RSS

Архив метки: МПРА

«ОмскТрансМаш». Пикеты солидарности с профсоюзом МПРА


19 августа 2016 года в разных городах пройдут акции солидарности с заводским профсоюзом МПРА на «ОмскТрансМаше».
Как и на многих других предприятиях, где действует профсоюз, руководство не перестаёт оказывать давление на рабочих активистов.

Активист омского профсоюза МПРА Сергей Черепанов был уволен с «ОмскТрансМаша» по придуманным Администрацией завода причинам: якобы «за неоднократное нарушение техники безопасности без уважительной причины».

Эти неуважительные причины были введены в действующую инструкцию по охране труда внезапным добавлением пункта об обязательном применении респиратора. С этого момента Администрация и начала сбор дисциплинарных взысканий, которые и посыпались на рабочих, в основном, членов профсоюза. Когда рабочие попытались выяснить, в каких случаях им теперь необходимо пользоваться респиратором, в подобных инструкциях им было отказано, вместо этого начался второй сбор дисциплинарных взысканий.

Сергей Черепанов стал одним из первых профсоюзных активистов, который получил два взыскания за респиратор и третий — за слитые плавки, процесс, не имеющий до сих пор технологических инструкций и постоянный при данном трудовом процессе.

Таким образом, 9 августа после этих трёх дисциплинарных взысканий Сергей Черепанов, рабочий активист, член МПРА, был уволен с омского завода транспортного машиностроения. Такие расправы с рабочими активистами проходят сейчас повсеместно, работодатели стремятся ещё в корне пресечь любую активность рабочих по защите трудовых прав.

Только в июле прошли акции солидарности с рабочей активисткой Ульяновского «УАЗа» Юлией Старостиной, на которую также были наложены дисциплинарные взыскания за отсутствие на рабочем месте в течении 5 минут. Взыскания были наложены после её участия в рабочем митинге и кампании за индексацию заработной платы на автозаводе.

По сей день продолжаются преследования профсоюзных активистов МПРА руководством люберецкого ООО «ПДК», активно начатые после декабрьской забастовки 2015-го года. Рабочих автомобильного склада также подвергают дисциплинарным взысканиям, увольнениям. В августе в Люберецком суде стартовала целая серия исков работников «ПДК», подавших свои жалобы в суд о дискриминации их руководством компании за профсоюзную деятельность.

19 августа, в пятницу, акции солидарности с профсоюзом МПРА на «ОмскТрансМаше» и активистом Сергеем Черепановым, уволенным по подставным дисциплинарным взысканиям, пройдут в разных городах страны: Москве, Ульяновске, Санкт-Петербурге.

Москва — 19 августа, в 13:00 у Министерства Труда и социальной защиты (м. Китай-Город, ул. Ильинка д. 21)
Ульяновск — 19 августа, в 14:00, у Департамента Занятости населения (ул. Кузнецова 5 А)
РРП-инфо

Дополнительная информация:
8-926-600-37-00 — Григорий — Москва
8-906-558-54-18 — Александр — Ульяновск
8-911-226-49-44 — Дмитрий — Санкт-Петербург

18.08.2016

Реклама
 

Метки: , ,

Заслуги перед партией #КПРФ #СоветскаяРоссия #Совраска #заговор #МПРА #МеханикаПрофсоюза #Дудчак


Весьма независимая и, в некотором смысле, народная (живущая, главным образом, за счёт средств, получаемых с народа) газета «Советская Россия» продолжает отмечать свой юбилей. К торжествам, как и следовало ожидать, присоединилась Партия Зюганова, — «Совраска» издание хоть и независимое, но, фактически, центральным органом Партии Зюганова является именно она (официальная «Правда Зюганова» уныла настолько, что в последнее время даже я перестал её читать). В частности, Зюганов и соучастники решили наградить всю «независимую народную» редакцию в целом и, отдельно, некоторых особо выдающихся мастеров пера. В свежем выпуске «Советской России» обнародован список награждённых, — и он заслуживает внимания.

«Знаками отличия КПРФ «За заслуги перед партией» награждены авторы и сотрудники газеты – главный редактор В.В. Чикин, а также Д.В. Аграновский, Р.Р. Вахитов, А.В. Дудчак, В.Р. Захарьин, И.С. Кожухов, Ф.П. Подольских, Е.Ю. Польгуева, И.К. Хованский, В.Н. Шестопалов. Ряд сотрудников отмечены ценными подарками.»

Напомню Вам, товарищ Читатель, что А.В.Дудчак — это как раз тот журналист, который «разоблачил» подрывную деятельность боевого рабочего профсоюза МПРА (а заодно, стало быть, и всех структур, рекламировавших МПРА, в число которых входят и «Советская Россия», и… сама Партия Зюганова). Полагаю, именно подготовка «журналистского расследования» о «подрывной деятельности» МПРА (итоги которого Дудчак обнародовал не только в «независимой народной газете», но и на телевидении) и стала главной заслугой перед партией, за которую этот «независимый народный журналист» получил свою награду.

 

Метки: , , , , , ,

МПРА-Омск. Новая ячейка, первые успехи


Рабочие омского «ИП Афанасенко», производящего продукты из птицы, объединились в ячейку МПРА. На предприятии, где работает порядка ста человек, уже состоялись первые переговоры. Они прошли в конструктивном ключе и были на редкость результативными.

Новообразованный профсоюзный комитет предприятия в течение двух месяцев проводил собрания в цехах, объяснял права членов профсоюза и собирал их пожелания (позднее они были обобщены и напечатаны в виде листовки). Основные проблемы, волнующие рабочих: непонятный состав заработной платы, условия труда, слабые карьерные возможности для молодых кадров, а также недочеты в технологических процессах. Бывали случаи когда люди были вынуждены покупать инструменты за свой счёт, использовать неподходящие средства индивидуальной защиты, работать с неисправными механизмами. И, конечно, работников беспокоит будущее предприятия, возможные финансовые трудности в связи с кризисной ситуацией на рынке.

Видя серьезный настрой профсоюза, работодатель установил с ним доброжелательные отношения. За счет средств работодателя оборудован профсоюзный стенд, обсуждается вопрос о предоставлении помещения и оргтехники. 9 июня прошли переговоры между генеральным директором Юрием Афанасенко и завкомом. В итоге почти все предложения профсоюза были приняты. Состав зарплаты стал более прозрачным. Зафиксирована стабильная выплата различных доплат. Мелкие производственные проблемы взяты работодателем под контроль. На данный момент некоторые из них решены. Достигнуто соглашение о том, что при создании новой управленческой должности первым делом на нее будут продвигать кадры из рабочих. Все проблемы, касающиеся средств индивидуальной защиты, санитарных условий, неисправного оборудования будут решаться в ближайшее время. Уже есть первые положительные результаты. Активисты профсоюза также изложили свое видение развития предприятия, которое, как они надеются, принесет пользу производству и коллективу.

 

Метки: , ,

На заводе «Мобис» появился профсоюз МПРА


Работники ООО «Мобис Модуль СНГ» в Санкт-Петербурге вступили в Межрегиональный профсоюз «Рабочая Ассоциация». Руководство предприятия, являющегося одним из ключевых поставщиков автокомпонентов для Hyundai, было уведомлено о создании комитета предприятия МПРА в понедельник, 6 июня.

Южнокорейская фирма «MOBIS» входит в группу компаний Hyundai&Kia. Завод в Петербурге является 15-м зарубежным предприятием «MOBIS». Предприятие производит пластмассовые детали автомобилей Hyundai (панели управления, консоли, передний и задний бамперы и др.). Возглавляет производство генеральный директор г-н Пак Чоль Хо.

Завод расположен в Курортном районе Санкт-Петербурга, в городе Сестрорецк, по адресу: Левашовское шоссе, д. 20, лит. Ц.

mpra.su 8.06.2016

 

Метки: , ,

Лидер МПРА потребовал от губернатора Калужской обл. восстановления законности


МПРА

18 апреля. Лидер Межрегионального профсоюза Рабочая Ассоциация (МПРА), депутат Законодательного собрания Ленинградской области Алексей Этманов обратился к губернатору Анатолию Артамонову с требованием восстановить законность в отношении организации МПРА в Калужской области. Профсоюз не первый год действует на предприятиях ряда иностранных компаний региона, в том числе – заводе «Фольксваген», где у профсоюза сформировалась самая многочисленная организация.

