RSS

Архив метки: Мартемьян Рютин

Сталин как вождь и теоретик


Партийный аппарат и кучка окружающих Сталина карьеристов и льстецов упорно, изо дня в день, из месяца в месяц, на всех перекрёстках трубят о том, что Сталин – великий теоретик и вождь, гениальный ученик Ленина. Его имя в настоящее время эти «учёные» карьеристы ставят рядом с именами Маркса, Энгельса и Ленина. Всякого, кто этого не делает, берут под сомнение и «обстрел».

Сталин уцепившись за Маркса, Энгельса и Ленина, за их спиной мошенническим способом намерен пробраться в ряды учителей рабочего класса. Если история не признаёт его великим человеком, то он не намерен признавать историю и с помощью своих «учёных» карьеристов хочет переделать её заново.

Если он никогда не способен подняться на вершины теоретического и духовного величия Маркса, Энгельса и Ленина, то он намерен, наоборот, их опустить до уровня своего собственного ничтожества; если господствующие классы с помощью печати и обработки сознания масс превращали иногда гениальных людей в авантюристов, то почему же господствующая клика авантюриста не может его превратить в гениального человека!

Ставить имя Сталина рядом с именами Маркса, Энгельса, Ленина – это значит издеваться над Марксом, Энгельсом, Лениным, это значит издеваться над пролетариатом, это значит потерять всякий стыд, перейти все пределы низости; ставить имя Ленина рядом с именем Сталина – это всё равно что Эльбрус ставить рядом с кучей навоза; ставить произведения Маркса, Энгельса и Ленина рядом с «произведениями» Сталина – это всё равно, что ставить рядом с музыкой великих композиторов Бетховена, Моцарта, Вагнера и др. музыку уличного шарманщика.

Ленин был вождём, но не был диктатором; Сталин, наоборот, является диктатором, но не является вождём. Пролетарской революции нужны хорошие вожди, пролетарская ленинская партия не может быть без вождей, но пролетарской революции не нужны диктаторы. Партия и пролетариат должны бороться даже против самых «лучших» диктаторов, ибо вырождение вождей в диктаторов означает вырождение и перерождение самой пролетарской диктатуры.

Какая разница между вождём и диктатором?

Подлинный вождь выдвигается прежде всего движением масс, он опирается в первую очередь на массы и на их доверие, он глубочайше связан с массами, постоянно вращается среди них, он идёт во главе их, говорит им правду, не обманывает их, и массы убеждаются на собственном опыте в правильности его руководства и его поддерживают. Таков был именно Ленин – этот гениальный вождь пролетариата, таковы были основоположники научного коммунизма Маркс и Энгельс, таковы были и подлинные вожди буржуазной революции во Франции – Робеспьер, Марат и т.д. Диктатор, наоборот, большей частью приходит к власти или через подавление революции, или после спада волны революции, или через внутренние комбинации правящей клики, или через дворцовый переворот, опираясь на государственный или партийный аппарат, армию полицию. Диктатор опирается в основном не на массы, а на свою верную клику, на армию, на государственный или партийный аппарат; он не связан с массами, он не вращается среди них, он может с ними заигрывать и льстить им, но он обманывает массы, он правит не потому, что массы ему доверяют, а чаще всего вопреки этому. Политика диктатора – это политика внутренних закулисных комбинаций, политика подбора лично ему верных людей, политика оправдания, защиты и возвеличивания его господства. Наполеон, Муссолини, Пилсудский, Хорти, Примо де Ривера, Чан Кайши и пр. – все они в основном укладываются в эту характеристику. В эту характеристику укладывается и диктатура Сталина, хотя его диктатура и отличается коренным образом от буржуазных диктаторов (прим. ред. – так в документе) тем, что она выросла на базе пролетарской диктатуры, являясь искажением пролетарской диктатуры и содействуя её дальнейшему искажению и вырождению.

Сталин никогда не был настоящим, подлинным вождём, но ему тем легче было в ходе событий превратиться в настоящего диктатора. Свою сегодняшнюю роль он занял не благодаря поддержке масс. Он пришёл к своему теперешнему безраздельному господству путём хитрых комбинаций, опираясь на кучу верных ему людей и аппарат, и с помощью одурачивания масс. Он оторван от масс, он не связан с ними, он держится не на доверии масс, а на терроризировании их. Словом, черты современного Сталина – это черты диктатора, а не вождя.

«Работа» по канонизированию Сталина приняла грандиозные размеры. Люди всех рангов взапуски стараются перещеголять друг друга в области «соцсоревнования» на поприще услужения «вождю». Теоретические статьи в журналах превратились просто в ходатайства о повышении по службе и мотивированные подписки о политической благонадёжности по отношению к Сталину. Партийная машина «заказ» выполняет аккуратно. Но затея канонизирования всё же обречена на явный провал. Мы уже не говорим о его «ошибках» или, выражаясь точнее, о сплошной цепи извращений марксизма-ленинизма за последние 4-5 лет. Но если взять его позицию периода 1914-1927 гг., то и тут имеются такие чёрные «заплаты» на его «чистых» ризах, которые он не сможет выскоблить и затереть никакой фальсификацией истории партии.

Во-первых, Сталин в период мировой империалистической войны был не большевиком-пораженцем, а платоническим интернационалистом, т.е. стоял не на точке зрения циммервальдской левой, как Ленин, а на точке зрения большинства Циммервальдской конференции, т.е. на точке зрения Мартова, Троцкого и др.[31].

Что это именно так – об этом свидетельствует не кто иной как сам Сталин в своей статье «О войне», помещённой в его сборнике «На путях к Октябрю». В этой статье мы читаем: «Поведение Геда, Самба и др. получило должную и авторитетную оценку в определённых резолюциях социалистических конгрессов в Циммервальде и Кинтале (1915-1916 гг.) против войны. Последующие события подтвердили всю правильность и плодотворность положений Циммервальда – Кинталя» (стр. 4)[32].

Может ли ещё быть после этой цитаты сомнение, что в мировую войну Сталин не был большевиком-пораженцем, а был центристом: «События подтвердили всю правильность и плодотворность положений Циммервальда – Кинталя». Сталин, таким образом, ещё в 1917 г. был целиком согласен с решениями Циммервальдской и Кинтальской конференций. На деле события подтвердили не «всю правильность и плодотворность положений Циммервальда–Кинталя», а всю правильность и плодотворность циммервальдской левой. А это, как известно, не одно и то же.

Ленин о Циммервальдской конференции в своей статье «Первый шаг» пишет: «Конференция отклонила, 19 голосами против 12, сдачу в комиссию проекта резолюции, предложенного нами и другими революционерами марксистами, а наш проект манифеста сдали в комиссию вместе с двумя другими для выработки общего манифеста. Принятый манифест фактически означает шаг к идейному и практическому разрыву с оппортунизмом и социал-шовинизмом. Но в то же время этот манифест, как покажет его разбор, страдает непоследовательностью и недоговорённостью»[33]. Большевики, следовательно, остались на конференции в меньшинстве и считали, что манифест и резолюции, принятые конференцией, страдают непоследовательностью и недоговорённостью, а Сталин их считает целиком правильными (события подтвердили всю правильность положений Циммервальда-Кинталя). Таков этот «твёрдокаменный», «последовательный», «стальной» большевик во время войны. Сталин различными софистическими увёртками и криками о клевете будет пытаться этот факт затушевать, но никого из честных партийцев, марксистов-ленинцев, рабочих он не одурачит: факт слишком ярко говорит о себе.

Во-вторых, позиция Сталина в 1917 г. до приезда Ленина была, как известно, полуменьшевистской. В той же статье «О войне» Сталин приветствует обращение Петроградского СР и СД «К народам всего мира» и выход из войны видит в давлении на Вр(еменное) правительство с требованием изъявления своего согласия немедленно открыть мирные переговоры. В этих взглядах Сталина нет ни грана большевизма, ни грана ленинизма. В своём предисловии к сборнику «На путях к Октябрю» Сталин пытается смазать истинный смысл своих позиций, спрятать его за спину партии. Он пишет, что первые три статьи отражают известные колебания большинства нашей партии по вопросу о мире и власти Советов, имевшие место, как известно, в марте-апреле 1917 г. Теперь он не признаёт никаких «объективных условий». Там, где можно и необходимо учитывать строжайше объективные условия и с ними считаться, он их отвергает. Там же, где недопустимо прятаться за объективные условия, он их привлекает для спасения положения. Это, видите ли, «был период крутой ломки старых позиций». Но это только объяснение его полуменьшевистской позиции, но не её оправдание. От поведения вождей в огромной степени зависит поведение масс. И человек, претендующий на звание вождя, не имеет права прятаться за настроения масс и крутую ломку старых позиций. Вождь должен себя показать именно в момент «крутой ломки старых позиций».

