов он избирается членом ЦИК, участвует в работе Государственного совещания в Москве в августе и Демократического совещания в Петрограде в сентябре, становится товарищем председателя Заводского совещания Петроградского района — территориального органа государственного регулирования промышленности.

Всё лето 1917-го он находился в центре борьбы 220 тысяч питерских металлистов за установление минимума заработной платы (8 рублей) за восьмичасовой рабочий день. Еженедельные собрания профсоюзных делегатов проходили иногда очень бурно: упорство предпринимателей и поднимавшая голову реакция крайне возбуждали массы. Усиливались требования объявить всеобщую стачку. Однако большевики (правда, не без труда) удерживали профсоюз от этого шага. В руководстве экономической борьбой пролетариата они проявляли чрезвычайную осторожность.

«Всеобщая стачка металлистов Питера, — отмечал Шляпников, — было слишком крупное орудие борьбы. Мы были против того, чтобы ради пятачка, который на другой же день будет отнят первым спекулянтом, поднимать такое оружие. Но мы вовсю использовали этот конфликт для разоблачения политики буржуазии и соглашательского правительства. Мы втянули в борьбу за наш минимум Министерство труда, Министерство торговли и промышленности, а также и Военное министерство, которые прошли перед рабочими в ролях защитников капитала. И мы тогда же откровенно говорили, что мы за всеобщую забастовку, но не ради пятака… а за всеобщую стачку против коалиционного правительства. И только этим лозунгом сдерживали напор»[8].

Много шума наделал инцидент, происшедший на Демократическом совещании во время появления на нём Керенского. Встреченный аплодисментами, он направился к президиуму и стал по очереди здороваться с каждым. Театральный жест главы Временного правительства должен был продемонстрировать «братство всей демократии». Когда очередь дошла до Шляпникова, тот, переглянувшись с сидевшими неподалёку Каменевым и Мдивани, резко отпрянул назад от протянутой ему через стол руки.

Вскоре он получает секретное приглашение на нелегальное собрание партийных работников, созываемое ЦК на 16 октября 1917 г. Приняв меры предосторожности, тёмным вечером он направляется в Лесное. С места сбора его направляют в районную думу. Там гостей встречает председатель районной управы старый знакомый Михаил Иванович Калинин. В двух затемнённых комнатах собралось человек 20–25. Стульев не хватило, так что большинство пришедших расположились прямо на полу. Ленин огласил резолюцию ЦК от 10 октября и, мотивировав её, заключил:

— Из политического анализа классовой борьбы и в России, и в Европе вытекает необходимость самой решительной, самой активной политики, которая может быть только вооружённым восстанием.

Затем докладывали представители с мест. Я.М. Свердлов говорил, что рост партии достиг гигантских размеров:

— Можно считать, что теперь она объединяет не менее 400 тысяч.

Г.И. Бокий проанализировал положение в рабочих районах Петрограда. Н.В. Крыленко — в полках столичного гарнизона, В.В. Шмидт — в профсоюзах. Последнего дополнил Шляпников:

— В союзе металлистов влияние большевиков преобладает, но большевистское выступление непопулярно; слухи об этом вызвали даже панику. Настроение и по России у металлистов преобладает большевистское, но сознания самим организовать производство нет. Перед союзом стоит борьба за повышение заработной платы. В связи с этой борьбой будет поставлен вопрос о контроле[9].

Большинством голосов совещание постановило всецело поддержать резолюцию ЦК, призвав все организации и всех рабочих к усиленной подготовке вооружённого восстания.

25 октября 1917 г. Шляпников созывает в Смольный на совместное заседание Центральное и Петроградское правления Всероссийского союза рабочих-металлистов. Обсудив текущий момент, то есть начавшееся в Петрограде восстание рабочих и солдат, несмотря на протесты меньшевиков, постановили: ассигновать на поддержку деятельности Петроградского Совета 50 000 рублей; предоставить в распоряжение Совета весь технический персонал правления; обратиться ко всем рабочим-металлистам с кратким разъяснением смысла событий и призвать их объединиться под лозунгами, выдвинутыми Петроградским Советом. Шляпников тут же пишет воззвание и, получив одобрение, рассылает его для опубликования в газеты.

А вечером он поднимается на третий этаж Смольного, чтобы в актовом зале присутствовать на открытии II Всероссийского съезда Советов… На следующий день ему передают, что состоялось заседание ЦК РСДРП (б), обсуждавшее состав будущего правительства, и что его кандидатура выдвинута на пост главы Министерства труда, но что ведомством этим ещё надо «овладеть». Получив в Военно-революционном комитете мандат, Шляпников направляется на Марсово поле, где находился Мраморный дворец, занимаемый Министерством труда. Двери его оказались запертыми. Сторожа объяснили, что все служащие объявили забастовку в знак протеста против «насилия над демократией». Но двери отперли. Вместе с несколькими курьерами прошёл по помещениям, осмотрел кабинет министра, рабочий стол, запер его, ключ взял с собой и поспешил снова в Смольный, на второе заседание съезда, где единодушно были приняты декреты о мире и земле, отменена смертная казнь и, после некоторых прений, утверждён список рабоче-крестьянского правительства (СНК). Народным комиссаром труда в нём значился А.Г. Шляпников.

Между тем борьба с силами Временного правительства перенеслась на равнины между Гатчиной и Царским Селом. Мимо Мраморного дворца туда, навстречу войскам Керенского — Краснова, тянулись отряды рабочих-красногвардейцев и революционных солдат. И нередко в те дни приходилось Шляпникову видеть председателя Совета Народных Комиссаров В.И. Ленина за штабной картой, планирующего какую-то очередную операцию. Частенько и ему самому приходилось пускаться на розыски то колючей проволоки, то ещё чего-либо, необходимого для ведения военных действий.

Тревожные сообщения приходили и из Москвы. Развёртывавшаяся гражданская война пугала и многих большевиков. Выходом им казалось возвращение к идее «единого социалистического министерства», как называл его Шляпников, или, по крайней мере, соглашение с левыми эсерами. Переговоры с ними шли ещё со времени II съезда Советов, но Каменев и Зиновьев жаловались на «упорство» Ленина в этом вопросе. 4 ноября Шляпникова срочно вызвали в Смольный к председателю ВЦИК Л.Б. Каменеву. В его кабинете, принадлежавшем ранее Чхеидзе, он застал наркомов В.П. Ногина, А.И. Рыкова, В.П. Милютина, И.А. Теодоровича и других товарищей, что-то возбуждённо обсуждавших. Ему объяснили:

— Вопрос о соглашении окончательно потерпел крах в Центральном Комитете, а поэтому товарищи решили сообщить нашей фракции ВЦИК о своём отношении и уходе с государственных постов.

— Я солидарен с вами в вопросе о соглашении,— ответил Шляпников.— Но как можно отказываться от работы? Согласиться с этим нельзя.

Между тем его помощники Фёдоров и Ларин ставят свои подписи под заявлением. Шляпников присоединяется к ним, но с оговоркой: «Считаю недопустимым сложение с себя ответственности и обязанностей». И предупреждает:

— Против ухода от работы я буду решительно возражать и на фракции ВЦИК.

Так он и поступил. Но потом жалел, что в тот момент положился исключительно на информацию части членов ЦК, что не сумел прежде выяснить у Владимира Ильича, как стоял этот вопрос в ЦК[10]. А выяснив, по поручению ЦК и председателя Совнаркома принялся подыскивать кандидатов на освободившиеся посты. Вместе с Лениным «уламывали» они Г.И. Петровского, чтобы он взял на себя руководство Народным комиссариатом внутренних дел. Долго искали подходящего товарища на пост наркома торговли и промышленности. Через Коллонтай связались с Л.Б. Красиным — членом партии с 1890 г. и членом её ЦК в 1905–1907 гг., затем, однако, отошедшим от активной политической деятельности. Но его отношение к работе с большевиками теперь было отрицательным. Переговорил и с инженером А.П. Серебровским. Тот согласился сотрудничать, но только как «техническая сила».

Между тем 1200 служащих Министерства торговли и промышленности, расположенного на Тучковой набережной, продолжали бастовать, и десятки тысяч рабочих, занятых на предприятиях этого ведомства, не могли получить зарплату. Надо было срочно овладеть аппаратом министерства. Совнарком поручил это Шляпникову.