Как отмечает в своем письме Этманов, на проходных предприятий специально нанятые люди выдают себя за представителей МПРА и раздают фальшивые агитматериалы, в которых инициатива профсоюза по принятию на «Фольксвагене» соглашения о защите работников от психологического давления и дискриминации преподносится как «пропаганда ЛГБТ». В конце марта на телеканале «Ника-ТВ» вышел фильм, обвиняющий МПРА в намерении дестабилизировать обстановку в регионе и работе на западные спецслужбы. Учредителем телеканал, в частности, является Министерство внутренней политики и массовых коммуникаций Калужской области. Также, недавно официальные представители мэрии города Калуги, администрации области, УВД посетили завод«Фольксваген»и потребовали у руководства завода не допустить участия МПРА в формируемом Совете трудового коллектива.

Председатель МПРА считает, что за информационной атакой на профсоюз стоит страх профнепригодных и неадекватных чиновников, сотрудников силовых ведомств и сросшихся с ними руководителей областного профсоюза работников автомобильного и сельскохозяйственного машиностроение (АСМ) перед инициативой рабочих. «Воспринимая любую общественную активность как угрозу, они культивируют бредовые теории заговора и пугают сами себя призраком экстремизма, — отмечает Алексей Этманов. -Боясь утратить всякое влияние в трудовых коллективах; видя, что наш профсоюз и его лидер Дмитрий Трудовой являются ответственными и договороспособными социальными партнерами «Фольксваген», «профкомычи» АСМ также активно раздувают эту паранойю».

Также Этманов подчеркивает, что согласно Закону о профессиональных союзах, «профсоюзы независимы в своей деятельности от органов исполнительной власти, местного самоуправления, работодателей, их объединений, политических партий и других общественных объединений, им не подотчетны и не подконтрольны». Вмешательство органов власти, их должностных лиц, в деятельность профсоюзов – запрещено.

Алексей Этманов требует восстановить законность, порядок и спокойствие в возглавляемом губернатором Артамоновым регионе. В частности, принять действенные меры и оградить наемных работников, социально-активных жителей Калужской области, объединившихся в МПРА для защиты своих законных социально-трудовых прав, от клеветнических нападок. И не допустить грубого и некомпетентного вмешательства внешних сил в процесс социального диалога на «Фольксвагене» и других предприятиях.

 

Метки: , , ,

» #СоветскаяРоссия » призналась в подрывной деятельности #СовРаска #МПРА #КПРФ #sovross #коммунисты


Признаюсь: вчера, просматривая (как обычно) заголовки свежего выпуска «Советской России» и наткнувшись на «Инкубатор «ряженых». Так ли уж невозможен «майдан» в России?», — я просто не стал это читать. Как оказалось, зря. После того, как товарищ _iga, спасибо ему, обратил моё внимание на то, что там не обычное «разоблачение оранжевых», а кое-что похлеще, я-таки стал читать означенную статью. И вот, что там, среди прочего, обнаружилось:

«28 июля 2015 года Генпрокуратура РФ признала деятельность NED угрожающей конституционному строю, обороноспособности и безопасности России. Но это не значит, что предназначенные для «мягкой силы» средства не могут дойти до российских иуд. Они могут передаваться, например, через норвежские, польские или другие фонды под видом финансирования двусторонних проектов. Как один из примеров такой подрывной деятельности – создание «независимых профсоюзов» – Межрегионального профсоюза «Рабочая ассоциация» (МПРА). Вольготно себя чувствующая организация активно действует в различных регионах России уже лет восемь-девять. Получая гранты на свою деятельность от USAID, европейских фондов, таких, как Фонд Улофа Пальме, Фонд Эберта, проводит тренинги, издает «просветительскую литературу». МПРА действует в тесной связке с такими же грантоедами, как и они сами, например, с Центром социально-трудовых прав. МПРА и подобные им мимикрируют под символику левых партий, в первую очередь – КПРФ. Белые буквы на красном фоне, при совпадении двух центральных из четырех букв аббревиатуры двух организаций, создают впечатление «братских» организаций. Но действия МПРА ничего общего не имеют с защитой прав человека труда. Они выискивают работающие, относительно благополучные компании, в том числе и с участием иностранного капитала, делают все возможное для саботажа их работы, вплоть до откровенных диверсий с поломкой оборудования»

И, — не в первый раз приходится в этом признаваться, говоря о «постсоветском» левом движении, — мне трудно подобрать какие-то слова, кроме нецензурных. Всякий раз, когда кажется, что «постсоветское» левое движение, наконец, достигло дна, — и дальше, стало быть, если и не начнётся рост, то, по крайней мере, прекратится падение, — снизу громко стучат. Но это, знаете ли, уже даже не стук, — некто Дудчак, в содружестве с «независимой народной» редакцией, просто-таки протаранил дно, увлекая преданных читателей «Советской России» в очередную пропасть.

Я всегда относился к деятельности МПРА без особого восторга, — в том числе и потому, что этому объединению почему-то удаётся создавать сильные ячейки исключительно на «иностранных» предприятиях (ячейки на предприятиях, где иностранный капитал не представлен, — например, на московском заводе «Салют», — хронически оказываются нежизнеспособными). Впрочем, это — признак, скорее, того, что ячейки МПРА на «иностранных» предприятиях в какой-то мере удобны для российских капиталистов, которые с иностранцами конкурируют: российское буржуазное государство давит на все ячейки МПРА, — но ячейкам на «иностранных заводах» дают выживать, а ячейкам на российских полностью перекрывают кислород (в последнее время, правда, МПРА удалось «зацепиться» на государственном «Омсктрансмаше», что, вроде бы, представляет собой исключение… но «Омсктрансмаш» входит в структуру «Уралвагонзавода», а «Уралвагонзавод» контролируется уральской братвой, и должен же ей быть хоть какой-то противовес).

Впрочем, я — это я. А вот у «независимой народной газеты» традиционно было своё отоншение к МПРА, и было это отношение, прямо говоря, очень хорошим: «Однако премия и прочие бонусные выплаты далеко не гарантированы. С ними и манипулирует работодатель, чтобы уменьшить заработную плату рабочих – и собственные издержки. Так случилось и на складах «ПДК» в Дзержинском – новые хозяева изменили премиальную систему, после чего доходы рабочих сократились на 15–20 тысяч. В борьбу за их интересы вступил независимый профсоюз «Рабочая ассоциация», действующий на предприятии».

Тут начинается самое любопытное. Как известно, история МПРА началась с профсоюзной ячейки на автомобильном заводе «Форд» во Всеволжске, под Ленинградом. Именно Северо-Запад России долгое время был основной «базой» МПРА. Именно в Ленинградской области питерский рабочий Этманов стал депутатом «законодательного собрания», и не от абы какой партии, но от «Справедливой России», ведомой проверенным «питерским» кадром Мироновым. А кто же взялся за разоблачение «спонсоров МПРА»? «28 июля 2015 года Генпрокуратура РФ признала деятельность NED угрожающей конституционному строю, обороноспособности и безопасности России», — а Генпрокуратура РФ представляет собой, можно сказать, гвардию «Трудового Урала». Теперь напомню, что некогда в редколлегию «независимой народной газеты» входил некто Попов Владимир Данилович (В.Попов до сих пор числится в составе редакции, в «обозревателях и колумнистах»… хотя, конечно, это может быть просто тёзка, фамилия распространённая), выпускник Свердловского юридического института, в 1996 году (при «уральских» президенте Ельцине и главе правительства Черномырдине) назначенный на «хлебную» должность начальника Управления по принудительному взысканию недоимок по налогам и сборам Государственной налоговой службы РФ. Неужели сейчас уральская братва задействовала старые связи… неужели «независимая народная газета» решила помочь политическим наследникам Ельцина и Черномырдина в их «священной войне» с «питерскими», и решимость «журналистов-патриотов» оказалась столь велика, что они даже не побоялись, ради такого дела, признаться в собственной «подрывной деятельности» (ибо раз МПРА является «подрывной» организацией, то чем же является реклама МПРА, если не соучастием в этой самой деятельности)… эти вопросы пока остаются без ответов.

