RSS

Архив метки: практика

Карл Маркс и современные красножопые

Карл Маркс и современные красножопые

Современные левые пропагандоны и известные левые активисты систематически заставляют задуматься об их способности к изучению и анализу истории.
Для продолжения чтения щёлкни эту ссылку

 

Метки: , , , , , , , , ,

О социализме и демократии

О социализме и демократии

Сегодняшняя интернет переписка с одним не глупым на первый взгляд человеком заставила меня сегодня написать эту небольшую заметку по поводу социализма.
Для продолжения чтения щёлкни эту ссылку

 

Метки: , , , , ,

«Левые» в развитых странах мира


В современном представлении «левые», особенно жители развитых стран (сюда можно отнести и Российскую Федерацию), эти некие группы активистов, многочисленные партии и даже интернационалы, где выступают «за все хорошее», действуют из принципа «что-то надо делать», игнорируя зачастую вопросы теории, погружаясь все дальше в болото экономизма.

«Левым» может стать каждый. Если человек решит, что система по какой-то причине его не устраивает (а причины могут быть самыми абсурдными), то он может вступить в «коммунистическую/социалистическую» партию. И все, что от него требуется, — участвовать в акциях организации. Если партия является массовой, то тогда ясно – нужно отдать голос за того или иного кандидата на выборах.

Принципиальные вопросы в таком случае либо игнорируются, либо откладываются в долгий ящик. Активисты могут говорить, что капитализм – зло, но их действия свидетельствуют о том, что они не собираются бороться с капитализмом, наоборот, можно заметить, что они просто хотят улучшить капитализм в своих интересах. А иногда даже не улучшить, а просто таким образом пробиться во власть.

Проще всего проблему «левизны» решает вопрос идентичностей, или статусных групп, когда вопросы вроде борьбы с дискриминацией по признаку веса и т. п. стоят на первом месте. Таким образом можно создать партию и уже заниматься популизмом, тем более что тема довольно-таки популярная.

Подобная деятельность не только не противоречит капиталистической системе, а наоборот, это именно та самая форма протеста, которая устраивает капиталистов, не даром они часто даже поощряют подобное, раздавая гранты «левым» и «радикальным» феминисткам, которые «Объединяют феминистскую постколониальную науку и феминистскую политическую экологию».

Естественно, сюда же можно добавить еще постструктуралистов, которые предлагают каждому человеку освоить свой собственный язык и бороться с тоталитарной наукой, диктатом образования и общества. Не говоря уже о людях, использующих «протестную идею» для того, чтобы заработать денег. Это относится к «левым» медиа-деятелям, коих немало на западе. В первую очередь нужно понимать, что таким людям выгоден статус-кво, а не смена общественно-экономической формации.
История проблемы

В период смены общественных формаций новые отношения шокировали как представителей мелкой буржуазии, так и бедняков. Однако процесс индустриализации и урбанизации неумолим, и в конечном итоге привел к новой организации общества.

Не удивительно, что основными критиками новой системы были сторонники общин или мелкого производства, участники реакционных партий призывали вернуться в прошлое, служили интересам элиты, которая не хотела отдавать свою власть и привилегии буржуазии.

Поэтому и не удивительно, что в основном критика капитализма заключалась в идеях о «справедливости». И, что неудивительно, реализовать подобные проекты было возможно только в одном случае: вернуться в прошлое. Альтернатив, как правило, и не было, за исключением, разве что, фантастических идей о том, что в идеальном обществе не будет ненависти; что даже хищники не будут охотиться и заживут в гармонии со всеми окружающими.

Утопизм не вызывал неприязни со стороны капиталистов. Более того, часто капиталисты даже давали деньги сторонникам утопий, чтобы те могли в таком духе критиковать экономическую систему, такие деятели доказывают обществу, что капитализм безальтернативен. И если вчера это были люди вроде Фурье, то сегодня такие тоже есть, например, Жак Фреско и сторонники идеи, что все проблемы общества заключаются в том, что люди «не нравственны» и для строительства социализма нужно для начала «изменить себя», а потом и все общество изменится.

Рассматривать их как врагов капитализма как-то глупо, поскольку, во-первых, на практике все то, что они предлагали, провалилось с треском, во-вторых, эти люди не являются сторонниками революции, потому что революция – это насилие. А во время революций такие лица часто защищают капитал.

Капитализм, несмотря на прогрессивную роль, все же заключал в себе противоречия, в частности противоречие между общественным характером процесса производства и частнокапиталистической формой присвоения.

Объективные противоречия этого способа производства вызывали не только стихийные протесты со стороны отживших классов и прочей реакции, но и сопротивление пролетарских масс. Конечно, сокрушить прогрессивную общественно-экономическую формацию стихийные протесты не могли. Вожди подобных объединений в принципе, как правило, и не представляли, что делать в случае успешного исхода. И со временем появились рабочие союзы (тред-юнионы, профсоюзы), которые выдвигали в основном только экономические требования, например повышение зарплаты.

Но противоречия капитализма именно как системы выявили представители буржуазной политической экономии. Дело в том, что на начальном этапе становления этой науки еще никто не видел ничего зазорного в том, чтобы выявить противоречия капитализма. Тем более что, как казалось теоретикам, эти противоречия могут подсказать, что надо исправить.

Но никто ничего исправлять не собирался. Более того, когда появилась уже критика политической экономии (непоследовательная), то капиталисты поняли, что противоречия системы необходимо замалчивать. Так что критическое наследие Смита и Рикардо игнорировали, на их смену пришли люди, которые просто рассказывали историю народного хозяйства. Но не все забыли о критике, которая содержались в работах классиков политической экономии. Маркс завершил работу, выявил основные противоречия капиталистического способа производства.

Маркс обосновал необходимость отмены частной собственности на средства производства. Он первый так основательно разобрал по полочкам капиталистическую систему, выявил основные законы, по которым она работает, и, следовательно, нашел, как можно решить проблему:

«дело идет не об изменении частной собственности, а об ее уничтожении, не о затушевывании классовых противоречий, а об уничтожении классов, не об улучшении существующего общества, а об основании нового общества». ( ПСС К. Маркс и Ф. Энгельс, Соч.т. 7, С. 261, 267 )

И основная цель нового общества:

«не восстановление первобытной общей собственности, а установление гораздо более высокой, более развитой формы общего владения, которая не только не станет помехой для производства, а, напротив, впервые освободит последнее от стесняющих его оков». ( Ф. Энгельс, О диалектике естествознания, стр. 78)

Цель сторонников научного коммунизма – социальная революция, смена общественно-экономической формации, а не улучшение капитализма, замазывание противоречий за счет сверхэксплуатации отсталых стран.

Несомненно, объединение людей на основе марксистских принципов представляет угрозу для капитализма (что подтверждается историей революционного движения). Все-таки речь идет о классовой борьбе, когда обе стороны осознают свои интересы. Рабочие демонстрации расстреливали, лидеров революционного движения периодически просто убивали или заключали в тюрьмы.

Первые массовые политические партии были под значительным влиянием марксизма. Именно рабочие, вооруженные марксистской теорией, сумели стать такой силой, с которой пришлось реально считаться. Социальные основы капитализма изменились тогда, когда члены Интернационала выступали коллективно. Те права, которые были завоеваны в ту пору, закрепились на долгие годы, многие до сих пор действуют и к ним относятся просто как к данности.

Марксизм был опасен еще тем, что под его влиянием менялись почти все общественные науки. Исторический материализм как методологический принцип взяли на вооружение многие ученые. Иногда они были противниками марксизма, но все же пользовались достижениями Маркса. Энгельс обобщил:

«Как Дарвин открыл закон раз­вития органического мира, так Маркс открыл закон развития человече­ской истории — тот простой, скрытый до последнего времени идеологи­ческими наслоениями, факт, что люди должны есть, пить, иметь жи­лище и одеваться прежде, чем заниматься политикой, наукой, искусством, религией и т. д., и что, следовательно, производство непосредственных материальных средств жизни, а вместе с этим ступень эконо­мического развития народа или эпохи образует основу, из которой раз­виваются государственные учреждения, правовые воззрения, искусство и даже религиозные представления данных людей и из которой они должны быть объяснены, а не обратно, как это делалось до сих пор». ( К. Маркс и Ф. Энгельс, О воспитании и образовании, стр. 293)

Подход к обществу был радикально пересмотрен. Однако если работу Маркса как социального философа пришлось признать, то критику политической экономии нужно либо замалчивать, либо критиковать.

После Маркса буржуазные теоретики доказывали, что капитализм естественен, внеисторичен и безальтернативен. Труды Бём-Баверка – эталон в этом смысле, поскольку породили различные направления с единой сутью. Там содержатся многочисленные сравнения современного общества с отсталым хозяйством и охотниками, живущими в изоляции, которые, мол, руководствуются принципами субъективной ценности. И это, после странного сравнения, распространяется на все современное общество в целом. Хотя вряд ли у транснациональных корпораций есть такие «ценности». Суть сводится к тому, что, как говорила Тэтчер, нет никакого общества, а есть только отдельные индивиды. Вот и у Бёма почти всегда жители оазиса, которые «собирают хлеб» и продают излишки, руководствуясь принципами субъективной ценности. Как члены такого общества сумеют, скажем, построить завод, организовать производство и т. д., вообще непонятно.