Когда Александр Гаврилович явился на Тучкову набережную, ему удалось собрать главным образом сторожей, истопников и курьеров. С ними-то да с Д.А. Павловым, на квартире которого Шляпников до революции находил приют, и пришлось налаживать работу министерского аппарата. Эту историю он позже часто вспоминал, когда ему необходимы были доводы, чтобы доказать, будто интеллигенция в массе своей была и осталась враждебной рабочему классу.

В отделе законодательных предположений Министерства труда обнаружился запылившийся проект закона о 8-часовом рабочем дне. Его тут же, подправив, провели 29 октября в виде декрета. Было внесено несколько проектов по организации рабочего контроля над производством. Один из первых написан Владимиром Ильичём. «Комиссия труда» остановилась на разработанном Шляпниковым варианте, и он был представлен в Совет Народных Комиссаров, а затем во ВЦИК, где 14 ноября 1917 г. «Положение о рабочем контроле» и было утверждено.

В Наркомат труда приходили делегаты от фабрично-заводских комитетов. Одних интересовали условия рабочего контроля, других — порядок демобилизации промышленности и перехода на производство мирной продукции, третьих — заработная плата… Однажды профсоюз химиков Шлиссельбургского порохового завода явился утверждать выработанные им ставки, намного превышавшие заработок и тарифы наиболее квалифицированных рабочих-металлистов. Завод работал на войну, а потому, в силу существовавших ещё при царе порядков, повышение заработка шло за счёт казны. Шляпников отказался удовлетворить это требование:

— Казна теперь наша, общая, и подобные требования могут пустить всех нас по миру.

Но делегаты продолжали настаивать на своём:

— Рабочие недовольны существующей оплатой, и если мы их не удовлетворим, то могут натворить бед: подвыпьют — а спирта у нас много — и пойдут палить порох!

— Как у вас поставлена охрана? — спросил Шляпников представителя завкома. — Тут не до шуток: весь Питер до основания можно разрушить! Выпустите весь спирт, а если потребуется ещё охрана, немедленно заявите сюда. Повысить вам зарплату мы можем только в пределах ставок Союза металлистов, самых сейчас высоких.

7 (20) января 1918 г. в Петрограде открылся I Всероссийский съезд профсоюзов. Его делегаты представляли более 2,5 миллиона организованных рабочих; самым крупным и авторитетным был профсоюз металлистов, насчитывавший 650 тысяч членов. И вполне понятно, что его руководитель Шляпников председательствовал на первом заседании съезда, активно участвовал в его работе.

Итак, рабочий класс России овладел теперь властью в стране. Но многие его представители всё ещё не чувствовали себя хозяевами. Для некоторых из них было характерно желание «хапнуть» и уйти. А озверение и одичание, сопровождающее всякую долгую и реакционную войну, усиливали стихийный анархизм масс, свойственный любой мелкокрестьянской стране.

На заседании ВЦИК 20 марта 1918 г. Шляпников с тревогой говорил о продолжающемся падении трудовой дисциплины и производительности труда среди рабочих:

— В общем, положение таково, что необходимо немедленно восстановить дисциплину… Для безболезненного проведения в жизнь этой идеи является необходимость в том, чтобы все рабочие, все служащие были заинтересованы в правильной эксплуатации железных дорог, мастерских, фабрик и заводов. Для этого необходима организация сдельных работ[11].

Ленин и Шляпников, избранный на VII съезде партии кандидатом в члены ЦК РКП (б), выступили против требования руководства профсоюза железнодорожников предоставить ему полную свободу действий в организации и управлении железнодорожным делом. Тогда же Владимир Ильич подробно аргументировал необходимость твёрдой дисциплины и перехода на сдельщину в работе «Очередные задачи Советской власти».

За сдельщину ещё в январе высказался возглавляемый Шляпниковым Всероссийский съезд Союза металлистов (ВСМ). 31 марта эту идею одобрили московские рабочие-металлисты, 2 апреля — тверские. 3 апреля резолюцию о трудовой дисциплине принял Всероссийский центральный совет профсоюзов (ВЦСПС). 9 мая на Брянском заводе были вывешены временные правила внутреннего распорядка, разработанные совместно завкомом и администрацией. Ознакомившись с ними, Ленин выразил желание, чтобы они были узаконены на всех металлообрабатывающих заводах, подлежащих национализации.

21 мая 1918 г. Шляпников, докладывая на заседании Совнаркома о работе II Всероссийского съезда комиссаров труда, сообщил, что съезд этот присоединился к резолюции профсоюзов о трудовой дисциплине и нормах производительности. По его приглашению на следующий день там выступил Ленин. Он сказал:

— Может быть, не сразу широкая рабочая масса поймёт, что мы стоим перед катастрофой. Нужен крестовый поход рабочих против дезорганизации и против укрывания хлеба. Нужен крестовый поход для того, чтобы трудовая дисциплина, о которой вы принимали решение, о которой говорили в пределах фабрик и заводов, чтобы она распространилась по всей стране, чтобы самые широкие массы поняли, что другого выхода нет[12].

Между тем на страну надвинулся голод. Чтобы облегчить продовольственное положение в городах, было решено послать самых сознательных рабочих за хлебом в деревню. 28 мая Ленин на заседании Совнаркома пишет записку Шляпникову:

«ЦК постановил переправить максимум партийных сил в продовольствие. Ибо мы явно погибнем и погубим всю революцию, если не победим голода в ближайшие месяцы. Вас необходимо временно направить в продовольствие (оставив в звании наркома труда). Я уверен, что Вы директиву ЦК исполните. Думаю, Вам надо поехать на Кубань, чтобы помочь выкачать оттуда хлеб»[13].

31 мая 1918 г. В.И. Ленин подписывает постановление о назначении наркомов И.В. Сталина и А.Г. Шляпникова руководителями продовольственного дела на юге России, облечёнными чрезвычайными полномочиями. И Александр Гаврилович получает мандат, в котором говорится:

«Местные и областные совнаркомы, совдепы, ревкомы, штабы и начальники станций, организации торгового флота, речного и морского, почтово-телеграфные и продовольственные организации, все комиссары и эмиссары обязываются исполнять распоряжения тов. Шляпникова».

За два с лишним месяца удалось заготовить свыше миллиона пудов хлеба. Но вывозу его мешают военные действия. Поэтому помимо забот о продовольствии приходилось одновременно принимать участие в организации власти и вооружённых сил. 25 августа Шляпников возвращается в Москву.

В Наркомате труда вспыхнул конфликт, вызванный тем, что Шляпников восстановил на работе двух сотрудников, уволенных в его отсутствие на основании декрета о недопустимости совместной службы родственников в советских учреждениях. Возмущённый этим замнаркома В.П. Ногин добился приёма у Ленина. Выслушав членов коллегии и ознакомившись с представленной ими докладной запиской, Владимир Ильич отвечает им:

— Никто не имеет права изменять декреты СНК, кроме самого СНК и Президиума ВЦИК. Но вопрос об отношениях между сотрудниками и наркомом нуждается в тщательном выяснении, и этим займётся специальная комиссия из представителей ЦК РКП (б) и профсоюзов.

Конфликт, однако, не затихал. И ЦК был вынужден прибегнуть к радикальным мерам. 16 сентября на пост наркома труда был выдвинут Василий Шмидт, секретарь ВЦСПС, — то есть человек, непричастный к внутриаппаратной склоке. Но это не помогло. И тогда было решено, что ни Шляпников, ни Ногин не могут оставаться в руководстве наркомата. В то же время по предложению Я.М. Свердлова отмечалось: Шляпников был не прав в своих отношениях с коллегией и другими ответственными работниками наркомата; но, с другой стороны, и сама коллегия поступила неправильно, подавая заявление о приостановке работы.

Александр Гаврилович поступает в распоряжение председателя РВС Республики Л.Д. Троцкого и едет на Южный фронт. А там в самом разгаре конфликт между командующим фронтом «военспецом» П.П. Сытиным и членом РВС фронта И.В. Сталиным. 19 октября 1918 г. последний был отозван в Москву, Шляпников же на следующий день занял его место. Но в Козлове, где располагался РВС фронта, он долго не задерживается, а отправляется в Астрахань, через которую тогда осуществлялась связь с советскими войсками, сражавшимися против Деникина на Северном Кавказе. Там он вместе с особоуполномоченным РВС Республики и командующим флотилией С.Е. Саксом создаёт и входит в Реввоенсовет Каспийско-Кавказского отдела Южного фронта (с 8 декабря этот отдел выделен в самостоятельный фронт). И бомбардирует центр просьбами о подкреплении и сетованиями на местных работников.