Отдельного внимания заслуживает это место из обсуждаемой статьи: «…действия МПРА ничего общего не имеют с защитой прав человека труда. Они выискивают работающие, относительно благополучные компании, в том числе и с участием иностранного капитала, делают все возможное для саботажа их работы, вплоть до откровенных диверсий с поломкой оборудования». Об интересах иностранного капитала, «работающего» в России, зюгановцы пекутся уже очень давно, — у Зюганова ещё, толком, партии не было, а он уже думал над тем, «какая информация нужна иностранным предпринимателям, желающим начать бизнес в России», и, совместно с Подберезкиным, «предоставлял консалтинговые услуги зарубежным фирмам».

 

Метки: , , , , ,

Омский профсоюз МПРА пытаются оклеветать


Ни для кого не секрет, что СМИ, так называемая четвертая власть, имея ни с кем другим несравнимое влияние на сознание людей, выражает всегда мнение сильной, победившей в борьбе за власть стороны. Как верный пес она накинется на кого угодно – даже на официально признанный профсоюз. Лишь бы хозяин приказал.

Работа омской ячейки МПРА (Межрегиональный профсоюз «Рабочая Ассоциация») вызывает у администрации «ОмскТрансМаша» только злобу: рабочие в результате пятимесячной борьбы (с итальянской забастовкой, митингами и коллективно-трудовым спором) смогли противостоять сокращению половины штата металлургического производства (около 450 человек), а также отстояли подходящий им график работы.

Сегодня об омском независимом профсоюзе заговорили СМИ. Несколько местных изданий с воодушевлением и неоспоримым литературным талантом набросилось на рабочих, которые не намерены сидеть сложа руки.

В частности, один из опусов называется «Профсоюзы «западного образца» экспортируют в Омск культуру забастовок?» Здесь рассказывается об ужасном профсоюзе-спруте, который дотянулся уже до многих омских предприятий, его ноги растут, само собой из США, а целью его…здесь продажный журналист, наверно, не смог ничего красочного и злобного сочинить… целью его является изменение условий труда в пользу рабочих предприятий. Удивительно, но и эту мысль автор статьи попытался выставить чем-то противозаконным и преступным: «Отдаленно это напоминает некую вариацию рейдерского захвата, когда сотрудники организации, подстрекаемые извне, вдруг сами аккуратно выявляют «перспективные» недовольства коллег внутренними распорядками. Поводом для активности МПРА может стать, например, новый график рабочих смен на предприятии, который обязательно кого-то не устроит («Завод СК»), или компенсации за вредность, которые непременно сочтутся недостаточными («Омский каучук», «ОмскТрансМаш»), или, например, недостаточный размер премий («УМ-4»)».

Доказательств внешнего «подстрекательства» журналист не нашел, потому просто прибег к тактике запугивания читателя: мол, учитывая напряженность внешнеполитической обстановки, такое поведение рабочих – «раскачивание» лодки.

Только вот умолчал нечестный журналист, что на лодке-то места распределены несправедливо, а у рабочих из оружия есть только право на профсоюзные объединения и на забастовку. При этом у их хозяев – весь административный аппарат, принимающий законы в выгодном им ключе, суд и полиция, а также очередь из таких же вот нечистых на совесть мастеров пера.

К чему вся эта писанина? Понятное дело, что дыма без огня не бывает. Автор статьи сам отвечает на этот вопрос: оказывается, омский МПРА планирует уже к 2016 году разработать свой вариант коллективно-трудового договора взамен существующего.

Бойтесь закончить как «Люфтганза», — запугивает омских капиталистов автор статьи. Видимо, намекает на активное подавление профсоюзных зачатков (знакомые приемы – выговоры, сокращение заработка, увольнение).

Несмотря на такую топорную клевету, рабочие «ОмскТрансМаша» не намерены отступать: с начала ноября МПРА ведет переговоры с работодателем по поводу существующей системы начисления заработной платы. Их задача – добиться повышения оплаты труда, полной ее индексации.

РКСМ(б) желает работникам «ОмскТрансМаша» сил и успехов в их нелегкой борьбе! Только объединившись, рабочие смогут отстоять свои права!

 

Метки: , , , , ,

Рабочие места или быстрые деньги?


В период кризиса в моду у работодателей вошли так называемые «программы добровольного увольнения». Председатель МПРА в Калуге Дмитрий Трудовой считает, что такие программы лишь играют на недальновидности рабочих.

Когда работникам предлагают уволиться по собственному желанию, выплачивая за это дополнительные оклады, это воспринимается как «мягкая» альтернатива сокращениям. Но так ли это? Если выгода для работодателей очевидна («добровольные увольнения» позволяют им избежать неудобной процедуры сокращения штатов), то преимущества для работников спорны. Обычно критику вызывает то, что «добровольность» наповерку оказывается весьма относительной, а выплаты — минимальными. Фактически рабочему предлагают альтернативу: уйти самому с небольшой компенсацией или быть уволенным по сокращению. Однако председатель МПРА в Калуге Дмитрий Трудовой считает, что бороться нужно не за увеличение размера «отступных», а против самой практики сокращений, неважно – жестких или «мягких».

«Позиция, ставящая во главу угла увеличение размеров выплат лишь стимулирует работников отказаться от борьбы за сохранение рабочих мест. Но так называемые «золотые парашюты» не решают проблему занятости. У нас на «Фольксвагене» работникам предложили уволиться за шесть окладов. Многие воспользовались этим, надеясь быстро найти адекватную замену прежней работе. Сегодня эти работники и их семьи остались без средств к существованию. Многие из них смогли трудоустроиться лишь на зарплату вдвое меньшую, чем на заводе.

К сожалению, средний работник редко рассчитывает на отдаленную перспективу. Но профсоюзные лидеры обязаны делать это и до последнего бороться за сохранение рабочих мест. Например, на «Фольксвагене» мы добились введения гибкой системы распределения рабочего времени, при которой сверхнормативная работа в период высокого спроса на продукцию оплачивается в одинарном размере (в пределах госнорм), но зато сэкономленные средства позволяют платить работникам зарплату в периоды простоя, не прибегая к сокращениям.

Конечно, сколько предприятий, столько и решений, но я считаю, что в кризис защита рабочих мест должна быть приоритетом для профсоюзов».

mpra.su 16.11.15

 

Метки: , , ,

«Омсктрансмаш». Страх и ненависть в «Заводских известиях»


«Я профессор журналистики! Чёрт, это важно, мать твою!»

Из к/ф «Страх и ненависть в Лас Вегасе»

Рабочие «ОмскТрансМаша» потребовали изменения системы оплаты труда. В ответ заводская многотиражка обвинила МПРА… в торговле наркотиками.Рабочие «ОмскТрансМаша» потребовали изменения системы оплаты труда. В ответ заводская многотиражка обвинила МПРА… в торговле наркотиками.

Рабочие металлургических цехов завода «Омсктрансмаш» (дочернее предприятие «Уралвагонзавода», производящее танки и гражданскую продукцию) недавно отстояли свои рабочие места, добившись отмены массовых сокращений в 102 и 105-м цехах. Не останавливаясь на достигнутом, заводской комитет МПРА провел цеховые собрания, выработавшие новый список требований к работодателю. Они касаются изменения системы оплаты труда.

Рабочие потребовали включить 50% премиальной части зарплаты в оклад, довести до коллектива четкие критерии, по которым начисляется премия, а также вернуть компенсацию за вредные условия труда и учитывать ее при расчете ночных, сверхурочных и других доплат. Кроме того, работники требуют провести индексацию на величину инфляции 2015 года.

3 ноября состоялись переговоры, на которых, в отличие от предыдущих встреч, присутствовал генеральный директор завода Игорь Лобов. Однако социальный диалог складывался непросто. Работодатель отказался говорить с рабочими как с представителями профсоюза, но согласился обсудить выдвинутые требования как требования группы работников. Раздражение администрации по поводу деятельности МПРА проявилось в недовольстве тем фактом, что работников представляет независимый профсоюз, а не традиционный «Оборонпроф» (отказавшийся поддержать требования). Прозвучали и оскорбительные утверждения, что рабочих-де кто-то извне науськивает против начальства.

Тем не менее, работодатель согласился удовлетворить некоторые требования: зафиксировать в документах, за что платится премия и каков ее размер, а также включить большую часть премии в окладную часть. Была обещана и индексация, правда, при условии сохранения прибыльности предприятия по итогам года. Кроме того, видя подготовку рабочих к активным действиям, работодатель по окончании октября повысил тарифы и расценки до прежнего уровня. А вот на требование исчислять доплаты с учетом компенсации за вредность был дан категорический отказ.

