RSS

Архив метки: расстрел

В Индии расстреляли протестующих фермеров

В Индии расстреляли протестующих фермеров

В центральном индийском штате Мадхья-Прадеш 6 июня в результате столкновений с полицией были убиты шесть фермеров, сообщает агентство Reuters.
Для продолжения чтения щёлкни эту ссылку

Реклама
 

Метки: , ,

1993. Последний вздох Советского Союза. Часть 1.

1993. Последний вздох Советского Союза. Часть 1.

Подборка фотоматериалов о событиях в начале октября 1993 года в Москве. Народ против народившейся контры и её карателей.
Для продолжения чтения щёлкни эту ссылку

 

Метки: , , , , , ,

В Гвинее расстреляли школьников, вышедших поддержать протест учителей

В Гвинее расстреляли школьников, вышедших поддержать протест учителей

В Гвинее сотни школьников вышли на улицы из-за забастовки учителей, которые уже несколько недель не проводят занятия, сообщает AP.

Полиция Гвинеи применила слезоточивый газ, чтобы сдержать протестующих. Сообщается, что пятеро участников акции были убиты правоохранителями, 30 человек ранены, 12 человек задержаны.

Демонстранты поджигали шины и бросали их на улицу. Государственные центры,
https://red-penza.org/2017/02/22/%d0%b3%d0%b2%d0%b8%d0%bd%d0%b5%d1%8f-%d1%88%d0%ba%d0%be%d0%bb%d1%8c%d0%bd%d0%b8%d0%ba%d0%b8-%d1%83%d1%87%d0%b8%d1%82%d0%b5%d0%bb%d1%8f-%d0%bf%d1%80%d0%be%d1%82%d0%b5%d1%81%d1%82-%d1%80%d0%b0%d1%81/

 

Красная Пенза! Сайт коммунистов Пензенской области.

 