12 ноября 1918 г. Ленин отвечает ему на одну из таких просьб:

«Всё возможное делается. Налегайте на дружную работу, на оздоровление Совета и профессиональных союзов в Астрахани. Вместе с Саксом налегайте на военное дело и завоевание Каспия, равно помогая Северо-Кавказской армии. Уезжать и не думайте без разрешения отсюда»[14].

Просьбы о помощи, вести об успехах и неудачах в борьбе с вооружённой контрреволюцией перемежались жалобами на неважное здоровье и мольбами отпустить его оттуда. Ленин просит в ответ «не уезжать из Астрахани без особого сношения с Троцким и со мной», предлагает подготовить заместителей на тот случай, если всё же придётся из-за болезни уехать, обещает помощь в укреплении фронта вооружением и снаряжением. «Насчёт Ваших просьб и поручений звонил, просил и повторял. Надеюсь, часть — и самая существенная — будет исполнена. Всего, конечно, не под силу выполнить»[15].

Александру Гавриловичу выпала печальная миссия известить Москву о судьбе бакинских комиссаров. 14 ноября он телеграфирует: «Получены сведения, что товарищи Шаумян, Джапаридзе и двадцать пять других лучших работников Баку и Кавказа расстреляны в Асхабаде»[16]. Зато вести из Баку более обнадёживающие. 6 февраля 1919 г. Шляпников сообщал Ленину, что там растут враждебные настроения против английских интервентов, что рабочие готовы поднять восстание в случае подхода Красной Армии, а моряки — признать Советскую власть.

Интересы защиты революции ставились большевиками превыше всего. Но они не были ангелами. Между ними складывались непростые, а порой и очень сложные личные отношения. И Астрахань в этом плане не была исключением. Там член губкома и особоуполномоченная по политработе среди красноармейцев и краснофлотцев Евгения Бош «воевала» с командующим флотилией и членом РВС Саксом. Его активно поддержал Шляпников. И хотя вскоре Бош отозвали в Москву, склока между некоторыми членами РВС фронта и губкома РКП (б) не прекращалась. Ленин и Свердлов указывают Шляпникову на недопустимость конфликта с партийным комитетом. «Примите все меры к дружной, согласованной работе, — призывают они. — Все члены партии независимо от занимаемого ими поста должны входить в местную организацию». Губкому же предложено не вмешиваться в деятельность учреждений, непосредственно подчинённых центру, ибо он «имеет право лишь представлять свои соображения Цека»[17].

Для расследования конфликта в Астрахань была направлена специальная комиссия. Шляпникова же 14 февраля 1919 г. отозвали в Москву.

14 марта 1919 г. ЦК РКП (б) решил выдвинуть Л.Б. Красина на пост наркома путей сообщения. Обсуждался и новый состав коллегии НКПС. Первым в списке стоял А.Г. Шляпников. Через день Ленин сообщил, что Красин соглашается со всеми кандидатурами, кроме И.Д. Чугурина. Однако в утверждённой Совнаркомом 20 марта коллегии НКПС не оказалось не только Чугурина, но и Шляпникова. Что случилось в эти несколько дней? Переменил ли своё мнение о нём новый нарком? Или сам Александр Гаврилович отказался в последний момент? Если да, то почему: не показалось ли ему обидным сотрудничество с человеком, который полтора года назад не желал даже вести речь о совместной работе с большевиками, а теперь собирается наводить жёсткий порядок на железных дорогах? Ответом на эти вопросы мы пока не располагаем…

Одновременно ЦК РКП (б) сменил и руководство Наркомата государственного контроля. Во главе его по совместительству встал наркомнац И.В. Сталин. 3 апреля 1919 г. Совнарком утвердил трёх членов коллегии Госконтроля. Среди них был и А.Г. Шляпников. Чем он конкретно занимался и как справлялся со своими обязанностями, нам не ведомо. Известно только, что осенью им были написаны тезисы, в которых он высказался за то, чтобы оставить партии и Советам политику, а профсоюзам предоставить руководство экономикой.

8 ноября 1919 г. Политбюро обсуждает просьбу Исполнительного Комитета Коммунистического Интернационала (ИККИ) рассмотреть вопрос об отправке Шляпникова за границу. Но 13 ноября его вновь назначают на фронт — членом РВС 16-й армии Западного фронта. Однако, едва прибыв в Смоленск, он обращается с личной просьбой к Ленину направить его на организационно-партийную работу или вернуть в профсоюз металлистов. Проходит ещё месяц, и, сообщая Ленину по телеграфу о положении на фронте в районе действий 8-й стрелковой дивизии, Александр Гаврилович пользуется этим, чтобы изложить свою новую просьбу: освободить его с 22 декабря для участия в пленуме ЦК Союза металлистов.

1 февраля 1920 г. Шляпников наконец-то освобождается от обязанностей на фронте. 6 февраля Политбюро обсуждает его заявление о предоставлении ему отпуска для лечения. А по Москве тем временем распространяются написанные им к предстоящему партийному съезду тезисы «Задачи экономических организаций российского пролетариата». Ознакомившись с ними, Ленин пишет на последней странице: «Шляпников Таганка Казанская площадь театр Вулкан 12–5 (завтра)». Вполне возможно, что он собирался послать туда кого-нибудь послушать, о чём пойдёт речь. А может быть, и сам намеревался сделать это.
«Рабочая оппозиция»

Положение в профсоюзах к этому времени резко изменилось. Причём, как считал Шляпников, далеко не в лучшую сторону. Свойственные политике «военного коммунизма» методы администрирования привели к тому, что коллегиальное управление отраслями и отдельными предприятиями, в котором немалая доля принадлежала представителям профсоюзов и фабзавкомов, заменялось единоначалием, то есть назначаемыми сверху управляющими и директорами, рядом с которыми, а порой и над ними ставили ещё и комиссаров, обладавших правом прямо вмешиваться в дела рабочих организаций, подменять их выборные органы.

Шляпников же предлагал передать всё дело управления народным хозяйством профсоюзам как не только, по его мнению, наиболее заинтересованным, но и наиболее компетентным в этом деле:

«Всероссийский Центральный Совет профсоюзов должен стать ответственным организатором промышленности… Местное строительство и управление фабриками, заводами, мастерскими и т.п. промышленными предприятиями базируется на местных отделениях всероссийских производственных объединений».

Многократно переписывая свои тезисы, он стал самостоятельно распространять их. Они стали ходить по рукам профсоюзных деятелей (профессионалистов, как тогда говорили). В партийных же органах, в том числе в ЦК РКП (б), начали поговаривать об опасности синдикализма. Тогда председатель ВЦСПС М.П. Томский разработал свои тезисы о задачах профсоюзов. При обсуждении их в комфракции ВЦСПС раздавались голоса: не касаться тезисов Шляпникова, «не трогать этой стряпни». А через какое-то время бюро фракции решает рекомендовать коммунистам — членам ЦК профсоюза металлистов избрать другого председателя[18].

Имя Шляпникова в связи с его тезисами неоднократно склонялось на разные лады делегатами IX съезда РКП (б), проходившего 29 марта — 5 апреля 1920 г. Сам он в это время уехал за границу на конференцию рабочих-металлистов Норвегии, но даже и эта командировка стала на съезде предметом дискуссии. Так, член МК РКП (б) К.К. Юренев обвинил ЦК в том, что тот якобы специально удалил Шляпникова как представителя оппозиции именно перед съездом. Отвечая на этот упрёк, Ленин заявил:

— Когда мы установили, что товарищ Шляпников едет, то мы в Политбюро сказали, что мы не даём ему директив перед отъездом… Таким образом, до товарища Юренева дошёл просто-напросто слух, и он его распространяет.

— Шляпников говорил мне это лично, — возразил Юренев.

