RSS

Архив метки: гражданство

Измена, измена, измена

Измена, измена, измена

Она пришла и положила ноги на русский стол нахальными налоговыми декларациями суверенных думцев, — на Пасху вместе с холодным московским дождём. Под звон колоколов.
Для продолжения чтения щёлкни эту ссылку

Реклама
 

Метки: , , , , , ,

Заявление об отказе от гражданства СССР не написал ни один человек


Говорят, что время лечит. Возможно. По истечению определённого срока нам удаётся смириться с некоторыми мелкими, возникшими на бытовом уровне, неурядицами: кого-то прощаем, от чего-то отказываемся, о чём-то забываем…

Но глубокой, незаживающей и по сей день раной в сердце каждого, кто считает себя СОВЕТСКИМ ЧЕЛОВЕКОМ, стал августовский переворот в 1991 году, произошедший в г. Москве. Высшие должностные лица Правительства СССР были арестованы, а СССР разрушен.

В административном порядке, не имея на то законных оснований, структурами МВД был произведён обмен паспортов граждан СССР на паспорта коммерческих образований «Российская Федерация», «Украина», «Беларусь» и др.

Заявление об отказе от гражданства СССР не написал ни один человек. Паспортные службы мотивировали произведённую паспортную манипуляцию так: нет государства СССР, нет и его граждан.

Но это не так. Пришло время узнать всю правду о «Беловежском фарсе» и о том, что Советский Союз юридически жив, а это значит, что все советские законы имеют право быть действительными. Необходимо востребовать их выполнение.

В настоящее время на всём пространстве нашей общей Родины ? Союза Советских Социалистических Республик ? люди обращаются в отделения миграционной службы с просьбой о возвращении советского паспорта гражданина СССР.

В частности, в РФ в переписке с миграционной службой о возврате паспорта гражданина СССР обычно приходит ответ, что искомый паспорт гражданина СССР уничтожен, и что действительным является тот паспорт, который обязаны иметь все граждане Российской Федерации, достигшие 14 лет и проживающие на территории Российской Федерации. А если человек не считает себя гражданином РФ, написал заявление, в котором отрекается от навязанного обманным путём российского гражданства и, как гражданин СССР, отказывается повиноваться тем законам, которые требуют измены Родине и отречения от гражданства СССР?

Большинство людей не стремятся к созданию напряжённых ситуаций с властями России. Они согласны выполнять государственные законы этого антисоветского государства, за исключением законов, которые требуют отречения от Советской Родины и советского гражданства.

Для восстановления законной справедливости мирным путём миграционным службам, принимая во внимание спорность, сложность и запутанность создавшейся ситуации по вопросу законности российского гражданства, а также, во избежание возможности возникновения предпосылок для конфликтов с людьми, которые не желают принимать российское гражданство или приняли его в результате насилия и обмана, следует:

1. от имени центрального органа УФМС России направить в Министерство Юстиции России запрос о представлении органам УФМС оригиналов учредительских документов так называемого «Содружества Независимых Государств», для получения нотариально заверенных их копий в нотариальной конторе города N в присутствии должностных лиц администрации города N. В случае отказа нотариуса заверять учредительные документы, отказ должен засвидетельствовать представитель прокуратуры. В учредительных документах СНГ должны быть указаны все регистрационные данные, включая перечень учредителей, дату, место регистрации СНГ и имя регистратора;

2. от имени центрального органа УФМС России направить в Министерство Юстиции России запрос о том, является ли Российская Федерация континуитетом (продолжателем) РСФСР, поскольку положения современной Конституции РФ прямо противоречат положениям Конституции РСФСР и Конституции СССР. Кроме этого, из закона РСФСР от 25 декабря 1991 года № 2094-I «Об изменении наименования государства Российская Советская Федеративная Социалистическая Республика» следует, что данный закон направлен на уничтожение основных положений Конституции РСФСР. Законы такого плана являются разрушительными и антисоветскими. Они созданы не гражданами СССР, а агентами западных спецслужб и другими врагами Советского народа;

3. особое внимание предлагается обратить на то, что произошла замена названия, а не установление тождественности между названиями РСФСР и РФ. Таким образом, РФ не тождественна РСФСР и является совсем иным государственным образованием иных собственников. В связи с этим, необходимо ставить вопрос и о том, кто учреждал РФ и кто является её собственником;

4. от имени центрального органа УФМС России направить в Генеральную Прокуратуру России запрос об отношении высшего органа юстиции РФ к фактам насильственного понуждения граждан СССР принять паспорта Российской Федерации. В случае законности, по мнению Генпрокуратуры, таких действий, запросить перечень законов или распоряжений, на основании которых в России осуществлялась и осуществляется принудительная замена паспортов СССР и уничтожение паспортов граждан СССР. При этом необходимо принять во внимание, что паспорт СССР никогда не являлся свидетельством о гражданстве РФ. Российская Федерация, именующая себя в ряде исторических документов, как РСФСР, не может являться продолжателем РСФСР. Поэтому, либо все паспорта РФ являются фиктивными, либо Российская Федерация не есть продолжателем РСФСР и является чужеродным и незаконным образованием для всех народов Росси и СССР. Следует обратить внимание на то, что никакой правовой гражданской связи между людьми, жившими в СССР до 1991 года и всеми их потомками, имеющими паспорт РФ, на сегодня нет. В связи этим, невозможно найти какие-либо реальные законные основания для выдачи жителям РСФСР паспортов Российской Федерации, а также найти основания, на которых нахождение граждан Российской Федерации на территории СССР может считаться законным.

Согласно Закону РФ «О гражданстве РФ», гражданами Российской Федерации являются лица, приобретшие гражданство Российской Федерации в соответствии с этим Законом. Однако данный Закон является законом для граждан РФ, а не для граждан СССР, и этот закон не может служить законным основанием для принудительного отказа от советского гражданства. Реализация указанного Закона в отношении граждан СССР, которые не желают менять гражданство, может иметь только насильственный характер ? осуществляться при помощи лукавства, давления и шантажа.

Указанный закон «О гражданстве РФ» исключает возможность рассматривать РФ как продолжателя РСФСР, поскольку граждане СССР не могут являться гражданами Российской Федерации, а граждане Российской Федерации не являются гражданами РСФСР, потому что граждан РСФСР не существует, о чём свидетельствует ст. 13 Закона «О гражданстве РФ». Кроме этого, не смотря на ст. 13 этого Закона, граждане СССР являются чуждыми гражданами для властей РФ.

