RSS

Архив метки: либералы

Симбиоз либералов и коммШИЗЫ в Пензе

Симбиоз либералов и коммШИЗЫ в Пензе

Небольшое видео о согласованных действиях на Первомай в Пензе пензенских сторонников г-на Навального (либералов), пензенской КПРФ (левых шлюх режима) и, возможно, и других пензенских политпроституток.
Для продолжения чтения щёлкни эту ссылку

 

Метки: , , , , , , , , , , , , , ,

Либерал о «вариантах»

Либерал о «вариантах»

Прочитав положенное количество рассуждений тех, кто заявляет, что не хотят менять деспотию Путина на диктатуру Навального, я решил высказаться по целому ряду возникающих в этой связи ассоциаций.
Для продолжения чтения щёлкни эту ссылку

 

Красная Пенза! Сайт коммунистов Пензенской области.

 

Метки: ,

Либералы о выборах


Месть Путина

Михаил Берг: А ты говоришь — выборы

update: 20-09-2016 (13:45)

Давление путинского режима на общество – это двойной орешек под единой скорлупой. Орешков, конечно, больше, но говорить я буду об одном.

Орешек – месть. Не всему обществу, а той его части, на которую коллективный Путин обиделся. Обиделся, надо сказать, справедливо. Потому как утверждение, что у путинского режима нет идеологии – упрощение. Идеология есть и это – идеология возмездия. Возмездия за неуважение. Если очень грубо говорить, то за неуважение хорошим учеником плохого. А если еще проще – за барство.

Эта старая оппозиция для России, иногда она кажется абсурдной. Скажем, народники, решившие просвещать народ, идут со своей миссией в деревню, а деревенские жители их сдают в полицию. Казалось бы, зачем? А вот за барство и сдают. Но какие народники – бары, они же, почитай, все разночинцы, дети тех же крестьян и священников. Да и хотели народники не столько научить крестьян, сколько научиться у них народной мудрости.

Вот за это и сдавали жандармам. Слишком высокоумно это: просвещать народ и при этом у него же учиться. Не любит народ этих малахольных слабаков, любит тех, кто жесток и своенравен. А вот мягкотелость ненавидит всем сердцем. Поэтому рад выместить на тех, кто мягкотел, обиду на тех, кто жестокосерд.

Народники, сколько бы ни прикрывались любовью к народу, все равно были образованными и, значит, барами. Барам через полвека тоже досталось, но это когда они стали слабыми, а пока были сильными, досталось тем, кто был слаб. Предатели, короче, не враги.

При этом я далек от ощущения, что ненависть крестьян к народникам – это проявление особого вида русского абсурда. Ничего подобного. В чем разница между отношением к народу аристократии и разночинцев? Для дворян крестьяне – источник дохода. Для интеллигенции – источник мудрости. Ну и печали. А у дворян – подчас равнодушной радости, как к неразумным щенкам и котятам, котирующимся на рынке.

Народная же мудрость, по версии народников, была весьма своеобразной. Она как бы находится на глубине неразумения. То есть обнаруживает отсутствия ума. Мудрость есть, ума не надо, да его и нет. Поэтому-то надо просветить и одновременно просветиться. Ну и, конечно, самоутверждение (как без этого) за счет снисходительной жалости.

Это, надо сказать, довольно-таки оскорбительно. Помните, как Бунин определяет русскую простонародную гордость: «Гордость в словах Ростовцева звучала вообще весьма не редко. Гордость чем? Тем, конечно, что мы, Ростовцевы, русские, подлинные русские, что мы живем той совсем особой, простой, с виду скромной жизнью, которая и есть настоящая русская жизнь и лучше которой нет и не может быть, ибо ведь скромна-то она только с виду, а на деле обильна, как нигде, есть законное порожденье исконного духа России, а Россия богаче, сильней, праведней и славней всех стран в мире».

И теперь представьте, что кто-то приходит вас просвещать и, вместо обыкновенной крупнозернистой лести, лепит вам горбатого, что вы должны поучиться еще у Запада защите своих интересов и отринуть свое раболепие по отношению эксплуататорам, в то время как мы и сами с усами и бородой лопатой.

Путин, коллективный и персональный, в этом смысле прямой наследник совка с его совковой ненавистью к образованному сословию. Потому что совок во многом был не воплощением пролетарской идеологии, а идеологии деревни, переехавшей в город и не успевшей освоить городскую культуру.

Это противостояние проявлялось и в советское время, порой очень странным на первый взгляд образом. Я не о том, что следователи НКВД были деревенские молодцы с румянцем во всю щеку. И не о том, почему Горький ненавидел русское крестьянство, упрекая его за исключительную жестокость (необоснованно, надо сказать).

Но помните позднесоветское противостояние писателей-деревенщиков и писателей-горожан? То есть противостояние тех, кто персонифицировал – вспомним нашу конструкцию – для крестьян бар, и тех, кто продолжал быть первым парнем на деревне и после Литературного института. Я это только к тому, что русский народ – злопамятный, и просто так свои обиды не забывает. Уж не говорю про продразверстку, раскулачивание и коллективизацию: тройка, семерка, туз. Пиковая дама крестьянской драмы. Обид было много, обидчик один.

Если посмотреть с этого края на перестройку, то ее можно увидеть, как очередную попытку плохих учеников взять реванш у отличников-очкариков. Мы все учились в школе и прекрасно помним, как двоечники и троечники ненавидели этих воображал-умников.

Не забыли мы и то, что в комсомол, на непыльную профсоюзную работу первыми подтягивались именно троечники (двоечникам оставалась подворотня, разбитые очки на носу с юшкой и первая ходка по малолетке: вне игры, пока не надели красные пиджаки). Троечники же из неблагополучных и неинтеллигентных семей, у которых не было никого, кто долбил дятлом: учись, учись, а то в дворники пойдешь, быстрее других становились комсомольскими и партийными функционерами, надевая галстуки-селедки и ботиночки-лодочки.

В некотором смысле это была попытка уравнять шансы. Обыграть отличников на их поле (поле, так сказать, знаний) у троечников возможностей было мало: слишком неравным был социальный капитал. Его у них попросту не было. Ни языкам не учили, ни книжек нужных не подсовывали, ни знакомств полезных не использовали. Поэтому отличники могли идти в науку, а троечникам надо было делать карьеру в райкоме и профкоме. Со всеми возможными, конечно, исключениями.

И советская власть – в какой-то мере, конечно – это противостояние обкома и университетской кафедры. На преподавательской работе платили, конечно, меньше, чем на освобожденной должности второго или даже третьего секретаря. Но уважения в своей среде было больше. То есть троечники шансы вроде бы уравняли и даже вырвались вперед, но уважения так и не добились.

Поэтому – перестройка, если, конечно, не бояться парадоксов, друг, это еще одна последняя попытка троечников доказать, что и они кое-что могут. Помните это выражение: если ты такой умный, почему ты такой бедный? Это и есть линия фронта троечников. Курская, так сказать, дуга. Сталинград. Им не удалось уравнять весы, положив против ума партийную карьеру. Тогда они решили попробовать еще: ну а деньги кто из нас лучше заработает?

Ведь все эти победители залоговых аукционов, – это те же самые первые/вторые секретари райкомов, профсоюзные боссы, кагэбэшники (те же троечники) и красные директора. Конечно, ширму им держали мажоры и бывшие советские либералы, быстро переквалифицировавшиеся из управдомов в экспертов, референтов и политологов.

Поэтому путинский реванш – это жестокая месть первой степени за неуважение в кубе. Сначала, гады, вы нас просвещали, при том, что мы сами кого хочешь чему хочешь, научим, как родину любить. Потом мы вам показывали, как жить по уму, не книжки читая и портя зрение, а повязывая красный галстук пионэрам и делая советскую карьеру. А затем учили вас, нищебродов, как пилить золотые гири. И что – никакого тебе за это уважения? Получай, фашист, гранату. Путин которая. А ты говоришь: выборы. За бар, что ли, голосовать?

Михаил Берг

=========================================================

Массовка

Юлия Глезарова: Казалось бы, причем тут выборы в РФ?

update: 20-09-2016 (00:02)

! Орфография и стилистика автора сохранены

Есть одна старая кинобайка. Нам ее во ВГИКе рассказывали.
Советское время. Снимается кино про колхозную жизнь. Киногруппа приезжает в настоящую деревню. Режиссеру нужна массовка.
Он отправляет помрежа и администратора по домам — агитировать колхозников, чтобы те, завтра все, как один, дружно пришли на съемочную площадку. Администратор берет с собой ведомость — за участие в массовке положена плата — три рубля в день.
Через несколько часов помреж с администратором возвращаются пьяные и довольные. У них на руках — заполненная ведомость, где стоят имена селян и их росписи.
На следующий день массовка в полном составе приходит на съемочную площадку. Мужики в пиджаках, женщины — в лучших платьях. Взволнованные и счастливые. Еще бы — их в кино снимать будут!
Через три часа изнурительного стояния на солцепеке, массовка понимает, что что-то пошло не так. Кинокамера где-то далеко, снимают явно не их… в общем, селяне идут к «самому главному» и требуют, чтобы их сняли в кино «как следует». Чтобы память была детишкам и внукам.
Режиссер разводит руками:
— У меня тут крупные планы не предусмотрены. Извините…
— А этот, — селяне тычут пальцами в администратора, — сказал, что за три рубля нас нас в кино снимут и на всю страну покажут! Так мы ему по три рубля и отдали! И расписались!
…Казалось бы — причем тут выборы в РФ?
А не при чем.
Просто вспомнилась кинобайка.

Юлия Глезарова

====================================================

Не ведая стыда

Николай Подосокорский: Было бы честнее и Явлинскому, и Слабуновой уйти из большой политики

update: 19-09-2016 (20:18)

! Орфография и стилистика автора сохранены

Воистину, иные политики не знают стыда. Полностью провалив парламентскую кампанию своей партии, бессменный лидер «Яблока» сразу же объявил о своем участии в выборах президента, подчеркнув, что теперь это его «обязанность».

Ближайший год его сподвижники снова будут мутить воду в интернете и либеральных СМИ и всячески оттаптываться на «тупом, ленивом, равнодушном» избирателе, которому только и надо, что «поднять задницу с дивана» и поддержать «последнюю надежду на мирные перемены в стране». Касьянов в этом смысле оказался порядочнее, заявив, что не будет участвовать в президентских выборах.

На мой взгляд, было бы честнее и Явлинскому, и Слабуновой уйти из большой политики, открыв дорогу новым лидерам: тому же Шлосбергу или тем, кто победит на реальных праймериз демократической коалиции.

А вообще уже ведь всем ясно, что президентские выборы будут столь же «честными, свободными и демократическими», что и выборы в Госдуму 18 сентября. Навальному и Удальцову в них участвовать нельзя. В итоге увидим «соревнование» старых партийных боссов: Путина, Зюганова, Жириновского, Миронова и Явлинского. Жду с нетерпением истеричных призывов «обязательно прийти на эти выборы и опрокинуть на них Путина».

Николай Подосокорский

==============================================

Усталость и разочарованность

Роман Попков: Общество погружалось в анабиоз, глядя на цирк ваших разборок

update: 19-09-2016 (19:48)

! Орфография и стилистика автора сохранены

Ну ок, явка около 48%, у «Единой России» — около 54% от этих 48-ми. То есть (будем грубыми в подсчетах) где-то около четверти избирателей России проголосовали за партию власти. Если учесть то, как эта четверть достигается, как проходят выборы даже не в областных центрах, а в тысячах русских райцентров, если вычесть военные части, дурдомы, тюрьмы, — то и эту четверть смело можно делить надвое. Это при декларируемых 85% процентах поддержки Путина. Нет, я понимаю, что рейтинг Путина и рейтинг «Единой России» — это разные вещи. Но не может быть у «ЕР» реальный национальный рейтинг 25 — 15%, а рейтинг Путина — 85%. Сами понимаете.

Россия — страна с очень низким уровнем доверия общества к действующей власти, с крайне низким уровнем приязни общества к действующей власти. Но Россия — это еще и страна кошмарной усталости, разочарованности во всех и во всем. Вчерашний день всю эту нехитрую картину высветил так четко, что слепому вроде как должно быть видно. Вот это последнее качество России — усталость и разочарованность — оппозиции следовало бы (вроде как) внимательно изучать, анализировать. Просто чтобы понимать, что с этим делать.

Но нет. Отовсюду слышу про хреновый народ российский, который героев-демократов, яблоко-парнас, не оценил. Народ виноват, видите ли. Ешкин кот. А еще они продолжают требовать от народа чтобы он голосовал «потому что власть еще хуже». Продолжают желать тотальной мобилизации на протестное голосование — против Путина, но за них, хороших.

И это после того, что было сделано в ходе этой предвыборной кампании, точнее на ее старте. Вы забыли, вам напомнить? Мало того, что в качестве одной из оппозиционных партий мы опять увидели тоскливое «Яблоко», которое, на мой взгляд, давно превратилось в чванливую секту, и которое десятилетиями ни с кем не может выстроить коалицию. Они уже на старте наговорили гадостей в адрес «Открытой России», они вели себя ровно так, как Явлинский обычно себя и ведет.

Но хрен с ним, с «Яблоком». Вы забыли, какой ад получил возможность снимать НТВ при помощи Касьянова и этой мадам Пелевиной? Я не про песни и кувыркание в кровати, разумеется, а про то, что они говорили в адрес своих товарищей. Я таких как Пелевина знаю — у нас похожие тетки были в НБП, пытались реализовывать через комиссарскую койку и постельные интриги свои политические амбиции.

Ну и вот. «Как нам создать фронт против Навального, вот задача ё моё». Помните? Создал, молодец, ё моё. Вот уровень политической зрелости лидера оппозиционной партии, бывшего премьера и главы минфина. И когда другие оппозиционеры, увидев весь этот ад, увидев оскорбления в свой адрес, вполне справедливо потребовали от Касьянова политической и кадровой какой-то реакции, МихМих врубил партноменклатурного му**ака и отказался вообще как-либо реагировать. Ну ок, вы, товарищи, требующие справедливости — вы же видите, что он врубил партноменклатурного му**ка. Ну отступите, блин, временно — ради хотя бы какого-то единства, ради хотя бы какой-то коалиции. Не лишайте последних оставшихся вам верными людей поучаствовать в кампании, пойти и проголосовать. Но нет, вы врубаете оскорбленных гордецов (понимая, что власть именно на это рассчитывает) и все окончательно идет в ж**у.

А теперь народ у нас плохой, не понимает важности выбора. Никакого выбора у большинства из нас (кроме тех, кому посчастливилось иметь в округе нормальных одномандатников) не было. Вы нас этого выбора лишили, дорогие «Яблоко» с ПАРНАСОМ и прочая Демкоалиция, чтоб вам пусто было. Именно вы. Именно вы своей бездарностью, глупостью, склочностью саботируете строительство русской политической нации. Глядя на цирк ваших разборок общество погружалось в анабиоз.

Сейчас, убедившись в том, что страна деморализована и в политическом анабиозе, власть продолжит уничтожать остатки всего живого. Готовьтесь. Такая зима близко, что вам и не снилось. Но да ладно. Вам и не снилось, а мы всякое видели, переживем.

Только жалко Костю Янкаускаса, Машу Баронову и еще нескольких одномандатников — хорошие ребята, они реально пахали и заслужили победу. Да только какая победа может быть, если вся политическая мобилизация общества была сорвана. Но в любом случае за этими ребятами и за такими как они будущее — эти ребята пройдут через сегодняшние политические руины в будущее.

Роман Попков

Либералы о выборах

 

Метки: ,

Выделенные Медведевым пенсии для беглых в Израиль граждан СССР сильно превосходят крымские


Жители полуострова Крым все чаще стали жаловаться на нарушение прав человека. При этом больше всего крымчан волнует крайне низкий размер пенсионных выплат. В мае одна из жительниц полуострова лично пожаловаласьна проблемы с пенсиями премьеру РФ Дмитрию Медведеву во время его визита в Крым, на что глава кабмина обронил ставшую в одночасье знаменитой фразу: «Просто денег сейчас нет. Вы держитесь здесь, вам всего доброго, хорошего настроения и здоровья!».

В пятницу на координационном совещании региональных омбудсменов в Общественной палате уполномоченный по правам человека в России Татьяна Москалькова представила статистику, из которой следует, что в Крыму увеличилось количество обращений о нарушениях прав человека, которые поступили местному омбудсмену, пишет РБК.

Уполномоченный по правам человека в Крыму Людмила Лубина, назначенная на должность в июле 2014 года, зафикисровала рост жалоб от жителей. Если в 2014 году крымчане направили 680 обращений, то в 2015-м — уже 4200.

По ее словам, после окончания переходного периода вхождения полуострова в состав РФ, который продлился до 1 января 2015 года, жители Крыма стали жаловаться на сокращение размера пенсий.

После присоединения Крыма местные власти за счет дотаций из федерального бюджета и самостоятельного перерасчета смогли сделать размер крымских пенсий выше, чем в других регионах. Однако по окончании переходного периода, который был определен для синхронизации крымского законодательства с федеральным, выплаты стали рассчитываться по общероссийским правилам, объяснила Лубина.

С 22 по 24 мая премьер-министр Медведев проводил рабочую поездку в Крым, в ходе которой отчаянная пенсионерка пожаловалась на низкую пенсию. Видеоролик с этим диалогом набрал уже более 3,9 миллиона просмотров.

На записи Медведев общается на улице с крымчанами. «На пенсии невозможно прожить, цены бешеные», — сетует женщина из толпы. «С пенсиями у нас отдельная тема», — пытается возразить глава кабмина. «Неправильно индексацию у нас насчитывают», — продолжает жаловаться местная жительница. «Правильно», — спокойно отвечает Медведев. «Обижают нас, не дают четыре процента даже. Что ж такое восемь тысяч? Это мизер!» — объясняет возмущенная пенсионерка.

От редакции: Вот уж воистину — злющая ирония Истории. Ведь на израильских пенсионеров в путинской нефтеказне РФ сразу же нашлись деньги, едва к давнему протеже Медведева Дворковичу обратились товарищи из Израиля.

Делегация, которую возглавлял министр сельского хозяйства Ури Ариэль, встретилась с вице-премьером России Аркадием Дворковичем. Среди прочего обсуждался вопрос пенсионного обеспечения примерно 30 тысяч израильтян, выехавших с территории Российской Федерации до 1992 года и не имеющих российского гражданства. Российская сторона подтвердила приверженность договоренностями, достигнутых в ходе переговоров с министром абсорбции Зеэвом Элькиным минувшей осенью. По словам Дворковича, «есть значительные продвижения в этом вопросе». «Вероятно, уже в этом году будут выделены 5 миллиардов рублей для данной категории израильских граждан», — подчеркнул вице-премьер РФ.

Выделили в итоге больше — 5,4 миллиарда рублей. Вы спросите — а причём тут Крым? Подождите, об этом чуть ниже.