— Я не знаю, как он мог вам говорить это лично, когда он перед отъездом был у меня и говорил, что он едет не по директивам ЦК. Да, конечно, если бы ЦК ссылал оппозицию перед съездом, это недопустимо. Но когда вообще говорят о ссылке, то я говорю: потрудитесь тогда выбрать ЦК, который бы мог правильно распределять силы, но который отнял бы возможность жаловаться. Как можно так распределять, чтобы каждый был доволен? Если не будет этого распределения, то тогда зачем говорить о централизме?[19]

В принятой единогласно резолюции «По вопросу о профессиональных союзах и их организации» съезд, констатировав, что при диктатуре пролетариата «задачи профсоюзов лежат, главным образом, в области организационно-хозяйственной и воспитательной», в то же время отметил, что задачи эти они «должны выполнять не в качестве самодовлеющей, организационно изолированной силы, а в качестве одного из основных аппаратов Советского государства, руководимого Коммунистической партией». Что же касается форм участия профсоюзов в хозяйственном аппарате, съезд, признав их «весьма компетентными организациями», которые «составляют основную базу хозяйственных организаций, управляющих промышленностью» и «снизу доверху участвуют в организации производства», вместе с тем сделал существенную оговорку, что делать это профсоюзы должны, «отнюдь не заведуя целиком и исключительно хозяйством Советской республики», не вмешиваясь «непосредственно в ход предприятий». Какие же функции оставлены за профсоюзами? Прежде всего, способствовать подбору (а не выбирать, как предлагал Шляпников) рабочих-администраторов в заводоуправления, совнархозы и их отраслевые отделы, вступая для этого в соглашение с соответствующими органами ВСНХ. А кроме того заслушивать отчёты и доклады хозяйственников, давать оценку их деятельности[20].

Однако уже в сентябре 1920 г. на IX Всероссийской конференции РКП (б) в ходе дискуссии о «верхах» и «низах» вновь всплыл вопрос о роли и задачах профсоюзов. Шляпников, только что вернувшийся из «дальнего плавания», возвращается к своим предложениям сосредоточить управление всем народным хозяйством в органах, избираемых «представителями от организованных производителей».

2 ноября 1920 г. начала работу V Всероссийская конференция профсоюзов. Среди прочих вопросов её повестки дня был и доклад председателя ВСНХ А.И. Рыкова о положении в промышленности. Как тогда было принято, предварительно он обсуждался во фракции коммунистов — делегатов конференции. Неожиданно туда явился председатель Реввоенсовета Республики, нарком по военным и морским делам и исполняющий обязанности наркома путей сообщения Л.Д. Троцкий.

Мы всё смеёмся, мы всё говорим о бюрократизме, о волоките, о недоступности к верхам, начал он своё выступление, но главная беда заключается в том, что между главками, между этими вертикальными столбами нет необходимой пропорциональности в работе, чтобы один главк служил другому, чтобы топливо шло по кратчайшему пути, а не переходило несколько инстанций.

Верно заметив основной недостаток сложившейся к тому времени системы управления народным хозяйством — ведомственность, он предложил «изобрести механизм согласования работы самих главков». И тут же выложил на стол своё «изобретение», заявив, что «нужно создать ещё Комиссариат промышленности».

Затем Троцкий стал расхваливать деятельность Центрального Комитета объединенного профсоюза работников транспорта (Цектрана), в который он привлёк первоклассных работников и который помог ему «навести порядок» на железных дорогах. Это же, по его мнению, необходимо проделать и со всеми другими профсоюзами. Каждый союз должен быть по очереди взят под опеку ВЦСПС — и прежде всего ЦК партии, Совнаркома — и рассмотрен сверху донизу. Чего ему не хватает? Прежде всего, работников. Отобрать, найти их, где они есть. ЦК Союза металлистов нужны работники? Найти их, перетряхнуть его сверху донизу для того, чтобы посыпались все остатки.

Однако этого мало, считал Троцкий. Во время гражданской войны самыми различными мобилизациями у профсоюзов были изъяты Центральным Комитетом партии лучшие кадры, которые теперь так необходимы им, чтобы успешно справиться с задачами «новой эпохи хозяйственного строительства». Но вернуть их сами профсоюзы не могут, не имеют на это права.

Кто-то должен им эти силы дать. Кто-то, какой-то орган, можно назвать его «политотделом» или «вспомогательной комиссией» — как угодно. Но нужно создать такой орган, чтобы этих работников получить. А если этого не сделать, тогда ничего не остается больше, как наблюдать за снабжением рабочих, бороться с дезертирством и выпускать листовки о необходимости повышать производительность труда. А хозяйство будут строить без профсоюзов, помимо них, против них.

Он призвал фракцию потребовать, чтобы ВЦСПС поставил этот вопрос «во весь рост», обещав принять активное участие в его дальнейшем обсуждении и обронив, что у него «в портфеле уже имеются статьи»…

— Браво, синдикалист! — прервал его тут под аплодисменты присутствующих Шляпников.

Выступая затем в прениях, он согласился с тем, что если профдвижение не превратится в силу, которая будет организовывать нашу промышленность, то мы умрём. Но тут же стал сетовать, что говорил об этом уже давно и, мало того, «пробовал изложить нелегально (другого способа не было…) и, может быть, не совсем литературно и тактично», за что его «потянули на цугундер» и имя его «трепали на всех конференциях и заседаниях».

Шляпников говорил: мы приветствуем сейчас решение поддержать профдвижение. То, что нам предлагает Троцкий, для нас не ново, и за резолюцию его, если он будет её вносить в таком духе, мы проголосуем. Но методы военного управления мы поддерживать не будем. Я только что наблюдал эти методы в той промышленности, которой он управляет, — в железнодорожном деле. И если так управлять промышленностью, то при каждом заводе нужно сооружать тюрьму, ибо нет такой железнодорожной мастерской теперь, около которой не было бы двух-трёх вагонов с решетками, куда рабочих мастер гоняет под арест.

Он высказал мнение, что среди профсоюзных деятелей немного сторонников подобных методов, и выразил надежду, что сократить прогулы и другие недисциплинированные поступки гораздо лучше удастся с помощью иных методов. Однако закончил свою речь Шляпников совершенно неожиданно: надо начать с политики. Надо, чтобы на местах профсоюзы не занимались только управлением, а сосредоточили своё внимание на завоёвывании Коммунистической партии руками рабочих-коммунистов и профессионалов. Это будет самая решительная победа, какую можно одержать не над отдельными специалистами, а над всеми совхозами и совнархозами[21].

В конце ноября 1920 г. на Московской губернской партконференции сторонники Шляпникова (их стали называть «рабочей оппозицией») сумели собрать под такого рода предложениями чуть ли не четверть голосов. Особенное ударение они при этом делали на том, что

«система проведения хозяйственной политики бюрократическим путём, через головы организаций производителей, по линии чиновников, назначенцев, сомнительных спецов… влечёт за собой постоянные конфликты между заводскими комитетами и управляющими предприятиями, между союзами и хозяйственными органами»[22].

Выступая с докладом на собрании коммунистов Замоскворецкого района 29 ноября, Ленин, признав здоровым сам факт постановки на очередь вопроса о борьбе с бюрократизмом, вместе с тем обрушился на оппозицию за легкомысленный подход к нему. Он весьма энергично предостерегал от мысли, что с подобным злом можно бороться путём бумажных резолюций, путём голой критики. А в заключительном слове в довольно резкой форме указал своим оппонентам:

— Не к лицу коммунистам такая голословная критика, такие огульные обвинения против ЦК без приведения хотя бы единого факта, швыряние именами хотя бы и спецов, сваливание их в одну кучу «буржуазных», без попытки узнать, кто они такие.

Назвав целый ряд фамилий рабочих, которые сумели проявить себя в совместной работе со спецами, поставить себя в надлежащие отношения к ним и извлечь из них то, что нужно, Владимир Ильич сказал затем:

— Такие рабочие на спецов не жалуются, брюзжат те, которые себя на работе не оправдали, взять хотя бы товарища Шляпникова… который изо всех сил старается «высидеть из-под себя разногласия», возражая против сказанного мною в докладе, что мы в долгу перед крестьянством, и указывая, что тут, мол, «оппозиция расходится с товарищем Лениным». А вот на свою неудачную работу тот же Шляпников упорно закрывает глаза… Поэтому, когда вы слышите такую критику, критику без содержания, критику ради критики, будьте настороже, поищите, может быть, он чем-нибудь лично задет или раздражён, что и толкает его на оппозицию необоснованную, на оппозицию ради оппозиции[23].

