RSS

Архив метки: НАТО

В бесплодии сербов подозревают НАТО

В бесплодии сербов подозревают НАТО

Сербские медики, ученые и военнослужащие обеспокоены последствиями ударов НАТО в 1999 году для здоровья населения страны.
Для продолжения чтения щёлкни эту ссылку

 

Метки: , , ,

Пока Альфа-банк банкротит Уралвагонзавод, НАТО учится пробивать броню «Арматы»


Германский оборонный концерн Rheinmetall Defence ведет разработку новой танковой пушки для борьбы с современной бронетанковой техникой, включая российские основные боевые танки (ОБТ) Т-14 на платформе «Армата» и последние модификации Т-90. Об этом ТАСС на международной выставке вооружений Eurosatory 2016 сообщили на стенде Rheinmetall Defence.

«Разработка опытного образца новой пушки завершилась в мае 2016 года. В ближайшее время Rheinmetall Defence начнет ее огневые испытания на полигоне», — сообщил представитель компании.

По его словам, полная масса пушки составляет около трех тонн, масса ствола — 1,4 тонны, длина ствола — 51 калибр. Как отметил представитель компании, бронепробиваемость орудия увеличена не менее, чем на 10% по сравнению с пушкой танков Leopard 2A5 и Leopard 2A6. «Новой пушкой могут оснащаться как разрабатываемые, так и уже поставленные в войска танки. Она будет способна бороться с новейшими боевыми машинами, такими, как Т-14 «Армата» и последними модификациями Т-90″, — сообщил источник.

Для новой пушки Rheinmetall разрабатывает два типа снарядов, в частности, бронебойный подкалиберный с оперенным сердечником и отделяющимся поддоном (БОПС), а также осколочно-фугасный с функцией дистанционного подрыва.

А в это время в СССР… то есть, в РФ — ударно… банкротят СТЗ (Сталинградский тракторный — потом ставший ВОлгоградским тракторным им. Дзержинского) и Уралвагонзавод, который и выпускает «Армату». Вполне ассиметричный ответ — «спасибо Путину за это». Что поделаешь — таковы законы капитализма, такова воля Альфа-банка и Сбербанка. Ну, задолжали рабочие стране — то есть лучшим людям страны, банкирам…

Вряд ли Германия одна захочет воевать с РФ. Правда, если в РФ вдруг победит социалистическая революция, а Газпром и Роснефть перестануть быть частными компаниями — потому что нефть и газ будут национализированы, — то Германии придётся провести операцию «принуждение к вентилю», сырьё-то она получает от нас, по ценам гораздо дешевле, чем на внутреннем рынке (что не афиширует ни Кремль, ни правящий класс)… Сейчас, особливо после Дня Рашки, столь широко справленного, при всевластии силовигархии и полном непротивлении советского народа ей — такое трудно вообразить. Но давайте в порядке постпраздничного бреда смоделируем ситуацию, будто у 61-летней фрау Меркель вдруг разыгрался гормональный синдром. Ну, смоделируем — жалко, что ли?

И она на родном немецком языке скомандовала своему бундесверу «Vorwärts!». Что означает «Вперед»! Несмотря на то, что вот уже 10 лет «Газпром» финансирует немецкий футбол и «любимую команду Гитлера» «Шальке 04».

А бундесвер, надо вам знать, ударная сила НАТО на восточном ТВД. И вот, заправленные русской соляркой от г-на Сечина, германские танки, как в далеком 41-м, двинулись на нашу страну.

И чего им тут, спрашивается, делать, если у них в европах мощная промышленность, развитое село и уровень жизни повыше нашего? А все необходимое сырье для этого мы им шлем, несмотря на все санкции-шманкции.

Ну, разве если только господа фрицы пойдут на нас с лозунгом: «Сделаем жизнь в России, как в Германии!». Тогда этот «Drang nach Osten» еще в какой-то мере будет объясним.

 

Метки: , , ,

К истории РАФ. Вступление Гёца Айххоффа.


Биргит Хогефельд

15 ноября 1994 г. председатель судебной коллегии по уголовным делам Верховного суда земли Гессен во Франкфурте-на-Майне объявил о начале судебного разбирательства по делу члена РАФ Биргит Хогефельд. Биргит Хогефельд — единственная обвиняемая на этом процессе. На скамье подсудимых она была бы не одна, если бы в воскресенье, 27 июня 1993 г., на вокзале Бад-Кляйнена, небольшого железнодорожного узла в Мекленбурге, произошло то, на что так рассчитывали сотрудники БКА и федеральной прокуратуры — арест не только Биргит Хогефельд, но и Вольфганга Грамса. Власти долго и тщательно планировали эту операцию, надеясь, что после долгих лет безуспешных розысков им наконец удастся продемонстрировать немецкой общественности захват так называемого командования РАФ. Но все получилось не так: для всех участников этой операции дело обернулось катастрофой. Широкая публика не должна была знать, что вместе с Грамсом и Хогефельд — подозреваемыми террористами — на бад-кляйненском вокзале был еще один человек; на тот случай, если сведения об этом все же просочились бы в прессу, предполагалось объявить, что этому третьему удалось скрыться.

Во время операции Вольфганг Грамс погиб. Как потом выяснилось, произошло недоразумение: когда «тройка» спустилась в подземный переход, сотрудники ГСГ-9 набросились не на Грамса и Хогефельд, а на Хогефельд и «третьего». Грамс попытался скрыться — он рванулся к ближайшему выходу из туннеля, но и там стояли сотрудники ГСГ-9. На платформе началась беспорядочная стрельба. В результате Вольфганг Грамс и один из сотрудников ГСГ-9 были убиты. Сотрудник погиб во время перестрелки, но выстрел, убивший Грамса, прозвучал через несколько секунд после того, как пальба стихла. Экспертиза показала, что этот выстрел был сделан в упор из пистолета Грамса. Прохожие видели, что, когда стрельба прекратилась, двое из ГСГ-9 склонились над лежащим без движения раненым Грамсом. Самоубийство или убийство? Вряд ли это когда-нибудь выяснится. Оба варианта не исключены: РАФ всегда проповедовала бескомпромиссную борьбу.

Пока на платформе шла перестрелка, стоившая жизни Грамсу и сотруднику ГСГ-9, Биргит Хогефельд уже лежала в подземном переходе, прижатая к асфальту отработанным полицейским приемом. В двух шагах от нее в такой же позе лежал «третий». Впервые спецслужбы сумели внедрить своего агента в самую сердцевину РАФ, в ближайшее окружение Биргит Хогефельд и Вольфганга Грамса. Но, с другой стороны, для государственных органов эта неудачная операция оказалась чреватой весьма неприятными последствиями: федеральному министру внутренних дел пришлось уйти в отставку, министру юстиции едва удалось сохранить свой пост (под давлением общественного мнения был уволен генеральный прокурор); руководство БКА потрясли кадровые перемены.

В Бад-Кляйнене сорокалетняя Биргит Хогефельд потеряла близкого друга и соратника. В своей речи перед судебной коллегией она описывает тот путь, на который они оба вступили еще в молодые годы в Висбадене, — путь «освободительной борьбы», решительно отстаиваемый ею, убежденной сторонницей политики РАФ. В личной честности Биргит Хогефельд сомневаться не приходится: она не отрицает ни одной из своих принципиальных ошибок, открыто говорит о своих сомнениях, но ни в чем и не раскаивается — чтобы не дать повода для торжества полицейским властям. Биргит Хогефельд не тот человек, который способен отказаться от своих убеждений перед какой бы то ни было государственной властью.

Осенью 1984 г. фотографии Биргит Хогефельд и Вольфганга Грамса, подозреваемых в терроризме, появились на вывешенных повсюду розыскных плакатах. Для их бывших висбаденских приятелей это было как-то необычно, хотя ничего удивительного здесь, в сущности, не было. В речи на суде Биргит Хогефельд говорит о своем постепенном отдалении от прежнего окружения. В самом деле, это стало заметно уже в 1976 г. А начиная с 1977 г. — года «немецкой осени» — органам безопасности удалось вбить глубокий клин в отношения между людьми, так или иначе связанными с леворадикальными кругами. Потому что каждый, кто давал хоть малейший повод быть заподозренным в симпатиях к РАФ, мог отныне на своей шкуре ощутить все прелести общения с полицией. Меры были приняты властями после наглого похищения членами РАФ одного из самых высокопоставленных чиновников — президента Германского союза работодателей Ханса-Мартина Шляйера. В обмен на Шляйера РАФ потребовала выпустить из тюрем нескольких своих членов. Пока велись переговоры (они затянулись на несколько недель), группой палестинцев был угнан самолет «Люфтганзы», и РАФ попыталась использовать это для усиления своей позиции. Угнанный в Могадишо самолет взяли штурмом. Буквально на следующий день из штутгартской тюрьмы Штамхайм пришло известие о том, что некоторые из отбывавших там наказание членов РАФ, в числе которых были и считавшиеся ее основателями Гудрун Энслин и Андреас Баадер, найдены мертвыми в своих камерах. Самым невероятным было то, что все они будто бы покончили жизнь самоубийством (смерть наступила от огнестрельных ран): ведь они содержались под строжайшей охраной и были абсолютно изолированы друг от друга. Версия о самоубийстве вызывает сомнения до сих пор, и многие подозревают, что это был случай санкционированного властями убийства заключенных. Похитители Шляйера тотчас дали о себе знать: они заявили, что выполнили свою угрозу, и сообщили, где спрятан труп убитого ими президента Союза работодателей. Тогда и наступила «немецкая осень». Власти развернули небывалую по своим масштабам кампанию против тех, кого считали причастными к легальному окружению РАФ. Полицейские преследования вызвали у большинства «симпатизирующих» чувство безнадежности и бессилия — особенно острое у тех, кто раньше ни разу не подвергался ни обыскам, ни постоянным проверкам и занимался лишь тем, что регулярно посещал заключенных в тюрьмах и ходил на процессы членов РАФ. К чувству бессилия примешивались и глубокие сомнения: имеет ли вообще какой-нибудь смысл такая форма борьбы с государством, которую проповедовала РАФ? В этом плане «немецкая осень» стала победой органов безопасности. Они опирались на широко распространенное в обществе мнение, что надо, дескать, «осушить болото симпатизирующих», чтобы вплотную подобраться к тем, кто прямо поддерживал РАФ: полицейские преследования были направлены в основном против «непослушных» граждан.

С этого времени Биргит Хогефельд и Вольфганг Грамс находились под постоянным наблюдением властей. Они жили, как говорит Биргит Хогефельд, «в сопротивлении». Но несмотря на все события последующих лет, вплоть до Бад-Кляйнена, большинство старых висбаденских приятелей Биргит Хогефельд и Вольфганга Грамса сохранили к ним уважение и симпатию.

Участники похищения Шляйера, включая главного организатора, Кристиана Клара, еще несколько лет продолжали жить в подполье, но не предпринимали никаких новых акций, по-видимому, не имея для этого возможностей или желания. Среди них были и те, кого теперь называют «отступниками из ГДР». Их судьба поразительна: продолжая оставаться на нелегальном положении, они уже утратили свою былую решимость (должно быть, определенную роль в этом сыграла и «немецкая осень»), а потом перебрались в ГДР, где находились под крылышком МФС, снабдившего их соответствующими легендами и позволившего им начать новую добропорядочную жизнь. Впрочем, все это стало известно только в ходе объединения двух германских государств, когда люди уже почти потеряли способность чему-нибудь удивляться. Многие нелегалы РАФ, в том числе и Кристиан Клар, были арестованы в конце 70-х — начале 80-х гг. Сегодня все, по крайней мере, знают, почему так долго не удавалось выйти на след остальных.

Таким образом, можно сказать — хотя широкая общественность об этом не догадывалась, — что в начале 80-х прежняя РАФ прекратила свое существование, поскольку не была в состоянии продолжать вооруженные акции. Если бы в то время кто-нибудь из старых знакомых Биргит Хогефельд столкнулся с ней на висбаденской улице, никакого откровенного разговора не получилось бы. Потому что любой вопрос, выходящий за рамки житейского «как поживаешь?», вызвал бы у нее подозрение: она не могла доверять человеку, который знает ее, но не борется вместе с ней. Впрочем, случайные встречи со старыми знакомыми и не входили в планы «Фронта», с которым тогда была связана жизнь Биргит Хогефельд (об этом она много говорит в своей речи).

РАФ всегда четко формулировала свои взгляды — публикуемая речь Биргит Хогефельд не оставляет в этом сомнений. Полный текст речи, произнесенной в зале суда 21 июля 1995 г. (в немецкой прессе о ней появилось лишь краткое сообщение), был любезно предоставлен нам ее адвокатом. Благодаря моей дружбе с переводчиком возникла мысль ознакомить с речью российскую общественность. Биргит Хогефельд дала на это свое согласие.

Некоторые пояснения, необходимые для понимания текста, даются мною в комментариях.

Гёц Айххофф
Франкфурт, 25 марта 1996 г.

=============================================================================

Моя сегодняшняя речь — попытка проанализировать историю РАФ[1] и наш опыт с целью извлечь необходимые уроки. Власти всеми силами стремятся не допустить подобного анализа — ни сейчас, ни вообще. Что только для этого ни делается: наши статьи и книги не могут издаваться легально, множество людей живет под постоянной угрозой полицейского преследования, корреспонденция политических заключенных подвергается цензуре, вышедшие из заключения члены РАФ не могут посещать своих товарищей, все еще отбывающих срок (случай с Кристианом Кларом). Наконец, Эва Хауле[2] осуждена лишь за то, что участвовала в дискуссии об акциях середины 80-х годов[3]. То, что Эва в ходе этой дискуссии употребляла слово «мы», даже по мнению БКА не говорит о ее личном участии в акциях. Тем не менее суд признает ее соучастницей и приговаривает к пожизненному заключению: для такого приговора оказалось достаточно членства в РАФ и того факта, что подсудимая не отказывается от своего прошлого и продолжает обсуждать проблемы РАФ даже сидя в тюрьме.

Таким образом, трактовку нашей политической истории 70-х и 80-х годов отдают на откуп прокуратуре. С помощью таких людей, как Боок[4] и «отступники из ГДР» — будущие главные свидетели обвинения, — нашу борьбу за изменение общественных отношений в этой стране пытаются изобразить безосновательной и бессмысленной. И это нетрудно сделать, ведь у нас практически нет возможности заняться анализом собственной истории — нашего опыта и наших ошибок. Поэтому часто нескольких самокритично звучащих фраз каких-нибудь Зильке Майер-Витт или Вернера Лотце[5] или фантастических измышлений Боока достаточно, чтобы вбить искаженное представление о РАФ в головы многих людей — даже левых и прогрессивно мыслящих: еще бы, ведь это говорят те, кто, казалось бы, должны знать РАФ изнутри. Я тоже не считаю все их высказывания неверными, но они не имеют ничего общего с критическим разбором своего жизненного пути. Иначе эти люди не отказывались бы от нашей истории (и от того, что теперь, задним числом, спасая собственную шкуру за счет других, считают ошибочным). И навязываемый образ РАФ, и самокритично звучащие фразы, и показания против бывших товарищей — это цена, назначенная прокуратурой, и они всего лишь исправно платят ее.

Но нам, другим, слова не дают. Всего три недели назад судебная коллегия вынесла очередное постановление, требующее строго изолировать меня от внешнего мира; на позапрошлой неделе в очередной раз была отклонена просьба одной телекомпании об интервью со мной, так что этот процесс — единственное место, где я могу выступить публично. Нам пора самим взяться за анализ нашей истории, однако этого не произойдет до тех пор, пока большинство бывших членов РАФ будет либо смотреть на этот отрезок своей жизни с раздражением и недоумением, либо, наоборот, отвергать любую критику. Обе позиции в равной степени препятствуют трезвому анализу — я имею в виду не слепое одобрение, а понимание. Я полагаю, что без осознания собственной истории нельзя начать ничего нового — разве только перечеркнув свое прошлое, что, кстати, многие и делают.

Сегодня я понимаю, что мы сделали много ошибок, но тем не менее продолжаю верить в обоснованность и оправданность нашей борьбы за новый мир и в то, что такая борьба должна быть бескомпромиссной. Наш опыт важен для исхода будущих битв: другие не должны повторять наши ошибки только из-за того, что мы о них молчим.

Итак, история РАФ. Я остановлюсь на наиболее важных, с моей точки зрения, моментах. Говоря о РАФ, я использую местоимение «мы»: моя жизнь уже 20 лет тесно связана с этой группой, и я считаю, что несу ответственность за всю ее историю.

Некоторое время назад — в связи с делом об убийстве американского солдата Эдварда Пименталя[6] — я уже объявила о своем намерении изложить всю историю РАФ, потому что считаю, что нельзя анализировать отдельные акции вне их взаимосвязи. Во-первых, это было бы просто неправильно, а во-вторых, из такого мимолетного взгляда невозможно извлечь серьезные уроки на будущее. Я уже говорила, что считаю решение об убийстве Пименталя одной из самых ужасных ошибок в истории РАФ. Убить в Германии в 1985 году простого американского солдата, чтобы заполучить его документы, — акция абсолютно несовместимая с революционной моралью и революционными целями. Я считаю неверным и глупым наше тогдашнее отношение к этой акции (мы заявили, что это, так сказать, «политический несчастный случай»), поскольку на самом деле в ней отразилась логика наших установок середины 80-х годов.

Как же могло случиться, что люди, поднявшиеся на борьбу за справедливый и гуманный мир, так далеко ушли от своих первоначальных идеалов, как могла РАФ настолько отдалиться от социальной реальности в собственной стране?

Эта акция стала той глубокой пропастью, которая отделила нас даже от большинства левых. Не меньшую роль сыграло и неприятие нами любой критики, хотя именно левые радикальные круги предлагали начать дискуссию. К тому же у многих тогда возникли ассоциации с событиями 1977 года: убить солдата только ради его документов означает отнестись к человеку чисто функционально, низвести его до положения «объекта». В 1977 году, когда был угнан самолет «Люфтганзы», люди, возвращавшиеся из отпуска на Мальорке, тоже были превращены в «объект». Но в 1977 году после похищения Шляйера власти отказывались освободить заключенных и делали ставку на облавы и аресты, поэтому решение захватить самолет было вынужденным, и, при всем критическом отношении к этой акции, многие левые это понимали.

В 1985 году подобной необходимости не было, и частные лица и целые группы осудили убийство Пименталя. Однако вместо того чтобы принять критику, РАФ обрушилась на критикующих, обвиняя их в том, что они испугались конфронтации и не хотят видеть всей остроты всемирной схватки между империализмом и освободительными движениями. Подобная тактика защиты от критики была и остается характерной для многих левых групп и организаций. Наш отказ от открытой дискуссии надолго закрыл путь к сближению с другими группами в совместной борьбе — хотя «совместная борьба» всегда была одним из наших главных лозунгов. Но тогда мы не видели в этом никакого противоречия, поскольку искали причины, препятствующие нашему объединению с другими группами (вне нашего «традиционного политического окружения»), где угодно, но только не в самих себе.

Сегодня я думаю, что ошибки мы начали совершать уже в 70-е. Их причина — все более явный отход от социальной реальности, нежелание видеть гнев, разочарование и страдания многих людей. Поднявшись на революционной волне 68 года, мы вначале напрямую опирались на массовые протесты того времени. Тогда, создавая нашу организацию, мы еще надеялись, что нам удастся объединить партизанскую войну с легальными формами борьбы — агитационной работой среди городского населения и на предприятиях. Однако от этой идеи довольно скоро пришлось отказаться. Отчасти отказ был продиктован практическими соображениями: быстро разросшийся аппарат политической полиции, взявший под наблюдение все левые группы, сделал такую «двуединую» деятельность невозможной. Но были и иные важные причины — дискуссии с другими левыми объединениями становились все более беспредметными и догматическими, сводясь к взаимным упрекам: с одной стороны, в путчизме и милитаризме, с другой — в реформизме, карьеризме и подчинении существующей системе; никто из бывших единомышленников уже не стремился к совместной освободительной борьбе.