Государство заявляло, что размер пенсий, которую Россия выплатит бывшим соотечественникам, которые репатриировались в Израиль, будет меньше среднего показателя по стране. По данным Пенсионного фонда РФ, средний размер пенсии по старости на 1 февраля 2016 год составляет в России около 13 тысяч рублей (около 200 долларов по нынешнему курсу). Но если разделить 5,4 миллиарда меж всеми подсчитанными «той стороной» пенсионерами Израиля — а реально их набралось не 30 тысяч, а 10 тысяч, — получается не меньше средней по РФ, а гораздо больше! Это и зарплата ныне неплохая.

Ну, новейшие граждане сырьевой империи, крымчане — «Крымнаш» по-прежнему греет? Или уже в Израиль пора перебираться?

Дело в том, что Крым некогда рассматривался странами Антигитлеровской коалиции как территория для нового государства под условным названием Израиль (Сталин был уверен, что и оно станет социалистическим). Но вот Крыму явно не повезло, а сбежавшим из СССР его неверным гражданам (которые получили тут всё — от высшего образования до специальности, то есть, проще говоря, своровали в СССР знания, специальности — и теперь ещё требуют уже не с СССР, а с хилой Эрэфии пенсии!) Да за что?! Что они для нашей страны сделали? Покинули её?! Низкий поклон вам, товарищи беглые в капитализм! Что, не очень-то сладко всё же там вам живётся?

И правительство Медведева по указанию Путина — легко выделяет им, а не крымским пенсионерам более 5 миллиардов! Что это, как не национал-предательство? Но мы же счастливы — «Крымнаш»! Мы же гордые — хоть голодными, но на «русской» земле держимся.

Крымским пенсионерам платят по 8 тысяч, а израильским — 54 тысячи рублей каждому. Вам нужны ещё какие-то доказательства того, что режим компрадорский? Вот я ни разу не антисемит, а коммунист, интернационалист — но как тут не заподозрить какую-то национал-подоплёку? Ведь кто провоцирует-то рост подобных ксенофобских настроений? Само правительство.

Д.Ч.

 

Метки: , , , , ,

Кудрин проследит, чтоб на народец сырьевой империи тратили из бюджета на 5% меньше


Сокращение расходов федерального бюджета на 5% пройдет в 2016 году, в целом за четыре года расходы должны сократиться на 20%. Такое мнение выразил ТАСС глава Центра стратегических разработок (ЦСР), экс-министр финансов Алексей Кудрин в кулуарах Владимирского экономического форума 2016.

«В 2016 году минимальное сокращение (федерального бюджета — прим. ред.) в пределах 5% будет проведено», — сказал Кудрин. Он напомнил, что президент РФ два года назад поставил задачу снижать расходы на 5% в реальном выражении в год. «Если суммировать проценты, получится 20% за 4 года. Это немало», — объяснил Кудрин. Сокращение начнется с этого года, так как в 2015 году его не было, уточнил глава ЦСР.

При этом Кудрин считает, что сокращение бюджета по некоторым статьям в следующем году необходимо, но только не в сфере образования, медицины и инфраструктуры.

«Это точно не должны быть образование и здравоохранение, и точно не инфраструктура. Другие статьи должны быть взвешены и на время сжаты», — сказал Кудрин, добавив, что иначе будут потрачены все резервы.

— Прелестная выходит арифметика, — добавляет редактор ФОРУМа.мск Д.Чёрный, — даже своеобразная рифма просматривается: бюджетные расходы на 5% сократить, а вот «коммуналку» в Москве на 5% поднять, прямо вспоминается планомерное понижение цен начала 1950-х, ещё при Сталине, некая справедливость, сквозившая за этим, вполне понятным навоевавшемуся народу процессом, мол, заслужили — ну а нынче ведь тоже заслужили за терпение, дорогие россияне!

 

Метки: , ,

К воронежскому активисту Демсоюза применяют карательную психиатрию


Активный участник протестных мероприятий в Воронеже, член Демократического союза Дмитрий Воробьевский 6 мая вечером был принудительно доставлен в стационар, где и находится до сих пор, рассказала его адвокат Ольга Гнездилова на своей странице в Facebook.

Как отмечает Гнездилова, активиста должны были выпустить еще в воскресенье, когда прошло 48 часов с момента задержания, однако из-за праздников суд рассмотрит вопрос о законности принудительного лечения только 10 мая.

Между тем врачи отпускать Воробьевского не намерены, хотя у него спокойное, адекватное состояние. «У меня возникло ощущение очень высокого заказа», — заявила Гнездилова.

По ее словам, активиста в больнице привязывали за руки и за ноги к кровати на несколько часов. Ему делают уколы и дают таблетки, отказываясь сообщить названия препаратов. Кто вызвал скорую в квартиру Воробьевского — не известно, поскольку это не было инициативой больницы, рассказали правозащитнице врачи.

Она также добавила, что подала ходатайство в суд о допуске адвоката по соглашению, чтобы Воробьевского не защищал государственный адвокат.

 

Метки: , , , ,

Московская #ОКП бесстыдно попала в новости #коммунисты #Навальный #либералы #Рашкин #Потапов #Москва #Мск


В минувший четверг на «Ленте.ру» появилось такое вот любопытное сообщение:

Активисты Объединенной коммунистической партии (ОКП) в четверг, 21 апреля, провели митинг у здания Госдумы. Они выступили против союза Московского горкома КПРФ с оппозиционером Алексеем Навальным, сообщает корреспондент «Ленты.ру»

В сообщении упоминались два конкретных человека; и если упоминание Куваева («вождь» московского отделения Партии Зюганова во времена «семигинщины») оставляло некоторые сомнения насчёт того, активисты какой именно организации пришли под стены как бы парламента (например, из того, что я знаю, было бы логично предположить, что Куваев сейчас в «Коммунистах России», а не в остатках ОКП), то упоминание Карелина никаких сомнений не оставило, Карелин А.Ф. входит в состав президиума ЦК остатков ОКП.

В общем, в то самое время, пока секретарь ЦК остатков ОКП по информационной политике советовал крымскому начальнику Аксенову брать пример с Путина, — его коллеги добились упоминания организации на страницах (Интернет-страницах) солидного и достаточно популярного буржуазного издания. Цена, которую пришлось заплатить за этот успех, оказалась весьма высокой, — тов. Карелин А.Ф., по сути дела, открыл огонь по своим: ««Мы против создания псевдореволюционного штаба коммунистов или тех, кто считает себя коммунистами, с либералами Алексея Навального», — добавил член политсовета ОКП Андрей Карелин». Огнём по своим данное выступление тов. Карелина А.Ф. является, поскольку у многих ещё свежи в памяти события осени 2012 года, когда товарищ Карелина по «политсовету ОКП» Зоммер Д.В. участвовал (правда, не в качестве кандидата, а в качестве говорящей мебели, но это не отменяет самого факта участия) в выборах Координационного Совета российской оппозиции, в состав которого прошло некоторое количество людей, считавших себя коммунистами (например, Удальцов), а его председателем, в итоге, стал как раз Навальный; а можно вспомнить ещё и события конца 2011 года, когда другой товарищ Карелина по «политсовету ОКП», уже упомянутый секретарь по информационной политике, заседал в одном «псевдореволюционном штабе» с Навальным (ругался, правда, но это не отменяет факта совместных «штабных» посиделок).

Так или иначе, заплатив за это страшную, — возможно, непомерную, — цену, московские активисты остатков ОКП, ведомые тов. Карелиным А.Ф., попали на Ленту. И вот тут-то начинается самое любопытное. В новости Карелин и компания попали 21 апреля; сегодня — 24-ое; за прошедшее время ни на центральном, ни на московском Интернет-сайтах остатков ОКП, ни в официальной партийной группе «В контакте» не появилось ни одного, — ни единого, — сообщения об этой успешной акции у стен как бы парламента. Злые языки могут сказать, что причиной тому послужило наличие у людей, отвечающих за означенные Интернет-ресурсы, неких зачатков чувства стыда, — но в целом, общественности остаётся лишь теряться в догадках, как же так получилось.

 

Метки: , , , , , , ,

Говорящая голова Путина довольна Памфиловой и грядущими выборами


В Кремле нет претензий к работе председателя Центризбиркома РФ Эллы Памфиловой, заявил пресс-секретарь президента Дмитрий Песков.

«Ситуация (с отменой предварительного голосования в Барвихе — ИФ) рабочая, ЦИК выполняет свои функции. В данном случае еще до назначения Эллы Памфиловой председателем ЦИК было понятно, что она будет эффективно руководить работой ЦИК. Это мы и свидетельствуем», — сказал Песков в четверг журналистам, отвечая на вопрос, связанный с досрочным голосованием на местных выборах в подмосковной Барвихе.

Отвечая на вопрос, есть ли в Кремле нарекания к работе Памфиловой, Песков сказал: «Нет».

Накануне ЦИК РФ обязал территориальный избирком Одинцовского района Подмосковья отменить решение о назначении досрочных выборов совета депутатов в Барвихе, так как оно было принято с нарушениями.

За день до этого в Генпрокуратуру материалы по жалобам на нарушения в ходе досрочного голосования в Барвихе.

Перед этим оппозиционер Алексей Навальный на своем сайте сообщил, что члены «Партии Прогресса» снялись с выборов в Барвихе в знак протеста против нарушений. По словам Навального, в Барвихинском районе было объявлено досрочное голосование, в ходе которого к участкам организованно подвозились избиратели, зарегистрированные в районе около недели назад. Таким образом, уже проголосовало 30% человек от предполагаемой явки.

От редакции: Было бы странным, если б Песков в один голос с Навальным провозгласил Памфилову не соответствующей должности. Что хорошо Кремлю — навалистам зло, тут уже полюса обозначились. Буржуазия — оппозиционная и кремлёвская, — вступила в состязание, а точнее даже игру «докажи, что госмеханизм порочный и имеет ручное управление». В сущности, игра это весёлая и иногда приводящая к неигровым результатам — только вот редкие игроки со стороны оппозиции доживают до конца игры. На них тоже находится проруха — что силовигархия «эффективно» продемонстрировала на примере брата Навального. Фактически сделав заложником политических амбиций «Ельцина-2».

Сыграть на противоречиях Системы, предлагая взамен «четный капитализм» — можно (хотя и глупо), но у навалистов получается пока игра, рассчитанная не на внутреннего зрителя, вот беда. То, что выборы в РФ непрозрачны — там-то, «на просвещённом Западе» знают давно, однако высказываются на этот счёт сдержанно, это не меяет схему поддержки и власти и оппозции. А буржуям нужна именно такая Россия — тамошним и здешним, вот чего Навальный не поймёт внутри своей парадигмы мировосприятия. Впрочем, как прелюдия к выборам сентябрьским — ничего, получше тишины, пошумели как умели…

Д.Ч.

 

Метки: , , , , , , , ,

Конгресс интеллигенции выразил публичную поддержку Касьянову, Кара-Мурзе и ПАРНАСу


Конгресс интеллигенции России ведет сбор подписей под обращением о публичной поддержке Михаила Касьянова, Владимира Кара-Мурзы-мл. и Партии народной свободы (ПАРНАСа) в связи с опубликованными угрозами Рамзана Кадырова.

В обращении говорится: «Считаем существующую власть и лично президента Путина В.В. юридически и морально ответственными за эту угрозу

(угроза убийством по мотивам политической ненависти или вражды, ч. 2 ст. 119 УК РФ). Власти, не отреагировавшие на нее — соучастники».

Свои подписи уже поставили Людмила Алексеева, правозащитник; Лия Ахеджакова, актриса театра и кино; Гарри Бардин, режиссер; Олег Басилашвили, актер театра и кино; Александр Белавин, член-корр. РАН; Валерий Борщев, правозащитник; Владимир Мирзоев, режиссер; Лев Пономарев, правозащитник; Олег Пшеничный, журналист; Людмила Улицкая, писатель; Наталья Фатеева, актриса театра и кино.

Напомним, что глава Чеченской Республики Рамзан Кадыров опубликовал в своем Instagram видеоролик с бывшим премьер-министром России, лидером партии ПАРНАС Михаилом Касьяновым и зампредом партии Владимиром Кара-Мурзой, которые изображены в перекрестии прицела.

 

Метки:

Философский пароходик в Париж для путинских мразей…


Владислав Клочков

За прошедший год большинству россиян стало понятно, что стабильная и скучная жизнь, похоже, остается в прошлом. Обострились глобальные геополитические противоречия, и в известных регионах противостояние перешло в «горячую» фазу. Вряд ли кто-то будет отрицать, что Россия вступила, по крайней мере, в экономическую и информационную войну с ведущими державами Запада. Санкции, необходимость ускоренного импортозамещения, риски в финансовой сфере, которые еще пару лет назад казались малореальными — все это требует и нового политического курса, и новых людей «у руля». И даже безусловно лояльные В.В. Путину граждане ожидают от него смены неолиберальной элиты, изменений, прежде всего, в «экономическом блоке» правительства. Но зададимся вопросом: почему представители неолиберальной идеологии, прямые продолжатели дела «младореформаторов» начала 1990-х годов, до сих пор занимают ключевые позиции в российской власти, несмотря на то, что властная риторика уже давно не похожа на либерально-реформаторскую? И, в таком случае, оправданы ли надежды на смену элит и курса?

Попытаемся ответить на эти вопросы на примере одного, на первый взгляд, частного и малозначительного события. Вернемся к событиям почти двухлетней давности. Как известно каждому прогрессивному человеку и всему прогрессивному человечеству, в мае 2013 года российские наука, образование, гражданское общество, государственное управление понесли тяжелую утрату. Ушел в отставку с поста ректора Российской экономической школы (РЭШ) и уехал в Париж, воссоединившись с супругой, величайший экономист «этой страны» Сергей Маратович Гуриев. Кстати, его супруга, Екатерина Журавская — тоже экономист, причем, по версии наших «продвинутых» ученых из РЭШ, самый известный и цитируемый в мире из российских исследователей.

Сергей Гуриев.

Обратимся к «прогрессивным» СМИ. Вот что они, в частности, писали:

«Вынужденная отставка ректора Российской экономической школы Сергея Гуриева и его отъезд во Францию — этапное событие»(сайт «Форбс»)[1]).

«Известный российский экономист и правительственный советник внезапно покинул свои посты и уехал из страны в условиях растущего давления со стороны Следственного комитета, сообщили осведомленные источники во вторник. Сергей Гуриев стал одним из знаменитых россиян, которые уехали из страны в течение года с тех пор, как Владимир Путин вернулся в президентское кресло, а его правительство начало новую атаку на критиков»(«The Wall Street Journal»[2]).

«Вынужденный отъезд Сергея Гуриева является сокрушительным ударом по гражданскому обществу России, пишет старший научный сотрудник Института международной экономики имени Петерсона Андерс Ослунд для Foreign Policy. По мнению эксперта, новость о Гуриеве вызывает шок, поскольку этот экономист не оппозиционер, а видный представитель либерального крыла истеблишмента. «Если Гуриев вынужден покинуть Россию, то и любого другого гражданина страны может ждать такая же судьба», — полагает Ослунд»(Газета.ру [3]).

Можно успокоить г-на Ослунда: «любому другому гражданину страны» вряд ли светит с комфортом уехать в Париж и занять место профессора в Парижской школе политических наук. Впрочем, об этом нам не забудут напомнить наши, российские комментаторы.

Сплошь и рядом в комментариях «прогрессивных» СМИ и соратников С.М. Гуриева сквозит презрение к оставшемуся в «этой стране» быдлу, которое не стоит даже ногтя уехавшего от нас великого ученого. Предыдущий раз мы слышали что-то сравнимое по накалу рыданий и снобизму по отношению к «этой стране», не оценившей великого деятеля, 16 декабря 2009 года. Но тогда даже самых последовательных врагов Егора Тимуровича удерживало от ответа на хамство гг. Чубайса, Коха и др. общеизвестное правило «или хорошо, или ничего», ибо Гайдар отбыл отнюдь не в Париж (заметим, что для представителей противоположного лагеря это правило отнюдь не является обязательным — ведь каждый рукопожатный человек понимает разницу между ценностью жизни великого либерального мыслителя и каких-то быдлосовков). А в 2013 году те же комментаторы немного перестарались и допустили ошибку, поскольку Сергей Маратович, как раз, жив, здоров и весьма благополучен, чего ему и впредь желаем — но это значит, что и его оппоненты свободнее в оценках. Как саркастически замечает М.Ю. Соколов,

«Пишущие окончательно съехали на стилистические приемы, доселе употреблявшиеся исключительно в некрологах. Советская наука понесла невосполнимую утрату; огромны заслуги покойного (т. е. отъехавшего в Париж) на всех постах, куда прогрессивная общественность направляла С. М. Гуриева; его отличало высокое чувство ответственности за порученное дело; Париж вырвал из наших рядов; горько мне, горько etc»[4].

А если серьезно, что произошло в реальности? Один из самых влиятельных экспертов и советчиков российской власти (в особенности, в бытность президентом Д.А. Медведева) уехал в Париж. Что из этого следует?
Гуриев, которого мы потеряли… и которого потерял он сам

Прежде всего, давайте возьмем бинокль и присмотримся внимательнее: кто же там стоит на корме «философского пароходика», отплывающего в Париж, и с горечью прощается с немытой Россией, неблагодарной страной, которая не смогла его оценить?

Ни в коем случае не хочется уподобляться представителям «прогрессивной общественности», которые стремятся не просто унизить — расчеловечить любого, кто посмел высказать неправильную точку зрения. Это мы проходили уже не раз на протяжении нескольких последних лет. Был человек талантливым писателем, профессором, актером или актрисой, занимающейся благотворительностью, и слышали мы о нем: «ах, какое светлое одухотворенное лицо!»; но стоит ему высказаться или поступить политически нежелательным образом — и тут же одухотворенное лицо гения переименовывается в дегенеративную пропитую люмпенскую морду, профессор и светоч науки — объявляется плагиатором и бездарью, а уж актриса-филантроп или врач-энтузиаст… воздержусь от цитирования. Так вот, если кто-то ожидает в моем кратком рассказе о Сергее Маратовиче Гуриеве прочесть что-то подобное — будет разочарован.

Забавным образом некоторые детали наших биографий похожи. Оба родились на Кавказе, окончили Физтех, оба в возрасте около 30 лет защитили докторские диссертации по экономическим наукам в Центральном экономико-математическом институте (ЦЭМИ) РАН, даже в одной и той же аудитории (там все защиты проходят). Но, разумеется, это чисто формальное сходство — и специальности разные, и области научных интересов, и путь в экономику совсем непохож. Мой путь вряд ли представляет интерес, поэтому поговорим подробнее о становлении Сергея Маратовича Гуриева. Он родился в 1971 году, в 1993 окончил факультет управления и прикладной математики (ФУПМ) МФТИ по кафедре ныне покойного Александра Александровича Петрова, члена-корреспондента РАН, впоследствии академика, зав. отделом Вычислительного центра РАН. Вопреки тому, что иногда приходится читать на волне неприязни к Гуриеву (пусть даже по-человечески понятной), он в экономике — отнюдь не дилетант, якобы, переметнувшийся из физики в более престижную и модную отрасль. Строго говоря, он физиком и не был, изначально учился на Физтехе именно как математик-экономист высокой квалификации, и рос в рамках одной из самых самобытных (не путать с изоляционизмом) отечественных научных школ. А.А. Петров, сам выпускник Физтеха 1957 года, представлял оригинальную и по мировым меркам традицию математической экономики, сложившуюся в нашей Академии наук — разумеется, не столько в «гуманитарно-идеологическом» ее крыле, сколько в математическом.