К сожалению, заявления администрации о готовности к диалогу обесцениваются ее антипрофсоюзной позицией. Спустя два дня после встречи в газете «Заводские известия» появились грубые нападки на членов профсоюза. В «лучших» традициях желтой прессы, неназванные активисты МПРА обвиняются в том, что они «чаще других были замечены в наркотическом опьянении». Газета высказывает предположение, что именно в наркотиках они «черпали вдохновение и силы для борьбы». Никаких фактов, естественно, не приводится. Также сообщается, что службой безопасности взяты «на особый контроль» сотрудники, «ранее отбывавшие срок за распространение наркотических веществ и пытающиеся развернуть подобную незаконную деятельность в стенах предприятия». В их числе, по утверждению газеты, опять же присутствуют члены МПРА.

В другой статье из того же номера выражена благодарность от имени г-на Лобова тем работникам, которые «не поддались искусственно навязываемым паническим настроениям и не побежали на митинги с обвинениями в наш адрес». Напомним, что «панические настроения» были навязаны рабочим приказом о сокращениях в 102-м и 105-м цехах, которые были отменены именно после того, как «паникеры» побежали на митинги и организовали итальянскую забастовку.

Всерьез опровергать подобные измышления нет смысла — они абсолютно голословны. Очевидно, редакторы многотиражки считают своих читателей дебилами, способными «схавать» любую ложь. Отметим лишь, что в 102-м цехе, где присутствует актив МПРА, не зафиксировано ни одного инцидента с наркотиками. О массовой наркомании в 105-м цехе нам тоже ничего не известно. Далее, хотелось бы поинтересоваться: что значит «пытаются развернуть незаконную деятельность»? Если бы бравая служба безопасности засекла, скажем, попытку пронести через проходную партию наркотиков, то виновные, надо полагать, были бы немедленно уволены, арестованы и посажены в тюрьму. Если этого не происходит, значит, подобных фактов просто нет и обвинения в адрес профсоюза являются заведомой клеветой, которую можно обжаловать в судебном порядке. Что мы, возможно, и сделаем.

Заметим также, что МПРА далеко не впервые сталкивается с фантастическими измышлениями работодателей, боящихся профсоюзной активности рабочих. Мы давно привыкли к тому, что, скажем, митинг рабочих «АВТОВАЗа» за индексацию зарплаты объявляется делом рук ЦРУ, а защита прав, прописанных в Конституции и Трудовом кодексе – экстремизмом. А вот в торговле наркотиками нас еще не обвиняли. Материал из Омска станет жемчужиной в нашей коллекции курьезов.

То, что администрация «Омсктрансмаша» позволяет себе не признавать профсоюз в качестве субъекта переговоров и, не стесняясь, поливать грязью активных работников объясняется не чем иным, как недостаточной численностью профсоюза. Опыт МПРА свидетельствует, что как только профсоюз становится профсоюзом большинства, стиль общения с ним работодателя резко становится вежливым и дипломатичным. Как только профсоюз на «Омсктрансмаше» наберет численность, необходимую для ведения коллективных переговоров, отношение к рабочим как к стаду уйдет в прошлое. Осталось только сделать это.

Иван Овсянников

mpra.su 6.11.15

 

Метки: , , , ,

Интервью с организатором профсоюза МПРА в Омске Кириллом Сергеевым


Часть 1. Первый блин комом

Этим материалом мы открываем серию интервью с рядовыми членами и организаторами боевых российских профсоюзов. Сегодня на наши вопросы согласился ответить Кирилл Сергеев, один из организаторов новой региональной организации МПРА в г. Омске. В первой части продолжительной беседы мы говорили о том, как Кирилл и его товарищи начинали профсоюзную работу, и с какими трудностями им пришлось при этом столкнуться.

Привет, Кирилл. Можешь сказать пару слов о себе? Какое у тебя образование? Кем ты сейчас работаешь?

Мне 29 лет. Закончил Технический университет здесь в Омске. Работаю программистом.

Скажи, как ты начал заниматься общественной деятельностью, активизмом? Чем ты вначале занимался?

В некий период жизни появилось желание поучаствовать больше в жизни общества, каким-то образом изменить то, что вокруг происходит. Потыркался по различным организациям, с осени 2013 года. Но какого-то для себя понимания и отклика нормального не нашел. На этом всё и заглохло.

Что ты можешь сказать об этом периоде?

Я разочаровался во многих действующих организациях по причине их практической импотенции. Другими словами, мне не нравилась их деятельность. Не было понятно ни к чему они ведут, ни каким образом они это делают, я не мог понять, как моя текущая деятельность может принести действительную пользу обществу и привести к реальному улучшению жизни. Такое чувство было, что я толку воду в ступе.

С профсоюзами не так?

Здесь меня это заразило сразу. Активисты из питерского МПРА поставили перед нами конкретные задачи, которые необходимо было сделать вначале, и которые понятно, куда вели, и зачем это всё надо. Это подкупает, причем по мере развития профсоюза, у тебя всегда есть видение ближайшей и более отдаленной цели и конкретных методов. И ты видишь результат. Он — есть. Через полгода у нас крановые, которые состояли в профсоюзе, по-другому стали отвечать на сверхурочные, а рабочие с «Омсктрансмаша» на своем пикете даже подымали солидарные плакаты с другим предприятием. Это мало, но появляются новые люди, и при виде их улучшается настроение тех, кто составляет костяк. Ну и наконец, это просто удовлетворение, от того, что ты нужен людям. Когда с тобой на проходных здороваются, когда водитель автобуса подзывает тебя к себе, чтобы объяснить новую информацию, когда у тебя спрашивают очередную листовку, когда тебя останавливают незнакомые люди и говорят «спасибо» — это прекрасно.

Понятно. А как ты познакомился с профсоюзниками, как стал организатором МПРА?

У меня есть друг. Он на крану работал. Он рассказал какие проблемы у крановых есть. Я слышал просто когда-то, что в принципе есть профсоюзы и они должны решать такие проблемы. Я ему говорю: «Ну, надо что-то делать. У вас есть профсоюз?» Он говорит: «Нету». У меня еще есть знакомые, работают на других предприятиях – «Техуглерод» (сажевый завод), Баранова (двигателестроение). Я поэтому примерно в курсе был, что официальные ФНПРовские профсоюзы, они – никакие. И я начал искать по интернету. Грубо говоря, набрал просто «профсоюз», стал смотреть, какие вообще есть профсоюзы. Нашел МПРА, начал читать про фордовскую забастовку, события сразу на сайте выкладывались. Как-то меня все это воодушевило. Потом я связался с офисом профсоюза.

То есть ты им просто написал?

Да. На сайте были контакты. Написал на почту. Написал вот, что так и так, у нас такие-то проблемы. Что нам делать? Они ответили, что нужно, собственно, сперва провести собрание, собрать людей, и обсудить ситуацию с ними. Короче, они примерно поставили, что нужно найти людей, которые недовольны этим же, и попытаться из них организовать профсоюз. Ну и мы начали их там искать.

«Там» — это где? То есть это крановщики на стройке?

Да. Это конкретное предприятие – «Четвертое управление механизации» или УМ-4. Оно сдает в аренду краны застройщикам вместе с крановыми рабочими.

Получается, крановщики с одного предприятия работают на самых разных стройках, правильно?

Да. Соответственно, у всех проблемы примерно одинаковые. Это управление механизации достаточно большое, там сейчас меньше работает, но на тот момент где-то 200 человек работало. Это 100 кранов, на каждом по два крановщика.

И какие конкретно проблемы были именно у крановщиков?

Основная проблема, которую мы поднимали — проблема заработной платы. Были и другие проблемы, потом мы начали их тоже использовать. Но основная проблема — это низкая заработная плата. Когда я с другом вначале разговаривал, рассказал ему про «Форд», его тоже заинтересовало то, что они там в результате забастовки подняли себе зарплату на 50%. А у нас тут такая фишка выходит, что крановщик в Омске получает где-то 25 тысяч рублей, а крановщик в Новосибирске – где-то 60 тысяч. При этом как бы разница в уровне цен ну не настолько большая. Это была основная проблема, которую мы пытались решить. Мы хотели поднять уровень заработной платы ближе к новосибирскому.