Метки: , , , ,

Пять лет с момента расстрела рабочих Жанаозена

Пять лет с момента расстрела рабочих Жанаозена

Жанаозен годовщина память расстрел рабочие

16 декабря исполняется пять лет с момента расстрела митинга нефтяников города Жанаозена силами полиции и внутренних войск, который стал апогеем почти восьмимесячной забастовки и противостояния рабочих и жителей региона с работодателями и властями. Назарбаевский режим потопил выступление в крови, так как забастовка приобрела четко выраженный политический характер, особенно с середины и на завершающем этапе. Политическое сознание трудящихся поднялось тогда за эти месяцы так, как никогда ранее на всем постсоветском пространстве. 
На митинге 16 декабря рабочие должны были зачитать резолюцию, где должен был прозвучать призыв к всеобщей политической забастовке с требованием отставки Назарбаева и его правительства. Поэтому, режим, боясь распространения забастовки на соседние регионы и на добывающие отрасли по всей стране, пошел на применение оружия, чтобы запугать трудящихся и не допустить формирования единого классового профсоюза и Рабочей партии. За месяц до расстрела как раз и был сформирован единый рабочий комитет всей Мангистауской области, где данные задачи были поставлены перед всем рабочим движением.
Предпосылки и начало забастовки 
Действительно, оглядываясь назад, по отношению к этой забастовке можно применить такие эпитеты, как героическая или великая, так как она впервые действительно поколебала устои нынешнего строя в Казахстане, установившегося после разрушения СССР и затронула вопросы собственности и власти. Начиная с 2009 года, в разных регионах рабочие на своих забастовках выдвигали требование национализации производства, но именно в Мангистауской области это требование прошло через всю стачку от начала до конца.
Коллективы изнывали и продолжают изнывать под гнетом иностранного капитала, который варварски и хищнически выкачивает из недр никем не учтенные миллионы тонн нефти, газа и полезных ископаемых. При этом, после многочисленных оптимизаций, нормы выработки выросли в разы, зарплата падала из-за штрафов и невыполнения планов, а сами рабочие вынуждены работать на устаревшем и изношенном советском или китайском оборудовании. Профзаболевания и гибель рабочих на производстве стали обыденной нормой.
Особенно это касается китайских компаний и менеджеров, которые хозяйничали в филиалах якобы национальной компании «КазМунайГаз», в частности, в АО «МангистауМунайГаз», АО «КаражанбасМунайГаз», ПФ «ОзенМунайГаз» и других. Особенно сильно от многочисленных оптимизаций и преобразований пострадали тогда и страдают сейчас рабочие вспомогательных предприятий. Они были выведены из основного производства и превращены в якобы самостоятельные сервисные ТОО. Как и в 2011 году, именно рабочие этих ремонтных и буровых компаний находятся сейчас в авангарде борьбы нефтяников, добиваясь национализации своих предприятий под контролем трудовых коллективов.
Другим важным моментом была и остается борьба за профсоюзы. Поэтому требование свободы профсоюзной деятельности стало одним из самых главных, и, собственно, с него и началась эта забастовка на промыслах и предприятиях АО «КаражанбасМунайГаз». Противостояние началось, когда китайские менеджеры во главе с Юань Му не признали результаты внеочередной отчетно-выборной конференции в марте 2011 года, на которой рабочие убрали с поста председателя ставленника работодателей.
Охрана компании арестовала тогда офис, кассу и документацию профсоюза АО «КаражанбасМунайГаз», а на членов профкома начались вооруженные нападения наемных банд. Как выяснилось, бандиты были связаны с чиновниками областной администрации и через избиения и угрозы применения огнестрельного оружия прямо на территории тщательно охраняемых промыслов (!) требовали от членов профкома отказаться от результатов конференции.
В ответ вахтовые бригады с апреля стали объявлять массовые голодовки на промыслах с требованием немедленно прекратить террор в отношении своих товарищей, у одного из которых сожгли дом. С 9 мая на всех предприятиях АО «КаражанбасМунайГаз» началась бессрочная забастовка, которая через две недели перекинулась на предприятия ПФ «ОзенМунайГаз», где как раз и выдвинули требование национализации не только сервисных компаний, но и всей добывающей промышленности страны.
Конечно, сначала битва началась из-за невыплаты коэффициентов и вокруг требования изменения системы оплаты труда, но, по мере усиления репрессий и попыток натравить на бастующих бюджетников, содержание забастовки резко политизировалось. Катализатором этого послужил арест в конце мая юриста профсоюза АО «КаражанбасМунайГаз» Натальи Соколовой по заявлению того самого китайского менеджера Юань Му, когда её обвинили в организации «незаконных профсоюзных собраний» и в «разжигании социальной розни». Через неделю был арестован лидер рабочих ПФ «ОзенМунайГаз» Акжанат Аминов по тем же обвинениям.
После череды увольнений активистов, бастующие инициировали массовый выход из правящей партии «Нур-Отан», куда их поголовно записывала администрация предприятий, а также выдвинули требование повышения заработной платы учителям и врачам Жанаозена на 60% и немедленного освобождения своих арестованных лидеров. Тогда образовалось несколько постоянных мест собраний рабочих – это автовокзал в Актау (областной центр), затем площадь у офиса АО «КаражанбасМунайГаз» в том же Актау, а также территория предприятий на промыслах ПФ «ОзенМунайГаз», где продолжалась бессрочная голодовка.
Первое применение полиции против бастующих 
5 июня состоялась первая массовая демонстрация, когда рабочие АО «КаражанбасМунайГаз» прошлись по улицам города Актау и дошли до здания акимата области, потребовав прекращения репрессий и увольнений, а также освобождения из тюрьмы Натальи Соколовой. Тогда впервые против демонстрантов были применены силы полиции и задержано несколько сотен участников. В последующем около 20 рабочих в камерах в знак протеста вскрыли себе вены и животы. Тогда против активных участников и членов профкома также были возбуждены уголовные дела.
8 июля против рабочих были полномасштабно применены уже отряды ОМОНа для того, чтобы очистить территорию предприятий ПФ «ОзенМунайГаз» от лагеря бастующих. Тогда же произошли отдельные столкновения и массовые задержания. После этого события многотысячная толпа уже окончательно до декабря перебралась на центральную площадь Жанаозена «Алан», где шел ежедневный и еженочный митинг протеста.
Несмотря на такие жесткие действия и запугивания, властям не удалось изолировать бастующих в регионе. Наоборот, забастовка поддерживалась за счет сбора средств с работающих нефтяников других компаний, а также в результате поддержки местного населения. Показательным являются постоянные митинги рабочих-железнодорожников и жителей станции и поселка Шетпе, где люди постоянно собирали продукты и деньги в фонд борьбы.
Тогда и произошел вопиющий случай использования против протестующих истребителя Министерства обороны Казахстана, когда он несколько раз снижался, и на бреющем полете пролетал прямо над головами митингующих, стремясь разогнать людей! Количество тех, кто помогал бастующим от этого не уменьшилось, и даже, наоборот, увеличилось!
Так, активно поддерживали бастующих их жены, несмотря на постоянные попытки уволить их с других мест работы по инициативе акимата области. Супруги, а также их подруги даже пикетировали вместе с детьми государственные учреждения, требуя выполнения требований нефтяников. Помогали рабочим пенсионеры и ветераны производства, а также безработная молодежь, которая постоянно присутствовала на митингах в Жанаозене.
Несмотря на массовые увольнения бастующих нефтяников ПФ «ОзенМунайГаз» и АО «КаражанбасМунайГаз» и на попытки заменить их на новых работников, добыча на месторождениях упала в разы. Удар по прибылям правящей семьи был очень серьезным. Так, только в июне «ОзенМунайГаз» не добрал 85 тысяч тонн нефти от обычного уровня добычи. Такая же ситуация сложилась и на промыслах «КаражанбасМунайГаза»
Правда, с этого момента проявились и первые элементы раскола бастующих, когда представители либеральной оппозиции сформировали объединение «Народный Фронт» и попытались включить в его ряды целый ряд активистов из числа нефтяников. Другая часть протестующих осталась на позиции необходимости создания единого координационного центра и единого профсоюза, а затем формирования своей самостоятельной политической организации.
Мы с самого начала поддерживали именно вторую позицию, агитируя за политическую самостоятельность рабочего движения. И окончательно эти расхождения удалось преодолеть уже в ноябре, когда был избран единый Рабочий Комитет.
Попытки дискредитации забастовки и ее международной изоляции 
С июля по ноябрь был период, когда в адрес рабочих шли нескончаемые обвинения. Против бастующих была развязана настоящая кампания по дискредитации во всех провластных СМИ. Руководитель национальной компании «КазМунайГаз» средний зять президента Тимур Кулибаев обвинил в июле 2011 года в разжигании социальных конфликтов «оралманов», то есть этнических казахов-переселенцев, приехавших из соседних республик, а также из Монголии и Китая. Фактически из них власти попытались слепить внутренних врагов, эдаких отечественных «евреев», виновных во всех бедах!
Для отвлечения внимания общественности от забастовки ряд пропрезидентских националистов во главе с Айдосом Сарымом даже начали кампанию по сбору подписей за отмену официального статуса русского языка. Часть из них в открытую выступили против забастовки, а потом даже поддержали кровавую бойню. Было очевидно, что власти будут делать все, чтобы изолировать и дискредитировать забастовку нефтяников как внутри страны, так и за рубежом.
Со своей стороны, рабочие уже в июне послали свою делегацию во главе с Максатом Досмагамбетовым в Москву, где провели при поддержке активистов левых организаций первую пресс-конференцию и попытались разорвать информационную блокаду вокруг своей забастовки. Одним из значимых ответных актов поддержки стал также демонстративный отказ британского певца Стинга выступать на концерте в Астане, посвященном дню рождения Назарбаева 6 июля 2011 года. Этот шаг он связал с тем, что, будучи выходцем из рабочей семьи, не может перешагнуть через пикеты бастующих нефтяников.
Также значительным актом моральной поддержки бастующих стал визит в Жанаозен и Актау депутата Европарламента от Социалистической Партии Ирландии Пола Мёрфи. Во время переговоров с работодателями он предложил восстановить на работе всех уволенных за участие в забастовке, удовлетворить все экономические требования, выпустить на свободу арестованных лидеров, а также предоставить рабочим право самим определять дальнейшую судьбу своего профсоюза. Все эти предложения депутата тогда были отвергнуты работодателями и властями.
В августе силами РКРП в Москве был организован митинг солидарности с бастующими рабочими, куда уже во второй раз приехала делегация бастующих рабочих. В этой ситуации было очевидно, что на международном уровне и в СНГ бастующих поддерживают исключительно левые партии и организации, и было удивительно наблюдать абсолютное молчание международных профсоюзных центров и даже вожаков КТР в отношении такой массовой забастовки в Западном Казахстане.
Не исключено, что в этом сыграло свою роль лобби нефтедобывающих компаний, когда в недрах профсоюзных чиновников той же Международной Конфедерации профсоюзов (МКП) бастовавших рабочих пытались представить в виде неких «экстремистов» и «маоистов».
В этой ситуации особую негативную роль сыграло руководство глобального профсоюза пищевиков, а именно сам глава этого объединения Кирилл Букетов, который в течение двух месяцев требовал от нас постоянно дополнительную информацию, сбора подписей членов профсоюза АО «КаражанбасмунайГаз» и другие документы. Но в августе этот статусный профсоюзный деятель в самый разгар репрессий и террора, когда Наталью Соколову осудили на шесть лет заключения за «разжигание социальной розни», отказал в поддержке бастующим, на основании того, что это якобы не «профсоюзная борьба»!
Подобная позиция Кирилла Букетова и других профбоссов требует своей подобающей оценки, и мы выпустим отдельную статью по этому поводу к пятой годовщине расстрела. То, что рабочие смогли продолжить борьбу в ситуации ареста лидеров, выдвинули из своей среды вторую волну руководителей, наоборот, говорит о серьезной классовой основе всего движения. Как бы опровергая слова Букетова, нефтяники сами написали в своём обращении к рабочим других отраслей и добывающих компаний в разных регионах страны следующее:
«Наша борьба доказывает, что победить несправедливость и беззаконие можно лишь объединив наши усилия. И в этой непростой сложившейся ситуации лучшей поддержкой и лучшими действиями будет создание независимых отраслевых профсоюзов на местах и выдвижение общих, единых требований к работодателям: повышение заработной платы, улучшение условий жизни и труда, невмешательство работодателей в работу профсоюзных организаций. Объединяясь, такие профсоюзы станут крепким фундаментом для создания Единого национального независимого профсоюза трудящихся Казахстана. Одновременно необходимо создать массовую, родную, Рабочую партию трудящихся, которая, в отличие от остальных политических партий Казахстана, на деле, а не на словах сможет и обязана отстаивать интересы рабочего класса, отстоять интересы наших семей и наших детей». 
Борьба за профсоюзы не прекращалась никогда 
Как мы говорили ранее, борьба за профсоюзы, помимо экономических требований, стала важнейшим фактором этой забастовки. Нефтедобывающие компании, в том числе и китайские, делали всё, чтобы не допустить переизбрания снизу руководства официальных профсоюзных комитетов. Показательным было убийство 3 августа 2011 года прямо на рабочем месте на режимном объекте компании «Мунайфилдсервис» рабочего активиста Жаксылыка Турбаева, который на следующий день должен был быть избран председателем профкома.
Это убийство до сих пор не раскрыто, но появились новые обстоятельства, которые мы постараемся опубликовать до 16 декабря. Очевидно, что тут полностью прослеживается заинтересованность работодателей в расправе над новыми лидерами, для чего попросту нанимались банды убийц. Так 24 августа того же года в степи было найдено тело зверски убитой 17-летней Жансауле Карабалаевой — дочери председателя профкома ПФ «Озеньмунайгаз» УОС-1 Курдайбергена Карабалаева.
Профсоюзным деятелям и активистам, поддержавшим забастовку, поджигали дома и били стекла в окнах, проводили обыски, избивали, стреляли, угрожали и возбуждали уголовные дела. Такими репрессиями и актами террора власти и нефтебароны из числа родных и близких Назарбаева надеялись сбить накал движения, запугать часть передовых активистов и не дать возможность захватить остальные профсоюзные объединения.
Во время забастовки сменилось несколько слоев руководителей и ведущих активистов. Так, после ареста с самого начала забастовки Натальи Соколовой и Акжаната Аминова, выдвинулись на сцену Роза Тулетаева, которая была близка к профсоюзу «Актау» и «Жанарту»,  и Наталья Ажигалиева. Поэтому, несмотря на репрессии и изоляцию одних, на смену им приходили новые лидеры и активисты, выдвинутые с низов в момент роста движения.
К сожалению, с начала забастовки не удалось сразу сформировать единый центр координации и борьбы, который возглавил бы забастовку и объединил усилия независимых профсоюзов и провел целенаправленную кампанию по переизбранию руководства официальных профсоюзных объединений или учредил новое объединение. Понадобилось шесть месяцев, прежде чем был сформирован объединенный рабочий комитет, который принял участие в подготовке митинга 16 декабря 2011 года.
Другим упущением было то, что делегации бастующих не были своевременно отправлены в соседние нефтедобывающие области и в центральные промышленные районы Караганды и Жезказгана с целью расширения забастовочной борьбы. Это было сделано значительно позднее, с серьезным опозданием, что дало властям и компаниям возможность изолировать забастовку в рамках одной Мангистауской области.
Однако, несмотря на ошибки и неудачи, организованные рабочие до конца вели самостоятельную политику, сами вырабатывали требования, ставили условия работодателям и парализовали в значительной степени на долгий период добычу нефти. Профсоюзная бюрократия на уровне облсовпрофа и руководства Федерации Профсоюзов Казахстана оказалась полностью беспомощна.
Успешные попытки переизбрания профсоюзных боссов снизу и похожая ситуация, сложившаяся в апреле-мае 2012 года на предприятиях «Казахмыса» в Жезказгане, подвигли Акорду на написание нового закона «О профсоюзах» и Уголовного Кодекса, которые напрочь закрывают теперь как возможность захвата рабочими старых официальных структур, так и формирования новых объединений.
Рабочий Комитет и расстрел 
Уже в октябре-ноябре произошёл значительный перелом в настроениях бастующих рабочих, в среде которых возобладали сторонники самоорганизации и самостоятельного участия в политической борьбе. В ноябре в Жанаозене на собрании бастующих и представителей всех соседних месторождений и предприятий региона был сформирован новый единый рабочий комитет, который повел совершенно иной курс.
Тут же на собрании был принят призыв к рабочим других добывающих отраслей и регионов поддержать их забастовку, была выдвинута идея создания новой единой федерации независимых от работодателей и властей классовых профсоюзов, формирования собственной политической партии, выражено недоверие всем существующим на тот момент политическим партиям и был объявлен бойкот парламентским выборам, которые должны были пройти 15 января 2012 года.
Была попытка выдвижения самостоятельных кандидатов на выборы в местные маслихаты из числа бастующих нефтяников, которых просто не пропустили для участия в кампании. Было выпущено несколько видов листовок, распространялись бюллетени социалистов и другая литература. Была налажено взаимодействие с рабочими всех месторождений и предприятий области. Создана собственная пресс-служба.
После формирования комитета, за месяц до расстрела прошла расширенная скайп-конференция представителей рабочего комитета с участием деятелей левых и профсоюзных групп из других регионов страны, где был обсужден вопрос проведения митинга 16 декабря с требованиями к правительству и с призывом к расширению забастовки. Разработанный впоследствии проект резолюции включал в себя призыв к всеобщей политической стачке с требованиями отставки президента и правительства.
На этот же день были запланированы пикеты и акции солидарности в разных странах мира, а также отправлены представители рабочего комитета в соседние регионы. Единственное, что многие не могли себе представить того, что власти способны и готовы пойти на расстрел безоружных нефтяников, обычных жителей города и молодых людей, пришедших поддержать бастующих. Хотя в октябре-ноябре МВД РК и МО РК уже проводили «антитеррористические» учения в регионе, которые были подготовкой к массовой расправе.
Несмотря на расстрел, намеченная всеобщая забастовка охватила всю область и длилась до 5 дней. Железнодорожники станции Шетпе в ночь на 17 декабря в знак протеста против расстрела перекрыли движение транспорта, в результате чего сами были обстреляны ОМОНом, в результате чего, по официальным данным, погиб один пожарный, перешедший на сторону протестующих.
Мало кто пишет, но на следующий день после расстрела, 17 декабря, на Алан в Жанаозене вышло пять тысяч человек, не побоявшись нового расстрела и арестов.
Сам Жанаозен превратился в оккупированный город, где тысячи людей арестовывались и помещались в «фильтрационные пункты», а проще — в гаражи, производственные помещения, подвалы административных зданий, так как и РОВД, и СИЗО были забиты до отказа. Все они проходили через избиения и пытки. Людей арестовывали и после обращения в больницы с легкими пулевыми ранениями и даже забирали прямо с больничных коек. Масштабы террора и грабежа местного населения и рабочих со стороны многочисленных подразделений ОМОНа из разных областей, подразделений внутренних войск и даже бригады морской пехоты МО РК поражают воображение.
В течение двух недель были арестованы и прошли через пытки все основные деятели и активные участники забастовки. Мы в последующих публикациях постараемся обобщить многочисленные сообщения и публикации нашего сайта http://www.socialismkz.info того периода с подробностями расстрела и арестов. Кстати, именно наш сайт стал одним из первых заблокированных в Казахстане с 12 часов дня 16 декабря 2011 года, как, впоследствии, и другие ресурсы в России и за рубежом, которые перепечатывали нашу информацию.
Когда полным ходом шли репрессии, постыдную роль сыграли некоторые левые и даже называющие себя коммунистическими организации и партии, которые вслед за пропагандой Астаны повторяли байки о том, что забастовка нефтяников была инспирирована извне и даже финансировалась Госдепом США. Так, например, поступили в своих публикациях Коммунистическая партия Украины и Всеукраинский Союз Рабочих. Центральный орган Компартии Украины даже выступил с поддержкой действий Назарбаева!
И это несмотря на то, что госсекретарь США Хилари Клинтон первая из глав государств поздравила Елбасы с «успешными» выборами в парламент 15 января 2012 года, когда еще не были подсчитаны все голоса, и еще не прошло сорок дней с момента расстрела нефтяников Жанаозена.
Молчат эти «левые» и о том, что бригада морской пехоты МО РК, принявшая участие в подавлении забастовки, была полностью вооружена американским оружием и подготовлена советниками из Пентагона. Тот факт, что империализм закрыл глаза на кровавую расправу над нефтяниками, явствует из того, что Казахстан подписал в декабре 2015 года с Евросоюзом договор об экономическом сотрудничестве, а США рассматривает действующий режим как своего стратегического партнера в Центрально-Азиатском регионе…
Уроки забастовки 
Нефтяники Жанаозена своей формой самоорганизации в Рабочий Комитет, дисциплиной, выработанной программой требований и действий, призывом к всеобщей политической забастовке, показали пример и тот путь, по которому надо двигаться всем рабочим Казахстана. Это тот капитал и классовый опыт, приобретенный рабочим движением страны, который нужно будет использовать и претворять в жизнь, когда вновь созреет социальный и политический кризис.
Революционное значение рабочего выступления в Мангистау трудно переоценить, оно стало образцом и примером и впервые сформулировало политические задачи всего рабочего движения Казахстана. Жанаозен стал прообразом будущей казахстанской революции.
Забастовка также дала небывалый импульс рабочим выступлениям, даже после расстрела, что стало еще одним доказательством перелома сознания рабочих. Так в мае 2012 года не менее драматично с захватными забастовками действовали горняки корпорации «Казахмыс», добившиеся повышения заработной платы на 100 процентов!
В самой Мангистауской области сразу после расстрела пять дней длилась всеобщая забастовка протеста и шли митинги на всех месторождениях региона. В 2012 году прошли две политические забастовки с требованием освобождения осужденных нефтяников. За три года в Мангистауской области состоялось свыше 20-ти крупных забастовок.
В декабре 2015 года на поминальном собрании в честь четвертой годовщины расстрела в Жанаозене представители всех промыслов и предприятий Мангистауской области вновь создали свой рабочий комитет, правда, теперь уже в виде Координационного Совета трудовых коллективов. Этот Совет возглавил борьбу против ликвидации независимых профсоюзов и помогает трудовым коллективам противодействовать планам работодателей по урезанию заработной платы и выплат.
Так, успешный характер действий нефтяников показала победа двухнедельной забастовки бурильщиков ТОО «Бургылау» в октябре этого года, когда к массовой голодовке пятисот рабочих присоединились еще двести их коллег из соседней компании «Норд Каспиан Оперейтинг Компани Б.В.», а у офиса работодателя постоянно шел митинг двухтысячного коллектива.
Как мы постоянно говорим, и это признают и враги из правящей семьи, рабочее движение на сегодняшний момент является единственной в стране социальной и политической силой, способной бросить вызов режиму и всему социальному и политическому строю. Это воочию показал и доказал Жанаозен. Поэтому, в лихорадочном стремлении сохранить трон и богатства, Назарбаев принял закон, запрещающий создание и деятельность независимых классовых профсоюзов, а также Уголовный Кодекс, карающий за профсоюзную деятельность, забастовки и митинги.
В то же время уже очевидно, что нефтяники Мангистауской области оказались несломленными, страх перед режимом и компаниями давно улетучился, а ненависть за расправу, убийства и пытки и страстное желание реванша лишь затаились в сознании рабочих, прошедших такую школу. Более того, условия труда; более высокие зарплаты на предприятиях, которые были ранее охвачены забастовкой; те инвестиции, которые вкладываются в развитие инфраструктуры Жанаозена, вызывают желание у нефтяников соседних районов региона и ближайших областей добиться того же.
Новое поколение рабочих добывающих компаний разных отраслей, которым сейчас от 20 до 30 лет и которые были движущей силой забастовки нефтяников в 2011 году, также уже не запугать. Молодые активисты стремятся создать свои профсоюзы и группы, даже в тяжелейших условиях полицейского надзора. Со своей стороны, мы должны добиваться сохранения и укрепления наших профсоюзных объединений, поиска новых форм и тактики действий, а также взять из опыта и уроков семимесячной забастовки нефтяников всё самое полезное для новых массовых стачек и выступлений, для формирования рабочей партии с социалистической программой преобразования страны.
И точка в истории сопротивления Жанаозена, как и в дальнейшем движении нефтяников, еще не поставлена!
Требования нефтяников, остаются и сейчас требованиями всех трудящихся страны:
• Полная свобода профсоюзной деятельности и забастовок, 
 