Студентом Сергей Гуриев был способным, учился отлично. А Физтех — такой вуз, где для этого совершенно недостаточно просто зубрить материал. Это исследовательский университет, где под руководством действующих ученых старшекурсники пишут научные работы, приобщаясь к исследованиям «на переднем крае». Как правило, к защите диплома у хорошего выпускника уже почти готов материал для кандидатской диссертации — и Сергей Гуриев защищает ее через год после окончания института, в 1994 году. Чем он занимался тогда — с особой гордостью за питомца своей школы описал А.А. Петров в своем очерке в книге «Я — ФИЗТЕХ»[5]. В начале 1990-х годов произошла фактическая утрата населением своих сбережений, банковских вкладов, которые после распада СССР сожрала инфляция. Прибавьте к этому еще и то, что значительная часть производимого советскими гражданами превращалась не в их частные блага, а в «общенародную собственность», которая в результате «реформ» в одночасье перешла в руки немногих (разумеется, самых-самых достойных — а разве может быть иначе при капитализме?). Итак, население обнищало. А спрос населения — двигатель экономического развития, да и кто будет работать, как не те самые граждане? И тогда возникает следующая идея: а что если восстановить сбережения населения, вновь признав и индексировав «пропавшие» вклады россиян в Сбербанке и направив их (например, посредством выпуска целевых облигаций) на производственные инвестиции? В соответствующих работах к.ф.-м.н. Гуриеву с соавторами удалось показать[6], что при определенных условиях «данный механизм восстановления сбережений действительно может привести к снижению инфляции, экономическому росту…»

Хочу особо подчеркнуть следующее: молодой экономист-математик проверяет научными методами реализуемость смелой, оригинальной идеи, причем, направленной на решение как чисто экономических проблем нашей страны (восстановления потока инвестиций в производство), так и социальных, обострившихся в то переломное время. Более чем достойное начало. А что же дальше?

А дальше — стажировка в американских университетах, в 2001 году — защита в ЦЭМИ РАН докторской на тему о бартере и денежных суррогатах (что было весьма актуальным в России 1990-х), карьерный рост в РЭШ. И вот уже — типичные высказывания С.М. Гуриева в период зрелости:

«Самый главный инструмент экономического суверенитета России — это валютные резервы… Я думаю, что правительство сейчас должно сосредоточиться на том, чтобы восстановить ликвидность банковской системы, — оно это делает. Думаю, что это будет сделано и думаю, что курс абсолютно правильный…. Думаю, что этот план будет разработан и общий курс — не вполне согласен, что он называется либеральным, но он является относительно либеральным, построенным на интеграции в глобальную экономику, развитии финансового сектора. И для развития финансового сектора необходимо снижение инфляции — для чего нужна консервативная финансовая политика и развитие конкуренции в России»[7].

Привычные для «правильного» мейнстримовского экономиста слова.

Впрочем, эволюция научных (именно экономических, подчеркнем) взглядов С.М. Гуриева на этом не завершилась. Вот более свежие образцы:

«Мы видим, что и в московской властной элите растет недовольство Путиным… Например, закон, запрещающий американцам усыновлять российских сирот, привел в ужас многих на самом верху. Это месть за “закон Магнитского”, принятый в США и препятствующий въезду в Америку российских чиновников, нарушивших, по ее мнению, права человека. Участниц группы Pussy Riot за акцию в храме у нас приговаривают к двум годам колонии, потом принимают закон, запрещающий пропаганду гомосексуализма и разжигающий ненависть к сексуальным меньшинствам. Как высокопоставленные чиновники в таких условиях должны привлекать в нашу страну зарубежные инвестиции?»[8]

(Кстати, процитированная выше статья называется «Путин боится», но начинается при этом с вопроса «Сергей Маратович, почему Вы бежали во Францию?» — и далее Гуриев против такой постановки вопроса не протестует. Выходит, что боится Путин, но бежал почему-то Гуриев. Ехидный читатель заметил бы: то ли заголовок статьи неудачен, то ли ее начало).

Итак, по Гуриеву выходит, что привлечение чудодейственных зарубежных инвестиций зависит от того, можно ли пропагандировать гомосексуализм несовершеннолетним. Правда, в этом случае непонятно, как обходятся без внешних инвестиций в 8 штатах США (конкретнее: в Алабаме, Аризоне, Луизиане, Миссисипи, Оклахоме, Южной Каролине, Техасе и Юте), в которых, по мнению газеты «Вашингтон пост» (как известно, ужасно прокремлевской, или подкупленной ФСБ), действуют аналогичные законы[9].

Кстати, об инвестициях… Сергей Маратович в своем интервью по поводу кончины сингапурского лидера Ли Куан Ю вернулся к событиям «пятидневной войны» — естественно, с тех самых, «единственно верных» идеологических позиций:

«В 2009 году, через полгода после грузинских событий, выступая перед российской аудиторией, Ли Куан Ю вежливо, но решительно сказал: “Вам, конечно, виднее, но если вам нужны инвестиции и экономический рост, с соседями лучше не воевать, а торговать”. Мне кажется, этот совет остается актуальным и до сих пор»[10].

По Гуриеву выходит, что с тогдашним руководством Грузии, которое уничтожало «Градами» и танками жителей Южной Осетии, надо было «не воевать, а торговать». Даже не знаю, как комментировать… Намекнуть ли уроженцу Владикавказа Сергею Маратовичу Гуриеву, что «агрессивная» Россия спасала от физического уничтожения его соплеменников? Нет, пожалуй, воздержусь. А то, помнится, одна журналистка «Комсомолки» сказала совсем уж зарвавшемуся любителю «пить баварское», что в случае победы гитлеровцев именно из его предков победители наделали бы абажуров — так ее же и записали в антисемитки и пособницы нацистов. А оно мне надо?

Вообще, реакция нашей «прогрессивной общественности» на смерть «отца сингапурского экономического чуда» — предмет особого разговора. Дело даже не в том, насколько это «чудо» на самом деле такое уж чудесное (на сей счет есть обоснованные сомнения[11], [12]) — интереснее, что нашим «либералам» особенно полюбилось одно конкретное высказывание усопшего. Вот и Сергей Маратович не преминул его повторить:

«Почему другие лидеры не учатся у Ли Куан Ю? Ответ очень прост, он содержится в самой известной его цитате: “Начав бороться с коррупцией, первым делом посадите трех своих друзей. Вы знаете за что, и они знают за что”. Такие рецепты нравятся, мягко говоря, не всем»[13].

В нашей истории не так уж и давно был лидер, который сам мог бы поучить Ли Куан Ю по этой части (и по части экономических чудес, в некотором смысле, тоже). Он, как известно, не трех — а гораздо больше своих ближайших друзей и соратников посадил, и даже расстрелял. Не особо жалея и близких родственников. Но нашим «либералам» он почему-то не нравится — ну не угодишь им… И уж конечно, они уверены, что их самих (нередко очень близких к власти, и даже входящих в нее) «блестящий» совет Ли Куан Ю не касается — «а нас-то за что?!»

А вот высказывания Сергея Гуриева уже о совсем недавних событиях:

«…именно российская коррупция оказалась ключевой причиной крымского кризиса. Коррупция разорила российскую экономику. А когда экономический рост заканчивается, авторитарные режимы нередко прибегают к территориальной экспансии как к инструменту поддержания популярности и сохранения власти… Восполнить недостаток лояльности могут только репрессии и пропаганда. В этих обстоятельствах ничего не может быть полезнее, чем маленькое победоносное военное приключение… Следствием российской коррупции стала агрессивная внешняя политика, на которую западные лидеры никак не могут найти сегодня адекватный ответ. Российская коррупция действительно превратилась в угрозу международной безопасности»[14].

То есть Россия окончательно погрязла в коррупции, обнищала, и именно поэтому захватила Крым. Не будем углубляться в обсуждение целесообразности закона о запрете пропаганды гомосексуализма, в анализ механизмов украинского кризиса, в уточнение того, какая страна мира воюет больше прочих — просто полюбуемся на глубину аргументации, связывающей освобождение Pussy Riot и экономическое процветание России. Так и хочется сказать: и стоило заканчивать Физтех «с высшим отличием», как указано в официальной биографии, стоило осваивать сложнейший аппарат современной математики и математической экономики, чтобы выдавать «экспертные суждения» на уровне штатного пропагандиста «Новой газеты» или «Эха Москвы»?

Так что в лице Сергея Гуриева российская экономическая наука действительно потеряла талантливого и оригинального исследователя. Только случилось это отнюдь не в мае 2013 года…
Сергей Гуриев как зеркало мейнстрима экономической науки

Описанная выше эволюция отдельного ученого весьма показательна именно с точки зрения социологии экономической науки. Не мной первым отмечено: современная Россия представляет собой уникальный «естественный исторический полигон», изучая который можно совершать прорывы в общественных науках. Здесь калейдоскопом сменяли друг друга институты и механизмы, можно было живьем наблюдать поведение экономической системы в таком широком диапазоне параметров, который западные экономики не «пробегали» в обозримом прошлом. Здесь многие проблемы стоят гораздо острее, чем на относительно благополучном Западе (причем, иногда, как показывают недавние события, проблемы, с которыми Россия столкнулась 10–20 лет назад, становятся актуальными для Запада сейчас). И для преодоления этих проблем нужны нестандартные решения, а что может быть интереснее их поиска? Исследуй, твори, выдумывай, пробуй! Российские экономисты, причем, самая квалифицированная и потенциально способная их часть (к которой С.М. Гуриев, на мой взгляд, относился) имели уникальный шанс, «естественное преимущество», поскольку им повезло родиться здесь и жить сейчас. Даже элементарная экономическая логика подсказывает, что это — твое конкурентное преимущество на «научном рынке», так используй его! Почему же по этому пути пошли далеко не все, и про тех, кто пошел, почти ничего не слышно, а весьма рациональные и квалифицированные люди, собравшиеся в РЭШ и ВШЭ, предпочли просто влиться в общемировой мейнстрим?

Дело в том, что в экономической науке конкуренция школ далека от описанной в учебниках рыночной конкуренции, в которой предложивший оригинальный продукт или освоивший новую нишу рынка выигрывает. Нет, конкуренция в экономической науке отнюдь не способствует увеличению разнообразия… Стимулы «стать как все» у современного российского экономиста сильнейшие. Ибо, если ты будешь придумывать, как оживить нашу экономику с учетом ее современной специфики, сократить бедность, запустить промышленность, преодолеть масштабные вызовы уже недалекого будущего — ты будешь смешным фриком и маргиналом, по меркам «цивилизованного мира» — ну, примерно, как РАНовские экономисты, как тот же С.Ю. Глазьев, даром, что академик, или Р.С. Гринберг, даром, что членкор. Не надо искать новые пути, предлагать какие-то оригинальные механизмы — этак недолго и в крамолу впасть, еще дойдешь, чего доброго, до проекта какой-нибудь идеологически неправильной (например, не совсем либеральной) экономики. Нет уж, истина известна давно, и задача настоящего экономиста (с точки зрения мейнстрима) — ее последовательно доказывать. Эта истина, в принципе, проста, и она известна, в основном, уже лет 300, начиная с первых классиков. Кратко либерально-неоклассический канон можно изложить так: «невидимая рука рынка» сама приведет экономику к процветанию; если кто-то богат, а кто-то беден — так тому и быть, это справедливо и эффективно; государству нечего вмешиваться в экономику — любые попытки планирования являются «пагубной самонадеянностью», а государство должно играть роль «ночного сторожа», и не более.

Если же кто-то отступает от неолиберального символа веры — все просто: он вообще не экономист, а безграмотный маргинал, «вон из профессии!» И хотя либеральный мейнстрим в экономической науке блестяще доказал в последние годы и десятилетия свою несостоятельность (как в прогнозировании, так и в части практических рекомендаций), именно он — при скромных, мягко говоря, основаниях для таких притязаний — наиболее нетерпим к любым оппонентам. Это теория не столько научная, сколько идеологическая, и ее адепты отлично «знают свой маневр» в информационных баталиях (для чего она во многом и предназначена).

Если для экономиста-прагматика государственное регулирование — это средство, служащее цели более высокого уровня (например, развитию какой-то отрасли), а его формы и глубина — сугубо технические параметры, то для либералов это — принципиальный вопрос, ибо свобода (понимаемая ими, как свобода бизнеса от госрегулирования и любого общественного контроля) — это нечто сакральное. Наоборот, сколько человек перемрет, «не вписавшись в рынок» — для них «технический вопрос». И вот эту людоедскую идеологию обосновывают именно с точки зрения… морали и справедливости! Примерно таким образом[15]: рабочих с разорившихся предприятий никто за ногу не привязывал, не давая уехать с семьей на край света искать лучшей доли, надо быть мобильнее! А тех мобильных рабочих, которые все-таки приехали за лучшей долей и полезли в ставшую для них могилой шахту — никто туда лезть не принуждал! И мало ли что в частных фирмах и транснациональных корпорациях процветают вполне себе тоталитарные практики, унижающие человеческое достоинство и выжимающие человека, как тряпку — это ж не государственный монстр, а «невидимая рука рынка», все происходит свободно и по доброй воле! Не нравится — не работай в таких нехороших местах (что интересно, когда либералам, стонущим от государственного гнета в «этой стране», предлагаешь в той же логике — «не нравится, уезжай и не делай из этого трагедию» — почему-то понимания не встречаешь). Вот почему краеугольный камень неолиберальной теории — это тезис о невозможности экономического принуждения. Дескать, принуждение — это когда ужасное государство заставляет, а когда «невидимая рука» — так это ж совсем другое дело! И поэтому такому, на первый взгляд, мелкому и частному вопросу я несколько лет назад посвятил отдельную статью в «Скепсисе»[16].

Заметив термины «неолиберальный», «неоклассический» и т.п., читатели-буквоеды могут на меня наброситься с обвинениями в упрощенчестве и даже безграмотности: дескать, какая же это неоклассика? Ведь многие видные представители РЭШ и ВШЭ, включая того же С.М. Гуриева, Я.И. Кузьминова, К.И. Сонина, М.М. Юдкевич (все они неоднократно были героями моих статей[17], [18], [19]), позиционируют себя как институционалисты (даже книжки пишут по институциональной экономике), а это совсем не то же самое, что неоклассики! Действительно, в центре их внимания зачастую именно институты — политические, внутрифирменные, неформальные институты гражданского общества, научно-образовательного сообщества и т.п., а не традиционные предметы анализа классической экономики. Однако общей с неоклассиками является именно идеологическая заданность всех соответствующих исследований: они изначально нацелены на обоснование неолиберальных догм. А методология (точнее, риторика) здесь вторична, и тому будет еще немало примеров далее.

Лозунг «свобода лучше, чем несвобода» — даже если он тщательно теоретически обоснован — вряд ли поможет в реальном управлении национальной экономикой или фирмой. Поэтому некоторые практики, которых корреспонденты «прогрессивных» СМИ неосторожно спросили, что они думают о таком эпохальном событии, как отъезд бывшего ректора РЭШ, ответили примерно следующее: да скатертью дорога! Вот, например, что сказал еще один выпускник МФТИ (и тоже окончивший вуз с отличием), финансист Сергей Васильев:

«Практика показывает, что это [современное экономическое] образование ничего не дает для реальной практики, в тех же банках, например, или нефтяных компаниях… Проблема в том, что из людей типа Гуриева и ВШЭ состоит сегодня либеральная наша верхушка экономической власти в ЦБ, Минфине, правительстве. РЭШ и ВШЭ — это два столпа экономической науки, они определяют, какой будет экономика в стране. Поэтому я не вижу проблемы в отъезде Гуриева. Нужна некая свежесть, проветривание этих кабинетов, появление каких-то других курсов или даже просто исчезновение старых»[20].

Заключительные слова можно понять так, что уж лучше никакой экономической науки, чем такая «передовая» — и то легче будет стране… В принципе, тут всегда можно сказать, что это-де просто бизнесмен, не способный воспарить до вершин чистой экономической теории (причем, не удивлюсь, если прогрессивная общественность, априори готовая восхищаться каждым «человеком с рублем», по такому случаю не даст пощады и вполне успешному финансисту С.А. Васильеву).

Итак, мейнстримовская экономика служит не для поиска каких-то конкретных и оригинальных стратегий, а для обоснования заданных идеологических догм. Непосвященные люди могут спросить: а зачем же и кому нужны такие экономические «советники», которые советуют наперед известные (и, в общем, практически бесполезные или даже вредные) вещи? Как справедливо сказано в статье д.э.н. Р.С. Дзарасова из ЦЭМИ РАН,

«В каждом обществе правящий класс требует от экономистов обеспечить свою легитимность в глазах людей. Иными словами, негласное, но настоятельное требование к экономистам — убедить сограждан в справедливости и оправданности с моральной точки зрения и с точки зрения эффективности особого положения правящего класса и его права определять распределение материальных благ между людьми… Если правящие классы деструктивны и реакционны, то их потребность в идеологическом обосновании своих притязаний на власть и богатство становится более императивной, а потребность в познании истины ослабевает»[21].

Именно в такие игры наша власть играла четверть века, пригласив либеральных экономистов в качестве «придворных» (хотя… будет слишком оптимистично говорить в прошедшем времени). Но геополитическая ситуация в мире и, конкретно, вокруг России становится все более напряженной, и все больше требуются не мастера виртуозного обоснования либеральных догм, а специалисты, способные давать более предметные рекомендации — что именно надо делать, кому и когда. Какую промышленную, научно-техническую, социальную политику следует проводить, когда и какими средствами — таких ответов ждут от экономистов государство и общество. Какие именно продукты, для кого и как следует разрабатывать, в каком количестве выпускать — спрашивают руководители предприятий. Однако в этом плане наш экономический мейнстрим мало чем может помочь. Он вообще не по этой части. Более того, он, строго говоря, и не по части… экономики. Нашим «ведущим» экономистам удалось удивительным образом уйти от «низменной» науки о хозяйстве, каковая раньше и называлась экономикой.

Здесь на помощь нашим идейным неолибералам пришел институционализм как наиболее мощное и модное направление экономической мысли на протяжении многих десятилетий. И наши «самые главные» экономисты — теперь поголовно институционалисты. Как метко подмечено на сайте журнала «Эксперт», институциональные реформы —

«…Излюбленная тема наших либералов, и по сути она верная, только уж слишком общо звучит из их уст и, что самое удивительное, почти не касается собственно экономики и ее производной — предметной экономической политики. Они говорят: нам нужен беспристрастный суд, неиспользование силовых и политических преференций, защита собственности, хорошее образование и т. д. и т. п. Но все это лежит вне сферы непосредственного управления экономикой (выделено мной — В.К.). Там, где французы вводили ограничения на экспорт капитала, американцы развивали рынок субфедеральных облигаций, японцы эксплуатировали целевое финансирование индустриальных отраслей, немцы создавали механизмы рефинансирования банковской системы, мы собираемся развивать независимый суд»[22].