Как видим, полемика была очень и очень резкой. Причём все стороны подбрасывали в её огонь немало горючего. Однако с конца декабря 1920 г. остриё своих полемических стрел Ленин направляет уже не против Шляпникова, а против Троцкого. Нет, «рабочую оппозицию» он по-прежнему считал более серьёзным уклоном, но уклоном, по которому «скользили» коммунисты, хоть и видные, но находящиеся как бы на периферии, не члены партийного руководства, даже в профсоюзном центре не имевшие за собой большинства. Другое дело — Троцкий, занимавший крупные посты в партии и государстве. Его политика «перетряхивания» профсоюзов, конечно, неправильна, ибо ведёт только к усилению бюрократизма. Пример тому — Цектран. Но пока спор этот шёл в узком кругу членов ЦК, были надежды разрешить его в созданной специально для этого комиссии, на почве «деловой работы». Однако Троцкий уходит из неё и выносит свои разногласия с Лениным за пределы ЦК, на собрание активных работников профдвижения — делегатов VIII Всероссийского съезда Советов, сделав, таким образом, дискуссию о профсоюзах открытой.

К тому же, когда Шляпников огласил в комфракции этого съезда 30 декабря 1920 г. платформу «рабочей оппозиции», Ленин, определив её как синдикалистскую, тем и ограничился, ибо полагал, что её «уже заранее разбил в пух и прах т. Троцкий (тезис 16 в его платформе)» и что её «(отчасти, вероятно, именно по этой причине) никто не берет всерьёз»[24].

Так что дискуссия о профсоюзах поначалу шла в основном между сторонниками Ленина и сторонниками Троцкого. А в ВЦСПС последним пришлось столкнуться даже со своего рода единым фронтом ленинцев (председатель президиума М.П. Томский, генеральный секретарь Я.Э. Рудзутак и другие) и «рабочей оппозиции» (А.Г. Шляпников, председатель ЦК Союза горнорабочих А.С. Киселёв, председатель ЦК Союза рабочих-текстильщиков И.И. Кутузов, председатель ЦК Союза рабочих-земледельцев Н.А. Кубяк). Дело дошло даже до того, что при выдвижении кандидатов в члены ВЦИК их совместными голосами были забаллотированы такие троцкисты, как председатель Цектрана А.П. Розенгольц и заведующие отделами ВЦСПС (тарифным и организационным) А.3. Гольцман и В.В. Косиор[25]. А вот Шляпников прошёл.

12 января 1921 г. ЦК РКП (б) принял специальное постановление и циркулярное письмо о порядке проведения предсъездовской общепартийной дискуссии по вопросу о роли и задачах профсоюзов. Коммунистам предоставлялась полная свобода обсуждать спорные вопросы, причём свою точку зрения разрешалось защищать и развивать как в печати, так и путём докладов в других партийных организациях.

А.Г. Шляпников. Фото начала 20-х гг.

18 января 1921 г. А.Г. Шляпников и другие представители «рабочей оппозиции» разработали свои тезисы, в которых констатировалось, что переход от войны к миру обнаружил кризис в профсоюзах, так как «практика партийных центров и государственных органов» за последние два года систематически суживала размах их работы, «сводила почти к нулю» их влияние в Советском государстве, а участие в организации и управлении производством низвела «до роли справочной или рекомендательной конторы». И это несмотря на то, что они «целиком и последовательно проводили коммунистическую линию», ведя за собой широкие круги беспартийных рабочих масс. Но из этой во многом верной констатации делался довольно неожиданный и, прямо скажем, странный вывод: «Умаление значения и фактической роли профессиональных организаций в Советской России означает проявление буржуазной классовой вражды к пролетариату и должно быть немедленно изжито».

Правда, чуть дальше авторы тезисов признавали, что между ВСНХ и ВЦСПС существуют «паритетные начала участия союза в организации и управлении хозяйством». Но этого им казалось недостаточно. Поэтому они считали необходимым расширять эти начала «в сторону увеличения прав и преимуществ рабочих организаций». Конкретно же это должно было выглядеть так, чтобы ни одно лицо не назначалось на административно-хозяйственный пост помимо профсоюза, чтобы все кандидаты последнего считались обязательными для ВСНХ и его органов и чтобы все поставленные таким образом работники отвечали перед выдвинувшими их союзами и могли быть отозваны ими в любое время. Когда же подобная система взаимоотношений будет окончательно построена, это должно «привести существующие в республике организации производителей в виде производственных и профессиональных союзов к сосредоточению в своих руках всего управления народным хозяйством»[26].

Эти тезисы А.Г. Шляпников представил на обсуждение пленума ЦК профсоюза металлистов 21–23 января 1921 г., а один из членов этого ЦК — Г.Д. Вейнберг — со своей сопроводительной запиской направил их В.И. Ленину. Владимир Ильич их просмотрел, сделал подчёркивания, а 25 января, заканчивая брошюру «Ещё раз о профсоюзах, о текущем моменте и об ошибках тт. Троцкого и Бухарина», сделал в ней следующую вставку:

«Синдикалистский уклон обнаружился во время дискуссии особенно у тов. Шляпникова и его группы, так называемой “рабочей оппозиции”. Так как это очевидный уклон в сторону от партии, в сторону от коммунизма, то с этим уклоном придётся особо посчитаться, о нём придётся особо беседовать, на пропаганду и разъяснения ошибочности этих взглядов и опасности такой ошибки придётся обратить особое внимание»[27].

Такое время вскоре наступило. Начало 1921 г. ознаменовалось массовыми крестьянскими восстаниями на Украине и Тамбовщине, в Поволжье и Сибири. Голодные рабочие в городах то и дело бросали работу, устраивая «волынки». На фабрике «Гознак» в Замоскворечье они отказались, например, слушать Шляпникова, посланного туда, чтобы уговорить их возобновить работу. Ещё громче звучало недовольство на предприятиях Петрограда. И вот, наконец, мятеж в Кронштадте… В этих условиях, а также учитывая своё сокрушительное поражение в предсъездовской дискуссии и во время выборов на партийный съезд по платформам, Троцкий и его сторонники предпочли свернуть свой флаг.

Иное дело — «рабочая оппозиция». Тяжёлый социально-экономический и политический кризис, переживаемый страной, она продолжала использовать как доказательство своей правоты. Перед X съездом РКП (б) была отпечатана и роздана делегатам брошюра «Рабочая оппозиция». Принадлежала она перу А.М. Коллонтай. На самом съезде, открывшемся 8 марта 1921 г., лидеры «рабочей оппозиции» предприняли новые атаки.

Шляпников, например, высказывая обвинения в оторванности партийных центров от партийных масс и всего партийного аппарата от рабочих масс, отмечал, что «следы этой болезни несёт в себе и сам Центральный Комитет». Он говорил о массовом выходе из партии рабочих и об угрозе того, что «мелкобуржуазность совьёт довольно прочное гнездо» в ней, о необходимости коренным образом изменить методы партийной работы, прекратить практику назначенства и посылки уполномоченных.

— Вот часть тех болезней, которые мы предлагаем лечить, — заявлял Александр Гаврилович. — Посещая фабрики, заводы, принимая по союзной работе делегатов из разных концов страны, я это очень часто чувствую, но вместо того чтобы в панике бежать в кабинет для беседы с Владимиром Ильичём, как это делают многие пугливые товарищи, мы предлагаем ряд практических мер по оздоровлению наших рядов и освежению наших взаимоотношений.

Речь Шляпникова делегаты осудили почти единодушно. «Злорадство» увидел в ней Л.С. Сосновский. В «уклоне в синдикализм», который «и есть анархический уклон», снова обвинил его Ленин. «Крестьянской оппозицией» назвал его «синдикалистскую линию» Бухарин. Лишь Д.Б. Рязанов, тоже один из его оппонентов, счёл нужным заметить:

— Легко смеяться над товарищем Шляпниковым, который не прошёл той марксистской школы, которую прошли мы. А я вам заявляю, что надо сказать этим рабочим, — а вы видели на этой кафедре рабочего, члена нашей партии… — что мы не потому отрицаем за профсоюзами, не за рабочей массой, а за профсоюзами, право управления промышленностью, не потому, что они «рылом не вышли» и «с суконным рылом в калашный ряд суются», но потому, что в эпоху диктатуры пролетариата, в эпоху, когда создаются Советы рабочих депутатов, профессиональные союзы имеют особые функции, которые довольно грамотно и хорошо выражены в одном из отделов нашей программы.