Такой вопрос: если это одно предприятие, но крановщики работают по разным стройкам, то получается, они между собой пересекаются достаточно редко? Т.е. они по очереди на крану работают, а между собой практически не общаются?

Да, в основном. Но так, пересекаются изредка, бывает.

И как вы на них выходили? Как вы с ними вообще общались в таком случае?

Ну, мы просто как делали… Все равно как-никак, но они общаются между собой. Только не со всеми, а, там, у кого-то друг где-то работает, кто-то проработал на этом предприятии уже 40 лет и знает всю «старую гвардию» и т.д. Мы вышли на этих людей – соответственно, они нам кое-кого подняли. Они сказали, что им это тоже интересно и т.д. А со всеми остальными, собственно, мы что сделали? Мы напечатали листовку, в которой расписали, что такого-то такого-то числа проводится собрание крановщиков насчет повышения заработной платы, будет проводиться там-то и там-то. И мы проехали по всем кранам, там рубильники у них есть, вот в эти рубильники и положили эти листовки.

И сколько всего из 200 человек пришло на первое собрание?

38.

Неплохо. Но более-менее о том, что такое проводится, знали все?

Да. Кто-то пришел через прочитанную листовку, а другие узнали следующим, любопытным способом: работодатель, когда ему сообщили о распространяемых листовках, сам засуетился. Услышав про листовки, он начал собирать на каждой стройке крановщиков и говорить им, даже там, где мы не распространяли эти листовки, что вы не ходите на эти собрания, их якобы проводят конкуренты. Он начал искать зачинщиков, в общем, там достаточно сильное было давление на рабочих, но в результате этого давления он нас распропагандировал достаточно сильно.

А это когда все происходило?

Летом прошлого года.

Расскажи, что вы стали делать после этого?

Ну, собственно говоря, с этого все и началось. Дальше я вкратце расскажу просто, чтоб по крановщикам было понятно. У нас было первое собрание, мы на нем и организовались тогда еще как Профсоюз крановщиков в составе МПРА, потом переименовались в областную организацию МПРА. И начали работать. Первое, за что мы зацепились, вот как говорили нам питерские товарищи, что необходимы осязаемые мелкие победы. Мы начали смотреть по мелочам — не было трудовых договоров на руках, не выдавились расчетные квитки. Мы пытались их выбить через трудовую инспекцию, писать жалобы анонимные и т.д. Потом мы начали северные пробивать, у нас должны выплачиваться северные, а они не выплачивались. Мы начали тоже жалобы писать, рассказывать об этом людям и т.д. Но главное, что мы постоянно старались проводить собрания, общаться с людьми, показывать им, что все обычные рычаги давления на работодателя не работают и необходимо использовать что-то еще. За полгода мы провели 3-4 собрания. Разговаривали с людьми лично. Ездили по кранам. С ноября начали собирать подписи под общие требования работодателю. Требований было 11 штук — индексация заработной платы, выплата ночных в двойном размере, все сверхурочные повышать вместе с премиями, выдавать необходимые инструменты, обеспечивать чистоту кранового механизма. Подписей собрали около сорока. В основном, это были члены профсоюза и их знакомые.

Как работодатель пытался вам противодействовать?

Началось достаточно сильное давление на нас. Ну, как давление… В общем, начали людей по одному вызывать, выяснять как бы основных чувачков, и на них, так, давить. Например, одному показывали фотографии с собраний и говорили — мы вас знаем, если что, всё припомним. Других ставили на нехорошие краны, переводили не на те места.

Что было потом?

Потом… Если у нас здесь крановщик получает в среднем 20 тысяч, то на вахте по северам его заработная плата вырастает до 60-80 тысяч. И как-то так вышло, что наши основные кадры перешли на вахтовую работу. А оставшимися силами мы не смогли наработанный потенциал превратить в новых членов профсоюза на предприятии. Буквально, когда нас пару раз послали, когда мы зря съездили на несколько строек, когда провели несколько пустых собраний, желание работать немного упало. Проблема еще в том, что отдельного кранового перехватить трудно — когда он идет на работу, он не различим среди общей массы, а когда залез на кран, разговаривать с ним невозможно. Кроме того, на стройке стоять просто так никто не позволит. В общем, из- за этих трудностей у нас осталось не так много человек на этом предприятии. Однако люди все равно были, и мы продолжали придумывать, каким образом организовать других людей, довести до них информацию. Но на самом деле профсоюз крановщиков из-за допущенных ошибок, из-за того, что мы не смогли в нужный момент использовать большее количество людей и наладить работу, практически распался.

То есть все закончилось ничем?

Нет, люди-то, даже ушедшие, остались и связь с ними осталась. Например, один из крановщиков наших, он перевелся в «Мостовик», крупное строительное предприятие, которая развалилось в связи с последствиями Олимпийской стройки. И там стал получать нормально. Он там стал тоже связи организовывать, пытаться ячейку сделать. Но… когда компания развалилась, все побежали оттуда. Он попытался обратно пристроиться на УМ-4 — его не взяли. И он пристроился на одну из шараш-контор, которые сегодня нанимают состав, а завтра всех выгоняют. Там устроился крановщиком, вместе с ним на стройке еще пять крановых рабочих работало. Его как-то заставили поднимать груз больше грузоподъемности крана, в общем нарушать технику безопасности. А все на этом предприятие как бы закрывали на это глаза, все крановые нарушили ТБ и получали за это маленькую прибавку к зарплате. Раньше он сам бы так же сделал. А тут заставил начальника принести ему все необходимые бумаги, заставил мастера поменять неработающие крючки на кране, а потом, взвесив груз, отказался его подымать, так как он превышен. Когда на него раскричалось начальство, он обратился за помощью к другим рабочим, попросил их поддержки. Правда, другие его не слишком активно поддержали, но высокий тон начальства это сбавило. А когда начальство уехало, прибежал прораб и начал силовыми методами выгонять его со стройки. На следующий день его уволили с низкой оплатой. Тогда крановой начал давить на начальство, угрожая жалобой в органы и стараясь привлечь на свою сторону коллег. В конце концов, он добился, чтобы ему выплатили все причитающиеся компенсации и ушел оттуда. Но самое главное, что после этого, он тоже не опустил рук, а начал, так как работу крановым найти было нельзя, менять профессию, переучиваться на другую, более престижную специальность, а все это время, работал в профсоюзе, как мог убеждал других в необходимости борьбы.

Когда есть крановщики, по два человека на кране, и вот эти краны разбросаны и по отдельности стоят, это ведь очень тяжело организовать какие-то коллективные действия?

На самом деле, нет. У них есть два плюса очень больших. Первый плюс в том, что остановка крана ударяет очень сильно по работодателю, настолько сильно, что он этого боится очень. Потому что если встает кран, под ним сразу встает вся стройка. Это первое. Второе, они все работают через рации, в принципе по рациям у всех есть связь друг с другом. Главное – просто эту связь между кранами наладить. На самом деле у этих крановщиков уже… В наш профсоюз вошли 8 человек достаточно активных, и оказывается они в 2012 году на этом предприятии проводили забастовку как бы стихийную, вообще ни по каким правилам и т.д. вот именно таким образом. У них есть рации между собой общаться, а эти рации пробивают в диапазоне в принципе по стройкам. Им премию тогда не выдали. Они договорились тогда примерно, кто на какой стройке, залезли на краны, по рации сказали: «Запускаем», и все, и встали на полдня. Через полдня им премию выплатили. Вот.

Здорово! Ты выше говорил, что профсоюз развалился из-за каких-то ошибок. Можешь поподробнее про это рассказать? Потому что важны ведь не только победы, но и неудачи, почему они возникали.