Так и хочется сказать: раз вы видите путь к экономическому процветанию исключительно в улучшении институтов — так идите в судьи, и покажите пример самоотверженного служения справедливости, идите в священнослужители или воспитатели, и занимайтесь улучшением общественных нравов. Если не можете не руководить — так и займите позиции министра юстиции, главы арбитражного суда и т.п. Но зачем вы занимаете должности, на которых принимаются именно экономические решения?

Всем памятны недавние — и еще не закончившиеся — события на валютных рынках, в результате которых рубль подешевел относительно иностранных валют примерно вдвое, а также действия Центробанка, вызвавшие до сих пор не утихающие споры. Процитируем свежий комментарий К.И. Сонина (ранее — проректор РЭШ, ближайший соратник С.М. Гуриева, затем — проректор ВШЭ, а сейчас, по примеру своего старшего коллеги — «вынужденный» эмигрант, спасающийся от «кровавого режима» в Чикаго) в ответ на сомнения в компетентности руководства ЦБ:

Константин Сонин.

«Ксения Юдаева, выпускница экономфака МГУ, магистратуры РЭШ и аспирантуры МТИ, в которой она училась у Руди Дорнбуша, бесспорно, самый образованный и грамотный макроэкономист-практик в тысячелетней истории России, причём отрыв от следующего по знанию и пониманию моделей и денежной истории очень велик»[23].

Ну, уж не будем спорить, относить ли к макроэкономистам-практикам, например, С.Ю. Витте, Е.М. Примакова с Ю.Д. Маслюковым, В.В. Геращенко, и кто был успешнее в управлении народным хозяйством России — кто-то из них, или зампред Центробанка К. Юдаева. Просто продолжим цитировать Константина Исааковича:

«Лучшая курсовая политика ЦБ — невмешательство»[24].

В этой связи возникает вопрос: а что, для того, чтобы проводить такую сложную политику, в самом деле, нужно окончить экономфак МГУ, магистратуру РЭШ, аспирантуру MIT? А без сокровенных знаний, переданных самим Руди Дорнбушем, эта политика невмешательства (на которой неолибералы, в самом деле, настаивают повсеместно) получится какой-то неправильной? А может, у лабрадора Кони получилось бы не хуже?

Увы, политика невмешательства хорошо смотрится в учебниках экономикс (например, авторов С. Фишера, того самого Р. Дорнбуша и Р. Шмалензи[25]) — а в реальности и денежные власти, и другие органы государственного управления США проводят весьма активную экономическую политику. Поэтому, как можно заметить, сами претензии неолибералов на властные позиции смотрятся неубедительно в свете декларируемых ими научных убеждений.
Алгебра и гармония: математика и объективность мейнстримовской экономической науки

Есть одна общая методологическая черта у всех представителей современного неолиберального мейнстрима, лишь на первый взгляд несущественная. Это — использование сложного математического аппарата. Практически все их работы очень математизированны, и большинство представителей этой науки имеет хорошее математическое образование. Отсюда — столько физтехов и выпускников мехмата в РЭШ и т.п. учебных заведениях и научных организациях. Пользуясь изощренным математическим аппаратом, мейнстрим убивает целую стаю зайцев.

Во-первых, знание становится эзотерическим. И любого посмевшего нам возразить по существу постановки задач или выводов мы снисходительно спросим: а ты знаешь, например, теорему Хана — Банаха? А условия трансверсальности можешь записать в этой оптимизационной задаче? А гетероскедастичность выявить при оценке неизвестных параметров регрессионной модели? И ты еще смеешь судить о пенсионной реформе или курсовой политике?! Вон из профессии! Как писал М.М. Жванецкий, что может сказать хромой об искусстве Герберта фон Караяна, если ему сразу сказать, что он хромой?

Во-вторых, наша теория сразу становится «наукой для умных», мы автоматически привлекаем симпатии всех этих физтехов-мехматовцев и т.п., а они ребята умные, пригодятся, если их направить в нужную сторону. Как пишет в статье «Кризис и ответственность экономической науки» сотрудник ЦЭМИ РАН д.э.н. Р.С. Дзарасов,

«Происходит тщательный отбор студентов с предпочтением людей с первым техническим или математическим образованием… В учреждениях, о которых идёт речь, дают никак не меньший (чем в советских экономических вузах — В.К.) заряд догматизма в виде нехитрого набора неолиберальной догматики. Однако главный упор делается на анализ эмпирических данных с помощью утонченных математических методов. В результате получается специалист, чьё мировоззрение ограничено догмами свободного рынка, профессионал, который приспособлен к обработке массива эмпирических данных с заданных идеологических позиций»[26].

Тем же целям «вербовки» способных молодых людей под свои идеологические знамена служит и повышенное внимание неолибералов к просветительским проектам, СМИ и др. — вспомним, хотя бы, контроль известных личностей над старейшим российским научно-популярным журналом «Вокруг света», который за короткий срок стал эффективным инструментом неолиберальной пропаганды. Вспоминается поэма «Казанский университет» Е. Евтушенко:

«… а гасильники притворяются, что светильники — это они»[27].

Ну и в-третьих, создается впечатление объективности, беспристрастности. Что вы, мы же не болтологией тут занимаемся — у нас же формулы, теоремы, расчеты! А у вас, социалисты-коммунисты, что? Только горячее сердце, логические доводы и слова? Ха-ха-ха! Угадайте, на чьей стороне будут симпатии «любого мало-мальски образованного и думающего человека в этой стране»…

По поводу объективности мейнстрима следует поговорить подробнее. Ибо именно это либералы подчеркивают в каждом своем исследовании. Лишь изредка проговариваются. Чрезвычайно показательным является следующий фрагмент, посвященный постановке задачи проводимого в НИУ ВШЭ исследования, поддержанного фондом «Либеральная миссия»:

«Актуальность работы состоит в необходимости разрушения ошибочного представления о российской культуре (о “третьем пути”), которое снова начинает формироваться в российском обществе сегодня. Важно показать, что экономическое развитие и “третий путь” не совместимы»[28].

То есть еще на стадии постановки задач исследования, автор знает «правильный» (то есть политически желательный) ответ, и цель исследования состоит в том, чтобы его доказать. При таком подходе (типичном для экономистов либерально-неоклассической школы) сложно гарантировать, что ученый, столкнувшись с отдельными фактами, не укладывающимися в заданную концепцию, будет твердо придерживаться принципов научной добросовестности, непредвзято анализируя эти факты и выявляя их причины, а при необходимости, даже корректируя свои научные убеждения. Нет уж, если факты не будут укладываться в идеологическую канву — тем хуже для таких фактов. На этом фоне особенно примечательно, что именно представители данной политико-экономической школы подчеркивают свою беспристрастность, приверженность принципам объективности и т.п.

Увы, в основном, «передовая экономическая наука» занята не поиском истины или решением практических проблем, а обоснованием, оправданием политики, заданной теми или иными заинтересованными группами (а отнюдь не выработанной научными методами). В нашей с Б.А. Паниным работе 2011 года[29] были выявлены предпосылки такой политизации науки. Если грубо, они довольно просты: наибольший риск искажения выводов (а также постановки задач в экономических исследованиях) наблюдается тогда, когда благосостояние экономистов оказывается непропорционально сильно привязано к благосостоянию лишь одной какой-либо узкой (но влиятельной) социальной группы. Необязательно посредством прямых выплат, «взяток» (хотя такая угроза вполне реальна, когда финансирование науки и вузов отдается на откуп крупному бизнесу) — достаточно и того, что ученые-экономисты сами являются выходцами из определенной среды, членами определенных классов. Все мы — живые люди со своими пристрастиями, интересами, происхождением. Как говорится, «жить в обществе и быть свободным от общества…»

Читатель может спросить: но как же можно прийти к тенденциозному выводу, оперируя математическими моделями? Спросим у профессионалов. Мастер-класс проводит… уже не раз упоминавшийся Константин Исаакович Сонин совместно с другим проректором ВШЭ, Марией Марковной Юдкевич, которую я также цитировал в одной из статей[30]. Итак, пример навскидку: статья о том, что лучше для исследовательского университета — государственное финансирование или частное, со стороны бизнеса[31]. Так и хочется спросить читателей: угадайте, что получилось у авторов?

Как говорится, «математика подобна мельничным жерновам», и качественные выводы из моделей полностью определяются их начальными предпосылками. Причем, не только допущениями и упрощениями модели — не менее важны сами вопросы, которые ставит перед собой исследователь. В соответствии с этим, получаются и ответы. Так, в данной работе ставились следующие вопросы, и были получены следующие ответы:

1) как влияет увеличение финансирования университета на выбор между учебной и исследовательской специализацией?

Вышло, что, чем больше денег выделяется, тем меньше вуз занимается исследованиями, и тем больше «просто» обучает студентов. Если учесть принятую в модели (да, наверное, и в жизни существующую) ограниченность числа способных студентов, а, тем более, привязку финансирования к числу обучающихся — конечно, легко догадаться, что рост финансирования приводит к экстенсивному расширению университета и снижению качества, ибо исследователей и способных студентов не напасешься, а рост доходов определяется «поголовьем» (правда, в нашей стране пока еще далеко до избытка бесплатных мест для способных студентов — но у кого-то и такие проблемы, верю). Было интересно узнать про университет Феникса с филиалами в большинстве штатов США и 300 тыс. студентов (ой, что-то мне это напоминает, уважаемые коллеги…) — и соответствующей их успеваемостью, продемонстрированной при независимой проверке. Оказывается, не только у нас в высшем образовании есть такие откровенные машины для зарабатывания денег — кто бы мог подумать!

Кстати, интересная деталь: подушевое финансирование в виде ГИФО предлагали, как известно, ближайшие сподвижники ректора ВШЭ Я.И. Кузьминова из Института экономики образования ВШЭ и сам Ярослав Иванович — так что спасибо авторам из ВШЭ и РЭШ за смелую критику позиции своих коллег и руководителей.

2) как влияют источники финансирования университетов (государство и частные пожертвования) на качество его работы, в частности — на качество штата.

Действительно, неожиданным и интригующим был анонсированный результат — то, что, оказывается, преобладание госфинансирования снижает качество, заставляя предпочитать краткосрочный наем низкоквалифицированного персонала вместо пожизненного найма, так называемого tenure. Ага, как говорилось в одном фильме, «ради этого все и писалось!»

Но, немного углубившись в предпосылки, сразу понимаешь, в чем причина такого «неожиданного вывода». Рассматривается ситуация нестабильного финансирования университетов, в том числе резко колеблется и госфинансирование. Причем, в отличие от частных пожертвований, скачки бюджетных поступлений разным университетам сильно связаны между собой (так как источник-то один и тот же). Разумеется, в этом случае результат предсказуем.

Конечно, если понимать государство как источник нестабильности (увы, оно нередко дает повод так думать) — тогда доказать его вред несложно. Только с моей точки зрения, это как раз не доказательство вреда госфинансирования, а напоминание о том, чего государство никогда делать не должно. Наоборот, госфинансирование должно быть стабильным, государство должно быть стабилизатором экономики. А иначе — действительно, зачем оно такое нужно.

Итак, мы видим хрестоматийный пример того, о чем мы с Борисом Паниным писали в указанной выше статье о политизации, и о чем я более подробно писал в книге, вышедшей в 2011 году[32].

Во-первых, какими вопросами задается исследователь — такие ответы он и получает. Вот Сонину с коллегами хотелось доказать, что частное финансирование университетов повышает качество их работы — и они это доказали. Конечно, приняв некоторые… скажем так, специальные допущения насчет того, что такое качество, и что такое государственное участие. Особо подчеркну: если задаваться иными допущениями — ответ получится иной. А нам с Борисом, чего уж греха таить, хотелось доказать, что частное финансирование бизнесом экономической науки и образования, наоборот, снижает их качество. И мы это тоже доказали — сделав упор на объективность научных выводов и показав, что слишком сильная зависимость благосостояния экономистов от выделенных социальных групп приводит к искажениям выводов. А наиболее объективной и независимой будет наука, стабильно финансируемая государством. Опять же, результат, мягко выражаясь, немного предсказуемый, если посмотреть на предпосылки. Такая свобода в выборе предпосылок обусловлена не только большой неопределенностью многих экономических закономерностей (я говорю, что вот это — главные факторы, а вы скажете — что вот это, и т.п.), но и разнообразием вопросов, на которые исследователи желают получить ответ.

Только важно, обещая в аннотации «surprising» результаты вроде того, что «государственное участие в финансировании вузов вредно», не забыть уточнить, что это вывод — отнюдь не универсальный, а полученный при таких-то предпосылках (относительно государства и относительно того, что такое хорошо). Ибо только тогда читатель сможет сам решить, действительно ли оно вредно. А иначе, на мой взгляд, немного нечестно по отношению к читателю. Плохо то, что выводы, полученные при очень специфических допущениях, некритично настроенные (особенно пристрастные) читатели воспринимают как истину в последней инстанции — ведь это же наука, это же результаты математических расчетов!

И, в связи с этим, во-вторых… О математике и объективности. На этот крючок, чего греха таить, ловятся многие физтехи и др. представители физматнаук. Мы же как привыкли — ах, формулы, значит, все по науке! И нам главное — чтобы автор в выкладках не ошибся. Если не ошибся — значит, правда. Значит, он доказал то, что утверждает. На этом основан миф о некой особой «объективности», присущей экономико-математическим моделям в противовес качественным рассуждениям, «болтологии».

Так и хочется сказать: нет же, дорогие мои математики! Если экономист хочет вас обмануть — он не будет врать в формулах и выкладках. Будьте спокойны, в арифметике он не ошибется. Он поступит хитрее. Для человека, построившего хотя бы сотню-другую матмоделей в разных областях экономики, на любой экономический вопрос дать любой заданный ответ (причем, математически обоснованный — например, вышеописанным образом) — так, легкая разминка. Нужно лишь подобрать среди многообразия разнонаправленных экономических сил (а профессионал их знает достаточно — эрудиция в этой профессии лишней не бывает) такие факторы, такие «за и против», чтобы получить нужный результат. А уж формализовать эти факторы, перевести их на язык формул — как говорится, дело техники.

Как все-таки приятно, что Константин Исаакович уже который раз сам, по собственной инициативе, наглядно иллюстрирует наши теоретические рассуждения об экономической науке. А то некоторые скептики из естественных и технических наук иногда пишут о наших с Борисом работах — дескать, какие-то небылицы вы изучаете, не бывает такого в науке. Еще как бывает!

Впрочем, насчет того, что в расчетах и цифрах либералы не ошибаются и не жульничают — это мы слишком хорошо о них думаем. Весной того же 2013 года немало шума наделал так называемый казус Кеннета Рогоффа и Кармен Рейнхарт, видных представителей неолиберального мейнстрима (что-то у них в последнее время — одни казусы…). Они утверждали на основании эконометрического анализа, что высокий уровень госдолга приводит к торможению экономического роста, из чего были сделаны радикальные политические выводы, принятые на вооружение МВФ и ВБ — известно какие: государственные расходы необходимо сокращать, и т.п. Критики этой работы (по официальной версии — даже случайно, в рамках студенческого упражнения по эконометрике) обнаружили грубые ошибки, допущенные при анализе статистических данных. И если авторы работы утверждали, что превышение госдолгом уровня в 90 % ВВП приводит к снижению ВВП на 0,1 % в год, то в реальности анализ тех же данных показал, что такой госдолг лишь сокращает среднегодовые темпы роста до 2,2 %. Результат был достигнут тем, что в расчет не включили первые 5 по алфавиту стран из рассмотренной выборки — Австралию, Австрию, Бельгию, Канаду и Данию, и выбором «нужной» меры среднего значения при большом разбросе цифр для отдельных стран (буквоед-специалист по эконометрике в этом случае усомнится вообще в состоятельности каких-либо оценок среднего).

Конечно, тут можно долго злорадствовать — совсем туго пошли дела у либералов, если уже приходится для доказательства сверхценных идей использовать «нечаянные потери при копировании данных» и «программные ошибки встроенных функций EXCEL». Однако, на мой взгляд, даже не так важно, допущены ли в этой работе нечаянные ошибки, или имел место сознательный подлог. Весь казус Рогоффа — Рейнхарт — начиная с истории появления этой работы и использования ее выводов и до недавней дискуссии — свидетельствует о глубоком системном кризисе мейнстрима мировой экономической науки.

Важно подчеркнуть, что в данной работе в принципе нельзя было получить научно обоснованного ответа, в силу ненаучной постановки задачи. Является ли высокий госдолг причиной или следствием замедления роста ВВП; какие еще факторы влияют на темпы роста и как они взаимодействуют с фискальной политикой государства? Очевидно, что такие факторы есть, их много, и более корректно искать рациональный уровень госдолга в данных условиях, для данной страны. Обладая хотя бы базовыми экономическими знаниями, нельзя не задать несколько первоочередных уточняющих вопросов:

на что расходуются средства, полученные государством — на укрепление обороны (в каких военно-политических условиях?), на строительство инфраструктурных объектов, на высокорисковые инновационные разработки, или на что-то еще?
в какой период государство наращивает или, наоборот, сокращает долг (здесь имеют значение и фаза делового цикла, и стадия развития технологического уклада)?
каковы финансовые условия заимствования (в частности, очевидно, что для страны, эмитирующей мировую резервную валюту, допустимый порог госдолга выше, чем для маленькой страны с низким кредитным рейтингом)?

Эти и многие иные вопросы в принципе игнорировались. Постановку вопроса в работе Рогоффа — Райнхарт можно сравнить с поиском оптимального угла поворота колес по критерию минимума расхода топлива, или даже аварийности. В самом деле, если анализировать корреляцию между углом поворота колес и фактом попадания в ДТП, действительно, легко прийти к выводу о том, что во избежание аварий целесообразно колеса не поворачивать, поскольку почти у всех разбитых машин в последний перед ударом момент колеса были куда-то повернуты. Однако они и были повернуты в попытке избежать столкновения, и если бы таких попыток не предпринималось — аварий было бы гораздо больше. Возможно, и с государственным долгом что-то похожее?

Продолжая эту аналогию, можно сказать, что постановка задачи в исследовании Рогоффа — Райнхарт в принципе бессмысленна. Не лишенным смысла (практического и познавательного) был бы поиск оптимального правила или программы поворота руля (но не колес, поскольку это уже не управляющий параметр, а фазовая переменная, хотя и подчиненная собственному ограничению — что можно сказать и о государственном долге) — и то, не изолированно, а комплексе с прочими управляющими переменными. То есть сама постановка вопроса не могла привести к конструктивному выводу. Показательно, что этот факт практически не вызывает интереса — при том, что сам по себе казус вызвал ожесточенные дискуссии как в западном, так и в российском экономическом сообществе.