Разрыв явно обозначился после первой волны арестов, когда стало ясно, что нет силы, которая могла бы сдержать очевидное желание властей уничтожить политических заключенных. Заключенные считали, что огромное большинство людей, вместе с которыми они начинали борьбу, их просто предало. Но на самом деле уже тогда РАФ признавала только «безоговорочную солидарность»: тот, кто выступал за улучшение условий содержания заключенных, не должен был выражать сомнений по поводу наших политических взглядов. Разрыв этот не прошел бесследно. Еще сегодня с обеих сторон порой ощущается озлобленность, обида и взаимная отчужденность.

К нашему раннему отходу от социальной реальности необходимо отнестись критически, но важно понять и то, на каком фоне это происходило: ведь постепенно усиливающаяся изоляция возникла не в безвоздушном пространстве, а стала результатом наших действий и той общественной ситуации, с которой нам пришлось столкнуться. Я думаю, что в РАФ во все времена вступали люди, обладающие совершенно определенным мировоззрением и жизненным опытом. Объективно для меня, как и для всех других, были возможны и иные пути, и то, что мы выбрали именно этот, наверняка связано с личными качествами и опытом каждого из нас. Во многом это определялось положением в стране и немецкой историей, в тени которой мы выросли.

С учетом всего этого можно сказать, что идеология РАФ, несмотря на относительную изолированность движения, всегда была выражением нашей реальности и ответом на нее — иначе она не могла бы существовать более 20 лет. Мы действовали не в вакууме, рядом всегда были люди, видевшие связь между своей и нашей борьбой; были и такие, кто обретал себя в нашей борьбе — пусть даже только из чувства протеста против постоянного унижения.

Когда я была ребенком, эта страна — а вместе с ней и моя семья — переживала времена «экономического чуда», опустошавшего душу и сводившего смысл жизни к потреблению материальных благ. Но за этим ощущалось и нечто иное, невысказанное. Фашизм, его преступления и война (мой отец тоже был солдатом вермахта) были запретными темами, и это давило на всех, создавая глухую атмосферу зажатости и молчания. Я уже тогда смутно догадывалась, что в основе этого лежит чудовищная вина, о которой никто не говорит вслух.

В одном письме друзьям я писала о своих детских переживаниях, которые, думаю, характерны для множества людей моего поколения, выросших в Германии. Я уверена, что эти переживания во многом определили мою дальнейшую жизнь.

«Я выросла в деревне, в которой из рода в род жила семья моей матери. Во времена нацистского господства на окраине этой деревни был лагерь, где работали военнопленные; через нашу деревню регулярно проезжали автобусы с физически и психически неполноценными людьми — их везли в Хадамар. В Хадамаре была психиатрическая лечебница. Во времена третьего рейха в ней соорудили газовые камеры — туда отправляли этих несчастных, там все они были уничтожены.

Мы, дети, слышали и о лагере, и о газовых камерах, и о печах, в которых сжигали трупы. Но нам никто ничего не говорил, мы знали об этом только из случайно подслушанных разговоров взрослых. Если взрослые замечали наше присутствие, разговоры, которые всегда велись полушепотом, тут же прекращались. Мы не знали точно, что именно происходило здесь раньше, мы только пытались составить себе представление об этом по обрывкам фраз типа: «все же знали, что стало с этими людьми в автобусах» или «все же чувствовали этот запах».

Поэтому сегодня трудно понять, почему мы так же, как и другие левые группы, пришли к выводу, что фашизм — это прежде всего система власти, служащая интересам капитала и стоящая над обществом. Ведь именно нам следовало бы знать, что это не совсем так. Фашизм продолжал жить внутри общества, и проявлялся не только в том, что бывшие нацистские судьи по-прежнему заседали в судах и так далее, — ведь и после 1945 года «добродетели» фашизма, его система ценностей и образ мыслей все еще существовали в каждой клеточке, воспроизводились и передавались нам. Незамеченными долго оставались лишь масштабы явления.

Уроки, извлеченные нами из истории, стали причиной радикального осуждения фашизма, размежевания с родителями и принятия на себя серьезных моральных обязательств. Это размежевание сыграло немалую роль в формулировке целей нашей борьбы.

Известная нам позиция старшего поколения (нежелание родителей хотя бы задним числом признать ответственность за невмешательство и неучастие — или даже соучастие), по моему мнению, сильно сказалась и на развитии наших представлений о морали. В частности, мы считали своей безусловной обязанностью стоять на стороне слабых и угнетенных и, соответственно, столь же безусловно осуждали угнетателей. Видя мир черно-белым, деля всех на «людей» и «свиней», мы долго не могли разглядеть всей сложности и противоречивости реальной жизни, да и характеров отдельных людей. При подобном видении мира американский солдат, конечно, относится к «свиньям» — ведь Пименталь был бы, по всей вероятности, готов участвовать в войнах и военных преступлениях американской армии в любой части света. Но одно дело солдат, которому жизнь предлагает не так уж много возможностей для выбора, а другое дело — высокий чиновник, принимающий важные решения и потому несущий совершенно иную ответственность. Мы упрекали наших критиков за такой взгляд на вещи, называя его точкой зрения «социальных работников». А сами не замечали и не хотели замечать подобных нюансов.

Но вернемся к связям с историей этой страны. Сообщения и кинохроника из Вьетнама, напалмовые бомбы и химическое оружие, бомбардировки плотин, очевидное желание уничтожить вьетнамский народ заставили многих вспомнить об Освенциме — для немецкой молодежи, не закрывавшей глаза на преступления прошлого, иначе и быть не могло, и многие ощутили необходимость встать на сторону народа Вьетнама. Постепенно нами все больше овладевали идеи общей освободительной борьбы. Даже я, тогдашняя школьница, сознавала обязанность бороться против угнетения народов и пронесла это чувство через всю мою жизнь. Фотография сожженного напалмом голого малыша, в тысячах экземпляров обошедшая тогда весь мир, стала для меня призывом к активному действию. Почти всегда, оказываясь в тяжелой ситуации, я вспоминала эту фотографию, и она помогала мне в принятии многих важных и трудных решений.

Я вспоминаю, как включилась в политику. Вначале я бралась за самые разные дела и входила в самые разные движения: работала в центре социальной помощи, который занимался преимущественно турецкими подростками, агитировала за создание самоуправляемых молодежных центров, выступала за большую самостоятельность школ, принимала участие в борьбе за снижение цен на транспорт и, наконец, в демонстрациях против войны во Вьетнаме и палаческого режима в Испании.

Характер моей многосторонней активности резко изменился после убийства Хольгера Майнса. Голодовка протеста заключенных, которая закончилась его смертью, побудила меня задуматься о пытках одиночеством в «мертвых коридорах»[7], о систематическом уничтожении политических заключенных. Это событие стало одним из поворотных пунктов в моей жизни.

У многих из тех, кто видел фотографию мертвого Хольгера Майнса, она навсегда останется в памяти — отчасти потому, что этот крайне истощенный человек очень напоминал концлагерников, узников Освенцима. Я не стану проводить параллели между убийством политических заключенных и преступлениями нацистов в Освенциме, но фотография вызывала именно такие ассоциации, и наверняка не только у меня.

Передо мной встал вопрос: останется ли мое критическое отношение к большинству людей старшего поколения (за их бездействие во времена национал-социализма) пустой болтовней и я буду так же трусливо наблюдать за подобными преступлениями или я действительно стану активно против них бороться? Мое решение было однозначным.

В детстве мне хотелось стать музыкантом или органным мастером, но незадолго до выпускных экзаменов я — не без внутренней борьбы — приняла решение поступить на юридический факультет, чтобы иметь возможность улучшить положение политических заключенных и попытаться предотвратить дальнейшие убийства. Этим тогда занимались такие адвокаты, как Круассан, Шили[8] и другие, и именно такой я представляла себе свою адвокатскую карьеру.

Вскоре я стала активно участвовать в работе «Красной помощи» — группы, аналогичной Комитетам против пыток[9]. Я начала посещать заключенных и ходить на судебные процессы (штамхаймерский и стокгольмский[10]). В то время отчетливо чувствовалось, как день ото дня ситуация обостряется. Потом произошло убийство Ульрики Майнхоф. До сих пор у меня перед глазами стоят фотографии заключенных, участвовавших в голодовке: исхудавших, изможденных, с остекленевшими глазами. Я вспоминаю, как после одного свидания с Карл-Хайнцем Дельво[11] я забыла, о чем мы с ним говорили, — все вытеснила мысль о том, что он вот-вот умрет.

В тот период наша политическая группа сосредоточила внимание исключительно на помощи заключенным, но не только из-за условий их тюремного содержания. Большинству импонировала, в первую очередь, их радикальность и полное неприятие правящего режима. Я разделяла эти чувства; мало того, подобно многим своим ровесникам я больше не могла жить в этой стране. Выбраться из царившей в обществе атмосферы затхлости и тесноты было некуда. Реакция окружающих даже на самые слабые попытки что-то изменить своими силами ясно показала, что позиция властей и большей части общества не оставляет места иному образу жизни, иным идеям.

Мы отчетливо почувствовали это противостояние, когда еще 15-16-летними школьниками участвовали в демонстрациях (неважно, за школьное самоуправление или против войны во Вьетнаме). В лучшем случае прохожие кричали нам: «Если вам здесь не нравится — убирайтесь в ГДР!» Но нередко мы слышали и другое: «Таких, как вы, при Гитлере мигом отправили бы в печь!» И это были вовсе не отдельные голоса: вокруг таких людей почти всегда собиралось множество их сторонников, и реплики противоположного свойства встречались как исключение. Для молодежи, радикально отвергающей жизнь, предписанную и навязанную ей другими, и ищущей новых ориентиров, желающей жить в обществе, в центре которого — человек и его нужды, а не деньги, потребление, карьера и конкуренция, — для такой молодежи места в стране не было.

Фашизм жил, и не заметить этого было нельзя: с одной стороны, бывшие нацистские бонзы, занимающие важное положение во всех областях государственной и общественной жизни, с другой — тоже вполне конкретные проявления: запрет КПГ; опять кровавые разгоны демонстрантов (уже в 50-х годах!); позднее — чрезвычайные законы[12], затем убийство Бенно Онезорга[13] — вот только основные вехи. Все это существовало, заметим, задолго до того, как раздались первые выстрелы вооруженных революционных групп. Окружающая реальность довольно скоро подтвердила мои догадки о существовании «институционального фашизма», аппарата, создавшего для себя целый арсенал средств подавления и готового пустить его в ход при малейших признаках сопротивления: наиболее остро это выразилось в убийстве заключенных, а с 1974 года машина заработала в полную силу, в том числе и непосредственно против меня. Тот, кто в середине 70-х годов солидаризировался с сидящими в тюрьмах членами РАФ и поддерживал с ними контакты, мгновенно оказывался под наблюдением политической полиции. Я уже не помню, сколько мне довелось пережить обысков, сколько раз, держа нас под дулами автоматов, полиция проверяла наши машины, сколько раз за нами следили — пожалуй, легче пересчитать дни, когда этого не происходило.

Репрессии и запугивание середины 70-х не прошли для нас бесследно. Наши взгляды стали меняться: на первый план в отношениях с государством начало выдвигаться сопротивление. Круг наших интересов значительно сузился — меня интересовало лишь очень немногое из происходящего в стране и в мире. В газетах я выискивала статьи о стратегических планах и маневрах НАТО; когда писали о расправах полиции с демонстрантами, я больше обращала внимание на жестокость полиции, чем на лозунги демонстрантов (о тогдашних движениях протеста и их проблемах я знала очень мало). Восприятие мира — мое и моих единомышленников — стало искаженным, свелось к одной черно-белой схеме.

Тогда мы считали свою борьбу за улучшение условий содержания политических заключенных недостаточной: нас мучило, что мы ограничиваемся полумерами. Ведь согласно нашему пониманию политики нам следовало бы начать вооруженную борьбу, но субъективно мы к этому были еще не готовы. Практически мы по-прежнему занимались, в основном, улучшением условий содержания заключенных, но одновременно становились своего рода политическим рупором РАФ — что было плохо как для нас самих, так и для РАФ. Во-первых, эта деятельность не выходила за рамки распространения прокламаций и поисков сочувствующих. Во-вторых, мы не предпринимали серьезных попыток разобраться в политике вооруженной борьбы, ее целях и возможностях, хотя преступления империалистической системы считались не подлежащими никакому сомнению.

Мы непримиримо и злобно выступали против всех других левых, против прежних друзей, с которыми нас связывала общая работа и общий опыт и которые позже выбрали другие политические пути. Мы упрекали их в том, что они не хотят видеть всей остроты общего развития ситуации, и такие упреки не оставляли места критическим дискуссиям.

Это приводило ко все более частым разрывам и расколам в наших рядах и к изоляции. Мы все больше превращались в некоего рода субкультуру, представленную относительно небольшой группой людей, разбросанных по всей территории ФРГ. К этой группе принадлежали многие из тех, кто вступили в РАФ в 1977 году или позже, вскоре вышли из нее и обосновались в ГДР, а впоследствии, после ареста, пытаясь спасти свою шкуру за счет других, согласились служить федеральной прокуратуре в качестве главных свидетелей обвинения против былых соратников. Мы много думали о них: конечно, почти 10 лет, проведенные в тамошней «социалистической действительности», не очень-то помогли им настолько утвердиться в своих убеждениях, чтобы противостоять нажиму федеральной прокуратуры, но вряд ли только этим можно объяснить массовую готовность выступить на стороне обвинения. Было ли у них в прошлом что-то, что могло бы в этой трудной ситуации придать им силы?

Вряд ли они могли опираться на опыт середины 70-х годов, когда мы порой работали вместе, потому что в то время мы как раз запутались в описанных мной противоречиях. Те, кто впоследствии стали свидетелями обвинения, а в 1977 году еще жили легально, принадлежали тогда — и мне это кажется вполне логичным — к наиболее рьяным противникам любой критики событий 1977 года: эскалации наших действий и, наконец, угона самолета. Они признавали лишь безоговорочное одобрение и даже давних друзей, которые пытались критически разобраться в происходящем, клеймили как политических предателей.

Если не допускать никаких внутренних разногласий, не говоря уже о протестах, то вполне можно (хотя и не обязательно) помешать тому, чтобы люди мужали и набирались сил. Я не хочу оправдывать этим предательство наших бывших соратников, но думаю, что такое «домашнее воспитание» тоже сыграло свою роль.

Вернусь еще раз к тезису об «институциональном фашизме» и к тому, какие выводы мы из данного тезиса делали. В наших документах говорилось: «Атаки небольших вооруженных групп должны заставить аппарат обратиться к сверхжестким мерам и, таким образом, обнажить свой фашистский оскал». Эта мысль была подсказана многочисленными историческими примерами, когда превращение режима в откровенно фашистский происходило столь быстро, что прогрессивные силы не успевали к этому подготовиться. Так, военный путч в Чили подтолкнул нас в сторону нелегальной работы. Проблема Чили занимала тогда многих левых, о чем я недавно прочла в статье одного товарища из «Движения 2 июня»[14]. С другой стороны, этот пример подкреплял тезис о том, что надо своевременно заставить государство показать свое истинное лицо: пусть все увидят, что скрывается под маской демократии. И действительно, благодаря нашей борьбе многое выплыло на поверхность: и убийства заключенных, и чрезвычайные законы, и «расстрельные облавы»[15], и призывы ведущих политиков в 1977 году — в ответ на похищение Шляйера — публично казнить заключенных. Однако все это ни в коей мере не способствовало достижению нашей политической цели — развитию широкого сопротивления. Напротив, объявление чрезвычайного положения и открытое провозглашение полицейского государства[16] скорее вызвало у части левого движения чувство беспомощности, чем пробудило волю к сопротивлению. Теперь я понимаю, что это было вполне объяснимо.

Вся проблема уже тогда свелась к противостоянию между РАФ и государством, а все общество, да и подавляющее большинство левых выступали в роли зрителей. Жесткая реакция властей была нацелена именно на нас, на наше политическое окружение и на заключенных, и даже тогда, когда (как во время «немецкой осени») эта реакция ощущалась по всей стране, практически все взваливали ответственность за постоянные проверки, наблюдения и т.д. не на государство, а на РАФ. Таким образом, даже если заставить власти показать, что скрывается за фасадом правового государства, это вовсе не приводит автоматически к возникновению сопротивления. Так, даже левые, которым после убийств заключенных в Штамхайме следовало бы изменить свое отношение к этому государству, предпочитали сомневаться в версии об убийстве, лишь бы не делать соответствующих выводов. Впрочем, то же было и при национал-социализме.

Переворот происходит только тогда, когда есть много людей, чувствующих и понимающих, что необходимы коренные изменения общества, готовых бороться за эти изменения и организующих эту борьбу. Простое перенесение теории партизанской войны из Латинской Америки на здешнюю реальность было ошибкой: общественная ситуация здесь отнюдь не похожа на латиноамериканскую и воспринимается совсем по-другому. В Германии не меньше нищеты и страданий, но все же они существенно отличаются от явной нищеты, вызванной войной, голодом, жестокой эксплуатацией и разорением людей и целых стран в Азии, Африке и Латинской Америке. У нас можно говорить скорее не о материальной, а о социально-психологической нищете. Здесь люди в гораздо большей степени страдают от однообразия форм общественной жизни, от потери смысла существования и от одиночества (замечу, что речь идет о коренных немцах). Поверить в существование такого типа нищеты нелегко, и ее истинные причины непонятны. Многие усматривают их в личных судьбах, слабостях и в отсутствии способностей; к тому же погоня за материальными благами, повальное увлечение самыми разными наркотиками и т.д. еще более заслоняют истинную картину.

Тот факт, что мы на протяжении многих лет все дальше отходили от реальных проблем общества, можно объяснить — хотя и не оправдать — только тем, что мы считали свою деятельность частью исторического процесса: наше движение с самого начала было связано с той освободительной борьбой, которую вели угнетенные народы в Азии, Африке и Латинской Америке. Мы с ними были, так сказать, «естественными союзниками», потому что — учитывая транснациональный характер господства мирового капитала — имели общего врага. Лозунги типа «Империализм — смертельный враг человечества» в 70-х и начале 80-х были близки борцам за свободу и здесь, и там. Да и цели нашей освободительной борьбы, и наши идеалы во многом совпадали.

Всем было ясно, что войну против народов «третьего мира» затеяли империалистические государства, руководимые США. К ФРГ это относилось в двойной мере. Здесь стояли компьютеры, управлявшие бомбардировками Вьетнама, здесь располагались тыловые базы многих других войн. Вьетнам, Ливан, бомбардировка ливийских городов или война против иракского народа в 1992 году — вот лишь некоторые из них. В 70-х годах, учитывая такое деление мира и реальное соотношение сил, многие и здесь, и во всем мире находили вполне обоснованной модель «мировая деревня против мирового города», т.е. охват метрополий кольцом освободительных войн в «третьем мире». И было очевидно, что в эту борьбу неизбежно втянутся и революционные силы в самых богатых странах, потому что именно здесь были сконцентрированы власть и средства, отсюда исходила главная опасность.

Для тех, у кого были открыты глаза, тогда все было совершенно ясно, как, например, сегодня ясно, что война против курдского народа ведется в значительной мере Германией. Отсюда частично идет вооружение, отсюда высылают людей на пытки и смерть в Турцию, и курдские деревни по-прежнему безнаказанно обстреливают из немецкого оружия. Эта интернациональная связь сегодня не менее реальна, чем в 70-80-х годах, и акцент на интернационализм для нас сегодня столь же важен, как и тогда, особенно с учетом роли, которую Германия играет в «новом мировом порядке»: участие бундесвера в операциях на территории бывшей Югославии — это только начало.

Именно в этом интернациональном аспекте рассматривали мы нашу задачу и нашу роль. Вначале мы стремились стать политической силой, вносящей здесь свой вклад в победу освободительных движений, а позже, когда стало ясно, что империалистическая система во всем мире гораздо устойчивее и сильнее, чем думали многие, мы поставили перед собой задачу помешать дальнейшему отступлению революционных сил. Мы всегда считали себя включенными в интернациональный контекст и именно благодаря этому осознали страшную роль временного фактора: колесу истории предстояло повернуться вспять, и народы, борющиеся за свою свободу, обречены были захлебнуться в собственной крови — ведь для осуществления своих планов мирового господства империализм не побоялся бы пустить в ход даже атомное оружие.