• Национализация промышленности под контролем трудовых коллективов, 
 
• Создание новой федерации классовых профсоюзов и 
 
• Формирование собственной политической партии. 
Важнейшими моментами кампании солидарности становятся следующие направления:
— Максимальное обсуждение темы пыток участников забастовки, поиск новых свидетелей и фактов; 
 
— Активные выступления по полному пересмотру дела 37 рабочих и жителей Жанаозена и Шетпе в связи с открывшимися фактами организации беспорядков со стороны криминальных структур чиновников и руководителей компаний; 
 
— Требование полной реабилитации и оправдания всех лидеров и активистов забастовки, привлеченных к суду; 
 
— Продолжение работы по сбору информации о реальном количестве убитых, раненых, а также фамилий следователей и сотрудников спецслужб, участвовавших в пытках и убийствах рабочих и местных жителей. 
Наш долг — осуществить лозунги Жанаозена! 
 
Борьба павших нефтяников должна быть продолжена! 
 
 
Айнур Курманов, 
сопредседатель Социалистического Движения Казахстана

https://red-penza.org/2016/12/04/%d0%ba%d0%b0%d0%b7%d0%b0%d1%85%d1%81%d1%82%d0%b0%d0%bd-%d0%b6%d0%b0%d0%bd%d0%b0%d0%be%d0%b7%d0%b5%d0%bd-%d1%80%d0%b0%d0%b1%d0%be%d1%87%d0%b8%d0%b5-%d1%80%d0%b0%d1%81%d1%81%d1%82%d1%80%d0%b5%d0%bb/

 

Красная Пенза! Сайт коммунистов Пензенской области.

 

Метки: , , , ,

В 1993 году в спины русским стреляли американцы

В 1993 году в спины русским стреляли американцы

Октябрь 1993 года, расстрел "Белого Дома"Доводилось ли вам испытывать чувство, когда всего несколько слов переворачивали всё ваше представление о чём-то очень важном? Я испытал его, когда познакомился с выдержками из работы комиссии Государственной Думы по импичменту Борису Ельцину, которая изучала события октября 1993 года в Москве.

Мне было тогда 20 лет и в Питере те события в моём окружении особенно не обсуждались: в принципе, многих устраивала формулировка, согласно которой вождь новой России Ельцин подавил ползучую гадину советской контрреволюции, которая состояла из Верховного Совета и нескольких десятков люмпенов, страстно желавших уличных беспорядков. Смущало только, что кадры расстрела Белого дома на весь мир передавал американский телеканал CNN. Когда я однажды оказался в тех местах, где шла стрельба, увидел деревянный крест, цветы и надписи — о том, что здесь погибли герои, защищавшие свою страну. Признаюсь, в тот момент что-то дрогнуло в сердце: “сброд, каким сторонников Верховного Совета выставляло телевидение, не способен так помнить своих товарищей!

И вот я читаю фрагменты доклада комиссии, которая собирала обвинительные материалы против Бориса Ельцина с целью его удаления с должности президента. Стенограмма заседания специальной комиссии 8 сентября 1998 года, когда показания давал генерал Виктор Сорокин, занимавший в октябре 93-го должность заместителя командующего Воздушно-десантных войск, подразделения которых участвовали в операции по разгону российского парламента. Я процитирую самое важное место:

“…где-то около 8 часов подразделения выдвинулись к стенам Белого дома… Во время выдвижения подразделения в полку погибло 5 человек и 18 были ранены. Расстреливали сзади. Я сам это наблюдал. Стрельба велась со здания американского посольства… Все погибшие и раненые были расстреляны сзади…

Эти строки я обнаружил в книге Дмитрия Рогозина “Ястребы мира. Дневник русского посла на стр. 170 — 171. Дмитрий Олегович непосредственно принимал участие в работе той комиссии и лично задавал вопросы свидетелю-генералу, а текст взят из протокола заседания.

А теперь вдумайтесь в эти пять слов: “стрельба велась со здания американского посольства… То есть снайперы вели огонь по военнослужащим российской армии, чтобы спровоцировать агрессию и вынудить бойцов, видящих гибель товарищей, подавить “бунт жёстко и зло. Это было крайне необходимо сделать, потому что десантники знали, что воевать они идут со своим собственным народом, а значит, происходит какая-то чертовщина! Естественно, что у всех в памяти были события 2-летней давности, когда советские офицеры и солдаты отказывались воевать против защитников Ельцина, и был большой риск, что и молодая российская армия против народа не пойдёт.

Не удивлюсь, если помимо официальных показаний генерала, видевшего стрельбу со здания американского посольства по солдатам, найдутся свидетели со стороны защитников Белого дома октября 93-го, которые видели, что те же стрелки валили гражданских — ведь факт гибели нескольких сотен участников событий и случайных прохожих неоспорим.

И, наконец, главное: обладая подобными свидетельствами, мы можем обвинить американское правительство в самом непосредственном вмешательстве в наши внутренние дела, ведь даже если снайперы не были американцами, предоставление крыши суверенного посольства под такие нужды ставит крест на непричастности американской разведки к тому кровопролитию. Американцы выпачкали руки в крови.

Для меня этот факт стал поворотным моментом в оценке новейшей российской истории: получается, что покойник Ельцин не только пользовался услугами экономических советников из США и политтехнологов, которые помогли ему выиграть выборы 96-го года (об этих событиях на Западе даже снят художественный фильм), но и фактически продался сам и продал страну, позволяя американцам участвовать в бойне. Кстати, сама вооружённая расправа над Верховным Советом был спровоцирована из Кремля: официально между Ельциным и Руцким должны были идти переговоры, но результата их не дождались и объявили приказ открыть огонь.

Мы сейчас бурно радуемся, что на Украине от власти отлучён американский ставленник Ющенко, чья законная супруга много лет трудилась в разведке США однако получается, что наш с вами “дорогой Борис Николаевич находился со Штатами примерно в тех же дружеских отношениях. И ещё получается, что американский террор, экспортированный в Ирак, делал первые шаги вовсе не в Сербии, когда бомбили Белград в 99-ом, а на московских улицах шестью годами раньше.

Давая новую оценку событиям 17-летней давности, нужно не впадать в уныние, а честно признаться: да, нас жестоко поимели, обманывая на словах и даже расстреливая в спину, но очень важно хотя бы спустя столько лет докопаться до истины. Да, нас предали на самом верху, но это не значит, что весь народ готов с этим смириться “за давностью лет. Священные слова “Никто не забыт и ничто не забыто начинают приобретать новый, актуальный смысл. Будем вместе, дорогие друзья!

Автор: Сергей Стиллавин

https://red-penza.org/2016/10/14/1993-%d0%b3%d0%be%d0%b4-%d0%be%d0%ba%d1%82%d1%8f%d0%b1%d1%80%d1%8c-%d0%b1%d0%b5%d0%bb%d1%8b%d0%b9-%d0%b4%d0%be%d0%bc-%d1%80%d0%b0%d1%81%d1%81%d1%82%d1%80%d0%b5%d0%bb-%d0%bd%d0%b0%d1%80%d0%be%d0%b4/

 

Метки: , , , , , ,

Новые факты о расстреле горняков на руднике Бестобе


Или о манкурте Нурлане Саранжипове, не помнящего родства

Мы уже сообщали о том, что 16 июня в поселке Бестобе Акмолинской области произошли кровавые события, когда сотрудники частной охранной фирмы ТОО «Мыс-орда», обслуживающие хозяев из АО ГМК «Казахалтын», открыли огонь из дробовиков по горнякам золоторудной шахты «Новая». Все началось в 20 часов во время пересмены, когда вооруженные охранники попытались, как в обычной колонии, посадить сотни шахтеров на корточки с поднятыми руками, якобы для проведения личного досмотра.

По словам рабочих, они возмутились данными действиями охраны, которая состоит из бывших сотрудников МВД. После чего и началась потасовка, во время которой охрана применила оружие.

Нуржану Баймулдину удалось получить и выложить в Facebook запись со служебной камеры наблюдения рудника Бестобе. Как указывает таймер, запись произведена 16.06.16 г., в 19:23, то есть, примерно за полчаса до начала конфликта. На видео – горняки направляются к выходу из рудника, чтобы присоединиться к митингу на улице. Видно, как на рабочих нападает группы молодых людей с железными трубами в руках.

Баймулдин в комментарии к выложенному видео пишет: «В Сети появилось видео с камер рудника в поселке Бестобе Акмолинской области. Шахтеры выходят из рудника, как на выходе забегают молодчики с палками, трубами и дубасят трудяг. Загоняя людей, как скот, обратно в шахту. Запись датируется 16 июня. Кстати двух охранников (жители Караганды), подозреваемых в стрельбе отпустили под залог 1 060 500 тенге», — добавил пользователь Facebook.

Данное видео (https://www.youtube.com/watch?v=ynjmm1bslDM&feature=youtu.be) ценно тем, что разоблачает ложь представителей работодателя, властей, полиции, которые пытаются выставить рабочих как инициаторов конфликта.

На самом деле трудовой конфликт вызревал давно, рабочие на протяжении ряда лет требовали изменения системы оплаты и улучшения условий труда. Эти справедливые требования рабочих игнорировались работодателем, ссылаясь, как обычно, на кризис, тяжелую экономическую ситуацию.

Конфликт обострился и из-за явно незаконных и провокационных действий директора рудника «Новая» в поселке Бестобе Нурлана Саранжипова, его оскорбительных высказываний в отношении рабочих и жителей поселка Бестобе в целом. Этот ретивый менеджеребец открыто преследовал и увольнял неугодных ему работников из числа местных жителей десятками.