Да, собственно, было несколько проблем. Первая проблема – это то, что мы на каждом этапе не понимали, что делать. [Смеется.] Т.е., грубо говоря, нам нужно было провести собрание, мы его провели, а что делать дальше мы не совсем представляли. Нам нужно было отослать заявления в трудовую комиссию, мы их отослали, а что делать дальше мы снова не представляли. Второе – мы в принципе до людей не довели… Ну, в общем, у нас в профсоюз никто взносы не уплачивал, так скажем, кроме пяти человек, до декабря. И это тоже отразилось. Третье – то, что в принципе в профсоюзе работали только три человека: я, мой друг, Димон и Иваныч… [имена изменены – ред. РП] Все. Четыре, точнее, человека. Вот. Получается, ошибка была главная, что мы до людей не довели, что им самим нужно работать. Точнее, мы это понимали с самого начала, нам товарищи из МПРА это говорили, что самое важное – довести до людей, чтобы они сами это делали. Но мы не понимали, «как?» Ну, вот что им сказать? Газету раздавать? Кому ее там на крану раздавать, себе самому? [Смеется.] Потом, мы проводили достаточно часто собрания, готовились к ним, но у нас на собрания ходило все меньше и меньше народа. И мы не знали, как вот до этих крановщиков, которые не ходят, тоже достучаться? Еще одна проблема возникла с этими подписями за коллективный трудовой спор, про которые я раньше говорил. Мы собрали штук, наверное, 40 подписей. А потом снова застопорились и реально не знали, что делать дальше. Т.е. 40 мало, а все стройки у нас тоже не получалось как-то объехать… В общем, вот в такие моменты мы встревали.

Наверное, то, о чем ты говоришь – это даже не столько ошибки, сколько объективные трудности?

Я даже не знаю, назвать это «ошибкой», или не «ошибкой». Но из-за этого мы не смогли. Мы реально не смогли донести до всех крановщиков информацию о ведущейся работе, о том, что нам необходима их поддержка, о том, что нам необходимо, чтобы они работали сами, раз. А второе – мы в принципе не смогли переговорить с большой группой. Т.е. мы всегда говорили с 20-30 людьми, не больше. Вот это один ореол, группа крановщиков, с которыми мы разговаривали, все остальные как бы были мимо, они слышали через третьих-четвертых. И зачастую не то, что мы говорили.

Как ты считаешь, была ли возможность работать не только с крановщиками, а еще и с другими рабочими с этих строек? Т.е. мы имеем связь с крановщиками, понятно, что они относятся к другому предприятию, но они с людьми работают на той же стройке, и через них с другими работать?

Такая была возможность. На нас выходили и сварщики, и каменщики. Но у них просто проблемы очень разные. Это первое. А второе… Могу привести следующий пример: у сварщиков была проблема, что они вообще не по трудовому договору работают. По подрядному договору через бригаду. Они нанимаются сначала в бригаду, а потом идут на стройку, куда позовет бригадир. С оплатой так — застройщик платит бригадиру, а бригадир уже платит бригаде. Все проблемы затыкаются на следующем круге — прораб кивает головой — вам к бригадиру, бригадир говорит — ничего не знаю, не заплатили еще, администрация работодателя говорит — вас у нас в штате нет, идите отсюда. Трудовая инспекция просит трудовые договора, какие-то бумаги о приеме на работу, а этого всего нет. Бригадир же обычный человек, иногда из них же. А его подставлять тоже неохота, потом работу сложнее найти. Как это все разрулить – непонятно. Кажется, надо начать с бригадира. А как это сделать? А потом еще и вопрос — когда?.. И у них ведь текучка очень-очень большая. Т.е. сегодня там, под краном работает три каменщика, завтра эти три каменщика ушли в запой, на них просто плюнули, наняли других трех каменщиков, потом те три вернулись, им сказали: «Идите отсюда». Те пошли к другому застройщику. Примерно вот так происходит.

То есть получается, что профсоюз на УМ-4 не раздавили, людей не уволили, а он как-то сам по себе заглох?

В принципе, да. Мы еще продолжаем работать с этим предприятием, но пока туговато. К тому же у нас сейчас активизировались коллективы других предприятий, и нам фактически не хватает активистов, чтобы везде вести профсоюзную работу. На УМ-4, в общем, нам не получилось довести до людей, в отличие от рабочих «Омсктрансмаш», что рабочим нужно самим это все делать, самим бороться. На данный момент к крановым заходит наша газета, они ее читают, ознакамливаются, задают вопросы, но пока это всё. Сами они чего-то начать пока не хотят и боятся.

Получается, к началу этого года деятельность по крановщикам полностью затихла?

В январе этого года можно сказать, что да. У нас была маленькая победка, т.е. не у нас, а у крановщиков, которые ушли на другое предприятие. На ЖБИ-6 (шестой бетонный завод) рабочих заставили на январские выходные выйти на работу и сказали, что заплатят им все по закону. Они знали, как это по закону — когда должны двойную плату в выходные платить. Работодатель так вроде и делал, но! Им оклад повышали в два раза, а премию вовсе убирали. Т.е. получалось, фактически, не в два раза, а в полтора. Они вышли на меня, спросили, что да как. Я связался с другими офисами МПРА, мне подсказали, что это по законодательству только в добровольном порядке, можете просто отказаться. Они говорят: «А если нас начнут увольнять?» Их там где-то 11-12 человек, все вроде нормальные, дружные. Я говорю: «Ну, всех не уволят. Просто можете встать в жесткую позу все и не выйти на работу». Они так и сделали. 31 декабря к ним приехал начальник и пообещал двойную плату, как просили. После им выплатили реально двойную плату. Такая маленькая победа.

Часть 2. «Когда хлещет жидкий металл, люди привыкают доверять друг другу»

После массовых акций протеста в декабре 2011 г. и резонансных выступлений бывшего начальника цеха, а теперь полпреда Игоря Холманских, «УралВагонЗавод» превратился в своеобразный символ «путинского большинства», доказательство того, что российские рабочие будто бы полностью довольны своим положением и ситуацией в стране. Однако реальность опрокидывает этот миф. Этим летом рабочие дочернего предприятия «УралВагонЗавода» – завода «ОмскТрансМаш» – вышли на итальянскую забастовку. О том, каковы были действительные условия на предприятии, и как удалось создать на нем профсоюз, читайте во второй части интервью с омским организатором МПРА Кириллом Сергеевым.

После того, как работа с крановщиками более-менее затухла, сколько у вас активных людей осталось? Получается, трое или четверо?

Надо сказать, что она не затухла прямо сразу. У нас все время было только четверо активных людей, которые все на себе тащили, в конце добавился еще один. Он студент, коммунист, достаточно активно нам помогает, раздает газеты, составляет листовки и т.д. То есть к окончанию работы нас с крановыми было пять человек. Когда мы начали работать с «ОмскТрансМаш», то не ожидали той быстроты, с которой активизировались рабочие. Прямо на следующий день после первого собрания металлурги сами устроили второе, на которое пришло еще больше народу. Поэтому было принято решение в силу нехватки наших сил сконцентрировать их на металлургах, решать прежде всего вопросы с ними. Потом, когда мы снова связались с крановщиками, выяснилось, что все наши активные люди оттуда ушли. Сейчас там остались те, кого мы знаем, но они пока неактивны.

И с чего вы начали? Просто с «Профсоюзным навигатором» стали выходить к проходным?

В принципе, да. Где-то в декабре нам начали присылать этих газет больше, чем мы могли раздать по кранам. Потому что краны раскиданы по городу, и мне просто денег на бензин не хватит, чтобы на машине все эти газеты развезти. Мне надо было куда-то эти газеты деть, не выкидывать же? Мне присылать начали, по-моему, 300-400 штук, а мы раздаем максимум 40. Я говорю: «Ну, поехали по заводам. У них там такие же проблемы. Надо что-то делать». Поехали мы раздавать. И где-то декабрь-январь раздавали на проходных разных предприятий. И через некоторое время на «ОмскТрансМаше» с нами связался Виктор Николаевич Никифоров.

Как вы действовали дальше?

Мы решили сосредоточиться на металлургическом производстве. Надо сказать, что танковое производство и металлургия на заводе довольно сильно друг от труда отделены. Хотя территориально они находятся рядом, но цеха у них отдельные. И с металлургического производства только очень малая часть уходит на внутренние нужды завода, то есть на военные нужды. Большая часть уходит вовне, на другие предприятия.

Но раз это государственное предприятие, да еще и выпускающее военную технику, там, наверное, режим везде должен быть достаточно жесткий? Я имею в виду проходную и прочее.

Он достаточно жесткий, но при этом не могу сказать, что прямо сверхжесткий. Потому что, например, на химическом заводе все примерно так же. У них есть, конечно, отдельные секретные цеха, там стоят вышки с солдатами. И люди, которые там работают, не в цехах числятся, у них не фамилия, имя, отчество идут, а номера, бирки и т.д. Вот там – да, там секретность, там все жестко. Но таких мест немного.

