RSS

Архив метки: Олег Смолин

Татьянин день и российская образовательная политика


Председательствует Председатель Государственной Думы Российской Федерации С.Е. Нарышкин.

Смолин О.Н., фракция КПРФ. Уважаемые коллеги, уважаемый Сергей Евгеньевич!

Хочу воспользоваться случаем и поздравить почти 7 миллионов студентов с праздником труда, познаний и веселья, а заодно поздравить и всех депутатов, независимо от возраста и фракций, которые соответствуют поэтическому образу известной песни: но душою нынешних студентов мы моложе на десяток лет.

В такой день самое время вспомнить, какие подарки уже сделала или приготовила студентам российская образовательная политика. Начнём с себя, с Государственной Думы. Интересно, понимали ли коллеги, которые голосовали за новую версию закона «Об образовании», многие её не читая, что сразу по нескольким позициям они наносят вред российскому студенчеству. Приведу примеры.

Первый – потеря числа. По прежнему закону государство было обязано обучать за счёт федерального бюджета не менее 170 студентов на 10 тысяч населения, в новом законе эта формула изменена. Он приведёт к тому, что через пять лет число бюджетных студентов в России сократится по меньшей мере на 700 тысяч, а их количество в расчёте на 10 тысяч населения составит уже не 170, а 125. Не лучше ли экономить на чиновниках, чем на студентах, коллеги?

Второй – потеря умения. Ну не думайте, что власти исповедуют суворовский принцип «не числом, а умением». С умением, то есть с квалификацией, дела тоже будут обстоять хуже. В 2011 году вступил в силу закон, который заменил для большинства студентов традиционное образование специалиста на бакалавриат. В новом законе это положение продублировано. Кстати, на сайте Российского нового университета девять десятых опрошенных студентов заявили, что не знают, для чего это делается. Но всё очень просто: на обучение каждого бакалавра по сравнению со специалистом правительство экономит от нескольких десятков до полутора сотен тысяч рублей. При этом не обращает внимания на то, что бакалавр получает на 40 процентов меньше специальных занятий по сравнению с традиционным специалистом. Оказывается, не зря Алла Пугачёва пела: сделать хотел грозу, а получил козу.

Но всё это цветочки по сравнению с прикладным бакалавриатом, который вводится новым законом, и со слов идеолога, ректора Высшей школы экономики Ярослава Кузьминова, выглядит примерно так: два года обучения общеобразовательным предметам, затем несколько месяцев по специальности и марш на рынок труда. Понятно, что такое так называемое высшее образование много хуже советского техникума, где специальности учили не несколько месяцев, а от двух до четырёх лет.

Не случайно народ уже складывает анекдоты про технических бакалавров. Вот, например, беседа двух обладательниц такого диплома по поводу того, зачем вертолёту винт.

Первая: «Это вентилятор, чтобы пилот не потел».

Вторая: «С чего ты взяла?»

Первая: «Мы однажды поднялись на этой штуке довольно высоко, и тогда вентилятор остановился. Смотрю, у пилота по лицу капельки пота катятся, а потом вентилятор заработал, и пилоту сразу стало хорошо».

Вторая: «Ну, тогда точно вентилятор».

Берусь утверждать: инновации без интеллекта приведут не к модернизации, но к деградации и развалу.

Третий – потеря денег или жилья. Если прежний закон требовал, чтобы плата за студенческое общежитие не превышала пяти процентов от размера стипендии, то в новом законе таких ограничений нет. Между тем, в тех московских вузах, где студент оплачивает общежитие полностью, плата уже сейчас составляет 4, 6 и более тысяч рублей. И даже, если в соответствии с указом президента самые бедные и одновременно самые блестящие студенты получат стипендию на уровне прожиточного минимума, они практически всю её тут же отдадут за общежитие или пойдут на улицу.

Но это не всё, уважаемые коллеги, от законодательной власти перейдём к исполнительной. Её подарок российскому студенчеству не слабее, а именуется он мониторингом эффективности вузов. Причём в данном случае мы имеем редкую ситуацию, когда по вопросам внутренней политики мнения всех фракций в Государственной Думе в основном совпали и неслучайно. Критерии оценки деятельности высших учебных заведений, которые избрало министерство с подачи Высшей школы экономики, не имеют никакого отношения к образованию.

В этом зале я пытался подробно объяснить министру образования и науки, что нельзя измерять температуру в децибелах, а давление крови в квадратных метрах. Но на самом деле проблема ещё глубже. Сегодня я призываю вас задуматься не только над средствами, но и над целями политики в области высшего образования. И предлагаю поставить под сомнение сами эти цели.