Игнорировать производство, акцентируя внимание только на потреблении, это типично для идеологов капитализма. Понятно, что такие люди игнорируют вообще все противоречия капитализма, используя свои фантазии в качестве примера. То есть Маркс был бы не прав, если бы не было общества и всю планету населяли жители оазиса и жертвы кораблекрушений, которых постоянно приводят в пример представители той же австрийской экономической школы.

Ничего достойнее апологеты капитализма предложить не могут, потому что если начнут анализировать капитализм, то могут прийти к выводам, к которым в свое время пришел Маркс, а они этого сделать не могут, ибо заинтересованы в существовании капитализма, в его «естественности» (Такие идеологи часто становятся советниками политиков, капиталистов; занимают почетные должности в университетах, иногда возглавляют министерства).

Но капиталистической способ производства историчен, он основан на частной собственности на средства производства и обуславливает разделение людей на антагонистические классы. Ограбление и эксплуатация угнетенного класса является основным условием существования буржуазии. Надстройка общества (право, религия, мораль) также обусловлена ныне существующим способом производства.

Соответственно, не от идей о «справедливости» зависит то, каким будет общественное устройство, а от способа производства. С изменением СП меняется общественный строй, в том числе политические, философские и проч. идеи. Процесс смены общественно-экономических формаций в прошлом подтверждает данное положение исторического материализма.
Оппортунизм

Отказ от научных взглядов Маркса и Энгельса в пользу «исправления» капиталистической системы – обычное дело. Обусловлено это, естественно, тем простым фактом, что за каждой идеей скрываются классовые интересы. Несомненно, оппортунистические течения, которые существовали и до марксизма, выражают интересы господствующего класса, потому что выступают против революционного преобразования общества, отказываются даже от научного анализа современной системы, выдвигая в основном эмоциональные лозунги.

У оппортунизма много разных форм. В относительно спокойное и стабильное время они [оппортунисты] могут выдвигать радикальные требования. Однако как только системе что-то начинает угрожать, так сразу же эти люди встают на защиту правительства или господствующей буржуазной группировки, что наблюдалось неоднократно (революционные волнения в Российской империи в начале XX века, I мировая война, гражданская война в Никарагуа, когда члены компартии вместе с контрреволюционерами выступали против сандинистов и т. д.).

Дело в том, что оппортунисты принимают правила капитализма, то есть действуют в рамках, которые устанавливает господствующий класс. Сами рамки рассчитаны на то, чтобы сохранить существующий способ производства любой ценой. И если все-таки есть хоть малейшая угроза, то всю эту ширму можно отбросить.

Логика у оппортунистов следующая: в данный момент коммунизм не победит, следовательно, нужно «делать хоть что-то». Тот же Перри Андерсон вообще заявил, что перемены невозможны, и левым остается лишь «культурная критика , что подходит для буржуазии. Таким деятелям не грех и помочь, то есть выделить средства или даже дать респектабельную должность с достойным окладом.

Фактически оппортунисты служат капитализму, занимаясь массовой пропагандой для того, чтобы стабилизировать систему. Причем, что важно заметить, такая работа с каждым годом становится все актуальнее, подобные течения могут принимать разный вид: от умеренной социал-демократии до «леворадикальной» организации. Участие в парламентском кретинизме – отличительный признак.

А если эти люди отказываются от социальной революции и диктатуры пролетариата (некоторые формально являются марксистами, но все равно революцию не приветствуют), что же они поддерживают?

В идеале – утопический социализм, который наступит неизвестно когда. А в реальной жизни все, что выгодно для правящего класса. Оппортунисты в правительстве могут реализовать как «социальные» меры, так и неолиберальные реформы. Кстати, не стоит думать, что внерыночные механизмы, используемые для стабилизации капитализма, являются чем-то «социалистическим».

В случае угрозы капиталисты согласны на временное сглаживание противоречий, используя как раз таки социальные реформы. Например, в период пролетарских революций сэр Уильям Гуд указывал:

«Продукты питания были единственной основой, на которой можно было удержать у власти правительства поспешно созданных государств… Половина Европы находилась на грани большевизма… Если бы в 1919-20 гг. в Центральной и Восточной Европе не была предоставлена помощь кредитами на 137 млн. фунтов, то не было бы возможности снабдить их продовольствием и углем и организовать их доставку туда. Лишённые продовольствия, угля и транспорта, Австрия и вероятно ряд других стран пошли бы путём России. Два с половиной года спустя хребет большевизма в Центральной Европе был сломлен главным образом благодаря этим кредитам… Предоставление этих 137 млн. было, пожалуй, с финансовой и политической точки зрения одним из лучших капиталовложений, которые когда-либо знала история». ( Сэр Вильям Гуд. «Times», 14/Х 1925 )

Конечно, такие меры действуют только в период кризиса или войн, в том числе холодных. Когда необходимость отпадает, то начинаются «реформы» и «оптимизации». Избрание «социалистических» кандидатов тут ничем не поможет.

В.И. Ленин верно сформулировал суть оппортунизма:

«…теоретическая победа марксизма заставляет врагов его переодеваться марксистами. Внутренне сгнивший либерализм пробует оживить себя в виде социалистического оппортунизма. Период подготовки сил для великих битв они истолковывают в смысле отказа от этих битв. Улучшение положения рабов для борьбы против наёмного рабства они разъясняют в смысле продажи рабами за пятачок своих прав на свободу. Трусливо проповедуют „социальный мир“ (то есть мир с рабовладением), отречение от классовой борьбы и т. д.». ( В. И. Ленин, Изб. соч., т. 6, стр. 61 — 62 )

Для марксиста очевидно, что политическая борьба, – это борьба классовых интересов, а не идей. И за всяким заблуждением или идеализмом в этом деле всегда скрывается трезвый расчет.
«Левые силы» запада

К сожалению, отдельные товарищи радуются успехам так называемых левых сил на западе. Мол, победа какой-нибудь партийки вроде СИРИЗЫ – это несомненный успех, который означает, что общество «полевело».

На деле это ничего не означает, поскольку, как видно, ничего реально такие партии изменить неспособны. Они могут называться «леворадикальными» или «коммунистическими», но они действуют в рамках капиталистической системы и в интересах господствующего класса. Просто есть формальный выбор: раз в несколько лет можно избрать того или иного представителя буржуазии. Это буржуазная демократия.

В реальности «коммунистическая» (например, Молдова) партия проводит неолиберальные реформы, хотя, конечно, избиратели рассчитывали на то, что партийные деятели прямо-таки возродят МССР. Реальной опасности для капитализма игра в демократию не представляет.

Отдельные граждане полагают, что если на президентских выборах победит Берни Сандерс, то все, это изменит весь мир. На самом деле это ничего не изменит, потому что такие деятели точно так же, как, например, СИРИЗА просто создают видимость выбора. Как говорил Марк Твен: «Если бы выборы что-то решали, людям бы не дали голосовать».

Не стоит забывать, что даже политическая кампания оплачивается той или иной ТНК. С представителями буржуазии непременно любой кандидат заключает договора, а затем во время президентского срока выполняет обещания (разрешает частные армии, тюрьмы и проч. и проч.). А вот обещания популистские, например, прогрессивные социальные реформы, как правило, остаются просто обещаниями.

Человек же, который принципиально собирается уничтожить капитализм, на 100% не станет кандидатом в президенты, у которого есть шансы на победу в современных условиях. Более того, сама система не предоставляет возможности ликвидировать капиталистические отношения таким образом, иначе вообще не было бы смысла в ее существовании. Кандидаты просто выражают интересы разных буржуазных группировок.

Если посмотреть на программу таких вот партий, то можно заметить, что ничего конкретного там, как правило, нет. В основном констатация факта, что, мол, есть бедность, есть безработица. Это все плохо, но с этим ничего поделать нельзя.

Более того, судя по тенденции, практически все социальные преобразования потихоньку сворачивают. Поэтому единственная «эволюция» всех этих оппортунистических партий – реализация неолиберальных реформ. А в случае революционных волнений – предательство интересов угнетенных классов, попытка заключить договор с буржуазными силами, дабы в очередной раз при помощи государственного вмешательство сгладить противоречия капитализма и сохранить в целостности систему.

Не стоит также забывать, что когда речь идет о развитых странах мира, то тут надо учитывать то обстоятельство, что страны первого мира могут за счет сверхэксплуатации отсталых стран обеспечивать социальную стабильность. Речь идет о тотальном контроле и неравном обмене. В данный момент войска США размещены в 150 странах мира . Жители развитых стран могут считаться отчасти соучастниками эксплуатации. А это уже конкретный материальный интерес. Но это актуально ровно до тех пор, пока есть собственно сам ресурс и возможности для капитала.
О буржуазной демократии

Для многих левых буржуазная демократия является реальной ценностью. Важно не построение социализма, а обеспечение так называемых честных выборов. Что же такое буржуазная демократия на деле, если игнорировать идеалистические представления левацких активистов, которые предпочитают участвовать в акциях за «честные выборы»?

Существует «тройка», то есть Европейская комиссия, Международный валютный фонд и Европейский центральный банк. Данные учреждения оказывают существенное влияние на экономику и политику практически любой капиталистической страны. Важно отметить, что отдельные рекомендации этих организаций являются обязательными для выполнения, а руководство вообще не рассматривает замечания со стороны т. н. суверенных государств.

Не удивительно, что данные структуры закрыты. В основном технические работники – представители финансового капитала. Они реализуют «светлые идеалы» транснациональных корпораций.