И вполне предсказуемо, что либеральное крыло на голубом глазу продолжило утверждать, что «но в главном-то они правы!» Кстати, в числе первых в этом отметился и наш герой[33]. Причем, Гуриев и его соавтор сначала признают, что, конечно, эконометрические расчеты не позволяют говорить о причинности, о том, что первично — высокий госдолг или экономический спад. Но под конец — не выдерживают авторы, срываются:

«Однако результаты и выводы в общем верны. Пересечение красной черты долга опасно для роста».

Этакое «а все-таки она вертится!» на мейнстримно-экономический лад. И ведь наверняка галилеями себя считают перед косной и грубой «инквизицией», которая не может оценить изящества выборочной обработки данных в EXCEL…

В целом, получается, как в бородатом анекдоте: как ни собираю, все автомат Калашникова выходит! Как и что ни исследуют мейнстримовские экономисты, все получается вывод «свобода лучше, чем несвобода», — вот хоть бы раз у них вышло иначе! Причем вывод этот чаще всего носит априорный характер — а не то, что «в таких-то условиях оправдано такое-то вмешательство государства, а в таких-то — не оправдано», и т.п. Естественно — догма должна быть абсолютной, а все эти «с одной стороны, с другой стороны» лишь сеют ненужные сомнения.

Вот такая «объективная наука». Весьма показательно в этой связи высказывание — подчеркну, весьма либерального — политолога Бориса Межуева:

«…На базе РЭШ, Московской школы управления и других структур возникла своего рода интеллектуальная империя, состоящая из людей, блестяще владеющих самыми разными математическими методами исчисления экономических показателей, большинство из которых были заведомо недоступны профанам. Мне всегда казалось странным несоответствие между сложностью и изысканностью методологического аппарата представителей этой школы и сравнительной простотой их публичных экономических рецептов, главным из которых было требование максимального снижения доли государственного сектора в хозяйственной сфере. Где действуют государственные компании и корпорации, там царствует коррупция, говорили Гуриев и его соратники. Мне кажется, что этот ответ был слишком краток, чтобы схватывать суть дела»[34].

Даже симпатизирующий Гуриеву комментатор, назвавший его «больше, чем экономистом», кажется, начинает о чем-то догадываться…

Весьма красноречива с этой точки зрения статья нобелевского лауреата 2008 года П. Кругмана. В частности, он пишет следующее:

«Как мне представляется, экономика сбилась с пути, потому что экономисты в массе своей ошибочно приняли за правду красоту, облицованную убедительно выглядящими математическими выкладками. До Великой депрессии большинство экономистов сходились во взглядах на капитализм как на совершенную или наиболее близкую к совершенной систему. Этот образ не устоял перед массовой безработицей, но когда воспоминания о Депрессии поблекли, наука экономика снова закрутила роман со старым, идеализированным взглядом: мыслящие индивидуумы взаимодействуют на совершенных рынках. На этот раз все это подкреплялось навороченными красивыми уравнениями. Безусловно, обновленный роман с идеализированным рынком был частично реакцией на меняющиеся политические веяния, частично — желанием приобщиться к материальным благам (выделено автором — В.К.). Творческий отпуск в Институте Гувера и предложение о работе на Уолл-Стрит на дороге не валяются»[35].

Столь длинную цитату стоило привести, поскольку в ней озвучен целый ряд проблем развития «мейнстрима» экономической науки — увлечение сложным математическим аппаратом в ущерб содержательной стороне дела, политизация, нацеливающая этот аппарат на доказательство универсальной догмы, и т.п. Причем открыто признано, что эти явления во многом вызваны корыстными интересами представителей «мейнстрима».
Как стать великим ученым в XXI веке

Зададимся вопросом: а что же потеряла отечественная экономическая наука с отъездом (пардон, изгнанием) С.М. Гуриева? В целом ряде источников настойчиво повторяется «убийственный» факт: на долю РЭШ приходится более половины высокорейтинговых публикаций российских экономистов в ведущих мировых журналах. А значит… а, в самом деле, что это значит?

Придется сделать короткое отступление: современная наука живет в такое интересное время, когда ни общество, ни государство по ряду причин не могут и не хотят задавать ей вопросы по существу и вникать в ответы. А потому в управлении наукой господствующую роль захватили формальные показатели — прежде всего, наукометрические, такие, как индексы цитируемости, индекс Хирша, импакт-фактор журнала и т.п.[36]. Проще говоря, это такие волшебные цифры, которые позволяют измерить значимость ученого и ценность научной работы, соответственно, не видя его и не читая ее. Что-что вы говорите? Это чушь и жульничество? Неправильно мыслите, товарищи, политически незрело… правда, и за рубежом, откуда к нам пришел этот передовой опыт, все больше ученых от него не в восторге[37] — ну так это, наверное, фрики, не вписавшиеся в научный рынок…

В итоге, наука становится обществом взаимного восхищения (единомышленниками, конечно) и взаимного цитирования (зачастую ритуального, ибо, как показали некоторые исследования на Западе, и там ученые часто ссылаются на «нужные» работы, даже не читая их). А еще начинает напоминать анекдот про общество рассказчиков анекдотов, которые эти анекдоты называют по номерам («Сто пятнадцатый! — Как не стыдно, с нами дама!») И когда один ученый спрашивает другого «А что вы сделали в науке?», тот просто отвечает: «Мой индекс Хирша — 25!» — и его собеседник либо склоняется перед величием соперника, либо предъявляет свой, еще больший индекс.

Так и хочется сказать: «Наука, ты одурела»! С точки зрения простого обывателя, а также отсталого «совкового» ученого все это — сумасшествие. Но рассказать о нем необходимо именно для того, чтобы стало ясно, почему «самые выдающиеся российские экономисты» почти не известны даже многим людям, близким к экономике и бизнесу. Насколько такой «наукометрический фетишизм» способствует улучшению управления наукой, стимулирования научных работников — отдельная и невеселая песня. Но нам сейчас важнее показать, как это влияет на сознание самих ученых. Хоть и подчеркивают они, что «все эти индексы — для чиновников, а мы-то сами разберемся по гамбургскому счету», — увы, и сами они утрачивают способность рассматривать научные работы по существу. Очень показательны с этой точки зрения высказывания… все того же Константина Исааковича Сонина, некогда правой руки С.М. Гуриева в РЭШ, проректора и именного профессора. Вот фрагмент интервью, посвященного выборам в РАН, предстоявшим в 2011 году. Был задан вопрос, кто из известных интервьюируемому российских экономистов был бы достоин избрания:

«Из живущих в России ученых-экономистов больше всего публикаций (и цитирований) у Стаса Анатольева, Сергея Гуриева и меня. Никто из нас не рассматривается в качестве кандидатов, так что ожидать, что в части экономической науки выборы в академию будут как-то связаны с научными достижениями, не приходится.

Однако в этом нет ничего удивительного: в экономической науке никаких научных исследований на серьезном уровне в институтах РАН не ведется уже лет двадцать. (Последняя публикация у В.М. Полтеровича, имеющего больше научных публикаций, чем у других академиков-экономистов, в серьезном научном журнале была, если я не ошибаюсь, в 1991 г.)»[38].

То есть Константин Исаакович никоим образом не касается научного существа дела, не пытается хотя бы кратко охарактеризовать суть научных результатов, полученных достойными и недостойными (по его мнению) учеными. А зачем, если у недостойных — Хирш маленький, а у нас, достойнейших — большой?

Только наивный и далекий от науки человек будет спрашивать: а по существу-то что вы открыли, разработали, предложили и т.п.? Ну хорошо, допустим, про Н.Д. Кондратьева каждый студент (в том числе и не экономист, а инженер) знает, что он предложил теорию «длинных волн», то есть теорию экономико-технологического развития, из которой выросла современная теория инновационной экономики, теория технологических укладов, объяснения многих исторических и геополитических феноменов. А на вопрос, что же такого выдающегося совершили в науке С.М. Гуриев и его ближайшие коллеги, остается ответить на их же языке — они превзошли Кондратьева по количеству цитирований и по индексу Хирша… Излишне доказывать, что именно либерально-неоклассический мейнстрим имеет практически стопроцентные шансы получить «победу по очкам» в этом соревновании — на то он и мейнстрим, что все прочие точки зрения будут надежно отсечены (рецензентами — разумеется, «объективными и беспристрастными», просто блюдущими высокие стандарты научности… кто сказал: «зачищающими поляну от конкурентов»?!) от журналов (тех, которые с высоким импакт-фактором), «статусных» конференций и т.п.

После эпохального отъезда Сергея Маратовича Гуриева Константин Исаакович все-таки привел краткий обзор его научных работ[39], отвечая на вопросы о том, каков же вклад в науку главного героя тех дней. Действительно, весьма обширный перечень научных интересов — корпоративное управление и финансы, коррупция и демократия, миграция, экономика интеллектуальной собственности, история экономического развития (так, он доказал, что индустриализация СССР в 1930-е годы была «бездарной», сопоставив динамику развития… с послевоенной Японией. Если у кого-то из читателей будут недоуменные вопросы и возражения — у меня они тоже есть, но я держу их при себе) и т.д. Но не менее обширный спектр интересов, и уж точно не менее оригинальные результаты — у многих экономистов РАН. Однако они, по мнению Сонина и его единомышленников — вообще не ученые, их просто не существует, ибо у Гуриева и Сонина — публикации в ведущих американских журналах. А то, что опубликовано не в них, научными публикациями вообще не является. Обоснование таково: чтобы попасть в те самые Главные Журналы, приходится выдерживать жесточайшую конкуренцию и суровое рецензирование, каждая статья, как правило, дорабатывается 3–4 года, и уж если что-то попало на эти страницы с высочайшими импакт-факторами — это чистое золото.

Отмечу, что с точки зрения элементарной классической экономики, описанная ситуация с академическими журналами — типичное проявление монополизации «журнального рынка», и с какой стати российские ученые должны платить эту «монопольную ренту» годами своей жизни, вместо того, чтобы и впредь искать ответы на волнующие их вопросы? По крайней мере, Григорий Перельман решил в свое время потратить силы на второе, а не на первое — как известно, пробиваться в высокорейтинговые журналы он не стал, просто выложив результаты в интернет… А один американский биолог заявил, что

«Его лаборатория больше не будет отправлять статьи в журналы Nature, Cell и Science, прославленные и легендарные. По его словам, желание увидеть свою работу в “элитном” журнале побуждает исследователей срезать углы и заниматься тем, что считается модным, а не тем, что важнее для науки. … Но репутация больших журналов не совсем заслуженная. Хотя они публикуют много выдающихся работ, это далеко не единственное, что они издают. К тому же они не единственные, кто даёт дорогу выдающимся исследованиям»[40].

Полагаю, если бы нашим продвинутым прозападным ученым (увы, не только экономистам — многие представители естественных наук заражены «хиршебесием» не меньше) показали эту цитату без указания авторства, ответом наглецу было бы высокомерное «сперва добейся, лузер!» Проблема в том, что Рэнди Шекман усмехнется в усы: «Ну, положим, добился, и что?» В 2013 году он получил Нобелевскую премию по физиологии и медицине. Продолжим его цитату:

«Поскольку финансирующие организации и ведомства, принимающие кадровые решения, видят в этих журналах лакмусовую бумажку науки, появление на их страницах повышает твои шансы на грант и профессорское звание»[41].

Что касается непревзойденного качества работ, все-таки удостоенных публикации в ведущих мировых журналах, то выше уже приведено два примера того, как через это жесточайшее сито прошли (мы же не будем предполагать, что они попали в журналы как-то иначе?) статьи с исключительно тенденциозными предпосылками, натяжками в интерпретации результатов расчетов, а иногда — с фактическими ошибками, жульничеством в самих расчетах. И никто из строгих рецензентов почему-то не задал авторам тех простых вопросов, которые я привел выше (иначе ответы на них содержались бы в текстах). И таких примеров — не счесть[42]. Тем более что в экономике дело осложняется еще и крайней степенью политизации этой дисциплины, которая отнюдь не способствует беспристрастному рассмотрению чужих работ. Поэтому, не умаляя заслуг ученых, которые публикуются-таки за рубежом в известных журналах, отнюдь не считаю, что это — решающий критерий научности и значимости.

Впрочем, реформирование науки (как в России, так и за рубежом) — отдельная большая тема. В которой наш герой активно поучаствовал — чему свидетельством серия статей о том, что Карфаген должен быть разру… ой, РАН должна быть реформирована. И некоторые соавторы Сергея Маратовича по тем статьям — например, Дмитрий Викторович Ливанов — отнюдь не в опале, а, наоборот, при министерских портфелях. Поскольку вскоре после отъезда Гуриева грянула реформа РАН под руководством Ливанова, и по плану, предначертанному в тех статьях, даже неясно, кому следовало уезжать — Сергею Маратовичу или его оппонентам.
«Какая редкая опала…»

Часто приходится слышать в связи с «казусом Гуриева» выражения «философский пароход», «процесс Промпартии», сравнения «гонимого властью» С.М. Гуриева с великими российскими экономистами начала XX века — Н.Д. Кондратьевым, А.В. Чаяновым и т.п., репрессированными за «неправильные» научные взгляды. Цитируем сайт журнала «Форбс»:

«Либеральные экономисты, бывшие до сих пор “попутчиками” и помощниками, как буржуазные специалисты во время НЭПа, еще не объявлены “вредителями”, но уже почти стали “внутренними врагами”. Силовикам, воцарившимся на фоне борьбы с оранжево-демократической угрозой, с ними больше не по пути. Так и выращенные в дореволюционной России инженеры, экономисты, техническая интеллигенция стали не нужны в момент перехода от квази-рыночной к командной экономике в начале 1930-х гг.»[43].

(В скобках заметим, что здесь представлен уж очень нестандартный взгляд на ту непростую эпоху развития нашей страны. Экономисты — вопрос отдельный, но вот чтобы инженеры и техническая интеллигенция «стали не нужны» стране, вступившей в масштабную индустриализацию?! Сталин, может, и был тираном, но точно не был идиотом, да и биографии множества советских инженеров, ученых, организаторов производства слабо согласуются с этим категоричным тезисом).

ВШЭ и РЭШ на протяжении многих лет оставались не просто главными советчиками российской власти, разрабатывая стратегию макроэкономического регулирования, проекты реформ образования, любых отраслей промышленности и т.п. (с каким качеством — я писал подробнее в статье «Корифеи всех наук»[44]). Как сказано в статье «Форбс»,

«либерально настроенные интеллектуалы прочно погрязли в экспертной работе. Они нужны власти как аналитики — для описания и понимания происходящего, проектирования изменений. Это касается любой области госуправления — денежной, бюджетной, образовательной и прочих политик. Такой работой интеллектуалы занимаются во всех странах мира, это их ремесло»[45].

Да чего ж так скромно — говорили бы уж прямо: это их тяжкий крест, и рады бы бросить, да не на кого, ведь кроме них, в «этой стране» грамотных людей-то и нет. Вот и приходится заниматься «экспертно-аналитической работой» даже без конкурса[46]. Нам бы в пояс им поклониться, а мы, неблагодарные… Я еще в той статье писал: интересно, «либерально настроенным интеллектуалам» с нами не скучно? Боюсь ошибиться, но, кажется, мы им, наконец, надоели.

Далее в «Форбс» речь идет о просветительском бескорыстии Сергея Маратовича, которое не было оценено властью:

«Он искренне, последовательно и упорно пытался помочь Дмитрию Медведеву. Мог даже стать начальником экспертного управления президента… Работал в советах директоров нескольких госкомпаний… Если бы власть была готова к экономическому образованию, лучшего просветителя, чем Гуриев, чиновники не нашли бы при желании»[47].

Востребованность неолиберальных советников российским государством — лакмусовая бумажка, по которой можно судить: планирует ли страна выжить и развиваться или собирается покончить с собой ради неолиберальных догм. Поэтому для меня наметившаяся «утечка умов» (таких умов) — обнадеживающая тенденция, впрочем, пока очень слабая. Ибо с моей-то точки зрения до смены курса еще ой как далеко — достаточно вспомнить недавнее поздравление Я.И. Кузьминова и коллектива ВШЭ с 20-летием в кабинете вновь избранного президентом В.В. Путина:

«Президент РФ Владимир Путин поздравил ректора Высшей школы экономики Ярослава Кузьминова с 20-летием вуза и заверил, что разработки и предложения экспертов ВШЭ по развитию России будут использоваться властями для работы в будущем»[48].

И в этом случае слова нашего президента пока не расходятся с делом. Куда бы ни уезжали те или иные носители и проповедники неолиберальных взглядов.

Либералы два десятилетия обладали практически монопольным «правом на истину» в сфере экономики и управления, они «знали, как надо» — и больше никто. И сейчас еще их монополия не преодолена — разве что, забрезжила надежда на то, что ее удастся поколебать. И всё — уже «репрессии», «гонения», «37-й год». Страшно представить себе, как будет называться отлучение всей этой экспертно-аналитической братии от бюджета (не совсем, конечно — мы же не звери, но хотя бы от монопольного права выполнения соответствующих исследований за казенный счет, которым они пользовались два десятилетия). Наверное, тогда мы услышим о «леденящих душу средневековых пытках».

Здесь налицо феномен «чем выше влез, тем больнее падать». Приверженцы обсуждаемой идеологии настолько привыкли к своему безальтернативному привилегированному положению, что любые намеки на его изменение воспринимаются, разумеется, как «репрессии». Как они дошли до жизни такой — блестяще показывает обозреватель журнала «Эксперт» А. Привалов. Он цитирует интервью Гуриева, тогда еще ректора РЭШ, журналу «Сноб»:

«Здесь есть консенсус: понятно, что нужно делать, чтобы улучшить наше образование. Будь я министром, я бы делал то же самое (что и Д.В. Ливанов — В.К.). Будь министром ректор ВШЭ Ярослав Кузьминов или ректор Московской школы управления “Сколково” Андрей Волков, они бы делали то же самое»[49].

Как замечает А. Привалов,

«Тут прекрасна аксиома: никто, кроме членов этой группки, в роли министра заведомо немыслим. Я не хочу сказать, что это неправда — в сегодняшних обстоятельствах это, похоже, печальная правда. Но очень уж лихо звучит: смотрите, как у нас чудесно устроено — какую карту ни вытянем из колоды, всё будет трефовый валет.

Скажи Гуриев хоть одну фразу: мол, оппоненты кузьминовско-фурсенко-ливановского курса не годятся в министры потому-то и потому-то; или даже не потому-то, а просто “мне не нравятся” — другое бы дело. Но он не видит нужды в реверансах: нет на горизонте никаких оппонентов, говорит он, в сообществе консенсус»[50].

Очень точно, сам того не замечая, наш герой раскрывает свою искреннюю убежденность в том, что никто, кроме них, управлять «этой страной» и не может. Ну, в самом деле — если не мы, то кто же? Да вы что, смеетесь, что ли? Так что нетрудно понять, какие чувства испытывают наши герои, когда их монополию на истину кто-то пытается поставить под сомнение.