Недавно я узнал, что Норвегия, страна с высоким уровнем человеческого потенциала, нашла, наконец, свою национальную идею. Эта идея звучит так: Норвегия открывает университеты. Неужели мы хотим нашу национальную идею выровнять обратной формулой: Россия закрывает университеты.

Всем известно, в среднем люди с высшим образованием дольше живут, больше зарабатывают, создают в расчёте на каждую среднюю душу больше валового внутреннего продукта, больше платят налогов, совершают меньше преступлений против личности. Неужели это вредно? Но есть у так называемого мониторинга и другая сторона – политическая. Напомню, 19 декабря Государственная Дума голосами депутатов всех фракций приняла специальное протокольное поручение Комитету по образованию в связи с ситуацией в Российском государственном торгово-экономическом университете. Однако уже 20 декабря был издан приказ министра образования и науки, которым РГТЭУ, вопреки воле коллектива преподавателей и студентов, был присоединён к Плехановскому университету. Затем ректор РГТЭУ Сергей Бабурин был уволен с должности, уволен явно по политическим причинам как известный критик существующей власти вообще и образовательной политики в особенности.

Обратите внимание, нам обещали, что будут закрывать плохие и маленькие университеты, но первым закрыли большой и хороший. Убеждён, раскачивать дальше лодку студенческих протестов не заинтересована ни оппозиция, ни власть.

И, наконец, ещё одна важная тема – образование и мораль. В отличие от президентского Послания, где констатируется дефицит духовно-нравственных скреп, в нашем обществе Закон «Об образовании» на этот счёт не говорит практически ничего, кроме того, что сводит всю духовно-нравственную культуру к религиозной, а жаль. Ещё печальнее, что есть депутаты, ставшие в этом смысле для общества антигероями.

Уважаемые коллеги, за 20 с лишним лет в семи российских парламентах я ни разу не принял участие в компании травли ни одного из моих коллег-депутатов. Я борюсь с идеями, политическими позициями, но ни с кем из депутатов лично.

Думаю, уважаемая Людмила Ивановна Швецова подтвердит. Во время избирательной кампании в Москве в 2009 году на публичной дискуссии кандидатов оппозиции Олег Смолин подарил кандидату от правящей партии цветы и выразил личное уважение за социальную политику. Убеждён, и в шестой Государственной Думе нам нужна новая политическая культура честной конкуренции идей, а не взаимного обливания грязью.

Недавно мой коллега по комитету господин Бурматов был обвинён в плагиате, я отказался давать по этому поводу комментарии. Полагаю это неэтичным. Однако неожиданно увидел господина Бурматова в грязной программе Андрея Караулова, по моему убеждению, законченного подлеца. Надеюсь, рано или поздно доказать это в суде, если потребуется, в международном. Похоже, господин Бурматов нашёл себе достойную компанию: скажи, кто твои друзья, и я скажу, кто ты.

В программе меня обвиняли не более и не менее, как в занятиях бизнесом, причём бизнесом на гей-клубе. Моя жена долго смеялась, но, как говорят англичане, тому, кого обгадили, всё равно плохо: отмываться-то ему. Думаю, с господином Бурматовым приличному человеку теперь можно разговаривать разве что в комиссии по этике.

Обращаюсь в Комиссию Государственной Думы по контролю за достоверностью сведений о доходах депутатов с просьбой проверить информацию господина Караулова о якобы бизнесе Смолина. Регламент знаю, но прошу комиссию в виде исключения сделать это по моей личной просьбе.

Возвращаясь к студентам, уважаемые коллеги, хочу заявить вам о первых шагах фракции КПРФ в этом отношении и призываю депутатов всех фракций нас поддержать.

Первое. Завершается подготовка обращения в Конституционный Суд по поводу тех положений закона «Об образовании», которые ухудшают положение участников образовательного процесса. Согласно статье 55 нашей Конституции этого делать нельзя.

Второе. Во избежание нового произвола с помощью сомнительных мониторингов подготовлен законопроект, который возвращает в законодательство следующие положения:

а) ликвидировать федеральный вуз можно только с согласия Государственной Думы;

б) вместо расплывчатого положения, которое позволяет министерству отменить выборы ректоров, мы предлагаем прямо прописать эти выборы в законе.

И третье. Поскольку наши призывы к министру образования и науки не превращать Россию в «большой Тамбов» не были услышаны, продолжая линию протокольного поручения, поддержанного депутатами Государственной Думы, мы предлагаем создать комиссию парламентского расследования по ситуации с ликвидацией Российского государственного торгово-экономического университета.

