RSS

Архив метки: публицистика

Бумеранг жизни, которого нет

Бумеранг жизни, которого нет

Расизм

Ещё наверное с детского сада я постоянно слышал такие фразы от людей, как «Не обращай внимания, жизнь их накажет», «Бог их накажет», «жизнь — бумеранг». И в этой публикации я задамся вопросом, действительно ли это правда и приведу вам один известный пример по моей теме, о которой пишу.

С детства я был воспитан так, что я четко знал, что есть «плохо», а что «хорошо». Я знал, накажут меня за плохие поступки, если не родители, то какая-нибудь карма. И все так и было, всегда все сплывало на поверхность. Но за последние несколько лет, я думаю, что все это чистая случайность, так как видно много примеров, где люди не несут наказания за ужасающие действия.

Я никогда не писал имен нацистов, название их банд, потому что те самые нацисты и те, кто их поддерживают, только этого и ждут. Но здесь, я все-таки представлю их вам. Банда Рыно-Скачевского была наверное самой громкой неонацистской бандой, на их счету целых 37 человеческих жизней. Банда состояла из примерно десяти человек. Приметно то, что они практически не были знакомы. Они списывались в интернете в специальных нацистских сообществах, собирались вместе на улице и шли искать жертв. После сделанного ими, быстро разбегались по домам. Убийства происходили жесточайшие, такое представить сложно, неужели это возможно в жизни… Когда находили жертв, сразу же шли в дело охотничьи ножи и шокеры, они прыгали на голове жертвы, ломая череп, а потом добивали череп молотками. Им этого было мало, они старались наносить все больше боли с каждым убийством и продлить мучения, иногда нацисты отрезали уши жертвам, изуродовали лицо. На теле некоторых умерших было насчитано более 70 ножевых ранений. Убийства происходили с мгновенным интервалом, бывало, они убивали двоих человек в один день. После четырёх месяцев жесточайших убийств банду поймали, но дальше картина мне представляется все более невозможной.

На скамье подсудимых оказалось девять человек, двух подсудимых из них оправдали, в том числе Светлану Аввакумову, снимавшую расправы на камеру. Мне запомнилась её мечта, она мечтала о том, чтобы перед её дверью вывесили трех африканцев, в то же время, нацисты бы ломали им ноги битами, а африканцы поздравляли Светлану с днем рождения на английском языке. Оказалось, что в банде в основном были участники 17 лет, по 17 лет было и лидерам банды Рыно и Скачевскому. По российским законам, максимальный срок для несовершеннолетних — 10 лет. Этот срок они и получили, несмотря на то, что убили 37 человек. Некоторым дали сроки поменьше. Удивительно и то, что матери подсудимых после оглашения приговоров орали и рыдали что есть мочи «За что же так много!?».

Расизм

Эти события происходили осенью 2007 года, поэтому некоторые участники банды уже на свободе, а практически вся банда на свободе будет уже в следующем году. И у меня не укладывается в голове, как же такое вообще возможно… Я долгое время не мог этого понять, не понимаю и сейчас. 17-ти лет достаточно на то, чтоб уже полноценно все осознавать в жизни, а здесь их сажают на какие то смешные 10 лет. Я нашел страницы этих убийц, по страницам видно как они наслаждаются жизнью. Кто-то бывает на югах, кто-то даже посещает футбольные матчи. У меня в университете ребята не могут ходить на футбольные матчи, так как не могут себе этого позволить, билеты не такие уж дешевые. А тут убийцы, уголовники имеют возможность посещать матчи, имеют возможность наслаждаться жизнью, и пользуются огромной популярностью у многих людей. Есть даже сайты, где открыт фонд в поддержку якобы «воинов», которые сидят, либо уже отсидели свое, и в него активно вкладывают средства такие же собаки, как и все эти убийцы. Это совсем не зависть… Мне очень жаль, что даже после таких зверских убийств, они на свободе и живут, а другие люди, у которых были светлые мечты в жизни, которые оказались простыми прохожими, умерли и больше не вернутся. Между тем, на их страницах до сих пор видны расистские идеи и взгляды. Так существует ли этот «бумеранг-жизни» действительно, или это все сказки для глупцов?