Таким образом, либо закон России «О гражданстве РФ» вместе с Конституцией РФ и паспортами РФ являются фиктивными, либо РФ не является продолжателем РСФСР и, в связи с этим, не может рассматриваться как правовое государство. Третьего варианта тут не усматривается.

Если РФ не является продолжателем РСФСР, то принудительное навязывание гражданам СССР чуждого гражданства Российской Федерацией увеличивает количества обозлённых людей и ежегодно повышает риск возникновения гражданской войны, которая уже началась на Украине.

Разрешение всех этих правовых вопросов откладывать нельзя, потому что как в случае признания РФ продолжателем РСФСР, так и в случае непризнания РФ продолжателем РСФСР, все должностные лица России, которые участвовали в замене паспортов СССР на паспорта РФ, рано или поздно будут признаны соучастниками массовых преступлений против народов СССР. Эти преступления заключаются в насильственной замене паспортов СССР и понуждении людей к отречению от Советской Родины.

Если гражданская война охватит Россию, тогда никто не будет разбираться кто прав, а кто виноват.

Возможно, затронутые вопросы выходят за рамки компетенции работников УФМС, в таком случае они должны быть переадресованы компетентным органам власти, о чем сказано выше.

Народы СССР и России, к сожалению, уже имеют горький опыт. Любой конфликт лучше предупредить, чем потом его улаживать. Но для этого первостепенно нужно остановить процесс узаконивания злодеяний законными способами и отменить законы, их прикрывающие.

Вне всякого сомнения, без получения официальных ответов от Министерства Юстиции и Генпрокуратуры, установить правовые отношения между властями Российской Федерации и гражданами СССР невозможно.

Напомним, что от депутатов Государственной Думы РФ не раз звучали заявления о незаконности Беловежского Соглашения и действий бывшего Президента СССР Горбачёва, связанных с его отречением от поста Президента на основании оставшихся в тайне принципиальных соображений. При этом депутаты Государственной Думы РФ не дали никаких комментариев по поводу принятых законов о гражданстве Российской Федерации, что ещё больше запутывает паспортный вопрос. Тем не менее, на сегодня достоверно известно, что многие люди против произошедшей насильственно паспортизации. Есть случаи публичного уничтожения антисоветских паспортов.

Конечно же, без соблюдения законов СССР и уважения прав граждан СССР достижение в России общенационального единства, прочного, честного и искреннего гражданского мира в создавшихся условиях невозможно.

Законами Российской Федерации продекларировано уважение к правам верующих. Но для всех верующих людей и народов любые факты клятвопреступления являются тяжелейшим грехом. Учитывая это, власти РФ должны быть последовательными и не толкать новыми законами на клятвопреступления, как верующих людей, так и атеистов.

При истребовании у Министерства Юстиции России нотариально заверенных копий учредительных документов СНГ их следует заверять только у нотариуса, который зарекомендовал себя честным, порядочным и принципиальным человеком.

Если УФМС РФ не учтёт этих рекомендаций, то все работники УФМС рискуют быть втянутыми ещё глубже в беззаконие и насилие, которое совершается над гражданами СССР и их семьями.

Заявление об отказе от гражданства СССР не написал ни один человек

 

Метки: , ,

ФМС «зачищает» Россию от лояльной образованной молодежи


В популярной советской кинокомедии «Семь стариков и одна девушка» главная героиня, только что окончившая вуз, никак не могла уволиться с работы: ни по собственному, ни по чьему-либо другому желанию. Дело в том, что лишить работы молодого специалиста в то время было практически невозможно. Никто не имел на это права! На страже этого стоял профсоюз. Ценили молодых специалистов. Понимали их важность для страны. Пусть даже они еще мало что умели и в их головах вовсю гулял ветер, но ведь именно за ними справедливо виделось будущее родины, ее сила, развитие и суверенитет.

Нужны ли сегодняшней России молодые и, что не менее главное, — любящие свою родину дипломированные специалисты? На словах, конечно, да. На деле Россию ежедневно лишают возможности пополнить этот свой золотой фонд. Кто-то, вероятно, просто по недомыслию или нежеланию и неумению вдумываться в то, что делает. А кто-то, наверняка, и намеренно, используя с этой целью малейшие «законные» возможности.

На территории Крыма вот уже второй год тянется эпопея с жителями полуострова, не позаботившимися в свое время о регистрации, но желающими, как и тысячи законных жителей, стать гражданами своей исторической родины — России — которой их (либо их родителей) преступно лишили в трагическом 1991 г. Существует закон «О принятии в Российскую Федерацию Республики Крым и образовании в составе Российской Федерации новых субъектов – Республики Крым и города федерального значения Севастополя». В нем гражданство и паспорт гарантированы всем, кто проживал на полуострове на момент проведения референдума (18 марта 2014 г.). При Украине, однако, многие, приехавшие на ПМЖ в Крым не думали об официальной регистрации, поскольку острой (да и вообще никакой) надобности в ней не испытывали. Теперь факт своего проживания им необходимо доказать в суде. Получив положительный вердикт этой главной по Конституции инстанции («Правосудие в Российской Федерации осуществляется только судом» статья 118.1), можно формально считать себя уже законным гражданином любимой родины.

Но существует еще ФМС, которая (как бы странно это ни звучало в обществе, декларирующем построение правового государства) окончательно проверяет компетентность состоявшегося суда и вынесенного им решения. И поскольку отменить решение суда не имеет права даже ФМС, но при этом безопасность страны — дело крайне важное, а суды наши, увы, несовершенны, то роль этой организации в данном случае, если рассуждать здраво, должна сводиться к тому, дабы выявлять и каким-то образом противостоять тем решениям, которые способны эту самую безопасность подорвать. То есть, в случае обнаружения каких-либо укрывшихся от внимания судебной инстанции реальных фактов, позволяющих подозревать кандидата на паспорт РФ в неискренности и намерении и возможности нанести новой родине какой-то вред, ФМС, по идее, должна попытаться предотвратить этот самый вред и противостоять ошибочному с их точки зрения решению. Но только в подобных, реально грозящих безопасности России, случаях! Во всяком случае, с точки зрения здравого смысла это, наверное, должно выглядеть именно так. Однако контроль судебных решений со стороны ФМС в реальности превратился в дополнительное надсудебное «расследование», но только уже без каких-либо свидетелей, адвокатов и проч. Судьбы людей, а по большому счету и страны в целом, решает чиновное лицо, над которым довлеют личные пристрастия, симпатии и антипатии, погода, состояние здоровья, испорченное родственниками или вышестоящим начальником в данный конкретный момент настроение и проч. Беда в том, что вынесенное под влияним подобных эмоций в течение считанных минут решение исправить простому человеку практически уже невозможно.