Сталин же в этот момент показал себя не большевиком, а полуменьшевиком. Платонический интернационалист, небольшевик в период мировой империалистической войны, полуменьшевик в марте-апреле 1917 г. – таков этот «герой нашего времени».

В-третьих, посмотрим, каковы были взгляды Сталина по вопросу о Брестском мире в 1918 г. До сих пор было распространено мнение, что взгляды Сталина целиком совпадали со взглядами Ленина. В действительности это далеко не так. Эти взгляды зафиксированы не в литературных выступлениях Сталина, а в протоколах Центр. К-та РСДРП(б) (август 1917 г. – февраль 1918 г.). В этих протоколах мы читаем следующее:

«Тов. Сталин считает, что, принимая лозунг революционной войны, мы играем на руку империализму. Позиция т. Троцкого не есть позиция. Революционного движения на Западе нет, нет фактов, а есть только потенция, а с потенцией мы не можем считаться.

Тов. Ленин доказывает, что он не согласен в некоторых частях со своими единомышленниками Сталиным и Зиновьевым. С одной стороны, конечно, на Западе есть массовое движение, но революция там ещё не началась. Однако, если бы мы в силу этого изменили свою тактику, то мы явились бы изменниками международному социализму»[34].

Приведённые выдержки из документов свидетельствуют, что Сталин высказывался за Брестский мир совсем иначе, чем Ленин. Ленин подходил к вопросу о Брестском мире как большевик-интернационалист, Сталин же – как национал-большевик. Для Ленина Брестский мир был средством задержаться до появления общей социалистической революции, ибо «на Западе есть массовое движение, но революция там ещё не началась». С точки зрения же Сталина «революционного движения на Западе нет, нет фактов, а есть только потенция, а с потенцией мы не можем считаться».

Ленин страстно верил в революционное движение на Западе и видел его, Сталин не верил в него («с потенцией мы не можем считаться») и не видел его («есть только потенция»). Сталин, по существу, предлагал надолго махнуть рукой на мировую революцию – улита едет, когда-то будет. Ленин же русскую революцию рассматривал как начало мировой революции, которая неизбежна в ближайшие годы. Именно поэтому Ленин назвал в косвенной форме позицию Сталина изменнической «по отношению к международному социализму».

Таком Сталин как «интернационалист» в период заключения Брестского мира.

Наконец, в-четвёртых, посмотрим на позицию Сталина в китайской революции в 26-27 году. Эта позиция была также не большевистской, а полуменьшевистской, подлинно оппортунистической, понимая, конечно, это выражение в марксистско-ленинском, а не сталинском смысле. Оппортунизм этой позиции заключается не в том, что Сталин высказывался за допустимость временных блоков с революционной буржуазией (это было правильно), а в том, что в этом блоке он компартию превращал в придаток, в хвост Гоминьдана, что усыплял бдительность масс и китайской компартии по отношению к буржуазии, что он действовал вопреки требованию Ленина: следи за союзником, как за врагом.

Сталин по обыкновению вину за оппортунистическое руководство китайской революции свалил на руководство китайской компартии. Но каждый знает, что китайская компартия, даже в мелочах, тогда слепо следовала директивам Коминтерна, где первую скрипку играл уже Сталин.

Обанкротившись со своей оппортунистической линией руководства китайской революцией и свалив вину за это на ЦК китайской компартии, Сталин через 1-2 месяца круто поворачивает от оппортунизма к авантюризму и приводит китайскую революцию к разгрому. Все эти факты неоспоримы. Их можно «оправдать» только с помощью софистических уловок.

Эти факты снова показывают «блестящие» качества Сталина как «вождя», они показывают, что мы имеем перед собой не «твёрдокаменного большевика», а большевика, допускавшего в решающие моменты жизни партии грубейшие оппортунистические ошибки и колебания, а теперь превратившегося в беспринципного политикана и авантюриста.

Если так дело обстоит со Сталиным как с вождём, то нисколько не лучше он выглядит и как теоретик. Говорить о Сталине как о теоретике до 1917 г. просто смешно. Все его теоретические работы до 1917 года сводятся к трём маленьким статейкам по национальному вопросу, помещённые в своё время в «Просвещении», а затем, в первые годы революции, изданным отдельной брошюрой. Эти статьи представляют из себя очень посредственную композицию взглядов Ленина по национальному вопросу, и только. Дальше идёт его сборник статей «На путях к Октябрю». Как нами уже отмечалось, первые статьи его сборника, написанные до приезда Ленина, являются полуменьшевистскими. Что же касается остальных, то в них автор показывает себя крайне посредственным «теоретиком» со слабой марксистской эрудицией. Та же печать ограниченности, неподвижности, схематизма, узости кругозора и слабой эрудиции автора лежит и на остальных его работах, в том числе и на самой лучшей и ценной – «К вопросам ленинизма».

В своих работах он обнаруживает не богатый теоретический багаж, а лишь уменье и ловкость скрывать его убожество. Что это именно так, что мы имеем перед собой не теоретика, а «ворону в павлиньих перьях», – мы это покажем на важнейших теоретических вопросах.

===========================================================================

31. Циммервальдская конференция (1915 г., Швейцария) — международная социалистическая конференция, выступила против развязанной империалистами мировой войны и социал-шовинизма. В.И. Ленин организовал на конференции циммервальдскую левую, которой противостоял так называемый циммервальдский центр.

32. Сталин И. Соч. Т. 3. С. 4. Кинтальская конференция (1916 г., Швейцария) приняла антивоенный манифест и другие документы, которые, хотя и не содержали ленинского лозунга о превращении войны империалистической в войну гражданскую, но включали внесённые по настоянию В.И. Ленина и циммервальдской левой призывы к всеобщей интернациональной борьбе против войны за социализм.

33. Ленин В.И. Полн. собр. соч. Т. 27. С. 38.

34. Протоколы Центрального Комитета РСДРП(б). Август 1917-февраль 1918 . М., 1958. С. 171-172. См. также: Известия ЦК КПСС. 1989.№ 2. С. 180.

 

Метки: , , , ,

Сталин как софист


Для доказательства и «примирения» всех этих непримиримых противоречий к услугам Сталина имеется софистика. Беспринципный политикан по своей природе софист, политический фокусник и актёр. Он надевает на себя разнообразные маски в зависимости от поставленной цели. А так как между диалектикой и софистикой есть известное внешнее сходство, ибо и тот и другой тип мышления основаны на признании принципа противоречия, то Сталину тем легче софистику выдать за диалектику.

Софистика – кажущаяся диалектика. Диалектика при известных условиях незаметно переходит в софистику, и этим Сталин искусно пользуется. Софист по своему произволу выбирает любое положение и доказывает его «истинность». Он знает, что всегда найдёт группу людей, которая позволит себя обмануть.

В чём заключается сущность софистики и её отличие от диалектики? Сущность софистики состоит в том, что выдвигаются то те, то другие односторонние и абстрактные определения в изолированности, вне связи с окружающим, выдёргиваются отдельные случаи, факты, примеры и на этом строятся «заключения» и «доказательства». А так как «при громадной сложности явлений общественной жизни можно всегда подыскать любое количество примеров или отдельных данных в подтверждение любого положения»[22] (Ленин), то Сталин, таким образом, всегда доказывает всё что захочется, тем более что доказывать противоположное негде – вся печать находится в личном распоряжении Сталина, и при господствующем над партией, рабочим классом и трудящимся крестьянством террором доказывать противоположное никто не осмелится, ибо это неизбежно связано с разными карами. «Сила доказательства» здесь просто заменяется «доказательством силы» – argumentum baculini. Палочное доказательство – это основной вид «доказательств» и «аргументации» Сталина по отношению к членам партии и парторганизациям. Мы уже не говорим о рабочих и основной массе деревни!

Но Сталин как софист пользуется не только палочными доказательствами, но также всеми основными приёмами и методами софистики.

Во-первых, Сталин заранее принимает за доказанное то, что нужно доказать, на таком «декретированном» заранее положении строит все свои остальные выводы. Таковы его декретированные положения: «Троцкизм – авангард контрреволюционной буржуазии», «Правые – агенты кулака», «Середняк в своей основной массе повернул в сторону коллективизации» и т.д.

