RSS

Архив метки: интервью

Для российских баранов на путинской галере

Для российских баранов на путинской галере

В 2006 году в интернете на несколько дней увидело свет интервью Олега Владимировича Дерипаски, которое он дал VIP-бюллетеню «Время Евразии».
Для продолжения чтения щёлкни эту ссылку

Реклама
 

Метки: , , , , ,

Муаммар Каддафи: «Власть народа – это навсегда!»

Муаммар Каддафи: «Власть народа – это навсегда!»

Братский руководитель ливийской революции: «Мы надеемся, что народные движения во всех арабских странах свергнут свои правящие режимы и станут подобными Ливии, то есть Джамахириями».
Для продолжения чтения щёлкни эту ссылку

 

Метки: , , ,

Интервью Ю. Вобликова и Л. Понамарёва радиостанции «Соль»

Интервью Ю. Вобликова и Л. Понамарёва радиостанции «Соль»

Какое отношение имеет Зоя Светова к освобождению Ильдара Дадина? Также поговорили про пензенский маневренный «понт» и обсудили, что делать, когда вас посылают на 4 буквы — оформлять документы через сайт. Эксперты: Лев Пономарев — исполнительный директор общероссийского движения «За права человека»; Юрий Вобликов — председатель пензенского регионального отделения общероссийского движения «За
https://red-penza.org/2017/03/03/%d1%8e-%d0%b2%d0%be%d0%b1%d0%bb%d0%b8%d0%ba%d0%be%d0%b2-%d0%bb-%d0%bf%d0%be%d0%bd%d0%be%d0%bc%d0%b0%d1%80%d1%91%d0%b2-%d0%b8%d0%bd%d1%82%d0%b5%d1%80%d0%b2%d1%8c%d1%8e-%d1%80%d0%b0%d0%b4%d0%b8/

 

Красная Пенза! Сайт коммунистов Пензенской области.

 

Метки: , , ,

Откровенный разговор с Дмитрием Полиенко

Откровенный разговор с Дмитрием Полиенко

Дмитрий Полиенко

Группа «Прамень» взяла интервью у Дмитрия Полиенко.

Дмитрий был задержан в апреле этого года, когда менты решили разогнать очередную Критическую массу — экологическую акцию велосепидистов, протестующих против засилья автотранспорта. Его обвинили по ст. 364 УК РБ: «Насилие или угроза насилия в отношении сотрудника милиции». 12 октября суд вынес приговор: 2 года лишения свободы с отсрочкой на два года. Активиста освободили в зале суда.

— Расскажи, как ты заинтересовался политикой?

— Слушал музыку, например «Гражданскую оборону». Читал биографию Егора Летова, узнал, что он был одним из основателей НБП. Я тогда ещё не знал, что это такое – НБП, начал просто лазить по интернету, гуглить… Посмотрел, что в Минске есть отделение. Написал им, приехал на собрание, пообщался с ребятами, мне понравилось. Не то, чтобы мне нравились именно их политические взгляды, а мне, скажем, было весело. Был какой-то юношеский максимализм, мне просто там нравилось.

Сразу дали мне там большую кипу «Лимонок», листовок для расклейки. Молодёжи это нравится, они ходят, клеят. Потом уже стал более серьёзно вникать в идеологию, начал участвовать в акциях, ходил с ними на пикеты, на митинги.

— А что из себя представляла эта группа, когда ты пришёл? Какая их идеология была?

— Их было 20-25 человек, идеология – национал-большевизм. В основном им было по 19-20 лет. Порой к нам приезжали российские нацболы – но, в основном, чтоб познакомиться – в акциях не участвовали.

— Но ведь многие понимали её по-разному? Кто-то более правый был, кто-то более левый.

— Не знаю… Правых вообще почти не было, хотя было пару каких-то фанатов с Торпедо, но они потом отошли.

— А как вы строили взаимодействие между собой? Было лидерство?

— Вообще, да, решали всё совместно, но было лицо – Контуш, считался беларуский лидер.

— А что за акции у вас были?

— Первая акция у меня была с задержанием – против вырубки парка 40-летия октября. Мы тогда вешали баннер на мосту: «Что следующее? Курган славы?». Я тогда впервые попал в поле зрения мусоров.

— А какая из акций тебе запомнилась больше всего?

— Против призывного рабства. Мусора не могли найти виновных и хватали всех подряд. Даже тех, кто не участвовал в этой акции, однако всем давали штрафы. Не хотели давать сутки, потому что понимали, что это не мы. Через деньг, когда мы поехали в поход, приехали КГБшники, мусора и накрыли всех из-за этой акции. Снимали всех на видео, подоставали все вещи. Потом завезли всех в РОВД, написали, как обычно, что все ругались матом, и якобы распивали спиртные напитки. Хотя никто там ничего не распивал, само собой, и никто матом не ругался. И мы там их долбили с судом, и по итогу они нам прислали письменные извинения! У меня даже дома остался листик…

— Ты к НБП присоединился после того, как у них был съезд, на котором они объявили о смене идеологии? Ведь до этого они поддерживали Лукашенко.

— Они не поддерживали Лукашенко, просто закрывали глаза.

— Всё-таки они говорили прямо: «мы поддерживаем Лукашенко». Это было до съезда. Потом был в дворце культуры МТЗ съезд, на который они пригласили прессу, на котором они сказали, что мы меняем курс «в поддержку демократии».

— Да, это было, в 2010-м году. А в НБП я был года с 2008-го примерно. Но на этом съезде меня не было. В тот период я отошел. Когда они уходили в оппозицию, там стал проявлять себя Олег Карпович, который многим промыл мозги, мол «они станут либералами» и всё такое. Предложил сделать свою отдельную структуру «Автономных национал-большевиков». С нами не считался, всё, как ему надо было, и мы решили отойти. Он понабирал всяких малолеток правых взглядов – карлоту. И начали какой-то непонятный движ. Поэтому я и отошел от НБП.

— В целом мусора после 2010 года стали особенно пристально смотреть за вами, верно?

— Да, пошли превентивные аресты. Например, приезжает Путин, или какой-то саммит – всех превентивно винтят. Или кого-то временно сажают на 3 часа, ждали, пока пройдет саммит, а потом уже всех отпускали – чтоб не намутили какую-нибудь акцию.

— И в то время твои взгляды стали меняться, или НБП стало разваливаться?

— Стали меняться взгляды. В последний уже период – в 2010-м году. В 2004 году НБП вообще выступало за оранжевую революцию, т.к. им это было выгодно как давление на российский режим. Однако когда начались события на Майдане они, наоборот, всех дико презирали и после Майдана яро выступают за Крымнаш, Новороссию и все остальное… У них (руководства НБП, — прим.) сидят их политзеки-нацболы, а они сидят вместе с единороссами, которые сидят в майке «Я за Путина», и выступают за Крымнаш. И это тогда, когда нацболы сидят в тюрьмах с большими сроками. Это просто какая-то дичь, жуть.

Меня со временем стали интересовать антиавторитарные темы. Вообще, империю я никогда не признавал. И что мне всегда не нравилось в НБП это их лозунг «Россия – всё, остальное – ничто». Империализм этот. Я всегда выступал как-то против этого.

У меня были друзья другие, которые были в партии, но позже отходили. Некоторые интересовались анархическим движением. Позже, когда меня закрыли превентивно на сутки и направили в ЛТП, мне туда стали многие писать, в том числе люди анархических взглядов. И после этого я перешел больше к анархизму.

— А что больше повлияло на твой переход к анархизму – чтение сайтов и книг, или знакомства?

— Больше всего именно из-за людей. Я ещё до этого был знаком с некоторыми анархистами. Я с некоторыми стал встречаться, общаться после освобождения из ЛТП, и после этого уже твердо решил отойти к анархизму.

— Расскажи про ЛТП, на скольок тебя отправили?

— На год. Сейчас два года почти никому не дают.

Первый раз, когда меня везли с суток с Окрестина, я сбежал с этапа. Нас всех вместе везли в автобусе, а у меня дело было дело под обжалованием, а я был в шоке: как это так, у меня еще дело обжалуется, а меня уже везут. И тут один парень, который, видимо, уже не первый раз ехал туда, сказал: сейчас мы остановися, они всех отведут поссать в лесок и будут смотреть. И главное — просто отойти а потом убежать в лес, куда глаза глядят. Я так и сделал.

Сначала я часа три бегал по лесу, пытался найти дорогу. У меня ещё был с собой телефон — их не позабирали тогда. Я боялся звонить, т. к. знал что по сигналу могут пробить. По итогу я тормознул какую-то машину. Мужик меня довез до ближайшей станции и собакой я доехал — не доезжая до Минска, потом пошел пешком, потому что знал, что на вокзале меня могут выпалить. Ну и в Минске тусовался по впискам около месяца.

Так вот ещё в чем прикол: мне звонит отец (не на мой телефон, конечно), говорит: «домой не приезжай, там менты стоят». А я в это время на каком-то канце угорал. В общем, это было круто! Я еще успел свой день рождения отметить.

А поймали меня так: как-то на улице шел, и ко мне мусора по гражданке подошли: «ну-ка поехали, Полиенко». И всё. Хотя я и сам знал, что рано или поздно это произойдет.

— А как было в ЛТП?

— Жуть. Обычная зона, только там ты ещё и работаешь. Привозят, досматривают, проверяют все вещи. Сначала в карантин, там после нескольких недель по отрядам распределяют.

— А в город разрешали ходить?

— Нет, мне ж после побега дали красную полосу. Да и в город никто особо не ходил, постоянные досмотры, отправляют на сутки… То есть люди наоборот стремятся остаться там. А если поймают с алкоголем — сразу плюс полгода добавки. Три нарушения — тоже полгода добавки. Эти ЛТП — это просто жуть, это давно пора убрать. Просто, я считаю, какое-то принудительное рабство. Никто не вправе за человека что-то решать. Даже если он какой-то алкоголик, бухает — это его жизнь. Никто не вправе за него решать. Я так считаю.

— Какой там контингент?

— А контингент, кстати, вполне нормальный. Я думал, там будут какие-то страшные дядьки-алкоголики. А там обычные мужики. Просто кто-то попался в год пять раз, и его участковый закрывает. Участковому это выгодно, он получает палки и премии всякие там.

Завхозом у меня на ЛТП, кстати, был сын Козулина (или племянник). Он тоже такой «не ахти» был. Весь в татухах был. Леша звали. Первое время он нормальный был, потом стал говнистый. Не очень хороший человек, на самом деле… Он предлагал пойти мне в активисты, я сказал, что не хочу. После этого он начал на меня давить, смотреть косо.

— А чем в ЛТП занимался в свободное время?

— Рисовал, на швейке работал, делал всякие открытки, обшивки и прочие. Вообще, дел было море. Там каждый своими делами занимался. Чётки-фиготки, бусинки всякие.

— Ну а когда вышел, взяли тебя на работу?

— Я особо и не искал, работал в основном неофициально. Где-то подсобником, кому-то плитку сделать. И вполне хватало на жизнь. А официально работать как-то даже и желания не было. А так у меня три специальности: стропальщик — на него я в ЛТП выучился, слесарь механосборочных работ, токарь по ремонту.

— После этого ты же тоже сидел на сутках?

— Задерживали пару раз — уже за анархистские акции. Задерживали на баннер, когда вешали на мосту возле Дома Правительства — мне тогда дали пять суток. Вешали баннер «Армия — школа дисциплинированных убийц» и подписано «Лев Толстой».Потом пошел период «либерализации» — на сутки сажать перестали.