Я уже делал пост про такого рода сообщества и людей. Таких людей огромная масса, сообществ таких много. Возможно и у вас в компании есть люди, которые во всю поддерживают взгляды неонацистов. Делайте правильные выводы, когда видите, что человек состоит в нацистских, националистических сообществах.

Берегите себя!

Вот ссылки на нескольких членов этой самой банды, которые уже вышли на свободу: https://vk.com/id220964966 , https://vk.com/svetaenot , https://vk.com/kitaec666 .

Бумеранг жизни, которого нет

 

Красная Пенза! Сайт коммунистов Пензенской области.

Реклама
 

Метки: ,

Почему погибла Левая оппозиция?


(Тезисы выступления на собрании Марксистской Тенденции)

Сегодня мне хотелось бы обратиться к борьбе Левой оппозиции за коммунизм в середине двадцатых годов прошлого века. Это не случайная тема. Ведь наша сегодняшняя борьба, задачи, стоящие перед нами, непосредственно связаны с тем, что происходило в штормовые двадцатые.

Главная сложность, с которой мы сталкиваемся в своей повседневной агитации — то, что рабочий класс не верит в нашу готовность идти до конца, до установления бесклассового общества. Это не удивительно. Не раз и не два он был обманут и предан людьми, которые на словах выступали против социального неравенства, против привилегий, на деле же, начиная с какого-то момента, заботились лишь о своем комфорте, о своей личной выгоде. Сталинская номенклатура в тридцатые жрала в три горла, пока рабочие голодали. «Перестроечные» бонзы, начав с борьбы с привилегиями, построили капитализм, приватизировав в свою пользу все богатства Советского союза.

Очень важно, чтобы рабочие узнали — были и другие коммунисты. Те, кого не смогли купить санаториями, пайками, пятикомнатными квартирами с прислугой и дачами. Те, кто шел в ссылки, лагеря, под пули сталинских палачей за коммунистические идеалы. В тяжелейших условиях травли, преследований, подполья, ссылки, тюрьмы и эмиграции Левая оппозиция вела свою борьбу со сталинизмом за восстановление внутрипартийной демократии, за курс на индустриализацию.

Почему же они, и революция вместе с ними, потерпели поражение? Виноват ли в этом злой гений и коварство Сталина? Или, как говорили меньшевики, их борьба за построение социализма в отсталой России была безнадежной с самого начала? Не ответив на этот вопрос, мы не можем двигаться в будущее.

Коммунистическая партия, товарищи, это не более чем авангард рабочего класса. Того самого класса, который совершил Октябрьскую революцию, вынес на своих плечах тяжесть Гражданской войны, борьбы с интервентами, восстановления разрушенной промышленности.

Передовые рабочие гибли на фронтах. Их убивали вчерашние розовые социалисты-гимназисты из Добровольческой армии. «Прогрессивная» либеральная интеллигенция в обозах Юденича и Деникина мечтала о том, чтобы вырезать всех питерских рабочих. Организованные социалистами из КОМУЧа каппелевские полки истребляли рабочих Урала и Поволжья. Питерские и московские рабочие умирали от голода и болезней, лишенные медикаментов из-за внешней экономической блокады, организованной либералами, гуманистами и лауреатами Нобелевской премии мира. В составах продотрядов они гибли от кулацких пуль. Наконец, часть из них составила костяк Красной армии и новой государственной машины.

За насколько лет пролетарская в 1917 году по своему составу партия большевиков к середине 20-х стала в значительной степени партией крестьянско-мещанской. Несмотря на все препоны и периодические чистки мелкобуржуазные, мещанские элементы просачивались в партию. Десятки тысяч бывших крестьян, призванных в Красную армию, вступили в партию в ходе Гражданской войны. Вернувшись в деревню, вновь погрузившись в идиотизм сельской жизни, они искали в партии выражение своих частнособственнических интересов.

Все это привело к возникновению в партии мощного правого крыла, состоявшего из людей, полагавших, что разбуженный НЭПом рынок сам создаст экономическую базу для индустриализации. Социализм сам упадет в руки, без борьбы и жертв. Лидерами этой группы были Бухарин и Рыков. Именно с нами боролась, прежде всего, Левая оппозиция.