При этом открыто действует самая откровенная «презумпция виновности». Уже сам факт обращения в суд и представления в ФМС его положительного решения вызывает у организации в лице ее работников откровенную неприязнь и реакцию «фас» на изначально подозреваемого в преступном замысле. Но поскольку доказательно выявить этот замысел дело очень сложное, а процент отсеивания, скорее всего, «сверху» все ж таки (ну никак не верится в обратное!) спущен, то в ход как правило идет формулировка — недостаточность фактов для признания жителем Крыма. То есть судья, привлекший свидетелей и получивший их публичные судебные показания, счел совокупность фактов достаточной, а чиновник ФМС, впервые раскрывающий перед собой данное дело и способный в потоке всех остальных дел уделить ему в лучшем случае минут10-15, уверенно делает заключение обратное суду и небрежно-привычно ломает судьбу случайного и неинтересного для него человека. Конечно, — работа такая! Но работа по выявлению опасностей (либо полезностей) для родины, а не по своевольной и вкусовой оценке представшей перед тобой личности!

Вернемся теперь к тому, с чего начали: к молодым квалифицированным специалистам, жаждущим помочь своей исторической родине душами и талантами, но родившимися, по воле судьбы, за пределами нынешней России. Пример из опыта моих хороших знакомых. Он достаточно характерный, хотя, конечно, любая ситуация по-своему уникальна. Единственный ребенок еще за 6 (шесть!) лет до переворота в Киеве и присоединения Крыма к России — в 2008 г. — уехал на полуостров, чтобы получить полноценное русское образование в авторитетном вузе — Черноморском филиале МГУ в Севастополе. Родители не препятствовали, поскольку на Украине в рамках системы всеобщего оболванивания можно было выйти из стен «альма матер» только закоренелым русофобом и бандеровцем (что мы и наблюдаем сегодня). Проучившись пять лет на дневном (!) отделении (то есть, став постоянным жителем), обзаведясь кучей друзей и знакомых и сроднившись с городом, молодой специалист встретил в нем знаменитую «Русскую весну». В которой, кстати, в соответствии со своими жизненными установками и ценностями не мог не принять самого активного участия, внеся, пусть и небольшой, но вклад в возвращение полуострова «в родную гавань». Одна беда — за всеми этими шумными событиями юное существо упустило из вида необходимость легитимизировать свое пребывание в городе в глазах будущих чиновников. Как жило оно без регистрации, так и продолжало, считая себя естественной частью России. Ну да и это не беда! Ведь новые (родные уже!) власти уверенно поклялись, что всем помогут, никого не обидят и всех желающих примут под свое крыло. Переждав первоначальный ажиотаж, связанный с заменой паспортов коренным крымчанам, молодой специалист через суд без особых проблем (и без всяких ухищрений!) доказал факт своего давнего проживания в городе. И спустя полгода (!) после вступления решения суда в действие отправился в ФМС, дабы та, убедившись в добрых намерениях и искренности претендента на паспорт, и действуя в рамках российского законодательства и Конституции РФ, выполнила свою часть общегражданского долга — выдала законно заслуженный паспорт.

Здесь надо объяснить еще кое-что. Во-первых, почему спустя полгода? Дело в том, что именно столько времени ФМС (по ее версии — из-за своей чрезмерной загруженности) отвела до официального приема в своих стенах данного молодого человека. Возможно, полагая, как в старой притче, что за это время «либо ишак сдохнет, либо султан умрет». Ишак (молодой человек?) увы, не сдох, но кое-что за это время поменялось. Так, юному русолюбу пришлось за немалые деньги переводить с украинского (одного из государственных языков Крыма, кстати!) на русский (тоже государственный язык Крыма) кучу приобретенных за время украинской оккупации полуострова документов, задействованных в судебном рассмотрении (и отличавшихся от перевода нередко одной-двумя буквами), а также за еще немалые деньги заверять каждый перевод у нотариуса. Плюс авансом заплатить госпошлину в размере 3500 рублей, не зная еще окончательного вердикта ФМС. В то время как полгода назад ничего этого молодому специалисту делать не пришлось бы, поскольку тогда все власти полуострова клятвенно заверяли, что никаких таких глупостей никогда требовать не станут.

Теперь финал. Во время 10-минутной оценки правомерности и компетентности положительного судебного решения молодому человеку была выдвинута претензия, что незарегистрировавшись в 2008-м году в городе при поступлении в университет, он нарушил законодательство Украины. Судя по всему, чиновник отлично знаком с этим законодательством чужого (как бы) государства, а возможно, и до сих пор руководствуется им в своей работе. Вторая претензия стандартна для подобных случаев: недостаточно фактов для признания постоянным жителем. Аргумент убойный, поскольку нигде нет определения того, что можно считать достаточным, а что — нет. Резюме: «не вижу убедительных оснований для утверждения решения суда». Таким образом, молодой специалист, русский, получивший образование в российском ведущем вузе, имеющий профессию «преподаватель русского языка и литературы», страстно желающий приносить пользу своей исторической родине, этой родине, по мнению ФМС, не нужен. Пусть возвращается «домой», где его уже ждут в рядах нацеленной на российские границы враждебной армии. А мы обойдемся гастарбайтерами и пенсионерами! За первыми будем неустанно бегать, дабы предотвратить их нередкие противоправные действия и снизить их влияние на обострение межнациональных отношений, а вторым будем платить порой немалые пенсии из госбюджета плюс оказывать дорогостоящую социальную помощь. Нет, Боже упаси! Пенсионеров тоже надо уважать, ценить и соблюдать все их права. И вообще — без них у нас ничего бы не было! Но без патриотической, квалифицированной, высокоинтеллектуальной молодежи у нас тоже ничего не будет. Причем в самое ближайшее время! Это что — надо вот так подробно разъяснять? Это не очевидно для одной из главных организаций, призванной защищать интересы России? Ведь данный случай — отнюдь не единичный. Это — система. Или, очень хочется верить, — системный сбой! Который, к сожалению, красноречиво убеждает всех, не разучившихся еще думать: неладно что-то в «датском королевстве».

На кого работаете, ребята? Это в то время, когда нужно сражаться за каждую молодую душу, сохранившую любовь к России и не желающую стать солдатом воюющей против нее армии бандеровских отморозков! Остается только развести руками и сказать спасибо за целенаправленное пополнение рядов фашиствующих уродов?