— Расскажи про эту злополучную «Критическую массу», за которую на тебя возбудили уголовное дело.

— Я вообще в КМ участвовал в первый раз. А так я с детства активный велосипедист — было интересно посмотреть, как это все происходит. Плюс это протест против ущемления прав велосипедистов, протест за экологию, за популяризацию экотранспорта.

Мы ехали по дороге. Я не знаю, правда, как обычно происходит эта акция… Но тогда ГАИшники стали прижимать нас всех к обочине — короче, создавали аварийную ситуацию. Когда Коновалова стали жестко бить, задерживать — это даже на видео видно, я сам подъехал, даже никуда не убегал и взял ГАИшника за руку, сказал ему: «ты что творишь?», он в мою сторону повернулся, начал бить меня, и там уже через секунд 7-10 подлетели ОМОНовцы, начали задерживать. А ОМОНовцы, кстати, те же самые, что были на других акциях оппозиционных. Они ищут анархистов, и стараются их забрать или снять на видео. Это были мусора по гражданке, которые занимаются именно анархистами. Закинули в автобус, покидали лицом вниз, закинули велики, начали глумиться и всех бить.

Потом нас завезли в мусарню, опрашивали: кто, что, как. Многие, кто просто не хотел получить сутки, как обычно, признали вину, получили штрафы и ушли. Ни я ни Коновалов, конечно, ничего не признавали. И на нас повесили уголовку, якобы мы побили сотрудников милиции. Хотя всё происходило наоборот. Такая глупая ситуация: мне сломали два зуба, у меня синяк, я сам попал под их руку, а по итогу всё равно: я обвиняемый, а мент — терпила. Что это вообще, как это возможно?

Даже на видео это видно. Когда был суд, видео спецом показывали только мне и адвокату. Зал видео не видел — специально отвернули монитор. А там четко видно, что я просто взял его за руку, и там даже не видно, чтоб у него какая-то одежда была порвана. А то что они на фото демонстрировали — я не знаю, как они так вообще ее порвали. Это просто показуха. Никакой силы с моей стороны не применялось, это всё бред.

— И куда тебя потом повезли?

— Три дня я катался из ЦИПа в РОВД. А потом сразу завезли на Володарку, я там побыл день. Потом на Жодино, там я побыл дней 10. Потом обратно на Володарку, там я побыл месяца полтора, потом снова на Жодино. Это, мне кажется, постарался ГУБОПиК — хотел давление оказать этими этапами.

Они два раза приходили, говорили, чтоб признал вину, давили сильно, чтоб я отказывался от своей позиции. Ну а потом поняли уже, что толку нету.

— Как было в тюрьме? Что там тебя больше всего удивило и привлекло внимание?

— Привлекли внимание судьбы других людей. Сейчас много закрывают по ст.328 (Незаконный оборот наркотических веществ и их прекурсоров, — прим.). Раньше я думал про них: «наркоманы и ладно». Но узнав ближе, например такие истории: был у нас такой Сергей. Он с последнего курса, отучился, должен был ехать на распределение. На выпускном они просто решили угореть, скажем так. Купили этот спайс, попередавали между собой и кто-то их слил. И им повесили третью часть. И если ты кому-то передавал (это считается факт распространения) им грозит до 15 лет. То есть срока дают просто громадные ни за что. 15 лет человеку дать за то что он спайс покурил? Это меня тоже очень шокировало и раскрыло глаза.

— А как к тебе относились, как к политическому?

— Хорошо. Все поддерживали, потому что почти все арестанты, 90% этот режим терпеть не могут. Первый раз, когда я попал в камеру, я объяснил, за что, все сразу: «О, ништяк!», начали помогать. Помогли вещами, одеждой, едой, сигаретами. Отношение было очень хорошим.

— Были на Володарке, в Жодино какие-то «смотрящие»?

На Володарке в камере 91 смотрящим был какой-то очень странный строгач. И сидел там парень из «Нововилки» (группировка ультраправых футбольных фанатов «Динамо», — прим.), его тоже звали Дима. Он работал на ГУБОПиК и всех своих, скажем так, соратников, посдавал. Ему дали химию, а его друзьям дали бешеные срока.

А в камере 95 смотрящий был нормальным. Один эпизод меня очень удивил. Меня вызвали на кабинеты, к адвокату. Встречаю в коридоре парня, он меня спрашивает «ты с какой камеры?», я говорю «с девять-пять». А он говорит: «передай такому-то, что я зайду к нему в гости». Ну я только пожал плечами, думаю «как это так в гости зайдет?». Потом меня уже заводят в камеру, проходят пять минут, его заводят, он садится к другому смотрящему и они там просто чай пьют, разговаривают. Это был шок.

И смотрящие тоже помогали мне газетами, вещами. Даже говорили: «если хочешь передать что-то очень важное на волю, то ты обращайся».

(Читайте также: методики внутрикамерной разработки: http://pramen.io/2016/11/vnutrikamernaya-razrabotka/)

— Тебя осудили за два дня?

— Да. Ещё до суда пришел какой-то начальник с Володарки и сказал: «Можешь собираться, попадёшь домой». То есть они уже заранее всё знали. Такая вот система…

— Ты ему поверил?

— Нет. Ни фига себе! Я на 3-4 года рассчитывал, а тут была такая штука.

— Расскажи, как ты видишь свою дальнейшую деятельность?

— Пока не могу продолжать активно действовать, потому что у меня отсрочка. Но, думаю, нужно продолжать открывать людям глаза, показывать, что возможна другая жизнь. Не только баннерами-листовками, а можно и другими средствами, их море. Те же мероприятия…

— То есть ты и после тюрьмы продолжаешь считать себя анархистом?

— Да.

— А как ты вообще видишь анархистское общество?

— Главное, чтобы никогда не было давления, «кіраўніцтва», так скажем. Я вижу, что жить можно и без правителя. Это все реально и все возможно — на принципах взаимовыручки и солидарности между людьми. Это все вполне реально, и к этому просто нужно стремиться.

— А почему ты считаешь, что это вполне реально?

Потому что я в это верю. Я верю в то что уничтожение власти человека над человеком приведёт общество, где каждый живет для себя. Пришлось тут поразмыслить относительно реализации… нахожу простой ответ, вспоминая песню Летова — «Убей в себе государство!» К этому просто нужно стремиться! Убивать привязку к государственной (контролируемой) машине.

— Спасибо за беседу!

Откровенный разговор с Дмитрием Полиенко

 

Красная Пенза! Сайт коммунистов Пензенской области.

 

Метки: , ,

Интервью А. Палецкиса «Литовскому Курьеру» о событиях 13 января 1991 г.


В канун 13 января гостем читателей «Литовского курьера» стал Альгирдас Палецкис. Что неудивительно, поскольку слова «события 13 января у вильнюсской телебашни» и «Палецкис» с недавних пор едва ли не синонимы. Чтобы убедиться, достаточно в любой поисковой системе набрать часть этой формулы.

Наша беседа – об исторической правде и ее интерпретации.

— Господин Альгирдас, подвергнув сомнению официальную версию о событиях 13 января 1991 года в Вильнюсе, вы как бы стали их неотъемлемой частью. Почему ответная реакция ваших противников оказалась столь быстрой, многоплановой и брутальной?

— Для такой реакции политических элит есть несколько причин. Во-первых, сомнения в истинности официального взгляда на события 13 января звучали и раньше из уст председателя парламентского комитета по национальной безопасности и обороне Витаутаса Петкявичюса и автора книги «Сквозь тюремную решетку» Юозаса Куолялиса. Кстати, их взгляды старались всячески замалчивать, списывая на возраст и чуть ли не старческий маразм.

Я всего лишь публично обобщил сомнения этих и многих других людей. Сомнения идут вразрез с официальной, единственно верной, якобы незыблемой версией, которую утвердил нынешний режим. Образно говоря, политические элиты стремились превратить свою трактовку событий 13 января в монументальную и неподвластную времени. И вдруг появляются смелые и благородные люди, которые подвергают сомнению такой монументализм.

Я показался наиболее опасным противником еще и как действующий литовский политик. Не из Кремля или Белого дома, а из Вильнюса произнесли короткую фразу «свои стреляли в своих». Сказанная в радиоинтервью, она испугала правых политиков. Поскольку впервые в прямом эфире о других версиях событий 13 января заговорило молодое поколение.

Наконец, думаю, что даже политики правого толка сами до конца не уверены в истинности выдвигаемой ими версии. Ведь есть документы, заключения судмедэкспертов, многочисленные свидетельства непосредственных участников, которые не только не вписываются в официальный формат, но и противоречат ему.

Я прекрасно понимаю, что элитам нужны масштабные героические свершения, нужны события, в которых элиты побороли зло. Такая идеология отвечала бы их интересам. Но выясняется, что сами элиты могут оказаться злом. Опасность возможных разоблачений – вот что движет нашими противниками в борьбе против нас и в желании выставить меня неким врагом литовского народа.

— Однако ваш пример наглядно показал, что выиграть подобное судебное разбирательство в Литве невозможно. Несмотря на внешне соблюденные приличия, решение суда оказалось в пользу ваших оппонентов. А Палецкис выставлен дезинформатором и отрицателем «агрессии СССР».

— Сегодня это так. Шансы, что 22 января Верховный суд Литвы примет решение в мою пользу, я расцениваю как 1 к 9. Скорее всего, будет оставлено в силе обвинение в «дезинформации и отрицании агрессии» и наказание штрафом.

Кстати, не слишком верю, что и Суд по правам человека в Страсбурге меня оправдает, если дело зайдет так далеко. Недавно перелистывал уже упомянутую книгу Юозаса Куолялиса, в которой он рассказывает, как коллегия Европейского суда по правам человека частично признала невиновность руководителей компартии Литвы. Но вдруг заменили всех судей, и вердикт оказался не в пользу истцов. Так что и в Страсбурге при определенных обстоятельствах судебная машина работает примерно так же, как в Литве.

Видно, что судебное разбирательство, начатое по инициативе члена партии консерваторов Кястутиса Масюлиса, идет под зорким присмотром Витаутаса Ландсбергиса. Думаю, что дело «свои стреляли в своих» наглядно продемонстрировало зависимость литовских судов от политических заказчиков. Понятно, почему судам не доверяют более 70% жителей страны. Я уже не говорю о прокуратуре, которой не доверяет еще больший процент и которая тоже выполняет политические заказы. Относительно литовского правосудия иллюзий у меня нет.

Эти структуры помогают режиму внедрять в умы жителей страны брутальные стереотипы: Советский Союз – это зло, враг Литвы. Россия – такое же зло, каким был СССР. Была толпа, и были вожди, вознесшиеся над толпой. Вожди повели толпу на борьбу со злом. Благодаря мудрости вождей зло оказалось побежденным ценой жертв. Но Литва и ее народ в результате этой схватки стали свободными.

Это идеологический фундамент. Если он дает трещину, его нужно цементировать, бетонировать. И не дать пробиться росткам инакомыслия. Но если фундамент рушится, рушится и система.

Поверьте: настало время, когда фундамент начал давать трещину.

— Господин Альгирдас, а как отреагировал цивилизованный мир на решение литовской Фемиды по делу «свои стреляли в своих»?