Форсированная индустриализация, за счет экспроприации крестьянства — гениальный замысел Преображенского, развитый Троцким и Пятаковым, должен быть превратить Советский Союз в индустриальную страну, и тем самым воссоздать почти с нуля новый боевой рабочий класс. Эта идея воодушевила и повела за собой молодых рабочих-коммунистов и комсомольцев, студентов рабфаков, передовую часть армии. Однако большая часть партии испугалась продолжения революции. Последняя открытая дискуссия в партии была проиграна левыми. Отчасти это связано с тем, что, находясь в плену личных амбиций, некоторые из наиболее близких соратников Ленина (я имею ввиду Каменева и Зиновьева) слишком поздно поняли, что другого пути вперед у партии нет и слишком поздно приняли программу оппозиции.

Бюрократический аппарат партии и лично Сталин использовали победу правых, чтобы исключить из партии, выслать и затем арестовать тысячи активных членов Левой Оппозиции. Парадоксальным образом через несколько лет, осознав опасность новой военной интервенции со стороны Британии, Сталин сам оказался вынужден пойти в экономике путем, предложенным троцкистами. Одна проблема: индустриализация проводились бюрократическим путем, без контроля масс.

Парализовав энтузиазм рабочего класса, сталинисты начали повсеместно внедрять сдельщину, бороться с уравниловкой. Результатом стал рост брака, порча оборудования, целый ряд аварий и катастроф в промышленности, горном деле, транспорте. Вместо признания своих ошибок, Сталин и его окружение начало «охоту на ведьм», травлю технических специалистов. В конечном счете, именно социальное неравенство, ухудшение экономического положения рабочих, превращение многих технических специалистов и партийных бюрократов в напыщенных и сытых аппаратчиков, своего рода «совбуров» с личной прислугой и барскими замашками, стало массовой социальной базой трагедии 1937 года, вызвав неконтролируемый поток доносов. Это правда, что Сталин лично мастерски использовал эту волну, для того чтобы уничтожить всякую возможность какой-либо оппозиции в партии.

На базе индустриализации и коллективизации рабочий класс Советской России воскрес как Феникс из пепла, создав объективные предпосылки в социальной сфере для рывка к коммунизму, но субъективный фактор — Левая оппозиция, ленинская гвардия — уже были уничтожены. Из живого учения официальный марксизм превратился в оторванный от жизни набор заклинаний. Вместо продолжения революции во многих сферах социальной жизни начался откат назад: возрождение чинов и званий, позорной системы денщиков-ординарцев и офицерских пайков в армии, платное высшее образование, семейный термидор, запрет абортов.

Но несмотря на все трудности и лишения молодые рабочие города и деревни, инженеры, студенты были готовы на огромные жертвы, защищая последние завоевания Октября. Даже Троцкий недооценил их энтузиазм и готовность к самопожертвованию. В сочетании с преимуществами плановой экономики это позволило СССР победить выстоять и победить в Великой Отечественной Войне. Советские войска дошли до Берлина и Вены. Но вместо мировой революции был ликвидирован Коминтерн и состоялся раздел мира на зоны влияния.

СССР мог рухнуть много раньше из-за внутренних противоречий, в конце жизни Сталина Берия прямо говорил о демонтаже системы плановой экономики. Но парадоксальным образом, последним отблеском идей Левой оппозиции стал курс одного из ее душителей — Хрущева. Освобождение немногих доживших до этого момента членов Левой оппозиции не сопровождалась политической реабилитацией ее идей. Но, так или иначе, Хрущев сделал попытку опереться на рабочий класс, вести политику в его интересах, взять курс на снижение социального неравенства, объявить о курсе на демонтаж денежной системы. Бюрократическая номенклатура не простила ему закрытие распределителей и политику восстановления социальной справедливости, революция сверху не удалась.