Антон Корнилов

 

Метки: , , , ,

Русские второго сорта. Как русские беженцы получают гражданство РФ.


От РП: К вопросу о гнусном кривлянии, поднятой всякой мразью об личном получении эрэфовского гражданства из рук главстерха.

Если вы не французский миллионер, пляшущий в Саранске в мордовской рубахе с валенками подмышкой, а обычный русский беженец, то российский паспорт получают примерно таким путем.

В свете парижских пожаров наши собственные проблемы беженцев отошли в тень. Как говорил герой любимого мной фильма «Отряд»: «Чё те эта Франция? Вот же, твоя земля, твои люди…». Все как-то забыли, что у нас у самих под боком лежит точно такой же фугас.
Арабских гетто у нас пока нет. Зато у нас есть гетто русские. В них живут русские второго сорта — беженцы, люди без гражданства. Не имеющие никаких прав. Даже такого элементарного, как право на медицинскую помощь.
Сколько десятков тысяч русских беженцев живет сейчас в Москве и ближайшем Подмосковье, не знает никто. Их попросту никто не считал. Какую-то статистику пытается вести «Форум переселенческих организаций» — по их данным только из Чечни бежало около 300 000 человек. Это без учета бывших республик.
В отличие от парижских арабов, нашим беженцам терять уже нечего. У французов хотя бы есть гражданство и крыша над головой. У наших — ничего. Совсем ничего.

Если повернуть на развилке от Нового Иерусалима направо и проехать километр-полтора, начинается поселок «Северный». Когда-то это был академический поселок института им. Курчатова. Академиков здесь давно уже нет, земли раскуплены и застроены. Коттеджики по крикливости соперничают с припаркованными рядом с храмом машинами.
А через дорогу от Северного стоят еще несколько домов, к поселку не относящихся. В них живут семьи беженцев.
Собственно, назвать это гнилье домами можно только с большой натяжкой.. Когда заходишь в эти трущобы, пропахшие гнилью и плесенью, ощущение времени теряется полностью. Черт его знает, в каком веке здесь живут — то ли это толстовское темное крестьянство, то ли инквизиция, то ли землянки постфашизма. Но это не Европа 21 века точно. Куда там Клеши-де-буа! Арабы на Францию молится должны.
Семья Валентины Ивановны Водопоенко бежала из Киргизии в 1999 году, когда там началась война. Армии требовались солдаты, рекрутов стали грести по принципу наших российских военкоматов — кто не спрятался, я не виноват. Бесправные русские оказались идеальными кандидатурами. Пожалуй, это был единственный раз, когда Бишкек обратил внимание на неграждан.
— Доходило до того, что приезжала машина и русские, словно зайцы, по огородам прятались. Как от полицаев.

А еще раньше у Валентины Ивановны и её семьи из одиннадцати человек был свой дом в 40 километрах от Бишкека. Огромный домина, и участок огромный — семь гектаров земли. Землю эту обрабатывали еще её деды. За два поколения возвели облицованный кафелем дом, посадили сад, сделали беседку, летний домик. Синекура, рай на земле. Живи не хочу. Не получилось.
Шесть лет жили на птичьих правах. Бросить землю, которую подымали два поколения — рука не поднималась. А продать её было невозможно. Зачем покупать, если скоро можно будет взять даром? Валентина Ивановна обращалась к Акаеву — компенсируйте мне хоть половину стоимости, чтобы я не просила, не унижалась, и мы уедем. Нет, компенсировать не можем — вы не являетесь гражданами России.
За российским гражданством русская женщина занимала очередь в миграционную службу при посольстве РФ ровно месяц. Результат нулевой. Миграционную службу все время реорганизовывали — то Чекалин там начальником был, то еще кто-то. Им не до работы было. Становилось все яснее, что дом и землю придется бросать.
— Не каждый киргиз плохо относился. Нормальные люди. Но общее отношение, отношение государства — мы никто. Как таджики здесь в Москве, вот точно так же и мы там. В наш дом заселилась молодая семья, предложили нам 200 долларов. Я им дала 10 дней — или платите деньги, или уходите и я просто подожгу свой дом. Выгнали их кое-как. Дом свой отдали киргизам-беженцам из Таджикистана. Они такие же как и мы.
Сначала отключили тепло. Затем воду. В общем, уехали.
— В посольстве нам обещали: приезжайте в Россию, эта земля и дом останутся в вашей собственности. Да еще и в России дадим жилье, гражданство, прописку… Щас! В обе руки! У меня вон кипа документов — отказ, отказ, отказ… Спасибо, с гражданством в итоге Лидия Графова и Геннадий Селезнев помогли, а то до сих пор обивали бы эти пороги. Но радости нет, только боль, что досталось мне это такой ценой…
Ни о гражданстве, ни о квартире, ни о прописке, пенсии, льготах, медобслуживании и проч., и проч., и проч. речи попросту не шло. В посольстве (!) посоветовали — езжайте устраиваться в Подмосковье, может, что и найдете. Этим участие государства в обустройстве своих потенциальных граждан и ограничилось.
Сели на электричку и поехали по деревням. На каждой станции выходили, спрашивали работу…
Так и познакомились с председателем истринского совхоза Павленко.
— Добродушный был такой. Дам, говорит, и работу и квартиру. Пришли. Я как эту квартиру увидела, упала… Ну, у меня 4 мужика в семье, отстроим.
Когда-то это были бытовки для строителей, бараки. Строители их бросили, предприимчивый Павленко сносить тоже не стал, оставил себе и придумал сдавать беженцам. Каждый месяц Водопоенко платили ему за жилье 1400 рублей.
Вместо семи гектаров земли и огромного дома, оставленного в Киргизии, семья Водопоенко получила… я даже не знаю как это назвать. Не конура, не халупа, не барак и даже не землянка. Четыре куска гнилой фанеры по бокам и пятый сверху — крыша. Кусок полиэтилена вместо окон. Отгороженный ширмой угол вместо ванной. Буржуйка. Гнилой пол. Осенью — дождь прямо с потолка, зимой сосульки до пола. Одиннадцать человек в десятиметровой комнате. Меньше метра на человека.
Ближайшими соседями Водопоенко по бараку оказалась семья с девятилетней девочкой на руках. У девчушки была опухоль мозга, она умирала, не могла уже даже есть. Умирала в этом гнилье, в полиэтиленовом свете.
Рядом, в таком же развалившемся спортзале бывшего пионерского лагеря жил другой беженец, Константин — прошедший всю войну ветеран-афганец с шестью детьми. Когда-то он был гражданином своей Родины и Родина призвала его на войну, а затем выкинула на помойку — так удобнее и проще.
— Шесть лет мы живем в этом сарае без воды, тепла, без крыши, продолжает Валентина Ивановна. — Сами латали, утепляли, ставили окна, двери. Но до сих пор зимой тут все промерзает насквозь. Хотя плату за жилье Павленко брал с нас исправно…
Регистрации в новом «доме» председатель им так и не сделал. Когда своими просьбами они окончательно его достали, тот попросту выгнал их на улицу:
— Мороз был 28 градусов. Я с работы иду, смотрю — моя сноха с внучкой и бабушка девяностолетняя… А она не понимает, куда он её ведет: «Сынок, я вся в медалях, мне здесь плохо…» Я подошла, говорю: «Сейчас я подожгу и твою собственность и себя и детей…»
В ответ на иск, поданный на председателя Павленко, суд в регистрации и праве проживания семье Водопоекно отказал.