— Судя по упомянутому поведению Страсбургского суда, цивилизованность «того» мира не более чем миф. Тем не менее в мою поддержку было много пикетов и митингов у посольств Литвы за рубежом. Получив массу петиций протеста, наш МИД, которым тоже руководил консерватор Ажубалис, понял, что джинн уже выпущен из бутылки, и представить дело, как дело только одного недовольного, уже невозможно. Мне кажется, что консерваторы, выступившие зачинщиками судебных тяжб, выстрелили в себя. Забили гол в собственные ворота. Они заставили меня и моих сторонников перейти в атаку, чтобы защититься. Мы вынесли много лет замалчиваемые события на суд мировой общественности.

К слову, Восток и Запад реагировали на судебный процесс по-разному. Восточные соседи многое знают о событиях 13 января и хорошо понимают их подоплеку. Граждане стран Европы и США больше настаивали на праве человека иметь собственную точку зрения и праве высказывать ее публично, не опасаясь преследований. Их удивляло, что за иное мнение о не расследованных до конца событиях, имевших место более 20 лет назад, можно оказаться осужденным.

В этом смысле показательно мое выступление в американском национальном пресс-клубе. Не вникая в суть исторических событий, американские журналисты сошлись во мнении, что нельзя преследовать человека за мысли. Когда некоторые представители литовского посольства в США и литовской диаспоры попытались выкриками перебить мое выступление, их попросили либо вести себя корректно, либо покинуть дискуссионную площадку.

В известном смысле правые литовские политики проиграли дело «свои стреляли в своих». По крайней мере, морально. Они показали миру, что законами и судебными решениями регулируют историю.

Наконец, даже те, кто не разделяет мою точку зрения, поддерживают мое право иметь такую точку зрения и высказаться. Понимая, что завтра может наступить их очередь молчать.

Согласимся: власть, которая пытается задушить дискуссию, в моем случае – об истории, теряет доверие и уважение в глазах народа. Тогда все ее лозунги о «демократии» оказываются фиговым листком.

— Какие выводы вы сделали из этой коллизии?

— Первый и главный: почему при таком числе живых свидетелей до сих пор не написана объективная история 13 января? У власти есть уникальная возможность посекундно восстановить события, но она не спешит такой возможностью воспользоваться.

Мы нашли массу свидетелей, подняли архивы, интервью и воспоминания организаторов, руководителей разного уровня, очевидцев. И пришли к выводу, что есть история 13 января по Ландсбергису, по Петкявичюсу, по Озоласу, по Куоялису, по Андрюкайтису, по Артурасу Скучасу (руководителю отдела охраны тогдашнего Верховного Совета Литвы). Последний в книге «Записки пехотинца», выпущенной в Литве в 2012 году, признает, что тогдашние руководители опирались на привезенных из Каунаса уголовников, которым предназначалoсь вступить в схватку с советскими десантниками. Поскольку, пишет Скучас на 94-й странице, цитируя своего коллегу Аудрюса Буткявичюса, «уголовникам не привыкать дробить людям головы».

Это лучшее доказательство факта, что сегодня нет объективной истории о событиях 13 января.

Второе: выяснилось, что архив и все материалы специальной комиссии Верховного Совета Литвы 1990-1991 годов по расследованию событий 13 января пропали. Об этом заявил сигнатор Акта независимости Зигмас Вайшвила, намекая, что лично Ландсбергис преднамеренно уничтожил архив. Интересный вопрос: как может пропасть часть государственного архива, если не было стихийного бедствия, катастрофы, аварии, пожара? Попахивает уголовщиной.

Третье: мы чувствуем поддержку очень большого числа людей. Иногда она явная, иногда молчаливая. Но очень много людей, не нахапавших, а наоборот – потерявших, не поддерживают официальные взгляды на события 13 января. Другое дело, что люди боятся открыто высказывать свою точку зрения. Что тоже характеризует власть не с лучшей стороны.

Кстати, широкую поддержку подтверждает факт пожертвований для выплаты штрафа, наложенного судом. Деньги поступали со всей Литвы – по 10, 20 литов. Были, конечно, и суммы побольше. Но основную часть составили именно переводы от простых и не слишком богатых сограждан.

События 1990-1991 годов полноценной революцией сложно назвать, однако надо признать, что многие простые люди поддались на сладкие лозунги «свободы и благополучия». И поплатились за это. Очень многие из них сейчас прозябают, я уже не говорю о тех, кто был убит, пропал в «лихие 90-е». А плодами перемен воспользовались стяжатели разных мастей.

— Что вы ждете от смены политической власти?

— Интересно, как она себя поведет. Мы подготовили предложения об отмене поправок к статье 170 УК об отрицании оккупации. Возможно, предложим отменить Закон о запрете советской символики. Ведь сейчас у власти вроде «левые», так как они могут оставить под запретом такие левые символы, как звезда, серп и молот?

Но шансов мало. Потому что социал-демократы плетутся в кильватере консерваторов, признавая и оккупацию, и агрессию 1991 года, чествуя лесных братьев, среди которых немалая часть были нацистскими приспешниками…

Мы также планируем призвать власть к созданию независимой общественной экспертной комиссии для изучения материалов, связанных с событиями 13 января. Но для этого необходима готовность власти к сотрудничеству…

В любом случае, наше дело правое – и поэтому победа будет за нами.

Беседовал Анатолий ИВАНОВ.

Интервью А. Палецкиса «Литовскому Курьеру» о событиях 13 января 1991 г.

 

Метки: , , , , ,

Илья Пономарёв: К Советскому Союзу отношение было лучше, чем к нынешней России


Один из основателей «Левого фронта», бывший советник президента фонда «Сколково», депутат Госдумы Илья Пономарев – один из наиболее известных российских политэмигрантов (хотя сам себя таковым не признает). Уголовные дела, изгнание из парламента и – фактически — из страны: Пономарев на себе испытал простую горечь политики по-российски. И в ответах на вопросы читателей и редакции Znak.com не исключает никаких вариантов развития событий – ни обнадеживающих, ни трагичных.

— Илья Владимирович, вы наверняка имеете возможность общаться с представителями американского и вообще западного истеблишмента. В связи с этим несколько вопросов. Первый: удалось ли Путину действиями в Крыму, на Украине, на Ближнем Востоке убедить хотя бы часть американской элиты в том, что Россия «поднялась с колен», что с ней необходимо считаться в большой геостратегической игре и так далее?

— То, что произошло с Крымом, и дальше, имеет катастрофические последствия для российского имиджа на международной арене. Хуже не бывает, даже к Советскому Союзу отношение было лучше, чем к нынешней России. И когда Хилари Клинтон назвала Путина хулиганом, то это был скорее комплимент: дескать, ребенок, на которого не обращали внимания, и вот он решил нашкодить. Но в реальности в среде западных элит его воспринимают гораздо хуже, как нарушителя поствоенной системы международной безопасности.

Впрочем, на Западе есть меньшинство, 5-7% населения, которым нравится Путин за то, что он бросает вызов Западу. Им кажется, что он не дает «американскому империализму» хозяйничать в мире. Среди них есть весьма достойные люди, например великий кинорежиссер Оливер Стоун. С такими активно и успешно работает телеканал Russia Today. Но нет ни одного процента, ни одного человека, который бы согласился с тезисом, что «Россия встает с колен», — потому что для всех, в том числе симпатизирующих Путину, совершенно очевидно, что Россию, в связи с ее поведением в мире, ждут тяжелейшие экономические испытания.


Илья Пономарев: «Меня неоднократно уговаривали, в том числе господа за кремлевским зубцом, что безопаснее быстро уехать»

— А фильмы, которые вышли в последнее время, — «Хуизмистерпутин» и фильм BBC про коррупцию в России — насколько они влияют на отношение Запада к России и ее политическому режиму? Им верят? Это продуманная политика западных элит по дискредитации Путина или личная инициатива конкретных журналистов?

— Я полагаю, что искать здесь некий план не стоит. Конечно, очень бы хотелось, чтобы политический мир состоял из каких-то вдумчивых стратегий. Но это не так. Реальность такова, что миром управляют краткосрочные и ситуативные решения, продиктованные конъюнктурными соображениями.

Что касается этих фильмов и того, почему они появились только сейчас, а не 5-10 лет назад, то здесь все просто. Аннексия Крыма открыла некий «ящик Пандоры», и тогда на Западе поняли, что Путин решил играть в мире по своим правилам, наплевав на международное сообщество. Так началась подготовка этих фильмов, пока люди собирали материалы, брали интервью, писали сценарии, прошло больше года.

Считаю, что общественное мнение они не изменят. Еще до этих фильмов, полагаю, около 80% западного населения понимали воровскую природу российской власти и ее опасность для миропорядка. Ничего принципиально нового западному человеку эти фильмы не сказали, просто укрепили это мнение. Но тогда на что, на кого они влияют? На политические элиты, ведь они всегда чутки к «моде» — что является мейнстримными темами в СМИ.

К примеру, я бы взял другое, куда более важное событие – постановление лондонского расследования по делу об убийстве Литвиненко. Все на Западе и так были уверены, что убийство совершено полонием по заданию Путина (кстати, в последнем я лично сомневаюсь). Но одно дело уверенность, а другое — наличие официальной бумаги с печатью и подписью. Это закрывает возможность называть подобное мнение спекуляцией и заблуждением, оно входит в правовую плоскость. И чем больше таких фильмов, публикаций, постановлений судов, различных свидетельств и доказательств, тем сложнее западным правителям закрывать на это глаза и даже просто здороваться с Путиным на встречах, вести с ним какие-то переговоры. А это всегда плохо для России. Потому что если с нами все меньше будут хотеть общаться, то и снимать точки напряжения по ряду проблем будет все сложнее. А расплачиваться за это всем гражданам страны. Если бы Кремль о них хоть немного думал, он был бы сам заинтересован в том, чтобы найти реальных заказчиков преступления и закрыть эту тему – тем более что далеко ходить не придется.

Хочу добавить, что если на Западе говорят «а», то надо сказать и «б». Если они в чем-то обвиняют Путина, то надо публиковать доказательства. Я уверен, что доказательства коррупции, как минимум сделок с заинтересованностью, у западных спецслужб есть. Но очень боюсь, что они не собираются реально расследовать преступления российского руководства, а просто шантажируют его.

— Для чего?

— Во многих вещах позиция России деструктивна и дестабилизирует международную ситуацию. Зачем, например, надо было обострять отношения с Турцией, страной, входящей в блок НАТО? Сейчас весь Альянс считает, что следующей стадией обострения конфликта станет столкновение между Россией и НАТО в каком-то другом регионе мира. А потом, когда расследование проведено и обвинения предъявлены, пути назад нет. А когда только угроза – возникают Лесины в вашингтонском отеле, и это явно не последняя «ласточка» из Москвы.

— В Америке набирает обороты кампания по выборам следующего президента. Кто из реальных претендентов на Овальный кабинет Белого дома испытывает искренние симпатии к Путину и России? Дональд Трамп?

— Симпатии к Путину и к России там не испытывает никто. И Трамп в том числе, он просто устраивает шоу, пытаясь критиковать действующую американскую власть, используя эпатаж. Помните, в фильме «Назад в будущее» был такой хулиган Бифф? Трамп пытается быть им на публике, типа: свой чувак, который режет правду-матку. Отсюда время от времени в его риторике возникает фамилия Путина. Но все это для образа и не имеет отношения к реальной политике. И шансов стать президентом у Трампа практически никаких. А все остальные относятся к Путину откровенно негативно. Правда, если кто-то из них станет президентом, это еще не значит, что в отношении России он будет проводить ту жесткую линию, какую сейчас все они декларируют.