Уважаемые коллеги, российское студенчество отмечает свой праздник в день Святой великомученицы Татьяны, но это вовсе не значит, что в мучеников нужно превращать и самих студентов. Очень хочется дожить до времени, когда власть перестанет мучить студентов антиобразовательными законами и нелепыми мониторингами, чтобы ни один из них, заканчивая обучение, не говорил со вздохом облегчения: ну всё, отмучился. Спасибо за внимание, и со студенческим вас праздником!

Председательствующий. Спасибо, Олег Николаевич.

Источник статьи

 

Метки: , ,

За законопроект я не голосовал и не собираюсь!


В связи с публикацией в ряде СМИ результатов голосования депутатов Государственной Думы по поправке № 10 депутатов Е.В. Афанасьевой и Е.Ф. Лаховой к проекту федерального закона № 186614-6 «О мерах воздействия на лиц, причастных к нарушениям основополагающих прав и свобод граждан Российской Федерации», запрещающих гражданам США усыновлять детей-сирот из России, считаю необходимым заявить следующее.

Что касается так называемого законопроекта «Димы Яковлева», то моё ироническое отношение к этому закону выражено в публикации на сайте от 15 декабря 2012 года.

Находясь на лечении в больнице с 11 декабря 2012 года и по настоящее время, я не мог лично принимать участия в обсуждении данного законопроекта. Однако дал поручение моим коллегам не голосовать за него от моего имени. Никаких иных поручений я не давал. Таким образом, голосование от моего имени за поправку о запрете усыновления российских сирот гражданами США считаю недоразумением.

Я был бы, безусловно, сторонником такого запрета, если бы Российская Федерация делала всё необходимое для своих детей, оставшихся без попечения родителей. Но я не могу этого сделать до тех пор, пока:

– согласно социологическим данным, около 90 процентов всех выпускников российских детских домов не могут успешно социализироваться и стать полноценными гражданами своей страны, превращаясь в бомжей, попадая под влияние криминала или становясь его жертвами;

– доля больных детей и детей с инвалидностью, усыновляемых иностранцами, по отношению к общему числу усыновлённых значительно выше, чем в России;

– количество детей, погибших в приёмных семьях у нас на Родине едва ли не на два порядка выше, чем в Соединённых Штатах Америки.

В результате такого запрета многие российские сироты-инвалиды лишатся возможности состояться как личности.

Еще раз заявляю, что за законопроект я не голосовал ни в первом, ни во втором чтении. Не собираюсь голосовать за него и в третьем чтении.

Источник статьи

 