Данные организации, в частности МВФ, обещают кредиты странам, но с интересными условиями. Например, в 1998 году предлагали кредит России, но ради этого нужно было закрыть якобы «нерентабельные» шахты . Шахты не закрыли только по той причине, что деньги кто-то успел своровать.

Однако подобные действия часто заканчиваются гражданскими войнами. К примеру, можно вспомнить то, что происходило в Руанде, когда финансовая организация потребовала от правительства отказаться от поддержки сельского хозяйства. В итоге геноцид, но зато сверхприбыли для глобального бизнеса. А долг лишь накапливается. Причем МВФ впоследствии дает деньги в долг на обслуживание долга, погружая любую страну в полную зависимость.

В центре капиталистической системы протекционизм государства не осуждается, это считается нормой. Иначе ведь многие отрасли просто развалятся. Зато в других странах мира протекционизм – это вообще тоталитаризм, возвращение к коммунизму и прочее, поэтому нужно срочно отменить «неэффективные» меры и позволить успешным капиталистам наладить производство. Это всегда приводит к печальным последствиям.

Не стоит забывать, что решения МВФ принимает не каким-то там голосованием, а руководствуясь интересами ТНК, то есть у кого больший вклад, тот и принимает ключевые решения. Пакет «реформ» не даром называется «Вашингтонским консенсусом».

Практически все страны в той или иной мере обязаны выполнять политические и экономические требования, иначе просто не получат кредит, а может даже станут изгоями. Основные требования МВФ просты: свободное движение капитала, открытый рынок, тотальная приватизация (даже в сферах, где конкуренции быть не может в принципе), частичная или полная отмена социальной сферы и многое другое.

И просто игнорировать требования подобных организаций не получится никак. Следовательно, буржуазная демократия даже в самом идеальном виде – просто ширма. Наиболее яркий пример – деятельность СИРИЗЫ, Партии трудящихся (Бразилия) и подобных «левых» партий после победы на выборах.
Капитализм в период массовых волнений

Буржуазная демократия существует ровно до тех пор, пока капитализму ничто не угрожает. Если появляются силы, представляющие опасность для системы, то тут же начинаются репрессии, видимость демократии заменяют открытой террористической диктатурой буржуазии.

Подобная мера не является идеальной, потому что стабильность в таких условиях обеспечить не всегда получается, но это лучшее средство в том случае, когда коммунисты могут взять власть.

И это уже не период кривляний, а период классовой борьбы, когда маски можно снимать. Буржуазия Италии выдвигает Муссолини, Германии – Гитлера. Уже после поражения Гитлера представитель буржуазии Германии Крупп заявлял:

«Экономика нуждается в спокойном поступательном развитии. В результате борьбы между многими немецкими партиями и беспорядка не существовало возможности для производственной деятельности. Мы, члены семьи Круппа, не идеалисты, а реалисты… У нас создалось впечатление, что Гитлер обеспечит нам необходимое здоровое развитие. И он действительно сделал это… Жизнь – это борьба за существование, за хлеб, за власть… В этой суровой борьбе нам было необходимо суровое и крепкое руководство».

Не говоря о деятелях вроде нефтяного магната Генри Детердинга, который помогал не только Гитлеру, но и белому движению и прочим реакционным антикоммунистическим силам.

Именно видимость демократии возможна тогда, когда у коммунистов вообще нет никаких перспектив. А вот в странах, где такие перспективы имеются, те же самые националистические группировки при поддержке правительства убивают представителей коммунистического движения. Массовые зверства подобного рода часто называют защитой демократии. Например, убийства коммунистов в Болгарии и Финляндии в период революционных волнений были одобрены мировым сообществом.

И это всегда закономерный итог в том случае, когда оппортунисты уже не могут сгладить противоречия. Впрочем, несмотря на то что коммунистическое движение в развитых странах мира практически мертво, буржуазия иногда предпринимает меры для того, чтобы пролоббировать законопроекты, осуждающие «преступления коммунизма». Например, в 2005 году в Совете Европы рассматривалась резолюция о «Необходимости международного осуждения преступлений коммунизма», где сокрушаются по поводу того, что компартии «легальны и даже действуют в нескольких странах» .
Капитализм против прогресса

Мировая капиталистическая система диктует условия всем странам мира. Существование вне этих правил в принципе невозможно. Дело в том, что отчасти им подчинены и такие государства, как КНДР, потому что с ними заключены отдельные договора, и их экономика все равно зависит от многих стран (какие-то страны отказываются с ними вести торговлю, но ведь далеко не все).

Основная задача, конечно, не меняется. Это максимизация прибыли, накопление капитала любым доступным способом. Если источник дохода иссякает или уже не удовлетворяет капиталистов полностью, то находят новый, в том числе при помощи прямой военной агрессии. Прогресс тут дело десятое или двадцатое. Анатоль Франс в сатирической книге «Остров пингвинов» описал эти «принципы»:

«Ведь это промышленные войны. Народы, не имеющие развитой торговли и промышленности, не нуждаются в войнах; но деловой народ вынужден вести завоевательную политику. Число наших войн неизбежно возрастает вместе с нашей производственной деятельностью. Как только та или иная отрасль нашей промышленности не находит сбыта для своей продукции, возникает надобность в войне, чтобы получить для него новые возможности. Вот почему в этом году у нас была угольная война, медная война, хлопчатобумажная война. В Третьей Зеландии мы перебили две трети жителей, чтобы принудить остальных покупать у нас зонтики и подтяжки».

Без социальной революции, установления диктатуры пролетариата и полного переустройства социальных основ государства с централизацией экономики невозможно противостоять мировой капиталистической системе.

Суть научного социализма заключается в том, что производство в первую очередь направлено на прогрессивные преобразования; на обеспечение культурных и материальных потребностей общества, а не на прибыль, как в капиталистических странах.

Несомненно, многие подобные сферы могут быть убыточными, но ведь освоение космоса и другие подобные глобальные проекты, в сущности, убыточны. Выгоднее производить алкогольную продукцию. И с такой тактикой остается только одно: захватывать другие страны для повышения прибыли (идеологи капитализма скажут, что дело не в повышении прибыли, а в «природе человека»).

Это вообще рентабельнее, чем развивать тяжелую промышленность, вкладывать деньги в глобальные проекты. Причем не обязательно даже захватывать отсталые страны при помощи военных средств, можно и при помощи международных финансовых организаций вроде МВФ.

Логика развития, то есть постоянное совершенствование техники и производство средств производства, а также их улучшение, далеко не всегда выгодно для капитализма, особенно в глобальном смысле. Иногда средневековое производство, которое имеет место в отсталых странах, гораздо прибыльнее высокотехнологичного. Не говоря уже о том, что есть коммерческая тайна, патенты и прочее. Когда приходится по 100 раз «изобретать велосипед» вместо того, чтобы все общество могло пользоваться всеми научными достижениями. Более того, поскольку производство ориентировано на извлечение прибыли, то оно в принципе будет ориентироваться на запланированное устаревание.

Не стоит также забывать, что сама организация рыночной экономики вряд ли может считаться прогрессивной, поскольку даже производство самых необходимых товаров невозможно без разного рода посреднических финансовых компаний. Рынки ценных бумаг, биржи ничего не производят и для экономического прогресса не нужны. Все эти паразитические наросты оказывают негативное влияние на развитие промышленности и, следовательно, общества в целом.

Плановая экономика эффективнее только потому, что исключает все эти сомнительные учреждения рантье. Более того, в период восстановительных мер даже в рамках капитализма, когда приходилось отказываться от рыночных механизмов, было зафиксировано, что это прямо-таки «золотой период» развития капитализма, потому что централизованная экономика просто эффективнее системы, которая служит интересам финансовых спекулянтов.

Именно прогресс возможен только тогда, когда производительные силы способствуют экономическому развитию, а не служат интересам небольшой группы паразитов-потребителей. Без уничтожения частной собственности прогрессивная организация производства именно на новом, революционном уровне невозможна.
Социальная революция

Социальная революция – исторический процесс, за которым следуют радикальные преобразования и изменение способа производства. Люди, которые полагают, что его можно обойти, потому что революция – насилие, чаще всего таким образом просто констатируют, что не собираются бороться против капитализма, потому что все остальные способы направлены на то, чтобы капиталисты пошли на незначительные уступки, оставляя господствующий способ производства.

Пока остается господствующей нынешняя форма собственности, то есть основа паразитизма буржуазии, общество радикально не изменится. Интересы правящего класса обслуживает государство – аппарат насилия, а также идеологическая надстройка. Эксплуататорский класс никогда не откажется от своего положения.

И бороться с капиталистической системой возможно только в том случае, если, во-первых, пролетариат осознает свои истинные (классовые) интересы, во-вторых, если есть объективно революционная ситуация:

Верхи не могут жить по-старому — невозможность господствующего класса сохранять в неизменном виде своё господство;
Низы не хотят жить по-старому — резкое обострение выше обычной нужды и бедствий угнетённых классов и их желание изменений своей жизни в лучшую сторону;
Значительное повышение активности масс, привлекаемых как всей обстановкой кризиса, так и самими «верхами» к самостоятельному историческому выступлению.

Но проблема в том, что социалистическое сознание может быть принесено рабочему только извне, то есть сторонниками марксизма, которые освоили научные знания и готовы передать их рабочему классу. В противном случае можно ожидать стихийный бунт с чисто экономическими требованиями, которые в очередной раз направлены на временное сглаживание противоречий.