Такое стремительное и угрожающее развитие событий привело многих из нас к фатально неверным выводам. Осознавая необходимость появления здесь политической силы, призванной вмешаться в ход событий и помешать дальнейшему ухудшению ситуации, мы сделали ставку на эскалацию вооруженной борьбы: мы считали, что для организационной работы сейчас не время, ибо положение вещей требует немедленных активных действий.

И хотя мы все больше сосредоточивали внимание на жизни народов «третьего мира», позволителен вопрос: каково же было наше отношение к здешнему обществу, к людям в этой стране? Ответ таков: оно было исключительно амбивалентным — и для этого в начальный период нашей активности имелись достаточно веские причины. В 68-м мы поднялись на борьбу за справедливый и гуманный мир, а наши родители почти сплошь были нацистскими преступниками или их пособниками, и огромное большинство взрослого населения этой страны в то время было так или иначе связано со своей историей и всю свою жизнь пыталось свалить с себя ответственность за нее. Сама мысль, что эти люди могут стать нашими союзниками, показалась бы всем нам тогда абсурдной: в этом отношении исходные условия были иными, чем у левых в других странах. Именно на этом фоне модель революции, в соответствии с которой борьбу за коренные изменения в нашем обществе могло вести лишь меньшинство, казалась нам реальной и исторически оправданной — ведь поколение наших родителей было виновно в приходе фашизма, и все мечты о новой жизни, о новом общественном порядке можно было реализовать только на пути, оставляющем это поколение на правой обочине.

Тогда мы не задумывались глубоко над всеми последствиями реализации такой модели революции, когда коренных изменений в обществе добивается меньшинство и оно же определяет новый общественный порядок. Конечно, сейчас уже очевидно, что такая модель совершенно нереальна, но даже если бы совместная освободительная борьба против империалистического господства во всем мире и в самом деле привела к изменению соотношения сил, способному взорвать существующую систему, то для большинства это были бы общественные изменения, пришедшие опять-таки «извне», навязанные кем-то «сверху». Сегодня уже ясно из опыта, что все попытки насильно повернуть общество на путь свободы — пусть они предпринимались революционерами даже из самых прекрасных побуждений — всегда приводили к противоположным результатам. Общество, в котором люди сами свободно и ответственно определяют свою жизнь и все социальное развитие, может быть создано, только если цели и методы борьбы за такое общество постоянно соотносятся с мнением большинства об основных ценностях, определяющих условия человеческого существования. Надо постоянно помнить об этом.

Наше отношение к людям в этой стране долгое время определялось еще и тем, что мы, живущие в богатых странах, строим свое благополучие на нищете и страданиях «третьего мира»: ради нашего благосостояния бесчисленное множество людей умирает от голода или от вполне излечимых болезней, даже маленькие дети вынуждены работать в условиях жесточайшей эксплуатации, грабежу и разрушению подвергаются целые регионы — и большинству это представляется вполне нормальным. В отличие от повседневной борьбы в странах «третьего мира» (где люди выступают за улучшение своих жизненных условий — захватывая, например, сельские участки), к которой мы всегда относились с безграничным одобрением, наше отношение к соответствующим движениям здесь долгое время было двойственным. С одной стороны, мы одобряли борьбу, которая велась по частным поводам (будь то выступления против атомных электростанций или против расширения франкфуртского аэропорта[17]), а с другой — всегда подозревали, что цель этих выступлений — лишь дальнейшее расширение привилегий метрополий.

Но основой любого политического движения может стать только такая борьба, которая базируется на собственном опыте, именно она порождает (или может породить) сознание, выходящее за рамки отдельного выступления. В любом случае требования, направленные на улучшение или сохранение условий своего существования или предотвращение войн, сами по себе являются легитимными. Мы же долгое время не принимали таких движений всерьез, а лишь выискивали тех немногочисленных их участников, которые хотели бы перейти от выступлений «по конкретному поводу» к «общей борьбе», направленной на уничтожение существующей системы. И если мы сходились с такими людьми, то они всегда расставались с теми движениями, из которых вышли. Теперь я понимаю, что это было большой политической глупостью, потому что в итоге лишь усиливалась наша изоляция, а в 80-х годах — изоляция «Фронта»[18]. Вся концепция «Фронта», который с начала 80-х годов должен был объединить самые разнообразные группы под лозунгом «совместной борьбы», оказалась в конечном счете гораздо более узкой и сектантской, чем мы это тогда себе представляли. Никакого многообразия не было, да и быть не могло, так как в основу политических целей «Фронта» был положен центральный лозунг РАФ: «Стратегия против стратегии империализма», то есть основная ставка делалась опять-таки на отрицание. В то время бывало и так, что участники различных движений, вступая во «Фронт», пытались привнести в него некоторые конкретные идеи, почерпнутые из своего опыта и своей истории. Но мы не допускали этого, используя аргументы, зачеркивавшие всякую возможность диалога. Я помню, например, дискуссии, участники которых, отрицая это «отрицание», не соглашались с нашими глобальными целями типа «расколоть НАТО» или «расшатать империалистическую систему». Некоторые считали, что нам следовало бы скоординировать усилия и всем вместе вмешаться в события в Никарагуа (стране тогда угрожала военная интервенция), чтобы оказать совместное политическое давление на планы интервентов: так они понимали конкретный интернационализм. Сегодня мне ясно, что подобные действия были бы разумными и гораздо более эффективными — хотя бы потому, что наши инициативы объединились бы с инициативами самых разнообразных групп и движений, — но такие предложения всегда встречали наше сопротивление. Тогда мы считали, что политика РАФ должна быть направлена против империалистических государств как политического целого — то есть наши цели становились все более абстрактными.

Все глубже погружаясь в эти абстракции, мы все дальше отходили от самих себя, от своих корней, от реальных проблем, близких большинству простых людей. Мы жили в нелегальных условиях, и постоянная эскалация борьбы и подстерегающие нас опасности делали нашу жизнь больше похожей на жизнь в странах «третьего мира». Находясь в подполье, человек вынужден ежедневно считаться с возможностью ареста или гибели. Тем, кто живет такой жизнью, проблемы, волнующие окружающих, кажутся неважными и второстепенными: народы «третьего мира» казались нам ближе, чем здешнее общество.

Сегодня я думаю, что наша политика в 1978-1992 годах была оторвана от развития событий в стране и от конкретных политических выступлений не только из-за абстрактности наших устремлений, но и из-за нашей ставки на усиление конфронтации. Мы стояли в стороне от выступлений и борьбы левых, и, хотя мы считали, что враг у нас один, никакого взаимодействия между нами не было.

Говоря о ставке на эскалацию политических акций, я хочу привести отрывок из одного текста августа 1992 года, в котором мы пытались описать картину событий начала и середины 80-х годов:

«Это было время самых разных выступлений: антинатовское движение; голодовка политических заключенных в 81-м, в которой был убит Сигурд Дебус[19]; выступления против атомных электростанций и против строительства новых взлетно-посадочных полос во франкфуртском аэропорту; захват домов и, конечно, мобилизация масс на выступления против размещения ракет средней дальности. Мы сами принимали участие в некоторых из этих выступлений и, как и все остальные, пришли к выводу, что существующей власти нам не побороть.

Тогда в этих выступлениях участвовали сотни тысяч людей, выражавших мнение миллионов, но ни одно из их требований не нашло отклика у властей. Понятно поэтому, что борьба становилась все более радикальной и ожесточенной. В те годы многие предлагали начать решительные действия против главных центров политики уничтожения — тогда атаки были направлены, в основном, против военной стратегии США и НАТО. Это должно было придать нашим выступлениям новую остроту и эффективность. День ото дня становилось все очевиднее, что государство просто не хочет замечать протеста сотен тысяч и в то же время все более жестоко расправляется с людьми, выходящими со своими требованиями на улицы. То, что в эти годы среди наших товарищей было не так много убитых и раненых, — чистая случайность. Зверское обращение с заключенными во время голодовки 1981 года, применение полицией и охранниками дубинок и газа ясно показали, что государство хотело, чтобы с нашей стороны было побольше трупов. Фраза Коля по поводу размещения ракет средней дальности («они демонстрируют, мы правим») однозначно выразила отношение властей к тем, кто думал по-другому».

Этот отрывок хорошо передает настроения того времени: с одной стороны, активные выступления по разным поводам и требования, которые выдвигались не отдельными маленькими группами, а огромными массами людей (как это было, например, по поводу размещения ракет), а с другой — постоянное ощущение того, что мы не пробьемся. Наша борьба в силу своей внутренней логики становилась все более радикальной, и я считаю очень важным понять: что это за логика, в чем она была верной и в чем ложной?

В ситуациях, когда выясняется, что политического нажима недостаточно для достижения поставленных целей, следует подумать, как этот нажим усилить. Однако в тот момент, когда ответом на чувство безнадежности и бессилия автоматически становится эскалация насилия, логика становится ложной. Я думаю, в этом состояла одна из наших главных ошибок начиная, по крайней мере, с конца 70-х годов — ведь основные цели и действия «Фронта» были в значительной мере продолжением нашей предыдущей политики, только, так сказать, на более широкой основе: объединение и координация воинствующих и вооруженных групп, которые так же скоро оказались в изоляции даже внутри левого движения, как до этого и мы сами. Именно этому учит нас наша история и история «Фронта»: воинственность и эскалация вооруженных акций сами по себе никогда не смогут заменить организационной работы, направленной на укрепление политической силы и расширение сферы ее действий. Они могут быть лишь подспорьем в политической борьбе, повышающим ее эффективность.

Именно такие акции, как нападение на базу ВВС во Франкфурте в 1985 году, убийство Пименталя или события в Рамштайне в 1982 году[20], с очевидностью показали, что такая логика в ответ на обострение военной опасности во всем мире — тогда это была угроза атомного конфликта — может сдвинуть все в направлении войны. Мое мнение об убийстве американского солдата, приведенное в начале этой речи, многими было тогда встречено с раздражением. В левых кругах меня упрекали в «деполитизации» и «морализаторстве» — вплоть до того, что такие выступления играют на руку нашим врагам. Упреки в «деполитизации» и «игре на руку врагам» меня не интересуют — это излюбленный вид «критики», к которому товарищи в наших кругах очень часто прибегают, если у них нет других аргументов или если они вообще не хотят спорить по существу. Но на упреке в «морализаторстве» я хотела бы остановиться поподробнее. Часто такие упреки сопровождаются высказываниями типа «войну не ведут в белых перчатках», с этим, дескать, надо смириться, и вопрос о революционной морали вообще ставить нельзя. Конечно, не существует единых моральных критериев, пригодных для каждой конкретной ситуации, как верно и то, что война есть война и она всегда бесчеловечна. Но это не должно освобождать революционные группы от обязанности четко определить собственные критерии. Например, то, что многими считалось оправданным в странах, оккупированных вермахтом во время фашистского господства, и то, что считается законным в ФРГ в 1995 году, — вовсе не одно и то же. Но сегодня снова встает вопрос: какие средства допустимы и оправданны в каждой конкретной ситуации? Мы в своих рассуждениях исходили из идеи разрыва — не только с системой, но и с обществом. Еще в середине 80-х годов в одном из документов «Фронта» говорилось: «Мы принадлежим этому обществу лишь постольку, поскольку мы боремся с ним» — вот причина того, что мы перестали видеть внутри общества и даже внутри левого движения какую бы то ни было «моральную инстанцию». Такая инстанция для нас самих становилась все более фиктивной, ибо мы признавали только нечто абстрактное, а именно народы «третьего мира». Мы сознательно уклонялись от необходимости оправдывать свои действия перед нашими соотечественниками и даже перед левыми, и поэтому не было никаких дискуссий, в ходе которых мы могли бы скорректировать нашу практику и привести ее в соответствие с реальным процессом общественного развития.

Именно такая наша позиция давала о себе знать всякий раз, когда мы подвергались резкой критике, как это было, например, после убийства американского солдата. Но в отношении нашей невосприимчивости к любой критике, исходившей тогда от всего левого спектра, необходимо сказать и другое. Хоть и задним числом, но мы все-таки почувствовали, что эта критика небеспочвенна, что, совершив эту акцию, мы преступили все границы: наша революционная политика изменилась до неузнаваемости и потеряла все точки соприкосновения с окружающим обществом. Каждый из нас испытал ощущение отчуждения от собственной истории, от своего пути, от своей политической самоидентификации — но все это проявилось лишь позже и в довольно расплывчатой форме. В ответ на критику мы тогда могли выдвинуть лишь привычные абстрактные аргументы: дескать, этот солдат мог бы с таким же успехом служить на базе ВВС, обеспечивая ее боеспособность в ходе войны, которую США и НАТО вели тогда против народов Ближнего Востока, или что этот Пименталь в конце концов сам решил зарабатывать свои деньги солдатским ремеслом. Подобные рассуждения совершенно не принимали в расчет судьбу отдельного человека, и мы в глубине души чувствовали это, но вместо того, чтобы разобраться в возникших вопросах и противоречиях, мы просто «замели их под ковер». В результате нами было опубликовано глупейшее заявление о том, что, признавая это убийство политической ошибкой, мы тем не менее рассматриваем его как предостережение для тех, кто закрывает глаза на окружающую реальность и лишь ищет для себя удобную нишу в этой системе.

Сегодня я думаю, что в то время все в РАФ и его ближайшем окружении почувствовали: решение подвергнуться открытой критике за убийство американского солдата неминуемо вызвало бы целую лавину вопросов, выходящих далеко за рамки этой конкретной акции. Это тоже было одной из причин отказа от участия в дискуссии, ибо в ее ходе стало бы очевидным, что совершенное убийство ни в коей мере нельзя рассматривать как «политический несчастный случай» или ошибку. Сегодня, по прошествии времени, я думаю, что мы раз за разом упускали возможность принципиально изменить свою ориентацию и перейти к политике, отправной точкой которой стали бы реальные процессы общественного развития в нашей стране, а целью — организация освободительного движения и борьбы за фундаментальное изменение общественной системы. Но наши узость и догматизм вечно препятствовали самокритичному анализу; мы сумели покончить с этим лишь в начале 90-х годов. Однако и сейчас среди нас еще есть товарищи, которые болезненно реагируют на любые попытки критического подхода к нашей истории: тех, кто не одобряет безоговорочно всех наших прошлых действий, кто пытается говорить об ошибках, они обвиняют во всех мыслимых грехах и стараются держаться от них подальше. Такая позиция приведет к тому, что мы — хотя и непреднамеренно — отдадим написание истории РАФ в руки федеральной прокуратуры и ее пособников — от Боока до «отступников из ГДР». И тогда все действительно может случиться именно так, как того хочет реакционная официальная историография; раз мы сами не в состоянии извлечь необходимые уроки из нашего опыта и наших ошибок, многое в нашей борьбе потеряет всякий смысл. И мы — я имею в виду не только РАФ — ничего не сможем с этим поделать, если сами по-прежнему будем уклоняться от постижения собственной истории. Для определения целей будущей борьбы мы нуждаемся не только в детальном анализе нынешней ситуации и нынешнего этапа общественного развития — нам не обойтись без опыта и знаний, накопленных за прошедшие четверть века.
Франкфурт, 21 июля 1995 г.
Перевод с немецкого Яна Кандрора

От редакции Журнального Зала: Как нам стало известно, осенью 1996 года судебный процесс завершился и Биргит Хогефельд был вынесен приговор: пожизненное заключение.

=========================================================================

1 РАФ (Роте Армее фракцион — Фракция Красной Армии) — так называла себя одна из групп, возникших в 1970 г. после распада леворадикального крыла бунтарского студенческого движения 1968 г. РАФ вела подпольную борьбу, добывая средства на собственное финансирование грабежом банков. О РАФ всерьез заговорили в 1971 г. после совершенных ею взрывов издательства в Гамбурге и административного здания американской армии во Франкфурте. То, что во время проводимых ею акций гибли люди, РАФ не останавливало. Основатели РАФ (так называемая «банда Баадера-Майнхоф») были арестованы в 1972 г. Но и находясь в заключении, эти люди с помощью передаваемых на волю писем или через посещавших их друзей и адвокатов требовали от своих единомышленников продолжения антиимпериалистической борьбы по образцу латиноамериканской «городской герильи». Поэтому власти, чтобы пресечь общение заключенных с «волей», прибегли к специальным мерам их содержания. Это вызвало упреки в «пытках одиночеством». В 1974 г., требуя смягчения режима, заключенные объявили голодовку, прерванную только после смерти одного из их товарищей, Хольгера Майнса. В 1976 г. Ульрика Майнхоф была найдена висящей в петле в своей камере. В кругах, симпатизировавших РАФ, ее смерть, так же как и смерть Хольгера Майнса, воспринималась как результат особо ужасных условий содержания заключенных и, следовательно, однозначно считалась убийством. Ответными акциями РАФ явились убийства в 1977 г. Генерального прокурора ФРГ и председателя правления «Дрезднер банк». В сентябре 1977 г. был похищен и убит президент Союза работодателей Ханс-Мартин Шляйер. Между 1979 и 1982 гг. акции РАФ были направлены, в основном, на представителей военной администрации: в Бельгии было совершено покушение на Главнокомандующего вооруженными силами НАТО американского генерала Хейга, там же подверглась обстрелу машина американского генерала Крозена, в Рамштайне был совершен налет на базу американских ВВС. В 1985 г. произошли нападения на базу американских ВВС во Франкфурте-на-Майне, на офицерскую академию бундесвера в Обераммергау, покушения на ведущих деятелей военно-промышленных предприятий, высокопоставленных чиновников министерства иностранных дел и министерства финансов. Особенный резонанс в обществе вызвало убийство в 1988 г. в Бад-Гомбурге Альфреда Херрхаузена, председателя правления «Дойче банк». В 1991 г. был убит еще один крупный чиновник — Карстен Роведдер. В 1992 г. находящиеся в подполье члены РАФ заявили о «прекращении эскалации» своих действий. Однако в марте 1993 г. членами РАФ было взорвано только что построенное здание тюрьмы в Вайтерштадте — ущерб исчислялся сотнями миллионов марок.

В настоящее время РАФ, очевидно, уже не является единой организацией; отдельные акции последних лет проводились уже не от ее имени.

2 Фотография Эвы Хауле появилась на розыскных плакатах в 80-х гг. После ареста она признала свою принадлежность к РАФ. Прокуратура не смогла представить суду достаточных доказательств ее участия в акциях; тем не менее, основываясь лишь на факте принадлежности к РАФ, ее признали виновной в соучастии и приговорили к пожизненному заключению.

3 Биргит Хогефельд сознательно умалчивает о том, какие именно акции имеются в виду. Дело в том, что при расследовании налетов и покушений, совершенных РАФ в те годы, ни разу не удавалось найти улики, достаточные для обвинения того или иного из подозреваемых.

4 Петер-Юрген Боок — один из участников похищения Шляйера. Приговорен к пожизненному заключению. Находясь в тюрьме, опубликовал свои воспоминания о РАФ, в которых дистанцировался от своих бывших товарищей, изображая себя беззащитной жертвой интеллектуального террора. По его словам, любые разногласия в РАФ беспощадно подавлялись руководителями. С помощью леволиберальной прессы ему почти удалось добиться помилования от бывшего Федерального президента фон Вайцзеккера, однако «отступники из ГДР» своими показаниями изобличили Боока и поставили под сомнение достоверность его россказней.

5 Зильке Майер-Витт, Вернер Лотце — активные участники акций РАФ в 70-е годы. В настоящее время отбывают заключение.

6 Эдвард Пименталь — американский солдат. Его подстерегли, когда он зашел в одну из висбаденских дискотек, выманили на улицу и убили, чтобы завладеть его документами, которые должны были обеспечить нападавшим доступ на американскую базу. Убийство Пименталя было совершенно нетипично для РАФ: создавалось впечатление, что оно произошло непреднамеренно, что просто у кого-то из нападавших не выдержали нервы, но РАФ не желала в этом признаться, опасаясь нарушить единство своих членов.

7 «Мертвые коридоры» — одна из мер специального режима для заключенных членов РАФ: их содержали не просто в одиночках — все соседние камеры или даже все камеры в коридоре были пустыми. Узники «мертвых коридоров» по нескольку дней или даже недель не могли видеть никого, кроме охранников.