Метки: , ,

ПЯТЬ ПОЗИЦИЙ


Закон Магнитского, или Еще раз о национальных и классовых интересах

Страсти по закону еще не улеглись, но время спокойного анализа, похоже, наступило. Попробуем сформулировать его основные положения.
1. Разумеется, смешно было бы верить, будто американцы борются за права человека в России или хотя бы за права наших граждан, симпатизирующих США. В таком случае американский конгресс давно принял бы «закон Ходорковского», «закон Алексаняна» или какой-нибудь другой в этом роде.
Американцы мстят российским чиновникам и силовикам за то, что те фактически убили в тюрьме человека, который работал на американский фонд. Что называется, за своего. И в этой борьбе они без труда определили самую болезненную для наших чиновных олигархов точку – их счета и имущество за рубежом.
В переводе с юридического на русский закон Магнитского означает следующее: не смейте обижать тех, кто работает для нас, иначе мы возьмем вас сами знаете за что.
Вопрос о том, действительно ли Магнитский раскопал колоссальное разворовывание российского бюджета, пока опускаю, поскольку не верю, что американцы заботятся о нашем бюджете больше нас самих.
2. То, что отечественные олигархические чиновники (включая часть силовиков) и чиновные олигархи занервничали, отнюдь не удивительно: их действительно задели за живое.
То, что занервничали также и политические руководители страны, тоже вполне закономерно: у многих из них за рубежом не только счета, недвижимость, дети-студенты. Некоторые даже работают «вахтовым методом», приезжая на неделю в российский Белый дом или министерства, на выходные отправляясь к семьям.
Удивительно другое: за «олиго-чиновников» обиделась политическая оппозиция! Но разве не очевидно, что ни самих левых политиков, ни наших избирателей закон Магнитского никак не ущемляет по той простой причине, что за рубежом нас просто не за что ущемить. Лично я не был в США более 10 лет, и если не поеду еще 10 – наверняка не расстроюсь.
Разве не ясно, что наличие крупных имущественных интересов превращает российских политиков от партии власти в потенциальных агентов влияния?
Разве не мы, политическая оппозиция, многократно требовали запретить зарубежные счета и имущество государственным чиновникам и парламентариям?
Наконец, разве не закон Магнитского подвигнул Владимира Путина присвоить это требование оппозиции и в конце концов его реализовать?
В этой ситуации мне лично понравился батька Лукашенко, смысл высказывания которого был предельно ясен: «А чего вы переживаете? Переводите счета в другие страны». Президент Белоруссии явно намекал на Минск, а я бы предложил Москву, Питер или любой другой российский регион.
Убежден: левым политикам никак не с руки отождествлять национальные интересы страны с интересами олигархов и чиновников. Если закон Магнитского заставит хотя бы половину этих господ перевести деньги в Россию, он сыграет, скорее, положительную роль.
3. На фоне закона Магнитского почти незамеченным прошло гораздо более важное заявление госсекретаря Хиллари Клинтон, которая высказалась в том смысле, что Соединенные Штаты не могут допустить восстановления в каком-либо виде Советского Союза.
Не буду говорить о том, что на самом деле Владимир Путин Советский Союз восстанавливать вовсе не собирается – речь идет только о какой-то ограниченной форме экономической интеграции. Не стану удивляться, что подобное заявление прямо идет вразрез с политикой «перезагрузки».
Скажу о главном: на мой взгляд, заявление Клинтон грубо нарушает суверенитет России и других государств бывшего Союза: Белоруссии, Казахстана, Киргизии, потенциально и Украины.
Если закон Магнитского практически никак не задевает моих патриотических чувств, то от заявления госсекретаря США я начинаю клокотать. Так и хочется жестко заявить американской администрации: вместе или врозь жить нашим народам, имеющим общую историческую судьбу, – это не вашего… ума дело (крепкие выражения опускаю, дабы уберечься от дипломатического скандала).
Напомню: в истории социалистического движения наши предшественники, начиная с Владимира Ленина, никогда не отождествляли интересы своего народа с интересами правящей верхушки. Вряд ли эту позицию следует менять по столь простому вопросу, как закон Магнитского. Пусть американские и российские олигархи разбираются между собой.
4. Что касается отдельной и ставшей ключевой темы усыновления российских детей, то к закону Магнитского она притянута, что называется, за уши.
В свое время мы предлагали Государственной думе проект постановления с требованием приостановить усыновление американцами российских детей до тех пор, пока не будет заключено межправительственное соглашение. И были совершенно правы. В этих делах есть все: от альтруизма американских родителей и их желания обрести близкого человека до коррупции в российских детских домах и органах управления образованием и бесчеловечного обращения с нашими детьми в американских семьях.
Вообще детей обычно усыновляют из менее развитых стран в более развитые. Вывоз детей – признак плохого состояния медицины и социальной сферы. В каком-то смысле для страны это унизительно. И тем не менее приходится признать:
– в российских семьях наших детей погибает вдвое больше, чем усыновленных детей в семьях американских;
– иностранцы нередко усыновляют таких детей, которые у нас обречены вечно оставаться в детских домах (больных, с врожденными дефектами, с инвалидностью);
– согласно социологическим данным, около 90% выпускников российских детских домов не могут нормально социализироваться – становятся жертвами криминала, попадают под его влияние, оказываются жертвами сексуальной эксплуатации, попадают в трудовое рабство, пополняют число лиц без определенного места жительства и т.п.
Как ни печально, среднестатистическая судьба усыновленного российского сироты на Западе лучше, чем у нас. А потому я готов проголосовать за полный запрет международного усыновления, как только моя страна по-настоящему научится ценить своих детей. Увы, пока рано.
Но сейчас дело даже не в этом. Так называемый закон Димы Яковлева в переводе с юридического на русский означает следующее: российские чиновные олигархи отвечают своим американским партнерам: «ах, вы покушаетесь на наши счета и имущество, так мы прикроем их живым щитом из наших же детей». Участвовать в этом не могу и не хочу.
5. Если же мы хотим дать американцам достойный ответ, то делать это следует, скорее, не в отношении закона Магнитского, а в отношении заявления госпожи Клинтон. И ответ этот должен быть ассиметричным. Предлагаю две простые, высокоэффективные, безу­коризненные в моральном отношении и к тому же крайне полезные для России версии:
– в течение двух-трех лет в валютных накоплениях заменить доллар иными иностранными валютами, а также золотом;
– отказаться от хранения российского резервного фонда в американских ценных бумагах и заменить их другими (швейцарскими, китайскими и т.п.), а лучше всего, как многократно предлагала оппозиция, вложить эти деньги в экономику, в развитие высоких технологий и отечественного человеческого потенциала.
Для американской олигархии это будет гораздо больнее, чем сомнительный «закон Димы Яковлева», а для России – на два порядка полезнее.