Это не было случайностью. В отличие от социальной контрреволюции, политическая революция против власти бюрократии не может идти сверху, из нее самой. Именно недоступные широким массам идеи Троцкого были необходимы для мобилизации рабочего класса в Перестройку. Но мы не смогли ничего противопоставить ложной дихотомии между реставрацией капитализма и сохранением бюрократической номенклатурной системы, навязанной нам либералами и сталинистами. Тем важнее разрушить эту дихотомию сейчас, разъясняя рабочему классу, что его выбор — это не выбор хозяина, будь то либерал-капиталист или бюрократ-сталинист. Рабочий класс сам может определять свою судьбу посредством рабочей демократии, в процессе коммунистической революции.

В заключение я хочу остановиться перспективе Мировой революции. Сталинизм был бы невозможен без гигантского давления мировой капиталистической системы на Советский Союз. Без постоянной военной угрозы, оправдывающей рост государственного аппарата, и особенно аппарата спецслужб в СССР. То, о чем я говорил сейчас — узкая тропинка над обрывом, по которой не смогла пройти большевистская партия. Но был и другой, много более простой путь. Берлинское восстание января 1919, Красная Бавария, Гамбург 1923, Красные недели в Италии. Эти возможности были потеряны не из-за прямого противостояния армии капитала. Разномастные социалисты и социал-демократы погубили эти революции, прямой перейдя в лагерь реакции. По приказу социал-демократов Эберта и Носке были убиты Роза Люксембург, Карл Либкнехт, Ян Тышка, многие их товарищи. Поэтому я хочу сказать, что сегодня для нас не меньшим, если не большим врагом, чем сталинизм, является реформизм и особенно его наиболее мерзкая форма — левый интеллигентский реформизм.

Почему погибла Левая оппозиция?

 

Метки: , , , , , , ,

Что для нас есть «СССР»?


«Однако перед классовыми врагами я беру на себя полную ответственность не только за Октябрьскую Революцию… но и даже за такую Советскую Республику, какой она есть сегодня, включая то правительство, которое выслало меня и лишило советского гражданства. «
Л.Д. Троцкий, 1932 г.

С того момента, как я начал принимать участие в том, что у нас принято называть «коммунистическим движением», я многократно задумывался об этом. Часто я размышляю об этом, вроде бы, совершенно не первоочередном вопросе, по сей день.

Казалось бы, речь идет о событиях давних, отделенных от нас более чем четвертью века. Уже выросло и обзавелось собственными детьми поколение, для которых эта аббревиатура — СССР — не более чем термин из учебника по истории Отечества, а мы, заставшие всего-то краешек советской эпохи, не перестаем мысленно возвращаться в неё, оценивать те или иные достижения, провалы, социальные явления, проводим параллели с современностью, ругаем и с щемящей тоской вспоминаем то, чего уж и следов-то порой не найти.

Наверное, многим эти мысли покажутся тривиальщиной. Не спорю — я, даже будучи историком, далек от мысли о том, что могу вынести какое-то действительно новое суждение. Пишу, что называется, потому что не могу не писать.

Тем не менее, должен сказать, что лично мне совершенно очевидно — нас, конечно, без особого труда вынули из СССР и забросили в новую реальность со всей неотвратимостью и безнадежностью,  как многочисленных «попаданцев» из фантастической литературы, но вот вынуть СССР из нас, кажется, не под силу никому и ничему. СССР был настолько грандиозным событием, явлением, историческим объектом, что оставил вечный отпечаток на нашей памяти, характере и привычках. Даже из убежденных антисоветчиков СССР выбивается, видимо, только вместе с мозгами.

В среде коммунистов (и особенно «коммунистов», а также разнообразных «левых») нередко можно услышать кажущийся на первый взгляд вполне разумным аргумент — что наше пристрастие к СССР, наверняка со стороны смотрящееся прямо-таки болезненным, деструктивно, держит нас в прошлом, не давая взглянуть в будущее трезво и непредвзято. Часто говорят, что не только память о советской эпохе со всеми её несообразностями и противоречиями, но и символизм, отсылающий нас к ней, сами напоминания, — все это неуместно в новых условиях, и лишь тащит нас назад. Нередко слышны упреки в догматизме, поскольку все мы нет-нет, а ссылаемся временами на высказывания и мысли великих деятелей советского периода (чаще всего на Ленина, который вроде как считается авторитетом практически по всему левому спектру).