Во-вторых, там, где ему это выгодно, он строит свои выводы на принципе: после этого, следовательно, по причине этого, связано с этим. Вредители добивались снижения темпов индустриализации, правые, как декретировал Сталин, тоже против быстрых темпов, следовательно, правые – агенты классового врага.

Пользуясь этой аргументацией, можно с таким же успехом доказать, что германская компартия «смыкается» с фашистами, ибо и те и другие добиваются свержения правительства Брюнинга[23], что русские большевики в Государственной думе «смыкались» с правыми партиями, ибо те и другие голосовали нередко вместе против ряда думских законопроектов, что кадеты и некоторые другие правые партии были «агентами» большевиков, ибо и те и другие накануне войны 1914 года видели банкротство самодержавия и предсказывали неизбежность его крушения, а в феврале 1917 года вместе свергли его; таким образом, можно «доказать», что в настоящее время большинство сознательной части партии «смыкается» с Каутским, меньшевиками, эсерами, кадетами, является агентурой капитализма, ибо и те и другие видят банкротство сталинской политики. Таким методом можно доказать всё, что угодно. Берётся чисто внешнее, случайное сходство, к тому же порой сфабрикованное по одному какому-нибудь вопросу, выбрасываются все коренные принципиальные различия – и «доказательство» готово.

В-третьих, Сталин зачастую прибегает к подстановке одного спорного вопроса другим. Так, например, в 1931 г. предполагалось увеличение продукции на 45%, снижение себестоимости на 10 с лишним процентов, а вместо этого мы имеем увеличение (даже по фальсифицированной статистике) всего на 20%, не считая гигантского ухудшения качества продукции. Вместо же снижения себестоимости – увеличение. Получился «просчёт» около 10 миллиардов рублей, т.е. банкротство сталинского «планирования». При таком положении элементарная обязанность сколько-нибудь честного вождя состоит в том, чтобы заявить: 1) что план в основном не выполнен – выполнен меньше чем на половину; 2) что методы планирования оказались негодными и их нужно пересмотреть и перестроить.

Вместо этого Сталин сам молчит, а через свою клику и печать кричит о том, что «мы добились гигантских успехов в третьем решающем», хотя план и «недовыполнен». Вопрос, таким образом, переносится в совершенно иную плоскость, перевёртывается, ставится на голову. Гуттаперчевым, с неопределённым содержанием словечком «недовыполнен» прикрывается невыполнение плана, а криками о «гигантских успехах» – банкротство авантюристических методов планирования. Именно этим методом отвлечения внимания от главного пользуются фокусники при своих фокусах. От ловкости рук зависит много, но ещё большее значение имеет искусство отвести глаза зрителя, заставить его следить не за тем, за чем нужно. Для этого фокусники и клоуны сопровождают свои шутки и фокусы непрерывной музыкой и болтовнёй. Всё это имеет определённую цель – оторвать взор зрителя от проворных рук и манипуляций фокусника.

В-четвёртых, Сталин пользуется методом подмены слов и понятий другими, а также словами с растяжимым понятием, которым по произволу можно давать различное толкование. Сегодня он говорит, что правые – сторонники безграничных уступок середняку, а назавтра он превращает их в агентов кулака. Сегодня «быстрым» темпом у него называется увеличение продукции на 20%, а 18 или 15% являются оппортунистическими, а назавтра только 30% считаются большевистским темпом, а 20% уже оппортунистическими, то вдруг оказываются 45% настоящим большевистским темпом, а 30% – оппортунистическим, а если программа 45% выполняется только на 20%, то и эти 20% сходят за подлинно большевистские темпы.

Не определив точно содержание понятия «быстрые темпы», Сталин играет этими словечками, как ему вздумается.

В-пятых, Сталин применяет в полемике и доказательствах известный приём софистов, состоящий в подстановке исключения вместо правила и правила вместо исключения. Возьмём для примера те же темпы. В передовой «Правды» от 27 июня 1931 года «Народохозяйственный план реален, надо его выполнить» мы читаем: «Мы приближаемся к концу первого полугодия. Оно принесло нам крупнейшие успехи в классовой борьбе и во всех областях народного хозяйства. Многие решающие отрасли промышленности дали за первые пять месяцев этого года громадный прирост выпуска продукции. За январь–май 1931 года по сравнению с соответствующим периодом прошлого года электротехническая промышленность дала прирост на 42,3% (работа районных станций на 38%), метизобъединение – на 108%, станкостроение – на 37%, котлотурбина – на 35,3%, нефтепереработка – на 34,4%, швейная промышленность – на 50%».

А дальше, в середине статьи, без шума, скромно добавляется: «Однако на фоне наших достижений этого года имеется ряд тёмных пятен. Есть отрасли промышленности, которые отстают, в том числе металлургия и уголь. План на этих важнейших участках не выполняется». Посмотрите, как тонко сфабриковано софистическое доказательство! Отрасли промышленности, призванные демонстрировать «выполнение» плана, охватывают 10-15% индустриальных рабочих, а «тёмные пятна» охватывают 85-90% рабочих, а если взять транспорт, то и больше.

Под неопределённым словечком «ряд» Сталин, таки образом, спрятал всю основную массу индустрии, затушевал банкротство 45% повышения продукции, предусмотренного планом, а негосподствующие отрасли промышленности поставил во главу угла. Или ещё пример. Какая-либо область выполняет план хлебозаготовок, но в этой области в 5-6 районах их 100, 150 посредством ограбления населения этих районов (лишения их не только семенных, но и продовольственных фондов, посредством неслыханного террора – судов, арестов, высылок, расстрелов, распродаж имущества) добились выполнения плана, и Сталин «заключает»: ряд передовых районов выполнил и перевыполнил план, это доказывает, что план реален, надо ударить по оппортунистической практике отстающих и добиться выполнения плана. И исключение снова превращается в правило, правило делается исключением.

В-шестых, Сталин на каждом шагу прибегает к замалчиванию, утайке, затушёвыванию неприятных и невыгодных для него фактов. А так как вся печать, весь аппарат в его руках, то это ему удаётся в совершенстве. С помощью печати и партийной машины – аппарата он, когда нужно, их мухи делает слона и наоборот. Пример первый. На 16-м съезде партии Сталин делает доклад о гигантских успехах индустриализации и коллективизации, о правильности «генеральной линии партии» и при этом скрывает два решающих факта. Докладывая об успехах индустриализации, он скрыл от партии, что в это время вся текстильная промышленность с 600 тыс. рабочих из-за отсутствия сырья стояла целиком 4 месяца, ряд других отраслей лёгкой промышленности, а также сотни предприятий тяжёлой работали на 2/3 и даже наполовину. Почему он этот крупнейший экономический и политический факт замолчал, обманул партию и рабочий класс? Потому, что это разоблачало его политическое банкротство, показывало, что его «чудеса» на отдельных участках достигнуты за счёт паралича ряда крупнейших отраслей промышленности. Точно так же, докладывая о коллективизации, он скрыл от масс, что дутые потёмкинские «успехи» коллективизации достигнуты за счёт невероятного террора в отношении основных масс деревни, что в стране прошла волна невиданных крестьянских восстаний середняцко-бедняцких масс, восстаний в которых во многих случаях участвовали члены партии и комсомольцы, восстаний, которыми порой руководили члены партии с 1918 г., а в одном случае даже районный уполномоченный ОГПУ. Лишь крупных восстаний с тысячами участников в каждом в этот период по СССР было более 500, а мелких и того больше. Почему об этом крупнейшем политическом факте в докладе Сталина не сказано ни звука? Может быть, потому, что об этом не знала международная буржуазия? Но почему же тогда разрешалось знать международной буржуазии о грузинском восстании, о котором в своё время Сталин смело говорил? На деле Сталину не столь важно обманывать международную буржуазию, сколько рабоче-крестьянские массы Советского Союза. Если бы на съезде он сказал правду о восстаниях в деревне, то что бы осталось от его колхозной волны?

Второй пример. В конце 1931 г. ЦК ВКП(б) было опубликовано «историческое постановление о кооперации[24]. Кооперация – основная и гигантская организация, занимающаяся торговлей, и решающим, коренным, принципиальным вопросом в работе её является политика цен. НО как раз о политике-то цен в этом «историческом» постановлении и не было ни звука. Чем же объясняется такая «забывчивость»? А тем, что в этот момент произведено было повышение цен на товары в несколько раз. И это в то время, когда шло падение покупательной способности червонца. Оправдать повышение цен никак здесь нельзя. Ведь всего три года тому назад в борьбе с троцкистами снижение цен выдвигалось как альфа и омега советской торговой политики. Сталин и здесь совершил один из многочисленных политических плагиатов, но признаться в этом не может. И политика цен исчезла из «исторического» постановления о советской торговле.