Олег Смолин

Источник статьи

 

Метки: , ,

Четыре шага назад


Слово Олега СМОЛИНА, предваряющее обсуждение в Госдуме

Заканчивается почти трехлетняя эпопея (или, как говорят, «опупея») работы над проектом Федерального закона «Об образовании в Российской Федерации». Можно подвести некоторые итоги. И они выражаются парадоксальной формулой: законопроект стал лучше, но закон будет хуже!

Действительно, на протяжении многих месяцев работы законопроект становился то лучше, то хуже. Предпоследнее ухудшение – «зачистка» минфином вопросов заработной платы и социальных гарантий перед внесением законопроекта в Государственную думу.
Затем последовало улучшение, причем значительное – работа над законопроектом думского комитета по образованию в сотрудничестве с минобрнауки.
Последнее ухудшение – решения комитета от 11 декабря, когда по требованию правительства были сделаны сразу четыре шага назад.
В соответствии с известным принципом «когда не знаешь, что говорить – говори правду», назову несколько сделанных комитетом улучшений, общее число которых более десяти.
Так, статья 104-я утверждает: «Расходы на оплату труда педагогических работников муниципальных общеобразовательных организаций, включаемые органами государственной власти субъектов Российской Федерации в нормативы, в соответствии с пунктом 3 части 1 статьи 9 настоящего Федерального закона, не могут быть ниже уровня, соответствующего средней заработной плате работников, занятых в сфере экономики соответствующего субъекта Российской Федерации, на территории которого расположены такие общеобразовательные организации».
Эта позиция частично соответствует требованиям профсоюза работников образования и науки и по сравнению с реальным положением является шагом вперед. Напомню: по данным минтруда, в настоящее время зарплата в образовании составляет около 70% от ее регионального уровня в целом.
Однако даже это главное достижение содержит в себе как минимум четыре изъяна.
Во-первых, оно относится только к школьным учителям и не касается других педагогов. По требованию правительства 11 декабря большинство комитета отступило от своих прежних намерений. Среди прочего это означает и внутриотраслевое напряжение отношений между педагогами, которые работают в учреждениях разных типов. Например, зарплата в техникумах никогда не была ниже, чем в школах. Теперь эта противоестественная позиция узаконивается.
Во-вторых, закон не включает положений Указа президента от 7 мая 2012 года № 599, согласно которому зарплата вузовских преподавателей хотя бы к 2018 году должна выйти на уровень двух средних по региону. Видимо, правительство не уверено, что оно сможет или собирается выполнить этой указ.
Между тем вузовское сообщество буквально взорвано заявлением министра образования и науки о том, что лишь плохие преподаватели получают 20–30 тысяч рублей в месяц. Заявление тем более странное, что, с одной стороны, бюджетную заработную плату профессорам и преподавателям устанавливает именно федеральное министерство, а с другой – что большинство вузовских работников в регионах даже 20 тысяч рублей не получают: бюджетная заработная плата доцента – а это большая часть преподавателей – составляет примерно 13 тысяч рублей. За такие проколы советников и спичрайтеров надо увольнять.
В-третьих, закон приравнивает к средней по региону заработную плату педагогов, но не уточняет, что эта зарплата должна выплачиваться за одну ставку. Между прочим, средняя нагрузка российского учителя составляет 26 часов, то есть полторы ставки, а средняя нагрузка преподавателя вуза вместо прежних 720 часов за одну ставку давно перевалила за 800, причем на одну ставку практически никто не работает. Какое уж тут качество образования, публикации в рейтинговых журналах, не говоря уже о научных открытиях!
Перефразируя Жванецкого, можно сказать про российского педагога: если работать на одну ставку, то жить на что? А если на две – то жить когда?
Предложенная норма будет заставлять чиновников и директоров школ увольнять часть учителей, а остальным увеличивать нагрузку.
В-четвертых, приравнивая зарплату педагогов к средней по региону и никак не увязывая ее со средней по стране, эта норма в очередной раз фиксирует курс на разрушение единого социального и образовательного пространства России.
Посещая школы не только в столице, но и в провинциальных городах, постоянно слышу вопросы:

– Чем наши дети и педагоги хуже московских?
– Почему разница в финансировании образования в разных регионах страны достигает 10 раз, а разница в зарплате учителей – 5–7 раз?
– Разве право ребенка на образование может зависеть от того, в каком регионе или республике ему посчастливилось или не посчастливилось родиться?