— По вашим ощущениям, это будет президент-демократ или президент-республиканец?

— Делать прогнозы по американской политике — крайне неблагодарное дело, они часто оказываются ошибочными. Но вообще, я считаю, что сейчас, когда начинаются праймериз, больше шансов у Хилари Клинтон.

«Для Путина это самый удобный вариант. Ее супруг имел много совместных проектов с российскими корпорациями»

— Вряд ли она будет благоволить Путину?

— Ну почему же? Я как раз считаю, что для Путина это будет самый удобный вариант. Потому что ее супруг имел большое количество совместных проектов с российскими корпорациями, часто приезжал, получал деньги из России. Поэтому, я думаю, в Кремле рассчитывают именно на ее победу на выборах президента США.

— На международной арене Путин отвечает на американскую манеру вмешиваться по своему усмотрению в любые международные дела (Балканы, Ирак, Ливия и т.д.). Разве он не прав? Разве не понятно его стремление к международной безопасности, порядку, предсказуемости в противовес хаосу, который нередко возникает там, куда приходят американские войска?

— Все мы учились в школе. Если Петя ударил девочку и каким-то образом избежал наказания, означает ли это, что теперь весь класс должен начать бить девочку? На мой взгляд, мораль и тем более международное право носят абсолютный, а не относительный характер. То, что кто-то нарушает правила, ведет себя нехорошо и неправильно, означает, что с ним нужно бороться, а никак не уподобляться ему. Но Путин и его команда из подворотни считают по-другому: если им можно, то и нам можно. Надо стать главными негодяями в квартале, чтобы нас боялись. У нас в стране это очень распространенный подход, в том числе и в оппозиционных кругах. Я придерживаюсь другого взгляда на мир.

— А как же школа международных отношений realpolitik, принцип баланса сил, система сдержек и противовесов? Может быть, Путин именно ее и пытается создать на международной арене?

— Баланс сил должен быть, но он не должен становиться неправым делом. Когда Россия говорила США о недопустимости вторжения в Ирак, о пагубности их действий в ходе «арабской весны», об ошибочности шагов в отношении Сирии, я был полностью согласен с этой позицией. Она была правильной с рациональной точки зрения и морально обоснованной. Но как только мы стали делать ровно все то же самое, но только на Украине, то тем самым показали, что ранее упрекали Америку просто потому, что у нас не было возможности делать то же самое, что она. Возможность появилась, и мы тоже оказались международным хулиганом. О каком доверии к России после этого можно говорить? Мы сами обесценили ту свою риторику.

— Да и по плечу ли России вторгаться в международные конфликты, когда ее экономика деградирует?

— Деньги здесь вторичны. Никому нельзя вести себя плохо, ни России, ни Китаю, ни Америке. Это не зависит от затрат на военные ресурсы – кстати, затраты на обеспечение ограниченного присутствия в разных точках мира в масштабах нашей страны не такие уж и большие. Цель вмешательства (когда оно целесообразно, что на самом деле редкость) должна зависеть лишь от представлений о хорошем и плохом, нравственном и аморальном, от международного права, в конце концов. Я всегда буду критиковать иную политику и делать все возможное, чтобы не допускать ее, вне зависимости от того, кто ее осуществляет.

— Вы — единственный депутат Госдумы, голосовавший против присоединения Крыма к России. Во сколько, по вашим сведениям, обошлось это событие российской экономике (сбежавший капитал, не привлеченные инвестиции и технологии)? Какие программы можно было осуществить на эти деньги, с помощью этих технологий?

— Многие мои коллеги по оппозиции любят поражать воображение читателя огромными цифрами. Я, как человек, который привык относиться к цифрам ответственно, этого делать не хочу. У меня есть четкая статистика: трансферт на Крым составляет 150 млрд рублей, это известная цифра. Бегство капитала за два года, прошедших с момента аннексии Крыма, составило более 200 млрд долларов. Аннексия и санкции — далеко не единственные причины бегства, но они внесли значимый вклад. Плюс расходы на войну на Востоке Украины. В любом случае дорого. И все это — на фоне экономического кризиса, который был спровоцирован так называемыми «социальными указами» и последовавшим инвестиционным голодом в регионах. Это было спусковым крючком, потом еще случилось падение цен на нефть. И то, что сейчас регионы сидят без денег, это результат, в том числе, и аннексии Крыма. Мы этот кризис устроили сами, своими руками. В 2013 году, несмотря на негативную политическую риторику, наблюдался прилив иностранных инвестиций в Российскую Федерацию. Олимпиада, хоть и была мегараспилом, должна была повлиять на инвестиции весьма позитивно. Но с момента Крыма все покатилось вниз.

— А если бы Крым не присоединился к РФ, а только провозгласил независимость и заключил с Россией двухсторонние договоры? Как думаете: удалось бы тогда избежать разрыва с Западом?

— Это юридический вопрос. Если бы был разыгран осетинско-абхазский сценарий, когда какая-либо территория объявляет о своей независимости, а Россия ее признает, думаю, никаких международных санкций в этой ситуации бы не последовало. Никто их не хотел и не хочет, все хотят торговать спокойно, а Украина мало кому экономически интересна.

— В США и Европе начали поговаривать об отмене антироссийских санкций в этом году. Как вы думаете – вернутся ли западный капитал, западные технологии в Россию в том объеме, в каком они были представлены до крымской истории?

— Я бы не ставил знак равенства между отменой санкций и возобновлением инвестиционной активности. Вопрос в реальном доверии инвесторов к России. На данный момент оно очень низкое, и думаю, что доверие стратегических инвесторов будет восстанавливаться довольно долго. А вот спекулятивные инвестиции на фондовым рынке и так далее могут восстановиться сравнительно быстро. Сейчас все настолько сильно подешевело, что скупать по дешевке российские активы становится очень привлекательным для многих участников рынка. Только что в этом для нашей экономики? Одни дополнительные риски, усиление периферийного статуса страны «третьего мира».

— В России вы занимались технопарками, фондом «Сколково». По вашему мнению, есть ли у нас еще образовательный, научный, технологический, производственный, кадровый и так далее потенциал, чтобы заскочить на «подножку» нового глобального технологического уклада? Или Россия уже навсегда обречена остаться «сырьевым придатком»?

— Нет такого: «навсегда». История не имеет начала и не имеет конца. Если сейчас неблагоприятный момент, то это не значит, что через пять лет будет так же. Мы очень резко растеряли доверие иностранных инвесторов, за полтора года с момента аннексии Крыма страну покинули более 1,5 млн человек, это 10% среднего класса России и значительная доля инновационного потенциала. Ущерб носит катастрофический характер. Но, как справедливо говорил один литературный герой, «бабы еще нарожают», появятся новые талантливые люди. Правда, на восстановление человеческого и образовательного потенциала придется затратить очень много времени, если, конечно, не уговорить часть уехавших вернуться после смены власти. Глядишь, может, Путин после своего ухода невольно окажется Петром, который посылал россиян учиться в Европу?

— Здешняя власть называет нашу страну «великой энергетической державой». Но способны ли мы в действительности лидировать и в современной углеводородной энергетике, и тем более в «зеленой энергетике»? Известны ли вам соответствующие отечественные разработки? Какова их судьба?

— Отечественных разработок, интересных с точки зрения развития промышленности, много. Но, к сожалению, большая часть из них находится на Западе, а не в России. Знаю ряд людей, которые формально продолжают оставаться в России, но работают на Западе, реализуя там весь свой технологический и предпринимательский потенциал.

— Вы много занимались информационными технологиями. Поэтому хочется узнать ваше мнение о недавно назначенном советнике Путина по интернету Германе Клименко. Для чего он, интересуются читатели, чтобы «кастрировать» Рунет? Каких советов ждать от советника?

— Я знаю Германа достаточно давно, хорошо с ним знаком. Считаю, что это одно из самых плохих назначений, которое могло случиться для интернета, потому что парень он очень талантливый, но при этом абсолютный циник. И под флагом бизнес-интересов будет совершаться очень много неприятного для российского сегмента интернета. Процесс цензуры и ограничения свобод, который разворачивался 2-3 года тому назад, получит дополнительную легитимацию, причем легитимацию якобы от лица самого интернет-сообщества. Но здесь есть доля и моей персональной вины, потому что в тот момент, когда начало меняться интернет-законодательство, я добился в самом первом законе запрета блокировки сайтов правоохранительными структурами и провел в законе создание саморегулируемой организации деятелей интернет-рынка, которое должно было заниматься внесудебным регулированием. Предполагалось, что в нем будут такие люди, как Носик, Навальный и так далее. И то, что интернет-сообщество решило просто игнорировать государство, и привело к Роскомнадзору и потом к Клименко в качестве помощника по интернету. Свято место пусто не бывает.

— Чем, с учетом долгосрочно низких нефтяных цен, в ближайшие годы отличится Россия? Путин уйдет в 2018 году, предоставив следующему поколению руководителей модернизировать отечественную экономику? Примется за реформы сам? Верные кадыровцы будут подавлять народный протест? Система сгниет сама собой? Страна распадется?

— Я считаю, что переизбрание Путина в 2018 году не является вопросом предрешенным. Я не считаю, что он лично принял для себя решение, будет баллотироваться или нет. На это может повлиять много факторов. Цена на нефть — это только один из факторов, во многом все зависит от внутриэлитного расклада. Россия — страна, в которой за короткий срок может измениться многое. Так что загадывать не стоит.

— В недавнем интервью нашему агентству известный экономист и политолог Владислав Иноземцев высказал мнение, что внутри России Путину не угрожают ни «дворцовый переворот», ни народная революция. Вы так не считаете?

— Какой-то немедленной угрозы для Путина, действительно, нет, потому что элите все еще выгоднее быть лояльной ему, чем нелояльной. Но, по моим наблюдениям, следующие семь лет российская элита не готова жить в том же режиме, в котором приходится сейчас. И мне кажется, что неким рубежом в правлении Путина станет как раз смена власти в Америке, все ее ждут, считают, что при новом президенте наступит нормализация отношений США и России. Так это будет или нет, увидим в 2017 году, после выборов президента США.

Хочу подчеркнуть, что я не верю в давление извне. Уверен, что никто в Белом доме не сидит и не думает денно и нощно, как им поменять Путина. Но российская элита об этом думает. Она понимает, что ей некомфортно, что если в результате влияния внешних факторов уровень ее пессимизма превысит некоторую критическую величину, то тогда может начаться какая-то реакция. Это внутренний политический процесс, а не внешний. Просто внешние факторы могут иметь свое влияние.

Ну а в России могут развернуться разные сценарии — как передача власти Дмитрию Медведеву, так и внутриэлитные разборки. В народное восстание снизу я сейчас не верю. Потому что экономические сложности сами по себе никогда не приводили к массовому протесту. Но если будет разборка внутри элиты, то на фоне падающей экономики она может привести к выходу ситуации из-под контроля. То, что начнется как попытка «коррекции», «дворцового переворота», легко может привести к кровавой междоусобице.

— Информационная «войнушка» между Рамзаном Кадыровым и так называемой «внесистемной оппозицией» — с другой стороны, российская элита, наверное, думает и о ней. Обратите внимание, как в перепалке закрепляется мысль, что «внесистемная оппозиция» — незаконна.