8 Клаус Круассан, Отто Шили — адвокаты, получившие широкую известность благодаря выступлениям в качестве защитников на процессах членов РАФ. Круассан впоследствии несколько раз подвергался аресту за активную поддержку РАФ. Шили, напротив, позже стал членом бундестага от Партии зеленых, а в настоящее время он является одним из активных членов социал-демократической фракции в бундестаге.

9 Комитеты против пыток — речь идет о группах, возникших во многих городах Западной Германии после 1973 г. в знак протеста против условий содержания заключенных членов РАФ. Участниками этих групп были, в основном, старшеклассники и студенты.

10 Штамхаймский процесс — закончившийся в 1974 г. судебный процесс против основателей РАФ («банды Баадера-Майнхоф»). Судебные заседания проходили в специально построенном для этой цели отдельном здании тюрьмы Штамхайм в Штутгарте. Стокгольмский процесс (1976 г., Дюссельдорф) — суд над участниками нападения на посольство ФРГ в Стокгольме в 1975 г. Нападавшие требовали освобождения своих товарищей по РАФ, сидящих в немецких тюрьмах. Когда выяснилось, что их требования не могут быть выполнены в назначенный срок, среди нападавших началась паника; неожиданно произошел взрыв, в результате которого погибло много людей, включая несколько боевиков.

11 Карл-Хайнц Дельво — участник нападения на посольство ФРГ в Стокгольме.

12 Чрезвычайные законы — включенные в 1968 г. в конституцию ФРГ законы на случай вооруженного нападения на территорию ФРГ или непосредственной угрозы такого нападения. Для вступления этих законов в силу необходимо, чтобы факт нападения или его угрозы был признан большинством бундестага (не менее двух третей поданных голосов). Чрезвычайные законы предусматривают ограничение некоторых из основных прав граждан и высокую концентрацию властных полномочий в руках Федерального канцлера. Принятие чрезвычайных законов вызвало в обществе широкую волну протестов (внепарламентская оппозиция). Эти законы, однако, ни разу не были введены в действие.

13 Бенно Онезорг — студент, погибший 2 июня 1967 г. во время демонстрации протеста против визита шаха Ирана в ФРГ. Он был убит срикошетировавшей пулей во время предупредительной стрельбы полиции.

14 «Движение 2 июня» — западноберлинская группа, названная в память о погибшем 2 июня 1967 г. студенте Онезорге. В отличие от РАФ «Движение 2 июня» вначале не утруждало себя революционными теориями, следуя, в основном, принципам «свободной анархии», и не признавало претензий РАФ на общее руководство. «Движение 2 июня» начало практиковать похищение людей еще раньше, чем РАФ: в 1975 г. был похищен председатель берлинской организации ХДС Петер Лоренц; в обмен на его освобождение власти вынуждены были выпустить из тюрем нескольких заключенных и разрешить им улететь в Южный Йемен.

15 «Расстрельные облавы» — во время облав 1977-1980 гг. некоторые члены РАФ были убиты полицией при задержании, хотя их вполне можно было арестовать, не прибегая к оружию. В частности, Вилли-Петер Штолль был застрелен полицейскими в то время, когда он спокойно обедал в ресторане.

16 Имеется в виду широкая полицейская кампания против так называемых «симпатизирующих РАФ», начатая после похищения Шляйера («немецкая осень»).

17 Вначале против строительства новой взлетно-посадочной полосы во франкфуртском аэропорту выступали лишь жители близлежащих районов, используя вполне легальные методы. Позже началось массовое движение протеста с участием не только законопослушных граждан. Протестующие блокировали строительные площадки и вступали в прямые конфликты с полицией. Движение способствовало образованию новой парламентской силы — Партии зеленых. В настоящее время многие руководящие посты в этой партии занимают люди, принадлежавшие в конце 60-х гг. к внепарламентской оппозиции.

18 «Фронт» — так, по-видимому, называла себя в 80-х гг. группа находящихся в подполье членов РАФ. Не исключено, что понятие «Фронт» включало и легальное окружение РАФ, которое вследствие полицейских преследований было в то время далеко не таким многочисленным, как в середине 70-х гг.

19 В 1981 г. сидящие в тюрьмах члены РАФ провели голодовку, требуя, чтобы их содержали вместе и дали возможность общаться друг с другом. Прокуратура и тюремные власти вначале отказывались выполнить это требование, а затем поставили вопрос о смягчении режима в зависимость от готовности заключенных объявить о своем раскаянии. Голодовка закончилась лишь со смертью заключенного Сигурда Дебуса. Среди заключенных членов РАФ — а к этому времени основная часть РАФ и состояла, по-видимому, из одних заключенных — были и такие, кто весьма скептически относился к участию в голодовках, но опасались, что «лидеры» лишат их последних возможностей общения с единомышленниками (контакты между заключенными, сидящими в различных тюрьмах или даже камерах, были невероятно затруднены, но все-таки как-то поддерживались через «лидеров»), столь необходимого им для поддержания духа.

20 Нападение на базу ВВС во Франкфурте в 1985 г., события в Рамштайне в 1982 г. — совершенные РАФ взрывы находившихся на территории ФРГ военных объектов НАТО и США.

 

Метки: , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , ,

Изображение

Для тех кто забыл


 

Метки: , , , , ,

Сокурсник Путина, экс-разведчик КГБ: Вы серьезно думаете, что Путин, делающий подтяжку лица, развяжет ядерную войну? У него от страха ботокс потечет


Бывший советский разведчик, а ныне американский финансовый аналитик Юрий Швец рассказал «ГОРДОН» о том, что несмотря на официальную биографию, президент РФ никогда не работал в разведке из-за «способностей ниже среднего», о прозвищах Путина в КГБ и о том, какие две бумаги достаточно подписать президенту США, чтобы обвалить экономику России.

Уроженец Украины, бывший офицер Первого главного управления КГБ СССР, выпускник Института внешней разведки имени Андропова, а теперь американский финансовый аналитик Юрий Швец в 1980-х, в разгар «холодной войны», был разведчиком в США. Работал под прикрытием корреспондента Телеграфного агентства Советского Союза (ТАСС), собирал и анализировал информацию о возможном внезапном ядерном ударе Америки по СССР.

В 1990-м Швец уволился со службы, спустя три года эмигрировал в США, где выпустил книгу «Вашингтонская резидентура: моя жизнь шпиона КГБ в Америке». Последние 18 лет бывший разведчик возглавляет американскую фирму по сбору информации и оценке коммерческих рисков компаний, планирующих вести многомиллионный бизнес как на территории бывшего СССР, так и по всему миру, включая Латинскую Америку, Африку и Азию.

Юрий Швец – один из ключевых свидетелей на проходящих сейчас в Лондоне публичных слушаниях дела об убийстве бывшего офицера ФСБ Александра Литвиненко. Именно Швец помог Литвиненко собрать и проанализировать досье на Виктора Иванова – соратника Владимира Путина, директора Федеральной службы Российской Федерации по контролю за оборотом наркотиков. В досье была собрана информация о связях Путина и Иванова с Тамбовской организованной преступной группой, которая в 1990-х годах занималась наркоторговлей и отмыванием денег одного из крупнейших колумбийских наркокартелей. Согласно материалам британского следствия, именно Швец и Литвиненко сорвали бизнес-сделку одной из ведущих европейских корпораций с РФ, от которой Иванов якобы планировал лично получить крупный «откат».

Кроме того, Юрий Швец в качестве эксперта принимал участие в иммиграционном деле бывшего премьер-министра Украины Павла Лазаренко, а в 2002–2005 годах расшифровывал и анализировал «пленки Мельниченко» – записи прослушки бывшего президента Украины Леонида Кучмы в рамках расследования дела об убийстве журналиста Георгия Гонгадзе. Расшифровку записей Швец публиковал на украинских интернет-ресурсах под псевдонимом Петр Лютый.

В эксклюзивном интервью изданию «ГОРДОН» Юрий Швец рассказал, как год назад, до активных боевых действий на Донбассе, пытался помочь «ликвидировать вооруженных сепаратистов» и что ему ответило украинское руководство; объяснил, почему считает Путина человеком со способностями «ниже среднего» и «какие две бумажки достаточно подписать» президенту США Бараку Обаме, чтобы экономика России рухнула.
Разведчик Путин занимался фигней: разгребал кляузы студентов на профессоров, а в ГДР накрывал поляну для высокопоставленных товарищей из Москвы

– Правда, что вы учились вместе с Владимиром Путиным в Краснознаменном имени Андропова институте КГБ СССР?

– Эта информация появилась в мае 2001 года на сайте Службы внешней разведки РФ, в материале говорилось, что я предатель, потому что вещаю разоблачительные вещи о КГБ, а в скобках было указано: «В начале 80-х Юрий Швец был сокурсником Владимира Путина по Академии КГБ».

– Зачем российским спецслужбам понадобилось разоблачать вас именно в 2001 году?

– Понятия не имею. С постсоветской Россией меня ничего не связывало, я никогда не был гражданином РФ, у меня даже российского паспорта не было. В 1993-м я уехал в США, а спустя три года опубликовал книгу воспоминаний «Вашингтонская резидентура: моя жизнь шпиона КГБ в Америке». Едва мемуары появились, в России начался вой: мол, Швец выдал все секреты. О каких секретах речь, если СССР давно развалился, Комитет госбезопасности на тот момент не существовал, а председатель КГБ Владимир Крючков уже отсидел в тюрьме за попытку государственного переворота в августе 1991 года.

– Может, вой поднялся потому, что вы слишком много знаете о прошлом Путина-разведчика?

Путин никогда не работал в разведке.

– Но в официальной биографии президента РФ указано, что он служил контрразведчиком в Ленинграде (ныне Санкт-Петербург), а после – в Германской Демократической Республике (ГДР).

– После окончания Института Андропова Путина отослали в территориальные органы – управление КГБ по Ленинграду и Ленинградской области. Это чрезвычайно важно для понимания «Who is mister Putin?» и что сейчас происходит с Россией.

Будущий президент РФ во время службы в КГБ. Фото: putin.kremlin.ru

Попасть в Краснознаменный имени Андропова институт КГБ СССР было чрезвычайно сложно. Но если уж попал, то с вероятностью 99,9% тебя направят в разведку (за исключением республиканских товарищей из Украинской ССР и других республик – их присылали в Москву для подготовки национальных кадров, а после очень часто отправляли обратно). Но Ленинград – другое дело. Со мной учились ребята из этого города, они попали в Первое главное управление КГБ, отвечавшее за внешнюю разведку, а Путин – нет.

– Почему?

– Несмотря на распространенный миф, в разведку попадали не только Джеймсы Бонды, таких по пальцам пересчитать можно было. Основная масса сотрудников Первого главного управления КГБ – это люди с достаточно средними аналитическими способностями и адекватными психологическими характеристиками. Ключевое слово – «средний». То, что Путина направили не в разведку, а в ленинградское управление КГБ означает, что на фоне сослуживцев его способности были ниже среднего.

Во время учебы в Москве Путин как иногородний жил на закрытом объекте, который располагался за пределами города, глубоко в лесу и был обнесен высоким забором. Будущий президент РФ находился там 24 часа в сутки, семь дней в неделю на протяжении почти года. В Институте Андропова не только обучали, но и изучали самих студентов, чтобы понять: подходят они для работы в разведке или нет? Студента Путина за год изучили так, как этого не сделает ни одна лаборатория в мире. Фигурально выражаясь, его просветили всеми возможными рентгенами и вывернули мехом внутрь и, в результате, направили работать в Ленинградскую область.

– Но в Советском Союзе вторым по значимости городом, после Москвы, был именно Ленинград. Почему вы так пренебрежительно отзываетесь о службе в северной столице?

– Управление госбезопасности по Ленинграду и Ленинградской области было типичным провинциальным офисом КГБ, который ничем не отличался от управления КГБ в, скажем, Жмеринке или Бердичеве. По идее, сотрудники должны были ловить иностранных шпионов и вербовать своих, но на самом деле ничем подобным не занимались, потому что во всем мире не было столько шпионов, сколько в СССР было территориальных «управ» КГБ. Так что в Ленинграде разведчик Путин занимался фигней: разгребал кляузы студентов на профессоров, кляузы профессоров на ректоров и так далее.

Путин с отцом Владимиром Спиридоновичем и матерью Марией Ивановной перед отправкой в ГДР, 1985 год. Фото: putin.kremlin.ru

– Тем не менее в 1985 году будущего президента РФ направили на работу в Восточную Германию, где, согласно официальной биографии, «он проходил службу в территориальной разведточке в Дрездене под прикрытием должности директора Дома дружбы СССР–ГДР».

– В ГДР не было резидентуры КГБ и, согласно приказу, Комитет госбезопасности не вел разведывательную деятельность на территории социалистических стран, особенно в ГДР, которая была одной из самых дружественных советскому режиму. У восточных немцев была собственная великолепная агентурная разведка, главное было ей не мешать, они сами выполняли всю работу и докладывали в Москву.

Резидентура – это конспиративное подразделение разведки одного государства на территории другого. В ГДР ничего подобного не было, а было официальное представительство КГБ в Берлине, Дрездене и, по-моему, еще в одном городе. Зачем? Во времена СССР выезд за границу был настоящим событием для любого советского гражданина. И КГБ устраивал для сотрудников территориальных подразделений этот «праздник жизни». Офицера КГБ отправляли на несколько лет в ГДР, где он коптил небо и возвращался на родину с немецким фотоаппаратом с линзой «Карл Цейс» и со столовым сервизом «Мадонна». Эти две стандартные вещи были практически единственным результатом его «разведдеятельности» в ГДР.

Тем же самым занимался и Путин. В его обязанности директора Дома дружбы СССР–ГДР входило накрыть поляну для высокопоставленных товарищей из Москвы, накормить, напоить, отоварить в местных магазинах, опять накрыть поляну, погрузить бесчувственные тела в самолет и отправить обратно в Москву. Вот и вся разведработа Путина в ГДР.
В КГБ Путина называли Окурком, после – Бледной Молью, сейчас – Ботоксом

– Вы настаиваете, что у Путина времен службы в КГБ и способности были ниже среднего, и настоящей разведкой он никогда не занимался…

– Это не я настаиваю, а его настоящая, а не фейковая профессиональная биография. Сам факт, что Путина после Института Андропова отправили обратно в Ленинград – это однозначный диагноз. Во время учебы его изучали десятки преподавателей и профессиональных инструкторов, каждый из которых по окончании учебы писал на выпускников соответствующую характеристику. Я видел некоторые из этих характеристик – это аналитические исследования, потрясающие по глубине описания интеллектуальных и психологических способностей объекта. Между прочим, знаете, как много о человеке говорит его прозвище? В КГБ Путина называли Окурком, после – Бледной Молью, сейчас – Ботоксом.

– В Украине у российского президента тоже есть прозвище…

– (Смеется). Знаю, Путин – ла-ла-ла! Великие русские полководцы, воевавшие в Крыму с Османской империей, получили от императрицы Екатерины красивые приставки к фамилиям: Суворов-Рымникский, Румянцев-Задунайский, Потемкин-Таврический. А Путин за свою прошлогоднюю крымскую операцию получил красноречивую приставку Х..ло.

«Великие русские полководцы, воевавшие в Крыму, получили приставки к фамилиям: Суворов-Рымникский, Румянцев-Задунайский, Потемкин-Таврический. А Путин за свою прошлогоднюю крымскую операцию получил красноречивую приставку Х..ло». Фото: Yuri Kochetkov / EPA

Я общался с людьми, которые хорошо знали Путина задолго до его президентства. Все отмечали, что помимо достаточно посредственных интеллектуальных способностей он отличался чрезвычайной закомплексованностью. Путина буквально убивал собственный маленький рост, комплекс неполноценности был отпечатан во всей его фигуре и на лице. Такого человека нельзя было посылать разведчиком за границу, потому что у него на лице было написано: «Завербуй меня!». Он потому в КГБ пошел и дзюдо занялся, чтобы как-то компенсировать комплекс неполноценности. Не знаю, как в спорте, но в КГБ у него точно не сложилось.

– Тем не менее, в отличие от более талантливых однокурсников, именно Путин почти 15 лет безраздельно правит одним из самых больших государств мира…

– Да потому и поднялся, что это устоявшаяся традиция советской, а теперь и российской политической системы, когда на поверхность всплывает… оно. Почему в 1953-м Никиту Хрущева назначили Первым секретарем Центрального комитета КПСС? Он ведь абсолютным чмо был, скоморохом при Сталине. Но назначили его как марионетку, за спиной которой стояли серьезные люди.

Мягкого и недалекого Леонида Брежнева тоже временно посадили СССР возглавлять, через пару лет его должен был сменить умный «железный Шурик» – Александр Шелепин. Но всем нужна была марионетка: мол, за ниточки подергаем, а через пару лет снимем. В итоге пару лет вылились в 18 лет брежневской эпохи.

С Путиным та же история. Его выбрали как послушную марионетку, которая на посту главы РФ должна была гарантировать безопасность и бабло тем, кому пришел на смену. Я общался с Борисом Березовским, который сыграл немалую роль в том, чтобы Путин стал президентом. Борис говорил: «Дайте мне один телеканал, и я сделаю стул следующим президентом России «. Вот и весь ответ, как Путин поднялся.

Первая половина 1990-х, мэр Санкт-Петербурга Анатолий Собчак со своим замом Владимиром Путиным (на снимке – за спиной Собчака несет чемодан). «Путина буквально убивал собственный маленький рост, комплекс неполноценности был отпечатан во всей его фигуре и на лице. Такого человека нельзя было посылать разведчиком за границу, потому что у него на лице было написано: «Завербуй меня!»

Если Путин досидит наверху до конца, Россия либо развалится, либо превратится в Северную Корею или Монголию

– Возможен ли в сегодняшней России дворцовый переворот, который отстранит Путина от власти?

– Вполне, тем более что у кремлевских «элит» из-за западных санкций страдает бизнес. Им нафиг не нужен ни Крым, ни Донбасс. Сейчас главный стратегический конфликт России – это конфликт между стремлением Путина досидеть на своем месте до гробовой доски и объективными потребностями страны в нормальном развитии. Если Путин досидит наверху до конца, Россия либо развалится, либо превратится в третьесортное государство вроде Северной Кореи или Монголии.

– Вам не кажется, что кремлевские элиты боятся русского народного бунта больше, чем западных санкций, и потому не решатся на переворот?

– Это закоренелая болезнь всей московской «элиты». Накануне развала СССР к нам в КГБ каждую неделю приезжал очередной партийный работник из ЦК: мол, ребята, вы должны помочь нам остаться у власти, иначе начнется бессмысленный и беспощадный бунт, тогда и вас, и нас будут вешать на фонарных столбах, как в Будапеште во время антисоветского восстания 1956 года.

– Насколько высока вероятность, что Путин нажмет ядерную кнопку?

– Нулевая. Я профессионально занимался военно-стратегической проблематикой в разгар «холодной войны» между СССР и США, когда опасность ядерной войны реально существовала. Что значит начать ядерную войну? Надо нанести первый удар, цель которого – уничтожить максимальное количество установок ракет наземного базирования противника, а когда в ответ полетят оставшиеся ракеты, их необходимо сбить своими средствами ракетной обороны. У СССР никогда не было потенциала первого ядерного удара, у России – тем более.

– Согласно официальным данным на сентябрь 2013 года в арсенале РФ было около трех тысяч ядерных боеголовок, в неофициальных источниках указывается цифра свыше 50 тысяч.

– Структура российских ракет наземного базирования такова, что примерно половина боеголовок установлена на ракетах SS-18 или «Сатана», произведенных в конструкторском бюро «Южное» в Днепропетровске. Это детище 60-х годов прошлого века, там примерно по 10 боеголовок на каждой ракете, но они не обладают необходимой точностью. Ракеты предназначены для удара по площадям, а не по точным целям. То есть российские ядерные ракеты могут снести Нью-Йорк, Сан-Франциско и другие крупные города США, но не уничтожат американские ракеты в шахтных установках. Зато получат гарантированный ответный удар, который сметет Россию целиком.