* * *
Однако вернемся к законопроекту.
Второе достижение комитета по образованию Государственной думы – возвращение в усеченном виде положения о коммунальных льготах для сельского учителя. В версии первого чтения эти льготы целиком передавались на усмотрение регионов. Теперь зафиксировано, что льготы должны быть, однако размер, порядок и условия их предоставления устанавливаются теми же регионами. Разница невелика, но шаг вперед все же есть: отменить льготы полностью регионы не смогут.
Однако и здесь в банку меда добавлена ложка дегтя: даже в первом чтении среди потенциальных льготников упоминались пенсионеры, отработавшие в школе не менее 10 лет. Теперь по требованию правительства они из закона исключены. Ведь взять с них уже нечего – свое они уже отработали. А власть у нас чувством благодарности себя унижать не привыкла.
Назову некоторые другие шаги вперед, предложенные ко второму чтению:

– практически целиком удалось перенести в новый закон положения Федерального закона № 11 от 28 февраля 2012 года, расширяющего возможности использования электронного обучения и дистанционных образовательных технологий. В редакции первого чтения этих положений не было;
– правительство Российской Федерации ежегодно в рамках обеспечения проведения единой государственной политики в сфере образования представляет Федеральному собранию Российской Федерации доклад о реализации государственной политики в сфере образования и опубликовывает его на официальном сайте правительства Российской Федерации.

Приняты следующие наши предложения в области образования инвалидов и других людей с ограниченными возможностями здоровья:

– право выбора родителями детского сада или школы для своего ребенка – коррекционного или инклюзивного;
– право ребенка с ограниченными возможностями здоровья на раннюю коррекционную помощь, обязанность государства и органов местного самоуправления такую помощь организовывать;
– право инвалидов вследствие военной травмы и инвалидов с детства на внеконкурсное поступление в высшие учебные заведения в пределах 10-процентной квоты и на социальную стипендию и др.

Повторю то, что говорил на парламентских слушаниях 8 ноября:
17 октября, отклонив проект федерального закона «О народном образовании», Государственная дума упустила уникальный шанс принципиально изменить курс образовательной политики, который привел к падению качества нашего образования, особенно в последние 10 лет.
Созданная по предложению Людмилы Швецовой межфракционная депутатская группа, которая должна была принять ключевые решения по законопроекту, не собралась ни разу. В итоге, как и следовало ожидать, все четыре коренных недостатка законопроекта (чтоб не сказать: все четыре его порока) преодолеть не удалось.
Первый из них: закон будет исключительно рамочным. Говоря попросту, он «пустой». В тексте как было, так и осталось около 150 отсылочных норм. Например, есть статья про стипендии, однако из нее невозможно узнать ничего, кроме того, кем эти стипендии устанавливаются. Примерно такая же ситуация в отношении питания, учебников, образовательных кредитов и других социальных гарантий.
Закон по-прежнему представляет собой «паровоз для машиниста»: он мало что дает образовательному сообществу и лишь делит полномочия между чиновниками разных уровней власти.
Неслучайно массовые нарекания вызывает и «птичий» язык закона. Все это не случайно: как говорил Гегель, сущность формирована, а форма существенна. Язык закона отражает его содержание.

* * *
Второй системный недостаток закона – несоблюдение известного принципа «не навреди». По нашим оценкам, по сравнению даже с действующим плохим образовательным законодательством, закон делает менее десяти шагов вперед и почти двадцать – назад. Вот лишь некоторые.
Первое – идеология услуг. При обсуждении законопроекта в первом чтении нам говорили, что от нее отказались. Между прочим, даже президент В.Путин в недавнем Послании Федеральному собранию подчеркнул, что образование – это не услуга.
Однако загляните во все статьи, где речь идет об экономике и финансировании образования, и прочтете, что это государственная или муниципальная услуга. Не раз говорил: теория услуг разрушает все духовное содержание образовательных отношений; педагоги справедливо возмущаются тем, что их приравнивают к чистильщикам сапог или уборщикам мусора. Оттого что теперь это предлагается делать от имени государства, ничего не меняется: государственная «редька» частного «хрена» не слаще!
Второе – гарантии сохранения сельской школы. В действующем законе ликвидировать ее можно только с согласия сельского схода. Теперь нам предлагают создавать какие-то комиссии, которые будут оценивать последствия такой ликвидации. Понятно, что уломать (или сломать) комиссию несравненно легче, чем сход граждан. Берусь утверждать: при таком подходе призывы министра образования и науки остановить ликвидацию сельской школы исполнены не будут.
Третье – поддержка родителей дошкольников. По действующему закону плата за присмотр и уход за такими детьми в системе дошкольного образования не должна превышать 20%, а для многодетных родителей – 10% от реальных затрат. В новом законе такого положения не будет.
Последствия очевидны: формально бесплатное и доступное дошкольное образование большинству окажется не по карману. Зато проблема очередей в детские сады решится сама собой. Президент страны призывал сделать нормой нашей жизни семьи с тремя детьми. Но призывами за детский сад не заплатишь.
Четвертое – надбавки и выплаты. В результате принятия закона:

– все педагогические работники лишаются скромной выплаты на учебно-методическую литературу;
– доктора и кандидаты наук – надбавки за ученые степени;
– доценты и профессора – надбавки за ученые звания.