— Это идея не Кадырова, эта идея идет из Кремля. Просто наши кавказские «товарищи» в своем стиле неполиткорректно и публично повторяют то, что и так является современным российским политическим мейнстримом. Что касается истерики, которая недавно разыгралась вокруг Кадырова, то, на мой взгляд, она является отвлечением внимания на негодный объект, чтобы люди разбирались не с Путиным в Кремле, а с Кадыровым в Грозном. Мне кажется, что эта история началась гораздо раньше, а именно с момента убийства Бориса Немцова, и оппозиция, увы, охотно в это играет, понимая, что Кадыров одинаково отрицательно воспринимается и Навальным, и, например, главой следственного комитета РФ Бастрыкиным, и директором ФСБ Бортниковым, и так далее. Кадыров неприемлем для всей силовой верхушки Российской Федерации. И в этом смысле ругаться с ним абсолютно безопасно, зато почетно в глазах своих избирателей.

— То есть участием в перепалке с Кадыровым оппозиция может снизить негативное отношение к себе — как со стороны населения, так и со стороны силовиков?

— Нет, я этого не говорил, и это не так. Я говорил, что у некоторых товарищей абсолютно понятный и простой политический расчет, который заключается в том, что поругать Кадырова — это и популярно, и безопасно. Потому что хорошо известно, что чеченцы сначала стреляют, а потом говорят. А вот если они начали говорить, то, значит, стрелять уже не будут. Поэтому те люди, которые были перечислены в известной статье Даудова, на мой взгляд, получили охранную грамоту, а не угрозу. Я лично весьма порадовался упоминанию своей фамилии.

— А пример Немцова — не напоминание, что принцип про «говорят или стреляют» однажды может и не сработать?

— Я уверен, что нити к убийству Немцова ведут не в Грозный, а в Кремль. Даже если для непосредственного исполнения заказа были привлечены чеченцы. У Кадырова нет эксклюзива на всех людей чеченской национальности.

— Илья Владимирович, не можем не спросить о вашей реакции на уголовное преследование, на обвинения в растрате средств фонда «Сколково» в целях финансирования оппозиционного движения, в завышенных гонорарах за лекции. Эти обвинения звучали не только из уст Жириновского и следственных органов, но и лидеров оппозиции, таких как Алексей Навальный. Почему все так на вас ополчились?

— Что касается Алексея Навального, то пусть это останется на его совести. Он решает свои политические задачи, что вызывает сожаление: тот же Майдан в Украине показал, что без мотивированных и дисциплинированных уличных бойцов, которые есть у левых и националистов и которых нет у либералов, ничего не добиться. А что касается следственных органов, то тут все понятно. Их мотив таков: на каждого более-менее видного оппозиционера должно быть заведено уголовное дело. Потому что главная линия «Единой России» и президента РФ идет «от противного»: да, мы жулики, но и в оппозиции одни жулики, поэтому нет никакого смысла менять одних жуликов на других. Задача Кремля – просто всех закидывать грязью, пользуясь доминированием в СМИ.

— Значит, за всем стоит политика по сведению на нет роли оппозиции в жизни общества? Та же, что и в конфликте между руководством Чечни и рядом оппозиционных деятелей?

— Да. И это будет продолжаться. То же уголовное дело по «Сколково» несколько раз закрывалось и открывалось, но суть от этого не меняется. Главное, чтобы оставался осадок, след мифа о больших деньгах. В этом смысле они не заинтересованы доводить дело до суда – один раз они уже судили меня по этому делу, и суд поддержал мою позицию почти по всем вопросам. Зато смаковать подробности «расследования» и «поиска беглого депутата» можно бесконечно.

— Уже полтора года, как вы эмигрировали из России. Как обосновались в США?

— Я хочу подчеркнуть, что я никуда не эмигрировал. Для меня просто неожиданно закрыли въезд в Россию, пока я был в командировке, искал инвестиции для Новосибирска. Соответственно, никакого решения об эмиграции я не принимал. Наоборот, меня неоднократно уговаривали, в том числе господа за кремлевским зубцом, что для меня безопаснее быстрее уехать. Но я этого делать никогда не хотел. И сейчас я говорю, что готов вернуться в Россию при первой возможности. Просто сейчас такой возможности нет.

— Каков род вашей деятельности?

— Мой главный источник средств к существованию — это стартапы в «Силиконовой долине»; также читаю политологические лекции по нынешней ситуации в России.

— Конкретно о вас (см. Википедию) здесь говорят, что вы продолжаете оппозиционную деятельность: выступаете за ужесточение западных санкций против России и российских госслужащих, помогаете американцам разрабатывать сценарии свержения путинского режима, призываете вооружать Украину. Правда ли это?

— Я не помогаю американцам по той причине, что некому помогать. Там нет такой структуры, которая бы этим занималась. Другое дело, что я занимаюсь политической аналитикой, рассказываю в американских университетах и аналитических центрах, что происходит в России сегодня и что может происходить в будущем.

«Мотив следственных органов: на каждого более-менее видного оппозиционера должно быть заведено уголовное дело»

— То есть к обвинениям, изложенным в Википедии, серьезно относиться не стоит?

— Надо перечитать. Когда я читал ее последний раз, там вроде все было написано взвешенно и нейтрально. Другое дело, в чем-то подобном, после одного из выступлений, меня обвинила Госдума, это правда, и это есть в Википедии. Неправда в том, что я этим занимаюсь. Содержание моих лекций можно найти в Сети, они в открытом доступе, я говорю, что сценарии политического развития России могут быть разными — как эволюционными, так и революционными. Между аналитикой и призывами есть разница, да и кого мне призывать делать революцию, вашингтонских бюрократов, что ли? Это моя работа — заниматься просвещением. Я считаю, что решения, основанные на информации, всегда лучше, чем основанные на мифах и эмоциях. А политической деятельностью я занимаюсь, общаясь с русскоязычной диаспорой в Америке и помогая украинским реформам, это куда как более полезно для России в целом и для моих избирателей в частности.

— Вообще, трудно ли живется политическим эмигрантам, по вашим наблюдениям?

— У меня многие знакомые, в том числе мои девять помощников, имеют политические убежища в разных странах мира. Но не все из них с радостью покидали родину. Никаких кисельных берегов и молочных рек за границей не наблюдается. Любое западное государство может дать крышу с точки зрения безопасности, если человек занимался реальной оппозиционной деятельностью и попросил убежище. Но это не означает хорошего заработка и нормальной жизни. Если у человека есть востребованная профессия, то он сможет зарабатывать, а если нет, то условия его жизни, несмотря ни на что, будут проблематичны. Отдельная проблема получить само разрешение на работу – поэтому надо готовиться к неизбежным финансовым сложностям.

— Насколько сложно получить политическое убежище в США? Всех ли принимают?

— Принимают всех, кому реально грозит опасность. А кому она не грозит, тем отказывают. Каждый случай разбирается отдельно. Далеко не каждая страна с распростертыми объятиями принимает всех подряд. У каждой страны есть свои процедуры, свои временные рамки для рассмотрения документов, свои условия: где-то язык нужно учить. В целом это проблематичный путь. И всегда, когда есть возможность, лучше к этому механизму не прибегать.

— И все-таки: сколько рассматривается заявка? И что нужно, чтобы тебя признали находящимся под угрозой? Чтобы против тебя развернули травлю, стали называть «врагом народа»?

— Ну, если бы все уезжали только потому, что их называют «врагами народа», на этом основании из России за политическим убежищем уехали бы уже несколько миллионов человек. Этого явно недостаточно. Нужно предъявить доказательство, что существуют уголовные дела, возбужденные по политическим мотивам, или что идет персональное преследование со стороны властей, показать, что грозит реальная опасность. В Европе процедура рассмотрения заявки может занимать до года, в США — до трех лет. У каждой страны свои условия. Но, как вы понимаете, сам я эту процедуру не проходил. Я ни у кого политического убежища не просил и просить не собираюсь.

— У многих, кто не согласен с политикой путинского режима, сегодня «чемоданные» настроения. Они полагают, что оставаться рискованнее, чем уезжать. Их интересует, куда лучше эмигрировать.

— С точки зрения житейского комфорта вне конкуренции, конечно, Украина, хотя получить вид на жительство там россиянам сейчас очень нелегко. Из европейских стран наиболее доброжелательно относится к политической эмиграции, наверное, Литва. Заниматься бизнесом надо ехать в Америку. А тому, у кого много денег, кто хочет вести беспроблемное существование, — во Францию, Италию или Испанию. Кому что.

— Что можете посоветовать оппозиционерам, которые не уехали за границу?

— Я считаю, что у оппозиции нет двух важнейших и совершенно необходимых вещей. Во-первых, необходимо иметь образ будущего, привлекательный для большинства населения. Нужно сделать то, что делали большевики в 1917 году, показать, что наша власть будет означать «фабрики — рабочим», «землю крестьянам» и так далее. А второе — вопрос дееспособной организации. В Москве у нас есть кучка даже не революционеров, а диссидентов, которая любит ходить на «Эхо Москвы» и «Дождь», печататься в «Новой газете». Но в регионах она не присутствует, массовых структур не создает. И когда мы строили «Левый фронт», у нас была задача выстроить региональную мобилизационную сеть. Именно поэтому представители «Левого фронта» (как Сергей Удальцов, помощник Пономарева в Госдуме Леонид Развозжаев – ред.) теперь или сидят в тюрьме, или частично эмигрировали. В отличие от многих деятелей либерального лагеря, которые, с точки зрения власти, являются «московской бузой», но не серьезной политической альтернативой.

— Кто в таком случае альтернатива?

— Она появится, когда для этого будут условия. Думаю, что столь яростно нападающий на «Яблоко» Навальный сам в скором времени станет Явлинским, который никогда ни о чем и ни с кем не мог договориться. У него есть группа фанатов, но она недостаточна, чтобы взять власть. Это не означает, что Навальный не сможет эволюционировать в реально сильного лидера. Но путь к этому — альянсы и союзы, а он играет в «секту» и принципиально хочет быть единоличным лидером протеста. Это, на мой взгляд, абсолютно бесперспективно.

Абсолютно правильным переходным президентом мог бы быть Ходорковский, но пока я не вижу механизмов, которые бы позволили ему это сделать. Возможно, он считает, что еще слишком рано их создавать. Но больше всего шансов, что после Путина и Медведева лидером станет человек, который на данный момент не находится в числе хоть каких-то претендентов.

— Как вы оцениваете шансы российской оппозиции прийти в Государственную Думу по итогам выборов в этом году?

— Я думаю, реально взять 5-6 мест в одномандатных округах, но никто из радикалов сделать этого не сможет. Выборы — достаточно консервативный процесс. Победить могут Дмитрий Гудков, Владимир Рыжков, Эмилия Слабунова, Галина Ширшина, Лиза Глинка, такие люди.

— А кого вы называете радикалами?

— Например, кампания, которую в прошлом году вел «ПАРНАС» в Костроме, была изначально обречена, потому что людей на выборах интересуют простые и прагматичные вопросы: ЖКХ, зарплаты, цены на продукты, пенсии. Их не интересуют Путин и коррупция, это не трогает, трогает решение маленьких конкретных проблем. А чтобы их решать, не нужно говорить, что в Кремле сидят плохие люди, обворовавшие Россию. Люди не понимают, как голосование на местном уровне может что-то изменить в Кремле. Точнее, как голосование вообще может что-то изменить – зато они понимают, как могут обменять свой «бесполезный» голос на починку крыши в местном клубе или покраску стен в своей школе.