Ну и наконец, нас обвиняют в склонности к простейшей ностальгии. В манере того анекдота про старичка, которому при Сталине жилось лучше всего, т.к. при Иосифе Виссарионовиче у него с потенцией все было замечательно.

И, кстати, все это в какой-то степени правда. И на обсуждение исторических событий мы действительно тратим времени куда больше, нежели профессиональные ученые-историки. И красные флаги наши многих отталкивают сходу (вопрос в том, а нужны ли эти «многие», если им хватает такой малости?). И искусство ввернуть цитатку, кажется, бессмертно, как сам Владимир Ильич, — ну а как сдержаться, скажите на милость, если цитата так хорошо подходит к моменту?! И детство наше (а для многих товарищей — юность и лучшие годы молодости), действительно, большинству из нас запомнилось как подлинно золотые годы, каких мы с 1991-92 года более припомнить не можем — и трава не такая зеленая, и пиво какое-то кислое, и люди, суки, злые стали…

Все это есть, но в то же время все это, на самом деле, не важно. Да, мы такие, мы вспоминаем СССР таким, каким он был, большей частью с любовью. Но ведь и те, кто его люто, чуть ли не органически ненавидит, считает источником всех бед прошлого, настоящего и будущего, — те тоже зачастую дня прожить не могут, чтобы не попомнить «добрым словом» СССР вообще и большевиков в частности. Причем делают это ярко, творчески, и даже — весьма нередко! – истерично, вплоть до падучей.

Видимо, товарищи и не товарищи, вопрос-то и вправду важен. И не только, и даже не столько в нашей ностальгии и иных (простительных, на мой взгляд) привычках тут дело.

Что характерно, вопрос об отношении к СССР зачастую сводится к одной-единственной эпохе всего советского периода.

Далеки и «неинтересны широкой общественности» сделались первые послереволюционные годы, те времена, которые на Западе иногда называют «ревущими 20-ми», годы, когда для миллионов советских людей только приходило осознание наступления нового мира, годы поиска, революционного энтузиазма, широкой общественной и внутрипартийной дискуссии, свободы творчества и самовыражения.

Начисто «оккупированы» правительственным официозом героические и трагические годы Великой Отечественной Войны, — а все, к чему прикасается рука современного российского официоза, будто по волшебству, оборачивается дешевой пошлятиной.

Величие и масштаб подвига советского народа в этой войне все же слишком велики, чтобы легко и быстро обратить их в прах и забвение, но власти, с их манией бездумно и аляповато «популяризировать» все, что им кажется удобным, уже немало сделали для того, что даже самым отпетым ненавистникам советского государства тема войны постепенно становится «неинтересна». Официоз отлично справляется и без них, достаточно вспомнить нынешнего главу Минкульта.

Естественно, почти начисто обойден вниманием другой героический этап жизни советских людей — период с 1953 по 1964 годы, время восстановления разрушенной войной страны, время массового строительства новой экономики, период, в который и создавался тот СССР, который застали мы — с его мощной индустрией, высокими отечественными технологиями, невиданным ранее за всю историю нашей страны уровнем жизни, просвещения и долголетия. Да и что там обсуждать, правда? Кукурузу, первый искусственный спутник Земли, полет Гагарина? Какая скучища, не правда ли?

В конечном итоге, в любом споре об отношении к СССР мы приходим все туда же — в начало июля 1937 года. В лагеря и тюрьмы ГУЛАГа, на расстрельные полигоны за городами, в подвалы следственных изоляторов, в мерзлую тундру на месте будущего Норильска, к вымершим ныне деревушкам спецпоселенцев в глуши красноярского края, и в другие столь же неприятные места. Хотя бывают и исключения — в Казани, например, местное НКВД за каким-то чертом устроило захоронение прямо в центре города, в парке, носящем название Черное Озеро. Место это, безусловно, одно из самых приятных и живописных в городе, традиционное место свиданий, прогулок и дружеских посиделок.