Отсутствие научных знаний у рабочих (чем пользуются капиталисты) приводит к тому, что они не способны сопротивляться, используя научные знания, а «левые» из развитых стран вообще не готовы им помочь в этом, считая, что все решается стихийно. Впрочем, вероятно, причина отчасти также в том, что «левые» просто не знают, что такое капитализм, если судить по их репликам о том, что, например, в России «феодальный режим» или что-то в этом роде. Такие люди способны не принести социалистическое сознание, а только запутать рабочих.

Закон соответствия производственных отношений характеру и уровню развития производительных сил заключается в том, что в обществе, разделенном на классы, возникает противоречие между старыми производственными отношениями и развившимися производительными силами, и в конечном итоге конфликт разрешается только социальной революцией.
* * * * *

Люди, которые называют себя «левыми» сегодня, как правило, далеки от марксизма точно так же, как были далеки от него утописты. Отказываясь от научного знания в угоду невежественным предрассудкам о том, что можно, игнорируя враждебное окружение и объективные экономические законы, построить общество многочисленных коммун, напоминающих первобытный строй и децентрализовать экономику, что приведет к господству натурального хозяйства, эти люди признаются в том, что никакой серьезной альтернативы капитализму якобы нет.

Если повторять утопии на разный лад, то толку здесь не будет никакого. Задача коммунистов, следовательно, заключается в том, чтобы обновить революционную теорию, чтобы она стала актуальна для современного мира, а не впадать в идеализм и не ограничиваться реваншизмом.

«Левые», отказавшиеся от научного анализа капитализма и от марксистской теории на деле, будут только повторять ту практику, что имеет место с начала 90-х. Наверное, не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что такая тактика в принципе ни к чему не приведет.

Cтанислав Чинков

 

Метки: , , , ,

К вопросу о связи с массами


Марксизм изучает прежде всего объективные процессы в их развитии и отмирании. В основе человеческого общества на всех известных нам ступенях развития лежат производственные отношения, в которые независимо от своей воли вступают люди в ходе непрерывного материального и духовного воспроизводства. Все производственные отношения письменной истории человечества соответствовали такому виду распределения людей на большие группы в системе общественного производства, который непременно приводил к непримиримой противоположности интересов или классовому антагонизму. Последние пять тысяч лет, с момента как первобытные «революционеры» неолита, отбросив принципы родового общежития из-за народившейся частной собственности, решили не убивать и не употреблять в пищу плененных чужеродцев, а использовать в качестве «орудий труда», классовая борьба между рабами и хозяевами стала системообразующим (объективным) общественным отношением.

Разделение общества на классы проистекает из закономерно возникшей узурпации меньшинством всех основных материальных условий труда общества, обеспечивающего регулярный прибавочный продукт. Борьба классов за свои интересы, в первую очередь — в процессе общественного производства и распределения благ, стала содержанием и движущей силой развития сменяющих друг друга общественных систем господства человека над человеком. Усложняющиеся виды рабства отличались друг от друга все более изощренными способами принуждения, развивающимися в связи с технико-технологическим усложнением производства. Но важно отметить, что интенсивность борьбы «рабов» различных классовых обществ никогда не делала из них революционного, то есть способного изменить общественное устройство, класса.

К примеру, история крестьянского класса наглядно демонстрирует его временами самоотверженную и массовую, но при этом принципиально тупиковую борьбу. Крестьянский класс сложился в условиях появления первых государств вследствие баланса примитивных потребностей человека того времени и относительной эффективности семейно-домашнего кустарного сельскохозяйственного уклада. Иными словами, крестьянство как класс — это продукт универсальности крестьянского хозяйственного уклада в определенных географических условиях и на определенном историческом этапе развития общества. Рабовладельческая знать по своей «доброй воле» предпочитала облагать крестьянство различными повинностями, вместо того чтобы брать их непосредственно под свое управление и включать в древние военно-хозяйственные корпорации. Противоположность рабовладельцев и крестьянства наиболее остро проявлялась при изъятии крестьянского прибавочного продукта непосредственно с помощью насилия, что было закреплено соответствующим правом во всех юридических памятниках древности.
Специфическое положение крестьянского класса как разрозненной суммы элементарных производственных ячеек общества всегда делало его источником роста других классов и слоев: рабов (в том числе лично-зависимых крестьян и кредитно-закабаленных холопов), безземельных ремесленников, позже — сельского и промышленного пролетариата, а также, что наиболее важно, сельской буржуазии в XIX-XX вв.

Когда формы непосредственного классического рабства в силу появления сложных орудий труда перестали быть достаточно эффективными, новый господствующий класс варварских народов объявил монополию на землю — основополагающее средство производства. Соответственно весь общественный продукт был обложен земельной рентой. Иными словами, феодальная аристократия по-новому утвердила право эксплуататорского класса на прибавочный продукт, теперь без всякого «стеснения» подлежащий изъятию непосредственно у крестьянских автаркических общин. Средневековая эпоха стала периодом снятия первобытной противоположности крестьянского класса: обособленности, социальной «независимости» сельскохозяйственных общин и их важнейшего места в обществе, в первую очередь вследствие производимых благ. Поскольку мелко-крестьянское общинное хозяйство большую часть того, что потребляло, производило самостоятельно, община добывала средства к жизни скорее в обмене с природой, чем с обществом. Обмен результатами деятельности крестьянина происходил почти исключительно с членами своей общины при крайне примитивном уровне разделения труда. Феодал же грубо вмешивается в эту «гармонию общения человека с природой», отбирая весь прибавочный продукт, обрекая крестьянский труд в форму полуголодного отчаянного существования. Так складывались объективные условия для массового возмущения — классовой борьбы в открытых боевых формах. История знает множество полномасштабных крестьянских войн и миллионы мелких и не очень крестьянских бунтов.

Но сделала ли классовая борьба крестьянство революционным классом хоть в одну из исторических эпох? Подобно сицилийским восстаниям крестьянские войны не привели к революциям. Однако, «расшатывая лодку» монархий, крестьянские бунты и войны расчищали политический путь становления действительно революционного класса — буржуазии.

Марксизм доказал «статус» революционного класса в переходную эпоху конкретно-исторической системы классовых отношений, неизбежность развития которого неминуемо приводит его к государственной власти. А значит марксизм утверждает наличие реакционного класса, непременно держащего государственную власть, неизбежность упадка которого неминуемо приводит к ее потере.

Капитализм является последней формой рабства человечества, причем рабства в наиболее полном по содержанию смысле. Если классическое рабовладение накладывает некоторый «отпечаток» на моральном облике рабовладельца, то в буржуазных «свободных» трудовых отношениях последствие господства человека над человеком обретают законченную форму человеконенавистничества, «войны всех против всех». Если «абсолютный» античный раб является вещью, которую полностью поработила воля его хозяина — свободного человека, то наемное рабство капитализма распространило духовное рабство капитала также и на хозяина капитала. Капитализм — это общество тотального господства над всеми общественными отношениями объективного слепого непознанного накопления абстрактного мертвого труда, жизней и страданий абсолютного большинства.

Обратной прогрессивной стороной такого общества высшего порабощения является скачок в техническом развитии до уровня наличия всех необходимых условий (возможности) для полного исключения господства человека над человеком. Для этого человечеству необходимо достигнуть двух основных результатов — обеспечить изобилие благ и изжить физический труд, а также некоторых сопутствующих: технически и социально «перебороть» противоположность промышленного и сельскохозяйственного производства, на основе последовательного научного мировоззрения воспитать нового человека и преодолеть рутину в производственной деятельности.

Вместе с возможностью необходимо возникает революционный субъект, который способен претворить ее в действительность — это организованный в рабочий класс пролетариат.

Опыт социалистического строительства, в первую очередь — сталинского СССР, продемонстрировал беспрецедентные возможности экономического и культурного развития, которые обеспечены обобществлением, научным планированием всех ресурсов общества, сосредоточенных в руках диктатуры рабочего класса. Главным содержанием этого развития является вытеснение буржуазных производственных отношений коммунистическими производственными отношениями. Сегодня же в историческом развитии наши народы отбросило назад в эпоху рыночных джунглей и господства стихии накопления капитала.

Поскольку капитализм является высшим, предельно развитым классово-антагонистическим обществом, неизбежность его упадка и революционного слома определяется развитием классовой борьбы, следовательно, развитием классов и их взаимоотношений. Развитие — то есть движение от более простой качественной определенности к более сложной, является продуктом борьбы противоположностей, которые составляют временное единство и немыслимы друг без друга. Разрыв этого единства возможен только путем смены качества. В случае с капитализмом как наиболее завершенным видом классового общества единство противоположностей составляют эксплуататорский класс и эксплуатируемый класс в виде предпринимателей и пролетариата. Причем ведущей противоположностью в их единстве является паразитический класс эксплуататоров-предпринимателей. Аналогичные противоположности всегда были составными частями единства всех известных цивилизованных (классовых) обществ истории.

Если абстрагироваться и рассмотреть все классовые общества как единую эпоху в развитии человечества, то борьба противоположности всех видов хозяев и рабов на протяжении последних пяти тысяч лет при их вынужденном единстве обеспечивала рост материального и духовного воспроизводства общества в целом. Но самое важное в этом процессе то, что в ходе неизбежного классово-антагонистического социального движения общества, его микроскопическая часть происходит в форме накопления количественных изменений ведомой стороны — эксплуатируемого класса. Иными словами, речь идет о накоплении изменений в положении закономерно сменяющих друг друга угнетенных классов от классических рабов к крепостным и наемным «рабам» со всеми промежуточными формами и полу-состояниями. Со временем данные количественные изменения, которые в приложении к продолжительному периоду принято называть эволюцией, достигают такого уровня (меры), что ведомая сторона переходит в новое качество. Единство ведомой и ведущей противоположности в таком случае разрывается и путем скачка меняет внутреннее содержание вещи на противоположное. Так происходит коммунистическая революция.