Он открыто заявлял, что все местные – лентяи, и он намерен заменить их на иногородних. Именно поэтому, когда начались стычки, многие жители поселка Бестобе, для которого рудник – градообразующее предприятие, присоединились к восставшим рабочим.

Информационная служба казахстанского рабочего профсоюза «Жанарту»
socialismkz.info 27.06.2016

 

Метки: , ,

Пикеты у посольства Казахстана. 4-я годовщина расстрела рабочих


16 декабря 2015 года в Москве у посольства Республики Казахстан прошли одиночные пикеты памяти, посвящённые 4-ой годовщине расстрела бастующих рабочих Жанаозена и Шетпе.

В акции приняли участие представители РРП, РОТ-Фронта, Союза рабочих Москвы, профсоюза «Защита».
— Движению рабочих Казахстана — быть!
— Рабочий класс помнит своих палачей!
— Рабочие России и Казахстана вместе!

На ограде парка напротив посольства были размещены плакаты-растяжки «Помним Жанаозен!» и «Жанаозен помним, чтим, скорбим» с фотографиями погибших рабочих. Третий плакат разместить так и не удалось. Полиции было отдано распоряжение о запрете размещения плакатов. Распоряжение отдал прохожий. Так он представился участникам пикета сам, так его версию подтвердила и полиция, заверившая, что они впервые видят этого человека, чьи распоряжения спешат выполнить.

Другие прохожие, которым публично врать от злости не приходилось, наоборот, расспрашивали о подробностях декабрьской трагедии в Казахстане 2011-го года и даже давали рекомендации по акции, чтобы в следующие дни памяти она прозвучала ещё громче.

Казахские буржуи между тем под прикрытием российской полиции изо всех сил старались, чтобы были сняты и первые два плаката памяти погибших рабочих. Видимо, не помнят, или давно не вспоминали замечательные стихотворения своего соотечественника, комиссара Советского Казахстана Сакена Сейфуллина, например, его «Марсельезу казахской молодёжи» 19-го года:

Знамя красное — сила твоя.
Все под красное знамя, друзья!
Мы не знали добра от царя.
Мы чиновникам верили зря.

Наш народ угнетали они,
За собак нас считали они,
И веками в невежестве нас
Ухитрялся держать вражий класс.

…Все под красное знамя, друзья!
Пусть исчезнет невежества след,
И бедняк после горестных лет
Пусть увидит — путь к счастью открыт,
И не будет забит и забыт.

Знамя красное — сила твоя.
Все под красное знамя, друзья!

РРП-инфо 17.12.2015

 

Метки: , ,

КОЛОННА С АВОСЬКОЙ ПРОТИВ АВТОМАТОВ


Зачем я об этом пишу

Вот уже семнадцать лет прошло с тех октябрьских дней 93-го года, когда на весах истории качалась судьба России, а в памяти снова и снова встают как живые люди и события, о которых не любят вспоминать ни продажная «свободная» пресса, ни осточертевшее телевидение, ни говорливая «элита» страны по имени Раша.

К очередной годовщине этих событий газета «Своими именами» (N7, 2010) поместила перепечатку старой статьи «Уроки народного восстания» из «Дуэли» 2005 года. Никаких уроков в статье, к сожалению, нет. Да и другие статьи, воспоминания, исследования на эту тему, опубликованные в оппозиционной прессе в последние годы, носят скорее эмоционально-описательный, нежели аналитический характер. А хотелось бы, чтобы уроки стихийного московского восстания 1993 года чётко уяснила для себя рвущаяся в бой ультралевая российская оппозиция. Но, видно, нерадивые ученики сидели за политической партой России в последнем десятилетии двадцатого века.

События тех дней обрастут легендами. Многое забудется. Многое уже забылось. Кроме официальных документов, доступ к которым ограничен для широкой публики, останутся сбивчивые воспоминания очевидцев, ходившие в то время по Москве слухи да бредни теперешних «масс-медиа». Честные историки, объективные исследователи (если таковые появятся) по каплям будут собирать информацию об октябре 93-го, изучать её, отделять зёрна правды от плевел лжи. То, что вы прочитаете, не стройная хроника тех дней, не воспоминания человека, задним числом узнавшего многое из того, что было в 93-м для многих из нас «за кадром», не рассказ из серии «вот если бы» и не «уроки» тех событий. Это всего лишь отрывочные воспоминания одного из рядовых участников народной колонны, устремившейся 3-го октября 1993 года в Останкино в страстной надежде восстановить правду и справедливость, дать отпор разрушителям великой страны. Это всего лишь одна из капель информации о событиях тех дней. Возможно, она не содержит ничего нового по сравнению с тем, что уже было сказано, написано, напечатано. К тому же она не без эмоциональной окраски. Но, факты есть факты, какими бы эмоциями они не были окрашены. И, возможно, кого-то они заинтересуют, подтвердят или опровергнут уже известное. Ведь информационное море состоит из отдельных капель. А, как известно, даже капли правды могут продолбить окаменевшую ложь.

Предчувствие

Последняя декада сентября 1993-го. Как тяжкое наваждение над столицей с каждым днём нависает предчувствие гражданской войны. У Дома Верховного Совета России, или, как его тогда называли, у Белого дома, с утра до вечера толпится народ, тут и там возникают стихийные митинги. У меня отпуск, поэтому, бывая по делам в центре Москвы, я часто прихожу к этому барометру политической погоды в стране. Вечерами, слушая по телевизору россказни о «пьяных красно-коричневых», «вооруженных людях» и «пожилых реваншистах», собирающихся у Белого дома, возмущаюсь беспардонным враньём телелжецов. Уж я-то собственными глазами видел этих «белодомовских реваншистов», «бомжей» и «психически нездоровых людей»!

Размышляя над увиденным и услышанным у Дома Советов, пришёл к выводу, что люди собираются там не потому, что уж очень любят Руцкого, Хасбулатова, других его «вождей». Ведь помимо того, что и на них лежит грех развала страны, они оказались ещё и хреновыми организаторами сопротивления ельцинскому перевороту. Изолированные от основной пропагандистской пушки — телевидения, — не сумевшие организовать поддержку ни в армии, ни на московских заводах, блокированные на небольшом пятачке, названном, словно в насмешку, площадью Свободной России, они скоро (чует мое сердце, что скоро) будут раздавлены проельцинской военно-полицейской машиной. А люди, пока ещё советские люди, собираются у этого дома потому, что он (хотя бы по названию) остаётся последним рубежом защитников Советской власти.

Начало

23-го сентября на Смоленской площади пролилась первая кровь. Доступ к Белому дому перекрыт. Сыро и холодно. Газеты пишут, что в Москве только за одну половину дня произошло 249 уголовных преступлений. Шумейко по ТВ педалирует слухи о раздаче оружия защитникам Верховного Совета. СМИ усиленно обрабатывают население фотографиями бойцов РНЕ с когтистыми свастиками на рукавах их униформы. «Фашисты» (так именует пресса всех противников Ельцина) получают автоматы, гранатомёты и даже (о, ужас!) «стингеры». Демократия в опасности!

На следующий день прошелся по центру города. На Красной площади фотографируются вездесущие японские туристы. Скоро здесь во славу демократии даст концерт живой архангел русской интеллигенции великий Слава Ростропович с американским, разумеется, оркестром. У Мавзолея, возможно в последний раз, видел развод караула. В ГУМе на продажу за рубли и СКВ рядом выставлены иконы и матрёшки. В вагоне метро рабочего вида парень, осторожно посматривая по сторонам, расклеивает листовки в защиту Верховного Совета. Реакция окружающих — безразличие. Кроме меня листовка привлекла внимание только одного пассажира. Кто читает «Московский комсомолец», кто уткнулся носом в «Анжелику», кто в «Белую и черную магию». Ещё бы! Ведь мы — самая читающая в мире нация!

3-го октября

В этот день в четвёртом часу пополудни я и моя жена вышли из магазина «Хлеб», что находился рядом с кинотеатром «Октябрь» у пересечения Нового Арбата с Садовым кольцом. На улице уже происходило что-то непонятное. В самом воздухе чувствовалось какое-то тяжкое напряжение, похожее на затишье, какое обычно бывает в природе перед бурей. Все словно чего-то ждали.

И вот началось: по Новинскому бульвару со стороны Смоленской площади появились, по мнению одних, омоновцы, по словам других, военные. Они в панике бежали по широкой улице, поворачивали на Новый Арбат в сторону центра города и, громко матерясь, на бегу бросали свои щиты и дубинки. С противоположной стороны улицы до нас доносились их голоса: «Ну их, этих … (начальников. — В.Ч.), к … (такой-то. — В.Ч.) матери! Против народа не попрёшь! Пусть сами разбираются!». Вслед за ними по Садовому кольцу и далее налево по Новому Арбату к осаждённому Дому Советов устремилась людская лавина, прорвавшая оцепление на Крымском мосту.