Испытания SS-18 («Сатана») – советского стратегического ракетного комплекса четвертого поколения с многоцелевой межконтинентальной баллистической ракетой тяжелого класса. Фото: Wikipedia

Критически важный фактор для принятия решения «Наносить или нет ядерный удар?» – это насколько точно твоя ракета попадет в цель. Советские, а сейчас российские ракеты отличаются плохой точностью. Более того, о реальной точности попадания не знает никто, потому что огромное влияние на траекторию полета ракеты оказывают атмосферные особенности той зоны, по которой она следует к цели. Одно дело испытывать ракету, которая летит с Восточного полигона на Камчатку по определенному коридору с известными атмосферными особенностями. Но если ядерный удар и будет наноситься, то ракеты полетят по кратчайшей траектории, то есть через Северный полюс, и куда они в итоге залетят – вообще никто не знает, потому что подобных испытаний еще не было.

Даже если Путин окончательно сойдет с ума и решит нажать ядерную кнопку, товарищи быстро его поправят и все ему объяснят. Президент РФ вообще мало чего понимает в этих вещах. В документальном фильме «Крым. Путь на Родину» Путин хвастается, как «напугал» эсминец США в Черном море: дескать, мы развернули комплекс береговой обороны и открыли его для спутников, чтобы американцы увидели и ужаснулись… Но почему-то никто не объяснил Путину маленькую деталь: дальность стрельбы российского комплекса – 250 км, а дальность полета крылатых ракет с американского эсминца – 2,5 тысячи (!) км. Если начнется серьезная война, комплексы, которые российский лидер понатыкал в Крыму, будут снесены шестым флотом США из Средиземного моря, даже не заходя в Черное море.

Помимо технической стороны вопроса, есть и психологическая. Вы серьезно думаете, что человек, который ежегодно исчезает из публичного пространства на 7–10 дней, чтобы сделать себе фейслифт (подтяжка лица. – «ГОРДОН») и накачать себя ботоксом, способен развязать ядерную войну? Ведь от ответного удара ботокс расплавится, потечет от страха.

– Вы просто завидуете тому, что у президента РФ с каждым годом все меньше и меньше морщин.

– Чтобы нажать ядерную кнопку, надо быть одержимым маниакальной идеей, а Путин раб лишь двух вполне земных желаний: продлить жизнь до бесконечности и навсегда остаться у власти. Вы обратили внимание на важную деталь на встрече в Минске?

– На 17-часовых переговорах в Минске в феврале 2015 года было много важных деталей. О какой конкретно вы говорите?

– Начало переговоров, Меркель, Олланд, Порошенко и Путин входят в зал. Лукашенко сам всех рассаживает. Вдруг к президенту Беларуси подскакивает российский лидер и чуть ли не из рук вырывает конкретный стул. Возникает замешательство. Знаете, почему? Потому что высота стула – важнейший фактор нынешней внешней политики РФ. Стул должен быть высоким, чтобы Путин не выглядел коротышкой. Одновременно стул не должен быть слишком высоким, чтобы ножки президента РФ не болтались в воздухе. Подготовка стула для Путина – важнейшая задача перед каждым его появлением на публике, этот стул готовят заранее. А тут Лукашенко по незнанию кому-то другому «заветный» стул предлагает. Чуть Минские переговоры не сорвал. А вы говорите «красную кнопку нажать». Я вас умоляю!..
ВИДЕО
11 февраля 2015 года, Минск, начало 17-часовых переговоров в «нормандском формате». В зале присутствуют лидеры Украины, Германии, Франции и России. Между президентом Беларуси Александром Лукашенко и президентом РФ Владимиром Путиным вышел казус из-за стула. Видео: Archie Goodwin / YouTube
Россию, как и СССР, разваливают силовики у власти

– Если ядерный шантаж – блеф, почему Запад так вяло реагирует на военную агрессию России в Украине?

– Нынешнее противостояние Вашингтона и Москвы напоминает взаимоотношения США–СССР конца 1970-х. Америку тогда возглавлял либеральный и мягкий Джимми Картер, который пытался со всеми жить дружно. Вместо того чтобы воспользоваться этим и улучшить отношения с США, Советский Союз начал серьезный наезд – в Афганистан влез, ракеты SS-20 на Европу нацелил. В результате после Картера в 1981 году президентом стал жесткий Рональд Рейган, который решил покончить с выходками СССР. Он взвинтил расходы на вооружение. В ответ советские генералы начали внушать Политбюро и Генеральному секретарю ЦК КПСС: мол, американцы готовят первый удар по Советскому Союзу. На самом деле Рейган этого не планировал.

– Как, не планировал, если именно во время президентства Рейгана «холодная война» между США и СССР достигла пика?

– В апреле 1985 года меня в качестве корреспондента ТАСС направили в Вашингтон. Журналистика была прикрытием, я приехал с заданием «не просмотреть подготовку США к внезапному ракетно-ядерному удару по СССР». Такое же задание получили все мои коллеги по линии политической разведки. Мне хватило трех месяцев, чтобы понять: задание – полная чушь.

Вначале я даже подумал, что, может, чего-то не понимаю. Обратился к другим сотрудникам резидентуры, но они все были со мной согласны. И аналитики Главного разведывательного управления так же считали. Но все дружно рапортовали в Москву о том, что проклятый Пентагон готовится к превентивному удару по СССР.

Генеральный секретарь ЦК КПСС и председатель КГБ Юрий Андропов. «СССР развалили генералы. Руководство Минобороны и КГБ вошло в сговор, чтобы получать больше денег из бюджета, награды, звезды, лампасы. Началось все с Андропова». Фото: Wikipedia

– Почему сотрудники советской внешней разведки врали центру?

– В Политбюро ЦК КПСС, которое управляло государством, постоянно шла подковерная борьба. В конце 1970-х руководство Минобороны СССР и КГБ вошло в сговор и придумало несуществующую угрозу внезапного ракетно-ядерного нападения со стороны США.

– Зачем?

– Чтобы пугать других членов Политбюро, большая часть которых состояла из 80-летних маразматиков. Угроза, пусть и не существующая, внезапного ракетного удара усилила важность и значимость Минобороны и КГБ. Представители силовых ведомств начали получать больше денег из бюджета, награды, звезды, лампасы. От советских разведчиков требовали давать информацию о подготовке ракетного удара со стороны США. Если ты рапортовал, что угрозы нет, тебя тут же отзывали обратно в СССР как недостаточно подготовленного сотрудника.

В итоге в СССР возникло две параллельные реальности: одна вымышленная, которая складывалась в голове у руководства на основании тех докладов, которые ему поступали в ответ на фейковые задания, другая – реальная жизнь в стране и за рубежом. На определенном этапе между двумя реальностями возникла пропасть: верхушка занималась виртуальными угрозами, а экономика государства разлагалась, страна гнила изнутри и в 1991 году распалась. Ровно то же самое сейчас происходит и в России. Как и СССР, ее разваливают силовики у власти.

– Озвучьте фамилии генералов, чей сговор, по-вашему, привел к развалу СССР.

– Началось все с председателя КГБ Юрия Андропова и министра обороны Дмитрия Устинова. Их инициативу подхватил один из ближайших соратников Андропова, мой непосредственный начальник (он тогда возглавлял внешнюю разведку СССР) Владимир Крючков. Все министры обороны Советского Союза, вплоть до Дмитрия Язова, тоже в этом участвовали.

К слову, только благодаря тому, что Крючков успешно пугал Политбюро американскими ракетами, он и стал председателем КГБ, получил генерала армии. После этого у него окончательно поехала крыша и он пошел на августовский путч 1991 года, после которого СССР рухнул.
Концентрация российских войск на границе с Украиной запредельная. Держать без дела такое количество людей нельзя, они превращаются в опасную для самой России силу

– Вы не преувеличиваете роль советских генералов? В конце концов, именно Рейган втянул Союз в гонку вооружений и обвалил мировые цены на нефть, что окончательно подорвало экономику СССР.

– Вопрос: «Правда ли, что Америка вошла в сговор с Саудовской Аравией, чтобы обрушить мировые цены на нефть?» о-о-очень дискуссионный. В России тоже кричат: мол, США договорились с Саудовской Аравией. Я оцениваю правдивость этого утверждения 50 на 50.

Рейган действительно втянул СССР в гонку вооружений, но советский генералитет с удовольствием и совершенно бездумно ее подхватил, не понимая, что это погубит экономику. Именно руководство Минобороны и КГБ ставило перед Политбюро задачу отвечать США один к одному: если американцы разворачивают ракету – и мы должны, если разворачивают подводную лодку – значит, и мы обязаны. Как военное состязание с США отразится на экономике в СССР – об этом особо не думали. В итоге пупок развязался и все рухнуло. Абсолютно аналогичные события происходят сейчас в России: силовики генерируют фейковые угрозы извне, заставляют СМИ и собственные разведслужбы их тиражировать, а после сами же в них верят.

Хотите грандиозную историю, о которой мало кто помнит? Это о логике существования и СССР, и России. Во второй половине 1970-х в Советском Союзе создали ракеты SS-20 средней дальности. Ни конкретной цели, ни конкретной задачи не было: спроектировали, сконструировали и все. Личный советник Брежнева на закрытом брифинге в посольстве рассказывал нам: аэродром, Леонид Ильич отправляется в загранпоездку, члены Политбюро его сопровождают. Вдруг к Брежневу подходит министр обороны Устинов, с которым они на «ты», потому что со времен Великой Отечественной знакомы были. «Лёнь, – говорит Устинов, – мы ракеты сделали, не баллистические, до США не долетят, но Европу накроют. Надо что-то с ними делать, деньги потратили, производство наладили, а куда девать – непонятно. Может, разместим их в западной части Украины и Белоруссии, пусть стоят?». Недалекий Брежнев, впадавший в маразм, отвечает: «Давай, Дима, давай!». Вот и все обсуждение стратегического вопроса.

Министр обороны СССР Дмитрий Устинов и Генеральный секретарь ЦК КПСС Леонид Брежнев на трибуне Мавзолея Ленина 7 ноября 1982 года. Через три дня Брежнев умрет от внезапной остановки сердца. Фото: Юрий Абрамочкин

Так без всякой реальной причины СССР развернул ракеты SS-20, США непонимающе ахнули и в ответ развернули в Европе баллистические ракеты «Першинг-2», подлетное время которых до Москвы было всего 8–10 минут. Теперь ахнули в Москве, и началась борьба за мир. Путин может доиграться со своими угрозами, и США вспомнят о «Першингах» или их современных модификациях. Если сейчас их разместить, например, в Прибалтике, то подлетное время сократится до четырех минут. С учетом того, что сейчас ракеты гиперзвуковые, до Москвы долетят и вовсе за 2–2,5 минуты. Вот и все решение вопроса о ядерной войне.

Путин решится на широкомасштабное военное наступление на Украину?

– В разведке и аналитике важны детали, я их не знаю, но вижу две серьезные вещи. Во-первых, концентрация российских войск на границе с Украиной уже запредельная. Держать без дела такое количество людей нельзя, они разлагаются и превращаются в опасную для самой России силу.

С другой стороны, РФ крайне необходимо, чтобы Запад снял с нее санкции и не ввел новые. Недавно премьер-министр Дмитрий Медведев стонал, докладывая о положении дел в стране. Если Путин решится на наступление, экономика России не выдержит новых санкций. Но надо учитывать фактор «территориального управления КГБ», ярким представителем которого является Путин. Как говорил покойный Березовский: «Трудно прогнозировать логику идиотов».

– Тогда объясните мне логику президента США, который тормозит выдачу Украине летального оружия.

– Обаму как раз понять можно: если американское оружие бросят так же, как и украинское при отступлении сил АТО из Дебальцево, будет скандал, и ответственность за это понесут не сенаторы, ратующие за военную помощь Украине, а лично Барак Обама. Это нанесет сильный удар претенденту на пост президента США от Демократической партии. Обама должен достойно оставить президентский пост, иначе его имя будет опозорено.

Но куда важнее вопрос: «Кому именно передавать американское летальное оружие?». О добровольческих батальонах речи быть не может, а настоящей армии в западном понимании слова в Украине до сих пор нет.
Вооруженные силы Украины целенаправленно гнобились и разваливались. Президенты, видимо, считали, что боеспособная армия для них опаснее, чем потенциальный внешний враг

– Как нет, если за последний год армия как раз появилась, впервые за всю историю независимой Украины?

– Ситуация вокруг Иловайска и Дебальцево наглядно продемонстрировала, что существует пропасть недоверия и даже вражды между личным составом Вооруженных сил Украины, находящихся на поле боя, и командованием. Командование может развернуть в определенных районах силы АТО, но как только начинаются боевые действия – тут же утрачивает связь и управление. Армия оказывается брошенной на произвол судьбы и превращается в неуправляемую толпу. Проносится слух «Нас слили» и начинается паническое бегство. Безусловно, среди личного состава есть масса героев, но главная проблема, из-за которой в Украине через год (!) после начала агрессии все еще нет армии, – пропасть недоверия, непонимания, а то и вражды между личным составом и командованием. И виновато в этом однозначно верховное командование.

– К сожалению, мне нечего вам возразить…

– Я вам рассказывал о советских и российских генералах, а теперь поговорим об украинских. Есть понятие «паркетный генерал», еще Грибоедов устами Чацкого писал:

Как тот и славился, чья чаще гнулась шея;
Как не в войне, а в мире брали лбом,
Стучали об пол не жалея!

Ожесточенные бои за Дебальцево начались в конце января 2015-го и продолжались даже после согласованного всеми сторонами конфликта перемирия. 18 февраля украинские военные начали отход из города. Точных данных о погибших украинских военных до сих пор нет. Фото: ЕРА

На период Евромайдана в Украине было 43 генерала армии. На единицу боеспособного солдата это, наверное, первое место в мире. Армии нет, а генералы несуществующей армии есть. Большинство из них получили лампасы в период, когда Вооруженные силы Украины целенаправленно гнобились и разваливались. Президенты, видимо, считали, что боеспособная армия для них опаснее, чем потенциальный внешний враг. Вооруженные силы Украины не участвовали ни в каких боевых действиях, не проводились даже военные учения. Последнее, как мне говорили, было в 1997 году на дивизионном уровне – это смешно! Объясните, за какие заслуги этим людям дали генеральские лампасы?

– За незаконную продажу оружия за границу…

– …а еще за откаты вышестоящему начальству! Так что искать полководцев в украинском Министерстве обороны и Генштабе – дело безнадежное. Их там не может быть в принципе. Ход боевых действий на Донбассе лишний раз это подтверждает.

– Что вы предлагаете?

– В середине 1990-х в африканском государстве Сьерра-Леоне появились повстанцы и оттяпали значительный кусок территории, богатый алмазами. Правительственная армия ничего не могла сделать и пригласила варягов. Приехали 157 хорошо обученных и тренированных иностранных военных специалистов, которые за две недели раздолбали 10-тысячную армию повстанцев.

В 1960-х громадная Индонезия напала на маленькую Малайзию. Последняя тоже поняла, что не справится с монстром, и пригласила варягов: те приехали и раздолбали громадную армию Индонезии. И африканскому, и малайзийскому руководству хватило интеллекта понять, что не стоит сражаться до последнего жителя страны, а надо нанимать военных специалистов.

– Вы намекаете, что у украинского руководства интеллекта на это не хватило?

– Или интеллекта не хватило, или не было желания завершить войну быстро и без огромных потерь.
В мае 2014-го я привез в Украину одного из лучших на Западе военных специалистов. Он бы ликвидировал вооруженных сепаратистов за два месяца. Но ваш чиновник зажевал проблему

– В мае 2014 года, до президентских выборов, вы приезжали в Украину. Зачем?

– Привез одного из лучших на Западе военных специалистов, такого уровня экспертов в мире, возможно, человек 10. Его имя и биография говорят о нем достаточно, опыта и знаний у него, я думаю, больше, чем у всего Генштаба Украины.

В мае прошлого года количество вооруженных сепаратистов, действующих на Донбассе, исчислялось несколькими сотнями. Мы приехали с конкретным планом, мой партнер был готов закончить всю бузу на востоке Украины в течение двух месяцев максимум. Наш план по ликвидации сепаратистов обошелся бы в экспортную стоимость двух танков Т-90.

– Я давно в Военторге не была, не помню, сколько стоит танк. Озвучьте стоимость вашего проекта, пожалуйста.

– Порядка шести миллионов долларов, причем половина этой суммы ушла бы на оружие, на то самое оружие, которое долго и безрезультатно просит теперь Украина у Запада. Нас свели с человеком из украинского руководства, который на тот момент мог решить этот вопрос.

– Фамилию не назовете?

– Не стоит вносить дополнительный раздрай. Но, поверьте, я говорю о достаточно высоком уровне. Сегодня в Украине эта фамилия у каждого на слуху, а в мае 2014-го этот человек легко мог решить вопрос сепаратистов на Донбассе, но вместо этого зажевал проблему. Знаете, что больше всего удивляет американцев в украинских чиновниках? Они не отвечают конкретно «да» или «нет», а мычат нечто нечленораздельное.

Я вернулся в США, но продолжил усилия, сумел пробиться на министерский уровень, представители которого были вхожи к новоизбранному президенту Украины. В ответ опять тишина. Это при том, что украинские делегации разъезжают по миру, неустанно просят оружие и получают отказ. Зато когда к ним приезжают западные специалисты и предлагают продуманный, разработанный до мелочей план… Понимаете, типичный украинский чиновник не решает проблемы, он работу работает. И в этом вся трагедия Украины.

Село Водяное недалеко от Донецка, апрель 2015 года. Фото: Oleg Petrasyuk / EPA

В конце 1980-х в КГБ рассказывали анекдот, который очень точно описывает сегодняшнюю украинскую бюрократию. Забросили ЦРУшника в Москву с заданием совершить государственный переворот. Он приехал, страна понравилась, начались угрызения совести и он решил сдаться. Пришел на Лубянку: мол, ребята, я из ЦРУ, готов во всем признаться. «Задание есть?» – спрашивает КГБшник. Американец утвердительно кивает головой. «Тогда вам в соседний кабинет», – отвечают ЦРУшнику. Он идет в соседний кабинет: «Я из ЦРУ, задание есть». «А радиоточка?». – «Есть». – «Тогда вам в соседний кабинет». Американца весь день футболили из кабинета в кабинет. Поздно вечером он, совершенно измотанный, заходит в последний кабинет: «Я из ЦРУ, и задание, и радиоточка, и много чего другого есть». – «Так иди нафиг и выполняй свое задание, не мешай к первомайской демонстрации готовиться». То же самое происходит и в Украине.

– Может, ни ваш представительский уровень, ни уровень вашего специалиста и тех, кто за ним стоял, не впечатлил украинское руководство?

– Уровень командующего одним из лучших спецназов мира для вас авторитет? Уровень командующего спецоперациями НАТО – авторитет? Может, мне со своим планом надо было до генсека ООН дойти, чтобы в Киеве обратили на него внимание? Мой партнер, как все западные серьезные люди, привык отвечать за свои слова. Тем более, что соответствующий опыт боевых операций имеется. Если сказал, что за два месяца решит проблему с сепаратистами на Донбассе, так и было бы, и уже в августе 2014-го на востоке Украины было бы все спокойно, плюс было бы оружие и боеспособный спецназ.

– Как вы объясняете отказ украинского руководства от вашего проекта нейтрализации сепаратистов?

– Система не работает, и это страшно! У Украины два врага – Путинская Россия и собственное государство в лице чиновного люда. Помните произведение Радищева «Путешествие из Петербурга в Москву», опубликованное в конце 18-го века? Эпиграфом к книге Радищев взял стих из поэмы Тредиаковского, чуть видоизменив его: «Чудище обло, озорно, огромно, стозевно и лаяй» (перевод фразы на современный язык: «Чудовище тучное, гнусное, огромное, стозевное и лающее». – «ГОРДОН»). Это самое блестящее и короткое описание чиновничьего аппарата в современной Украине.
Если мент со средним образованием становится министром обороны Украины, то, наверное, начальник Генштаба должен быть выпускником кулинарного техникума

– После президентских и парламентских выборов 2014 года в Украине сменилось руководство. Вы делали попытки вновь предложить ваш проект?

– У одного из этих высоких чиновников до сих пор лежит наш проект, у того самого, который на телеэкранах регулярно рвет на груди рубаху: мол, агрессия, агрессия… Мы просим дать окончательный ответ, но чиновник то уехал, то отошел, то упал, то еще не отжался. У меня уже цензурные слова кончились. Этот представитель украинского руководства уже съездил с президентской делегацией за оружием на Ближний Восток, за тем самым оружием, которое мы предлагаем на блюдечке.

– Напрямую к Петру Порошенко не пытались обратиться?

– Здесь тоже проблема. У вас действительно замечательный президент, в том смысле, что если бы он был министром иностранных дел – лучшей кандидатуры нет. Я видел, как Порошенко выступал в Конгрессе США – это выдающийся образец дипломатического искусства. Но есть закон Мерфи: каждый чиновник или менеджер рано или поздно достигает предела своей компетентности.

Я очень боюсь, что господин Порошенко мог достигнуть этого предела на посту главы украинского МИД. Потому что на посту президента у него есть две очень серьезные проблемы – подбор кадров, прежде всего военных, по критерию личной преданности, а не профессиональной пригодности, и непонимание, что судьба Украины в первую очередь решается на фронтах, а не за столом переговоров, и дипломатические усилия не могут превратить поражение на поле боя в победу за столом переговоров. Дипломатия может лишь зафиксировать более-менее удачно то, что уже произошло на поле боя. Как мне кажется (при этом я очень хотел бы ошибиться), господин Порошенко плохо разбирается в военных делах, поэтому не особенно ими занимается, передоверив судьбу страны «паркетным генералам». А это готовый рецепт страшного поражения.

Президент Украины (слева) на открытии совместных украино-американских военных учений «Бесстрашный защитник – 2015». 20 апреля 2015 года, Львовская область. Фото: Sergey Dolzheko / EPA

– Вам не кажется, что слишком многим в украинской политике элементарно невыгодно останавливать войну на Донбассе, на которую можно свалить отсутствие системных реформ, при этом ведя огромный серый бизнес?

– Это плохо кончится, будет очередной Майдан и рухнет вообще все. Я правда не понимаю кадровую политику Порошенко. Прошлый министр обороны Украины (генерал-полковник Валерий Гелетей, возглавлял Минобороны с 3 июля по 14 октября 2014 года. – «ГОРДОН»). Его назначение – это же диверсия против Украины.

Раскрываю биографию этого «полководца». Оказалось, он окончил Ивано-Франковскую специализированную среднюю школу милиции. Я в шоке! Стесняюсь спросить: господин президент Украины, если – не дай Бог – вам понадобится сложная операция на сердце, вы доверите ее выпускнику медучилища? В Советском Союзе человек с таким образованием максимум стал бы участковым милиционером, а тут целый министр обороны воюющей страны…

Я видел несколько выступлений Гелетея, он сверкал свежевыбеленными зубами и вещал: мол, научился воевать за время пребывания на должности. Это накануне Иловайского котла было. Он даже не понял, что его «обучение на должности» стоило жизни сотням, если не тысячам людей. Если мент со средним образованием становится министром обороны Украины, то, наверное, начальник Генштаба должен быть выпускником кулинарного техникума.

Несмотря на мрачность ситуации, есть великая надежда. Я говорю о новом поколении украинцев, которые вошли в политику за последние примерно 10 лет. Это люди с правильно поставленными мозгами, когда возникает задача, они думают и ищут способы ее решения. А как традиционный украинский чиновник решает проблему? Он прежде всего прикидывает: «А шо я з цього буду мати?». И если ничего, то он и решать ее не будет. А если от таких чиновников зависит судьба страны, то эта страна оказывается там, где оказалась Украина через 25 лет после достижения независимости – без армии и без денег. Наверное Украина должна пройти библейский сценарий: Моисей 40 лет водил свой народ по пустыне, чтобы в Землю обетованную вошли только свободные люди. Наверное, стране придется ждать, когда представители старого чиновничьего сознания умрут естественной смертью.
Подписав всего две бумажки, без всяких ядерных ударов Обама может погрузить Россию в предынфарктное состояние

– Пока из власти естественным путем уйдут люди старой политической системы, Украина может исчезнуть.

– Тут все зависит от того, что будет с вашим северным соседом. Сейчас судьба России в значительной степени зависит от президента США. Подписав всего две бумажки, без всяких ядерных ударов Обама может погрузить РФ в предынфарктное состояние.

– Можно с этого места подробнее?

– Первое: крупнейшие нефтяные монополии уже давят на Обаму, требуя снять ограничения на экспорт американской сырой нефти, он пока сопротивляется, но надежда есть. Если Обама подпишет эту бумагу, мировые цены на нефть рухнут.

Второе: экспорт сжиженного газа. По состоянию на январь 2015 года на столе Обамы лежало примерно 100 заявок на экспорт сжиженного газа из США, при этом удовлетворено лишь пять из них. Но на президента и здесь давит мощное лобби. Ожидается, что через семь-восемь недель первая партия пойдет в Европу. Если будут сняты ограничения на экспорт американского сжиженного газа, мировые цены на него тоже рухнут.

Ноябрь 2014 года. Владимир Путин и Барак Обама на саммите стран – экспортеров нефти ОПЕК в Китае. Фото: ЕРА

И в первом, и во втором случае Кремлю конец. Знаете, в чем уникальность России? Нормальные страны при хорошей экономике всегда нормальны. Россия же становится вменяемой во внешней политике только тогда, когда испытывает серьезные экономические проблемы. Как только в РФ появляются лишние деньги, у Кремля едет крыша: пацаны забываются и расставляют пальцы веером. Россия – страна нетрадиционной ориентации, в том смысле, что в стратегическом плане в ней все делается через одно место. Если Запад не снимет санкции, через два года Россия рухнет.

В нефтяных скважинах, которые сейчас разрабатывает РФ, по оценкам разных специалистов, нефти осталось примерно на два года. Новых месторождений в связи с западными санкциями Россия разрабатывать не может. Таким образом, через два года страна останется без нефти.

– Может, дело не в самой России, а в ее нынешнем политическом руководстве?

– Иногда мне кажется, что Путин – агент зловещей мировой закулисы, который получил задание раз и навсегда покончить с Россией. Вместо того чтобы налаживать нормальные отношения с той же Европой, экспорт газа и нефти в которую составляет львиную долю российского бюджета, Путин начал собачиться с Западом. Даже в разгар «холодной войны» кремлевские старцы никогда не шантажировали западные страны поставками нефти и газа. Ни-ког-да. Поскольку даже идиот понимает, что рубить сук, на котором сидишь, – это контрпродуктивно. А вопли: дескать, в ситуации с Украиной НАТО сам виноват, потому что начал приближаться к российским границам. Это же Путин возродил НАТО. До агрессии России Альянс существовал практически только на бумаге, зато теперь ожил. Путин вторгся в Украину якобы для того, чтобы туда не вошел НАТО. Но теперь солдаты НАТО уже в Прибалтике, на границах РФ. «Дарагие расеяне» должны сказать за это спасибо Путину.

В СССР в конце 1980-х, за два года до августовского путча, нас перевели на аналитическую работу. Мы собирали информацию со всего Союза, пытались понять, что происходит. Тогда я увидел четкие признаки скорого распада государства. Те же признаки я сейчас вижу и в России. Путин многое сделал для того, чтобы следующим президентом США стал новый Рейган и чтобы политика сдерживания РФ надолго стала внешнеполитическим курсом Вашингтона. В условиях глобализации превратиться в замкнутого в себе изгоя – это значит превратить РФ в третьесортное государство или вообще ее уничтожить. Но Путин все делает для этого, поскольку считает, что это единственный способ для него удержаться у корыта до гробовой доски.

– Если Путин уйдет, враждебность России к Украине прекратится?

– Нет. К сожалению, это историческая судьба Украины, кто бы ни пришел к власти в Кремле. Россия не усвоила важнейшей аксиомы: памперсы и политиков нужно менять регулярно. Страна продолжает ходить в использованных памперсах, а все, кто приходят в Кремль, пытаются остаться там навечно, превращая страну в болото. Это национальная идея и трагедия России, которая ее погубит. Именно поэтому существование открытой, демократической и успешной Украины для Кремля как кость в горле.

Кто придет на смену Путину? Опять-таки, люди из «питерской Жмеринки». Например, бывший директор ФСБ, а сейчас секретарь Совета безопасности РФ Николай Патрушев. Он, как и Путин, работал в ленинградском управлении КГБ, был специалистом по организации охоты и рыбалки для руководства. Такой «егерь» был практически в каждом управлении КГБ, вывозил начальство на природу, накрывал поляну, а сейчас руководит Совбезом. Но если во главе стаи львов стоит баран, то львы превращаются в стадо баранов. Не важно, сколько умных людей в российских структурах, если их возглавляет Вова Путин.

Сcылка: http://gordonua.com/publications/Sokursnik-Putina-eks-razvedchik-KGB-Vy-serezno-dumaete-chto-Putin-delayushchiy-podtyazhku-lica-razvyazhet-yadernuyu-voynu-U-nego-ot-straha-botoks-potechet-77899.html

Наталия ДВАЛИ

 

Метки: , , , , , , , , , , , , , , , ,

Деиндустриализация в стиле НАТО


© Илья Колесников

Одной из главных особенностей бомбежек Югославии силами НАТО в 1999 году было преднамеренное уничтожение фабрик и заводов. Вскоре после окончания этой войны я проехал по Югославии в составе делегации и смог лично убедиться, что уничтожение этих объектов действительно проводилось преднамеренно, тщательно и методически. Куда бы мы ни ездили, повсюду убеждались в том, что уничтоженные объекты не имели военного значения. Все их объединяло лишь то, что это были либо государственные, либо находившиеся под управлением рабочих кооперативов заводы и фабрики. Именно они обеспечивали работой многих людей, и именно их выбрали в качестве мишеней. Очевидной целью бомбардировок оказалось стремление обречь на нищету как можно большее количество людей, тем самым заставив их уступить требованию установить такое правительство, которое будет действовать по указке Запада.

Крупнейшим (и имевшим огромное значение для экономики) фабричным комплексом на Балканах тогда была «Застава», производившая 95% автомобилей для бывшей Югославии. Располагался этот комплекс в городе Крагуевац (завод производил также инструменты и машинное оборудование).

Сами рабочие «Заставы» признавали, что предприятие было слишком уж соблазнительной целью для самолетов НАТО, чтобы они его проигнорировали.

Преисполненные решимости спасти завод, рабочие решили организовать «живой щит», оккупируя его круглосуточно.

Через три дня после начала войны они вместе с управлением завода написали открытое письмо, которое послали иностранным профсоюзам, президенту Клинтону, британскому премьеру Тони Блэру, госсекретарю США Мадлен Олбрайт и прочим западным лидерам. «Мы, рабочие «Заставы» и свободолюбивого Крагуеваца, организовали живой щит», – говорилось в их заявлении. «Даже после окончания рабочей смены и при сигнале воздушной тревоги рабочие «Заставы» не покидают свои рабочие места, чтобы своими телами защитить то, что кормит их семьи, что они построили за годы честного труда, чтобы обеспечить себе лучшее будущее». В письме содержалось предупреждение лидерам НАТО: «Мы хотим, чтобы вы знали – атака на наш завод будет означать гибель тысяч мужчин и женщин, и она принесет невосполнимый моральный и материальный ущерб семьям этих людей».

В ответ пришло множество писем поддержки от профсоюзов стран «третьего мира», а западные промолчали. Вскоре силы НАТО продемонстрировали, что им нет дела до человеческих жизней. Рабочие «Заставы» мудро поступили, решив не оккупировать фабрику, а выйти на улицу и сформировать кольцо вокруг нее. Однако работа на заводе продолжалась.

И вскоре – 9 апреля около часа ночи – блок НАТО ответил на письмо рабочих залпом крылатых ракет по Крагуевацу.

Драган Станкович, директор по вопросам экспорта завода Застава, был у себя в квартире, когда услышал первые взрывы, приняв их сначала за землетрясение. Его квартира была рядом с «Заставой», поэтому он поспешил к заводу. Через десять минут последовали новые ракетные залпы. «Я был близко, но бомб не видел – только несколько «грибов» от взрывов. Я видел взрывы и большие вспышки. Не слышал ничего. Яркие вспышки и огонь. Словно атомная бомба взорвалась, а над местом взрыва поднимаются грибообразные облака», – рассказал Станкович. Сборочный цех, электростанция, лакокрасочный цех, штамповочный цех – всё оказалось уничтожено. Ранило 124 рабочих, однако, к счастью, никто из них не погиб. Скорые и пожарные быстро подъезжали и вывозили раненых. В местной больнице женщина с перебинтованной головой гордо заявила корреспонденту: «Я могу сказать Клинтону только то, что мы построим новый завод. Он не сможет всё уничтожить».

Через три дня последовала новая волна ракетных залпов – в 02:45 и затем еще один через 10 минут. На заводе тогда находилось мало людей, и потому только 16 человек получили ранения. В результате двух атак 6 крупнейших заводских цехов «Заставы» лежали в руинах. Интересно, но единственный завод, производивший винтовки, не тронули, что еще раз подтверждает тот факт, что целью НАТО была именно деиндустриализация Югославии. Одна из местных женщин тогда сказала: «Когда мы увидели, как завод горит, мы все плакали – было такое чувство, что горит наш дом».

Станкович рассказал нам, что заводской комплекс в Крагуеваце давал работу 28 тысячам рабочих и еще 8 тысячам на связанных с «Заставой» фабриках по всей Югославии, большинство которых тоже разбомбили. «Из всех бедствий, которые на нас обрушились, гуманитарная катастрофа была самой худшей», – говорит он.

Одним из основных аспектов катастрофы, по его мнению, было то, что много рабочих на других фабриках зависело от работы «Заставы». Эти предприятия поставляли детали для «Заставы», и как только ее разрушили, рабочие этих заводов и их семьи – в целом около 200 000 человек – лишились средств к существованию.

Директор «Заставы» Милосав Дьордьевич заметил:

«Для рабочих завод — это жизнь. И 9-12 апреля все наши мечты разрушились за считанные минуты бомбежки».

Он рассказал, как ему было трудно поверить, что некоторые люди способны нести разрушения и смерть другим людям. Однако после того как он на протяжении месяцев наблюдал злорадство западных лидеров по поводу устроенной ими бойни, поверить в это оказалось нетрудно.

Электростанция «Заставы» в свое время поставляла электроэнергию, сжатый воздух, горячую воду и пар на производство. Ее уничтожение сказалось на всем городе (поскольку завод поставлял тепло и электричество в большую часть города). «Около 15000 квартир, а также школы, больницы и прочие учреждения зависели от электростанции «Заставы», – говорит Станкович. Одна из ракет взорвалась в 20-30 метрах над заводом – взрывом снесло крышу, уничтожило трансформаторы, турбокомпрессоры и диспетчерскую. «Вдребезги, – как сказал нам один из рабочих. – Все вдребезги. Мы все потом вынесли, чтобы починить». Восстановление подачи электроэнергии стало важнейшей задачей. Рабочие уже разобрали завалы к моменту нашего визита, и им удалось починить два из восьми турбо-компрессоров. Однако уничтожение заводских трансформаторов привело к утечке в почву и близлежащую реку высокотоксичного ПХД пиралена. Штамповочный цех после четырех попаданий ракет полностью лежал в руинах. Когда завод работал, здесь производились детали автомобилей и сельскохозяйственной техники, а также железнодорожные рельсы.

Мы же увидели, что крыши не было совсем. Груды обломков, искореженная техника, скрученная арматура. С деформированных стальных балок свисают искореженные металлические прутья. У трехэтажного административного здания, куда было прямое попадание ракеты, взрывом снесло большую часть фасада. Верхние этажи угрожающе провисли. Прилегающее к нему более старое здание цеха тоже представляло собой жуткое зрелище – на толстых бетонных стенах виднелись следы от взрывов, а крыша практически отсутствовала. Когда ракета взорвалась в здании, бетонные колонны обрушились прямо на участок термообработки – огромные глыбы бетона разбросало по сторонам, и многих рабочих серьезно ранило. «У НАТО были карты и координаты – практически все, что надо, и они словно бы играли нами джойстиками», – говорит Дьордьевич.

Он считал лакокрасочный цех гордостью «Заставы» – это были современные роботизированные производственные конвейеры. Однако здесь разрушения ужаснее, чем в других цехах. Четыре ракеты снесли крышу и буквально похоронили цех в груде мусора. Горы искореженного железа и обломков напоминают какие-то огромные абстрактные скульптуры. Дьордьевич с любовью рассказывал о том, как внедрялись здесь передовые технологии. «Они прямо сюда и целились – словно бы в сердце человеку», – заметил он.

Серьезно поврежден был и сборочный цех. Даже просто разобрать завалы оказалось нелегкой задачей. 54 рабочих этого цеха получили ранения, когда в результате взрыва на них обрушилась крыша. «Заводом стоило любоваться, когда он работал, а сейчас на эти руины нельзя смотреть без сожаления», – говорит Дьордьевич.

Было уже около 9 вечера, и стало темнеть, поэтому мы не смогли рассмотреть полностью разрушенные цеха по производству инструментов и грузовиков. Вместо этого нас повезли в компьютерный центр. Фары нашей машины осветили то, что от него осталось – одни руины. Сила взрыва двух ракет была настолько мощной, что здание сначала оторвало от фундамента и подняло в воздух, после чего оно обрушилось. Два компьютера IBM общей стоимостью 10 миллионов долларов были уничтожены. В ночь бомбежки компьютерный центр не работал – там находилось только два человека и оба спрятались в убежище, когда зазвучала сирена воздушной тревоги.

Общий ущерб от разрушения «Заставы» оценивается в один миллиард долларов, а югославское правительство испытывало серьезные трудности и не могло полностью профинансировать реконструкцию.

И тем не менее предпринимались попытки возродить завод. К январю 2000-го расчистили 80% всего мусора и обломков, что уже само по себе было грандиозной работой. Вскоре восстановили мелкосерийное производство – и это тоже требовало героических усилий.

Восстановление завода продолжалось, но после поддержанной ЦРУ смены режима в октябре 2000-го будущее «Заставы» стало уже определяться иначе. Новое правительство, помешанное на идее приватизации всей экономики, предъявило рабочим «Заставы» ультиматум: согласиться с планом, по которому 2/3 сотрудников должны быть уволены, а сама «Застава» закроется. Как объяснял впоследствии министр по делам приватизации Александр Влахович: «Мы на этом деле пытались наточить себе зубы».

В обществе, где из-за потери экономических мощностей, санкций и приватизации, многие рабочие оказались невостребованными, сотрудники «Заставы» опасались, что в будущем они вообще не смогут найти работу. Министр финансов Сербии Павле Петрович с презрением отвергал их опасения:

«Пора уже людям понять, что больше не будет никаких систем жизнеобеспечения».

Рабочим практически не оставили иного выбора, кроме как уступить требованиям правительства, но потерявшие работу получили взамен лишь грошевые пособия.

«Заставу» приватизировали в 2008-м, и вскоре она превратилась в филиал концерна «Фиат». Затем завод стал полностью собственностью Fiat-Chrysler Automobiles. После того как права собственности отошли этому итальянскому концерну, новые владельцы проигнорировали свои прежние обещания не увольнять рабочих и сразу же сократили половину персонала. Протестующие рабочие тогда оккупировали здание мэрии, но безрезультатно. Их протесты быстро подавили.

Над ними издевались, называя ленивыми паразитами – неолиберальная пропаганда была в самом разгаре. Правительство, которое прежде жаловалось на то, что ему приходится субсидировать государственный завод «Застава», не заметило никаких противоречий в том, что оно же предоставило концерну «Фиат» монопольный статус, субсидии в десятки тысяч евро за каждого рабочего и субсидии на поддержку продаж в первый год деятельности. Концерн также освободили от всех налогов на 10 лет, а иностранным партнерам «Фиата» предоставили безвозмездно землю. Специально для «Фиата» создали промышленную зону, освобожденную от налогообложения, и правительство бесплатно построило для нее объекты инфраструктуры. В целом же все «подарки» концерну Фиат намного превышали стоимость всех субсидий, которые когда-либо получал государственный завод «Застава».

Еще в 2001-м министр по делам приватизации Влахович заявил:

«Застава» стала для нас примером и, я надеюсь, также образцом для будущей успешной реструктуризации всей страны».

Так и произошло – теперь иностранные корпорации господствуют в экономике государства. Зарплаты рабочих по всей республике чрезвычайно низкие, а безработица на уровне, свойственном экономической депрессии. Фактически же все те, кто когда-то с гордостью работал на заводе «Застава», подверглись экономическому насилию.

Автор статьи: Грегори Элич

Переводчик: Дмитрий Колесник

Оригинальный текст: Counterpunch

 

Метки: , , , ,

Как выглядит измена Родине


Федеральный закон от 7 июня 2007 г. N 99-ФЗ
«О ратификации Соглашения между государствами — участниками Североатлантического договора и другими государствами, участвующими в программе «Партнерство ради мира», о статусе их Сил от 19 июня 1995 года и Дополнительного протокола к нему»

Принят Государственной Думой 23 мая 2007 года

Одобрен Советом Федерации 25 мая 2007 года

Ратифицировать Соглашение между государствами — участниками Североатлантического договора и другими государствами, участвующими в программе «Партнерство ради мира», о статусе их Сил от 19 июня 1995 года, подписанное от имени Российской Федерации в городе Вильнюсе 21 апреля 2005 года, и Дополнительный протокол к Соглашению между государствами — участниками Североатлантического договора и другими государствами, участвующими в программе «Партнерство ради мира», о статусе их Сил от 19 июня 1995 года, подписанный от имени Российской Федерации в городе Софии 28 апреля 2006 года, со следующим заявлением:

в целях реализации Соглашения между государствами — участниками Североатлантического договора и другими государствами, участвующими в программе «Партнерство ради мира», о статусе их Сил от 19 июня 1995 года Российская Федерация исходит из следующего понимания нижеуказанных положений Соглашения между Сторонами Североатлантического договора о статусе их Сил от 19 июня 1951 года (далее — Соглашение):

1) положение пункта 4 статьи III Соглашения, обязывающее власти направляющего государства немедленно информировать власти принимающего государства о случаях невозвращения на родину после увольнения со службы военнослужащего Сил или лица из числа гражданского компонента, распространяется и на случаи самовольного оставления указанными лицами места дислокации Сил направляющего государства при наличии у них оружия;

2) под используемыми в статье VI Соглашения словами «владеть оружием» Российская Федерация на основе взаимности будет понимать применение и использование оружия, а под словами «благосклонно рассматривают просьбы принимающего государства» — обязанность органов власти направляющего государства учитывать требования принимающего государства относительно ношения, перевозки, транспортировки, использования и применения оружия;

3) перечень составов преступлений, указанных в подпункте «с» пункта 2 статьи VII Соглашения, не носит исчерпывающего характера и помимо перечисленных применительно к Российской Федерации включает иные составы преступлений, направленных против основ ее конституционного строя и безопасности и предусмотренных Уголовным кодексом Российской Федерации;

4) Российская Федерация в соответствии с пунктом 4 статьи VII Соглашения исходит из того, что власти направляющего государства имеют право на осуществление своей юрисдикции в случае совершения неустановленными лицами в местах дислокации Сил направляющего государства преступлений против этого государства, военнослужащих его Сил, лиц из числа гражданского компонента или членов их семей. При установлении лица, совершившего преступление, действует порядок, определенный Соглашением;

5) содействие, упомянутое в подпункте «а» пункта 6 статьи VII Соглашения, оказывается в соответствии с законодательством запрашиваемого государства. При оказании правовой помощи компетентные органы государств участников Соглашения взаимодействуют непосредственно, а при необходимости — через соответствующие вышестоящие органы;

6) Российская Федерация допускает ввоз товаров и транспортных средств, названных в пунктах 2, 5 и 6 статьи XI Соглашения, оборудования и материальных предметов, названных в пункте 4 статьи XI Соглашения, предназначенных для нужд Сил, в соответствии с условиями таможенного режима временного ввоза, установленными таможенным законодательством Российской Федерации. При этом такой ввоз осуществляется с полным условным освобождением от уплаты таможенных пошлин, налогов, сборов, за исключением таможенных сборов за хранение, таможенное оформление товаров и за подобного рода услуги вне определенных для этого мест или времени работы таможенных органов, и на сроки, предусмотренные Соглашением, если такие сроки прямо указаны в Соглашении.

Российская Федерация исходит из того, что порядок и условия ввоза товаров, названных в пункте 4 статьи XI Соглашения и предназначенных для нужд Сил, будут регулироваться отдельными договоренностями о направлении и принятии Сил между Российской Федерацией и направляющим государством.

Никакие положения статьи XI, в том числе пунктов 3 и 8, не ограничивают право таможенных органов Российской Федерации принимать все необходимые меры для осуществления контроля за соблюдением условий ввоза товаров и транспортных средств, предусмотренных статьей XI Соглашения, если такие меры являются необходимыми в соответствии с таможенным законодательством Российской Федерации.

Российская Федерация исходит из того, что направляющее государство представляет в таможенные органы Российской Федерации подтверждение, что все товары и транспортные средства, ввезенные в Российскую Федерацию в соответствии с положениями статьи XI Соглашения и отдельными договоренностями о направлении и принятии Сил между Российской Федерацией и направляющим государством, могут использоваться исключительно в целях, для которых они были ввезены. В случае их использования в иных целях в отношении таких товаров и транспортных средств должны быть уплачены все таможенные платежи, предусмотренные законодательством Российской Федерации, а также соблюдены иные требования, установленные законодательством Российской Федерации.

Транзит указанных товаров и транспортных средств осуществляется в соответствии с таможенным законодательством Российской Федерации.

Российская Федерация в соответствии с пунктом 11 статьи XI заявляет, что допускает ввоз на таможенную территорию Российской Федерации нефтепродуктов, предназначенных для использования в процессе эксплуатации служебных транспортных средств, летательных аппаратов и судов, принадлежащих Силам или гражданскому компоненту, с освобождением от уплаты таможенных пошлин и налогов в соответствии с требованиями и ограничениями, установленными законодательством Российской Федерации.

Российская Федерация допускает ввоз транспортных средств, названных в пунктах 2, 5 и 6 статьи XI Соглашения и предназначенных для личного пользования, лицами из числа гражданского компонента и членами их семей в соответствии с условиями временного ввоза, установленными законодательством Российской Федерации.

Российская Федерация исходит из того, что таможенное оформление товаров, ввозимых (вывозимых) лицами из числа гражданского компонента и членами их семей, предназначенных исключительно для их личного пользования, в том числе товаров для первоначального обзаведения, производится без взимания таможенных платежей, за исключением таможенных сборов за хранение, таможенное оформление товаров и за подобного рода услуги вне определенных для этого мест или времени работы таможенных органов;

7) Российская Федерация также исходит из того, что направляемые ее компетентным органам в рамках Соглашения документы и прилагаемые к ним материалы будут сопровождаться их должным образом заверенными переводами на русский язык.

Президент Российской Федерации

В. Путин

Москва, Кремль

7 июня 2007 г.

N 99-ФЗ
Система ГАРАНТ: http://base.garant.ru/12154048/#ixzz37vbsGCBe
Отсебятина:
Рамочные соглашения и протоколы, о которых идёт речь в законе, регулируют порядок прибывания ВС стран НАТО на территории РФ, с оружием, боеприпасами, необходимой амуницией, боевой техникой в т.ч. и тяжёлым вооружением: орудия и миномёты, калибра до 120 мм, системы ПВО, тактические ракеты класса Земля Земля.
Кроме того, статус войск направляющего государства, подразумевает экстерриториальный суверенитет района базирования и расквартирования контингента ВС.
Контингент ВС направляющего государства направляется на территорию РФ после УВЕДОМЛЕНИЯ о планируемом вводе войск за «приемлемый для сторон срок».
Военные грузы стран НАТО, транспортируемые по территории РФ имеют особый порядок таможенного оформления и приоритетный статус.
Вполне возможно, что «миротворцы» НАТО и займутся обеспечением безопасности и на Донбассе, и в Крыму
и в Калининградской области, кроме того, их присутствие навекрняка потребуется в Арзамасе-16 и на иных военных объектах РФ в порядке обмена опытом.
Кроме того, программа Нанна-Лугара, и программа «русские мегатонны в американские киловатты», ядерная сделка Воу-Ноу, в ходе которой в России полностью уничтожено производство оружейного плутония в Северске, Арзамасе-16, На Красноярском горнохимическом предприяти, дают основания для серьёзных опасений за целостность и сохранность отечественного ЯО и его носителей

 

Метки: , , , , , ,

Тимошенко стремится затянуть Украину в НАТО


Семён Миронов

Бывшая премьер-министр Украины, кандидат в президенты Юлия Тимошенко предложила в ближайшее время провести в стране референдум о вступлении в НАТО. Как предполагает Тимошенко, провести его надо 15 июня, в тот же день, что и второй тур президентских выборов (Тимошенко считает, что в первом туре, который проведут 25 мая, ни один из кандидатов не наберёт больше половины голосов).

За присоединение к Североатлантическому альянсу Тимошенко уже выступала и ранее. В ходе избирательной кампании она заявляла, будто таким образом Украина сможет защититься от России.

Уже вскоре после произошедшей в стране так называемой «революции», соратники Тимошенко из «Батькивщины» внесли в Раду законопроект в поддержку вступления в НАТО. Принят законопроект не был. МИД Украины в своём комментарии замечал, что вопрос о вхождении в НАТО неактуален. Правда, и.о. президента А. Турчинов, как сообщал ИТАР-ТАСС, в начале апреля допускал, что присоединение к альянсу может стать ответом на «продолжение давления со стороны Российской Федерации».

Сторонником вступления Украины в НАТО был бывший соратник Тимошенко Виктор Ющенко. Когда президентом был он, украинские власти надеялись получить План действий по членству (ПДЧ), который обычно предшествует присоединению к этому союзу. Однако в 2008 году на саммите Украине, как и Грузии, в ПДЧ отказали. После победы на выборах Виктора Януковича проблема присоединения к альянсу, по сути, отпала.

Источник статьи

 

Метки: , ,

Шахтёры против т.н..народной республики, а ДНР против шахтёров


По данным главы профосюза, это произошло в полдень. В предприятие «Донбассантрацит» входит семь шахт. Ранее председатель Независимого профсоюза горняков Украины Михаил Волынец просил власти выдать шахтерам оружие для защиты городов на Донбассе от вооруженных лиц.

РИА Новости http://ria.ru/world/20140515/1007905745.html#ixzz31nuccfPe

Председатель независимого профсоюза горняков Украины Михаил Волынец заявил, что шахтёры Донбасса хотят мира и спокойствия, и в то же время потребовал от киевских властей выдать им оружие, пишет 15 мая «Пресса Украины».

По его словам, горняки уже готовы дать решительный отпор федералистам, так как из-за вооружённых столкновений в регионе останавливается значительная часть шахт, уголь не вывозится, что может привести к угрозе невыплаты зарплаты.

Михаил Волынец подчеркнул, что шахтёры «не побоятся пуль и тех людей, которые выйдут против них с автоматами».

Профсоюзный лидер также пригрозил шахтёрским бунтом, если Донбасс перейдёт к России, так как, по его мнению, в таком случае без работы могут остаться 100 тысяч горняков.

Не выходит Донецкий демократический цветок у мастеров диверсионно-террористического жанра. Постановочные номера с т.н. референдумом полностью провалились. Все попытки спровоцировать массовые волнения ни к чему хорошему не приводят. Народ боится и сидит по домам, большая часть возбуждённых маргиналов успела успокоится и протрезветь. Бандиты -штурмовики, зажатые в кольцо украинским спецназом, вынуждены изматывать противника бегом и грозными ультиматумами в ожидании ввода войск, а то и пускаться во все тяжкие.
Сдаваться им никак нельзя, надо тянуть конфликт до выборов, чтобы потом были основания для очередных заявлений о их не легитимности.
Колорадский, пропутинский бандитизм на Украине явно не в чести и все путинистические завывания про защиту русскоязычного населения, про волеизъявление народа всё больше и больше дезавуируются самим ходом развития операции «собирание земель».
При всех публичных пикировках с США и грозных заявлениях на публику про санкции и всё такое, участие РФ в программе НАТО партнёрство ради мира не прекращалось.
Напомню, на основании подписанных при непосредственном участии Путина соглашений и протоколов с НАТО, войска альянса имеют право БЕСПРЕПЯТСТВЕННОГО ПЕРЕДВИЖЕНИЯ С ОРУЖИЕМ, БОЕВОЙ ТЕХНИКОЙ И АМУНИЦИЕЙ по территории РФ!

Источник статьи

 

Метки: , , , , , ,

Телеграмма Путину из 1946 года


Чтобы понять, как далеко Россия сейчас вернулась в прошлое, полезно перечитать один знаменитый документ 1946 года — «Длинную телеграмму» американского дипломата Джорджа Кеннана

Она была написана в ответ на просьбу минфина США объяснить мотивы советской внешней политики — например, отказа СССР поддержать вновь созданные Всемирный банк и Международный валютный фонд.

Длинный текст телеграммы — протест эксперта, к мнению которого тогда мало кто прислушивался в Вашингтоне, против неправильных, с его точки зрения, трактовок советской политики. Кеннан не был провидцем — он анализировал текущие события с позиций человека, хорошо знавшего русский язык, историю и тогдашних политических лидеров. Теперь просто заменяем в его тексте СССР на Россию, а капиталистов на Запад, а Сталина на Путина — и можно не читать никакой нынешней политологии.

По Кеннану, советский экспансионизм и его противостояние враждебному капиталистическому окружению — «это лишь продвижение вперед неуcтойчивого российского национализма — многовекового движения, в котором понятия наступления и обороны невероятно запутаны» из-за «традиционного и инстинктивного для России чувства незащищенности» в столкновении с более могущественным и компетентным Западом. Это чувство требовало, в порядке компенсации, морального превосходства — и коммунистическая идеология давала советским правителям возможность его ощутить (да, теперь подставляем вместо советской идеологии «традиционные ценности»).

Тогда, в 1946-м, Кеннана услышали. Теперь его считают архитектором холодной войны, человеком, придумавшим успешный план «сдерживания» России.

А потом он состарился, и голос его потерялся в вашингтонском шуме. А зря: Кеннан как раз предупреждал, что не надо бы расширять НАТО к российским границам. «Это трагическая ошибка, — говорил 94-летний экс-дипломат в 1998-м. — Меня особенно покоробили рассуждения о России как о стране, которая спит и видит, как бы напасть на Западную Европу. Они что, не понимают? Наши разногласия во время холодной войны были с советским коммунистическим режимом. А теперь мы поворачиваемся спиной к тем самым людям, которые совершили величайшую в истории бескровную революцию, чтобы свергнуть этот советский режим».

Кеннан считал демократию в тогдашней России ничуть не менее, а то и более продвинутой, чем в странах, которые в то время принимали в НАТО, — Чехии, Венгрии и Польше. Теперь это как-то странно читать, но это мы просто забыли 90-е. Россия действительно была тогда демократической страной.

В 1996 году, вступая в Совет Европы, Россия выражала готовность полностью гармонизировать свои законы и политическую систему с европейскими. А Владимир Путин в начале своего правления хотел было вести Россию и в НАТО. «Я не могу представить свою страну изолированной от Европы», — говорил тогда еще и.о. президента в марте 2000 года.

Запад оттолкнул Россию. Она казалась слишком бедной, слишком большой, слишком коррумпированной, слишком технологически и инфраструктурно отсталой, слишком опасной, слишком чужой. Ничего удивительного: здесь всегда все было слишком, чересчур.

Рядовым российским «западникам» — да, и мне тоже — было не очень обидно, что западные политики положили камень в протянутую было руку нашего начальства. Мы же не в политические и военные союзы стремились, не за всяких там Бушей да Блэров голосовать собирались. Мы считали «большую игру» устаревшей — еще в 1994-м смеялись, когда Жириновский создавал в Госдуме первого созыва комитет по геополитике. Речь шла скорее о некоем наборе ценностей, которые — это и власть признавала все 90-е и половину 2000-х — были у нас общими с Западом. Ну, например, свобода. Или рыночная экономика.

Нам было бы довольно и безвизового режима с Европой. Ну, может быть, каких-нибудь торговых соглашений, которые позволили бы снизить ввозные пошлины. Тогда все было бы нормально и с интеллектуальным контактом, и с потреблением.

«В большинстве своем русский народ был настроен дружелюбно по отношению к внешнему миру, был заинтересован исследовать его, раскрывать имеющиеся у него таланты и больше всего желал жить в мире и пользоваться плодами собственного труда, — писал Кеннан в «Длинной телеграмме». — Политический курс представляет собой лишь тезис, который официальный пропагандистский аппарат настойчиво выдвигает перед общественностью, зачастую оказывающей сопротивление. Но политический курс базируется на взглядах и поведении людей, составляющих аппарат власти, это партия, тайная полиция и правительство, и именно с ними нам приходится иметь дело».

«Партия, тайная полиция и правительство», сжавшиеся до размеров мозга одного ленинградца по имени Путин В.В., обиделись. С уважаемыми людьми так нельзя: обивать пороги и проситься в клубы, где на них смотрят свысока, они не готовы. Они ж не на «жигулях» подъехали, не на помойке себя нашли. Единственным объяснением, почему Запад их не привечает, казался заговор против России как таковой, против ее существования на земле.

«Мы имеем, — писал Кеннан в 1946-м, — неразгаданную тайну относительно того, кто на этой великой земле получает точную и объективную информацию о внешнем мире. В атмосфере секретности и конспирации, царящей в правительстве, существуют безграничные возможности к искажению и фальсификации информации. Недоверие русских к объективной правде — а точнее, отсутствие веры в ее существование — приводит к тому, что они расценивают представленные факты как орудие для поддержания той или иной тайной цели. Это отличный повод полагать, что правительство в действительности является заговором внутри заговора; и я не склонен верить в то, что сам Сталин получает объективное представление о политической ситуации в мире».

Путин увидел результат западного заговора на Майдане и в свержении Януковича. Сталин тоже никогда бы не поверил, что народ может такое сам по себе.

И вот теперь Путин со злой иронией Джокера разыгрывает в Восточной Украине спектакль под названием «Антимайдан». То, что из зрительного зала видны руки, двигающие куклами в камуфляже, не волнует его: он хочет, чтобы отвергнувшие его европейцы и американцы все видели. Этот фарс — ответ на самую сильную обиду в жизни бывшего проевропейского политика.

Кеннан умер в 2005 году. Некому больше рассказать встревоженным зрителям, что именно им показывают. Да и вряд ли они готовы слышать.

Держись, Украина. Бесконечных спектаклей не бывает.
Сcылка: http://www.snob.ru/selected/entry/75090

Источник статьи

 

Метки: , , , ,

Что НАТО готовит против Ливии?


Ливийский информированный источник Akhbar Elmokawama Libya сообщает, что пронатовские «власти Ливии» срочно «запросили» от альянса НАТО «военную помощь» для борьбы… с исламистскими террористическими организациями.

В Париже 12 февраля состоится встреча с участием представителей НАТО, в том числе официальных лиц США и Франции, а также Катара, который согласен выделить необходимые финансы. Цель – принять меры на случай возможного «народного восстания», начало которого «намечено», как утверждают новые правители Ливии, на 15 февраля 2013 года.

Арабские наблюдатели предполагают, что фактически речь идет о подготовке новой войны НАТО в Ливии. Местные «правители», которые захватили власть благодаря бомбежкам авиации НАТО и спецназу западных стран, не в состоянии контролировать страну. В разных городах, которыми управляют народные комитеты, в последнее время появились снова зеленые флаги Ливийской Джамахирии, в Интернете распространяется много информации – и дезинформации! — о готовящихся патриотами народных выступлениях.

В ответ на народное недовольство готовится провокация, которая даст возможность Западу под предлогом «борьбы с террористами» навести «порядок в Ливии» и обеспечить бесперебойные поставки нефти. Отметим, что никаких сумм в оплату этой нефти в казну Ливии не поступает.

Франция готова «помочь» Ливии в борьбе с исламскими террористами, которые после поражения в Мали отступили на территорию Ливии.

В Триполи, Бенгази и Мисрате замечена активная деятельность спецназа НАТО.
Ракетный эсминец «Барри» военно-морских сил США, оснащенный многоцелевым комплексом «Иджис», отбыл 7 февраля из Норфолка (штат Вирджиния)для «выполнения задач противоракетной обороны» (ПРО) на «европейском театре военных действий». Об этом сообщила пресс-служба американских ВМС. На эсминце установлен зенитно- ракетный комплекс /ЗРК/ «Иджис». Корабль является частью системы ПРО, создаваемой администрацией Обамы.

Как сообщает агентство ИТАР-ТАСС, «архитектура ПРО США в Европе будет создаваться в четыре этапа. На первом — в период по 2011 год — в Средиземном море были дислоцированы корабли, оснащенные комплексами «Иджис», и ракетами-перехватчиками «Стэндард-3» /»Эс-эм-3″/, размещен радар ПРО в Турции. На втором — к 2015 году — намечается перебросить мобильные батареи с ракетами «Эс-эм-3″ на территорию Румынии. Далее — к 2018 году — их предполагается развернуть в Польше. А к 2020 году планируется заменить эти ракеты на более совершенные, способные защищать уже всю территорию стран — членов НАТО не только от ракет средней и меньшей дальности, но и межконтинентальных баллистических ракет».

Итак, европейский театр военных действий — это и все Средиземноморье, в том числе от Марокко до Сирии.

Так куда сейчас направляется эсминец»Барри»?
К берегам Ливии!

На так называемом «европейском ТВД» этот корабль находился в последний раз в июле 2011 года, в самый разгар необъявленной войны НАТО против Ливийской Джамахирии. С него по мирным ливийским городам, население которых с «Калашниковыми» в руках сопротивлялось европейским интервентам и боевикам-террористам Аль-Каиды, было выпущено 55 крылатых ракет «Томагавк».
Об этом количестве ракет любезно сообщила пресс-служба ВМС США, не преминув отметить их «эффективность».

Потери среди мирного населения во время войны в Ливии, которая началась спровоцированным Западом мятежом в феврале 2011 года и закончилась зверской расправой над ливийскими руководителями и сторонниками Джамахирии, превысили сто тысяч человек.

Сколько теперь планируется выпустить ракет по городам Ливии, которые осмелятся восстать против тирании, американцы не сообщают.

Продолжают развеваться зеленые флаги, «флаг гордости и достоинства, как говорят патриоты, над ливийским городом Бани Валидом.

6 февраля в городе Тархуна патриоты подняли зеленое знамя над зданием радиостанции.

7 февраля были замечены зеленые флаги в городе Хомс (140 км на запад от столицы).

Ф.К. из Парижа

Источник статьи

 

Метки: ,

Борьба против варварства НАТО


2-го февраля в Стамбуле по инициативе Коммунистической партии Турции состоялась встреча коммунистических партий против НАТО и планируемой натовской военной интервенции в Сирию. А 3-го февраля состоялось массовое мероприятие на тему: «Опыт антинатовской борьбы».

В этих мероприятиях участвовали представители Коммунистической партии Греции, Партии труда Бельгии, Коммунистической партии народов Испании, Венгерской коммунистической рабочей партии, Португальской коммунистической партии и Всемирного совета мира.

КПГ представил Элисеос Вагенас, член ЦК КПГ и Заведующий отделом международных отношений ЦК КПГ. Он представил на встрече позиции КПГ о стратегии НАТО и выступил на открытом мероприятии об опыте антинатовской борьбы КПГ.

Два выступления:

* * *

Развитие НАТО и его стратегии. Стратегия борьбы Компартии Греции (КПГ) против НАТО.

Товарищи,

Благодарим Коммунистическую партию Турции (ΤΚΡ) за организацию в Стамбуле этого значительного мероприятия, позволяющего нам обсудить нашу деятельность против НАТО в период подготовки этой империалистической организации к «открытой фазе» новой империалистической войны в Сирии.

Товарищи, мы не сможем выработать собственную стратегию против НАТО и его деятельности, если сначала не уясним его природу и то, как НАТО формирует сегодня свою стратегию.

Наша партия считает НАТО волчьим союзом класса буржуазии стран-членов альянса. С этой точки зрения КПГ не согласна с подходом оппортунистических сил Европы, которые примыкают к «Партии европейских левых» (ПЕЛ). Они представляют НАТО ничем иным как «тюрьмой», созданной США для заключения европейских стран и призывают усилить ЕС в политическом и военном аспекте, чтобы он стал «противовесом» НАТО. Этот подход полностью искажает действительный характер НАТО и ЕС и доказывает мудрость ленинской позиции о том, что без обострения борьбы с оппортунизмом невозможна борьба против империализма, поскольку оппортунизм распространяет в рабочем движении яд буржуазной идеологии, что видно в данном случае.

В действительности, ЕС состоит на 90% из стран-членов НАТО. Его сущность не может отличаться от сущности НАТО! ЕС – межгосударственный механизм, служащий монополиям с момента своего создания. Он проявляет империалистическую агрессию как внутри своих стран-членов, так и в отношении конкурирующих с ним держав. Создавая собственные полицейские и военные силы, ЕС одновременно прекрасно сотрудничает с НАТО, который ни в коей мере не является «тюрьмой» для европейских монополий и их представителей! Это политический-военный межгосударственный империалистический механизм. Буржуазия каждой страны участвует в нём в соответствии со своей экономической, политической и военной силой. Сегодня в НАТО «первенство» действительно принадлежит США, поскольку в империалистической системе и организациях образуются неравные взаимозависимые отношения. Между США и ЕС (или некоторыми его странами) может действительно развиться острая конкуренция, разногласия и столкновения. Однако США и ЕС всегда будут находить «общий язык», чтобы напасть на народы, на рабочее и народное движение, в то время как «дерутся» между собой в ходе «раздела добычи». ЕС никоим образом не может стать противовесом США и НАТО, какими в прошлом были СССР и Варшавский договор, поскольку они с НАТО сделаны из того же «цемента» – из стремления повысить прибыль капитала!

В прошлом НАТО был «остриём копья» капитализма, направленным против социалистического мира и рабочего движения. После свержения социализма в СССР сохраняется и усиливается его репрессивная роль для защиты буржуазной власти в его странах-членах. НАТО использует новую стратегическую концепцию «НАТО 2020», принятую в Лиссабоне, чтобы легализовать вмешательства против народов в случае внутренней угрозы для власти буржуазии страны-члена. Дополнительно, его деятельность распространяется на новые страны! Таким образом, за два последних десятилетия мы наблюдали за тем, как НАТО создавал государственные механизмы (полицию и армию) в оккупированных странах (Ирак, Афганистан) или в протекторатах (Косово), чтобы гладко вписать их в свои империалистические планы.

Дополнительно, мы видим, как НАТО усиливает империалистические военные операции за пределами своих членов. Эта деятельность даже легализована со стороны ООН и ОБСЕ (с которыми НАТО подписал соглашения о сотрудничестве).

НАТО координирует свои усилия с подобными силами ЕС и пытается привлечь в «Партнёрство ради мира» все страны, желающие сотрудничать с ним.

НАТО пытается расширить контроль над рынками в сотрудничестве с империалистическими державами, которые не входят в его состав. Он представляет это в качестве борьбы с «новыми угрозами» (кибер-аттаками, пиратством, распространением баллистического и ядерного оружия, недостатком энергии, «энергетической безопасностью», климатическими переменами, эмиграцией, водой).

Он намерен повысить возможность нанесения первого ядерного «удара», избегая или сужая возможность ответных ударов. Это ещё одна причина противоборства с буржуазией России.

Мы считаем, что в последние годы уменьшается сила США и ЕС в мировой капиталистической экономике в пользу растущим державам (Китая, России, Индии и Бразилии), которые стремятся координировать свою деятельность. Однако так называемый «многополярный мир» выражает конкуренцию между старыми и новыми империалистическими «центрами» и державами. Она обостряется и приводит среди прочего к военным империалистическим интервенциям и войнам.

Основное стремление американских и европейских монополий в нашем регионе – использовать НАТО в военных интервенциях против ряда стран, начиная с Северной и Центральной Африки, Восточного Средиземноморья, Ближнего Востока, Персидского залива и охватывающего Балканы, Кавказ и Каспийское море. Предоставление НАТО более активной роли в контроле над стратегически значимыми залежами нефти, природного газа и над путями их транспортировки.

Товарищи,

Принимая во внимание вышесказанное, мы должны разработать стратегию и определить цели, затрудняющие осуществление планов НАТО, ставящие преграды и в итоге высвобождающие наши народы из «порочного круга» империалистических войн, интервенций и империалистического «мира».

Со времен вступления Греции в НАТО в 1952 году КПГ последовательно борется за выход страны из него и выработала соответствующую стратегию!

В вкратце, эта стратегия состоит из двух частей, тесно связанных между собой: это идейно-политическая основа борьбы против НАТО и конкретные действия и инициативы партии, направленные против империалистической организации НАТО, проводимые совместно с другими борцами.

На идейно-политическом уровне мы сталкиваемся со многими буржуазными и оппортунистическими аргументами. Они навязывают сознанию рабочих и народа искаженную картину действительности, что якобы трудящийся народ заинтересован в участии страны в НАТО. Например, НАТО представляют «гарантом безопасности и территориальной целостности» Греции. Они вселяют «уверенность» в том, что Греция якобы не вовлечётся в войну с Турцией или с другой страной региона пока она состоит в НАТО и что членство в НАТО якобы является «сильной картой в руках нации», позволяющей защищать «национальные интересы» или, что нет надобности в борьбе за выход из НАТО, поскольку НАТО когда-то сам распуститься.

Наша партия проводит серьёзную, систематическую идейную работу, чтобы разоблачать перед трудящимися лживость и лицемерие этих и многих ещё доводов, которые приводят буржуазные и оппортунистические силы нашей страны. Коммунисты должны раскрыть народам, что «новое» НАТО не улучшилось и не «обеспечивает безопасность» по всей земле, как утверждает буржуазная пропаганда. КПГ также опровергает идеологические измышления об империализме, империалистических союзах и межгосударственных организациях, которые отклоняются от ленинского представления. Они отрывают экономику от политики, недооценивают роль буржуазии каждой страны и подчеркивают вопрос «зависимости», делят буржуазию на «национальную» и «компрадорскую», «производительную» и «перерабатывающую» и т.п., сея, таким образом, иллюзии о возможности союза рабочего класса с частью буржуазии, а также возможности добиться решений на благо народа в рамках капиталистической системы, НАТО и ЕС.

Одновременно, на уровне конкретных действий и инициатив КПГ выступает не только самостоятельно, но и через работу коммунистов в профсоюзах и в первую очередь в рядах Всерабочего боевого фронта (ПАМЕ), а также в таких массовых организациях как “Греческий комитет за международное разоружение и мир” (ЕЕДИЕ), против НАТО, империалистических интервенций и войн.

Коммунисты борются:

Против использования вооруженных сил страны в империалистических планах.
Против использования воздушного пространства, морей иspan> территории страны для ведения империалистических вой, а в этот период в особенности против войны в Сирии и Иране.
Против использования и за закрытие американских и натовских военных баз, в особенности базы в Суда на острове Крит и за вывоз ядерного оружия из страны.
Против установления «противоракетного щита» США и НАТО в Европе.
Против так называемых расходов на оборону, то есть на покупку нового военного вооружения необходимого НАТО.
За отмену военных учений и всех других соглашений о военном сотрудничестве с Израилем.

В этих условиях требование отказа от участия в империалистических планах и выхода нашей страны и каждой страны из НАТО может усилиться, если будет связано с борьбой за власть. Мы выступаем против лицемерной позиции партии СИРИЗА, которая остерегается выступать за выход Греции из НАТО и выдвигает расплывчатое требование «роспуска НАТО». Она «бросает пыль в глаза», чтобы народ не боролся за выход из НАТО. Ослабление НАТО предполагает выход стран из него в результате борьбы народов. Это может гарантировать только рабочая, народная власть.

В любом случае, отношение к НАТО является критерием, чтобы оценивать партии, их позиции и надёжность для народа. Последовательная борьба за выход из НАТО и широкое разоблачение перед народом роли НАТО, угрозы вовлечения народов в империалистические авантюры, империалистические войны и координация этой борьбы должны стоять на повестке дня.

* * *

Опыт борьбы КПГ против НАТО

Дорогие товарищи,

Мы хотим поблагодарить Коммунистическую партию Турции (КПТ) за организацию данного мероприятия, дающего возможность скоординировать нашу деятельность по борьбе против натовской империалистической организации, которая завела свой мотор и лихорадочно готовится к новой империалистической войне. На этот раз против Сирии и Ирана.

Уже 61 год после вступления Греции вместе с Турцией в этот альянс КПГ активно выступает против натовских планов и за отказ нашей страны участвовать в них. За эти годы коммунисты Греции приняли участие в тысячах акциях протеста против преступлений НАТО и накопили значительный опыт борьбы.

Давайте рассмотрим несколько сторон этой борьбы:

Несколько недель тому назад на острове Крит, где располагается крупная военно-морская база залива Суда, имеющая особое значение для ведения войны на Ближнем Востоке, Балканах, Восточном Средиземноморье, в Африке, натовские силы решили подарить одной из школ – маленький холодильник, два принтера и бумагу для печати. Незамедлительной была реакция КПГ, Греческого Комитета за мир и разоружение, Всерабочего боевого фронта (ПАМЕ). В обращении, подготовленном преподавателями ПАМЕ, подчеркивается, что: «Те, чьи руки обагрены кровью народов Югославии, Ирака, Афганистана, Палестины, Ливии, те, кто даже сейчас готовится к новому преступлению против Сирии, — это волки в овечьей шкуре, а представляются «спасителями» образования, школ, учащихся. Их «грязные подарки» отобраны у убитых народов, убитых детей».

В то же время Коммунистическая Молодежь Греции (КМГ), вооруженная лозунгом: «НАТО — вон из университетов», выступает против исследовательских программ, разработанных НАТО для греческих университетов. Силы КМГ, проводя массовые акции протеста, помешали проведению натовских семинаров в нашей стране.

КПГ, как и сейчас, когда предпринимаются попытки вмешательства в Сирию, так и ранее, во время войны в Ливии, Югославии, Ираке, Афганистане, а также еще во время войны во Вьетнаме и Корее, стояла во главе борьбы против этих империалистических интервенций. Обращаясь с трибуны парламента, организовывая тысячи пикетов, митингов, демонстраций к американскому посольству, она выступала против империалистической интервенции и войны. Коммунисты подняли народ, в частности, против войны в Югославии, в ходе которой НАТО использовал территории нашей страны для нападения на другую соседнюю страну. Они преграждали путь натовским войскам, эшелонам и останавливали их, чтобы как можно дольше помешать проведению этой преступной операции. В истории антиимпериалистической борьбы останутся и действия антиимпериалистических борцов из Салоник, поменявших дорожные указатели, установленные для НАТО; в результате, натовская военная процессия вместо того, чтобы оказаться у границ, очутилась…на местном рынке.

Конечно, народное протестное движение, как видно из этого примера, задержало, но не в силах было помешать войне. Но важным для нас является то, что эта антинатовская деятельность помешала легализовать в сознании людей действия империалистов, помогла осудить участие греческой буржуазии в этих преступлениях. И эта антинатовская деятельность является особенно важной, так как она готовит неизбежное и общее столкновение с империалистической организацией НАТО, с другими буржуазными капиталистическими механизмами и , конечно, с властью, которую они защищают!

Такая массовая деятельность помогала и помогает разоблачать несостоятельность различных аргументов, которые приводили империалисты, чтобы убедить народ в необходимости поддержать войну, взывая к родине, интересам и другим вещам. Напомню некоторые из них:

«Чтобы остановить этнические чистки» по якобы «гуманным соображениям» (говорили нам во время войны в Югославии),
«против терроризма» и « чтобы женщины перестали носить паранджу» (говорили нам во время войны в Афганистане),
«чтобы не было применено оружие массового поражения» (в войне в Ираке).
и даже « чтобы поддержать Арабскую весну» (нам говорили в Ливии, а сейчас говорят в связи с кровавыми событиями в Сирии).

Речь идет об аргументах буржуазных правительств и СМИ, штабов НАТО и ЕС, которые в значительной степени использовали для убеждения народных слоев различные «левые» силы, т.е. силы оппортунизма, тем самым оправдывая империалистические преступления.

КПГ во всех этих случаях решительно отрицала империалистические планы. Она призывала трудящихся и молодежь не попасться на наживку, брошенную паразитами капиталистами, чтобы втянуть их в новые империалистические войны. Призывала коммунистов, коммунистическую молодежь, каждого последовательного антиимпериалистического борца помочь развенчать аргументы империалистов, а также страхи, которые они сеют. Она призывала раскрывать истинные причины войны, показывать тупики капитализма на его империалистической стадии, усиливать идейно-политическую и массовую борьбу за свержение режима эксплуатации.

Так и сейчас в случае с Сирией. Мы призываем греческий народ задуматься над тем, могут ли монархи, принцы Саудовской Аравии, а также различные эмиры, заботиться о демократических правах сирийского народа? Могут ли американские и европейские империалисты, учинившие резню стольких народов, с утра до вечера с тревогой думать якобы о «восстановлении демократии» в Сирии?

Очевидно, что события в Сирии берут свои корни внутри страны. В экономических, социальных и политических проблемах, которые испытывают рабочий класс и другие народные слои. Но при этом, одновременно, были предприняты попытки империалистической интервенции во внутренние дела Сирии со стороны США, ЕС, НАТО, Израиля, Турции, Катара, Саудовской Аравии.

Стало ясно, что США, ЕС, Израиль заинтересованы в дестабилизации и ослаблении сирийского буржуазного режима, который противится в зависимости от событий империалистическим позициям и планам в регионе и является союзником сил в Палестине, Ливане и др., конфликтующих с США, НАТО и Израилем. Не надо забывать, что сегодня территории Сирии находятся под иностранной (израильской) оккупацией!

Ослабление этого режима и даже его свержение, связаны с попытками США и ЕС препятствовать новым восходящим капиталистическим экономикам, Китая и России, сохраняющим тесные отношения с Ираном и Сирией. Такое вмешательство может повысить аппетит империалистов и способствовать их нападению на Иран под предлогом ядерной программы. Также может привести к новому расчленению государств региона и к эффекту домино, дестабилизации и кровопролитиям, что приведет к новым империалистическим войнам и интервенциям.

В этих условиях наша партия сосредотачивает свое внимание на главном, в настоящее время – это империалистическая война и аналогичные интервенции в регионе, причем с участием нашей страны. Наше противостояние империалистической интервенции, разворачивающейся в Сирии, или аналогичной интервенции в Иране, не означает, что наша партия должна отказаться от критического отношения к буржуазным режимам этих стран. События в Сирии касаются ее народа. Народ несет ответственность за принятие решения о ходе развития своей страны.

Дорогие товарищи,

КПГ стремится развенчать идеологические мифы вокруг НАТО, которые культивирует буржуазный класс Греции, например, что НАТО, как и ЕС, вносит вклад в обеспечение безопасности и мира, делает все, чтобы избежать военного конфликта с Турцией, чтобы Греция, участвуя в НАТО–ЕС, имела «сильный козырь» по так называемым «национальным темам».

КПГ аргументировано развенчивает эти аргументы и показывает людям, что НАТО и ЕС не являются «безветренной гаванью» для народа, а для плутократии, которая после вступления страны в эти империалистические союзы стремится обеспечить прибыльность местного капитала. Напротив, для греческого народа и для других народов, НАТО и ЕС являются чревом империалистических противоречий, интервенций, войн, кровопролития.

В действительности события, происходящие в Юго-Восточном Средиземноморье, являются глубокими, взрывоопасными, и создают очень опасную ситуацию, чреватую тяжёлыми последствиями для жизни трудящихся. Они настойчиво выявляют связь капитализма с кризисом и войной.

В руках народов — положить конец этому варварству! Бороться за отказ наших стран участвовать в империалистических планах, империалистических войнах, империалистических союзах, а это может гарантировать только власть трудящихся. Еще до Первой мировой войны впервые была поставлена дилемма «Социализм или Варварство?». Сегодня народы после двух мировых войн и десятков местных и региональных империалистических войн должны ответить однозначно: «Социализм!»

Двигаясь в этом направлении, наша партия приветствует деятельность коммунистов Турции против НАТО, и она готова оказать содействие в координации своей деятельности с КПТ и другими коммунистическими и рабочими партиями, с каждой последовательной антиимпериалистической силой.

Источник статьи

 

Метки: ,