В-седьмых, там где Сталин ходом событий оказывается явно припёртым к стене, где явно обнаруживается банкротство его руководства, где в то же время замолчать факты никак нельзя, там он прибегает к таким софистическим увёрткам, к которым обычно прибегают только мелкие карманные жулики, когда их ловят с поличным, – он сваливает вину на других.

Ленин говорил: «Надо помнить, что политический руководитель отвечает не только за свою политику, но и за то, что делают руководимые им»[25]. Сталин поступает наоборот: он свою собственную вину, банкротство своего руководства сваливает на других. При царе его верные холопы и слуги, когда приходилось им сталкиваться с произволом местных властей, спасая авторитет, говорили: «Законы святы, да чиновники – лихие супостаты». Сталин в подобных случаях поступает таким же образом. Он также сваливает вину за все безобразия, являющиеся системой и неизбежным продуктом его политики, на местных работников, прикрывает это для затушёвывания насилия и издевательств над деревней туманными словечками: «перегибы» и «администрирование» – и выходит сухим из воды. Вождь хорош, принципы его политики, его директивы идеальны, а местные исполнители, районные и сельские работники никуда не годятся – они обязательно или переадминистрируют, или попадут под влияние самотёка, или учинят «левый загиб», или впадут в правый уклон, или окажутся «агентами кулака». Лишь немногие счастливцы из местных районных и сельских работников за последние два года спаслись от обвинений в уклонах. Подавляющее большинство руководящих партийных и советских работников района и села сняты с работы за всякого рода загибы и оппортунизм, тысячи из них преданы суду и посажены в тюрьму.

Для иллюстрации сталинского приёма сваливания своих преступлений на других достаточно привести один классический пример из многих. Это его «знаменитая» статья о перегибах и коллективизации весной 1930 года, – «Головокружение от успехов»[26]. Общеизвестно, что коллективизация примерно уже с конца 1928 года начала проводиться методами прямого или косвенного принуждения, а в дальнейшем – 1929-1930 гг. – и прямого насилия и террора. Раскулачивание, хлебозаготовки, налоги, массовые аресты, расстрелы и пр. – всё это было использовано для терроризирования середняцких и бедняцких масс деревни, чтобы загнать их в колхозы. Официальные постановления ЦК «о добровольном вступлении в колхозы» стали только обычным фарисейским, лицемерным прикрытием для прямо противоположной практики коллективизации. Информация о том, какими методами выколачивается у мужиков хлеб и налоги, – у Сталина была превосходная.

Сталин хотя и ограничен, но достаточно умён, чтобы знать в основном действительное положение вещей в стране, в частности, в деревне. Но он и тогда уже запутался настолько, что изменить политику ему уже было невозможно. Поворот политики снова на ленинские рельсы означал бы не только банкротство его новой «теории» обострения классовой борьбы по мере нашего продвижения вперёд по пути к социализму, его «чуда» с темпами индустриализации и коллективизации, но и позорного изгнания его с поста генсека. Поэтому он вынужден был играть «ва-банк» и самым бесстыдным образом фальсифицировать в газетах, в том числе и в «Правде» – его личном непосредственном рупоре, – фактическое положение вещей. Однако когда весной 1930 года во всей стране, как результат его политики, прошла волна невиданных в истории крестьянских середняцко-бедняцких восстаний, когда Сталин почувствовал, что почва под ногами его и его клики горит, что их господство может кончиться, когда он оказался припёртым к стене, то вместо того, что по-ленински честно и открыто признать провал прежней политик и изменит курс, он пошёл на трюк. Эти трюком и явилась его статья «Головокружение от успехов». В этой статье Сталин заявил, что до февраля 1930 года коллективизация шла добровольно, а с февраля месяца у местных работников «закружилась от успехов голова» и они стали вопреки директивам ЦК насильно принуждать крестьян вступать в колхозы. Это «левый загиб», с которым должно быть решительно покончено, и линия партии решительно выправлена. Тут Сталин вспомнил и привёл ряд ценных указаний Ленина о коллективизации, о полной добровольности для крестьян вступать в коллективы. В результате этой статьи тысячи районных работников были исключены из партии только за то, что они проводили политику Сталина и его клики о процентном выполнении коллективизации, тысячи были брошены в тюрьмы за то, что по прямым директивам секретарей обкомов, под угрозой исключения из партии, должны были к определённому сроку «наколлективизировать» определённый процент. Местные работники были брошены в жертву обозлённым массам деревни, для того чтобы отвлечь внимание от действительного виновника, а Сталин выступил перед мужиком в роли спасителя от «местных головотяпов», в роли Наполеона.

Статья его является образцом не только перекладывания вины на других, но и образцом фальши и лицемерия Сталина, так как вслед за ней был издан по советской линии декрет, по которому системой налоговых обложений единоличник с прежней силой загоняется в колхозы.

В-восьмых, там, где явное политическое надувательство нужно выдать за правду, он прибегает иногда к способу «ошарашивания», оглушения масс набором особенно громких и страшных слов, начинает бешеную кампанию во всех газетах и журналах, изо дня в день, из неделю в неделю, из месяца в месяц долбя одно и то же. Бесконечное количество статей в газетах и журналах, тысячи брошюр и книг на одну и ту же тему – всё направляется на то, чтобы ложь выдать за правду. Где нельзя добиться результатов с помощью логики, он заменяет её риторикой, воздействием на чувства масс, на их настроение, запугивая грозными словами одних, льстя приятными словами другим, приводя в недоумение третьих. Софистика в известной степени вообще сводится к «силе слова». Здесь софист разными способами достигает своей цели. Он или чрезмерно удлинит своё рассуждение там, где нужно утомить внимание слушателей или читателей, или запутает все «концы» так, что неопытный, неискушённый в политике и логике человек ничего не поймёт, или, когда ему угрожает верное поражение, отговорится недостатком времени для освещения вопроса, или, наконец, с пафосом совсем не к месту начнёт взывать к долгу, совести, мужеству, стойкости слушателей, напоминая им прошлые геройские подвиги их и их предков, клеймя презрением и запугивая возражающих и одобряя соглашающихся. Под магическим жезлом слов софиста безобразное превращается в прекрасное, зло в добро, преступление в героизм, вред в пользу. Ошибочное рассуждение, будучи выражено просто, не обманет и ребёнка. Если же его развить в нескольких томах или сотнях статей, если его распространять в течение нескольких лет в десятках миллионов книг и брошюр, то оно может запутать миллионные массы, политически слабо развитые. Сталин и его клика «по мере надобности» пользуются также и этим методом для оправдания своего руководства.

Само собой разумеется, что отмеченными методами Сталин пользуется не отдельно каждым, а всеми или несколькими сразу, ибо все они тесно переплетаются друг с другом и переходят один в другой. От этого они не перестают быть софистическими. Все эти приёмы «доказательств» в борьбе с политическими противниками, инакомыслящими по партии и составляют «арсенал» сталинской «диалектики».

Чем отличается сталинская «диалектика» от диалектики Маркса – Энгельса и Ленина? Тем, что она в корне враждебна марксизму-ленинизму.

Ленин следующим образом характеризует сущность подлинной материалистической диалектики, диалектического метода. Логика диалектическая требует того, чтобы мы шли дальше. Чтобы действительно знать предмет, надо охватить, изучить все его стороны, все связи и опосредствования. Мы никогда этого не достигнем полностью, но требование всесторонности предостережёт нас от ошибок и омертвения. Ленин требует всестороннего учёта явлений в их конкретном развитии, не допускает выдёргивания кусочка одного, кусочка другого («Ещё раз о профсоюзах…»)[27]. А этот метод не имеет ничего общего со сталинскими софистическими «фокус-покусами», с его фабрикацией и подтасовкой фактов, с его выдёргиванием отдельных заводов, отдельных колхозов для «доказательства» правильности и реальности всего плана.

В другом месте, в ранней незаконченной работе Ленина «Статистика и социология», мы находим по этому же вопросу следующее место, попадающее прямо не в бровь, а в глаз Сталину с его методом фальсификации и подтасовки фактов, искажением действительности для оправдания своих замыслов.