***
В 1992 году, уже после развала Союза, сына Валентины Ивановны Олега забрали в армию. Россия о брошенных русских тоже вспомнила только тогда, когда ей понадобились солдаты. Служил Олег Водопоенко в Грозном. Что там было, он матери не рассказал до сих пор, но, после восьми месяцев госпиталей Олег был уволен из армии по инвалидности — один глаз у него не видит совсем, второй видит всего лишь на сорок процентов. То есть он может различать свет и тень.
Увечье, полученное за государство, еще не является основанием получения гражданства этого государства. Его нужно вымолить. На коленях проползти от Бишкека до Москвы через унижения и плевки. Это вам не Франция.

***
Сейчас Водопоенко воюют за эти бараки, эту землю под бараками — соток восемь-десять. Чтобы просто где-то жить. Потому что дальше — край. Некуда. Ну, просто некуда. Персональный разъезд Дубосеково, бой на котором тянется уже шесть лет, а отступать по-прежнему нельзя. Только Москва теперь не за спиной, а по фронту.
Валентине Ивановне удалось собрать документы, которые подтверждают — бараки эти бесхозные. Никакие свохозы, ОАО, ООО прав на них не имеют. Но несмотря на документы эти бесхозные бараки Водопоенко так и не отдали.
— Сейчас нам поступают какие-то предложения — сначала мы должны уплатить 100 тысяч чтобы оформить этот барак в собственность, а затем можем выкупить его по 500 долларов за метр. Это вот за этот барак!? Но руководитель администрации нам сказала, что если мы через суд сможем признать её за собой, она нам отдаст эту землю. Мы не самозахватчики, это вынужденно.
В миграционной службе в очереди на жилье они стояли 127-ми по счету, но «в ту среду нам сказали, что по новому кодексу жилье выдаваться больше не будет». Кстати, как только Водопоенко поставили на улучшение жилья, миграционная служба тут же лишила их статуса вынужденного переселенца
Инвалиду армии Олегу Водопоенко начислили льготы только в прошлом году. Сначала он не был гражданином РФ. Потом он не был прописан. Потом он не мог получать льготы, потому что у него справка была киргизская, а не российская. А теперь он получает льготы как инвалид, но лишен статуса переселенца и права на жилье. Замкнутый круг.
Субсидий на покупку жилья семье Водопоенко насчитали… семь тысяч рублей. Пожалуйста, покупайте квартиру на 11 человек. Хоть двадцать комнат! Но даже и эти гроши на руки не выдаются — можно только нанять строительную организацию. Аквариум для рыбок построить сегодня дороже выйдет.
В этом бардаке Валентна Ивановна умудряется заниматься ещё и общественной деятельностью. Она — руководитель Истринского отделения московской организации переселенцев. 48 человек с её помощью уже получили гражданство.
Слава Богу, хоть с администрацией поселка у Валентины Ивановны сложились хорошие отношения. С их согласия они начали строиться сами — взяли кредит, теперь пристраивают к бараку еще одну комнату.
— Только сейчас решились что-то делать. Нас же в любой момент могут вышвырнуть. Поселок «Пятница» совсем рядом, глядишь, и до нас доберутся. Строимся на свои страх и риск, ни на кого не надеемся уже. Два года убили только на то, чтобы попасть в миграционную службу. «Принеси лицевой счет, принеси домовую книгу…» Где я возьму домовую книгу, если у меня дома нету?

***
Когда старуху выкидывают на мороз… когда женщина говорит: «подожгу и себя и детей»… когда ветеран ютится в углу неотапливаемого спортзала с шестью детьми… когда умирающего ребенка чудом удалось пристроить в госпиталь Бурденко… Это край, дальше некуда. Если так и будет продолжаться, то когда-нибудь это все обязательно рванет.
Если правительство не хочет думать о своем народе, пускай подумает хотя бы о себе. Поджиганием автомобилей здесь уже не обойдется. Самый опасный человек тот, кто загнан в угол. Им терять уже нечего. Попросту нечего. Вокруг Москвы таких бесправных живет несколько тысяч. Сколько — никто не знает. Дивизия? Две? Десять?
— Мое предложение по-прежнему в силе, — продолжает Валентина Ивановна. — Я обращалась через Андрея Кокошина (председатель комитета Государственной думы по делам СНГ и связям с соотечественниками — А.Б) к власти — вы платите бешеные деньги Бишкеку за аренду военной базы. Берите мою землю — вам семь гектар хватит? Пусть база стоит на моей земле! Бесплатно! Дайте мне взамен клочок земли в России, дайте хоть один гектар! По соглашению между Россией и Киргизией, пункт 7, за русскими, покинувшими страну, остается право собственности на землю а здесь мне предоставляется жилье. Зачем нужно это соглашение, подписанное президентами стран, если и там не сохранили и здесь не дали? Я не бедная, у меня земля, дом, почему я хожу клянчу? Напишите о нас пожалуйста, хочу чтоб до властей дошло — сколько нас таких. Из Казахстана люди бежали, по 100-200 гектаров земли бросали! Зачем за Байконур платите? Берите! Это наша земля, российская! Дайте нам взамен землю здесь…

Впервые опубликовано в «Новой Газете» , 2005 год

А вот так получал гражданство кавалер орденов Отечественной войны 1 и 2 степени, кавалер ордена Красной звезды и кавалер ордена Славы дошедший до Берлина разведчик 177-го гвардейского стрелкового полка полковник запаса Юрий Тимофеевич Лопатин.