Но несмотря на объективный характер революционного развития эксплуатируемых классов в масштабе тысячелетий, есть один «субъективный», но крайне важный нюанс. Диалектическое накопление изменений эксплуатируемого класса на стадии пролетариата возможно только в форме роста сознательности, то есть не самотеком, как в основном было ранее. Пока эксплуатируемый класс находится в состоянии пролетариата, то есть пассивно противополагает себя буржуазии в рамках сложившихся капиталистических отношений, к примеру, осуществляет экономическую борьбу, поддерживает колониальное или империалистическое угнетение своей буржуазией других народов, аполитичен; следует констатировать, что он не достиг необходимой меры — находится в состоянии «класса в себе». Однако в отличие от рабов и крестьян, пролетариат существует в условиях сложившейся возможности уничтожения всякой эксплуатации.

Эксплуатация человека человеком — это закономерное следствие достаточно высокого развития производительных сил для регулярного выделения прибавочного продукта, но совершенно недостаточного для обеспечения изобилия каждому члену общества. Последние 150 лет человечество способно обеспечить каждого человека всем необходимым для творческого труда. А значит для счастья. К XX в. всецело обеспечена технико-технологическая возможность революционного скачка к коммунизму. Таким образом, «закономерность» и «логичность» эксплуатации себя полностью исчерпала.

Для организации в боеспособный рабочий класс, победы над буржуазией и строительства коммунизма пролетариату необходим достаточный уровень сознательности. Его способна обеспечить только научная теория общества в целом и революционной борьбы в частности, которая возникла благодаря развитию буржуазного общества и позволила исследовать экономические и политические законы с материалистических позиций. Такой наукой является только марксизм. В этой связи, задачей коммунистов, овладевших марксизмом, является в известной степени слияние с пролетариатом для соединения его борьбы с марксизмом.

Когда пролетариат организуется вокруг коммунистической партии и ведет борьбу за государственную власть, он приближается к необходимой мере — превращается в рабочий класс. Именно рабочий класс нужно считать революционным субъектом.

Таким образом, ведущая противоположность (эксплуататорский класс) устаревает, а революционный скачок отрицает ее путем установления господства ведомой противоположности — эксплуатируемого класса. В общественном сознании в художественной форме это получило яркое предвосхищение в словах:

Весь мир насилья мы разрушим

До основанья, а затем

Мы наш, мы новый мир построим,

Кто был никем — тот станет всем!

Коммунистическая партия, усвоив вышеописанную объективную сторону дела, должна выработать стратегию революционного движения, которая составляет его субъективную сторону.

Теория марксизма, поскольку она научна и охватывает в своем содержании не только объективные, но и субъективные предпосылки общественного развития, сама по себе «стратегична». Стратегия — это частный вопрос марксисткой теории. Содержание данного теоретического вопроса сводится к изучению системы объективных и субъективных конкретно-исторических факторов и предпосылок классовой борьбы пролетариата и определению на этом основании главного направления революционного движения рабочего класса. В качестве материала для изучения следует использовать классовую расстановку сил в относительно продолжительном историческом моменте, составляющем устойчивое состояние общества, внутренних национальных и внешних международных, региональных борющихся политических и государственных сил.

Следует отметить, что марксизм возник как всеобщая научная потребность общества в исследовании законов общественного развития в аспекте приведения производственных отношений в соответствие с производительными силами. Как субъективное проявление этого объективного закона, впервые сформулированного Марксом в 1859 г., освобождение пролетариата и всего человечества от эксплуатации является частным проявлением процесса установления коммунистических производственных отношений. Поэтому коммунистическая партия является авангардом рабочего класса, а взаимоотношения партии и класса на каждом этапе развития революционной борьбы являются определяющими общий уровень сознательности и успешности действий революционного класса и его союзников.

В рамках разработки и проведения в жизнь стратегии возникает вопрос о тактике. Тактика является частью стратегии, которая определяет пути, средства и способы борьбы, соответствующие конкретной обстановке в данный момент для верного стратегического успеха. Тактика учитывает состояние сил внутри рабочего класса, в первую очередь — состояние коммунистической партии как главной направляющей силы и ее связи с массами. Основными ориентирами для учета сил служат вопросы о сознательности, организованности масс, их традиций, культуры и формах движения. Тактика состоит в завоевании масс в соответствии с направлением к изменению стратегической расстановки сил.

Стратегия может быть оборонительной, наступательной или выжидательной; созидательной или разрушительной. Причем стратегия обязательно должна содержать план не только первичной победы рабочего класса в борьбе за государственную власть, но и план основной победы коммунистических производственных отношений. Стратегия целиком опирается на марксистскую теорию.

Известно, что большевики в период подготовки социалистической революции опирались на стихийный подъем масс, при этом настаивая на безраздельном руководстве его направлением, выдвигая соответствующие лозунги. В некоторых случаях они были сдерживающими, а при сопутствующих обстоятельствах — наступательными. Основным содержанием стратегии большевиков была изоляция соглашательских и оппортунистических партий на теоретическом «театре военных действий». Именно это обеспечило гегемонию интересов пролетариата в народной революции и широкий интерес промышленных рабочих для участия в ней. Очевидно, что руководство массами со стороны большевиков было невозможно без проверки данных лозунгов на практике. Всякий лозунг выдвигается теоретически, после изучения обстановки. Лозунг должен учитывать стихийное настроение, направление масс и придавать осмысленность их движению для того, чтобы изменить это стихийное направление. Массы не понимают процесс постановки лозунга, поэтому либо принимают его, либо отвергают на основании восприятия и политической интуиции. Отсюда следует, что решающим условием принятия лозунга является не его стратегическая правильность, а правильность его постановки и проведения. Иными словами — своевременность, понятность и простота. Лозунг партии рождается после исследования момента через призму стратегии революции. Принятие лозунга массами не означает его правильность. Проверка лозунга осуществляется только достигнутыми результатами.

Известны два периода руководства массами партией — во время революционного кризиса и в условиях диктатуры рабочего класса. Но нельзя все связи партии с массами сводить к этим двум периодам и исключительно к руководству массами, даже пролетарскими.

В настоящее время мы находимся на стадии формирования партии. Сегодня центром внимания служит защита теоретического наследия марксизма от оппортунизма, ревизионизма и вопрос о кадровом и организационном качестве будущей партии. Современное состояние коммунистов и коммунистических элементов — это состояние контрреволюции в связи с тем, что история постсоветского коммунизма — это история перерождения КПСС, разрушения социализма и развала социалистического лагеря во главе с СССР. Логика вещей указывает на необходимость организации авангарда, штаба пролетарского класса, а не на немедленную смычку с массами по поводу якобы руководства ими.

Наши оппоненты подменяют насущный вопрос коммунистического партийного строительства как средства обеспечения устойчивой связи с пролетарскими массами вопросом непосредственной связи каждой конкретной группы оппортунистов или, что хуже, конкретного пишущего оппортуниста с абстрактными массами «здесь и сейчас». Но поскольку у наших оппонентов отсутствует хоть какая-то массовая поддержка, это вызывает к жизни хвостизм как наиболее жизнеспособную концепцию заработать популярность в среде пролетариата. Комичность ситуации придает также то, что пролетарские массы России в настоящее время не имеют потребности в партии и коммунизме, тем более в наших филистерах оппортунистах и пустоголовых акционистах.

К примеру, в классические периоды для революционного движения в Европе коммунистам свойственна организационная связь с массами через участие в пролетарских и мелкобуржуазных организациях. Это было обусловлено становлением разных национальных отрядов пролетарского класса, который активно рекрутировался из крестьянства и непролетарских слоев в системе отношений с национальной и международной буржуазией. Крайне тяжелое экономическое положение пролетариата XIX-XX вв. вызывало к жизни возможность коммунистического политического влияния со стороны партии по линии простого участия в его жизни. Оказываемая революционной интеллигенцией, в том числе коммунистами, помощь рабочим в борьбе за улучшение экономического положения, по сути — в борьбе выживание, а также помощь в образовании, юридической защите и т.д. в известной степени обеспечивала устойчивую связь с пролетарскими массами. При этом связь была организована через авторитет распропагандированных наиболее сознательных элементов. Руководство миллионными массами большевики осуществляли в период революционных кризисов.

Сегодня промышленный пролетариат находится в ином экономическом, жилищно-бытовом положении, соответственно объективно изменилось отношение к революционной интеллигенции. Причем марксизм никогда не утверждал, что бытовая проблематика пролетариата не может быть затушевана капитализмом, а основные болезненные вопросы не могут быть разрешены. В XIX в. анархисты утверждали, что жилищный вопрос — это вопрос пролетарский, что отсутствие жилища у большинства пролетариев — вид эксплуатации буржуазии. Этот ошибочный взгляд был разбит Энгельсом, однако периодически наши левые активисты его реанимируют, объявляя то борьбу с уплотнительной застройкой, то борьбу за права дольщиков-застройщиков. Сегодня народные массы, именно как пролетарские массы, то есть носители единственного «имущества» — способности к труду, в целом обеспечены сносным проживанием. Качество доступа пролетария к жилью обеспечено следующими факторами: 1) необходимость воспроизводства пролетариата (защищается государством, как высшей организацией олигархического класса, через социальную политику и социальные законы); 2) страх буржуазного правительства (здесь и далее под правительством имею ввиду всю систему буржуазной власти, в т.ч. президента и парламента) перед бунтом пролетариата (выражается в «благодетельных» и «совестливых» чиновниках и депутатах, которые «защищают» народ); 3) массовой борьбой пролетариата за улучшение социальной политики государства (примеров в РФ особо нет). Сам доступ обеспечивается денежным цензом в виде цены аренды и квадратного метра жилья.