Продолжая критиковать ссылки Шляпникова на «производителей» и призывая «решительно и окончательно осудить» синдикалистский уклон, Ленин в то же время полагал:

— И сейчас, поскольку «рабочая оппозиция» защищала демократию, поскольку она ставила здоровые требования, мы сделаем максимум для сближения с нею, и съезд, как съезд, должен произвести определённый отбор… Вы утверждаете, что мы мало боремся с бюрократизмом, — идите помогать нам, идите ближе, помогайте бороться, но если вы предлагаете «всероссийский съезд производителей», — это немарксистская, некоммунистическая точка зрения.

Съезд так и поступил. Он избрал Шляпникова и Кутузова членами ЦК, а ещё одного сторонника «рабочей оппозиции» — Киселёва — кандидатом в члены ЦК. Кроме того, была принята специальная резолюция по вопросам партийного строительства, в которой много места было уделено развитию «рабочей внутрипартийной демократии». И в то же время, приняв 16 марта резолюцию «О синдикалистском и анархистском уклоне в нашей партии», съезд признал, что идеи «рабочей оппозиции» теоретически неверны и политически опасны для сохранения власти за пролетариатом, а потому с ними необходимо вести «неуклонную и систематическую борьбу», а пропаганду считать «несовместимой с принадлежностью к РКП».

Шляпников был в числе тех, кто голосовал как против этой резолюции, так и против резолюции о единстве партии. Первую из них он назвал «недостойной», вторую — «демагогической и клеветнической». Оставаясь на своей прежней позиции, он заявил:

— До сего времени, несмотря на жупелы и молнии, расточаемые против нас, нам никто не доказал ошибочности наших взглядов…[28]

После X съезда РКП (б) большинство рядовых участников оппозиционных групп прекратили борьбу против ЦК. Однако некоторые их лидеры всё ещё продолжали отстаивать свою позицию. Шляпников и Коллонтай проявляли наибольшую среди них активность.

В мае 1921 г. проходил IV Всероссийский съезд Союза металлистов. И вот, просматривая списки тех, кого предлагалось избрать в новый состав ЦК ВСРМ, Ленин обнаруживает, что почти все они — сторонники «рабочей оппозиции». 28 мая он выносит этот вопрос на обсуждение Политбюро. А 30 мая, отвечая на обвинения во «фракционной тенденциозности», якобы свойственной политике ЦК РКП (б), так писал одному из активных участников «рабочей оппозиции» Ю.X. Лутовинову:

«…Прошу Вас объяснить мне, что надо понимать под фракционностью и что под партийностью. Не объявите ли Вы “партийностью”, что вождь бывшей “рабочей оппозиции” на съезде металлистов на днях внёс список ЦК, где из 22 членов РКП — 19 сторонников бывшей “рабочей оппозиции”? Если это не “фракционная тенденциозность”, не возрождение фракции, тогда Вы как-то совсем особенно употребляете понятие фракционности, как-то необычно, даже как-то нечеловечески»[29].

Месяц спустя, на III конгрессе Коммунистического Интернационала, А.М. Коллонтай вдруг заявила, что в РКП (б) есть известная группа людей, которые с опасением относятся к повороту во внутренней политике партии, полагая, что это приведёт к её разложению и к потере доверия рабочих к ней и к коммунизму. И предупреждала:

— Если поворот во всей советской политике получит своё дальнейшее развитие и наша коммунистическая республика превратится в простую советскую, но не коммунистическую, то ядро твёрдых коммунистов возьмёт в свои руки красное знамя революции, чтобы обеспечить победу коммунизма во всём мире[30].

А вслед за этим А.Г. Шляпников, выступая в партячейке Московской электростанции на Раушской набережной, подверг критике резолюцию ВСНХ о сдаче в аренду предприятий, на которых дело велось бесхозяйственно.

— Что это значит? — спрашивал он. — Управляли четыре года, и не было хозяина. Как это может быть?

Затем он зачитал то место резолюции, где отмечалось, что «производительность была сведена до минимума», и воскликнул:

— Неправда! Рабочим почти ни черта не выдавалось, а производительность на некоторых заводах была даже выше, чем в довоенное время.

И в заключение заявил:

— Вся эта резолюция отдаёт антирабочим духом. Рабочие должны насторожиться.

Получив информацию об этом выступлении, В.И. Ленин потребовал исключить Шляпникова из ЦК за нарушение партийной дисциплины.

— Центральный Комитет, — мотивировал он своё предложение, — не может допустить, чтобы кто-либо из его членов занимался срывом политики ЦК. Члены ЦК могут отстаивать своё мнение, спорить, дискутировать внутри ЦК. Но все они, независимо от того, согласны или не согласны они с решением ЦК, обязаны безоговорочно, не за страх, а за совесть проводить принятые решения в жизнь и отстаивать их как среди беспартийных, так и в кругу членов партии. Выступление члена ЦК товарища Шляпникова с критикой резолюции ВСНХ, которая была принята в соответствии с общей политикой ЦК, — достаточное основание, чтобы поставить вопрос об исключении его из состава Центрального Комитета партии[*].

Однако на совместном заседании ЦК и ЦКК РКП (б) 9 августа 1921 г. предложение Ленина не собрало необходимого большинства, поэтому решено было пока что ограничиться категорическим предупреждением.

Проходит ещё полгода. Шляпников и Медведев, воспользовавшись приездом на очередной съезд профсоюза металлистов своих бывших сторонников, составляют и направляют за 22 подписями заявление в Исполком Коминтерна (ИККИ) с жалобой на ЦК РКП (б), утверждая, будто его политика благоприятствует проникновению в партию буржуазной стихии и что он ведёт «непримиримую, разлагающую борьбу против всех, особенно пролетариев, позволяющих себе иметь своё суждение», а за высказывание этого мнения в партийной среде применяет «всяческие репрессивные меры».

Вызванный в специально созданную для разбора этого заявления комиссию ИККИ, Шляпников жаловался, что идущие к нему письма кем-то вскрываются, что у него на квартире произведён обыск, к нему и Коллонтай явился однажды «агент ВЧК» и предложил помощь в создании нового, IV Интернационала… Он говорил:

— Вам, иностранцам, показывают парады и казённые зрелища, но это только видимость. На самом деле происходит могучее стачечное движение. Рабочий класс рвёт с нынешним правительством. База возмущения, как видите, очень серьёзна.

Коллонтай дополняла его:

— Когда рабочие бастуют, красноармейцы выполняют роль штейкбрехеров. Им приходится занимать фабрики и заводы, оставленные бастующими рабочими, и выполнять работу за них.

Чудовищными домыслами назвали эти утверждения Зиновьев, Троцкий и Рудзутак. 4 марта 1922 г. расширенный пленум ИККИ признал «заявление 22-х» несостоятельным, отметил, что подобные действия дают «врагам коммунизма… оружие против партии и против пролетарской диктатуры», и предупредил его авторов, что продолжение борьбы может поставить их вне рядов III Интернационала.

Затем все авторы заявления были вызваны в ЦКК, которая, выслушав их объяснения и изучив представленный материал, рекомендовала XI съезду РКП (б) исключить Шляпникова, Медведева и Коллонтай из партии, о чём А.А. Сольц и доложил 28 марта 1922 г. делегатам. В специальной резолюции «О некоторых членах бывшей “рабочей оппозиции”» съезд констатировал, что они «сохраняли и поддерживали нелегальную фракционную организацию внутри самой партии». Не отрицая их права обращаться в Коминтерн, съезд, однако, посчитал «совершенно недопустимым» сообщение ими ложных сведений. Присоединившись к постановлению ИККИ в отношении Шляпникова, Медведева и Коллонтай, съезд поручил ЦК «в случае проявления со стороны этих товарищей в дальнейшем подобного антипартийного отношения» исключить их из партии[31].