— Вы бы приняли участие в выборах?

— Я думаю, что мои шансы вернуться в Россию в ближайшее время равны нулю. Поэтому вряд ли буду иметь возможность сам принять участие в грядущих выборах. По крайней мере, я точно не смогу баллотироваться по одномандатным округам. Возможно, что моя кандидатура появится в списке кандидатов какой-либо партии. Но это будет зависеть не от меня, а от партии. Думаю, что почти все из ныне существующих в России партий остерегутся приглашать меня в свой предвыборный список. Но поживем — увидим!

 

Метки: ,

Интервью с активистом «Рабочей платформы» Андреем Заводским


Как мы писали ранее, наша редакция обратилась к представителям организации «Рабочая платформа», чья конференция состоялась в конце августа. На этой конференции РП фактически заявила о себе как о самостоятельной политической группе. От имени группы интервью нам дал Андрей Заводской.

Андрей, я хочу сначала задать самый интересный, во всяком случае для меня, вопрос. Почему «Рабочая платформа» никак не обозначила свой разрыв с РСД? Для многих сторонних наблюдателей вообще непонятно, вышла РП из РСД, не вышла или изменился формат отношений внутри движения? В практике всех серьёзных политических сил принято документировать такие важные шаги. В «левом движении», как принято сейчас говорить, существует на сегодняшний день определённое настроение среди интеллигенции в пользу кулуарного решения важных вопросов, в пользу замалчивания разногласий в духе «не выносить сор из избы». Вряд ли РП стала бы проявлять такое политическое ханжество, по крайней мере мало кто этого ожидал. Так в чём всё-таки причина умолчания? Или, может быть, РП готовит крупный серьёзный документ на эту тему?

«Рабочая Платформа» оформилась как самостоятельная группа в январе 2014-ого года. С тех пор подавляющее большинство активистов РП никак не ассоциирует себя с РСД. На данный момент формально в РСД состоит только один наш иркутский товарищ. Что же касается документов, то коллективному выходу предшествовала продолжительная дискуссия внутри организации. В рамках дискуссии о методах возможного развития, стоящие на крайних позициях друг от друга группы (в дальнейшем сформировавшие РП и «Открытую левую») опубликовали ряд заявлений, предельно ясно демонстрировавших позиции обеих тенденций. Желающие ознакомится с этими текстами могут «поднять» архив сайта РСД за вторую половину 2013-ого года. На нашем сайте хранится ряд документов того периода с нашей стороны: http://workplatform.info/#/post/717 и http://workplatform.info/#/post/562

Приняв в начале 2014-го года решение о выходе из состава РСД, активисты «Платформы» решили не привлекать к этому факту повышенного внимания т.н. «левой» публики, ограничившись написанием краткого манифеста (который был заменён на полноценный вариант на последней конференции РП — http://workplatform.info/#/post/1718). Решение это не было продиктовано желанием «не выносить сор из избы». На наш взгляд, осенняя дискуссия 2013 года внутри РСД в достаточной мере показала те позиции, по которым мы критикуем РСД и концепцию т.н. «широкой левой».

Принимая такое решение, мы исходили из того, что левое движение в современной России сверх всякой меры сконцентрировано на самом себе. Расколы и объединения не несут никакой практической ценности, так как колющиеся и объединяющиеся группы привлекают внимание очень небольшого количества людей, не имеют никаких позиций в среде трудящихся и подменяют реальную политическую деятельность исторической реконструкцией. В рамках этой реконструкции зачастую и пишутся гневные обличительные заявления. Возможно, со временем РП примет решение о публикации некоего анализа современной российской «левой», но даже в том случае мы вряд ли будем акцентировать внимание исключительно на РСД. Значительная часть РП никогда не состояла в РСД, поэтому, по меньшей мере, странно было бы придавать значение давно минувшим делам, к тому же затронувшим лишь часть нашей группы.

Что послужило катализатором разрыва? РСД была настолько аморфна, что действовать и развиваться внутри этой структуры РП могла ещё долгое время, с одной стороны, игнорируя правых, с другой, пользуясь, когда это возможно, связями и ресурсами правых. Ведь какое-то время так и было, насколько я понимаю.

Большая часть «Платформы» является рабочими и профсоюзными активистами. Мы исходим из того, что существование социалистической организации невозможно без организаторской деятельности в среде трудящихся. Определённое время мы питали иллюзии по поводу того, что РСД можно реформировать и направить по пути преобразования в дисциплинированную организацию, где разные формы деятельности будут органично сочетаться и выстраиваться вокруг движения трудящихся. К началу 2014-ого года от этих иллюзий ничего не осталось. Товарищи из РСД стоят на таких позициях, исходя из которых левым, необходимо формировать широкие аморфные политические коалиции, максимальное время уделять т.н. «общегражданским» протестным движениям, отдавать приоритет информационной и символической работе, акционизму. Наша точка зрения заключается в том, что социалисты не имеют никаких шансов стать влиятельной политической силой без непосредственной низовой работы в движении трудящихся. Мы признаём другие формы деятельности в той мере, в которой они будут способствовать главной цели – созданию полноценной рабочей партии. Как оказалось, большинство членов РСД не готово было заниматься теми практиками, которые мы, как активисты имеющие определенное влияние в рабочей среде, им предлагали. Более того, значительная часть РСД показала себя как неспособная к систематической деятельности в любой сфере: ни агитационной, ни организаторской, ни даже (sic!) акционистской.

Сказать, что что-то конкретное стало для нас «катализатором» выхода – я не могу. В строгом смысле этого слова наше расставание с РСД нельзя назвать расколом. Просто та часть организации, которая всегда была задействована в рабочем движении или ориентирована на участие в этом движении, в определённый момент поняла, что может спокойно существовать вне РСД.

Что же касается неких информационных ресурсов, которыми мы якобы «пользовались», то единственным ресурсом РСД был и остаётся сайт. Выпуск газеты «Социалист» был прекращен довольно давно. Как вы прекрасно понимаете, наличие сайта не может быть причиной для участия в деятельности организации, с которой у нас больше нет ничего общего.

Как отреагировали правые, я имею в виду в первую очередь «Открытую левую»? Интересна реакция Овсянникова, выражающего, как можно судить со стороны, позицию «центра».

Так как выход из состава РСД не сопровождался «громким хлопаньем дверьми», то какой-то бурной реакции со стороны товарищей мы не отмечали. Это положение нас полностью устраивало и устраивает до сих пор. Несмотря на то, что такое течение в РСД как «Открытая левая» нам полностью чуждо, в «центре» остаётся ещё немало честных, хоть и демотивированных товарищей. Мы всегда будем готовы вступить с ними в диалог. С тем же Овсянниковым мы работаем в рамках МПРА. Но с большинством членов РСД всякие контакты прекратились, так как не осталось совершенно никаких точек соприкосновения. Я полагаю, что наш выход из РСД многие члены этой организации восприняли с облегчением, так как жёсткий характер внутренних дискуссий ещё задолго до января 2014-ого года демонстрировал невозможность совместной деятельности и создавал напряженную атмосферу внутри организации. Не меньшее облегчение разрыв вызвал и у нас, так как нам больше не нужно было краснеть перед остальными нашими товарищами за неадекватные антимарксистские тексты на сайте РСД или арт-акции сомнительного качества.

РП планирует менять формат политической организации или речь идёт всего лишь о разрыве с РСД?

РП во всех своих заявлениях и манифестах упирает на готовность сотрудничать с любыми прогрессивными левыми движениями. Мы прекрасно понимаем, что являемся не «единственно верной» партией рабочего класса, а всего-навсего небольшой консолидированной группой марксистов, «завязанных» на рабочее движение. Нашей целью является формирование партии, способной деятельно участвовать в формировании радикального рабочего движения, политически просвещать трудящихся и организовывать их для борьбы за социализм. Такие цели предполагают, что в дальнейшем РП будет готова к объединительным процессам. Но с кем, как и на каких принципах объединяться? В этом вопросе мы твердо стоим на позиции: не ставить телегу впереди лошади. Любым объединительным процессам должен предшествовать этап тесного сотрудничества и совместной работы. Иначе, итогом любого объединения станет рождение очередной левацкой «недопартии», коих за последние 25 лет в России появлялось и исчезало великое множество.

Не боятся ли активисты РП превращения в региональную группу с сильным центром в Калуге и формальным символическим представительством в Москве и Питере?

Для начала отмечу, что членство в РП не предполагает «символического» участия или «представительства». Некоторые наши индивидуальные участники являются важнейшими фигурами в движении трудящихся своего региона. На данный момент у нас есть три полноценные региональные группы в Москве, Перми и Калуге и ряд индивидуальных членов. Каждая группа имеет свою специфику и специализацию, но практически все активисты РП так или иначе задействованы в рабочем движении.

Совсем недавно мы публиковали интервью с Сергеем Бийцом. РРП порвала с ОКП, намечается раскол ещё в одной, хотя и маленькой, но известной в СНГ организации. Вместе с тем в Лейбористской партии председателем стал левый либерал Джереми Корбин, в Греции «крайне левые» пособники империалистов из партии СИРИЗа, несмотря на очевидное желание уступить формирование правительства правым, не могут это сделать, ведь даже после очевидного предательства СИРИЗой своей программы, греки отказываются голосовать за правых. Всё это, на ваш взгляд, случайность или тенденция? Вы готовы идти на сближение с РРП и другими близкими группами в ближайшей перспективе, или в отдалённой? Как я не раз подмечал, в России марксисты объединяются с кем угодно, лишь бы не друг с другом. Что должно произойти, чтобы ситуация поменялась?

События, о которых ты говоришь, прямо показывают нам: в Европе есть потребность на социальную справедливость и радикальные перемены. Но готов ли европейский рабочий класс взять на себя ответственность за принятие жёстких и самостоятельных решений? Будет ли сформирована революционная организация, способная взять на себя руководство политическими и экономическими процессами? Какие формы может принять такая организация? Эти вопросы стоят перед европейским рабочим классом ребром, так как настроения масс быстро меняются. В случае нереализации «левого проекта» общество может поддержать профашистские партии, также находящиеся на подъёме и пользующиеся импотенцией старых политических движений.

Что касается России, то я уже отмечал, что мы готовы на сотрудничество со всеми левыми и особенно с марксистами – в том случае если у нас будет почва для этого сотрудничества. Мало объединиться и назвать себя «партией», нужно стать ей. Давайте не будем себя обманывать. Левые (и марксисты в том числе) находятся сейчас в России в ужасающем положении. Нас нет в политическом пространстве. У нас нет никакого влияния в обществе и среди рабочего класса. Нет даже легальных умеренно-левых партий, которые оказывали бы хоть какое-то влияние на настроение масс. Общество слабовосприимчиво к социалистической пропаганде по той причине, что утратило даже первичные навыки самоорганизации и коллективного отставания собственных интересов. В то время как в Финляндии и других европейских странах умеренные профсоюзы выводят сотни тысяч работников на общенациональные забастовки, в России люди готовы мириться с тем, что им платят зарплату «кирпичами»! При этом, только трудящиеся являются той силой, которая заинтересована в социалистических преобразованиях. И до тех пор, пока мы не в состоянии будем помочь трудящимся сформироваться в силу для отстаивания хоть бы их ограниченных экономических интересов – ни о какой революционной партии речи идти не может.