Выходит, у тех рабочих, с которыми вы работали, все гораздо проще?

Да, там все как на обычных заводах. Я не знаю даже, чем они отличаются. Такая же охрана стоит, такие же проходные, так же нельзя внутри фотографировать, так же нельзя внутрь проходить. На химическом заводе все точно так же.

«ОмскТрансМаш»: Справка

Конструкторское бюро, колыбель «Омсктрансмаша», формировалось и развивалось в 1924—1940гг. при заводе №174 в Ленинграде. В 1942 г. Ленинградский танковый завод был эвакуирован в Омск, где наладили серийное производство Т-34.

В декабре 2008г. государство выкупило 90% имущества ГУП «Омсктрансмаш», доведенного к тому времени до банкротства. Затем омский завод был передан «Уралвагонзаводу».

Профиль «Омсктрансмаша» – выпуск танков. Даже в самые сложные времена там собирали и ремонтировали Т-80. В настоящее время выпускаются танки и БТР новой архитектуры для гособоронзаказа и на экспорт. Металлургический цех завода впускает легированную сталь, то есть сталь с различными добавлениями, благодаря которым она получает особые свойства, а также детали и компоненты для военных и гражданских целей (траки к тракторам, запчасти к угольным комбайнам, сцепки для ж/д вагонов).

Численность занятых около 5000 чел., из них около 800 чел. на металлургическом производстве.

Скажи, каков возрастной состав коллектива? Там работают в основном пожилые люди, или нет? Насколько много молодежи?

Молодежи достаточно много, процентов 60. Там сложилась такая ситуация: «ОмскТрансМаш» — это предприятие старое, советское. И где-то к концу 90-х, как и все, связанное с нашей оборонкой, оно пришло в полный упадок. Его начали банкротить, или оно само обанкротилось. И в 2000-х годах там по сути остались одни старики, которым уже деваться просто некуда. Так происходило примерно до 2006 года, когда предприятие выкупил «УралВагонЗавод» и вложил в него деньги. Он вначале выкупил конструкторское бюро транспортного машиностроения. КБ работало отдельно: был завод, и было конструкторское бюро, в котором работают инженеры. А потом КБ выкупило сам завод. И пошел заказ, пошли деньги после 2008 года. Тогда «ОмскТрансМаш» открыл к себе набор новых сотрудников. А так как у нас в городе не было работы, туда повалили все молодые рабочие: станочники, токаря, слесаря, электрики, сварщики.

По омским меркам там были в то время зарплаты и условия труда хорошие?

Ну, слухи такие все время ходят. И ходили. О заработной плате токарей в 80 тысяч рублей. Во многих местах висела реклама о работе на этом заводе, расхваливались ее условия. Кроме этого, все знали, что предприятие — дочка «УралВагонЗавода», а уж на нем-то всё должно быть отлично. Поэтому «ОмскТрансМаш» считался у нас в городе образцовым предприятием. Но главное, что там была работа, а на других предприятиях ее не было.

Почему вы тогда начали распространять там газету?

С одной стороны, мы многого и не ждали, а с другой – нам было просто интересно узнать, как оно на самом деле.

И как оказалось на самом деле?

Там платили больше, чем в среднем по Омску, но меньше чем все думали, а вот насчет хороших условий труда сейчас выясняется, что их там не было. По крайней мере, выясняем, что были отдельные места, где условия труда были очень плохие. За весь завод не могу сказать.

С чего вы начинали?

Мы начали с того, что стали поднимать вопрос об индексации заработной платы, т.к. с 2013 года выручка выросла по официальным документам в 6 раз, а заработная плата по квиткам выросла буквально на 2%. Мы начали поднимать этот вопрос, собирать подписи в цехах, раздавать газеты и листовки. Провели два собрания, на них рассказывали про опыт МПРА. Объясняли, что мы не будем прибегать к жестким методам борьбы, пока нет для этого сил, а сначала лишь опробуем, как к этому относится коллектив. Так постепенно профсоюз начал образовываться скрыто от работодателя. Рабочие хотели сначала работать с официальным профсоюзом: выйти на него и на конференции поднять вопрос о том, что индексации заработной платы не видно, и надо провести ее, так как предприятие имеет прибыль. Они это сделали, но официальный профсоюз полностью проигнорировал их. «У предприятия нет средств», – ответили они.

Первоначально, когда вы только начали создавать профсоюз в начале весны, вы, естественно, делали это втайне от работодателя. Как и в какой момент профсоюз открыто заявил о своем существовании?

Как сказать, тайно – не тайно, а все тайное когда-нибудь всплывает. Работодатель ведь с самого начала видел, что распространяются листовки профсоюза МПРА. Весь вопрос был только в том, кто именно их распространяет и из каких цехов. Это стало для них ясно в мае, когда обострилась ситуация в металлургических цехах. Тогда работодатель уже понял, что основные МПРАшники сосредоточены именно там. А открыто решили действовать только в июне, когда предъявили требования перед пикетом. Потому что на требования он отвечал уже официально.

Расскажи про сокращения? Когда ими стали пугать?

Примерно в конце марта, их собрал начальник цеха и сказал: «Ребята, вы что делаете? Вас тут на сокращения готовят, вас в мае отправят на две трети в отпуск». Вот с этого момента все и началось.

Выходит, эти сокращения – это именно давление на активистов профсоюза?

Не могу стопроцентно точно сказать. Потому что, несомненно, что и заказы в металлургии упали. Но разговоры о сокращениях начались именно в тот момент.

Хорошо, а в других частях завода сокращений нет?

Тоже проводятся, но совсем мелкие: где-то двух станочников сократили, где-то еще… То есть до нас доходят сведения, что там идут точечные сокращения, но непонятно, может, они действительно что-то оптимизируют. Масштабных сокращений нет.

Какие факторы по-твоему способствовали успешному началу работы на «ОмскТрансМаше»?

Их несколько. С одной стороны, там был сплоченный, дружный коллектив. И мы нашли человека, Никифорова, который имеет в нем вес и готов всеми силами вести профсоюзную работу. А с другой стороны – наличие проблем. Да, зарплата была относительно высокая. Но она не увеличивалась уже несколько лет, а выработка значительно выросла. У рабочих ходило много слухов, но почему не растет зарплата, никто объяснить не мог, так как нормального диалога с работодателем не было. Ни официальный профсоюз, ни отделы по работе с персоналом вообще не проводили никаких собраний рабочих, ничего не рассказывали о политике предприятия, вообще никак, ничего и никому не объяснялось. Стандартный ответ: «Не нравится – иди за дверь». Просто спускали сверху приказы, в том числе подписанные официальным профсоюзом. Но понять целесообразность приказов рабочие просто не могли. Их мнение не учитывалось. В результате этого зрело скрытое недовольство. Люди перестали верить в то, что что-то улучшится само собой.

Получается, во многом успешным началом профсоюз обязан Никифорову. Можешь рассказать о нем как о человеке?

Он проработал на заводе более тридцати лет, и при этом левых взглядов. Правда, как многие из старшего поколения, он был вначале разочарован в возможностях борьбы, не верил в ее успех. Он говорил тогда: «Рабочий класс давно уже не такой…» Но у него там достаточно сильный авторитет. Он мастер, у мастера есть бригада, и поскольку человек он нормальный, эта бригада ему полностью доверяет и с ним советуется. Как я понял, там работа такая, что они, когда работают, много друг с другом общаются. Наши разговоры с Никифоровым сразу доходили до его рабочих. Когда мы потом начали встречаться с другими людьми оттуда, было видно, что они уже понимают, что, зачем и почему.

А чем вызвана такая большая сплоченность коллектива?

Во-первых, там в последнее время почти не было текучки. Но главное – самой обстановкой металлургического цеха, самой технологией плавки. Как мне сами рабочие объяснили, когда хлещет жидкий металл, люди привыкают доверять друг другу.

У крановщиков у вас была проблема, что есть три активиста, а остальные пассивны, а здесь такой проблемы нет?

Никифоров тоже сразу очень много на себя работы взвалил. Профсоюзной, я имею в виду: с людьми разговаривать и т.д. И до середины июня, до того, как люди вернулись из отпусков, у нас все равно активно занимался профсоюзом на заводе только Никифоров. А вот уже в начале июля мы организовали завком из пяти человек, и все эти пять человек сильно активизировались и работали сами. Часто они самостоятельно проводили собрания. Потому что Никифоров может только в одной смене, максимум в двух, а третья, получается, совсем не захвачена. Они проводили собрания в третьей смене. Они иногда и без Никифорова ходили на переговоры с работодателем, обращались к другим цехам, объясняли свою позицию. Даже у себя на местах вместе читали и обсуждали газету.