Правда, эти деньги обещают включить в оклад, однако ни гарантий, ни механизмов в законе нет.
Пятое – уменьшение числа бюджетных студентов. Законом предлагается отказаться от действующего положения, согласно которому в России на 10 тысяч населения должно приходиться не менее 170 бюджетных студентов, и заменить его новым: 800 студентов на 10 тысяч молодежи в возрасте от 17 до 30 лет. Однако расчеты показывают: через пять лет при таком подходе число бюджетных студентов в стране сократится не менее чем на 700 тысяч. А в расчете на 10 тысяч населения – примерно со 180 до 125. Напомню: в России и без того бесплатно учатся менее 40% студентов, тогда как во Франции – более 80%, а в Германии – более 90%. Про Советский Союз, где все студенты учились бесплатно, нечего и говорить.
Шестое – ограничение прав.
Пример: дети-сироты, согласно новому закону, лишатся льгот при поступлении в вузы. Как известно, и без того успешно социализируются лишь 10% выпускников детских домов. Ясно, что этот показатель станет еще хуже. Потери для экономики и прежде всего для человеческого потенциала страны очевидны. Не говорю уже о – извините за выражение – гуманности государственной политики, которая сначала порождает рекордное в мире количество социальных сирот на душу населения, а затем перекрывает социальные «лифты», способные вывести их в нормальную жизнь.
Седьмое – право студента на общежитие. Действующий закон утверждает, что плата за общежитие не должна превышать пяти процентов от расчетной стипендии. В новом законе это исчезло. Таким образом, не исполнено ни одно из ключевых требований профсоюза работников образования и науки.
Восьмое – просветительская деятельность. Из нового закона исчезла норма, согласно которой на просветительские организации распространяются права и обязанности образовательных учреждений. Анализ юристов не дал однозначного ответа по поводу того, смогут ли они продолжить работу в прежнем формате. Между тем уровень просветительской работы по сравнению с советскими временами и без того упал на порядок.
Девятое – потенциальные угрозы. Вот лишь два примера на эту тему.
Закон ликвидирует начальное профессиональное образование в качестве особого образовательного уровня. Правда, принято решение переименовать все учреждения НПО в учреждения среднего профессионального образования. Однако очевидно: многие из тех, кто сейчас получает начальное профессиональное образование, программы СПО освоить не способны. Эти подростки и молодежь будут переведены на профессиональное обучение, которое дает гораздо более низкую квалификацию, чем НПО, и не обеспечивает профессиональной карьеры.
Точно так же закон ликвидирует коррекционные образовательные учреждения в качестве особого типа. Мы предполагаем, и не без оснований, что их юридическая ликвидация приведет к фактической. Примеров достаточно и сейчас. Возможно, авторы думают, что проводят курс на инклюзивное образование, но на деле это приведет лишь к профанации инклюзии.
Десятое – отступление от принципов светского образования. В отличие от действующего законодательства, в этом смысле новый закон:

– фактически сводит всю духовно-нравственную культуру к религиозной. На самом деле наше духовно-нравственное наследие – это не только православные Аксаков и Достоевский, но не в меньшей степени нерелигиозные Пушкин и Чехов и отлученный от церкви Толстой;
– вводит фактическую цензуру централизованных религиозных организаций над курсами духовно-нравственной культуры, обязывая светскую власть привлекать эти организации к учебно-методическому обеспечению таких курсов;
– по сути, переводит курсы духовно-нравственной (читай – религиозной) культуры из факультативных (необязательных) в элективные (избираемые в обязательном порядке) или в обязательные, предлагая включить их в основные образовательные программы. Наше предложение изучать религиозную культуру на факультативной основе было отвергнуто профильным комитетом;
–предоставляет возможность частным образовательным организациям вводить религиозный компонент без согласия учащихся и родителей.

На заседании профильного комитета я говорил представителям Русской православной церкви, что не следует увлекаться принципом Черномырдина: хотели как лучше, а получилось как всегда! В итоге мы можем получить Талибан в России.