Причем мысленный возврат в 37-й происходит практически вне зависимости от того, с кем ты беседуешь о СССР — с коммунистом, анархистом или либералом. Волей-неволей (я тоже не мазохист) приходится думать о том, что оное историческое событие являет лично мне?

Итак, что лично для меня «37-й год», абстрактно вобравший в себя в массовом сознании все политические репрессии с 27-го по 1953 год? Безусловно, для меня этот самый 37-й год — трагедия. Да-да. При всей мой искренней любви к СССР, я никак не могу оправдать то, что началось 3 июля того года. Также никак не могу я оправдать и гонения на моих товарищей, «левых коммунистов» и «троцкистов», последовавшие после 7 ноября 1927-го — но тогда, по крайней мере, их еще не убивали. В конце концов, тогдашняя «внутрипартийная дискуссия», местами норовящая перейти в уличный мордобой, действительно принимала формы, выходящие за рамки, продиктованные и принципом единства партии, и элементарным здравым смыслом заодно. Как ни горько это признавать многим сейчас, «левые» тогда отличились ничуть не менее «правых» и «центристов», что, во многом, и предопределило их дальнейший разгром. Лично я узнавал про все это не из воспоминаний именитых участников событий, и не из книг Роговина, а из стенограмм местных, республиканских заседаний партии. Не в качестве оправдания кого-либо, но объективности ради: все были хороши. И читая эти документы, определить, кто именно был «лучше», довольно-таки проблематично.

А вот когда своих товарищей по партии, несомненных коммунистов, активнейших революционеров и героев Гражданской войны начали тупо убивать — это уже совсем другое дело, товарищи. И тут нечего кивать на «подпевание либералам». Такой «револьверный» метод «партийной дискуссии» — не обсуждается. Это была просто травля и уничтожение неугодных в самом прямом смысле этого слова. У психически здорового человека, разделяющего коммунистические убеждения, просто не может быть другой оценки — и советские люди, с откровенным облегчением принявшие итоги XX-го съезда партии (при всей неоднозначности и двойственности этого события), живым примером это доказали.

Равно как и сам принцип «квот» на расстрелы, посадки и высылки, которые ЦК щедрой рукой разверстывало по республикам, безоглядное нарушение Советской властью советских же законов. Как себя поведет любая, даже идеально дисциплинированная полицейская структура, если на неё вдруг, единомоментно, обрушить в 10, а то и в 100 раз больший объем работы, нежели обычно? Варианта только два: либо она утратит дееспособность, либо начнет тасовать результаты, подбивая задачу под ответ, и поставит ресстрельно-посадочный процесс на поток, наплевав на дисциплину. НКВД же, во времена Ежова, идеальной полицейской структурой отнюдь не была. Печально признавать, но в значительной степени был он сборищем случайных людей и дилетантов, что подтверждают результаты первых же серьезных бериевских чисток. Благо, сейчас и это опубликовано.

И за то, что маховик репрессий был закручен именно тогда и именно таким образом, вне всякого сомнения, отвечает высшее руководство страны и партии. Но не только они, но и косвенно — каждый советский коммунист.

Такие вот дела. Реально, я ознакомился с несколькими десятками дел, заведенных в этот период на преподавателей КГУ, и просто не могу понять, как кому-то вообще хватает ума браться все это «оправдывать». Ибо никакого следствия зачастую не велось вообще. Нечего тут оправдывать. Это была огромный, масштабный и, главное, практически бесплодный по результатам провал коммунистов нашей страны, которые, подобно унтер-офицерской вдове, в кровь выпороли, в первую очередь, сами себя.

Значит ли это, что не стоило подвергать репрессиям, пусть и самым массовым, подлинных, деятельных врагов советской власти и просто криминальный элемент, которые в те годы, вопреки расхожему мнению, процветал и пах? Разумеется, нет. Отправленный за решетку или валить лес, высланный куда Макар телят не гонял, или вовсе поставленный к стенке националист, кулак, сжигавший колхозное имущество, диверсант РОВС или вор со спекулянтом лично у меня никаких эмоций не вызывают, в каком бы году советской власти их не постигла сия печальная участь.