Российский пролетариат, в связи с положением российского империалистического государства в системе международного разделения труда (если проще, то в силу того, что буржуазное правительство сумело сохранить ядерный суверенитет и относительно выгодно торгует природными богатствами), по отношению к трудовым массам стран т.н. третьего мира выступает в качестве рабочей аристократии. Это в том числе относится к его внутреннему отряду — трудовым мигрантам.

Антимарксисткие взгляды хвостизма продолжают размножаться в «левой среде» среди оппортунистов, троцкистов, анархистов и разного рода профсоюзников. К примеру, член РКРП, и по совместительству «рабочий корреспондент Алехин», выступая на митинге «Движения общежитий Москвы» сообщил собравшимся, что «во всем виноват капитализм» и необходимо перекрывать улицы, протестовать у приемной «Единой России» и решительно вести себя в муниципальных департаментах по примеру других жилищных борцов. Разве можно из этой позиции понять в чем суть жилищного вопроса? И это не мелкий факт частной борьбы «рабочего корреспондента». Партии с коммунистическими названиями все социальные вопросы разрешают в подобном «рабочем» порядке. И это соотносится с общетеоретической установкой о связи с массами. Сколько членов в троцкистском «движении общежитий»? Это все микроскопические группки мимикрирующие под массовые организации исключительно своими названиями и громкими заявлениями от лица «народа». Вся эта возня — часть идеологии хвостизма, которая и составляет содержание леваческого взгляда на связь с массами, на стратегию и тактику борьбы пролетариата, на процесс трансформации пролетариата в рабочий класс (из класса в себе в класс для себя).

Так, всякое экономическое положение пролетариата в конечном счете — это продукт классовой борьбы. Даже необходимость воспроизводства рабочей силы скорее следует считать не условием эксплуатации, а «врожденным» страхом буржуазии перед бунтом гигантских масс голодающих безработных. Следует обратить внимание, что Энгельс писал, что бедственное жилищное положение пролетариата XIX в. возбуждает в нем известную революционность и отсутствие рабского духа, который впитывается в психологию вместе с гранулами частной собственности на предмет личного потребления, которые отражают буржуазный комфорт эксплуататора только в «кривом зеркале» пролетарского быта. В сущности, честный, работящий, благочестивый пролетарий может себе позволить все те же блага, что и буржуа, просто на своем «пролетарском» уровне. Это и есть величайшая иллюзия буржуазного общества — равенство.

Установление буржуазных отношений в качестве господствующих идейно обслуживалось гуманистами Ренессанса, и капитализм представляет собой великую эпоху социальной гуманизации. Высшей ценностью буржуазно-демократической республики объявляется гражданские «естественные» (данные богом и природой) права человека. Равенство этих прав и составляет основу равенства людей при капитализме. Если эту насквозь лживую абстракцию наполнить конкретным содержанием качественного и количественного различия потребления пролетария и буржуа, но при достигнутом, к примеру, в РФ, примерно одинаковом потребительском разнообразии, то мы увидим «величайшее» социально-психологическое достижение буржуазии — фундамент идеологии социального партнерства и протестантской трудовой этики.

Сегодня в РФ, в головах пролетарских масс, мы живем в обществе победившего социального партнерства. Конечно, эта идеология крайне неустойчива в силу неизбежности экономических и политических потрясений империализма, но нельзя не учитывать ее значение в настоящий момент.

Именно поэтому коммунисты (редакция «Прорыва», костяк авторов «ГК» и дружественные вокруг них думающие товарищи) последовательно утверждают необходимость марксистской теоретической проработки окружающей социальной реальности. Это необходимо и для того, чтобы определить стратегическое направление революционного движения, и для того, чтобы заработать авторитет у наиболее сознательных пролетариев умственного и физического труда, которые в дальнейшем составят большевистскую основу коммунистической партии. Именно по поводу пропаганды научного мировоззрения, в частности в вопросах обществоведения: политики, экономики и революции, необходимо искать смычку с массами. В настоящее время целью пропаганды коммунизма является не руководство массами путем выдвижения лозунгов, а кропотливая работа по воспитанию пролетариев-революционеров.

Если в эпоху классиков марксизма материальное положение пролетариата являлось одной из основный (по крайней мере количественно) темой массовой пропаганды, то в наше время в России, в силу выше обозначенных изменений, очевидно следует отказаться от такого подхода. В XIX-XX вв. пролетарское мещанство как состояние энгелесовского «рабского духа» было свойственно только т.н. рабочей аристократии. В XXI в. существенную часть пролетариата РФ из-за углубления международного разделения труда, если сравнить его долю в общественном богатстве всей Земли с долей эксплуатируемых народов Азии, Латинской Америки и Африки, следует отнести во всемирном масштабе к европейской рабочей аристократии. Российский пролетариат относительно хорошо живет, в первую очередь за счет «народной собственности» на богатые природные ресурсы. Конечно, «народная собственность» служит олигархии, которая однако в силу известных антиреволюционных «переживаний» и определенного бонапартизма путинского режима перераспределяет часть сверхприбыли в пользу социальной политики государства и цены рабочей силы. Существенная доля пролетариев, особенно крупных городов, может себе позволить купить автомобиль, дачу, ипотечную квартиру — блага во многом недоступные пролетариату глубинки, трудовым мигрантам и пролетариям третьего мира.

Кроме снятия с повестки «шкурной» тематики пропаганды следует поставить вопрос вскрытия сущности этого рабского духа, который иными словами в текущих условиях называется обывательщиной.

Таким образом, по нашему мнению, российский пролетариат и его движение выглядят следующим образом. Во-первых, пролетариат распылен и является носителем рабской идеологии (социальное партнерство), что в этой связи делает его классом в себе. Во-вторых, партии с коммунистическими названиями погрязли в практике активизма и в теории хвостизма, что делает их классовыми организациями на уровне профсоюзов и даже ниже («все хорошие люди против всех плохих людей»). В-третьих, международные связи пролетарского движения полностью разрушены, борьба в европейских и ближайших азиатских странах не получает отражения в пролетарском сознании. Все международные коммунистические организации выродились, полностью отсутствует координация и нарушена теоретическая и практическая коммуникация. В-четвертых, активные группы и элементы пролетариата принадлежат к международной рабочей аристократии и по ряду вопросов находятся в политическом союзе с империалистическим правительством (под влиянием, т.е. заражены шовинизмом). В-пятых, патриотическая государственная идеология «духовного» подъема нового российского империализма не агрессивна к коммунизму (не преследует) и эксплуатирует ностальгию по величию СССР. В-шестых, основной и самой распространенной формой движения пролетариата является экономическая борьба с буржуазией, которая ведется преимущественно скрытыми, индивидуальными способами, разрознено. В-седьмых, самый бесправный и отсталый отряд пролетариата — трудовые мигранты, идейно, психологически и организационно изолирован от трудящихся масс, существует в состоянии разобщенных национальных диаспор.
Кроме размежевания по вопросам игнорирования примата теоретической формы классовой борьбы и игнорирования марксисткой постановки вопроса об организационном партийном строительстве, насущным является вопрос о политическом опыте масс. Он является «священной коровой» леваков, с помощью которой забалтываются и оправдываются и анархо-синдикализм, и низкий уровень пропаганды, и всякие другие политические смертельные грехи.

В XIX-XX вв. экономическое положение пролетариата заставляло его, проявляя сначала цеховую и профессиональную, а затем и классовую организованность, выступать сначала против «своего» предпринимателя, а затем против империалистического государства в открытых столкновениях (стачка, местная забастовка, общенациональная забастовка, всеобщая политическая стачка). В этой реально протекающей борьбе партия должна была наладить связи и постепенно по ситуации повести за собой передовую часть пролетариата, в первую очередь, политической пропагандой и политическими лозунгами (первое — для пролетариев-революционеров, второе — для пролетарских и полу-пролетарских масс посредством пролетариев-революционеров). Сегодня такие формы движения пролетариата отсутствуют, его состояние не располагает к открытой экономической и тем более политической борьбе.

Может сложиться ложное ощущение, что сила большевиков заключалась в искусной апелляции к ужасам пролетарского положения, что в выстраивании связи с массами существовала поэтапность: 1) экономические ужасы; 2) политические демократические требования; 3) социалистическая революция. Это не соответствует действительности. Как раз большевизм от всех течений революционной мысли отличался (в первую очередь научностью, конечно) тем, что последовательно проводил стратегическую политическую линию пропаганды и практики в вопросе движения революции (как вперед, так и назад). А проведение этой линии означало лишь то, что большевики наряду с экономической и политической формами борьбы рабочего класса ставили еще теоретическую форму борьбы. В.И.Ленин писал: «Без революционной теории не может быть и революционного движения. Нельзя достаточно настаивать на этой мысли в такое время, когда с модной проповедью оппортунизма обнимается увлечение самыми узкими формами практической деятельности. А для русской социал-демократии значение теории усиливается еще тремя обстоятельствами, о которых часто забывают, именно: во-первых, тем, что наша партия только еще складывается, только еще вырабатывает свою физиономию и далеко еще не закончила счетов с другими направлениями революционной мысли, грозящими совлечь движение с правильного пути. Напротив, именно самое последнее время ознаменовалось (как давно уже предсказывал «экономистам» Аксельрод) оживлением не социал-демократических революционных направлений. При таких условиях «неважная» на первый взгляд ошибка может вызвать самые печальные последствия, и только близорукие люди могут находить несвоевременными или излишними фракционные споры и строгое различение оттенков. От упрочения того или другого «оттенка» может зависеть будущее русской социал-демократии на много и много лет.