«В области явлений общественных нет приёма более распространённого и более несостоятельного, как выхватывание отдельных фактиков, игра в примеры. Подобрать примеры вообще не стоит никакого труда, но значения это не имеет никакого или чисто отрицательное, ибо всё дело в исторической конкретной обстановке отдельных случаев. Факты, если взять их в целом, в их связи, не только упрямая, но и безусловно доказательная вещь. Фактики, если они берутся вне целого, вне связи, если они отрывочны и произвольны, являются именно только игрушкой или кое-чем ещё похуже. Надо попытаться установить такой фундамент из точных и бесспорных фактов, на который можно было бы опираться, с которым можно было бы сопоставлять любое из тех “общих” или “примерных” рассуждений, которыми так безмерно злоупотребляют в некоторых странах в наши дни. Чтобы это был действительный фундамент, необходимо брать не отдельные факты, а всю совокупность относящихся к рассматриваемому вопросу фактов без единого исключения, ибо иначе неизбежно возникает подозрение – и вполне законное подозрение – в том, что факты выбраны или подобраны произвольно, что вместо объективной связи и взаимозависимости исторических явлений в их целом преподносится субъективная стряпня для оправдания, может быть, грязного дела. А это ведь бывает чаще, чем кажется» («Письма к родным» – предисловие М.И. Ульяновой, стр. 15-16)[28].

Deta fabula naratur! О тебе идёт речь! Это латинское изречение следовало бы поставить эпиграфом над всей сталинской политикой и его статьями последних лет. Оно как будто бы специально написано о сталинской игре в примерчики, выдёргивании отдельных выгодных фактиков, о стряпне на сталинской кухне всякого рода уклонов, загибов, заскоков, перерождений и пр. для оправдания его грязных дел.

Достаточно уяснить одно это гениальное ленинское изречение, чтобы понять характер и методы сталинских доказательств «теорий», реляций и сводок. Эти обзоры и сводки «побед» с фронта индустриализации и коллективизации, о подъёме масс и пр. как две капли воды похожи по «методологии» на куропаткинские сводки о победе над японцами[29]. Во время русско-японской войны в казённых царских газетах сегодня сообщалось о том, что сотник такой-то со свои эскадроном в лихой атаке «проучил японский караул»; завтра – что капитан такой-то со свои батальоном в лихой штыковой атаке переколол роту японских солдат; на следующий день – что «япошке скоро капут», так как армия вся горит желанием постоять за «батюшку царя», и т.д. А в этот момент 400-тысячная армия, разгромленная и окончательно деморализованная, голодная озлобленная, потерявшая веру в полководцев и в победу, в панике отступала с одной позиции на другую, и положение становилось с каждым днём всё более угрожающим.

Такими же победными реляциями Сталин кормит массы партии и рабочих. Сегодня сообщается, что такой-то сельсовет «в порядке соцсоревнование и ударничества, беспощадно борясь с кулачеством и его агентурой – правыми оппортунистами» успешно выполнил встречный план хлебозаготовок; завтра – секретарь ячейки Петров и директор Иванов «рапортуют» о пуске нового завода или цеха; но на следующий день – что рабочие завода Петровского или Ворошилова с энтузиазмом выполнили план подписки на заем и в порядке встречного – продолжают подписку. А в этот момент страна, обнищавшая, ограбленная, разорённая, нагая и голодная, с подорванной в корне производительной, покупательной и платёжной способностью, потерявшая веру в дело социализма, терроризированная, озлобленная, представляющая сплошной пороховой погреб, – всё дальше и дальше загоняется в тупик… Таково сталинское руководство!

Беспринципный политикан и софист, повар грязной стряпни, специалист по организации «дел Бейлиса»[30] применительно к условиям Советского Союза – таков морально-политический облик Сталина!

Ленин в своём завещании разоблачил нелояльность, нечестность, недобросовестность Сталина; он высказал опасение, что Сталин не сумеет пользоваться осторожно властью генсека. И ход событий с лихвой подтвердил его гениальную прозорливость. Ленин уже тогда нащупал политическое лицемерие Сталина, его фарисейство. Теперь это фарисейство ясно и для ребёнка.

===============================================================================

22. Ленин В.И. Полн. собр. соч. Т. 27. С. 304.

23. Брюнинг Генрих (1885-1970) — немецкий политический деятель, германский рейхсканцлер в 1930-1932 годах.

24. Имеется в виду резолюция Пленума ЦК ВКП(б) (28-31 октября 1931 г.) «О развёртывании советской торговли и улучшении снабжения рабочих» (см.: КПСС в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК. М., 1984. Т. 5. С. 366-369).

25. Ленин В.И. Полн. собр. соч. Т. 42. С. 221.

26. Статья И.В. Сталина «Головокружение от успехов» была опубликована в «Правде» 2 марта 1930 года (см.: Сталин И. Соч. Т. 12. С. 191-200).

27. См.: Ленин В.И. Ещё раз о профсоюзах, о текущем моменте и об ошибках тт. Троцкого и Бухарина (Полн. собр. соч. Т. 42. С. 290, 286).

28. См.: Ленин В.И. Полн. собр. соч. Т. 30. С. 349-356.

29. Имеется в виду Куропаткин А.Н. (1848-1925), с октября 1904 года главнокомандующий вооружёнными силами на Дальнем Востоке во время русско-японской войны 1904-1905 годов.

30. «Дело Бейлиса» — судебный процесс (Киев, 1913 г.) над евреем М. Бейлисом по ложному обвинению в ритуальном убийстве русского мальчика. Был организован царским правительством и черносотенцами. Вызвал протест передовой общественности в России и за рубежом; суд присяжных оправдал Бейлиса.

 

Метки: , , , , ,

Сталин как беспринципный политикан


Мартемьян Рютин

В теоретическом отношении Сталин показал себя за последние годы полнейшим ничтожеством, но как интриган и политический комбинатор он обнаружил блестящие «таланты». После смерти Ленина он наглел с каждым годом.

Сначала осторожно, а потом всё смелее сбрасывая с себя маску «скромного» старого большевика, которого партия «заставила» нести тяжёлое бремя генсека, он всё более явно проявлял стремление пробраться в пантеон великих людей, не брезгуя никакими средствами. Уже свой пятидесятилетний юбилей он превратил в настоящее «коронование на царство». Тысячи самых подлых, гнусных, холуйски-раболепных резолюций, приветствий от «масс», состряпанных вымуштрованным партийным, профсоюзным и советским аппаратом, адресованных «дорогому вождю», «лучшему ученику Ленина», «гениальному теоретику»; десятки статей в «Правде», в которых многие авторы объявляли себя учениками Сталина, как напр., Ворошилов, провозглашая Сталина крупнейшим теоретиком и т.д., — таков основной фон юбилея. У всякого большевика, не потерявшего ещё окончательно стыд и не позабывшего старых партийных традиций, вся эта комедия «коронования» вызвала чувства отвращения и стыда за партию.

Наконец, «историческая» статья Сталина в «Пролетарской революции» окончательно и со всем цинизмом обнаруживает его истинные намерения. Переделать историю так, чтобы Сталин занял в ней «подобающее» место великого человека, – вот сокровенный смысл статьи Сталина. Теперь, через 15 лет пролетарской диктатуры, все учебники по истории партии оказались негодными, содержащими «троцкистскую контрабанду».

Отныне историю партии будут писать, вернее, фабриковать заново. Ярославский на Московской областной партконференции в своей покаянной речи открыто и цинично выболтал «секрет». Он заявил:

«Должен подчеркнуть, что в некоторых учебниках по истории партии, в первую очередь это относится ко мне, роль тов. Сталина в развитии большевизма, особенно в довоенные годы, освещена недостаточно».

Вот где корни всех криков о «троцкистской контрабанде», о клевете на партию, о гнилом либерализме и пр. Ларчик открывается просто! Фальсифицировать историю партии под флагом её защиты, раздуть одни факты, умолчать о других, состряпать третьи, посредственность возвести на пьедестал «исторической фигуры» – вот в чём заключается суть переработки учебников по истории партии. Отныне Емельян Ярославский окончательно превращается в Емельяна Иловайского[6]. И эти люди, не краснея, заявляют, что история партии должна быть освещена объективно.

Сталин, несомненно, войдёт в историю, но его «знаменитость» будет знаменитостью Герострата. Ограниченный и хитрый, властолюбивый и мстительный, вероломный и завистливый, лицемерный и наглый, хвастливый и упрямый – Хлестаков и Аракчеев, Нерон и граф Калиостро – такова идейно-политическая и духовная физиономия Сталина.