Без особого полета фантазии мы легко можем перенести эти типажи в современные реалии и безошибочно узнать их лица среди окружающих нас «хозяев жизни». Сейчас, в годы засилья контрреволюции, взгляни вокруг, товарищ. Что ты видишь? Не кажется ли тебе, что репрессии… ну, наверное, понадобятся? И, вероятно, это будут довольно-таки массовые репрессии? Почему-то у меня такое же ощущение.Как очевидно и то, что уж наши-то оппоненты точно отправят нас под нож при первой же подвернувшейся возможности, причем они не только не стесняются озвучивать эти планы вслух, как некоторые наши излишне стыдливые соратники, но и выносят в предвыборные программы. У них-то все просто. И они нас по сортам не делят — как бы кому-то не хотелось себя сепарировать от основной массы «не нравящихся» собратьев по движению.

Иными словами, я безусловно за репрессии. Вопрос — к кому их применять. И каким образом.Итак, условный «37-й», вокруг которого так много разговоров, это: а)данность, безусловная часть памяти об СССР, с которой нам, так или иначе, придется жить вне зависимости от желания получить другую историю, другой народ и другой глобус, мелькающее порою у некоторых товарищей; б)это крайне противоречивый и трагический период нашей истории, результат несомненного провала в политике коммунистов СССР (что было признано еще до XX съезда в ходе чисток НКВД!), большая трагедия для всех нас, для советского и международного коммунистического движения в целом; в)это период, когда пострадало много вообще ни в чем не повинных людей. Nuff said; г)это период, когда было отправлено на лесоповал и расстреляно весьма немало самой различной сволочи, потомки которой сейчас, естественно, старательно пытаются выставить оную сволочь единственной пострадавшей; если бы, если бы…

Как относиться к этому мне, коммунисту, сейчас, в 2016-м?Да очень просто относиться, — определенно, предки, вы сотворили хрень. Ибо сами же потом открыто признавались, что ограничиться следовало сволочью. Да и со сволочью вышеуказанной можно обходиться по-разному — в военные годы было немало примеров, когда с умом употребленная к делу сволочь приносила немалую пользу народному хозяйству и делу обороны страны.

Оставив 37-й в стороне, невольно обращаешь внимание на то, насколько мелкими и малозначительными кажутся все остальные упреки советской системе. Дефицит, очереди и пресловутые талоны. Воровство в торговле, и вообще в системе распределения. Кумовство, коррупция, шикарная жизнь партийной верхушки, начиная с обкомовской. Культурный застой брежневской эпохи, во время которого, по странному стечению обстоятельств, был снят весь «золотой фонд» отечественного кинематографа, опубликовано больше литературы, чем за весь исторический период до того, и вышли в люди все более-менее значительные музыканты, певцы, поэты и театральные деятели. Право слово, не в России и не в 2016-м году нам надо рассказывать про воровство, коррупцию, кумовство и шикарную жизнь «элиты общества» при откровенной бедности сограждан. И, право слово, дай-то макароны пережить в течении жизни еще один такой «культурный застой» (хотя это — вряд ли).Да что там — даже война в Афганистане, при том, что сами советские политические деятели признавали её трагической ошибкой советской внешней политики, нашему поколению, лучшие представители которого погибали и убивали на фронтах множества локальных войн, и то кажется если не «простительной», то, по крайней мере, понятной — тех же людей, которых старались прибить любыми средствами наши отцы во время службы в 40-й общевойсковой армии, сейчас столь же активно норовят сжить со свету общепризнанные «воины добра», базируясь зачастую в тех же самых казармах.

При этом, конечно, я не собираюсь утверждать, что всей этой хрени не было. Была, конечно.

Просто в сравнении с теми несомненными благами, которые несла советская система, с тем очевидным нам, членам «Церкви свидетелей Позднего совка» социальным благополучием советских граждан по сравнению со всеми поздними временами, с огромными образовательными возможностями, масштабными научно-техническими прорывами, — все это меркнет и блекнет.

Считаю, что для нас проблема заключается в том, что мы просто не можем «отказаться от ностальгии по Совку», сохранив при этом совесть и чистый разум. Эта «ностальгия» включает в себя слишком много таких вещей, которые имеют важнейшее значение для нас как часть нашей личности, и для всего человечества — как цивилизационный этап. Без этого и нас, и цивилизацию нельзя было бы рассматривать как нечто целостное.