Шляпников и большинство его друзей вняли этому предостережению и, признав свои взгляды «ошибочными», отмежевались от них. Однако к моменту смерти Ленина в партии обнаружились такие процессы, которые не могли оставить их безучастными. Большинство партийного руководства оказалось в растерянности перед нэпом. Снова вспыхнули разногласия. В этих изменившихся обстоятельствах многие из «несвоевременных» мыслей, высказанных ранее «рабочей оппозицией», стали звучать по-новому, приобретать актуальность.
Да, Сталин — не Ленин,
с ним не поспоришь…

18 января 1924 г. А.Г. Шляпников публикует в «Правде» статью «Наши разногласия», в которой добавляет свои собственные аргументы к нападкам Троцкого на партийный аппарат. По-прежнему не разделяя позиций последнего, он счёл нужным присоединить «свой голос протеста против попыток политического шельмования оппозиции». Правда, он соглашался с тем, что «при современном составе партии создание внутри неё обособленных групп, связанных организационно и скреплённых особой дисциплиной, неизбежно ведёт к расколу партии». Но в то же время указывает на то, что угроза раскола стала тем жупелом, «которым пугают и волнуют теперь рядовых членов партии все противники оппозиций». Каким образом можно избежать этой опасности? Одной доброй воли к единству не всегда бывает достаточно. Мало требовать от всех несогласных не объединяться в особую группу, фракцию. «Необходимо также создать в партии такие условия работы и взаимоотношений, которые не гнали бы оппозицию в сторону замкнутой изоляции». А условия эти заключаются прежде всего в том, чтобы вся масса членов партии привлекалась к обсуждению и решению вопросов партийной политики, для чего следует упразднить такой порядок, когда организаторы, групорги, секретари считают присвоенным их должности правом решать и выражать мнения организаций, ячеек без полномочий и без обсуждения в последних.

«Этому нужно положить конец. Ячейки должны быть освобождены от назойливой опеки и иметь право собираться без предварительного разрешения должностных лиц и комитетов… Необходимо сейчас же прекратить систему секретных характеристик, секретных личных дел членов партии».

Наконец, Шляпников призывал признать, что в РКП (б) имеются объективные предпосылки для разобщения её рядов, создания групп и группочек. Это социальная и национальная её пестрота. Развитие внутрипартийной рабочей демократии помогло бы «вскрыть все те различные, а порой и несовместимые чаяния», которые ныне трудно порой заметить и которые к тому же маскируются общим криком о единстве. И тогда можно будет обнаружить, что «некоторые части её социального состава (“секторы”) намерены отойти от задач пролетарской революции». Так, может быть, нужно «облегчить им дорогу» из партии? Поставив этот кардинальный вопрос и напомнив, что «большевики не боялись раскола, если признавали, что он полезен революционным целям пролетариата», Шляпников, однако, считал раскол в той конкретной обстановке «гибельным для пролетариата».

Где же выход? В регулярной чистке партии? Сам Шляпников этого открыто и ясно не предлагал. Но о том, что идея эта была не чужда ему, свидетельствует то, как сильно продолжал волновать его вопрос о чистоте пролетарской классовой политики. Утверждал, что «к партийному аппарату тянется много рук», и видя в этом «опасность подмены политической задачи техническим мероприятием», он обвинял ЦК и Политбюро в том, что они при решении тех или иных хозяйственных вопросов (в частности, о концентрации промышленности и закрытии убыточных предприятий) «поддаются влиянию чуждых пролетариату элементов»[32].

Ответом на статью «Наши разногласия» послужила большая статья Е.М. Ярославского, в которой подробно и тщательно разбирались все давние и недавние грехи «рабочей оппозиции».

Шляпникова отправляют в почётную ссылку — на дипломатическую работу за границу. Вначале предлагали ему пост полпреда в Кабуле. Александр Гаврилович отказался, ссылаясь на нездоровье и невозможность взять туда свою семью (он не так давно женился, а у его супруги был туберкулёз). Тогда его 28 ноября 1924 г. назначают советником полпредства в Париже, но через несколько месяцев, 6 апреля 1925 г., по его просьбе отзывают в резерв Народного комиссариата иностранных дел. В 1926 г. он, вынужденный выступить в защиту одного из бывших сторонников «рабочей оппозиции» Медведева, пишет членам Политбюро ЦК и Президиуму ЦКК о наличии «подлой провокации, действовавшей по директивам партийных и контрольных органов».

Слева направо: С.П. Медведев, М.И. Челышев, А.Г. Шляпников в дни 3-й сессии ВЦИК 12-го созыва. Ноябрь 1926 г.

Этот выпад ему не простили. 23 октября 1926 г. Президиум ЦКК ВКП (б) объявляет А.Г. Шляпникову строгий выговор, а С.П. Медведева исключает из партии. Оба они просят отменить это решение. Им ставится условие публично покаяться, признать «ошибки». 30 октября 1926 г. на заседании Политбюро рассматривается новое заявление, отредактированное Л.М. Кагановичем, в котором они не только признавали «вред своей фракционной работы», но и отказывались от пропагандировавшихся ими «глубоко неправильных взглядов»[33].

И сразу же следует «помилование» — решение Президиума отменено. Шляпникова же назначают председателем правления акционерного общества «Металлоимпорт», в 1929 г. отправляют приёмщиком Челябинсктракторстроя в Германию, оттуда — в Новосибирск заместителем председателя Запсибкрайсоюза.

Однако в условиях усиливающегося в партии командного режима положение Шляпникова становилось всё более тяжёлым. ОГПУ «раскрывает» в Омске «подпольную группу “рабочей оппозиции”». И 28 мая 1930 г. партколлегия ЦКК обвиняет Шляпникова в том, что он-де знал о деятельности этой группы, «не принял всех необходимых мер» к её ликвидации и «не информировал руководящие партийные органы» о её «наличии». А 3 августа Президиум ЦКК объявляет ему строгий выговор, вменив в вину то, что он «не только не помогал партии вести борьбу с остатками “рабочей оппозиции”, но прикрывает её, выдвигая клеветническое обвинение по отношению к ОГПУ»[35]. Весной 1931 г. президиум правления Центросоюза признает невозможным дальнейшую работу Шляпникова в потребкооперации, но месяц спустя он получает приглашение возглавить объединение «Росметизпром».

В том же году Сталин публикует в журнале «Пролетарская революция» письмо «О некоторых вопросах истории большевизма». Начинается атака на всё, что мешало усиленному насаждению в исторической литературе культа его личности. И 8 января 1932 г. «Правда» помещает статью «1917 год в меньшевистском освещении (А. Шляпников — “Семнадцатый год”, книги 1, 2, 3 и 4)», не оставлявшую камня на камне от написанных ещё десять лет назад и тогда же опубликованных воспоминаний Шляпникова. Ещё бы: в них подробнейшим образом, в деталях рассказывалось о работе большевиков в дореволюционном подполье, о Русском бюро ЦК РСДРП, чуть ли не по часам расписаны события февраля 1917 г., приводится много интереснейших фактов, говорится о последующих событиях, а о Сталине — ни слова! А ведь теперь, в начале 30-х, вовсю уже шёл процесс складывания мифа о «втором вожде». Причём неуклонно внушалась мысль, что он в период между двумя революциями находился не где-то в далеком зарубежье, а здесь, в самой стране. Воспоминания Шляпникова никак не укладывались в эту схему. Тем хуже для них и их автора!

Политбюро предлагает Шляпникову «признать свои ошибки и отказаться от них в печати», дав ему на это пятидневный срок и угрожая в противном случае «исключить его из рядов ВКП (б)»[36].

Ультиматум этот ставит Александра Гавриловича перед дилеммой: или снова каяться в несуществующих «ошибках» и тем самым поставить под сомнение свои труды, или же оказаться вне партии. Так как последнее для него исключалось, он выбирает первое.

Пришлось ему писать заявление в ЦК:

«Всесторонне продумав различную критику моих воспоминаний… как в печати, так и на заседаниях Центрального Комитета партии, я считаю своим партийным долгом признать, что в моих книгах “Семнадцатый год” действительно имеются нижеследующие ошибки…»[37].

Да, Сталин — не Ленин, с ним не поспоришь…

Покаяние позволило, казалось, дышать посвободнее. 28 июня 1932 г. Шляпников назначается членом президиума Госплана и начальником стройсектора в нём. Однако во время чистки 1933 г. его исключают из партии как «двурушника». И опять он вынужден писать Сталину, просить «положить конец издевательствам надо мною и обязать комиссию по чистке предъявить мне факты о моем двурушничестве»[38].

Сталин поручил рассмотреть жалобу Шляпникова Центральной комиссии по чистке. Но вместо доказательств ему учинили там новый допрос.

— Дрался ли ты политически на протяжении всего этого времени за генеральную линию партии? — спрашивали его Шкирятов и Ярославский.

С большой речью выступил заведующий отделом кадров ЦК ВКП (б) Н.И. Ежов.

— Беда в том, — сказал он Шляпникову, — что бешеной энергии, которую ты развивал в критике против партии, этой энергии у тебя не было за партию.