Вернемся к вышеупомянутой статье в «Форбс». Ее можно цитировать чуть ли не полностью — там все прекрасно:

«В начале 1990-х, когда правительство покидала команда Егора Гайдара, тоже чувствовавшая себя буржуазными специалистами на службе пролетариата, не было ни посадок, ни допросов у следователей»[51].

Ностальгируют: золотые были времена, у нас все было, и нам за это ничего не было… Хотя, судя по результатам тех славных дел, допросы у следователей и посадки (с соблюдением процессуальных норм) были бы вполне логичны. И, кстати… как же такой уважаемый зарубежный журнал — и не знает, что были и допросы у следователя, и суд, назначивший тюремные сроки? Какой суд, небось, Басманный? А вот и нет: американский! Профессор Гарварда Эндрю Шлейфер, будучи советником по приватизации («буржуазным специалистом на службе пролетариата»), так активно в ней поучаствовал, что это вывело из себя даже американское правосудие. Впрочем, сидеть не пришлось: университет заплатил за ценного сотрудника выкуп (26,5 млн. долл. из 28,5 — остальные два миллиона заплатил сам профессор). А вот у российского государства к нашим деятелям тогда вопросов не возникло. Но гайки закручиваются, и кто знает… Продолжим чтение:

«Разумеется, РЭШ, получающую деньги от иностранных компаний, фондов и академических структур, можно упрекнуть и в попытке влиять на принимаемые органами власти решения. Ерунда, что по их просьбе. И неважно (выделено мной — В.К.), что в 1990-х гг. все законодательство, описывающее основы рыночной экономики, создавалось в России на западные деньги и с участием иностранных консультантов»[52].

Комментарий к выделенному фрагменту: нет, не ерунда. И очень важно. Как ни относись к действующей в России власти, но судьба нашей страны должна определяться на ее же территории. Я понимаю, что ссылки на передовой опыт США (с которого и списаны новые российские законы об «иностранных агентах») для убежденного либерала несостоятельны — дескать, то ж демократическая страна, а не тоталитарная Россия! Но все же, забавно, когда речь заходит о политике, и рыночники-либералы вдруг начинают делать вид, что правила «кто платит, тот и заказывает», просто не существует в природе.

Далее «Форбс» возмущается неслыханным тоталитаризмом российской власти:

«Работать на власть и расхаживать с белыми ленточками, даже виртуальными, больше не рекомендуется»[53].

Чтобы подчеркнуть драматизм ситуации, нам сообщают о страшных гонениях, которые постигли Сергея Маратовича. Оказывается, за месяц до отъезда его вызвали на допрос как свидетеля в Следственный комитет РФ. Из чего тут же делается вывод, что его хотят репрессировать то ли за неудобную властям позицию по поводу дела М.Б. Ходорковского, то ли за поддержку оппозиционной деятельности А.А. Навального. Если бы в нашей стране репрессировали за такие прегрешения, пенитенциарная система просто надорвалась бы.

И называть «жертвой режима», «узником совести» и т.п. вполне себе благополучного господина — не только глупость, но и кощунство. Ибо, в самом деле, «для веселия планета наша мало оборудована», и на свете действительно были и есть настоящие узники совести, которые за свои убеждения платят годами тюрьмы, здоровьем, а то и жизнью (своей, а иногда и своих близких). Когда в период «болотных» протестов так же стали называть «героев», схлопотавших, в том числе и за реальное хулиганство, 15 суток, потом — трое суток, потом — задержанных на пару часов, и, в конце концов, просто препровожденных в автозак для проверки документов и сразу отпущенных, гордое звание узника совести уже слегка девальвировалось. Но, оказывается, еще есть куда расти. Читая газетные статьи, представляешь себе драматичную историю спасения «преследуемого властью ученого», как минимум, в багажнике автомобиля с дипномерами, а отнюдь не комфортабельный перелет на пассажирском самолете с действующим загранпаспортом и шенгенской визой… Градус патетики, что называется, зашкаливал — писали даже о подвиге Гуриева[54]. Впору орден учреждать…

Шумиха, поднятая вокруг судьбоносного и эпохального отъезда (ой, виноват, изгнания, спасения из лап кровавого режима) С.М. Гуриева — лишь элемент пиар-кампании, которой сопровождается постепенный отъезд мейнстримовских экономистов из России. И начался он не с отъезда Гуриева. Еще за месяц до этого эпохального события К.И. Сонин сетовал на то, что в РЭШ почти не осталось западных «звезд» мейнстрима, которых сюда активно приглашали, и даже свои, российского происхождения обладатели западных степеней PhD по экономике потянулись в теплые края. Почему — легко объяснить в рамках того же мейнстрима: рыба ищет, где глубже… Как прямо сказано все в той же статье «Форбс»,

«Научной работой там [в Париже] заниматься будет удобнее: меньше отвлекают. Чище воздух, ближе море, лучше климат, еда вкуснее, а жить не дороже, чем в Москве»[55].

Жить в России ученому-экономисту имеет смысл лишь в том случае, если он любит свою родину (ну, положим, это условие у Сергея Маратовича выполнено, не посмею сомневаться) и в полной мере использует уникальность этого «естественного исторического полигона» в своих исследованиях. А для мейнстримовского экономиста — действительно, никакого резона, ибо обосновывать либеральные догмы можно, находясь где угодно (и лучше — в «нормальных странах»). Так что все закономерно. Кроме того, разве не в РЭШ и ВШЭ постоянно говорили о благотворном влиянии мобильности научных кадров? Но плох будет тот либеральный экономист, который из своего обыденного отъезда к новому месту работы не сделает еще маленький гешефт — дескать, это я не просто еду туда, где работа перспективнее, я спасаюсь от гонений «кровавого режима»! Во всяком случае, раньше на Западе такой статус давал немалые дополнительные преимущества. Так что грех не попробовать подверстать политику к, казалось бы, чисто рыночному процессу отъезда мейнстримовских экономистов туда, где им работать сподручнее. И снова цитата:

«Ущерб нашей науке, нанесенный за последние годы, больше, чем вся местная польза от мегагрантов, новых проектов за четыре года “модернизации”, — писал месяц назад профессор РЭШ Константин Сонин. — Да, был сделан выбор “держаться у власти любой ценой” и эта цена — существование науки, искусства — то есть всего, что делало нашу страну великой»[56].

(О, да, мы же теперь знаем поименно, кто делал нашу страну великой…) То есть нищета и гуляй-поле «веселых 90-х» не нанесли ущерба российской науке, ибо у власти был демократический (так на Западе признали — а они ошибаться не могут) Б.Н. Ельцин. А сейчас (когда зарплата научного сотрудника РАН уже позволяет сносно существовать) ученые вдруг резко начали уезжать, почуяв запах несвободы и репрессий, поскольку Путин вернулся на пост президента. Деньги, возможности работы на современном оборудовании, коммуникации с ведущими учеными? Нет, главное — это ужасный режим! Как пишет «Форбс»,

«В течение последних полутора лет власти делают все, чтобы жизнь и работа в Москве перестала быть комфортной для достаточно широкого круга интеллектуальной элиты. Полтора года назад Путин на нее обиделся, утратил надежду стать ее сердечным кумиром, а коль любовь прошла, и жить лучше врозь»[57].

На процитированную реплику К.И. Сонину дали на форуме следующий ответ: в США, например, полсотни штатов, обилие университетов — но «цвет экономической мысли» почему-то сосредоточен менее чем в десятке мест. А вот, например, в штате Теннеси нет нобелевских лауреатов. Хотя и Путина тоже нет! А почему? Да просто потому что — провинция, а с точки зрения мейнстрима и Москва — провинция и глушь (до Центра Цивилизованного Мира — девять часов лету), да еще и жить дороже, чем в Париже.

Прошу понять меня правильно: у меня масса претензий к действующей власти (и одна из них, заметим — именно возвышение неолиберальных экономистов в качестве советников и «экспертов» по всем вопросам, а еще одна — отнюдь не ушедшая в прошлое возможность комфортно заниматься антиобщественной деятельностью на бюджетные деньги). Но всех собак вешать на нее — несколько ненаучно.

Сравнение комфортно отъехавших за рубеж господ с умершим в тюрьме Кондратьевым не только кощунственно, но и неверно по существу, ибо о преследовании за неправильные научные взгляды здесь и речи быть не может. Подчеркнем: сама российская власть, причем, не только «сочувствующий “болотным”» Д.А. Медведев, но и «патриотичный» В.В. Путин в экономическом отношении — вполне себе либеральные рыночники. Не будем здесь обсуждать, правильно это или нет — важно лишь подчеркнуть, что в целом их политические взгляды ничуть не отличаются от взглядов, проповедуемых «ведущими центрами экономической мысли». Если считать политическими взглядами именно взгляды на отношения собственности, производственные и властные отношения в обществе, а не персональные предпочтения, кто должен быть у власти и при собственности.

Настойчивые сравнения уехавших из России либеральных экономистов с великими экономистами начала XX века (Кондратьевым и Чаяновым), с репрессированными представителями научно-технической интеллигенции выдают либо наглость, окрепшую за годы безнаказанного вранья, либо неадекватность восприятия себя, любимых. Ибо в сравнении с теми, кого Россия потеряла «в свои минуты роковые», современным «светочам экономической мысли» хочется задать вопрос: а не много ли вы на себя берете? Как говорилось в анекдоте, «а что вы еще умеете», кроме повторения и изощренного обоснования либеральных догм? «Процесс Промпартии», видите ли… Для неолиберальной экономической науки сами слова «промышленность», «производство», «предприятие», «хозяйство» — смешные и отсталые. А Кондратьев и Чаянов были, между прочим, энтузиастами развития этой самой промышленности, и большими патриотами нашей страны. Слышали бы они, кто равняет себя с ними… хотя, даже не равняет — сказано же: мы с тобой, брат, всех этих замшелых совков заткнули за пояс. Куда им до нас, по индексу Хирша-то…

И в заключение. Если кому-то моя ирония по отношению к Сергею Маратовичу и его ближайшим соратникам покажется едкой или даже злой, скажите спасибо тем, кто раздул из него великого экономиста, а из его отъезда — вселенскую трагедию. Философскому пароходику, отплывающему к берегам Сены, я вслед плевать не буду (даже в качестве ответной любезности), но уж тем более, не брошусь за ним вплавь, умоляя вернуться.

1 июня 2013 – 4 сентября 2015

=================================================================================

Примечания:

1. Грозовский Б. Казус Гуриева: как либералы перестали быть попутчиками // Форбс.ру, 29.05.2013

2. Уайт Г., Коляндр А. Известный российский экономист покинул страну // http://www.inosmi.ru/russia/20130529/209463184.html#ixzz2UiDZhZ5X (оригинал: The Wall Street Journal, 28.05.2013).

3. FP: отъезд Гуриева стал сокрушительным ударом по гражданскому обществу России // Газета.ру, 30.05.2013.

4. Соколов М. Гуриевская каша // Эксперт, 2013, № 22

5. Петров А.А. Я родом с Физтеха / в кн.: «Я — ФИЗТЕХ». Долгопрудный, 1996. С. 342-343.

6. См., например: Поспелов И.Г., Бернштам М.С., Гуриев С.М., Оленев Н.Н., Петров А.А., Шананин А.А. Модель стимулирования экономического роста посредством восстановления сбережений. // Экономика и математические методы, т. XXXII, вып. 3, 1996; Поспелов И.Г., Автухович Э.В., Гуриев С.М., Оленев Н.Н., Петров А.А., Шананин А.А., Чуканов С.В. Математическая модель экономики переходного периода. М., 1999.

7. Мировой кризис: глобалисты против антиглобалистов // Стенограмма программы «Клинч». 14.10.2008. Радиостанция «Эхо Москвы».

8. Гуриев С. Путин боится // Профиль.ру, 12.06.2013.

9. Chokshi N. Eight U.S. states have policies similar to Russia’s ban on gay ‘propaganda’ // Washington Post. 3.02.2014

10. Наследство Ли Куан Ю: Варданян, Гуриев и Кудрин о сингапурском реформаторе // Слон, 23.03.2015.

11. Черных М. Фальшивое чудо Ли Куан Ю // http://zastupnik.org/tribuna/13870.html

12. Судейкин Я. Экономическое чудо Сингапура // Однако, 7.04.2015.

13. Наследство Ли Куан Ю: Варданян, Гуриев и Кудрин о сингапурском реформаторе // Слон, 23.03.2015.

14. Гуриев С. Коррупция разорила российскую экономику // Ведомости. 3.04.2014.

15. Подробнее см. разбор избранных фрагментов из книги проректора ВШЭ М.М. Юдкевич в статье: Клочков В. Существует ли экономическое принуждение // Скепсис.ру, 14.10.2007.

16. Там же.

17. Клочков В.В. Корифеи всех наук // Скепсис.ру, 20.11.2011.

18. Клочков В. Нас ругают, понимаешь… // Скепсис.ру, 21.05.2008.

19. Клочков В. Существует ли экономическое принуждение // Скепсис.ру, 14.10.2007.

20. Дзись-Войнаровский Н. Скатертью дорога: мнения тех, кому Гуриева не жалко // Слон.ру

21. Дзарасов Р.С. Кризис и ответственность экономической науки // Saint-Juste.narod.ru, 29.06.2013.

22. Гурова Т., Ивантер А., Фадеев В. Бесплодная схоластика // Эксперт.online, 24.02.2014.

23. Win-win // Дневник экономиста. Блог К.И. Сонина. 14.01.2015.

24. Сонин К. Лучшая курсовая политика ЦБ — невмешательство // Ведомости, 10.11.2014.

25. Фишер C., Дорнбуш Р., Шмалензи Р. Экономика. М., 1995.

26. Дзарасов Р.С. Кризис и ответственность экономической науки // Saint-Juste.narod.ru, 29.06.2013.

27. Евтушенко Е. Казанский университет

28. Проект «Мечта профессора Ясина — Фонд поддержки молодых ученых». Стипендиаты. Снеговая Мария Владиславовна

29. Панин Б.А., Клочков В.В. Анализ предпосылок и последствий политизации экономической науки // Экономическая наука современной России. 2011, № 3.

30. Клочков В. Существует ли экономическое принуждение // Скепсис.ру, 14.10.2007.

31. Khovanskaya I., Sonin K., Yudkevich M. A Dynamic Model of the Research University (October 2009).

32. Клочков В.В. Управленческие аспекты развития экономической науки. М., 2011.

33. Гуриев С., Цывинский О. Ratio economica: Рейнхарт и Рогофф по-прежнему правы // Ведомости, 23.04.2013.

34. Межуев Б. Бег опальных принцев // Известия, 29.05.2013.

35. Кругман П. Почему экономическая наука бессильна // http://slon.ru/articles/130856/#9

36. Желающим ознакомиться с этими показателями и правилами их расчета могу рекомендовать краткий ликбез: Соколов А.В., Слащева Н.А. Наука о науке // В мире науки, 2008, № 3; Управление большими системами. Специальный выпуск 44 «Наукометрия и экспертиза в управлении наукой». М., 2013.

37. Игра в цыфирь, или как теперь оценивают труд ученого (сборник статей о библиометрике). М., 2011.

38. Демина Н. Выборы в Академию // Троицкий вариант — наука. 2011, № 82.

39. Краткий путеводитель по научной работе Сергея Гуриева // Дневник экономиста. Блог К.И. Сонина.

40. Целиков Д. Нобелевский лауреат объявил бойкот ведущим научным журналам // Компьюлента, 10.12.2013.

41. Там же.

42. Подробнее см. хотя бы в статье: Целиков Д. Плохая наука-2011 // Компьюлента, 27.12.2011.

43. Грозовский Б. Казус Гуриева: как либералы перестали быть попутчиками // Форбс.ру, 29.05.2013.

44. Клочков В.В. Корифеи всех наук // Скепсис.ру, 20.11.2011.

45. Грозовский Б. Казус Гуриева: как либералы перестали быть попутчиками // Форбс.ру, 29.05.2013.

46. О чем я подробно писал: Клочков В.В. Корифеи всех наук // Скепсис.ру, 20.11.2011.

47. Грозовский Б. Казус Гуриева: как либералы перестали быть попутчиками // Форбс.ру, 29.05.2013.

48. Путин поздравил ректора ВШЭ с юбилеем вуза

49. Привалов А. О любви к трефовым валетам // Эксперт, 2012. № 32.

50. Там же.

51. Грозовский Б. Казус Гуриева: как либералы перестали быть попутчиками // Форбс.ру, 29.05.2013.

52. Там же.

53. Там же.

54. Становая Т. Подвиг Гуриева: свобода лучше, чем власть // Слон, 29.05.2013.

55. Грозовский Б. Казус Гуриева: как либералы перестали быть попутчиками // Форбс.ру, 29.05.2013. Форбс.ру, 29.05.2013.

56. Там же.

57. Там же.

 

Метки: , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , ,

Либералы об ельцинском путче 1993 года


Осень 93-го: мятеж, который удался

Те, кто до сих пор полагает события 20-летней давности «красно-коричневым мятежом» и «попыткой коммунистического реванша» — не читайте этот текст.
Те, кто до сих пор с радостью вспоминает о горящем Белом доме, и картинно сокрушается, что не успел тогда набить морду ненавистным депутатам – не читайте этот текст.
Те, кто до сих пор уверен, что друзьям – все, а врагам – закон, и цель обязательно оправдывает средства — не читайте этот текст.
Он — не для вас.
Он — для тех, кто понимает, что мир рушится не тогда, когда торжествует закон, а когда законом бесстыдно пренебрегают во имя «целесообразности»

Еще неделю назад читал я на Интернете западную прессу и поражался: как быстро ворвалась опять Россия в самый…

Для тех, кто способен к невосторженному образу мыслей, и не колеблется вместе с линией.
Для тех, кто считает, что быть в меньшинстве не стыдно – стыдно быть в стаде.

***********

Двадцать лет подряд нам рассказывают, как «реакционный и консервативный» Верховный Совет «тормозил реформы», проводимые демократическим президентом Борисом Ельциным, а потом поднял мятеж, который пришлось подавлять силой. Про то, что парламент пошел «против воли народа, выраженной на апрельском референдуме 1993 года», и президент имел право его разогнать. Про то, как Белый дом защищали отморозки и бандиты. Про то, что и вовсе не было никакого «расстрела парламента»…

Вранье. Циничное и наглое. Но повторямое двадцать лет подряд – и потому, многим кажущееся исторической правдой.

Однако, еще живы те, кто (как автор) помнят, как все было на самом деле.

Да, в рядах разогнанного парламента хватало малосимпатичных персонажей (хотя, например, Макашов его депутатом не был). Вот только нынешнюю Госдуму я бы лично обменял на тот парламент, не задумываясь. И тот парламент был абсолютно легитимен – не менее, чем президент, — поскольку был избран гражданами на самых свободных за всю советскую и постсоветскую эпоху выборах. Вспомните: для участия в выборах 1990 года было достаточно выдвижения от самого маленького «трудового коллектива» (включая лаборатории в НИИ и кооперативы), и никто тогда не вбрасывал бюллетени, и тем более – не переписывал протоколы…

Теперь – о «мятеже». Он и вправду был. Но вовсе не тот, о котором нам рассказывают.