Иногда кажется, что РП некритично относится к профсоюзному движению. Действительно, в истории социализма были случаи, когда коммунисты выступали против забастовок, умело использовали разные формы рабочего движения. В период кризиса, очевидно, профсоюзы не могут иметь массовый успех, не могут идти в гору и завоёвывать какие-то серьёзные позиции. «Леворадикал» посвятит отдельную статью вопросу о формах рабочего движения, поэтому нашей редакции и, конечно, нашим читателям, интересно, как видит РП сейчас развитие рабочего движения? Объясню, почему я спрашиваю об этом: есть как бы три тенденции в современном российском коммунизме, если рассматривать его в практической плоскости: одна тенденция — это фетишизация профсоюзного движения и забастовок, другая — фетишизация акционизма, и третья — фетишизация академического теоретизирования.

Возможно, такое впечатление мы, иногда, невольно производим. Некоторые особо недалёкие оппоненты из числа «левых» даже называют нас «тред-юнионистской платформой». Поясню. Большинство наших товарищей − это активисты профсоюзов МПРА, «Действие», «Новопроф». Естественно, значительная часть нашей деятельности и публикаций на организационном сайте связана именно с профсоюзной сферой, так как на данный момент нам очень сложно пытаться качественно заниматься несколькими направлениями сразу. Однако, так как мы плотнее всех российских левых связаны с современным независимым профсоюзным движением, мы лучше остальных осведомлены о тех проблемах, которые в этом движении присутствуют. Идеализировать профсоюзы нелепо, это ограниченные экономические организации, в России пока не ставящие на повестку дня вопросы, не связанные непосредственно с трудовым процессом. Мы, вопреки расхожим домыслам, никогда не занимались идеализацией и абсолютизацией своей деятельности. Более того мы всегда приветствуем иные формы организации трудящихся. Например, в Перми наши товарищи связаны с местным жилищным движением. Однако, несмотря на то, что в кризис профсоюзное движение действительно имеет небольшие перспективы роста, профсоюзный активизм — это одна из немногих форм работы, позволяющая привлекать трудящихся к коллективным действиям. К тому же, получая влияние в трудовых коллективах, мы одновременно получаем возможность вести агитационную и просветительскую работу не как люди «со стороны», а как «свои». На сегодняшний день процент трудящихся, «прошедших» через профсоюзное движение в России настолько ничтожен (думаю, менее 1%), что поле для деятельности ещё слишком обширно. Мы считаем, что рабочие активисты – это лучшие кадры для будущей революционной партии. Это те люди, которые придут в движение, исходя из своей действительной потребности в социализме, а не из абстрактных, зачастую субкультурных, представлений о некоем «лучшем мире».

Каковы отношения РП и РОТ Фронта? Является ли вообще РОТ Фронт «живым» субъектом рабочего движения?

На данный момент сотрудничества с РОТ-Фронтом у нас нет. Сведений об успехах этой партии в рабочем движении мы не имеем. Возможно, мы не обладаем всей полнотой информации, но что есть — то есть.

Ещё один важный вопрос: как отразилась война на Юго-Востоке Украины на рабочем движении в тех регионах, в которых присутствует РП? Подъём патриотизма и шовинистическая пропаганда усмиряют рабочих? В Мурманске, к примеру, единственный на весь город независимый профсоюз — карликовый профсоюз слесарей — годами существовавший в агрессивной среде, после 2014 года вынужден был прекратить свою работу, т. к. национализм и дух «народного единства» сделал совершенно невыносимым работу активистов. Конечно, это был маленький профсоюз, но, всё-таки, единственный независимый в городе, как это ни прискорбно.

Конечно, рост национал-патриотической истерии не мог не сказаться на настроениях многих членов профсоюзов. Но лично я не сталкивался с существенными проблемами или массовым исходом членов из наших организаций, связанными с влиянием правительственной пропаганды. Нас привычно обвиняют в «работе на Запад» и «продаже интересов России» холуйские профашистские движения, наподобие НОДа, и жёлтые профсоюзы, такие как АСМ. Однако существенного вреда нашей работе это не причиняет. Есть забавные примеры, когда некоторые жёлтые профсоюзы, напротив, начинают строить всю свою агитацию на почве национал-патриотизма. Однако, большинство рабочих люди разумные, и понимают, что голым патриотизмом сыт не будешь. Профсоюзы с националистически настроенным руководством редко получают большое влияние в коллективах. В конечном счёте, трудящихся оценивает профсоюз не по его политической ориентации, а по тому способен ли профсоюз оказать давление на работодателя и улучшить условия труда на предприятии. В условиях, когда нет массовых марксистских партий, но распространена нацпатовская пропаганда, такой «политический нигилизм» рабочих нам временно играет на руку.

Сокращение производства автомобилей в России ударило по МПРА. Однако процесс импортозамещения создаёт какие-то перспективы роста количества и качества промышленного рабочего класса. Вы с оптимизмом смотрите на сложившуюся ситуацию, или обещания развития промышленного производства в России, с учётом дешёвой рабочей силы в Азии и Африке, является лишь пропагандистским трюком Кремля? Есть ли вообще какие-то контакты с рабочими тех предприятий, которые открывают в России по программе импортозамещения?

Мы достаточно оптимистично оцениваем перспективы промышленного рабочего класса в России. Это связано не только с тем, что в рамках т.н. политики «импортозамещения» открываются новые предприятия (к слову, пока довольно малочисленные), сколько с тем, что идёт постепенная смена поколений в среде самого рабочего класса. Этот процесс достаточно медленный, но неизбежный. Мы должны понимать, что основная проблема рабочего движения не в малочисленности самих рабочих. Напротив, по сравнению с царской Россией, в современной РФ рабочих очень и очень много. А если использовать более «широкое» понятие – «трудящиеся», то их в России и вовсе подавляющее большинство. Основная проблема заключается в психологии патернализма. Пока люди надеются на то, что их проблемы разрешатся сами собой, пока у них присутствует вера в то, что начальство или власть заботится об их интересах (или не заботится, но ничего поменять нельзя), – достучаться до разума таких трудящихся практически невозможно.

Но молодые рабочие, приходящие на производство, несут с собой на заводы и новый дух. Они не только хотят нормально «получать» за свой труд, но и требуют к себе уважения со стороны начальников и властьимущих. Молодые рабочие активно пользуются Интернетом и могут быстро получать новую информацию. Это та среда, которая неизбежно будет оживлять в том числе и старые промышленные центры, та среда, которая будет искать справедливости, пробовать разные методы борьбы и может стать ядром сильного движения трудящихся. А может и не стать – если современные российские левые не начнут заниматься тем, что социалисты по всему миру считают единственным адекватным применением своих сил – организаторской деятельностью.

Немаловажную роль в будущем начнут играть и трудящиеся нового типа, пресловутые прекарии, самозанятое население. Как работать в этой среде, пока непонятно, но это означает только одно – надо пробовать разные формы организации.

Пожалуй, мы достаточно широкий спектр вопросов обсудили. Наши читатели смогут теперь представить себе лучше политическую физиономию «Рабочей платформы». Я благодарю вас за интервью и желаю всяческих успехов от имени редакции сайта «Леворадикал».

Спасибо и удачи!

 

Метки: , ,

Сергей Биец: «ОКП больше нет. То что осталось недеспособно, а РРП будет продолжать работу»


Ниже представлено интервью с Сергеем Бийцем — лидером Революционной рабочей партии, объявившей в конце августа о выходе из ОКП — партии, возникшей на основе вышедших из КПРФ мелких и средних бюрократов и ряда близких к «левому крылу» КПРФ групп. Раскол очередной «широкой левой» партии, пытавшейся объединить кружки и группы разных направлений, происходит на фоне другого «тихого» раскола внутри менее известной и ещё более маргинальной организации — Российского социалистического движения.

«Рабочая платформа», представлявшая собой ранее фракцию внутри РСД, также в конце августа провела собственную конференцию, фактически конституировав новую независимую политическую группу. Правда, в отличие от РРП, «Рабочая платформа» откололась от РСД без шума и внешней дискуссии.

«Рабочая платформа» приняла замечательный документ — «За рабочий класс и его партию» . Правда, у всякого знакомого с ситуацией читателя возникает закономерный вопрос: не является ли этот документ плодом творчества одного или нескольких теоретиков, которым актив «Рабочей платформы» даёт возможность публиковать от имени группы документы точно так, как раньше этот же актив подписывался под ревизионистскими документами РСД?

Мы обратились с просьбой об интервью к активистам «Рабочей платформы». Пока же на суд читателей предлагаем короткое интервью с Сергеем Бийцем о расколе ОКП.

Сергей Николаевич, сразу с места в карьер, — уход из ОКП был заранее спланирован, или РРП действительно имела иллюзии на счёт совместной работы с правыми, вроде Зоммера?

Мы не рассматривали Зоммера и прочих как безнадежно правых. В начале объединительного процесса они декларировали весьма левые позиции и лишь в последствии проявили себя как конченные оппортунисты. Поэтому изначально мы исходили из перспективы превращения ОКП в настоящую революционную партию. Жизнь внесла в это свои коррективы.

В момент исключения из КПРФ так называемые неотроцкисты старались всячески доказать свою приверженность марксизму и большевистской традиции и лишь впоследствии по мере того как новая партия становилась на ноги пошли привычным для них курсом социал-предательства.

Анатолий Баранов, один из лидеров и организаторов ОКП, утверждает, что РРП не представляет собой ничего серьёзного. С чем остаётся ОКП и с чем уходит РРП? Каковы на ваш взгляд перспективы у теперь уже разных партий?

Мне трудно сказать кто серьезен, а кто нет. ОКП больше нет. То что осталось недеспособно, а РРП будет продолжать работу.

Революционная рабочая партия расчитывает объединить большую часть политически активных рабочих. И я не вижу причин которые могут нам помешать на этом пути.

Как регионы отреагировали на раскол? Не получилась ли ситуация, при которой основной актив партии «ушёл в себя», пока амбициозные лидеры расходятся и обвиняют друг друга в расколе?

Ситуация скорее обратная. Регионы выступили за немедленный раскол и настояли на нём в то время как «амбициозные лидеры» ещё пытались найти компромисс. Большая часть реальных, работающих региональных групп ОКП ушла с нами в РРП.

Сверх этого большое число контактов ОКП, не желавших вступать в партию, где существенную роль играло правое крыло, – решительно вступили в РРП. Это дает основания полагать что численно РРП в короткий срок превзойдет максимальную численность ОКП.

В чём всё-таки была основная причина разрыва, ведь вы с самого начала знали, с кем имеете дело?

Мы исходили из презумпции идейной искренности партнеров при создании ОКП. Никогда нельзя заранее знать, как тот или иной человек будет развиваться, как изменится его позиция в меняющихся обстоятельствах.

Сейчас РРП заметно усилила работу в Москве и Московском регионе. Что вы планируете в ближайшее время? Какие перспективы у МПРА на заводе «Салют»?

Мы её никогда не прекращали. Работа велась и весь период существования ОКП.
Сложно сказать о каких-то определенных планах. Наша работа состоит из агитации, пропаганды и участии в текущей борьбе десятков трудовых коллективов. К планам разве стоит отнести нашу собственно организационную работу по структурированию партии для большей эффективности работы каждого отдельного активиста. Мы должны связать всё ещё разрозненные выступления рабочих отдельных предприятий единым организационным началом, с тем чтобы голос рабочего класса был лучше слышен, чтобы его борьба была более эффективной и права рабочих лучше защищены.