Лишний Человек на Пречистенке

Темная лестничная площадка захламлена так, что не повернуться. Журналы, коробки, набитый дореволюционными вещами шифоньер. Тусклая пыльная лампочка под низким потолком. Если бы я попал сюда в пять лет, я был бы в восторге. Таинственно и страшно, как в пиратской пещере. Если бы я попал сюда пять лет назад, то не смог здесь находиться — замкнутое пространство без путей отступления, одна граната в окно, и все.
Квартира 2«а». Обитая дерматином дверь изодрана, разбита. Инстинктивно ищу надпись мелом: «Не стреляйте, здесь живут люди».
Дверь открывается, и на меня через порог переливается война. Сколько раз я видел такие хибары в Чечне — темные, забитые русскими беженцами. Запах здесь такой… Я долго не мог понять, чем это пахнет — во всех жилищах одинаково; а потом понял: никомуненужностью.
— Проходите, пожалуйста. Правда, мы только что нагрели воду, хотели помыться … Мы — беженцы.
Кухня такая маленькая, что если встать в ее центре, то руками можно дотянуться до всех четырех стен. Белье на веревках. Ведра с водой — на табуретках, на плите, на полу. Главное, есть газ и свет. Это жизненно важно.
Вдруг накатывает то странное чувство, которое всегда преследует меня на войне. Словно ты находишься в мультфильме. Умом понимаешь, что все вокруг — реальность, все происходит на самом деле и с тобой — черный каземат квартиры, русские беженцы, безнадега. Все это по-настоящему. Но поверить в это не можешь. Бред какой-то. Не бывает так. Не могут так жить люди в начале двадцать первого века. В центре Москвы. В день шестидесятилетия Победы.
Да, это не Грозный — Москва. Самый центр, Пречистенка, дом 35 дробь три. В этом предназначенном под снос доме уже двенадцать лет ютятся дошедший до Берлина ветеран Великой войны и его жена. Русские беженцы без гражданства.




Юрий Тимофеевич лежал на старой дореволюционной кровати. Ее металлические решетчатые спинки, изъеденные по бокам ржавчиной, скрипели при каждом движении. Хотя двигался он теперь мало. Тело стало слабым, и даже простое шевеление рукой давалось ему с трудом. Лицо провалилось, стало восковым, из-под волос поползла желтизна. В нем не было жизни. Такие лица бывают у раненых.
Кажется, что на подушке лежат одни только глаза.
Юрий Тимофеевич беженец. У него нет ничего, вообще ничего, даже паспорта.
Передо мной на кровати — больной, всеми брошенный человек, и никого это не волнует. Словно он живет в гетто. Москва с ее огнями, шестидесятилетиями, парадами, монетизациями и льготами не для него. У него и льгот-то никаких нет, монетизировать нечего.
А еще раньше на этой же самой кровати умирал его фронтовой друг, кавалер ордена Александра Невского и двух орденов Красного Знамени командир батальона подполковник Апаринцев.
— Вон его портрет, — показывает Юрий Тимофеевич.
На стене висят две фотографии. На одной в развалинах немецкого фольварка запечатлен молодой парнишка в камуфляжном маскхалате. Стоит, облокотившись на пробитую снарядом стену. Командир роты автоматчиков 177-го гвардейского полка лейтенант Юрка Лопатин.
На другой фотографии — красивый офицер. Породистое лицо, тяжелый взгляд. Полная грудь орденов-медалей. Подполковник запаса Борис Апаринцев.
— Никогда не прощу им его смерти, — говорит Юрий Тимофеевич.
И начинает рассказывать историю, которую я слышал неоднократно. Но все равно каждый раз — волосы дыбом.

До перестройки Лопатины жили в Тбилиси. У Юрия Тимофеевича, преподавателя артиллерийского института, было все, о чем человек может только мечтать. Жизнь. Победа. Мир. Двое сыновей. Жена. Трехкомнатная квартира. Любимая работа — артиллерия.
В конце восьмидесятых русским в Тбилиси стало неуютно. Лопатин решил перевезти семью в Россию. Благо в Москве жил командир его батальона полковник Борис Апаринцев.
Каждый раз, вспоминая о нем, Юрий Тимофеевич произносит одну и ту же фразу:
— Когда командир полка вручал ему орден Александра Невского, весь полк был построен в каре. И он вызвал Апаринцева в середину, чтобы все слышали, протянул орден и сказал: «Скромнейшему из храбрейших, храбрейшему из скромнейших!» — Указательный палец Лопатина взлетает вверх, как у кролика из мультфильма про Винни-Пуха.
Для него это очень важно — «скромнейшему из храбрейших».
Борис Апаринцев и приютил у себя Лопатиных. Когда-то в этой маленькой квартире была коммуналка и Апаринцев занимал в ней одну комнату. А еще раньше здесь был флигель прислуги в барской усадьбе.
Несколько лет жили вместе; вместе и ходили по инстанциям, обивали пороги. Кроме удостоверения беженца у Лопатиных не было никаких документов. С развалом Советского Союза их паспорта вдруг стали недействительны, и ветеран-разведчик превратился в бомжа. Без гражданства, без документов, без прописки, без медицинской помощи, без квартиры и без средств к существованию. Ему даже пенсию не выплачивали.
— Я не какая-нибудь шушера подзаборная, кого страна будет стесняться! Я кандидат технических наук. У меня тридцать семь научных трудов! У меня двое сыновей с высшим образованием, компьютерщики! На обучение каждого государство потратило пять лет и черт его знает сколько денег, — кричит Юрий Тимофеевич, и его палец вновь буравит потолок. — И мы тут никому не нужны! Государство торгует гражданством, как пирожками. Вот-вот, смотрите, — протягивает он мне аккуратно сложенную газетную заметку. — Послушайте, как получают гражданство. Вот: на одном квадратном метре было зарегистрировано — сядьте, а то упадете — пятьсот азербайджанцев! Мне каждый раз говорят: дед, ну что ты гоношишься? Пятьсот долларов — и паспорт твой. А где я возьму пятьсот долларов? На четверых это две тысячи, для меня это немыслимая сумма. И потом, почему я должен платить? Это моя страна, почему я должен платить?
Он смотрит на меня в упор. Глаза его горят.
— Нас, беженцев из бывших республик, попросту выкинули на помойку. Старшему сыну уже раз десять предлагали ехать в Штаты — там он нужен, там его голова ой как ценится. А тут — нет. Но почему мы должны уезжать? Здесь моя Родина, здесь лежат мои фронтовые товарищи, я воевал за эту землю, почему я должен уезжать?
Юрий Тимофеевич вдруг замолкает. Взгляд его тяжелеет, становится рассеянным.
— Пять лет назад Боря Апаринцев умер. У него начались сильные боли…
О том, как умирал его фронтовой друг, Юрий Тимофеевич рассказывает очень тяжело. С долгими паузами. Палец над головой больше не взлетает.
— Он был ранен, с войны у него в позвоночнике сидел осколок. Каждый шаг причинял ему острую боль. А подниматься сюда, на второй этаж, для него было просто невыносимо. Понимаете? Сходить за хлебом или за пенсией было пыткой. Он просил дать ему однокомнатную квартиру или комнату в коммуналке в любом районе Москвы, но на первом этаже или в доме с лифтом. Не дали.
…В тот день Лопатин и Апаринцев в очередной раз отправились обивать пороги в управу и выпрашивать комнату в доме с лифтом. Апаринцев уже почти не мог передвигаться самостоятельно.
— Завел я его в кабинет. А сам остался ждать в коридоре. Минут десять была тишина. А потом начались крики. Кричала эта женщина, к которой мы пришли. Я ее до конца жизни помнить буду. У нее красивое такое имя — Лилия. Лилия Скворцова. И вот она кричала так, что в коридоре было слышно: «Когда ж вы все передохнете!!!». Она буквально выпихнула его из кабинета…
Он снова замолкает.
— Конечно… Конечно, это моя вина… Если бы я успел его поймать, если бы я встал на полсекунды раньше…
После этого визита Борис Апаринцев уже не вставал с постели.
Он умер через три месяца. В этой же комнате, на этой же койке лежал никому не нужный парализованный командир батальона полковник запаса Борис Апаринцев, кавалер ордена Александра Невского и двух орденов Красного Знамени, и ему, еще живому, крысы глодали лицо.
— Я уходил в тот день куда-то… возвращаюсь, смотрю, а по нему крысы бегают. Я их согнал, а у него щека обглодана… И вместе с кровью на подушку слезы текут…

Конечно, обвинять женщину с красивым именем Лилия в смерти фронтовика значило бы заходить слишком далеко. Если только не делать поправку на то, что бездушие и хамство тоже способны убить. На то, что чиновники — наши слуги, а не господа. И помочь измученному болями старику с осколком в спине их долг, а не подачка.
Прошло пять лет. Передо мной, на той же самой койке, в той же самой комнате лежит больной ветеран, русский беженец и рассказывает все ту же историю. И ничего не изменилось за это время.
А в трех километрах отсюда — на Красной площади — празднуют Девятое мая. Дикторы кричат в мегафон красивые слова про долг и Родину.

Говорят, один из симптомов синдрома посткомбатанта — обостренное чувство справедливости. У Лопатина оно обострено до предела. Его сыновьям в конце концов удалось устроиться на работу. Теперь они зарабатывают неплохие деньги. Сотни раз у него была возможность купить себе гражданство. Он не сделал этого. И семье запретил.
Все это время он обивает пороги, ходит по инстанциям, добивается, ругается и судится, судится, судится… Со всеми теми, кто забыл о том, что служит людям, а не люди ему. Со всеми, кто превратил свою работу в кормушку. Война его не закончилась и через шестьдесят лет. Кипы исков, газетных вырезок, документов, законов и кодексов громоздятся на полу, на столе, на стульях.
Я смотрю на Юрия Тимофеевича и думаю, что мы сами делаем свою жизнь такой. Не власть, не Путин, Зурабов или Иванов — они сами по себе, где-то там, за облаками, принимают законы о монетизации и крушат «ЮКОС». Им не до нас.
Именно мы, граждане России, отказываем нашим старикам в помощи. Не Путин же вышвырнул Апаринцева из кабинета — простая женщина, чья-то мать, чья-то жена. Дочь, племянница или внучка тех солдат, кто погибал в Сталинграде и на Курской дуге. Не Путин же требует с него деньги за гражданство — обычные русские мужики, сыновья, племянники или внуки…
Как-то очень быстро мы перестали быть нормальными. Всего за каких-то пятнадцать лет.

После смерти Бориса Апаринцева за эту квартиру развернулась настоящая война. Лопатиных пытаются вышвырнуть из нее всеми возможными способами. Постоянно звонят, угрожают отключить газ, воду, свет. Приходят какие-то мальчики в галстуках и предупреждают, что завтра начинают сносить дом и если они не уберутся подобру-поздорову, то пусть пеняют на себя.
— Каждые три месяца у чиновников случаются пароксизмы. Сорок квадратных метров — это только одна эта квартира. В нашем подъезде их четыре. Подъездов два. Посчитайте, сколько это денег. Сначала говорили, что этот дом подлежит сносу и мы должны отсюда съехать. Куда? Это никого не волнует. Квартиру мне, естественно, никто не даст. Я могу сейчас жить только на вокзале.
Его глаза опять загораются, палец вновь взлетает к потолку.
— Но я не прошу у вас квартиру, если вы такие нищие! Я сам могу купить себе квартиру! Только верните мне мои деньги! Россия, как правопреемник СССР, должна мне 2 миллиона рублей сегодняшними деньгами. Я обращался в Минфин — они же там не знают, что делать с деньгами, у них такой громадный Стабилизационный фонд. Я говорю: статья девятая «Закона о выплатах и компенсациях» позволяет в крайних случаях производить такие выплаты. Я посчитал, что у меня крайний случай – мне жить негде. Дайте мне мои деньги, я куплю себе квартиру, это же такая мелочь для бюджета! Отказали. В бюджете такой статьи, как Юрий Лопатин, нет.
Он снова замолкает. В соседней комнате работает телевизор. Тот же голос, что озвучивает криминальную чернуху и Бивиса с Баттхедом, вещает о подвиге наших ветеранов.