На пересечении Нового Арбата и Садового кольца собралась толпа. В этом быстро меняющемся, словно в кино, водовороте событий люди были охвачены ожиданием чего-то необычайного. Казалось, вот-вот расколется небо и все увидят нечто такое, что резко изменит их дальнейшую жизнь. Люди ждали, гадая, что же происходит там, в центре событий у Белого Дома, откуда доносился треск автоматных очередей. Потом всё стихло. Через некоторое время подошли возбуждённые свидетели и участники прорыва к Дому Советов и штурма мэрии. Они рассказали, что среди нападавших есть раненые и убитые, что мэрия взята, что по всему зданию бывшего СЭВа искали Лужкова, но поймали только спрятавшегося в подвале какого-то из его замов.

Образование колонны

Вскоре на Новом Арбате со стороны набережной появились армейские грузовики, на приличной скорости поворачивавшие налево в сторону Садово-Кудринской улицы. В кузове одного из них узнали Илью Константинова, пользовавшегося в то время большой популярностью среди сторонников Верховного Совета. Он и защитники Конституции расположись в кузове автомашины словно студенты, собравшиеся в колхоз на уборку картошки. Когда мимо толпы пронесся последний грузовик, раздались голоса: «Наши поехали брать Останкино!». Это прозвучало как сигнал к действию, и скопившийся на пересечении улиц народ вместе с подошедшими участниками прорыва построился в широкую колонну и устремился в сторону Садово-Кудринской улицы. Людей охватила эйфория близкой победы. И только стоявший рядом с нами старик, глядя на безоружных людей, собравшихся брать Останкино, вполголоса мрачно произнёс: «Да-а, там им сейчас дадут…».

О самоорганизации и дисциплине в колонне

О конкретных планах, конечной цели похода участникам колонны, по крайней мере тем, кто был рядом со мной, ничего известно не было. Просто они «шли в Останкино». Подразумевалось, конечно, что шли поддержать руководителей сопротивления узурпаторской власти, которые по телевидению обратятся к народу со словом правды. Как это произойдёт конкретно и будет ли такая возможность — об этом, казалось, никто не думал. По крайней мере разговоров на эту тему среди участников похода я не слышал. Представителей оппозиционных партий или ФНС, которые бы как-то организовывали поход на Останкино, я тоже не видел. Как не видел и заранее подготовленных транспарантов или знамён.

Колонна заняла всю улицу от края до края. Кстати, о «вандализме», «варварстве», «погромах» и тому подобных акциях «озверевшей толпы» в случае «беспощадного и бессмысленного русского бунта», которым так пугают сегодня российского обывателя. Когда проходили мимо американского посольства, молодёжь не удержалась, разбила стёкла стоящих на улице рекламных витрин с информацией о райской жизни за океаном. Это был единственный случай, который я видел, когда таким образом выплеснулся наружу гнев народа к любимой стране российских демократов. Свидетельствую: больше ни одного подобного случая я не могу припомнить. В районе Планетария, когда несколько молодых людей попытались громить палатки лавочников, «психически неустойчивые, жулики и пьяницы» быстро их успокоили. В другой раз в колонну пытались втесаться трое молодчиков с пивными бутылками в руках, и опять же участники «беспощадного и бессмысленного русского бунта» заставили их выбросить бутылки в мусорный ящик. Несмотря на отсутствие каких-либо организаторов похода, самоорганизация и дисциплина в колонне были на высоте.

Шли. Пели «Варяга», «Интернационал», «Широка страна моя родная», «Утро красит …» и другие советские и патриотические песни. А какой радостью и надеждой светились лица этих людей! Словно сбросили со своих плеч морок предательского разгула политических проституток.

При подходе к Триумфальной площади колонну справа обогнали несколько бэтээров под красными флагами, что вызвало всеобщее ликование: «Армия с нами!». Подъезжали автобусы, останавливались. Водители предлагали участникам марша подвезти их к Останкинской башне. Некоторые садились, другие предпочитали идти пешком.

Был и такой эпизод: на пересечении с улицей Горького (теперешняя Тверская) демонстранты остановили пустой рейсовый автобус и пытались заставить водителя везти их в Останкино. Тот категорически отказался это сделать, что, кстати, не повлекло для него каких-либо отрицательных последствий. Один раз мне пришлось отобрать булыжник у одного из участников похода, когда тот приготовился запустить «оружие пролетариата» в хама, направившего свою иномарку прямо на колонну. (О чём я теперь, признаться, немного жалею.)

Кто же шёл

Колонна растянулась. Шли по Большой Садовой, Садово-Триумфальной, Садово-Самотечной, через Сухаревскую площадь, затем налево по проспекту Мира к Останкинскому проезду. Впереди была ясная цель — улица академика Королёва, где стоит ненавистная башня, олицетворяющая Империю Лжи. Кто же шёл? Люмпены? Экстремисты? Боевики? Шли советские, в основном русские люди всех возрастов, профессий и социальных групп. Рядом со мной, например, шагали два бывших белорусских партизана, прорывавшие в этот день оцепление на Крымском мосту. Было заметно, что они сильно устали. Один из них признался: «С утра на ногах. Не ел, не пил. Пить хочется». С благодарностью взял яблоко, очень кстати оказавшееся в хозяйственной сумке моей жены. Помню, как шедший рядом мужчина рассказывал, что сегодня у мэрии случайно встретил сына, находящегося в отряде защитников Верховного Совета. Помню прошедшую почти весь путь до Останкино молодую москвичку-учительницу, подвернувшую ногу на какой-то рытвине. Как же она расстроилась, но не из-за боли в ноге, а из-за того, что больше не может идти с нами дальше. Были в колонне и мелкие предприниматели, и даже люди, чем-то обиженные в своё время Советской властью, вернее, её бюрократами-чиновниками.

Нет, господа антисоветчики, нет, господа интеллигенты-оборотни, нет, бывшие «народные», «просоветские» артисты и писатели, не озверевший сброд шел на Останкино, не «гадина», которую вы так истерично призывали раздавить. Шли честные, смелые, отважные, неравнодушные к судьбе своей страны люди. Те, которых по недоразумению называют «простыми людьми». Те, которым вы, оборотни, в подмётки не годитесь!

Были ли в колонне случайные люди? Так сказать, попутчики. Были, конечно, куда же от них денешься. Но не они делали погоду. Например, где-то на полпути к башне я вдруг услышал за спиной очень знакомый голос. Обернулся. Ба! Старый знакомый! Представитель госпартноменклатуры, большой начальник, любивший на собраниях подчинённого ему коллектива разглагольствовать, что вот он, мол, человек, до мозга костей преданный партии, кристально чистый перед ней, отдающий все свои силы работе на благо Отечества. Я тогда ещё подумал: как странно, что этот демагог из породы особей, готовых служить кому и чему угодно, лишь бы занимать начальственное кресло, просчитывающий каждый свой шаг с учётом карьерных возможностей, вдруг оказался среди людей, борющихся за дело, победа которого сейчас не только не гарантирована, но и весьма проблематична. К тому же подобного рода номенклатурных шишек обычно к «мероприятиям» подвозят на машине, а этот идёт пешком. «Видно, он просто ошибся в своих расчётах», — подумал я. И оказался прав: «кристально чистый» партийный функционер поставил не на ту лошадку: поставил на Хасбулатова, с которым был в хороших личных и служебных отношениях. После поражения сторонников Верховного Совета он быстро сориентировался и оказался среди победителей в тёплом кресле администрации господина Лужкова.

За что и за кого шли

Однажды в уже наступающих предвечерних сумерках в стороне от колонны возник силуэт всадника, направляющегося в противоположную движению колонны сторону. «Руцкой на белом коне в Кремль поехал!» — раздались в колонне насмешливые комментарии. Кстати, об отношении идущих в Останкино людей к «вождям», противостоящим Ельцину. Да, возможно, были среди них и такие, которые относились к Руцкому и Хасбулатову с уважением. Да, был среди скандировавшихся колонной лозунгов и такой — «Руцкой — президент!». Лозунг лозунгом, но народ шёл не «За Родину! За Руцкова!». Народ шёл против насаждавшей в стране капитализм кремлёвской камарильи, он шёл в защиту Советской власти. Основным лозунгом, который гремел над колонной, был лозунг «Советский Союз!». Скандировали также «Вся власть Советам!», «Мафию за решётку!», «Сионизм не пройдёт!», «Единая страна!», «Спекулянтов в тюрьму!», «Банду Ельцина под суд!».

По ходу движения колонны Москва словно вымерла. Ни милиции, ни военных, ни лавочников. Да и зевак не так уж много было. Где-то в районе поворота на проспект Мира из окна верхнего этажа многоэтажного здания в колонну бросили пустую бутылку, которая разлетелась осколками в двух шагах от людей. Несколько человек кинулись, было, в подъезд выявить сволочей, поскольку открытое окно, из которого раздавались пьяные голоса, засекли быстро. Но их остановили: «Не надо, ребята. Вот установим нашу власть, придём сюда, тогда и поговорим!».