Обращаясь же к членам комиссии, Ежов заявил:

— Если мы сейчас оставим Шляпникова в партии, ни один член партии этого не поймёт. Вряд ли мы этим оставлением будем в правильном духе воспитывать молодых членов партии.

Указание было недвусмысленным. Однако его не запишешь в резолюцию. Поэтому решили дополнить обвинение в «двурушничестве» обвинением в «перерождении»: оказывается, Шляпников выступал в суде в защиту беспартийного члена жилищного товарищества, в квартиру которого по ордеру, подписанному секретарем ЦК, первым секретарем МК и МГК ВКП (б) Л.М. Кагановичем, был вселён работник обкома партии.

31 сентября 1933 г. Центральная комиссия утвердила решение об исключении А.Г. Шляпникова из рядов ВКП (б).

Не сдержавшись, Александр Гаврилович позвонил Кагановичу и обругал его, за что был сослан на дальний север, аж под самый Мурманск (произошло это в марте 1934 г.). Там, на реке Тулома, местные жители и пограничники приглашали его на «грибную охоту», но он каждый раз отказывался:

— Не дай бог, заплутаю, граница рядом…

Через какое-то время, в апреле 1934 г., его вернули в Москву, но работу не дали. Жена, чтобы прокормить семью — а в ней было уже трое детей,— брала на дом что-либо перепечатывать на машинке.

Летом 1934 г. Шляпников получает письмо от С.П. Медведева, посланное ему с оказией из ссылки. В нём его бывший «подельник» излагал свою точку зрения на причины их исключения из партии: это запоздалый эпизод политической борьбы господствующих в ВКП (б) сил со всеми, кто не приемлет их идеологию и интересы. «Наше “преступление” состояло в том, — считал Медведев, — что они не уложились в прокрустово ложе “сталинской эпохи”»[39].

Насчёт «прокрустова ложа» сказано было верно, но вот в отношении «запоздалого эпизода» произошла ошибка. Всё было ещё впереди.

1 декабря 1934 г. был убит С.М. Киров, а в ночь на 2 января 1935 г. пришли арестовывать Шляпникова. Его обвинили в том, что он проводил подпольную антисоветскую работу, создав в Москве, Омске и Ростове группы «рабочей оппозиции» и устраивая на своей квартире собрания, на которых критиковались мероприятия партии и правительства, вырабатывались контрреволюционные установки.

— Впервые слышу, — отвечал он следователю, — о существовании подобного рода нелегальных групп.

А прокурору СССР И.А. Акулову и наркому внутренних дел СССР Г.Г. Ягоде писал: «Данного партии слова в 1926, 1929, 1932 гг. я не изменял. Организационной же работы никогда не вёл и публично высказывался против неё»[40].

26 марта Особое совещание при НКВД СССР признало Шляпникова и Медведева виновными в контрреволюционной деятельности и приговорило к лишению свободы на 5 лет каждого. Но 10 декабря того же года приговор был пересмотрен: заключение заменили ссылкой.

Александр Гаврилович приезжает в Астрахань, где он во время гражданской войны провёл некоторое время, и начинает там даже подрабатывать в Управлении Нижневолжского пароходства. Однако следует новый арест, и 2 сентября 1937 г. Военная коллегия Верховного суда СССР по вновь сфабрикованному обвинению в подготовке террористического акта против Сталина осуждает его к высшей мере наказания — расстрелу. В приписываемых ему преступлениях Шляпников не признался.

Пять дней спустя взяли его жену, детей отправили в спецприёмники…

Много позже проверкой было установлено, что репрессирован Шляпников был без каких-либо на то оснований. 31 января 1963 г. Военная коллегия Верховного суда СССР отменила свой приговор двадцатипятилетней давности. И хотя стало очевидным, что Шляпников был осуждён необоснованно, что при исключении из партии он не обвинялся в подпольной и фракционной деятельности, чёрный шлейф «фракционера» и «антипартийца» продолжал чадить за ним ещё четверть века. На прошениях семьи о партийной реабилитации этого человека менялись лишь высокие имена-адресаты: Хрущёв, Суслов, Брежнев, Черненко… Фамилии разные, а ответ один: «Нет оснований». И лишь недавно Комиссия Политбюро ЦК КПСС по дополнительному изучению материалов, связанных с репрессиями 30-х и других годов, установила, что, хотя Шляпников и совершил в начале 20-х гг. ряд теоретических и практических ошибок, тем не менее антипартийной, антисоветской деятельностью не занимался. 21 декабря 1988 г. КПК при ЦК КПСС посмертно восстановил его в партии.

Опубликовано в историко-революционном альманахе «Факел» за 1990 г.

Сканирование и обработка: Марина Полханова.
=========================================================================

Примечания

*. Об этом выступлении В.И. Ленина рассказал А.И. Рыков пять лет спустя на собрании актива Московской партийной организации. См.: «Рабочая оппозиция». Материалы и документы. 1920–1926. М., 1926. С. 40–50.

1. Деятели Союза Советских Социалистических Республик и Октябрьской революции (Автобиографии и биографии) // Энциклопедический словарь Гранат. Т. 41. Ч. 3. Приложение. Стлб. 245.

2. Шляпников А.Г. Канун семнадцатого года. М.; Пг., 1923. Ч. 1 С. 8–9.

3. Листовки петербургских большевиков. 1902–1917. Л., 1939. Т. 2. С. 114.

4. В.И. Ленин и А.В. Луначарский. Литературное наследство. М., 1971. Т. 80. С. 619.

5. Ленинский сб. Т. 37. С. 39–40.

6. Ленин В.И. Полн. собр. соч. Т. 49. С. 253.

7. См.: Шляпников А.Г. Февральские дни в Петрограде // Пролетарская революция. 1923. № 1. С. 88—89.

8. Шляпников А.Г. К Октябрю // Пролетарская революция. 1922. № 10. С. 5–6.

9. См.: Ленин В.И. Полн. собр. соч. Т. 34. С. 395; Протоколы Центрального Комитета РСДРП (б). Август 1917 — февраль 1918. М., 1958. С. 94, 96.

10. См.: Шляпников А.Г. К Октябрю // Пролетарская революция. 1922. № 10. С. 30–31; Протоколы Центрального Комитета РСДРП (б) . С. 136–137.

11. Правда. 1918. 21 марта.

12. Ленин В.И. Полн. собр. соч. Т. 36. С. 368.

13. Там же. Т. 50. С. 82.

14. Там же. С. 205.

15. Там же. С. 219.

16. Владимир Ильич Ленин. Биографическая хроника. М., 1975. Т. 6. С. 224.

17. Ленин В.И. Полн. собр. соч. Т. 50. С. 379.

18. См.: ЦПА ИМЛ, ф. 95, оп. 1, д. 5, л. 144; д. 8, л. 21.

19. Ленин В.И. Полн. собр. соч. Т. 40. С. 262.

20. См.: Девятый съезд РКП (б ) . Март — апрель 1920 года. Протоколы. М., 1960. С. 417, 419—420.

21. См.: ЦПА ИМЛ, ф. 95, оп. 1, д. 17, л. 154, 158–160, 203–204.

22. «Рабочая оппозиция». Материалы и документы. 1920–1926. М., 1926. С. 5.

23. См.: Ленин В.И. Полн. собр. соч. Т. 42. С. 48–50.

24. Там же. С. 237.

25. См.: ЦПА ИМЛ, ф. 95, оп. 1, д. 5, л. 46–48.

26. «Рабочая оппозиция». Материалы и документы. 1920–1926. С. 236, 239–240.

27. Ленин В.И. Полн. собр. соч. Т. 42. С. 303.

28. См.: Десятый съезд РКП (б). С. 74–78, 82, 119, 225, 379, 383, 590, 538.

29. Ленин В.И. Полн. собр. соч. Т. 52. С. 225.

30. Третий Всемирный конгресс Коммунистического Интернационала: Стенографический отчёт. Пг., 1922. С. 370.

31. Одиннадцатый съезд РКП (б). Март — апрель 1922 года: Стенографический отчёт. М., 1961. С. 173, 177, 205, 206, 577–580.

32. См.: Правда. 1924. 18 янв.

33. Известия ЦК КПСС. 1989. № 10. С. 65.

35. Известия ЦК КПСС. 1989. № 10. С. 65.

36. Там же. С. 68.

37. Правда. 1932. 9 марта.

38. Известия ЦК КПСС. 1989. № 10. С. 69.

39. Там же. С. 72.

40. Там же.

 

Метки: , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , ,