RSS

Архив метки: Оборонсервис

Как сидела воровка Оборонсервиса Васильева



Сначала Васильеву как бы потеряли, потом как бы нашли. По зомбоящику вчерась показали попа, который «зуб давал», что случайно на зоне увидел в колонне зечек бывшиую сердюковскую любовницу. Ну, возможно, даже ее лично привезут в колонию, покажут правозащитникам и снимут репортаж: вот, мол, убедитесь, сердюковская амазонка «равна перед законом». Но в данном случае сам факт того, что кремлевская пропаганда истерически опровергает какие-то безумные слухи, говорит о том, что спалилась сиделица крепко. Так что информационное обеспечение будет отработано по всем правилам: сначала как бы запустят утку, что Васильеву видели на свободе, потом, когда ажиотаж достигнет пика, сделают убедительное опровержение: да вот же она, щьет рукавицы. После этого любые сообщения о том, что в очередном столичном бутике видели Васильеву, не будут вызывать доверия.

Обеспеченный зэк рассказал о российских тюрьмах: за деньги там можно все — пить, приводить женщин, ходить в рестораны и даже летать на уик-энд за границу

— Вы удивительно точно назвали колонии “зонами несвободного предпринимательства”, — начинает собеседник, вспоминая мою скандальную статью про брянский ФСИН (“МК” за 18 марта). — Но они еще и “зоны фантастических возможностей”. Я вам докажу, что сегодня за решеткой можно позволить себе все. Были бы только деньги. Зэк может разгуливать по городу в сопровождении надзирателей. Может сидеть по вечерам в ресторанах и барах. При желании может даже смотаться на выходные за границу…

Рассказ этого человека меня потряс. Рассказ состоятельного человека, попавшего за решетку, где он, как сам выражается, стал участником грандиозного шоу. “Билет” туда, правда, обошелся не в один миллион рублей. Зато за несущего золотые яйца зэка чуть не подрались начальники двух колоний.

Смешно до слез. Ужасно до безобразия. То, что удалось проверить, подтвердилось.

“За решеткой я попал на банкет”

На нашу встречу Андрей принес сотни (!) фотографий, квитанций, счетов, которые должны подтвердить его слова. Ну и свою справку об освобождении. Датированную маем 2011 года.

— Как вы оказались за решеткой? За что отбывали срок?

— По обвинению в мошенничестве (по статье 159 часть 4). Арестовали меня в июле 2006-го. В то время я был помощником депутата Госдумы. Если коротко: так случилось, что я заказывал для одного строительного олигарха оборудование, а посредник исчез вместе с деньгами. Отвечать пришлось мне. Судья дала 9 лет. Год я был в СИЗО, а потом пошел по этапу.

— Сразу попали в Брянскую область?

— Да. Сначала отправили меня в колонию в городе Клинцы. Когда я вместе с другими зэками приехал туда, сотрудник, который отвечал за прием осужденных, не мог нас посчитать. Он все время падал — настолько был пьян! Мы заплатили каким-то “смотрящим”, и те выделили нам в бараке огромную (50 кв. метров) комнату.

— А что, у вас при себе были деньги?

— Разумеется. Они были при мне всегда, так же как и мобильники. Я даже по этапу ехал в “столыпинском вагоне” с одной трубой в кармане, а вторая была на руке (ну знаете, есть такие часы с телефоном). Даешь каждому охраннику по 500 рублей — и никаких проблем. Вечером на новом месте я вышел во двор и не сразу понял, куда попал. Это было похоже на какую-то центральную улицу на юге. Идут люди, пьют, колются, гуляют. Шум, песни, крики. Как говорится, веселится и ликует весь народ. Сотрудники на это спокойно смотрят и просят только, чтобы не подходили близко к запретной территории. Если кто-то свалится, то говорят: унесите его быстрее и положите спать.

— Долго вы пробыли в Клинцах?

— С июля 2007-го по декабрь 2008 года. Все это время там был безостановочный банкет. Создавалось впечатление, что это лагерь для умалишенных, потому что там не было никакого порядка. Я считался ответственным за барак, и ко мне все время приходили пьяные осужденные, начинали что-то доказывать. Остановить их можно было только одним способом — хорошенько поколотив. Вот смотрите, и кисть из-за этого сломал.

— Где выпивку брали?

— Рядом с колонией располагается колхоз “Первое мая”. Его жители, по-моему, вообще в то время не работали. Жили тем, что снабжали осужденных. Через забор перебрасывали еду, мобильники, сигареты, алкоголь… Сейчас, насколько мне известно, в Клинцовской колонии, как и во многих других, даже создали “антибросовые бригады” из сотрудников. Но тогда их не было. А бросали в основном дети — что с ними сделаешь, как накажешь?

Был случай, когда бывшего начальника колонии Александра Терезова чуть не пришибло пролетавшей бутылкой самогона (с головы сбило фуражку). Этого пойла в колонию забрасывалось до 300 литров в день. Пили все — и порой до такого состояния, что в чувство не приходили по нескольку суток.

— А деньги как передавали?

— Через сотрудников или все через тот же забор. У нас было все, что мы только хотели. Я даже суши каждый день ел. Но это благодаря повару из московского ресторана (не помню, по какой статье он был осужден). Смотрите, на этом фото мы в колонии накрыли шикарную поляну — суши, шампанское, виски. Но это все, как говорится, присказка. Самое интересное было потом, когда меня перевели в колонию-поселение в городе Сураж (тоже Брянской области). Для этого пришлось дать немного денег на ремонт Клинцовской колонии. Обычная практика, между прочим. За деньги можно перевестись из одной колонии в другую, которая больше нравится или где друг твой сидит.


“Я ездил в Москву на выходные”

— Суражская колония вас впечатлила еще больше?

— Не то слово. Но там все было совсем по-другому. Забегая вперед, скажу, что те, у кого нет денег, — ходили строем, а у кого есть — жили, как в пионерском лагере. Я, кстати, заранее познакомился с начальником колонии, подполковником (тогда он был еще в чине майора) Игорем Фицем. Интереснейший персонаж. Он приезжал в Клинцы, чтобы отобрать для себя зэков. Вообще меня как “перережимника” (осужденного, у которого меняется режим отбывания наказания) должны были отправить из Клинцов в другой регион. Но благодаря начальнику УФСИН по Брянской области меня оставили. Это вообще была его идея — оставлять осужденных москвичей, у которых есть деньги, чтобы, так сказать, за их счет поднимать колонии области.

Когда я приехал уже с вещами в колонию, оперативники встречали меня как дорогого гостя. Накрыли стол. Помню, там была даже водка “Брянская партизанская”. Так состоялось наше знакомство. Тут же я заехал в гостиницу. Снял комнату, в которой прожил 2,5 года. Я ни разу за это время даже не ночевал на самой зоне, где отбывают наказание все осужденные. У меня была комната №6 (мой приятель жил по соседству — в №5). Вот я даже ключ от нее с собой взял — пусть хранится у вас в редакции.

— Гостиница расположена на территории колонии?

— Не совсем. Она стоит как бы на территории хозяйственного двора, который фактически открыт. Там есть места, где в заборе дырки и всегда можно просто уйти, миновав КПП штаба. Гостиница эта предназначена для длительных свиданий. У себя в комнате я сделал бар, повесил домашний кинотеатр и приводил туда кого мне вздумается. Помню, после вашей статьи проверяющие зашли ко мне в комнату, а я держу в одной руке мобильник, в другой — бокал с коньяком. И все сделали вид, что ничего не заметили. Обходилась комната официально всего в 5—6 тысяч рублей в месяц. Но это копейки по сравнению с тем, сколько берут с тебя неофициально за то, что ты там.

Андрей раскатывает на велосипеде по территории колонии.

После освобождения на работе. Фото: Ева Меркачева.

— Насколько мне известно, в колонии-поселении в принципе режим более мягкий, чем везде, и осужденных могут выпускать за пределы.

— Жить за пределами колонии все равно запрещено. И в гостинице вы можете провести какое-то время, если к вам на свидание родственники приехали, но уж никак не жить там. Официально за хорошее поведение осужденным 10 дней отпуска в год положено. Реально же отпускали очень редко и очень ненадолго. А у меня была договоренность с начальником, что я буду уходить когда хочу, но на ночь возвращаться. Были случаи, когда я возвращался в таком состоянии, что меня подносили ко входу. За это Фиц просто брал деньги. Штраф — так это у него называлось. Но самое забавное — я ездил на выходные в Москву.

Ключ от той самой комнаты в гостинице и удостоверение осужденного. Фото: Ева Меркачева.

— Как это происходило?

— Начальник колонии давал двух оперативников, которые меня сопровождали. Ехали мы на машине. В Москве я селил этих оперативников в гостиницу Центрального дома туриста (они всегда жили там во время наших визитов в столицу — и любой запрос в гостиницу это подтвердит), а сам уезжал по своим делам. Через двое суток я их забирал, и мы возвращались в Сураж. Целый год со мной так ездили оперативники Сергей Бойко и Александр Болмат. Однажды мы с ними так напились, что за руль сесть было некому. Пришлось вызывать такси. Фиц все волновался, звонил, едем ли мы.

Оперативники Болмат и Бойко в кафе во время очередного сопровождения Андрея.

КОММЕНТАРИЙ ОПЕРАТИВНИКОВ

Александр Болмат:

— Мы действительно сопровождали Андрея в Москву. Вот я прямо сейчас еду в управление, там будут брать с меня по этому поводу объяснения. В Москве мы за Андреем не следили. И вся поездка была неофициальной. Кроме Андрея, я никого не сопровождал. Сколько раз мы ездили в Москву — не помню.

Сергей Бойко:

— Про Андрея, пока идет проверка, без комментариев.

— И часто вы так ездили на уик-энд в Белокаменную?

— 20 раз. Каждую поездку я покупал. Минимальная ставка была 20 тысяч рублей. Последний раз я ездил в декабре 2010-го и отдал 70 тысяч за два дня. Итого я заплатил за свои поездки в столицу 800 тысяч. В Москве я встречался с друзьями, проводил время с семьей. Свидетелей этому полно. Вы только вдумайтесь: зэк сидит в ресторане, без единого документа, в то время как должен быть за решеткой.

Был смешной случай, когда мы сидели в баре в Сколково. Там танцевали стриптизерши, у них, как выяснилось, с собой были наркотики — марихуана, экстази. И соседи сверху (бар был в подвале жилого дома) вызвали милицию. Стражи порядка пришли, стали у всех посетителей спрашивать документы. Я говорю: нет у меня ничего, я вообще беглый зэк. Они посмеялись и ушли.

Еще мы с приятелем сделали объявления с моей фотокарточкой — по типу “их разыскивает полиция”. Развесили ради хохмы в нескольких местах. Так никто даже внимания не обратил. Я позволял себе так дурачиться, потому что мне вся ситуация казалась абсурдной.

О моих столичных поездках прекрасно знал начальник УФСИН по Брянской области Мороз — знаю, что ему докладывали его оперативники из отдела розыска. Но он не беспокоился, потому что знал, что я всегда возвращаюсь. И, кстати, один раз я даже за границу летал — к другу Артуру в Италию.

— И Фиц вас туда отпустил?

— Я ему не докладывал. Меня до Москвы проводили как обычно, а оттуда я сам полетел. Так что он вряд ли знает, что я был за границей.

— А разве у вас был загранпаспорт?

— Да. Загранпаспорт отбирают только во время ареста или если нашли при обыске. Предупреждая ваши вопросы, сразу скажу: визу я легко открыл, позвонив своим знакомым в агентство. В посольстве информации о том, что я осужденный, нет. Запросы оттуда во ФСИН не посылают. Кому это нужно? Так что если человек не объявлен в розыск, то может спокойно выехать. И паспортный контроль в аэропорту он пройдет.

КОММЕНТАРИЙ ДРУГА

Артур Айсман, гражданин Германии:

— Андрей был у меня в гостях в Римини летом 2009 года. Он сказал, что его отпустили из колонии в отпуск. Чем занимались? Катались на горных велосипедах.

Образцовая колония для вип-зэков

Из новостных лент (июль 2010 года):

“По новой концепции ФСИН колонии-поселения будут делиться по режимам — с обычным режимом и с усиленным наблюдением. Примером последней может служить колония-поселение №3 в Сураже. Ее Александр Реймер (руководитель ФСИН. — Е.М.) отметил особо, заявив, что она произвела на него самое приятное впечатление — “она образец для всей страны”.

— Андрей, но ведь колония в Сураже считается образцовой.

— Так я же с этим не спорю. Во-первых, там очень жестко, не то что в Клинцах. Осужденных заставляют маршировать, одели в ужасную робу, повесили несколько рядов колючки по периметру — как на “строгаче”. Это, к сведению, противоречит законодательству, ведь колония-поселение все-таки должна быть с более мягким режимом, и даже гражданская одежда там должна быть разрешена. Во-вторых, там все оборудовано, все чисто-красиво. Но за чей счет? За счет осужденных. И те, кто давал не тысячу-две, а куда больше, пользовались привилегиями.

Как обычно бывало со мной? Приходили замы начальника и говорили: мол, надо купить три компьютера. Я покупал. Телевизоры, телефоны… Половина всей техники, что сейчас в колонии, за мой счет приобретена. Они проводили это как покупку за внебюджетные средства. Если я уходил из колонии днем погулять по городу, в боулинг поиграть (а делал я это практически каждый день), то спрашивал у Фица: что принести? Он говорил, к примеру: купи краски.

Посиделки на берегу реки поблизости от колонии вошли у вип-зэков в традицию.

КОММЕНТАРИИ СВИДЕТЕЛЕЙ

Директор брянской строительной фирмы “Визит” Валентина Голосат:

— Отлично помню Андрея. Он покупал стройматериалы для колонии №3. Последний раз набрал тысяч на 60. Но это только у меня. Одновременно он покупал многое для ремонта в других магазинах. Но и не только он, другие осужденные тоже.

Бывший осужденный З. (отбывал срок в Суражской колонии вместе с нашим героем):

— По просьбе Андрея меня перевели из колонии в Стародубе в Сураж. А там все было поставлено на коммерческую основу. Мы все покупали стройматериалы. Лично я примерно на 15 тысяч долларов. Это было, скажем так, в добровольно-принудительном порядке.

— Я нанял бригаду строителей, которые за мои деньги построили офицерскую столовую и помещение карантина для вновь прибывших. Я же давал деньги (но в числе других) на две церкви — одну в колонии в Клинцах, другую в Сураже (там, правда, только камень заложен и крест). Тюремщикам казалось, что доить меня можно бесконечно.

Я по их заказу покупал какие-то мячи, теннисные сетки, скейтборд… У меня был горный велик, на котором я раскатывал как по территории колонии, так и вне ее. Фиц хотел у меня его забрать и давать в аренду зэкам за 50 рублей в час. Но потом эту идею, слава богу, забросил. Он вообще был полон удивительных идей. (Усмехается.)

— А вы-то где деньги брали?

— У меня все товарищи — бизнесмены. Они и присылали. Ну и семья. У родителей сохранились квитанции на 11 миллионов.

— Другие осужденные тоже давали деньги?

— Платили все, у кого хоть что-то за душой было. Принцип УФСИН: все ремонты — только за счет осужденных. Фиц на совещании говорил начальникам отрядов: надо купить то-то и то-то. Те: а деньги где возьмем? Фиц: у вас что, зэков нет, некого потрясти? И начальник отряда идет, кланяется какому-нибудь зэку — ну пожалуйста, ну дай тысячу рублей на шпаклевку, ну очень надо. Это просто цирк.

— Были арестанты, которые из принципа отказывались платить?

— Были, конечно. Но таких подставляли. За решеткой всегда можно обвинить зэка в нарушении каких-то пунктов правил внутреннего распорядка. Не там курил, присел, где не положено… и т.д. Так и делали, а потом говорили: “Мы сейчас рапорт на тебя порвем и проблемы все твои решим. Ты только дай столько-то денег на стройку”. После этого платили практически все. Тем более что от этого могло зависеть, какую тебе дадут характеристику для УДО (условно-досрочного освобождения).

— Другие осужденные выбивали деньги у своих братьев по несчастью?

— Только для нужд администрации. В свое время начальник брянского УФСИН даже придумал схему: вытаскивать из строгого режима на обычную зону нескольких зэков-“многоходов”, которых делали “активистами”. Их задача была как раз прессовать других осужденных, деньги вышибать из них. И все такие “активисты” входили в секции дисциплины и порядка. Когда Минюст запретил эти структуры, брянские тюремщики просто переименовали их в “советы отрядов”. Так вот, в Сураже в одном “совете отряда” был осужденный Дима Л. Его начальник колонии поставил вышибать бабки. А Л. сломал кому-то то ли позвоночник, то ли еще что. Его сейчас будут судить за это по новой статье и “перережимят”. Но весь ужас в том, что он ведь выполнял просьбу администрации! Просто перестарался…

— Вас тоже подставляли?

— Нет, зачем же. Я ведь и так деньги давал. Сотрудники колонии звонили мне на мобильник и говорили: “Андрюх, мы пойдем в магазин и на твою фамилию запишем там икорки, коньячка”. Нормально? Или вот идет проверка. Они мне звонят: “Фиц сказал, что ты должен купить бухла и закуски проверяющим”. Я шел и набирал. А телефоны мобильные я коробками покупал, чтобы потом сотрудникам раздаривать. Потому я мог возвращаться в колонию хоть каждый вечер в невменяемом состоянии.

— Но ведь остальные осужденные это видели. Неужели Фиц никак не реагировал?

— Только однажды он закрыл меня в карцере. Была зима, лед, я его пьяный при всех сбил с ног. Но уже на следующий день меня выпустили. Побоялись, что больше денег от меня не получат (я им так и сказал). А так Фиц обычно меня журил: “Андрей, не ходи гулять в город, не напивайся в ресторанах”. Детский сад! В гостиницу я проносил с собой все что угодно. Ставишь на смену в КПП 5—6 бутылок спиртного — и тебя пропустят не глядя.

— Послушайте, но там же камеры видеонаблюдения, все фиксируется…

— Камеры там есть, но вы не распознаете на них никого и ничего. Одни расплывчатые тени.

Как один зэк начальников двух колоний прокормил

— Может, вы и девушек к себе в комнату в колонии приводили?

— Мне это было просто не нужно. Но теоретически возможно. Кстати, в колонии есть осужденные женщины. Человек 50—60. Мужчины и женщины содержатся раздельно, между ними забор. Но они ходят туда-сюда через КПП, когда им вздумается (женщины даже учатся в школе, которая на мужской половине). Сексом занимаются где попало — в библиотеке, в школе, в старых грузовиках, которые в хозчасти стоят.

— В Суражской колонии вы пробыли вплоть до своего освобождения?

— Нет, мне “посчастливилось” еще и в Брасовской (тоже Брянской области) погостить. Это случилось, когда в область приехал глава ФСИН Реймер. Оказывается, по новым правилам нельзя содержать вместе тех, кто в колонию-поселение попал по приговору, и перережимников (тех, кому суд режим смягчил). И получалось, что я и еще несколько зэков не могли находиться в Сураже. Нас должны были изначально перевести в Брасово.

Вот на время проверки Реймера нас туда и перебросили. Мы приехали. А там располагается зона строгого режима. Возле нее небольшой участок, отданный якобы под колонию-поселение. На самом же деле на нем стоит деревянная избушка в чистом поле, и больше ничего нет! Колония голая и нищая. Жара 38 градусов, двухъярусные шконки, на которых места всем не хватает. Туалет в 100 метрах на улице. Я посмотрел на этот бардак день, второй, а потом ушел и снял квартиру в городе.

— Как это?!

— А вот так. В колонию я только приходил на утреннюю и вечернюю поверку. Другие осужденные приходили на поверки пьяные (бегали в ближайшее кафе). Надзиратели не знали, что с ними делать. Они не могли даже никого из нас посадить в ШИЗО, ведь он есть только на территории колонии “строгого режима”. Один раз самого пьяного просто приковали наручниками к решетке.

Две недели я прожил в городе на съемной квартире. Потом сильно поругался с Фицем, сказал, что если он меня не заберет, то я действительно останусь здесь и распрощаюсь с ним. Что ремонт здесь сделаю, чтоб жить было можно.

ИЗ ДОСЬЕ: Колумбийский наркобарон Пабло Эскобар согласился сидеть только в той тюрьме, которую построит для себя сам. В 1991 году он заключил секретную сделку с президентом Колумбии Сезаром Гавирией. Когда Эскобар возвел за свой счет и по своему проекту тюрьму, то пришел туда с вещами.

Но тут возникла другая проблема — начальник Брасовской колонии Олег Говоров не захотел меня отдавать. Устроил скандал, кричал: всех осужденных забирайте, только Андрея оставьте, мне больше никто не нужен. Они страшно ругались из-за меня. Помните повесть, как один мужик двух генералов прокормил? Так про меня ходила шутка — как один зэк двух начальников колоний прокормил.

Они пытались поделить меня две недели. Начальник управления Мороз говорил: да решите вы между собой, у кого он будет сидеть. В итоге Фиц меня забрал, хотя по бумагам я так и продолжал числиться в Брасове. Из-за этого, кстати, я ушел на полгода позже по УДО. Когда все документы из Суража пришли в Брасово, Говоров отказался давать мне характеристику. А суд без нее не принимает дело (хотя по закону сейчас осужденный может сам подать на УДО, на практике это не работает). И не давал несколько месяцев, пока Фиц ему не пообещал, что я с товарищем куплю ему цемента на 50 тысяч.

— Прямо анекдот какой-то…

— Действительно, доходило до смешного. Вот знаете, как мы добирались из одной колонии в другую? Администрация нам категорически отказалась предоставить какой бы то ни было транспорт. Сказали: езжайте как хотите. Я был в шоке, переспрашиваю: “Что значит — как хотите? Мы же осужденные!”. В ответ плечами пожимают. В итоге мы скидывались, брали в аренду микроавтобус за 10 тысяч рублей и загружались в него с вещами.

Поездка была мощная. Между Суражем и Брасовом расстояние примерно 300 км, ехать где-то часов 6. Мы ехали почти сутки. По дороге останавливались в кафе, на каком-то пляже купались… Потом мы точно так же из Брасова в Сураж возвращались.

— Честно говоря, все это кажется невероятным.

— Так я же с этого и начал — зона у нас неограниченных возможностей! И смешных случаев я могу рассказать столько, что у вас газеты не хватит. Вот, к примеру, был у меня в комнате в Сураже кондиционер. Когда во время визита Реймера меня перебрасывали в Брасово, я решил взять кондиционер с собой (жара ведь сильная прошлым летом была). Сотрудники чуть не в слезы — оставь, Андрюш, мы Реймеру его покажем… Оказывается, в комнатах для длительных свиданий должен кондиционер быть. Пришлось “сдать в аренду”.

— А вы не боитесь все это рассказывать? Может, вы уехать из страны собрались?

— Я ничего не боюсь и уезжать из России не собираюсь, по крайней мере пока. Тех тюремщиков и так посадят рано или поздно. Вы думаете, ваша статья кого-то испугает? Вы наивная. Они проверку очередную проведут, все свалят на Фица в лучшем случае. В худшем снова скажут: доводы журналистки надуманные и не нашли своего объективного подтверждения, а тот зэк, обиженный, ей наговорил с три короба.

— Но вот вас могут привлечь за клевету или за дачу взяток.

— Все, что я говорю, я могу доказать и свидетелей кучу привести. А насчет взятки — это ведь в основном все проходило как спонсорская помощь, как штрафы и т.д. Был такой осужденный в колонии — Б., которого доили почти так же, как меня. Он там строил теплицы, “занимался” сельским хозяйством. А потом к начальнику колонии прокурор пришел, они в кабинете поговорили о чем-то. После этого блюститель закона потребовал от Б. 120 тысяч (за то, что он на суде не будет против УДО). Б. сообщил куда надо. При получении взятки от его родственников прокурора с подельниками задержали сотрудники ФСБ. Но тот получил условный срок. А крайний, угадайте, кто остался? Правильно, Б.

УДО ему не дали при всех его отличных характеристиках. Более того, было указание затравить его в колонии. Его заставили добровольно заточить себя на 90 суток в ШИЗО (у каждого зэка есть возможность закрыться, дабы обезопасить свою жизнь). Потом его перевели в другую колонию, в Орел.

Знаю много осужденных, которым начальники колоний обещали УДО за их “спонсорскую помощь”. Зэки последнее отдавали, а те потом посмеивались над ними за бутылкой, сидя с другими тюремщиками… Помогать состоятельным осужденным освобождаться вообще не резон, а то ведь золотой поток иссякнет. Но если уж деваться некуда, то тюремщики хотят хотя бы напоследок (как было с Б.) сорвать приличный куш.

Вообще они во многом сами заложники ситуации. Денег из бюджета выделяется мало, а спрашивают с них много. Без финансовой помощи зэков просто не обойтись. И на осужденных бизнесменах за решеткой все держится. Но чтобы те добровольно вкладывали много денег (львиная доля которых, разумеется, оседает в чьих-то карманах), им дают преференции.

— Кошмар какой-то…

— Вы так удивляетесь всему, но это же наша система. У меня есть знакомый, который живет в Майами, а числится в одной из российских колоний. Он приехал, дал миллион долларов и больше не появлялся. Это было несколько лет назад. Но это его история, и я не имею права ее рассказывать.

P.S. В Суражской колонии, куда я позвонила, соединить меня с Фицем отказались. Сообщили, что он временно отсутствует.
Ева Меркачева

Реклама
 

Метки: , , ,

НТВ ответит в суде за очередную «анатомическую» клевету


Журналист и руководитель организации «Русь сидящая» Ольга Романова заявила, что, возможно, подаст в суд на НТВ. Поводом для потенциального иска стал фильм телеканала под названием «Патологоанатомия протеста», который был представлен общественности вечером 4 сентября.

Фильм построен на беседе с активистом Леонидом Развозжаевым. В настоящее время он отбывает наказание в колонии. Его осудили за призывы к беспорядкам на митинге 6 мая 2012 года на Болотной площади. Ольга Романова упоминается один раз в фильме, когда речь идет о событиях, предшествовавших акции.

В «Патологоанатомии протеста» рассказывается, что за день до митинга Романова вела переписку в Facebook c Ольгой Шориной, исполнительным директором РПР-ПАРНАС (сейчас называется ПАРНАС). В фильме НТВ говорится, что они обсуждали некий план оппозиционера Алексея Навального устроить сидячую забастовку у кинотеатра «Ударник».

В беседе с РБК журналист заявила, что НТВ сфальсифицировал переписку. «Была наша переписка, в которой мы обсуждали двух рядовых активистов, которые собирались ставить палатки на Болотной площади. Мы обсуждали, как не дать им это сделать», — пояснила Романова. По ее словам, никакой речи о Навальном в переписке не было.

Фильм НТВ стал продолжением серии, в рамках которой ранее выходили материалы под названием «Анатомия протеста» и «Анатомия протеста — 2». В этих фильмах говорилось, что лидеры организации «Левый фронт», в том числе Развозжаев, контактировали с грузинским политиком Гиви Таргамадзе, и он якобы спонсировал некоторые акции «фронтовиков».

После того, как НТВ показал первую серию фильмов, Следственный комитет РФ возбудил уголовное дело. Впоследствии по этому делу за решеткой оказались несколько десятков активистов, а также Розвозжаев и еще два лидера «Левого фронта» Константин Лебедев и Сергей Удальцов. При этом Лебедев вступил в сделку со следствием, дал признательные показания, а затем освободился по УДО.

Ряд политиков и общественных деятелей уже прокомментировали новый фильм НТВ. По словам депутата Госдумы Дмитрия Гудкова, фильм появился неслучайно. «Может быть, какие-то другие оппозиционеры попадут под новые уголовные дела. Я этого не исключаю», — сказал депутат Радио «Свобода». Эколог Евгения Чирикова, лично знакомая с Развозжаевым, предположила, что он дал «показания» под пытками. Развозжаев ранее не раз говорил, что его пытали.

Отметим, что «Газпром Медиа» в лице НТВ, не в первый раз привлекается к ответственности за информационные вбросы, не соответствующие действительности, за махинации — но… Пока Путинская Фемида молчит, и никаких выводов в сторону справедливости не делает. Зато воровку Васильеву выпускает запросто.

 

Метки: , , , ,

Дело «Оборонсервиса» пополнилось новым коррупционным скандалом


Новый коррупционный скандал разразился в одной из структур ОАО «Оборонсервис» — ОАО «Ремвооружение», по контрактам которой, как считает полиция, министерство обороны получало из Казахстана вызывающие сомнения комплектующие для самонаводящихся торпед, к тому же по завышенным ценам.

Сотрудники УЭБиПК направили в главное следственное управление ГУ МВД по Санкт-Петербургу и Ленинградской области материалы проверки для возбуждения уголовного дела по статьям 171 УК РФ (незаконная предпринимательская деятельность) и части 2 статье 226.1 УК РФ (незаконное перемещение через таможенную границу РФ вооружения и военной техники).

В ходе доследственной проверки полицейские выяснили, что с 2010 года по контрактам с «Ремвооружением» поставщиком комплектующих для самонаводящихся торпед выступало санкт-петербургское ЗАО «НПО „Барс». Оно, в свою очередь, через российско-казахское ООО „Арсенал-Машзавод» закупало комплектующие для торпед у когда-то производившего их АО „Машиностроительный завод им. С. М. Кирова» (Алма-Ата). В соответствии с первым контрактом из Казахстана самолетом в грузовой терминал аэропорта Пулково в 2010 году было доставлено 45 комплектов запчастей для торпед. За них „Барс» заплатил партнерам 12 миллионов рублей, получив от „Ремвооружения» 25 миллионов рублей.

Очередные поставки, по данным следствия, были проведены в 2012 году. В том же году сторонами были заключены контракты на поставки комплектующих уже на 60 миллионов рублей. При этом «Барс» рассчитывал получить от «Ремвооружения» 120 миллионов рублей.

Однако в декабре прошлого года сотрудники УЭБиПК и ФСБ провели обыски в офисе «Барса» и на складах ОАО «Адмиралтейские верфи», где хранились 40 уже поставленных комплектов для торпед. Все они были опечатаны, а их сопроводительные документы — изъяты.

Поводом для этого, по версии полицейских, явилось то обстоятельство, что «Барс» и «Арсенал-Машзавод» не имели лицензий Федеральной службы по военно-техническому сотрудничеству, Федеральной службы по оборонному заказу и ФСБ на проведение внешнеторговых операций с товарами военного назначения. Более того, никогда не обращались в соответствующие службы за их получением. Сами же комплектующие и цены на них вызвали вопросы у принимавшего их военпреда Григория Колодяжного. «Я подозреваю, что они из старых просроченных советских запасов. Как еще объяснить, что комплектующие изготовило предприятие в Казахстане, не имевшее материальных средств?» — сказал он.

Источник:Московский Комсомолец

Источник статьи

 

Метки: ,

Странная смерть свидетелей по делу «Оборонсервиса»


Конечно, совпадение. Так бывает. Но за неделю погибли сразу два возможных свидетеля по делу «Оборонсервиса». Глава компании «Стройимпульс» Сергей Амелин умер от сердечного приступа. Ему было всего сорок шесть лет. Топ-менеджер «Воентелекома» Николай Земеров погиб в ДТП — в его машину врезались на обочине.
В трагические случайности не верит бывший пресс-секретарь Министерства обороны Виктор Баранец. «Там крутились гигантские деньги, там проворачивались гигантские мошеннические операции, — пояснил он Business FM. И когда следствие пошло по следам преступников, они начали предъявлять претензии друг другу — кто кого сдал. И я не исключаю, что смерть Земерова, в данном случае, была преднамеренной».

В «Воентелекоме» погибший Земеров отвечал за контакты с поставщиками и внешними контрагентами. 97% акций компании принадлежат дочке «Оборонсервиса» — «Ремвооружению». В совет директоров «Воентелекома» входила экс-начальник департамента имущественных отношений Минобороны Евгения Васильева. В 2009 году она передала компании комплекс зданий 17-го проектного института связи за 18 млн рублей при его рыночной стоимости в 670 млн. Сейчас это один из эпизодов уголовного дела.

Погибшего Сергея Амелина якобы тоже вызывали на допрос по делу «Оборонсервиса». Однако в Следственном комитете эту информацию опровергают. «Стройимпульс» был одним из возможных покупателей 31-го государственного проектного института специального строительства. Этот объект также фигурирует в уголовном деле. Однако сделка прошла без участия Амелина.

Расследование дела «Оборонсервиса» идет вальяжно, отмечает бывший следователь по особо важным делам Генеральной прокуратуры Владимир Калиниченко: «В мои времена это было просто недопустимо. Потому что любой следователь тогда исходил из одного: если есть основания к тому, что человек будет осужден, если я знаю, что может помешать расследованию по делу, он будет арестован. А когда вот так себя ведут… Потерпевший себя защищает, естественно, поэтому сегодня подыскивать варианты устранения свидетеля несложно. Я не хочу сгущать краски в этом случае, но, видимо, действительно кого-то беспокоит, ну и общественность беспокоит какая-то непонятная смерть тех людей, которые, возможно, являются ключевыми свидетелями в деле. Может быть, там была случайность, возможно, нет. Смотреть нужно в каждом конкретном случае».

Тем временем дело «Оборонсервиса» пополняется новыми эпизодами. На прошлой неделе выяснилось, что компания платила за фиктивные консультационные услуги. Называется сумма в несколько десятков миллионов рублей. Общий ущерб от деятельности «Оборонсервиса» оценивается в сумму от 4 до 7 миллиардов.

Новости@mail.ru

Источник статьи

 

Метки: , , , ,