Что такое нарушение целостности личности, я думаю, никому объяснять не надо.

Поэтому, мне кажется, когда нам говорят, что СССР — это та страница истории, которую следует вымарать из памяти и начинать с чистого листа, мы должны со спокойной совестью усмехаться в ответ. И когда СССР сравнивают с Третьим Рейхом, требуя декоммунизации по типу денацификации Германии — тоже. Когда меня спрашивают, как я отношусь к системе ГУЛАГа, — я отвечаю, что, безусловно, положительно, хотя я лично бы многое в ней изменил (в отношении рациональности используемого там труда). Действительно, ведь в лагеря ГУЛАГа угодило столько различной сволочи — от кулачья до бандеровцев с власовцами! Да, соглашаюсь я, туда угодило и много невинных и людей, виновных лишь в том, что они были действительно идейными большевиками (большинство последних, правда, попало не в ГУЛАГ, а в подвалы со звукоизолцией). Да, для этих людей произошла трагедия, в которой есть вполне конкретные виновные. Но это — наше внутреннее дело, это признанные нами, а не вами, обличителями, ошибки и преступления. Это сотни тысяч людей, которые были реабилитированы и смогли прожить оставшуюся жизнь в собственной стране, не подвергаясь ни шельмованию, ни поражению в правах. Напомните, много ли судебных ошибок было признанно в постсоветской России? Много ли людей, осужденных безвинно, было реабилитировано с полным восстановлением в правах?

По большому счету, когда у откровенных антикоммунистов речь идет о жертвах массовых репрессий в СССР, в глаза бросается полное действительное равнодушие к этим людям. Было ли жертв около 1,5 миллионов (по одним источникам) или за 60 (по другим)? Кого причисляют именно к «политическим» (половина пунктов пресловутой 58-й статьи были, напомню, «экономическими»)? Включают ли сюда и коллаборационистов, деятелей националистического подполья и других аналогичных личностей, или все идут одним вагоном: и комсомолец, имеющий несчастье иметь близкого друга-троцкиста, и палач из «Локотской республики»?

Подавляющее большинство этих вопросов наших заклятых «оппонентов» просто не волнуют. Для них жертвы репрессий — не более чем расходный материал в борьбе с ненавистным им социальным прогрессом, и в этом смысле они ничуть не отличаются от самого распоследнего ежовского бюрократа, отчитывающегося по разнарядке.

Либеральная среда современного поколения не имеет представления даже о мифологии поколения прежнего, никогда не заглядывая в книгу памяти «Мемориала» и зачастую даже не открывая «Один день Ивана Денисовича». Для них «ознакомление» с советской историей обычно завершается слезоточивыми историями про Бутовский полигон, и вовсе уж баснописными опусами про подмытый берег некой (расположенной в немыслимой сибирской глуши, естественно) реки, из которой по течению время от времени сотнями выплывают мумифицированные трупы (даром, что трупы, полежавшие хотя бы два-три года в земле, разумеется, не плавают, если не упакованы в сухие гробы). Антисоветчики — антикоммунисты по определению. Увы, никаких вариантов тут нет. Вопрос отношения к СССР важен для нас, а не для них. Они давно для себя все решили — без скучного изучения исторических документов, без многочисленных запросов в архивы ФСБ, без попыток даже собственные антисоветские источники свести к какому-то единому логически-согласованному знаменателю. СССР виноват уже потому, что он был СССР. И наше мнение никого, в действительности, не интересует.Но кое в чем они, безусловно, правы. Наш СССР, действительно, жив в нас. Мы помним, что иной мир — возможен. И эта память умрет только вместе с нами, носителями «совкового менталитета».  Отказываться от этой памяти для нас — подобно отказу от себя самих.

И если мы действительно коммунисты, и не стремимся прикрыть наши взгляды стыдливыми кличками вроде «левых» или «социалистов» — у нас, товарищи, элементарно нет никакого выбора.

Либо остаться самим собой, либо нет.

Что для нас есть «СССР»?

 

Метки: ,