Иногда с колонной творилось что-то странное: она вдруг уменьшалась в размерах, словно часть её отсекали и уводили куда-то сторону. Повторяю: никакой организации, никакого плана дальнейших действий у людей не было. Ко мне, например, несколько раз подходили, спрашивая, что делать дальше. На мой недоуменный вопрос «А почему Вы это у меня спрашиваете?», отвечали: «Ну, Вы-то, наверное, знаете, что там дальше должно быть по плану». Позже я узнал, в чём дело: в вечернем сумраке меня принимали за одного из депутатов Верховного Совета. Видимо, я был похож на него ростом, физиономией, а скорее всего — одинаковым с ним плащом.

Конец похода. Бойня

До лживой башни мы не дошли. При подходе к улице академика Королёва увидели, как ночное небо разрезали вспышки трассирующих очередей. «Смотрите, салют!» — закричал кто-то. «Какой там, к чёрту, салют! Стрельба идёт», — возразил другой.

В тяжёлом молчании люди продолжали идти в сторону телебашни. Но, остановленные редким обратным потоком, мы не дошли до неё метров четыреста. Пришедшие ОТТУДА рассказывали: идёт бой, а вернее, бойня, расстрел безоружных людей. Запомнилось, что на улице Королёва стоял какой-то парень, по виду гражданский, но в каске и бронежилете, с омоновской дубинкой в руках. Он уговаривал народ не расходиться, поскольку, по его словам, «к нам на подмогу идут танки из-под Тулы». Мимо нас быстро, почти бегом протопали молодые ребята, тащившие залитого кровью товарища. Вместо носилок они использовали большое бело-жёлто-чёрное имперское знамя.

Прошли ещё немного вперёд. До цели оставалось метров триста пятьдесят, но тут в мой плащ вцепились жена: «Дальше не пойду! Ты с ума сошёл! С авоськой против автоматов!?». Её поддержала шедшая рядом женщина. Мы отошли к берегу пруда. У телецентра то продолжалась, то стихала стрельба. Кругом стояли, всматриваясь в темноту и негромко переговариваясь, люди из колонны. Среди них были и неизвестно как оказавшиеся здесь молодые девчонки, спрашивающие, могут ли долететь до нас пули с места стрельбы, и несколько совсем юных ребят в форме военного училища.

У технического здания телецентра были видны силуэты стоящих там бэтээров. Вдруг они ожили, поползли через улицу к телебашне и открыли по ней огонь. С дальнего конца пруда, с того места, откуда слышалась стрельба, донеслось нечто, похожее на «ура». Но бэтээры вдруг развернулись и стали поливать очередями сторонников Верховного Совета. И снова всё стихло.

Завершение дня

Когда мы, потрясённые происходящим, какие-то опустошённые, подходили дворами к станции метро «ВДНХ», кругом стояла тишина. В окнах соседних домов горел свет, на улицах царило полное спокойствие, словно в километре-двух отсюда ничего не происходит. А всё увиденное нами было похоже на дурной сон.

Потом была бессонная ночь. По ТВ шли лживые сообщения о событиях в районе Белого дома и в Останкино. В торжествующей злобе бесились сторонники Кремля. Утром начались репортажи о расстреле парламента.

В эту ночь и на следующий день в суматохе событий по телеящику показали много такого, что власть сегодня предпочла бы забыть и ни за что не показывать. Например, задержанного снайпера, который вёл огонь с крыши одного из прилегающих к Белому дому зданий. Кто это был, с какой стороны баррикады он стрелял по людям, какова его дальнейшая судьба, до сих пор нет внятного ответа, как и нет ответа на многие другие вопросы, связанные с событиями 3-4 октября 1993 года. Непонятно, например, (или, наоборот, очень понятно) почему на пути следования колонны в Останкино в домах были заблаговременно оборудованы пункты, откуда вели репортажи журналисты CNN.

Эпилог

4-го октября весь день горел Дом Советов. Передавали очередную телебрехню о том, что идут бои в Останкино и у здания ИТАР-ТАСС. О колонне, количестве находящихся в ней человек, их требованиях — ни слова, словно её и не было. А ведь поход многотысячной колонны снимали десятки журналистов и операторов телевидения.

5 октября мы с женой были на Новоарбат-ском мосту. Весь мост запружен народом. К догорающему зданию Верховного Совета никого не пускают. На его фронтоне видны уцелевшие закопченные флаги субъектов федерации. Какая-то западная телекомпания берет интервью у человека из толпы. Рядом побирается бомж. То тут, то там возникают стихийные минимитинги. Преобладающий тон и тема разговоров — осуждение расстрельщиков Верховного Совета. Причём, несмотря на присутствие в толпе милиционеров и стоящих цепью низкорослых солдат, многие говорят громко, не таясь. С моим предположением, что рано или поздно здесь, рядом с расстрелянным Домом Советов, будет стоять памятник его защитникам, соглашаются.

Вот мысли, которые пришли тогда на мосту в мою голову:

— Поход невооружённых людей на Останкино, как часть стихийного народного восстания в сентябре-октябре 1993 года, не был спланированным (оппозицией) заранее. Он был спонтанным. Наивной верой людей в торжество справедливости при мирном предъявлении власти разумных требований он несколько напоминает поход питерских рабочих 9 января 1905 года.

— Поход на Останкино несомненно контролировался президентской стороной.

— Если целью кровавой бани в Останкино было осуществить «торжественную порку» народа, преподать ему урок, запугать и парализовать его волю к дальнейшему сопротивлению, то эта цель достигнута не была. По поведению людей на Новоарбатском мосту 5-го октября 1993 года я понял, что в русском народе идея справедливости сильнее омоновских дубинок и пуль спецназа. (Пора бы, наконец, это понять и власть предержащим.)

Ну а извлечь уроки их тех, ставших уже историей событий я предлагаю самим читателям этой статьи.

В.Ч.

http://svoim.info/201014/?14_6_1

 

Метки: , , ,

ЛИБЕРАЛЬНЫЙ ФАШИЗМ! Чёрный октябрь 1993 года!


Фашизм всегда и везде следует за капитализмом, являясь защитной реакцией, открытой террористической диктатурой наиболее реакционных шовинистических элементов финансового капитала. В Германии террористическая расправа над трудящимися началась с поджога Рейхстага в феврале 1933 года, в России – Белого дома в октябре 1993-го.

Ельцин выбрал пиночетовский вариант установления либерально-фашисткой диктатуры. В стране при открытом использовании армии и западных спецслужб произошла реставрация всевластия, почти самодержавия. Россия стала первой страной Восточной Европы, которая достигла либеральных ценностей путем крови. За ней последовали Сербия и Украина.

После подписания Беловежских соглашений и развала Советского Союза в конце 1991 года было сформировано новое правительство во главе с самим Ельциным, ключевой фигурой которого стал Гайдар. 2 января 1992 года была объявлена либерализация цен, а предприятиям и гражданам предоставлялось право вести торговую без специальных разрешений. Цены сразу выросли в десятки и сотни раз, а зарплаты – в разы. При этом никаких «механизмов рыночной конкуренции» не возникло, контроль над всеми рыночными структурами захватили организованные преступные группировки.

Россия превратилась в страну паханов и братков — все кладбища усеяли могилы подавшейся в их ряды безработной молодежи, а офицеры стрелялись из-за того, что им нечем кормить детей. В этот момент грянула ваучерная приватизация по Чубайсу. Обобранному населению раздали бумажки с правом на долю в собственности госпредприятий. И почти сразу подставные лица от чиновничества и криминала кинулись их скупать за бесценок. Люди продавали эти «фантики», так как боялись и вовсе остаться ни с чем. Детсады исчезали, превращаясь в офисы. Деревни пустели, скот шел на убой, плодородные поля зарастали. Такого количества беспризорных, голодных детей Россия не видела даже в войну. Многие ночевали в канализации и были подсажены на наркотики. Расцвела проституция, в том числе детская.

Академик Татьяна Заславская, большая сторонница реформ, входившая в те времена в администрацию Ельцина, призналась через полтора десятилетия, что только за три года шоковой терапии в России одних лишь мужчин среднего возраста скончалось 12 миллионов. Но той осенью с телеэкранов неслось: нам дали наконец свободу, а привыкший к советскому рабству русский народ не способен ею воспользоваться. Каждодневное циничное глумление настолько достало население, что его значительная часть уже реально могла восстать — лишь спичку поднеси.
Лавине грабительских либеральных реформ, направленных на легализацию «прихваченного» во время приватизации, противостоял и Верховный Совет. В нём было немало людей наемного труда, которых в жарких баталиях выдвигали трудовые коллективы. В свою очередь, новые хозяева жизни, то есть бывшие «теневики», спекулянты и аферисты, в тот первый парламент не баллотировалось, поскольку не видели смысла отрываться от открывшихся возможностей легального грабежа на говорильню. Поэтому Верховный Совет оказался по-настоящему демократическим — избранным населением без «каруселей» и подтасовок.

Председатель Верховного Совета Руслан Хасбулатов вспоминает: «Я лично видел стенограмму разговора Гельмута Коля и Клинтона. Коль убеждал президента США, что российский парламент мешает Ельцину, что с Ельциным полное взаимопонимание – “он беспрекословно выполняет все наши просьбы”. А вот парламент у него “националистический”».