Мятежниками были президент Борис Ельцин и те, кто его поддержал после «указа 1400». Ибо в тогдашней российской Конституции было черным по белому написано: президент не имеет права распускать или приостанавливать деятельность любых законно избранных органов государственной власти, а если он это сделает – его полномочия прекращаются НЕМЕДЛЕННО. А потому путчистами осенью 1993-го были Ельцин с Лужковым, Гайдаром и Черномырдиным, а не Хасбулатов с Руцким, Бабуриным и Ачаловым. Первые персонажи приятнее вторых? Возможно. Но тот, кто одобряет беззаконие, которое творят симпатичные ему персонажи, теряет право возмущаться беззаконием несимпатичных. Впрочем, путчем, — как я (простите за самоцитату) писал еще в 1994-м, — называется неудавшийся мятеж. Удавшийся мятеж называется „поэтапной конституционной реформой“.

„Расстрела не было“, „стреляли болванками“, „пожар возник из-за того, что болванки раскалились“, — продолжают вдохновенно твердить сторонники „указа 1400», презрительно намекая на „депутатов с мокрыми штанами“. Во-первых, посмотрел бы я на штаны ярых „ельцинистов“ в тот момент, когда даже и болванками стреляли бы по месту их пребывания. А во-вторых, они опять врут: по Белому дому стреляли не только болванками, но зажигательными снарядами. И свидетель тому – их кумир Егор Гайдар (книга „Дни поражений и побед“).

Парламент можно было распустить, опираясь на результаты референдума? И снова вранье: на референдуме в апреле 1993 года не было принято никаких решений, имевших юридическую силу. Досрочные выборы парламента поддержали 43% избирателей страны, президента – 32% (а нужно было – более 50%), из чего следовало прямо противоположное ельцинскому мифу: президент и парламент, извольте работать вместе, как бы это ни было вам противно.
Парламент защищали отморозки? А что это меняет? Делает указ Ельцина законным? Историк и бывший политзаключенный Александр Скобов в своем блоге резонно замечает: не хотите, чтобы парламент защищали отморозки – не издавайте указов, растаптывающих Конституцию. И констатирует: пока сторонники „указа 1400» называют государственный переворот „законным подавлением путча“, все их прочие слова будут восприниматься как ложь и манипуляция. „Можно вести диалог с заклятыми врагами. Его нельзя вести с жуликами“, — считает Скобов, и я не могу с ним не согласиться…

Ну, а росказни о „реакционном парламенте“, который „тормозил реформы“ — и вовсе детский лепет на лужайке. Эти же депутаты выбирали Ельцина своим председателем, голосовали за постановление о суверенитете России, защищали Белый дом в 1991 году, принимали законы о приватизации, и наделяли президента „особыми полномочиями“. Когда же это они успели стать реакционерами? Два года тщательно это скрывали – а затем сбросили маски, став непримиримыми оппонентами проводимых президентом реформ? Или верна более простая гипотеза – о том, что не все эти реформы были правильными, а стремление президента проводить их, невзирая на закон, и в упор не видя парламент, не могло не столкнуться с сопротивлением?

Кстати, совершенно блистательно миф о „торможении реформ“ разоблачил Андрей Илларионов http://www.svoboda.org/content/article/25121094.html (тогда, заметим, бывший на стороне президента) – очень советую почитать, как жульничали „реформаторы“, да еще и хвалились тем, как „ловко“ они вели себя с парламентом.

И не могу еще раз не задать два простых вопроса, ответ на которые адепты „указа 1400» не могут дать уже два десятка лет.

Первый вопрос: какие конкретно прогрессивные реформы „тормозились“? Что из крайне необходимого для общества не было принято из-за парламентских злоумышленников, „связывавших руки“ (любимая метафора радикальных реформаторов, непрерывно жаловавшихся на отсутствие у них нужной „свободы рук“) президенту и правительству? Сколь мне известно, „торможение“ сводилось к отмене нескольких президентских указов о приватизации, как противоречащих закону – но эти указы немедленно выпускались заново под новыми номерами…

Второй вопрос: какие необходимые для общества реформы были проведены после осени 1993 года, когда руки у президента и правительства были развязаны полностью и никто и ни в чем им уже не мог помешать (как не может и по сей день – а рамках написанной победителями Конституции)? Огласите, пожалуйста, список этих великих достижений!

Не можете? Зато я могу привести другой список: война в Чечне и сосредоточение доходов от природных ресурсов в руках узкой группы приближенных к президенту лиц. Отказ государства от большинства социальных обязательств и превращение качественного образования и здравоохранения в привилегию обеспеченного меньшинства. Избирательная система, обеспечивающая несменяемость власти, и криминальная приватизация. „Залоговые аукционы“ и дефолт 1998 года. Каким бы не был парламент – он вряд ли бы это допустил. Но после декабря 1993 года, в рамках „ельцинской Конституции“, парламент в России уже очень мало что значил. Собственно, для этого она и была написана – чтобы исполнительная власть избавилась от парламентского контроля и получила упомянутую „свободу рук“.
Наконец, две главные реформы „послеоктябрьской поры“: разрушение парламентаризма и уничтожение правового государства.

Всевластие администраций всех уровней сменило мифическое „всевластие Советов“, о котором так любили стенать президентские пропагандисты – исполнительная власть отныне была выведена из-под контроля законодательной, а во многом смогла взять ее под контроль, и поняла, что ей позволено почти все. Ну, а правом в России с тех пор стала воля президента, возведенная в закон (а то и воля его наместников и подчиненных).
Результат – повсеместное принятие решений без малейшего учета интересов общества и без малейшей ответственности перед ним.

К чему, заметим, и стремились наши „реформаторы“, ужасно любившие рассказывать сказки о том, как неразумный народ, не понимающий своего счастья, надо силой тащить в светлое будущее. Которое обязательно наступит после „переходного периода“ временных (конечно же) трудностей – надо только немного потерпеть.
Правда, время шло, а трудности не заканчивались – а реформаторы процветали вопреки собственным реформам, но мало кто мог им об этом напомнить, поскольку большинство СМИ находилось под их же надежным контролем…
Нынешняя политическая система, в которой власть избавлена от общественного контроля, коррумпирована, некомпетентна и почти несменяема, справедливо не нравится очень и очень многим.

Но она появилась не вчера. И не позавчера. И не при Путине.
Ее основы были заложены двадцать лет назад во время „черного октября“.
Путин только лишь развил ее основные положения.
Забавно, но те, кто поддерживал Ельцина в 1993-м, и те, кто выступает против Путина в 2013-м, во многом – одни и те же люди.
Которые за эти двадцать лет ничего не забыли и ничему не научились.
Которые всегда готовы потребовать раздавить очередную „гадину“ и поддержать очередного вождя.
Если они хотят увидеть главных виновников нынешнего положения дел – им стоит просто подойти к зеркалу. И не пенять на него.

 

Метки: ,

ЛИБЕРАЛЬНЫЙ ФАШИЗМ! Чёрный октябрь 1993 года!


Фашизм всегда и везде следует за капитализмом, являясь защитной реакцией, открытой террористической диктатурой наиболее реакционных шовинистических элементов финансового капитала. В Германии террористическая расправа над трудящимися началась с поджога Рейхстага в феврале 1933 года, в России – Белого дома в октябре 1993-го.

Ельцин выбрал пиночетовский вариант установления либерально-фашисткой диктатуры. В стране при открытом использовании армии и западных спецслужб произошла реставрация всевластия, почти самодержавия. Россия стала первой страной Восточной Европы, которая достигла либеральных ценностей путем крови. За ней последовали Сербия и Украина.

После подписания Беловежских соглашений и развала Советского Союза в конце 1991 года было сформировано новое правительство во главе с самим Ельциным, ключевой фигурой которого стал Гайдар. 2 января 1992 года была объявлена либерализация цен, а предприятиям и гражданам предоставлялось право вести торговую без специальных разрешений. Цены сразу выросли в десятки и сотни раз, а зарплаты – в разы. При этом никаких «механизмов рыночной конкуренции» не возникло, контроль над всеми рыночными структурами захватили организованные преступные группировки.

Россия превратилась в страну паханов и братков — все кладбища усеяли могилы подавшейся в их ряды безработной молодежи, а офицеры стрелялись из-за того, что им нечем кормить детей. В этот момент грянула ваучерная приватизация по Чубайсу. Обобранному населению раздали бумажки с правом на долю в собственности госпредприятий. И почти сразу подставные лица от чиновничества и криминала кинулись их скупать за бесценок. Люди продавали эти «фантики», так как боялись и вовсе остаться ни с чем. Детсады исчезали, превращаясь в офисы. Деревни пустели, скот шел на убой, плодородные поля зарастали. Такого количества беспризорных, голодных детей Россия не видела даже в войну. Многие ночевали в канализации и были подсажены на наркотики. Расцвела проституция, в том числе детская.

Академик Татьяна Заславская, большая сторонница реформ, входившая в те времена в администрацию Ельцина, призналась через полтора десятилетия, что только за три года шоковой терапии в России одних лишь мужчин среднего возраста скончалось 12 миллионов. Но той осенью с телеэкранов неслось: нам дали наконец свободу, а привыкший к советскому рабству русский народ не способен ею воспользоваться. Каждодневное циничное глумление настолько достало население, что его значительная часть уже реально могла восстать — лишь спичку поднеси.
Лавине грабительских либеральных реформ, направленных на легализацию «прихваченного» во время приватизации, противостоял и Верховный Совет. В нём было немало людей наемного труда, которых в жарких баталиях выдвигали трудовые коллективы. В свою очередь, новые хозяева жизни, то есть бывшие «теневики», спекулянты и аферисты, в тот первый парламент не баллотировалось, поскольку не видели смысла отрываться от открывшихся возможностей легального грабежа на говорильню. Поэтому Верховный Совет оказался по-настоящему демократическим — избранным населением без «каруселей» и подтасовок.

Председатель Верховного Совета Руслан Хасбулатов вспоминает: «Я лично видел стенограмму разговора Гельмута Коля и Клинтона. Коль убеждал президента США, что российский парламент мешает Ельцину, что с Ельциным полное взаимопонимание – “он беспрекословно выполняет все наши просьбы”. А вот парламент у него “националистический”».

21 сентября Ельцин издал указ № 1400 о роспуске Съезда народных депутатов и Верховного Совета, чем была нарушена действовавшая тогда Конституция.

Из Конституции (Основного Закона) Российской Федерации:

Статья 121.6. Полномочия Президента Российской Федерации не могут быть использованы для изменения национально-государственного устройства Российской Федерации, роспуска либо приостановления деятельности любых законно избранных органов власти в Российской Федерации, в противном случае они прекращаются немедленно.

(Принято VIII Съездом Народных Депутатов Российской Федерации 12 декабря 1992 года)
Сразу после издания этого указа Ельцин де-юре был автоматически отрешён от своей должности. Собравшийся в тот же день Президиум Верховного Совета, осуществляющий контроль за соблюдением Конституции, констатировал этот юридический факт. Съезд народных депутатов подтвердил данное решение и оценил действия президента как государственный переворот.

Примерно треть общего депутатского корпуса поддержала Ельцина, но подавляющее большинство народных депутатов выступили против указа № 1400. Что это были за люди – на этот вопрос отвечает один из организаторов обороны «Белого дома» Илья Константинов:

— Самые разные люди. Среди них были: коммунисты, инженерно-технические работники, рабочие, служащие, военные, пенсионеры. Самые разные люди, которых объединяло понимание того, что происходит со страной. Объединяло их понимание того, что Ельцин веден страну в тупик. Понимание этого возникло не в одни день, оно зрело постепенно, начиная с 1990 года. В конечном счете, к весне 1993-го года большинство народных депутатов России осознало, что Ельцин – это опасность для будущего страны, и выступило против его политики. Большую роль здесь, на мой взгляд, сыграло противостояние, которое было вокруг экономической политики Ельцина. Большую роль сыграло возмущение людей «шоковой терапией», обесценением вкладов, обнищанием. Многие депутаты категорически не согласились с ликвидацией Советского Союза, с той операцией по уничтожению великой страны, которую провел Ельцин с компанией. Если говорить обо мне, то я четко, определенно и однозначно ушел в оппозицию к Борису Ельцину именно после Беловежского соглашения. Cамое главное, что сотворил Ельцин и его команда – они нанесли страшный удар по идее правового государства в России. Страшный и может быть непоправимый, потому что до сих пор идея правового государства, идея следования законодательству и Конституции – воспринимается очень многими в России со смехом. Какие законы? Какая Конституция? Какое правовое государство? Винтовка рождает власть! Вот этот страшный изъян, который мы до сих пор ощущаем, возник именно в тот период. Большая часть депутатов Съезда народных депутатов и Верховного Совета России были принципиальными противниками этого надлома страны, этого надлома народной психологии. Мы все считали, что можно и нужно оставаться в рамках действующей Конституции и действующего законодательства. Изменяя их, совершенствуя, но совершенствуя в соответствии с установленной процедурой, сохраняя уважение к букве и духу закона. Сломали через колено закон.

С конца августа у Дома Советов сменяясь, дежурили обманутые в своих надеждах сотрудники НИИ, рабочие, бывшие колхозники, учителя, врачи, отставные офицеры, представители малого и среднего бизнеса, студенты и пенсионеры. Многие специально приехали в Москву из разных уголков униженной и обнищавшей России. Они поняли, что под видом «демократии и реформ» Ельцин устраивает геноцид собственного народа, передает страну под управление западных кредиторов и советников МВФ.

Ясно одно: так называемый расстрел «Белого дома» — это показательная публичная казнь, хладнокровная акция устрашения всех, кто наивно считал, что народ имеет для этой власти хоть какое-то значение.

3 октября 1993 года Ельцин и правительство РФ приняли решение о вводе в Москву регулярных войск. Были привлечены подразделения министерства обороны и внутренних войск МВД: дивизия им. Ф.Э. Дзержинского, войсковая часть 3111, Таманская дивизия, войсковая часть 23626, войсковая часть 59236 и другие.

О том, что произошло утром 4 октября, рассказал В.И. Котельников, один из активных защитников «Белого дома», в газете «Омское время» (1993, октябрь, № 40): «Рано утром всех разбудила стрельба. На большой скорости подошли три БТРа. Это были БТРы специальной боевой организации, которая еще по разрешению Горбачева получила легальность в России. Я не имею ничего против казахов, узбеков, евреев, вообще для меня все национальности равны и равно уважаемы, но есть агрессивный сионизм, БТРы принадлежали организации “БО-СЕР” — боевой организации сионистов. Так вот из этих самых БТРов были убиты первые 12 человек в палаточном лагере. Вот с чего началось».

По свидетельству очевидцев, вся площадь перед «Белым домом» со стороны стадиона «Красная Пресня» была усеяна убитыми и ранеными, которых не давали вынести под шквальным огнём. Бэтээры давили людей, спавших в палатках на площади. После этого ельцинские подразделения начали стрельбу из мэрии — бывшего здания СЭВ. К ним с крыш гостиниц «Мир» и «Украина» присоединились снайперы израильского спецназа «Иерихон» и одетые в гражданское бойцы «Бейтар» — молодежной еврейской спортивно-военизированной организации. Целились в прохожих, женщин и детей. Позднее бейтаровцы вышли на улицу и расстреливали защитников парламента под прикрытием БТР дивизии им. Дзержинского.

Министр обороны Павел Грачев приказал армейским частям присоединиться к МВД. Со своей стороны, Ельцин подписал указ № 1575 и освободил армию от уголовной ответственности, после чего танки Таманской дивизии (командир генерал-майор Евневич) начали обстрел «Белого дома». На момент атаки там находилось около 10 тыс. человек, в том числе женщины и дети. Людей, пробиравшихся к «Белому дому» или от него дворами, омоновцы убивали и насиловали в подъездах. В одну из таких ловушек в переулке Глубоком попали 60 человек. Как установил легендарный штангист Юрий Власов, всех после пыток убили, женщин перед расстрелом раздевали донага и насиловали.

В 14.30 из Дома Советов вышли первые сдавшиеся. В 15.30 правительственные войска возобновили артиллерийский и автоматный обстрел. В 16.45 из Дома Советов начался массовый выход сотен людей. Они шли между двумя рядами солдат, держа руки за головой. Их загоняли в автобусы и увозили сортировать на стадион «Красная Пресня». Здесь был устроен временный концлагерь на 600 человек, отобранных из сдавшихся защитников Дома Советов. С вечера 4 октября всю ночь людей расстреливали. Периодически кого-то отпускали. Около пяти утра расстреляли казаков. По данным депутата от Челябинской области Анатолия Бароненко, на стадионе убили около 300 человек, включая школьников и женщин-врачей, у которых от увиденного началась истерика.

Я убит в Белом Доме.
Помяните меня.
Бэтээры и танки
Не жалели огня.
Вертолеты кружили,
И горел Белый Дом,
Стал он братской могилой
Для укрывшихся в нем.
Я убит в Белом Доме.
Не жалейте меня.
Мертвый сраму не имет,
Честь моя спасена.
Стыд, позор, униженье —
Это участь живых,
Тех, кто милости просит
У сатрапов своих.
А предатель — таманец,
Расстрелявший меня,
И Иуда-рязанец —
До последнего дня,
До конца они будут
Во бесчестии жить,
И от крови им руки
Никогда не отмыть.
Я убит в Белом Доме,
Видно, участь мне пасть,
Как бойцы умирали
За Советскую власть.
Лучше здесь с красным флагом
Стоя мне умирать,
Чем пред гадиной наглой
На коленях стоять.

(Списано со стенда у Расстрельной стены возле «Белого дома» 11 марта 1995 года.

Значительно раньше появлялось на самой Расстрельной стене)
Главный удар в этой кровавой расправе был направлен не против «парламентариев», а против массы рядового российского населения, протест которой против политики правящих верхов (включая и Верховный Совет!) открыто выразили расстрелянные патриоты. Цель была – СПРОВОЦИРОВАТЬ это выступление, очернить его участников, локализовать его на виду у всех и ЖЕСТОКО подавить, чтобы предотвратить более широкие восстания по всей стране. Вот как описывает инфернальную атмосферу вокруг «Белого дома» в те дни очевидец и участник тех событий, депутат Верховного Совета Виктор Аксючиц: «Вооруженные подонки расстреливали людей у бетонных стен стадиона, в подвалах, в укромных местах окрестностей Дома Советов избивали и пристреливали попавшихся безоружных, охотились за мелькающими в окнах жителями. Особенно усердствовали анонимные профессионалы, как впоследствии писали газеты, “снайперы Коржакова”. Установлено около тысячи убитых. Сотни родителей с портретами расстрелянных молодых людей являлись на каждую годовщину к поминальному Кресту возле Дома Советов. А сколько убитых было сожжено в столичных моргах?! Мой друг, прокурор-криминалист Генеральной прокуратуры Володя Соловьев бросил в радиоэфире короткую фразу, которая все во мне перевернула. Ведущий передачи спросил, что заставляет его так ретиво отстаивать свою позицию. Он ответил: “После того, как я увидел около Белого дома окровавленные машины с телами молодых людей, меня ничто не заставит говорить или делать что-либо противное своим убеждениям”. И никто за это не понес никакой ответственности!»