Теперь всякому совершенно ясно, что своё «18 брюмера»[7] Сталин задумал произвести уже в 1924-25 годах. Как Луи Бонапарт клялся перед палатой в верности конституции и одновременно подготовлял провозглашение себя императором, так и Сталин в борьбе с Троцким, а потом с Зиновьевым и Каменевым заявлял, что он борется за коллективное руководство партии, что «руководить партией вне коллегии нельзя», что «руководить партией без Рыкова, Бухарина, Томского невозможно», что «крови Бухарина мы вам не дадим», что «политика отсечения противна нам»[8] – и одновременно подготовлял «бескровное» 18 брюмера, производя отсечение одной группы за другой и подбирая в аппарат ЦК и в секретари губкомов и обкомов лично верных ему людей.

Если во время государственного переворота Луи Бонапарта население Парижа в течение нескольких дней слышало грохот пушек, то во время государственного переворота Иосифа Сталина партия в течение нескольких лет слышит «пальбу» клеветы и обмана. Результатов Сталин, как и Луи Бонапарт, добился: переворот свершён, личная диктатура, самая неприкрытая, обманная, осуществлена.

Основная когорта соратников Ленина с руководящих постов снята, и одна часть её сидит по тюрьмам и ссылкам, другая, капитулировавшая, деморализованная и оплёванная, – влачит жалкое существование в рядах партии, третьи, окончательно разложившиеся, – превратились в верных слуг «вождя»-диктатора.

За последние 4-5 лет Сталин побил все рекорды политического лицемерия и беспринципного политиканства. Даже буржуазные политики с таким бесстыдством не меняют свои принципы, как это проделывает Сталин.

В чём сущность беспринципного политиканства? В том, что по одному вопросу сегодня придерживается одних убеждений, а назавтра (при той же обстановке и условиях или при изменившихся, но не оправдывающих в действительности такого изменения политического поведения, – в интересах отдельного лица или клики) – прямо противоположных. Сегодня доказывается одно, а назавтра по тому же вопросу, при тех же условиях – другое. При этом беспринципный политикан и в том, и в другом случае считает себя правым и последовательным. Он спекулирует на том, что массы сегодня забывают о том, что им говорилось и обещалось вчера, а назавтра забудут о том, что им говорилось сегодня. Если же массы замечают трюк, то беспринципный политикан свой переход на другую точку зрения старается обосновать тем, что теперь якобы политическая и экономическая обстановка, соотношение классовых сил радикально изменились, и поэтому нужны другая политика, тактика, стратегия и пр.

Марксист-ленинец изменение политики, тактики и стратегии выводит из действительного изменения социально-экономической обстановки и соотношения классовых сил. Беспринципный политикан, если даже он и скрывает своё политиканство марксистско-ленинской фразеологией, – наоборот, изменению своего личного поведения или поведения клики, группы, партии подчиняет анализ и освещение социально-классовой обстановки. Таков Каутский[9], такова вся клика вождей и теоретиков 2-го Интернационала, таковы «теоретики» различных «левых» групп и группочек, таков и Сталин. «Методологическая» сущность беспринципности и там и тут одна и та же.

Для иллюстрации лицемерия и беспринципного политиканства Сталина можно было бы привести тысячи фактов, ибо его руководство за последние годы превратилось в сплошное беспринципное политиканство и надувательство масс, но мы ограничимся лишь самыми яркими и самыми крупными фактами.

1. Сталин обвинял «троцкистов» в том, что они требовали:

а) усиления темпов индустриализации; б) усиления борьбы с кулаком; в) введения чрезвычайного налога на кулаков; г) повышения цен и д) изъятия 1500 миллионов рублей из кооперации.

«Троцкистов» он объявил контрреволюционерами, а «троцкизм» – социал-демократическим уклоном. Однако сразу же после 15 съезда, решения которого целиком были направлены против «троцкистов», когда он решил после «троцкистов» расправиться с «правыми» и когда он увидел, что бить Бухарина и его группу справа тактически было невыгодно, он в области индустриализации и политики в деревне стал проводить прямо противоположную решениям съезда политику.

Обворовав до нитки Троцкого и его группу, Сталин утверждает, что его сверхиндустриализация, нажим не только на кулака, но и на середняка, чрезвычайный налог, изъятие полутора миллиардов рублей из кооперации, а в дальнейшем и повышение цен, карточки, очереди – всё это нечто совсем иное, чем предложения «троцкистов». Для этого ему, однако, пришлось всё перевернуть и поставить на голову: то, что раньше называл он в области индустриализации и политики в деревне ленинизмом, – объявил правым оппортунизмом, а что раньше объявлял троцкизмом – теперь назвал ленинизмом.

2. Специально о темпах в реконструктивный период[10] Сталин на 14 съезде говорил:

«Основное в промышленности состоит в том, что она уже подошла к пределу довоенных цен, что дальнейшие шаги в промышленности означают развёртывание её на новой технической базе, т.е. новое оборудование, новое строительство заводов. Это дело очень трудное. Перешагнуть через (этот) порог, перейти от политики максимального использования всего того, что было у нас в промышленности, к политике построения новой промышленности на новой технической базе, базе нового строительства заводов, переход через этот порог требует больших капиталов. Но так как недостаток капиталов у нас значительный, то в дальнейшем развитие нашей промышленности будет идти, по всей вероятности, не таким быстрым темпом, каким шло до сих пор»[11].

Итак, Сталин здесь явно говорит о замедлении темпов в реконструктивный период. Его взгляды, высказанные в приведённой цитате, бесспорно, правильны, но пусть кто-нибудь осмелился бы их высказать в 1930-31 гг. По директиве того же Сталина с 1928 г. всякие разговоры о замедлении темпов в реконструктивный период объявляются буржуазными, вредительскими и т.д. Однако одно из двух – или раньше Сталин ошибался на 14 съезде, или он ошибся в дальнейшем со своей новой теорией нарастания темпов. Но Сталин молчит теперь и о старой, и о новой «теории».

3. На октябрьском Пленуме ЦК и ЦКК в 1927 г. Сталин говорил: «А что такое умиротворение деревни? Это есть одно из новых условий для строительства социализма. Нельзя строить социализм, имея бандитские выступления и восстания среди крестьян»[12]. Но уже в июле 1928 г. Сталин выдвигает совершенно противоположную «теорию» и заявляет: «По мере нашего продвижения вперёд по пути к социализму сопротивление капиталистических элементов будет возрастать и классовая борьба будет обостряться»[13]. В 1927 году, по его мнению, нельзя было строить социализм, потому что мы в стране имели бандитские восстания, а в Грузии – даже восстания[14]. А в 1929-30-31 годах мы имели сотни восстаний, среди которых многие более крупные, чем грузинские, и всё это оказывается закономерным результатом «гигантских успехов в строительстве социализма», и чем дальше мы будем продвигаться вперёд по пути к социализму, тем больше будет таких восстаний в деревне, ибо тем больше «будет обостряться классовая борьба». Тогда «умиротворение» деревни было «одним из основных условий для строительства социализма», а теперь обострение классовой борьбы в деревне, разжигание этой борьбы является одним из основных условий для этого строительства.

4. В той же речи на октябрьском Пленуме Сталин заявил: «На XIV съезде нашей партии оппозиция, во главе с Зиновьевым и Каменевым, попыталась подорвать этот манёвр партии, предлагая заменить его, по сути дела, политикой раскулачивания, политикой восстановления комбедов. Это была, по сути дела, политика восстановления гражданской войны в деревне»[15]. Однако через два года он сам выдвинул лозунг раскулачивания, ликвидации кулачества как класса, организовал в деревне грандиозную гражданскую войну, перед которой бледнеет вся политика комбедов, продразвёрстки и восстаний в деревне в период военного коммунизма, и при этом он остаётся «последовательным ленинцем».

5. Специально по вопросу о разжигании классовой борьбы в деревне Сталин говорил раньше также прямо противоположное тому, что делает в настоящее время. В своих «Вопросах и ответах» и Свердловском университете в 1925 году, когда ему ещё не приходилось так лгать, как это он делает теперь, Сталин говорил: «Следует ли из этого, что мы должны разжечь классовую борьбу на этом фронте? Нет, не следует. Наоборот! Из этого следует лишь то, что мы должны всячески умерять борьбу на этом фронте, регулируя её в порядке соглашений и взаимных уступок и ни в коем случае не доводя её «до резких форм, до столкновений». И даже специально о борьбе с кулачеством подчеркнул: «Может показаться, что лозунг разжигания классовой борьбы вполне применим к условиям борьбы на этом фронте. Но это неверно, совершенно неверно. Ибо мы здесь также не заинтересованы в разжигании классовой борьбы. Ибо мы вполне можем и должны обойтись здесь без разжигания борьбы и осложнений»[16].