МПРА на заводе «Салют» — пока что маленький профсоюз. До 300 человек из 10 тысяч трудового коллектива. Будем бороться за объединение большинства рабочих завода.

Участвуют ли активисты РРП в социальных движениях (кроме непосредственно рабочих), например, в обороне от РПЦ парка «Торфянка»?

Да, мы участвовали. Наши товарищи регулярно ходили на мероприятия и участвовали в ночных дежурствах. Я сам был только один раз, но кто-то постоянно там присутствует так или иначе. Это конечно для нас «боковая тема», но мы стараемся по мере возможности присутствовать везде, где люди борются за справедливые требования.

С какими партиями и группами вы намерены сейчас усилить сотрудничество? Не предстоит ли новое объединение, на этот раз с более близкими по взглядам и подходам товарищами?

Каких-то определенных предпочтений нет. Мы сотрудничаем со всеми, кто участвует в рабочем движении. Никаких планов по объединениям у нас сейчас нет. Ситуационно они возникают в процессе работы.

Самый главный вопрос, который многих интересует, — будет ли РРП в дальнейшем принимать участие в проектах вроде ОКП? Многие товарищи рассматривают такую политику как авантюризм.

Мы в настоящий момент рассматриваем РРП как самодостаточную партию и не планируем никаких проектов типа ОКП. Однако и зарекаться на все времена было бы неправильно.

Что до тех кто говорит об авантюризме, хочу заметить, что и революцию многие считают авантюрой. Но революции рано или поздно происходят, чтобы об этом не думали «здравомыслящие люди».

Спасибо за интервью, успехов Вам и вашей партии!

И вам всяческих благ!

 

Метки: , , ,

Сергей Удальцов: «Я сталинистом не являюсь»


Фото: Кирилл Кудрявцев / AFP
9 мая Сергей Удальцов, осужденный на 4,5 года за «организацию массовых беспорядков на Болотной площади 6 мая» и до сих пор находящийся в московском СИЗО «Матросская тишина», «перешел экватор» — отсидел полсрока заключения. Теперь он имеет право просить об условно-досрочном освобождении. Удальцов рассказал Открытой России, как власть разобщает оппозицию, а также о своем отношении к сталинизму и к правозащитникам

— Вы сейчас сидите на чемоданах, ожидаете этапа?

— Да, на апелляции в Верховном суде приговор оставили без изменения. Но он еще не вступил в законную силу, поэтому я пока в СИЗО.

— Недавно Виктор Шендерович написал в «Новой газете» статью, которая вызвала большой резонанс. Он написал, в частности, что все порядочные люди должны бороться за освобождение Удальцова, несмотря на то, что тот — сталинист. Вы и правда сталинист?

— Я не читал статью Шендеровича. Этот номер «Новой газеты» еще до меня не дошел. Но я хочу сказать, что сталинистом не являюсь. Я придерживаюсь социал-демократических взглядов. Нигде, ни в каких наших документах нет прославления Сталина. У меня к нему неоднозначное отношение. Одобрять репрессии — это не мое.

— А, например, адвокат Дмитрий Аграновский, который защищает Леонида Развозжаева, не скрывает, что является сталинистом. Как вы к этому относитесь?

— Я с Аграновским давно не общался. Я выступаю за максимальную солидарность всех здравомыслящих людей. Распри сейчас не нужны, они вредны и губительны. Желаю всем терпения.

— Кто сейчас вас защищает?

— Основной адвокат — Виолетта Волкова. Каринна Москаленко защищает меня в Европейском суде по правам человека.

— Адвокаты Волкова и Аграновский много пишут в социальных сетях о том, что вы сидите вместо тех либералов, которые гуляют на свободе, хотя именно они, дескать, виноваты в том, что произошло на Болотной 6 мая 2012 года. Что вы можете об этом сказать?

— Мне трудно это комментировать, но знаю, что сегодня разборки и распри вредны всем. Нужна солидарность и взаимопомощь. Все остальное будем решать, когда выйдем. Срок у меня заканчивается в августе 2017 года.

Прошло три года с 6 мая 2012 года, и понятно, что крайне сложно столько времени держать в эпицентре внимания одну и ту же историю. Тем более, что это историческое событие — не победное, оно не завершилось тактическим успехом.

Поэтому кто-то забывает о 6 мая 2012 года, а власти это выгодно.

Весь ход «болотного процесса» был выстроен властью так, чтобы нас всех разобщить. А наша задача —не поддаваться на их уловки. Конечно, у нас могут быть претензии друг к другу, но сейчас главное — освободить людей, которые сидят.

— Волкова и Аграновский недавно написали в фейсбуке, что члены ОНК Зоя Светова и Анна Каретникова вредят вам и Леониду Развозжаеву своей правозащитной деятельностью; они попросили нас «держаться подальше» от их подзащитных. Вы согласны с тем, что мы вредим вам?

— У меня здесь очень мало информации. Но я не знаю, как можно мне навредить. Упаси Боже.

— Может быть, Анна Каретникова предлагала вам сменить адвокатов, и дело в этом?

— Нет, никто меня не отговаривал. То, что делает Каретникова, — это подвижническая работа: она каждый день ходит по СИЗО. (Недавно в «Матросской тишине» я видела и Леонида Развозжаева, который рассказал, что Каретникова никогда не предлагала ему сменить адвокатов. По его словам, он сообщил ей, что давно не видел своих защитников, Аграновского и Волкову, на что Каретникова предложила найти ему еще защитника им в помощь. — З.С.) Я всегда рад, когда кто-то из ОНК приходит. Поддерживают, дают заряд оптимизма.

Зоя Светова

 

Метки: , ,

Гиркин вещает


Собственно говоря, ничего неожиданного, Гиркинд и с самого начала не скрывал своего отвращения к коммунизму, что в принципе не мешало «красным», нюхать у него под хвостом. Да и давно пора понять, Красные не будут участвовать в кровавом Украинском шапито не под каким предлогом, разве в качестве диверсантов.

— К фашизму у меня отношение отрицательное, он показал, во что перестает в своем развитии, — ответил Игорь Стрелков. — В основе коммунизма тоже лежат замечательные идеи – всеобщего равенства, братства и счастья. Во что он перерастает, показала революция 1917 года – миллионы жертв. Фашизм привел примерно к тому же самому. Фашизм опирается на консервативные, традиционные ценности, коммунизм, в том виде, в котором его проповедовали Маркс и Энгельс, нацелен на разрушение старого общества и построения нового с нуля. В этом различие фашизма и коммунизма. Но история показала, что их внедрение приводит к примерно одинаковым результатам.

 

Метки: , , , , ,

Интервью приморского партизана


После начала процесса «приморские партизаны» наотрез отказываются общаться с прессой — и сделали исключение только для «Недели». Обвиняемый Алексей Никитин рассказал Сергею Ерженкову, почему не признаёт себя виновным, как ему угрожали убийством при аресте и что сегодня происходит в его родной деревне Кировке, где «партизаны» объявили войну полиции.

Источник статьи

 

Метки: , ,

Интервью Чубайса


Суть спора гайдаровских сислибов с путинскими силовиками – раздел государственных активов:

Желнов: Как бы вы охарактеризовали эти два полюса?

Чубайс: Сейчас консерваторы и либералы. Я считаю, что колоссален вклад Гайдаровского форума в то, чтобы укрепить тех, кто по-настоящему готов продвигаться в интересах не только страны, но и человека, живущего в этой стране.

Сформировавшаяся в стране экономическая модель — криминальный общак правящей «элиты»

Желнов: Вы верите, что получится. Правительство, нефтяной сектор, Аркадий Дворкович, по другую сторону – Игорь Сечин. Правительство выступало против приватизации Роснефти, у ТНК-ВР, но в итоге победил в схватке Сечин. Как с этой двойственностью быть?

Чубайс: Правительство добилось того, что компания Росгидро будет докапитализироваться по схеме, предложенной правительством, хотя у этого варианта были очень сильные оппоненты.

Об «участии» сислибов в борьбе за демократию в России:

Желнов: А вы бороться не хотите? Вы сейчас сказали, что не будете принимать участие в демократизации. Почему?

Чубайс: Вам сколько лет?

Желнов: 31.

Чубайс: Вперед, успехов. Сделайте что-нибудь в стране, а не только языком чешите. Мы кое-что сделали, мы рыночную экономику построили, создали частную собственность. Может быть, что-то и вы сумеете сделать с телекомпанией Дождь, журналистским сообществом, участием в пресс-конференции Путина, выходами на улицу? До конца доведите, не языком, а делом хотя бы половину из того, что мы сделали. Тогда у нас будет разговор на равных, а пока удачи вам.

Цитата:

Многоуважаемый Евгений Григорьевич Ясин! В последнее время Вы любите часто повторять, что мы за последние два десятилетия решили историческую задачу, построив рыночную экономику, а теперь вот только остается добавить к ней демократические институты. Вы заблуждаетесь, Евгений Григорьевич. Оглянитесь окрест, и душа Ваша уязвлена станет.

Ваши любимые ученики построили бандитское государство, а самые талантливые из них органично вошли в головку правящей мафии.

Установки бандитского капитализма

Об антиамериканской карте, которую гайдаровские сислибы пытаются «продать» силовикам:

Желнов: Как вам кажется, экономический подход, который здесь декларируется над политикой России и Запада, где очень много предубеждений, возобладает?

Чубайс: Конечно, будет борьба. Из всего спектра вопросов есть один сверхзначимый, который называется «размещение ПРО в Европе». Это вопрос исторического масштаба, по которому идет сложнейшая борьба. Здесь тоже неоднородные позиции внутри России. Хотя в целом речь идет о противостоянии нас и американцев. В этом противостоянии американцы занимают далеко не всегда конструктивную позицию. Далеко не всегда, прямо скажем. Есть ряд их действий, против которых я был категорически против. Егор Гайдар был категорически против… Много приходилось иметь дело с американской элитой, решать масштабные вопросы. Это глубинный раскол американской элиты и глубинное противостояние внутри американской элиты по вопросам об отношении к России. Там есть те, кто по-настоящему готов поддерживать нашу страну и считает это правильным не только для России, но и для мира, а есть те, кто ненавидит Россию, кто предпринимает чудовищные усилия, действия по принципу «чем хуже для России, тем лучше». Это серьезное политическое лобби. В этом лобби ЦРУ, которое всегда противостояло России, американские спецслужбы, которые всегда противостояли России. В Америке ситуация неоднородная, там побеждают разные силы. Для того, чтобы добиться решения, которые были нужны, приходилось очень непростыми способами добиваться того, что нам нужно. Сегодня ситуация не изменилась, мы видим разное отношение к России, очевидный антироссийский лагерь в США, так же как и пророссийский лагерь. Вопрос дипломатического искусства, чтобы помочь вторым победить первых. Эта задача так или иначе решается.

http://tvrain.ru/article/anatolij_chubajs_vsegda_est_borba_glava_rosnano_o_protivostojanii_liberalov_i_konservatorov-335439/

Жирным шрифтом выделены слова интервью А.Чубайса, прозвучавшие в видеозаписи, но «потерянные» при размещении текста на сайте «Дождя».

Андрей Илларионов

Источник статьи

 

Метки: , , , , , ,