Всего у вас работает 800 человек. Какая часть из них на данный момент поддерживает профсоюз?

Если взять максимально, то есть тех, кто не против, тех, кто готов на что-то подписаться, то, наверное, человек 300.

А есть ли в коллективе такие, кто к профсоюзу резко негативно относятся?

Таких нет. Металлургическое производство, на котором мы в основном работаем, — это 102 и 105 цеха. Вот 102 цех – это непосредственно отливка металла, его выливание в формы. Это где работает Никифоров. 102 цех полностью за нас. Там в какой-то момент они чуть ли не все писали заявления в профсоюз. А в 105 цеху намного больше людей работает, и это формовка, т.е. металл, который отлил 102 цех, они окончательно формуют и подготавливают для выпуска. Там у нас проблема, что только несколько смен на нескольких участках наши. До всех остальные смен, как я понял потом, профсоюзные активисты просто не доходили. И эта категория людей получает информацию в виду слухов, одобряет ее, но дальше этого не идет. А те, кто «против»… Они есть, да. Но они против в том смысле, что «моя хата с краю, меня все остальное не касается». Они не то, чтобы против, но говорят: «Не, ребята, я ничего делать не буду. Ну, вы, конечно, молодцы, я посмотрю на вас. Но я не хочу на данный момент, меня это не касается».

И что с этим можно сделать? Что вы делаете для того, чтобы как можно большую часть коллектива привлечь на свою сторону?

Да, наверное, честно скажу, что ничего… Все, что мы делаем, — это, по сути, организуем тех, кто с нами как-то сотрудничает и действительно хочет этого добиться. Т.е. в какой-то момент мы даже начали поднимать вопрос о том, что «ну, ребята, мы за всех-то не сможем бороться. Поэтому те, кто не хочет, ну, хорошо, вы компенсацию не получите, если мы ее добьемся».

Насколько мы понимаем, главной целью профсоюза было отбить сокращения или, если этого не удастся, получить за 7 месяцев зарплату?

Да. Но там вся ситуация круто менялась, наверное, даже не 3-4 раза, а все 5-7 раз. Итальянская забастовка шла у нас с начала августа, она продолжалась до первой недели сентября. После этого работодатель на нас вышел и конкретно начал говорить о том, что пришел заказ металлургический, и ему уже требуется не одну смену оставить, как он хотел, а две. Т.е. будет сокращена только одна смена, это, максимум, 50 человек, потому что очень многие уже сами ушли. И рабочие заволновались, потому что стали давить на завком, чтобы он узнал: «Расскажите подробно, кто конкретно останется, а кто нет, потому что у нас-то еще приказы о сокращениях на руках». Завком вышел на начальника отдела персонала, она говорит: «Я попробую переговорить с работодателем, потому что он обещает уже 3 компенсации выплатить». А мы, собственно, 7 ставили только для того, чтобы потом сбавить их до трех. Начались переговоры между завкомом и администрацией, и нам подтвердили информацию о том, что сократят только одну смену, но при этом приказа не было, и ничего не было подписано. Про компенсации нам сказали, что если работодатель захочет, он выплатит вам три заработные платы, разговор об этом идет. Все.

И как на это рабочие отреагировали?

После этого было проведено собрание, и на собрании был поставлен вопрос о том, что все это – филькина грамота, они сейчас 30 сентября дождутся, а потом выкинут всех, «кого не надо», а «кого надо» – оставят. Значит, нужно бороться дальше.

http://workplatform.info/#/post/1942 19.10.15

 

Метки: , , ,

#Оппозиция скрывает #КрасноеТВ #РРП #митинг #пролетариат #профсоюзы #МПРА #жесть #скандал


Сегодня ночью на «Красном ТВ» вышел репортаж о митинге рабочей солидарности, — том самом, который состоялся 30 сентября нынешнего года на московской Площади Краснопресненская застава. И репортаж этот получился, мягко говоря, странным. Начать хотя бы с описания, размещённого под видеороликом:

«30 сентября 2015 года на площади Краснопресненской Заставы прошёл красный митинг Рабочей Солидарности. Выступали рабочие авиамоторного завода «Салют», медики и учителя с Симферопольского бульвара, члены профсоюза МПРА на «Автологистике», успевшие за время своей деятельности добиться повышения зарплат и противостоять незаконным увольнениям на своём предприятии. комсомольцы, строители, врачи, военные, представители выселяемых домов приехали в Москву, чтобы защитить свои семьи от выселения на улицу. На митинге было зачитано Открытое письмо вологодских заводчан, ныне массово уволенных с завода Александром Калединым, человеком, уничтожившим не один завод, в том числе, и Машиностроительный, рабочие которого теперь, даже по увольнению, не могут уже в течение года получить свою заработную плату и теперь, с 5 октября, публично объявляют о начале коллективной голодовки. Было зачитано и письмо лидера шахтёрской организации «Регрессник», Александра Гартмана, поплатившегося за профсоюзную деятельность уголовным преследованием, заключением и потерей здоровья, вплоть до проведения операции на открытом сердце. Выступали и сами политические активисты. Рабочая Солидарность объединила различные рабочие группы, города в едином стремлении к объединению своих действий. Под красными знамёнами, рабочие, жители, коммунисты, уже и после митинга не спешили разойтись, обсуждая совместные дальнейшие планы общей борьбы — за свои дома и заводы, за свою страну, за будущее своих детей»

Присмотритесь, товарищ Читатель… что-то тут не так, не правда ли? Подсказываю: Революционная рабочая партия, которая этот митинг и устроила, не упомянута вообще.

А если смотреть сам видеоролик, — то можно заметить, что оператор не только не показал ряды митингующих (над которыми алели многочисленные знамёна РРП, среди которых, правда, как мне тут подсказывают, затесался-таки одинокий флажок ОКП), но и делал всё, от него зависевшее, чтобы символика РРП вообще не попадала в кадр. Правда, поскольку, с одной стороны, символики этой было много и, с другой стороны, за несколько лет непрерывной работы «профессионалы» с «Красного ТВ» так и не научились проворачивать подобные фокусы как следует, — совсем скрыть участие РРП в митинге, организованном РРП, не удалось. Даже и не знаю, что ещё тут можно сказать…

 

Метки: , , , , , , , ,

Сокращение обжалованию подлежит


Сегодня многие воспринимают сокращение как приговор. Однако практика МПРА показывает, что увольнение в связи с далеко не всегда является правомерным.

Последний пример — восстановление на работе Алексея Гризеля, электро-газосварщика ООО (Санкт-Петербург). Он был уволен в октябре прошлого года — формально, по сокращению штатов, а реально, как это часто бывает, за то, что «качал права». При этом работодатель пытался создать видимость соблюдения законной процедуры: Гризель был уведомлен о сокращении за два месяца, ему были предложены имеющиеся на предприятии вакансии. Тем не менее, работник при поддержке МПРА выиграл дело, хотя и в апелляционной инстанции. 11 августа городской суд Санкт-Петербурга восстановил его на работе, взыскав с ответчика зарплату за время вынужденного прогула и компенсацию морального вреда.

Увольнение было признано незаконным, поскольку было установлено, что Гризелю не были предложены должности кладовщика и сборщика. Работодатель утверждал, что для занятия должности кладовщика у истца не было достаточной квалификации. Для этого, якобы, нужно знать устройство целого списка систем охраны, видеонаблюдения и пожаротушения. Но суд согласился с доводом стороны истца о том, что должностная инструкция кладовщика не требует обладать инженерными знаниями этих систем, а лишь осуществлять наблюдение за ними, в случае необходимости вызывая специалистов.

На сторону Гризеля встала и прокуратура, отметившая тот факт, что ему не была предложена вакансия сборщика. По словам ответчика, она появилась через пять часов после увольнения Гризеля. По мнению же прокуратуры штатное расписание не было введено в действие на момент увольнения, а подача заявления на должность другим претендентом не означает заключения трудового договора. Алексея Гризеля в суде представляла юрист МПРА Ульяна Солнцева.

mpra.su 13.08.2015

 

Метки: ,