Итак, в 1925 году Сталин заявляет, что мы «вполне можем и должны обойтись без разжигания классовой борьбы» с кулачеством, и лозунг обострения классовой борьбы с кулачеством он называет контрреволюционным, а в 1928 г. он заявляет: «По мере нашего продвижения вперёд по пути к социализму сопротивление капиталистических элементов будет возрастать и классовая борьба будет обостряться». Но если обострение классовой борьбы с кулачеством является неизбежным «законом» для пролетарской диктатуры, тогда все разговоры о том, что «мы можем и должны обойтись без разжигания классовой борьбы на этом фронте», являются только добреньким мелкобуржуазным, реформистским и реакционным пожеланием. Если же действительно «мы можем и должны обойтись без разжигания борьбы» с кулачеством, тогда утверждение, что «по мере нашего продвижения вперёд по пути к социализму сопротивление капиталистических элементов будет возрастать и классовая борьба будет обостряться», – не может рассматриваться иначе, как оправдание и поощрение разжигания классовой борьбы. Оно так на самом деле и есть. Его новая теория «обострения классовой борьбы» является именно оправданием политики разжигания классовой борьбы не только с кулаком, но и с середняком, и оправдание произвола над трудящимися деревни. Запутавшийся «вождь» и его «учёные» льстецы могут сказать, что высказывания Сталина касаются только восстановительного периода, а для реконструктивного периода существуют совсем другие законы. Но это было бы обычной сталинской увёрткой. Во-первых, по этому вопросу он никакой оговорки насчёт того, что его «теория» касается только восстановительного периода, не делает, во-вторых, весь характер и смысл высказанных им здесь мыслей сам по себе говорит против такого ограниченного понимания указанной цитаты.

6. На Московской губернской конференции 23/IX–27 г. Сталин в своей речи специально подчёркивал, что индустриализация немыслима без правильной политики в деревне. Он говорил: «Вести политику разлада с большинством крестьянства – значит открыть гражданскую войну в деревне, затруднить снабжение нашей промышленности крестьянским сырьём (хлопок, свекла, лён, кожа, шерсть и т.д.), дезорганизовать снабжение рабочего класса сельскохозяйственными продуктами, подорвать самые основы нашей промышленности, сорвать всю нашу строительную работу, (сорвать) весь наш план индустриализации страны»[17].

Именно это в настоящее время и случилось. Хлопок, лён, свекла хотя и были посеяны кое-как под бичом террора и репрессий, но при плохо обработанной земле и плохом уходе урожай получился тоже плохой, да и то, что уродилось, в огромной части осталось неубранным, ушло под снег.

Десятки миллионов центнеров свеклы были не выкопаны, десятки миллионов уже выкопанной свеклы пропало в кучах под снегом, так как из-за отсутствия у крестьян транспорта и личной заинтересованности она не могла быть подвезена к заводам, которые в самую горячую пору должны были стоять без работы. Десятки тысяч га неубранного хлопка тоже погибло. То же случилось и со льном. Текстильная промышленность и теперь работает с половинной нагрузкой, пользуясь суррогатами. Кожи, шерсти, жиров и других сельскохозяйственных продуктов, необходимых промышленности, нет. Рабочий сидит на голодном пайке, не только мяса и жиров, но даже картошки и капусты не получает в достаточном количестве. Рабочие истощены, покупательная и платёжная способность трудящихся масс города и деревни подорвана в корне. Подорваны все основы индустриализации. Предсказания Сталина здесь блестяще «оправдались». Но он вынужден об этом молчать.

7. По вопросу о повышении цен Сталин в 1927 г. говорил: «Я мог бы, далее, сослаться на ряд документов оппозиции в пользу повышения цен на промышленные товары, каковое повышение не может не вести к захирению нашей промышленности, к усилению кулака, к разорению середняка, к закабалению бедноты кулаками»[18]. В настоящее время цены повышены в 4-5 раз по сравнению с тем уровнем, на котором они стояли четыре года тому назад, а реальная заработная плата колоссально упала. Но, по Сталину, это теперь ведёт к бурному росту промышленности и к неуклонному улучшению материального положения рабочего класса и трудящихся масс деревни.

8. Сталин, как известно, издевался в своё время над Каменевым, когда тот попытался неудачи хлебозаготовок свалить на кулака: «Кулак регульнул» – вызывало со стороны Сталина «решительный отпор»[19]. Теперь же кулак под магическим жезлом фокусника превратился во всемогущую и вездесущую силу: кулак всюду и везде строит козни социалистическому строительству. И здесь Сталин не пошёл дальше политического плагиата, используемого с усердием, достойным лучшего применения.

9. Не лучше обстоит дело и с его походом против теории «деградации сельского хозяйства»[20]. Сталин громил эту теорию, как «правооппортунистическую» и доказывал, что индивидуальное крестьянское хозяйство в своей основной массе развивается и способно к развитию. Однако прошёл лишь год после начала «исторического» похода Сталина, поход ещё продолжался, как Сталин на конференции аграрников-марксистов выступил с новой теоретической формулой. «Наше мелкокрестьянское хозяйство, – заявил он, – не только не осуществляет в своей массе ежегодного расширения воспроизводства, но, наоборот, не всегда имеет возможность осуществлять даже простое воспроизводство»[21]. В переводе на простой язык это значит, что крестьянское хозяйство в своей основной массе (т.е. середняцкое хозяйство) не только не развивается, но и топчется на одном месте, т.е. переживает застой, или даже катится вниз.

В дальнейшем мы покажем теоретическую безграмотность последней «теории» Сталина с точки зрения марксизма-ленинизма, сейчас же отмечаем это как пример «последовательности» и «принципиальности» этого «стального» большевика, меняющего свои взгляды и принципы, как перчатки.

=========================================================================

6. Иловайский Д.И. (1832-1920), русский историк, публицист, автор учебников по русской и всеобщей истории.

7. 18 брюмера VIII года республики (9 ноября 1799 г.) — дата начала государственного переворота, совершённого Наполеоном Бонапартом (1769-1821). К. Маркс рассматривал государственный переворот, совершённый Луи-Наполеоном Бонапартом (1808-1873) в 1851 году как карикатуру на «18 брюмера» Наполеона Бонапарта (см.: Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 8. С. 115-217).

8. Приводятся в произвольном изложении цитаты из заключительного слова И.В. Сталина на XIV съезде партии (см.: XIV съезд Всесоюзной Коммунистической партии (большевиков). 18-31 декабря 1925 г.: Стенографический отчёт. М.; Л., 1926. С. 502-508; Сталин И. Соч. Т. 7. С. 353-391).

9. Каутский Карл (1854-1938), один из лидеров и теоретиков германской социал-демократии и II Интернационала.

10. Восстановительный (1921-1925 гг.) и реконструктивный (1926-1937 гг.) периоды — принятые в то время термины периодизации развития страны.

11. Сталин И. Соч. Т. 7. С. 315.

12. На Объединённом пленуме ЦК и ЦКК, состоявшемся 21-23 октября 1927 года, И.В. Сталин выступил с речью «Троцкистская оппозиция прежде и теперь» (см.: Сталин И. Соч. Т. 10. С. 197).

13. Это положение было сформулировано И. Сталиным в речи на Пленуме ЦК ВКП(б) 9 июля 1928 года «Об индустриализации и хлебной проблеме» (см.: Сталин И. Соч. Т. 11. С. 171).

14. О восстаниях в Грузии И.В. Сталин упомянул в речи на заседании Объединённого пленума ЦК и ЦКК ВКП(б) 23 октября 1927 года (см.: Сталин И. Соч. Т. 10. С. 196). Имеются в виду вооружённые выступления в отдельных уездах Мингрелии и Гурии в конце августа 1924 года крестьян, недовольных проведением аграрной реформы, налоговой политикой и антирелигиозными мероприятиями властей. Выступления были подавлены рабочими отрядами из Батуми и Поти при поддержке войсковых частей.

15. Сталин И. Соч. Т. 10. С. 196.

16. Там же. Т. 7. С. 177, 179.

17. XVI Московская губернская конференция ВКП(б) состоялась 20-28 ноября 1927 года. 23 ноября И.В. Сталин выступил на конференции с речью «Партия и оппозиция» (см.: Сталин И. Соч. Т. 10. С. 259).