Во-вторых, социал-демократическое движение международно, по самому своему существу. Это означает не только то, что мы должны бороться с национальным шовинизмом. Это означает также, что начинающееся в молодой стране движение может быть успешно лишь при условии претворения им опыта других стран. А для такого претворения недостаточно простого знакомства с этим опытом или простого переписывания последних резолюций. Для этого необходимо уменье критически относиться к этому опыту и самостоятельно проверять его. Кто только представит себе, как гигантски разрослось и разветвилось современное рабочее движение, тот поймет, какой запас теоретических сил и политического (а также революционного) опыта необходим для выполнения этой задачи.

В-третьих, национальные задачи русской социал-демократии таковы, каких не было еще ни перед одной социалистической партией в мире. Нам придется ниже говорить о тех политических и организационных обязанностях, которые возлагает на нас эта задача освобождения всего народа от ига самодержавия. Теперь же мы хотим лишь указать, что роль передового борца может выполнить только партия, руководимая передовой теорией. А чтобы хоть сколько-нибудь конкретно представить себе, что это означает, пусть читатель вспомнит о таких предшественниках русской социал-демократии, как Герцен, Белинский, Чернышевский и блестящая плеяда революционеров 70-х годов; пусть подумает о том всемирном значении, которое приобретает теперь русская литература; пусть… да довольно и этого!

…Именно такой идеальной аудиторией для политических обличений является рабочий класс, которому всестороннее и живое политическое знание нужно прежде всего и больше всего; который наиболее способен претворять это знание в активную борьбу, хотя бы она никаких «осязательных результатов» и не сулила. А трибуной для всенародных обличении может быть только общерусская газета. «Без политического органа немыслимо в современной Европе движение, заслуживающее название политического», а Россия в этом отношении, несомненно, относится также к современной Европе… Политические обличения являются именно таким объявлением войны правительству, как экономические обличения — объявляют войну фабриканту. И это объявление войны имеет тем большее нравственное значение, чем шире и сильнее эта обличительная кампания, чем многочисленнее и решительнее тот общественный класс, который объявляет войну, чтобы начать войну. Политические обличения являются поэтому уже сами по себе одним из могучих средств разложения враждебного строя, средств отвлечения от врага его случайных или временных союзников, средств посеять вражду и недоверие между постоянными участниками самодержавной власти» (В.И. Ленин «Что делать?»).

Поэтому скорее наоборот: российское революционное движение начала XX в. было наполнено доброхотами-обличителями и разного рода хвостистами, которые владели высоким агитационным мастерством, чем и уводили пролетарские массы от научно-определенного марксистского революционного пути. Именно поэтому основной стратегической задачей большевиков была изоляция оппортунистов (теоретическая и как следствие политическая), которые в случае общего революционного подъема особенно опасны.

Еще одной немаловажной особенностью большевизма являлось умение внедрить в массы веру в партийных вождей. Это достигалось не только авторитетом правильной политики, которая подтверждала свою правильность победоносной практикой, но и авторитетом принципиальности, последовательности и непринятия всякой прогнившей дипломатии. Большевизм — это не только научная политика, но и политика полного соответствия слов и дел партии.
Из данных выводов и замечаний следует, что такой этап во взаимоотношениях с массами, как политический опыт масс, необходимо правильно понимать и применять. Он широко распространяется в революционной ситуации:

«Марксизм-ленинизм учит, что недостаточно выдвинуть правильный лозунг, необходимо еще, чтобы этот лозунг был поддержан массами, чтобы он был им понятен и близок. Необходимо так формулировать свои задачи, выдвигать такие лозунги, чтобы они облегчали и обеспечивали подвод масс на революционные позиции.

Но нельзя здесь обойтись одними лишь средствами пропаганды и агитации, здесь необходим еще собственный политический опыт масс, необходимо, чтобы сами массы смогли убедиться в правильности этих лозунгов на своем собственном политическом опыте, чтобы массы в огне революционной борьбы ощутили, проверили, распознали правильность партийной политики» (А. Балмагия «К 15-летию работы тов. Сталина «Октябрьская революция и тактика русских коммунистов». «Пропагандист и агитатор РККА» № 23, декабрь 1939 г.).

Абсолютизировать такую позицию без учета обстановки значит опошлять ее. В данном случае речь идет о том, каким образом будет происходить усвоение предлагаемых партией действий. Чем ниже уровень сознательности, тем больше нужно такой политической практики. Чем выше уровень сознательности, тем меньше нужно такой политической практики. Тем, условно говоря, больше политическая практика заменяется политической теорией. Политическая практика «в огне революционной борьбы» – это не что иное, как ошибки и поражения, которые малосознательная масса должна пройти, чтобы убедиться в правильности предложенных действий и расставленных оценок.

Поэтому в нынешних условиях предлагается: 1) учитывать, что политический опыт масс — это исключительно процесс усвоения революционной тактики, но не ориентир для построения связи с массами; 2) работать в теории и в пропаганде так, чтобы иметь достаточную силу убеждения, и, таким образом, обеспечить политический опыт масс в виде череды побед, а значит потерю противоположности в выше обозначенном смысле с теорией, чтобы они составляли единство.

Алекс Гальцов

 

Метки: , ,

Рабочий путь не является марксистским


Он не сочетает в своей деятельности теоретическую работу с революционной практикой. Они не печатают революционные листовки, объясняя это тем, что ещё не всё сделали на теоретическом фронте. Члены группы считают теоретическую работу главнее революционной практики. Что противоречит словам Сталина и Ленина.
Эта группа не публикует на своём сайте работы Маркса, Энгельса, Ленина, Сталина. Не упоминают любые даты связанные с успехами революционно-практической деятельности вождей марксизма. Вместо трудов классиков марксизма рабочепуты публикуют устаревшие материалы из философских журналов.
Члены группы не упоминают о революции. Всеми силами стараются исключить элемент насилия пролетариата над буржуазией. Объясняя это тем, что иначе поставят себя под удар буржуазии. Смешной отмаз в наше время обострения классовых противоречий. Они панически боятся российской зоны. В то время, как ни Ленин ни Сталин не боялись уголовников и буржуев.
На ролике разговора с Яневой Вы можете увидеть слащавого юнца, члена группы, издевающегося над женщиной. Тактика группы: сначала получить максимальную информацию о новом человеке. Затем его слив, полный. Они не остановятся на выкладывании личной информации о неугодном трудящемся.
В названии группы есть слово путь, которое имеет тот же корень, что и фамилия президента РФ. Вы, возможно, подумали, что есть путь буржуазный, а есть социалистический. Это верно. Но всё зависит от условий места и времени. В настоящее время упоминание «пути» в любом контексте есть пропаганда путинского буржуазного режима. Тем более, что слово социалистический отсутствует в названии разбираемой группы.
Группа «Рабочий путь» не поддерживает единственную в мире страну строящую социализм. Они считают КНДР страной ревизионизма. Диктатуру пролетариата Северной Кореи называют семейным кланом. А КИМ ЧЕН ЫН является подлинным марксистом, творчески применяя марксизм 21 века в противостоянии со всем современным буржуазным миром. Страна, строящая социализм, то есть КНДР, в настоящее время является своеобразным индикатором по отношению, к которой ясно видно где буржуйское движение, а где марксистское.
Появление подобной группы на просторах бывшего СССР, говорит о слабости российской буржуазии. Организовывая подобные группы, русские буржуи стремятся увести пролетариат с революционной дороги. Попытка взять под контроль обращения трудящихся к трудам по диалектическому материализму, говорит о последнем рубеже обороны буржуазного режима. За ним, рубежом, стоит будущая революция!

Агент коммунизма.

 

Метки: , , , , ,

Все логично


Характерной формой этой реакции явились… боевые организации буржуазии, так называемые союзы, или «фаши» борьбы, набранные из сынков фабрикантов и помещиков, националистически настроенной учащейся молодежи и всяких послевоенных авантюристов, вплоть до уголовных типов. Правительство негласно дало возможность вооружить эти организации и предоставило местным полицейским властям свободу действий, выразившуюся во всемерной поддержке погромной деятельности фашистов

Борьба рабочего класса и компартий против фашизма в 1919—1923 гг.

http://www.katyn-books.ru/library/istoriya-fashizma-v-zapadnoy-evrope41.html

А теперь собственно новость с Украины:

КИЕВ. 5 мая. УНН. В Одессу для обеспечения правопорядка прибыло спецподразделение Национальной гвардии Украины «Киев-1″. Об этом сообщил министр внутренних дел Украины Арсен Аваков, передает УНН.
По словам Министра, спецподразделение возглавляют одесситы.
«Эти подразделения сформированы из лучших специалистов-добровольцев и патриотов», — подчеркнул глава ведомства.
Как сообщал УНН, ранее Аваков отмечал, что милиция в Одессе действовала безобразно, возможно преступно. Все руководство одесского главка освобождено от должностей. Ведется расследование по их деятельности.
отсель

В Одесской области формируют армейское подразделение для контроля за правопорядком. Об этом заявил председатель областной администрации Владимир Немировский.
«Формируем особое армейское подразделение численностью более 400 человек. Задача — быстрое восстановление законности и правопорядка в области. Зарплата небольшая, но мы будем доплачивать из благотворительного фонда “Патриот”, — цитирует чиновника агентство UNN.