Мы познакомились с Юрием Тимофеевичем три года назад. Я тогда делал сюжет о беженцах — тогда еще на телевидении можно было делать сюжеты о беженцах, — и Лопатин был главным героем. Мы пошли с ним в поликлинику.
— Здравствуйте, я беженец… У меня нет документов, мне нужна помощь…
Из поликлиники нас попросили удалиться. Чтобы снимать в государственном учреждении, требуется специальное разрешение. Чтобы помочь старому человеку, видимо, тоже.
Тогда мы обошли префектуру, управу, еще какие-то учреждения. Везде одно и то же. Люди в галстуках за добротными покрытыми сукном столами рассказывали мне, почему Лопатин не может жить. Пожимали плечами и говорили про закон. «Вы же понимаете».
Я не слушал уже. Думал о том, что ценность человеческой жизни не абсолютна. И еще думал про «БМВ», что стоят у входа в эти госучреждения, и про то, сколько стоит квадратный метр на Пречистенке

В ноябре прошлого года Юрий Тимофеевич гражданство все же получил. Для этого ему понадобилось двенадцать лет. Двенадцать! С немцами он воевал четыре года. С русскими — ровно втрое больше.
Теперь дело за пропиской. Очередной виток его личной войны, очередной кабинет, очередное лицо за столом, очередной враг. Теперь — в милицейских погонах.
— Вот. Николай Константинович Иванкин, майор. Начальник паспортно-визового отделения УВД ЗАО г. Москвы, район Хамовники. Человек, который обязан прописать меня в этой квартире. Обязан, понимаете? — Указательный палец в потолок. — Мне не нужно его разрешения. Прописка носит не разрешительный характер, а обязательный. Если я приду к нему и скажу: «Пропиши меня на Тверском бульваре, лавочка номер два», он обязан это сделать. И мне плевать, как. Я был у него три месяца назад. Естественно, он мне отказал. Я послал письменный запрос — на каком основании? По закону он должен мне дать ответ в течение десяти дней, но прошло уже три месяца, а от них ни слуху ни духу. Сейчас мне надо составить иск против администрации Президента. Это последняя инстанция. Дальше мне бороться не с кем.
Я смотрю на него и вдруг ловлю себя на мысли, что это мое будущее лежит на кровати с восковым лицом и из-под волос ползет желтизна.
Точно так же и я буду лежать на старом диване через пятьдесят лет и получать на одиннадцатое декабря будильник в коробочке и медаль за освобождение Грозного. Очередной никому не нужный ветеран очередной никому не нужной войны.
У меня тоже слишком обострено чувство справедливости. Я записываю телефоны, фамилии, статьи законов. Завтра буду звонить, ругаться, доказывать…
Я это делаю не для него. Для себя. Война — его и моя — продолжается.
А из окна такой замечательный вид на залитую огнями Пречистенку. Такие красивые «Мерседесы» припаркованы на обочине дома.
Дома, в котором умирает никому не нужный ветеран Великой войны, дошедший до Берлина разведчик 177-го гвардейского стрелкового полка 60-й гвардейской стрелковой дивизии, полковник запаса Юрий Тимофеевич Лопатин.
Опубликовано: «Новая Газета» 2005

ПС: А вот так эта история закончилась. Кстати, как раз на прошлый юбилей — на шестидесятилетие Победы:
«В 37-ом номере от 26 мая 2005-го года в статье «Лишний человек на Пречистенке» «Новая» рассказала о ветеране Великой отечественной войны Юрии Тимофеевиче Лопатине. Напомним, что Юрий Тимофеевич – беженец. В Москве он жил у своего фронтового друга Бориса Апаринцева. Заметим, что квартира эта находится на Пречистенке, в самом центре Москвы. Одиннадцать лет назад полковник Апаринцев умер. После его смерти за квартиру (которую и квартирой можно назвать с большой натяжкой, раньше это была подсобка в барской усадьбе, там нет даже ванной комнаты, а стены и потолок находятся в аварийном состоянии), развернулась настоящая война. Власти пытаются вышвырнуть Лопатина из «незаконно занимаемой площади» всеми возможными способами. Постоянно звонят, угрожают отключить газ, воду, свет.
Редакция просила разрешить кавалеру ордена Победы, Кавалеру орденов Отечественной войны 1 и 2 степени, Кавалеру орденов Красной Звезды, кавалеру ордена Славы 3 степени, кандидату технических наук Юрию Тимофеевичу Лопатину зарегистрироваться в этой квартире, по той просто причине, что жить ему больше негде.
Вот ответ из УВД ЦАО г. Москвы, за подписью начальника А.В. Мельникова: «…В ходе проверки было установлено, что гр. Лопатин Ю.Т. ранее проживал в городе Тбилиси. В 1993 году он приехал вместе с семье в Москву, где обосновался по указанному адресу у фронтового друга, который в связи со смертью был выписан из квартиры. По данным ЕИРЦ ГУП г. Москвы ДЭЗ района Хамовники, данная квартира является полностью отселенной, в соответствии с распоряжением Правительства Москвы от 28 июля 2003 г. № 1317-РП, указанный дом подлежит отселению. Однако семья Лопатиных продолжает фактически проживать по указанному адресу, не имея при этом возможности предоставить документ, являющийся основанием для их вселения в жилое помещение по вышеуказанному адресу. За неимением законных оснований, произвести регистрацию Лопатиных не представляется возможным».
— Мельникова знаю, — говорит Юрий Тимофеевич. — Они отказывают нам постоянно в регистрации. Мы с ними судились, суд, естественно, принял их сторону. С самим Мельниковым я не общался, а вот чиновник из его ведомства, с которым мы имели дело, просто швырнул мне документы в лицо и удалился.
Впрочем, мытарства Юрия Тимофеевича, похоже, так или иначе закончилась. Префектура ЦАО при участии правительства России, Министра обороны и мэра Москвы выделила-таки Лопатиным квартиру. Правда, это не совсем пригодная для жилья квартира на 12 этаже старого дома, и зарегистрировали в ней только двоих человек из четырех, но тем не менее. Сейчас Лопатины делают в ней хоть какой-то ремонт, потому что переезжать туда без подготовки нельзя. Естественно, за свой счет.
— У меня сложилось впечатление, что эту квартиру в таком вот состоянии нам подсунули специально, чтобы мы от неё отказались. Тогда можно было бы говорить, что нам предоставляли жилье и выселять нас силой. Но мы не отказались. Пусть она жуткая, пусть это 12-й этаж и в случае отказа лифта нам придется туго, но мы счастливы. Потому что это крыша над головой. Жить на Пречистенке стало невозможно, здесь потолок в любой момент может рухнуть от снега. Спасибо всем кто мне помог — и «Новой», и корреспонденту РТР Вячеславу Немышеву, без вас ничего бы этого не было.
Что сказать. Присоединяемся к благодарности. И поздравляем с Победой!»

Аркадий Бабченко

Источник статьи

 

Метки: ,