18. Сталин И. Соч. Т. 10. С. 256.

19. Имеется в виду заключительное слово И.В. Сталина на XIV съезде ВКП(б), в котором содержится ответ Л.Б. Каменеву по вопросу об «уступках крестьянству» (см.: XIV съезд Всесоюзной Коммунистической партии (большевиков). 18-31 декабря 1925 г.: Стенографический отчёт. М.; Л., 1926. С. 263).

20. См. речь И.В. Сталина на Пленуме ЦК ВКП(б) 19 ноября 1928 года «Об индустриализации страны и о правом уклоне в ВКП(б)» (Сталин И. Соч. Т. 11. С. 245-290).

21. Всесоюзная конференция аграрников-марксистов, созванная Коммунистической академией при ЦИК СССР, проходила 20-27 декабря 1929 года. 27 декабря И.В. Сталин выступил на конференции с речью «К вопросам аграрной политики в СССР» (см.: Сталин И. Соч. Т. 12. С. 145).

 

Метки: , , ,

«Случайность» и роль личности в истории


Из вступительной статьи Б.А. Старкова

До сегодняшнего дня среди историков не утихают споры: в какой мере авторство этой работы принадлежит Рютину. В своё время в это с трудом поверили и опытные сотрудники ОГПУ В.А. Балицкий и Г.А. Молчанов.

Рассмотрим лишь некоторые доказательства в пользу его авторства.

1. Свидетельства самого М.Н. Рютина. Он нигде и никогда, ни при каких обстоятельствах не отрицал своего авторства. Наоборот, во время следствия по делу «Союза марксистов-ленинцев» в 1932 году и позднее, в 1936-м, во время допросов он утверждал, что основные документы подготовил самостоятельно.

2. В показаниях В.Н. Каюрова, М.С. Иванова, П.А. Галкина также утверждалось авторство М.Н. Рютина. Представители «бухаринской школы» А.Н. Слепков, Д.П. Марецкий, П.Г. Петровский в своих заявлениях в ЦК ВКП(б) признавали только факт знакомства с документами, но отнюдь не своё участие в их подготовке.

3. Технологический анализ работы «Сталин и кризис пролетарской диктатуры» позволяет установить её органическую связь с более ранними статьями и заметками М.Н. Рютина. Она напиcана в типичной для него манере, с характерными речевыми и стилистическими оборотами.

4. Во время обыска в доме П.А. Сильченко 15 октября 1932 года была изъята машинописная копия рукописи «Сталин и кризис пролетарской диктатуры», напечатанная через 1 интервал, объёмом 167 страниц. При перепечатке в ОГПУ общий объём работы составил 194 страницы. Именно это несоответствие позволяло некоторым учёным утверждать, что следователями были сделаны специальные добавления для придания платформе ярко выраженного антисталинского звучания. Заметим, однако: перепечатка была выполнена через 2 интервала, что вполне могло привести к увеличению объёма рукописи.

…Рютинские документы, по сути дела, – обвинительное заключение сталинщине. У них были предшественники. В 1929-1932 годах около десятка писем и обращений с анализом положения дел в партии и стране поступило в ЦК и ЦКК ВКП(б). Однако по обличительному заряду и аргументации работы Рютина были наиболее сильными. С ними может сравниться, пожалуй, только «Открытое письмо Сталину» Ф.Ф. Раскольникова).

(Рютин М.Н. На колени не встану. / Сост. Б.А. Старков. – М.: Политиздат, 1992. – с. 110-113).

Маркс в своём письме к Кугельману говорит: «История имела бы очень мистический характер, если бы «случайности» не играли никакой роли. Если случайности входят, конечно, (и) сами составной частью в общий ход развития, уравновешиваясь другими случайностями. Но ускорение и замедление в сильной степени зависят от этих «случайностей», среди которых фигурируют также и такой «случай», как характер людей, стоящих вначале во главе движения»[1].

В наших условиях такая случайность, как характер человека, стоящего во главе движения, во главе партии и рабочего класса, – характер Сталина, играет поистине роковую роль. В условиях пролетарской диктатуры, сосредоточившей в своих руках все рычаги экономики, обладающей аппаратом, в десятки раз более мощным и разветвлённым, чем аппарат любого буржуазного государства, в условиях безраздельного господства в стране одной партии и гигантской централизации всего партийного руководства – роль генсека огромна. Его личные качества приобретают исключительное политическое значение.

Именно поэтому Ленин в своём «Завещании» придавал такое исключительное значение личным качествам генсека, именно поэтому Ленин, зная личные качества Сталина, настойчиво в своём «Завещании» подчёркивал необходимость снятия Сталина с поста генсека и замены его более подходящим для этой роли лицом.

Ленин в своём «Завещании» писал:

«Сталин слишком груб, и этот недостаток, вполне терпимый в среде и (в) отношениях между нами, коммунистами, становится нетерпимым в должности генсека. Поэтому я предлагаю товарищам обдумать способ перемещения Сталина с этого места и назначить на это место другого человека, который во всех отношениях отличается от т(ов). Сталина только одним перевесом, именно более терпим, более лоялен, более вежлив и более внимателен к товарищам, меньше капризности и т.д.»[2].

«Тов. Сталин, сделавшись генсеком, сосредоточил в своих руках необъятную власть, и я не уверен, сумеет ли он всегда достаточно осторожно пользоваться этой властью»[3], – говорит далее Ленин.

Сталин, комментируя «Завещание», по обыкновению с помощью софизма, сводит всё дело к грубости, отвлекая внимание от других своих качеств, о которых Ленин говорил. Между тем именно эти качества и имеют решающее значение.

Ленин сомневался, что Сталин сумеет достаточно осторожно пользоваться необъятной властью генсека. Ленин требовал, чтобы генсек был более «лоялен». Значит, Сталин и тогда уже был недостаточно лоялен. А лояльный – значит верный, преданный, честно выполняющий свои «обязанности».

Сталин недостаточно верен интересам партии, недостаточно предан, недостаточно честно выполняет свои обязанности. Именно в этом суть характеристики, данной Лениным Сталину. И если эти свои «качества» Сталин при Ленине скрывал, маскировал, подавлял, то после Ленина он дал им полную волю. Если при Ленине Сталин был недостаточно лояльным, верным интересам партии, честно выполняющим свои обязанности, то теперь он стал подлинным предателем партии, отбросившим в сторону партийную порядочность и честность, всё подчинив интересам своего честолюбия и властолюбия.

Далее Ленин отмечает нетерпимость Сталина к мнениям других. Это качество в соединении с первым – нелояльностью, нечестностью – привело к тому, что он, не терпя около себя людей самостоятельного, независимого партийного мнения, людей духовно, идейно, теоретически стоящих выше его, опираясь на партаппарат и ГПУ, вышиб их с руководящих постов, оклеветал, раздул их прошлые ошибки и «изобрёл» десятки новых, обманул партию, терроризировал партийные массы и на место опороченных им руководителей партии поставил людей ограниченных в теоретическом отношении, невежественных и беспринципных, но ручных, покорных холуёв и льстецов, готовых «признать» любую его «теорию» за ленинскую, любую его антиленинскую статью за «историческую».

Что касается вежливости Сталина по отношению к товарищам, чего требовал от генсека Ленин, то образцом может служить его «историческое» письмо в «Пролетарскую революцию»[4] о Слуцком и Волосевиче[5], где сила доказательств обратно пропорциональна силе окрика зазнавшегося, зарвавшегося, обнаглевшего вождя, чувствующего себя в партии и стране как в своей вотчине, где он волен казнить и миловать всякого.

=======================================================================

1. Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 33. С. 175. Кугельман Людвиг (1820-1902) немецкий врач, участник революции 1848-1849 годов в Германии, член I Интернационала, друг К. Маркса и Ф. Энгельса.

2. Ленин В.И. Полн. собр. соч. Т. 45. С. 346.

3. Там же. С. 345.

4. Письмо И.В. Сталина «О некоторых вопросах истории большевизма» в редакцию журнала «Пролетарская революция» (см.: Сталин И. Соч. Т. 13. С. 84-102).

5. Слуцкий А.Г. (1894-1979), советский историк, автор работ по истории революционного движения Западной Европы; Волосевич В.О. (1882-1953), большевик, в 1913-1922 годах — в эмиграции во Франции, после возвращения в Советскую Россию вузовский преподаватель истории, автор «Курса ВКП(б)».

 

Метки: , , , ,