* * *
И наконец, главное – новым законом исключается действующая норма (п. 13 ст. 39), прямо запрещающая приватизацию государственных и муниципальных образовательных учреждений и их имущества. Более того, судя по сопровождающему закону, такое исключение не случайно. Цитирую: «Объекты социальной инфраструктуры для детей, в том числе объекты образования, детские оздоровительные комплексы (дачи, лагеря), детские дома, дома ребенка, интернаты, санатории для детей, могут быть приватизированы в составе имущественного комплекса унитарного предприятия в случае отказа соответствующих органов местного самоуправления или органов государственной власти субъекта Российской Федерации от принятия их в муниципальную или государственную собственность».
Напомню: запрет на приватизацию мы смогли ввести в закон в «лихие 90-е», когда радикальные псевдолибералы во власти разрабатывали программы массовой приватизации и ваучеризации госсектора в образовании. Видимо, и в современном правительстве есть радикалы, желающие «перегайдарить» Гайдара!
Третий системный недостаток – консервация курса.
Новый закон сохранит все пороки образовательного законодательства, возникшие в результате принятия закона о так называемой монетизации и последующих законодательных актов. В том числе:

– хроническое недофинансирование;
– так называемое подушевое финансирование, уничтожающее небольшие, и в особенности малокомплектные, сельские школы;
– школьные стандарты, в которых не установлены требования к содержанию образования. Это открывает возможности экспериментов над детьми по типу известного проекта стандарта старшей школы с тремя обязательными предметами: ОБЖ, физкультура и «Россия в мире»;
– обязательный ЕГЭ, размывающий духовно-нравственное содержание образования и тормозящий развитие творческих способностей;
– принудительный болонский процесс, который на 40% уменьшает преподавание специальных предметов для бакалавра по сравнению со специалистом и т.п.

Не трудно предсказать: при таком курсе образовательной политики падение уровня отечественного образования продолжится, а модернизация не состоится.
Наконец, четвертый системный недостаток будущего закона – отсутствие стратегии научно-образовательного прорыва. Главными факторами такого прорыва должны были стать:

– новый, как минимум удвоенный, уровень финансирования;
– новый статус педагога – не ниже госслужащего;
– новейшие технологии, связанные, прежде всего, с электронным обучением;
– новая информационно-образовательная среда – просвещение вместо одурачивания и развращения.

В отношении социального статуса педагога в законе есть продвижение вперед, но явно недостаточное.
Что касается новейших образовательных технологий, в том числе связанных с электронным обучением, удалось лишь повторить нормы Федерального закона №11. Кстати, со времени его принятия прошло девять месяцев. Давно пора «родить» подзаконные акты. Однако их нет.
Про финансирование и информационно-образовательную среду закон по-прежнему не говорит ничего.
На парламентских слушаниях 8 ноября от имени всех соавторов закона я предлагал 22 ключевые поправки, причем исключительно в пределах возможного, которые позволили бы исправить закон если не радикально, то существенно. Увы, из их числа была поддержана едва ли четверть. Тогда же предупреждал: если не будет научно-образовательного прорыва, через 25–30 лет нефть кончится, а высокие технологии и высокий уровень человеческого потенциала не возникнут. В условиях, когда наиболее передовые страны переходят на шестой технологический уклад, Россия безнадежно проиграет в международной конкуренции и, более того, само наше существование как великой державы будет поставлено под угрозу. Вспоминал строки из стихотворения Михаила Лермонтова, которое великий поэт так и назвал – «Дума»:

И прах наш, с строгостью судьи
и гражданина,
Потомок оскорбит
презрительным стихом,
Насмешкой горькою обманутого сына
Над промотавшимся отцом.

Предоставляется последняя возможность сделать лучше не только законопроект, но и закон. Призываю поддержать поправки, увеличивающие уровень свободы и социальных гарантий в образовании, независимо от того, какими фракциями они будут предложены.
Более того, в связи с посланием президента Федеральному собранию от 12 декабря есть все основания отложить рассмотрение законопроекта как противоречащего установкам главы государства:

– президент заявляет, что образование – не услуга, а закон утверждает обратное;
– президент призывает повышать рождаемость, а закон повышает родительскую плату за детские сады;
– президент говорит об особой важности воспитания, а закон об этом молчит.

Разве это не повод еще раз подумать о том, какой закон следовало бы принять?
Нам нужна новая научно-образовательная революция. В том числе и для того, чтобы избежать политических потрясений и деградации страны.

Олег СМОЛИН, первый заместитель председателя комитета по образованию Государственной думы

Источник статьи

 

Метки: , , , ,