Инженер Н. Мисин утром 4 октября укрылся от стрельбы вместе с другими безоружными людьми в подвале Дома Советов. Когда первый этаж 20-го подъезда захватили военные, людей вывели из подвала и положили в вестибюле. Раненых унесли на носилках в комнату дежурных охраны. Мисина через некоторое время отпустили в туалет, где он увидел следующую картину: «Там аккуратно, штабелем, лежали трупы в “гражданке”. Пригляделся: сверху те, кого мы вынесли из подвала. Крови по щиколотку…Через час трупы стали выносить» (Площадь Свободной России М.,1994. с. 117).
Расстрел защитников Верховного Совета длился целый день и ночь в близлежащих к «Белому дому» дворах, на стадионе «Красная Пресня», о чём рассказывали местные жители. Ю.Е. Петухов, отец Наташи Петуховой, расстрелянной в ночь с 3-го на 4-е октября у телецентра «Останкино», свидетельствует: «Рано утром 5 октября, еще затемно, я подъехал к горевшему Белому Дому со стороны парка… Я подошел к оцеплению очень молодых ребят-танкистов с фотографией моей Наташи, и они сказали мне, что много трупов на стадионе, есть еще в здании и в подвале Белого Дома… Я вернулся на стадион и зашел туда со стороны памятника жертвам 1905 года. На стадионе было очень много расстрелянных людей. Часть из них была без обуви и ремней, некоторые раздавлены. Я искал дочь и обошел всех расстрелянных и истерзанных героев» (Площадь Свободной России. М., 1994. с. 87).

Особой жестокостью отличались бойцы ОМОНа. В своей предсмертной записке Е.Н. Воробьёва, 1973 года рождения, написала: «Осенью 93-го года я была у “Белого дома”. Пришла туда потому, что ненавижу ложь, цинизм, подлость, ограниченность, тупость, человеческую жестокость, хамство — короче всё, что в избытке у г-на Ельцина, его приспешников и его режима.

Держалась я там тихо-скромно, громко не кричала, тележурналистам на глаза не лезла — других дел было много: мужчина по имени Анатолий с пробитой головой, женщина (кажется, её звали Галина Евгеньевна), у которой внезапно сердце прихватило, да много ещё чего.

А когда началась настоящая бойня, на моих глазах убили подругу, с которой мы дружили больше десяти лет. А потом я очутилась между раненым в живот мужчиной и спецназовцем с перекошенным от ненависти лицом. Я крикнула ему: “Не стреляй, он же ранен!” — на что спецназовец мне ответил: “Ранен, но не убит же”. Я бросилась и заслонила того мужчину, думала, в женщину тот подонок не выстрелит, но пули вошли в мою спину.
А потом в замызганном грязном подъезде меня, раненую, всё время теряющую сознание, насиловали два омоновца. Я до сих пор слышу их слова о том, что, мол, эти мучения “причитаются Руцкому и Хасбулатову, но нам до них не добраться, поэтому всё сполна получишь ты”.

Я пришла в себя через 4 дня в больнице. А вышла из больницы только 1 марта. Знаете, выйдя из больницы, я не смогла жить в Москве. Не могу видеть этот (мой родной) город и его жителей. В каждом омоновце я вижу одного из тех двоих. И до сих пор (уже больше полугода прошло) я кричу по ночам. Я по-прежнему каждую ночь вижу во сне ту бойню.

Ещё раз повторяю, я не жалуюсь и ни о чём не жалею. Просто я хочу дожить до часа расплаты. Придёт ли он?

Поймите, октябрьская трагедия не кончилась, для некоторых людей она продолжается и будет продолжаться до тех пор, пока не поплатятся за содеянное ельцины, филатовы, грачёвы, ерины, яковлевы, шахраи, бурбулисы и другие».

Финал этой истории ещё более трагичен. Воробьёва уехала из Москвы в г. Новосибирск и летом 1994 года покончила с собой, не вынеся полученной душевной травмы. В Новосибирске она и захоронена.

А вот как описывает те события в своей книге «Страж нации» Сергей Николаевич Бабурин: «Далеко мы не ушли. Только первых вышедших из здания посадили в автобусы и увезли, как сказали, к метро. Всех остальных остановили на лестнице. Вскоре мимо нас промчался с охраной А. Коржаков. Много позже мне подарят видеозапись, где Коржаков подбегает к первому подъезду:

— Где Бабурин? Где Баранников?
Через несколько лет он признается, зачем нас искал. Но затем станет отрицать даже сам факт поиска.
Стало смеркаться, а обещанных автобусов не было. Наконец, в наш адрес прозвучали предложения идти с сопровождающими к метро пешком. Мы согласились и, спустившись с лестницы на набережную, повернули в сторону от моста. Прошли едва квартал, как под впечатлением прозвучавших впереди автоматных очередей нашу колонну развернули и, направив в дверь разгромленного магазина, повели сквозь него во внутренний двор…
И тут я «попал».

— Смотри-ка, Бабурин.
— Точно!
— А ну-ка стой, руки за голову!

Для большего понимания двинули прикладом по ребрам и, вернув в подсобку, поставили спиной к стене. Одновременно стали выталкивать из подсобки всех, кто там еще находился.

Алексей Суслов, мой друг и официальный помощник, бросился за депутатами, крикнув, что Бабурина собираются расстрелять. Первым мне на помощь бросился В.Б. Исаков… Ему тут же прикладом разбили очки, потом начали избивать прикладами и ногами.

Как по команде, избиение перекинулось на всю нашу колонну. Особенно доставалось депутатам и работникам милиции. Геннадия Александровича Данкова, моего заместителя, бывшего начальника УВД Самарской области, обнаружив у него кроме удостоверения народного депутата еще и удостоверение генерал-майора МВД, ударив несколько раз прикладами, повалили на землю и стали пинать ногами со словами:

— Так ты еще и мент!

Всех – и мужчин, и женщин – погнали сквозь строй истеричных омоновцев, стараясь если не повалить, то уж ударить или толкнуть побольнее.
Но всего этого я не видел, ожидая в душной подсобке решения своей участи. О моем задержании доложили кому-то по рации, получили приказ не церемониться и поставить к стенке.

Два энтузиаста в бронежилетах, опробуя на моих ребрах по очереди прочность своих прикладов, стали спорить между собой за право расстрелять Бабурина.

Особенно их раздражало то, что я стою молча и спокойно жду.

— И чего ты, сука, молчишь? Так ты, сука, еще и улыбаешься?
Самому сейчас трудно объяснить, почему в тот момент был совершенно спокоен, улыбаясь бесновавшимся бойцам чуть ли не сочувственно… Понимал я, что по всем законам жанра, как один из главных недругов Ельцина, под шум и горячку государственного переворота должен быть физически устранен. Логично. Как всегда в истории.

Нет, я не вспомнил в те минуты всю свою жизнь. Но думал о своей семье, о жене Татьяне и наших с ней сыновьях. Меня согрела и укрепила мысль, что на мне род мой не пресечется.

А вот дальше – спасибо Ангелу-Хранителю!

Во-первых, мне помогли бетонные стены подсобного помещения: бойцы опасались рикошета, обсуждали между собой, не вывести ли меня для расстрела во внутренний двор. Во-вторых, очень многие из стоявших в оцеплении симпатизировали не Ельцину, а нам. Не случайно защитники Конституции не полегли все в здании Парламента, несмотря на прямой приказ солдатам стрелять на поражение по каждому, кого те увидят в здании!
«Энтузиасты» отвлеклись на новых задержанных – молодого, коротко остриженного парня в спортивном трико, в котором они заподозрили переодетого солдата, и бородача в камуфляже. Когда «новеньких» поставили лицом к соседней стене, командир задержавшей меня группы тихим голосом отдал приказ двум другим спецназовцам вывести меня из подсобки и присоединить к «остальным».

Последнее, что я увидел, когда меня конвоировали наружу, это извивающийся под ударами возможный солдат и борадач, сползающий на землю после сопровождавшегося хрустом удара прикладом по позвоночнику…»

Наутро центр Москвы облетел слух: 75-летняя пенсионерка, ветеран войны, жившая неподалеку от краснопресненского стадиона, спасла восемь парней: рискуя жизнью, выносила раненых на себе и оттаскивала в свою квартиру.

Тем же утром «Известия» опубликовали «Письмо 42-х». Представители творческой интеллигенции, среди которых Белла АХМАДУЛИНА, Василь БЫКОВ, Даниил ГРАНИН, Андрей ДЕМЕНТЬЕВ, Александр ИВАНОВ, Римма КАЗАКОВА, Дмитрий ЛИХАЧЕВ, Юрий НАГИБИН, Булат ОКУДЖABA. Анатолий ПРИСТАВКИН, Лев РАЗГОН, Роберт РОЖДЕСТВЕНСКИЙ, Юрий ЧЕРНИЧЕНКО, Виктор АСТАФЬЕВ и другие слёзно благодарили армию и милицию и называли защитников «Белого дома» фашистами и убийцами. Окуджава признавался: «Для меня это был финал детектива. Я наслаждался этим. Я терпеть не мог этих людей, и даже в таком положении никакой жалости у меня к ним совершенно не было».

В этом письме сорока двух «деятелей культуры и искусства», всегда гордо именовавших себя «русской интеллигенцией», не содержался призыв: «Борис Николаевич, добейте гадину! Давите их танками», как в истошных криках Ахеджаковой по радио в ночь на 4 октября. Но те, чьи имена значатся там, на веки вечные покрыли себя несмываемым позором, ибо они превзошли в своём нравственном падении Герострата и Иуду Искариота вместе взятых. И совершенно напрасно кто-то сегодня сетует в адрес Ленина – его жёсткая оценка известной части русской интеллигенции через 77 лет полностью подтвердилась: «Интеллектуальные силы рабочих и крестьян растут и крепнут в борьбе за свержение буржуазии и её пособников, интеллигентиков, лакеев капитала, мнящих себя мозгом нации. На деле это не мозг, а говно. “Интеллектуальным силам”, желающим нести науку народу (а не прислуживать капиталу), мы платим жалование выше среднего. Это факт. Мы их бережём. Это факт. Десятки тысяч офицеров у нас служат Красной Армии и побеждают вопреки сотням изменников. Это факт» (В.И. Ленин. Из письма к Горькому 15 сентября 1919 года).

Под бардовские песни ликующих иуд Ельцин зачищал следы преступления. По данным И. Иванова, трупы в «Белом доме» были снесены чистильщиками в туалеты цокольного этажа 20-го и 8-го подъездов, окна которых выходят прямо во внутренние дворики,… к которым вплотную и подгонялись крытые грузовики — КАМАЗы и ЗИЛы. (Иванов Иван. Анафема // Завтра. Спецвыпуск № 2, с. 15). Это подтверждается словами командира роты десантников капитана А. Емельянова: «В ночь с 4 на 5 октября трупы вывозили в несколько рейсов. Подъезжали КАМАЗ и крытый ЗИЛ» (Грешневиков А.Н. Расстрелянный парламент. Рыбинск, 1995, с. 265).

4 октября около Белого дома работали медицинские бригады врачей добровольцев. Бригада Юрия Холькина за 4 и 5 октября с близлежащих улиц собрала 50 трупов. Бригада Московской медицинской академии им. И.М. Сеченова, возглавляемая Андреем Шестаковым, ныне профессором, отправила на грузовике с прицепом от Дома Советов еще 34 тела. По словам руководителя еще одной медбригады, работавшей у здания парламента, Дмитрия Щетинина, в общей сложности они принесли 60—70 трупов.

Вместе с тем имеются свидетельства того, что трупы, собранные на улицах, вывозились не только «скорой помощью» и усилиями добровольцев. Люди в штатском из спецслужб во второй половине дня 4 октября подбирали убитых на баррикадах и куда-то увозили. Какие-то люди в комбинезонах грузили трупы защитников, сложенные штабелями в парке им. Павлика Морозова.

Часть трупов попала в морги, откуда они потом бесследно исчезли. Съемочная группа телепрограммы «ЭКС» (Экран криминальных сообщений) снимала в морге Боткинской больницы. Вот свидетельство оператора Николая Николаева: «Морг был переполнен. Трупы лежали вповалку на носилках: валетом, друг на друге. Было много трупов с совершенно обезображенными лицами, на которые были накинуты полотенца …Нам удалось снять, как подъехавший к моргу закрытый фургон, в котором могут и продукты и что угодно возить — в нем были какие-то деревянные ячейки, — стали подвозить трупы, упакованные в полиэтиленовые мешки» (Площадь Свободной России М., 1994. с. 165-166). Депутату А.Н. Грешневикову «под честное слово», что он не назовет фамилии, в том же морге Боткинской больницы рассказали, что «трупы из Дома Советов были; их вывозили в фургонах в полиэтиленовых мешках; сосчитать их было невозможно — слишком много» (Грешневиков А.Н. Указ. соч., с. 118). «Я был на опознании в морге Боткинской больницы, Склифа и других, — свидетельствует Ю.Е. Петухов, — и везде одна и та же скорбная картина — стеллажи расстрелянных молодых людей в 4-5 ярусов. Все морги, где я был, были переполнены. Я не считал погибших, но то, что я видел, говорит, что их было больше тысячи» (Площадь Свободной России М., 1994. с.87-88).

Но в самом здании бывшего парламента оставалось много трупов, которые не попали даже в морги. Врачи бригады Ю. Холькина свидетельствуют: «Мы прошли весь Белый дом до 7-го (цокольного) этажа… Но выше 7-го военные нас уже не пускали, сославшись на то, что там все горит и можно попросту отравиться газами, хотя оттуда доносились выстрелы и крики». В 19 ч. 28 мин. 4 октября к Дому Советов направлены пожарные подразделения УПО ГУВД г. Москвы. Они начали тушить пожар, но были остановлены военными в 20 ч. 19 мин. Тушение пожара возобновилось только около трех часов ночи 5 октября. «Это не поддается описанию, — пересказывал позже журналистам то, что увидели пожарные на горящих этажах, руководитель Московской пожарной службы генерал-майор Максимчук. — Если там кто то и был, от него ничего не осталось: горящие этажи превратились в крематорий».

Останки погибших в Доме Советов вывозили еще несколько дней после 4 октября. Сотрудница аппарата Комитета по экологии Верховного Совета Евгения Петухова, обеспокоенная тем, что в Белом доме сгорит весь архив, добилась спецразрешения на прохождение в здание. Она вошла туда на третий день после штурма. Случайно, по словам Петуховой, охранник показал мешки, приготовленные к погрузке. Мешки стояли в вестибюле. Машины уже отвезли часть. Сверху в мешках были бумаги, а «глубже лежали органы человеческих тел».

Не исключено, что часть тел вынесли через выход, ведущий из подвала двухэтажного здания, что рядом с Белым домом, в туннель метрополитена между станциями «Киевская» и «Краснопресненская», а потом погрузили в товарные вагоны и вывези за город. Об этом, например, писал в «НГ» офицер внутренних войск.

Погибших могли вывозить не только на грузовиках и в товарных вагонах. По свидетельству отставного майора МВД П. Артеменко, три ночи — с пятого на шестое, с шестого на седьмое, с седьмого на восьмое октября — его дочь наблюдала в театральный бинокль за судами с широким остовом, стоявшими на Москве реке. В эти баржи и в теплоход из здания Дома Советов военные что-то переносили в мешках и на широких полотнищах. Это подтверждает Сергей Бабурин: «…Я встретился с моим бывшим коллегой, и он мне сказал: “А ведь была ситуация, когда мы оказались по разные стороны баррикад”. Я спрашиваю: “В каком смысле?” Отвечает: “В 93 году, служа во внутренних войсках, я участвовал в штурме Верховного Совета”. И, помолчав, добавил, что после штурма ему было поручено контролировать загрузку барж телами погибших. Только во время его дежурства была загружена одна баржа. Другую готовились загружать. У меня нет оснований сомневаться в рассказе этого человека».

Об отправке части трупов на баржах по Москве реке рассказала в середине октября 1993 года газета «Ступени» (Москва). Через некоторое время газета закрылась. Проблема уничтожения и сокрытия тел погибших властью была решена. После 4 октября состоялось совещание директоров похоронных учреждений, где от них потребовали жесткого подчинения приказам «сверху». В администрации Хованского кладбища в первые дни после трагедии корреспонденту ИТАР ТАСС сообщили, что все неопознанные жертвы будут скорее всего кремированы.
Начиная с 5 октября в крематориях Николо-Архангельского и Хованского кладбищ три ночи подряд сжигали «трупы в мешках». В первом кремировали останки 200 неопознанных человек, во втором — 300. 9 октября из морга Института Склифосовского в неизвестном направлении вывезли 201 неопознанный труп.

Так во что же обошелся ельцинский мятеж? По официальным данным, за два дня погибло 146 человек. Но есть документ, который их опровергает. В официальной справке за 1993 год, подписанной зам. прокурора Москвы и заместителем министра внутренних дел, упоминается более 2200 неопознанных трупов, кремированных за 1993 год в городе Москве. Для сравнения, за весь 1992 год в столице было обнаружено всего около 180 неопознанных трупов, а за 1994 год — 110.

Получается, что за пару дней в центре города было расстреляно более двух тысяч москвичей и гостей столицы. Но перед судом из банды Ельцина до сих пор не предстал ни один человек.

ИЗ ПИСЬМА АДОЛЬФА ГИТЛЕРА БОРИСУ ЕЛЬЦИНУ

Зиг хайль, Борис! Пишу тебе из ада.
Здесь очень плохо. Впрочем, я привык.
Мы все тут были бесконечно рады,
Узнав про твой блистательный блиц-криг.
До нас и раньше доходили слухи,
Что ты сумел Россию разорить,
Что мрут безбожно дети и старухи,
Что нет гробов, чтоб всех похоронить.
Ты не грусти, майн либен фройнден Боря!
Я дам совет: чтоб лес не тратить зря,
Построй один огромный крематорий,
А пепел вывозите на поля.
Я так уже решал проблему эту…
Однако к делу — суть письма в другом.
Ну, ты и разуделал Дом Советов
Иль как его — Российский Белый Дом!
Ты сделал то, о чем мы так мечтали
Все сорок восемь невеселых лет —
Гремя огнем, сверкая блеском стали,
Ты расстрелял Верховный их Совет.
Привет тебе, партайгеноссе Ельцин,
Шлют Геринг, Геббельс, Борман, я и Гесс!
Здесь в преисподней, поснимав все рельсы,
Мы сделали тебе железный крест.
Да что там крест — и шнапса есть пол-литра,
Но ты другому, знаем, будешь рад:
В Германии кричали все «Хайль Гитлер!»,
В аду теперь «Хайль Ельцин!» все кричат.
Горячий наш привет и генералам,
Тем, что пускали этим русским кровь.
Ждем встречи, верим, ждать осталось мало,
Майн либе фроинд Боря. Твой Адольф.

 

Метки: , , , , , , , , ,