Источник статьи

 

Метки: , ,

Пенза, Батальоны просят рубля


Послушай, юноша, что старец произносит –

Он только суть одну тебя постигнуть просит:

Не должен ты дружить с безграмотным невеждой,

Не должен труд вершить, что пользы не приносит.

Омар Хайям

Неуклонно возрастает поголовье разного рода разбойных приказов. К примеру, численность Следственного комитета (кроме военных следственных органов СК России) составляет с 1 января 2012 года — 21 156 сотрудников. Для сравнения: численность стрелковой дивизии довоенного времени, усиленной двумя полками пушек, составляла 18 тысяч душ. И возглавлял оную генерал-майор. А нынче триста душ областного управления – батальон неполного состава — возглавляет генерал-лейтенант! В войну человек с подобным званием руководил не менее чем армией.

Радостные вести поступают из Следственного приказа накануне дня его основания: мало того, что новый прикид справили, чтоб перед другими приказами стыдно не было, так ещё число его едоков (так называлось это мероприятие в славные дни становления Советского государства) возросло в Пензенской области на триста ртов. Для «крепкого старания в сыске разбойников».

Генерал-лейтенант на два батальона неполного состава? Дичь какая-то! Лучше, разумеется, фельдмаршала назначить…

Чем же занимаются за эдакие деньжищи наши борцы с преступностью? Как сказано на страничке одного из областных управлений, расследуют «самые опасные преступления, которые совершаются в человеческом обществе. В.Шекспир называл их «злодейства из злодейств» В частности, взятками. Словом, создано российское ФБР.

Как признаются сами следователи, средний размер перехваченной взятки по Пензенской области составил от тысячи до трёх тысяч. Естественно, рублей. Кровь стынет в жилах и вопиёт! Вот кто губит нашу страну!! Врачи и преподаватели вузов!!! Теперь, после увеличения числа ловцов, надо думать, начнут ловить расхитителей с взятками менее тысячи: «Гуляй, рванина, от рубля и выше»! Как известно, на ловца и зверь бежит. Не очень, правда, крупный.

«Товарищи учёные, доценты с кандидатами»…

И прибых собственною персоною в Глупов и

возопи: — Запорю! С этим

словом начались исторические времена.

Салтыков-Щедрин

— Выверните карманы и предъявите содержимое сумок! – говорят крепкие ребята, войдя в помещение и заперев дверь на ключ. В отличие от обычных стрелковых частей, которые всё ещё просят огня по дальновиденью, эти сами дают прикурить. И начинается выворачивание наизнанку от усердия проверяющих в ходе выворачивания предметов быта преподавателей, остепенённых и простых. (Любопытно, права выворачиваемым при этом зачитывались или нет?)

В ходе выворачивания задаются вопросы: «А на каком основании у Вас в сумке находится бумажка достоинством в пять тысяч рублей (5 000 рублей), если Ваша зарплата составляет всего 5 тысяч рублей и под расчёт Вам эту бумагу выдать не могли? И никаких возражений со стороны учёных!! Только одна преподавательница сочла себя оскорблённой, наняла защитника и отбилась. Что она теперь будет есть с её зарплатой, не понятно…

Словом, впору вспоминать заветное: «Покорствуя бичам, здесь рабство тощее влачится по браздам…» Сколько же поколений поротых предков надо иметь за непоротой спиной, чтобы проявлять подобную забитость?

И что любопытно, стыдно никому не бывает за преподавателей Великой Сырьевой Державы, в которой преподаватели получают меньше уборщиц.

А вы что, господа, хотите, чтобы госчиновники пришли к вам зарплату повысить? Они, собственно, за этим и пришли. Но не вам, а себе. А вот спросить, почему вы в неё не укладываетесь, желающих хватает.

Согласно Росстату, средняя зарплата в следственном комитете составляет ныне 79 687 руб. и вскоре будет ещё увеличена на 175%. Не хило! Забавно, что, если сократить число ловцов, то на высвободившуюся зарплату каждого из них можно было бы вдвое повысить оклад шестнадцати преподавателям. А чтобы просто оправдать свою зарплату, им необходимо поймать с поличным 80 тысячерублёвых взяточников в месяц. Вот и проводят облавы. Ни на что большее умишка не хватает. И смелости тоже. Разумеется, бывают на свете и более крупные взятки. Но кому же хочется получать награды посмертно?

Яйцеголовые точно не дадут сдачи. А когда сами получат её в ларьке, будут сразу же повязаны, поскольку на сдаче написано: «Взятка». Если бороться с крупными расхитителями опасно для здоровья, хватают для отчётности всякую мелочь. А местечковые борзописцы стонут от восхищения храбростью борцов с преступностью даже больше, чем восторгались собственной, когда вручали друг другу за храбрость изображение акулы, такой же беззубой, как и они сами. Акула была вооружена пером, заменившим золотое. Проще говоря, его выдернули из хвоста курицы, имевшей неосторожность проходить мимо редакции. (С более крупными хищниками и они связываться не решаются). Это перо со времён крепостного права является прекрасным средством щекотать пятки перед сном начальству разного уровня. Действует лучше любого снотворного.

Тягостно видеть, господа, китобойную флотилию «Слава» переключившуюся на промысел головастиков в ближайшей луже!

«И с размаху бросили в «чёрный воронок»

Когда же борцы со взятками решают подойти к делу более тщательно, они подгоняют «чёрный воронок» и привозят ВСЮ КАФЕДРУ яйцеголовых к себе. Для более тщательного, как на строгом режиме, шмона. И вместе с отпечатками пальцев, глядишь, снимут последние штаны.

Или поручают какой-либо девушке вручить преподавателю зачётку с тысячей целковых в ней. Одного пятитысячника уже повязали. Дева принесла ему зачётку с бумажкой, а он опрометчиво сказал ей: «Положи на стол».

Она положила, и тут же в помещение вломились крепкие ребята, схватили зачётку со стола и строго спросили: «А что это такое?» Хотя на бумажке было ясно написано невидимыми чернилами: «Взятка». Бедолагу уволили в тот же день.

Если дело пойдёт так и дальше, то преподаватель, попросивший прикурить, получает коробок спичек, и его тут же валят и вяжут, потому что на коробке, который в твёрдых советских ценах стоил 1 коп, при особом освещении вина надпись «Взятка». И — «по тундре, вдоль железной дороги, где мчится курьерский «Ленинград – Воркута».

Копейка рубль бережёт, но иногда губит жизнь.

Или врач во время отрезания просит, к примеру, зажим. Ему дают зажим. Но как только он его берёт в руки, как работающие под прикрытием ребята сбрасывают своё прикрытие и заламывают врачу руки вместе с зажимом другим зажимом, больше известном как наручники. Не скрученным остаётся только больной. Да и то только потому, что его ещё раньше привязали. Врача увозят в клоповник, больного – на кладбище, обалдевших свидетелей – в дурдом. Что тоже странно: зачем выделять отдельное место для размещения людей со сдвигами, если у нас оным и без того является вся страна?

Как и положено, люди с учеными степенями захотели докопаться до истоков и причин. Мнения разделились. Одни уверяют, что данное происшествие – это гнев Божий. Часовенку соорудить средства нашли, а на повышение зарплаты преподавателям – нет. Другие соглашаются насчёт Гнева Божьего, но относят его на счёт того, что не создано в вузе отделение богословия. (Любопытно, батюшек тоже шмонать будут?)

Мы не будем говорить, в каком именно из пензенских вузов произошла эта дичь, потому что она могла случиться в любом. «И не спрашивай, по ком звонит колокол, ибо он звонит по тебе». Потому что в стране не хватает 170 тысяч врачей и 800 тысяч медсестёр: они вымерли, не сумев честно прожить на свою зарплату. Оставшихся в Красную книгу надо заносить, а на них охоту разрешили.

Помните, пензенские чиновники не захотели памятник Салтыкову-Щедрину в Пензе поставить? А царю Алексею Тишайшему захотели! Потому что он был настолько тихий, что позволили приближённым растащить ВСЮ госказну.

А у нашего вольнодумца, когда он путешествовал по Европе, всплывали странные воспоминания о Родине. Вот видит он, к примеру, в одном зверинце шимпанзе и думает, что в родных лесах этот шимпанзе был исправником или даже министром, и теперь он с тоской вспоминает про то, что ему даже не позволили подать прошение об отставке: «(просто поймали, посадили в клетку и увезли), и вследствие этого там, на родине, за ним числится тридцать тысяч неисполненных начальственных предписаний и девяносто тысяч (по числу населяющих его округ чимпандзе) непроизведенных обысков!»

Может ли такой, с позволенья сказать, писатель рассчитывать на памятник? А вот на обыск может! Чем таким неблагонадёжным писателям памятники воздвигать, мы на эти деньги ещё чимпандзе для проведения обысков наймём!

Евгений Пырков

Источник статьи

 

Метки: , , ,