21 сентября Ельцин издал указ № 1400 о роспуске Съезда народных депутатов и Верховного Совета, чем была нарушена действовавшая тогда Конституция.

Из Конституции (Основного Закона) Российской Федерации:

Статья 121.6. Полномочия Президента Российской Федерации не могут быть использованы для изменения национально-государственного устройства Российской Федерации, роспуска либо приостановления деятельности любых законно избранных органов власти в Российской Федерации, в противном случае они прекращаются немедленно.

(Принято VIII Съездом Народных Депутатов Российской Федерации 12 декабря 1992 года)
Сразу после издания этого указа Ельцин де-юре был автоматически отрешён от своей должности. Собравшийся в тот же день Президиум Верховного Совета, осуществляющий контроль за соблюдением Конституции, констатировал этот юридический факт. Съезд народных депутатов подтвердил данное решение и оценил действия президента как государственный переворот.

Примерно треть общего депутатского корпуса поддержала Ельцина, но подавляющее большинство народных депутатов выступили против указа № 1400. Что это были за люди – на этот вопрос отвечает один из организаторов обороны «Белого дома» Илья Константинов:

— Самые разные люди. Среди них были: коммунисты, инженерно-технические работники, рабочие, служащие, военные, пенсионеры. Самые разные люди, которых объединяло понимание того, что происходит со страной. Объединяло их понимание того, что Ельцин веден страну в тупик. Понимание этого возникло не в одни день, оно зрело постепенно, начиная с 1990 года. В конечном счете, к весне 1993-го года большинство народных депутатов России осознало, что Ельцин – это опасность для будущего страны, и выступило против его политики. Большую роль здесь, на мой взгляд, сыграло противостояние, которое было вокруг экономической политики Ельцина. Большую роль сыграло возмущение людей «шоковой терапией», обесценением вкладов, обнищанием. Многие депутаты категорически не согласились с ликвидацией Советского Союза, с той операцией по уничтожению великой страны, которую провел Ельцин с компанией. Если говорить обо мне, то я четко, определенно и однозначно ушел в оппозицию к Борису Ельцину именно после Беловежского соглашения. Cамое главное, что сотворил Ельцин и его команда – они нанесли страшный удар по идее правового государства в России. Страшный и может быть непоправимый, потому что до сих пор идея правового государства, идея следования законодательству и Конституции – воспринимается очень многими в России со смехом. Какие законы? Какая Конституция? Какое правовое государство? Винтовка рождает власть! Вот этот страшный изъян, который мы до сих пор ощущаем, возник именно в тот период. Большая часть депутатов Съезда народных депутатов и Верховного Совета России были принципиальными противниками этого надлома страны, этого надлома народной психологии. Мы все считали, что можно и нужно оставаться в рамках действующей Конституции и действующего законодательства. Изменяя их, совершенствуя, но совершенствуя в соответствии с установленной процедурой, сохраняя уважение к букве и духу закона. Сломали через колено закон.

С конца августа у Дома Советов сменяясь, дежурили обманутые в своих надеждах сотрудники НИИ, рабочие, бывшие колхозники, учителя, врачи, отставные офицеры, представители малого и среднего бизнеса, студенты и пенсионеры. Многие специально приехали в Москву из разных уголков униженной и обнищавшей России. Они поняли, что под видом «демократии и реформ» Ельцин устраивает геноцид собственного народа, передает страну под управление западных кредиторов и советников МВФ.

Ясно одно: так называемый расстрел «Белого дома» — это показательная публичная казнь, хладнокровная акция устрашения всех, кто наивно считал, что народ имеет для этой власти хоть какое-то значение.

3 октября 1993 года Ельцин и правительство РФ приняли решение о вводе в Москву регулярных войск. Были привлечены подразделения министерства обороны и внутренних войск МВД: дивизия им. Ф.Э. Дзержинского, войсковая часть 3111, Таманская дивизия, войсковая часть 23626, войсковая часть 59236 и другие.

О том, что произошло утром 4 октября, рассказал В.И. Котельников, один из активных защитников «Белого дома», в газете «Омское время» (1993, октябрь, № 40): «Рано утром всех разбудила стрельба. На большой скорости подошли три БТРа. Это были БТРы специальной боевой организации, которая еще по разрешению Горбачева получила легальность в России. Я не имею ничего против казахов, узбеков, евреев, вообще для меня все национальности равны и равно уважаемы, но есть агрессивный сионизм, БТРы принадлежали организации “БО-СЕР” — боевой организации сионистов. Так вот из этих самых БТРов были убиты первые 12 человек в палаточном лагере. Вот с чего началось».

По свидетельству очевидцев, вся площадь перед «Белым домом» со стороны стадиона «Красная Пресня» была усеяна убитыми и ранеными, которых не давали вынести под шквальным огнём. Бэтээры давили людей, спавших в палатках на площади. После этого ельцинские подразделения начали стрельбу из мэрии — бывшего здания СЭВ. К ним с крыш гостиниц «Мир» и «Украина» присоединились снайперы израильского спецназа «Иерихон» и одетые в гражданское бойцы «Бейтар» — молодежной еврейской спортивно-военизированной организации. Целились в прохожих, женщин и детей. Позднее бейтаровцы вышли на улицу и расстреливали защитников парламента под прикрытием БТР дивизии им. Дзержинского.

Министр обороны Павел Грачев приказал армейским частям присоединиться к МВД. Со своей стороны, Ельцин подписал указ № 1575 и освободил армию от уголовной ответственности, после чего танки Таманской дивизии (командир генерал-майор Евневич) начали обстрел «Белого дома». На момент атаки там находилось около 10 тыс. человек, в том числе женщины и дети. Людей, пробиравшихся к «Белому дому» или от него дворами, омоновцы убивали и насиловали в подъездах. В одну из таких ловушек в переулке Глубоком попали 60 человек. Как установил легендарный штангист Юрий Власов, всех после пыток убили, женщин перед расстрелом раздевали донага и насиловали.

В 14.30 из Дома Советов вышли первые сдавшиеся. В 15.30 правительственные войска возобновили артиллерийский и автоматный обстрел. В 16.45 из Дома Советов начался массовый выход сотен людей. Они шли между двумя рядами солдат, держа руки за головой. Их загоняли в автобусы и увозили сортировать на стадион «Красная Пресня». Здесь был устроен временный концлагерь на 600 человек, отобранных из сдавшихся защитников Дома Советов. С вечера 4 октября всю ночь людей расстреливали. Периодически кого-то отпускали. Около пяти утра расстреляли казаков. По данным депутата от Челябинской области Анатолия Бароненко, на стадионе убили около 300 человек, включая школьников и женщин-врачей, у которых от увиденного началась истерика.

Я убит в Белом Доме.
Помяните меня.
Бэтээры и танки
Не жалели огня.
Вертолеты кружили,
И горел Белый Дом,
Стал он братской могилой
Для укрывшихся в нем.
Я убит в Белом Доме.
Не жалейте меня.
Мертвый сраму не имет,
Честь моя спасена.
Стыд, позор, униженье —
Это участь живых,
Тех, кто милости просит
У сатрапов своих.
А предатель — таманец,
Расстрелявший меня,
И Иуда-рязанец —
До последнего дня,
До конца они будут
Во бесчестии жить,
И от крови им руки
Никогда не отмыть.
Я убит в Белом Доме,
Видно, участь мне пасть,
Как бойцы умирали
За Советскую власть.
Лучше здесь с красным флагом
Стоя мне умирать,
Чем пред гадиной наглой
На коленях стоять.

(Списано со стенда у Расстрельной стены возле «Белого дома» 11 марта 1995 года.

Значительно раньше появлялось на самой Расстрельной стене)
Главный удар в этой кровавой расправе был направлен не против «парламентариев», а против массы рядового российского населения, протест которой против политики правящих верхов (включая и Верховный Совет!) открыто выразили расстрелянные патриоты. Цель была – СПРОВОЦИРОВАТЬ это выступление, очернить его участников, локализовать его на виду у всех и ЖЕСТОКО подавить, чтобы предотвратить более широкие восстания по всей стране. Вот как описывает инфернальную атмосферу вокруг «Белого дома» в те дни очевидец и участник тех событий, депутат Верховного Совета Виктор Аксючиц: «Вооруженные подонки расстреливали людей у бетонных стен стадиона, в подвалах, в укромных местах окрестностей Дома Советов избивали и пристреливали попавшихся безоружных, охотились за мелькающими в окнах жителями. Особенно усердствовали анонимные профессионалы, как впоследствии писали газеты, “снайперы Коржакова”. Установлено около тысячи убитых. Сотни родителей с портретами расстрелянных молодых людей являлись на каждую годовщину к поминальному Кресту возле Дома Советов. А сколько убитых было сожжено в столичных моргах?! Мой друг, прокурор-криминалист Генеральной прокуратуры Володя Соловьев бросил в радиоэфире короткую фразу, которая все во мне перевернула. Ведущий передачи спросил, что заставляет его так ретиво отстаивать свою позицию. Он ответил: “После того, как я увидел около Белого дома окровавленные машины с телами молодых людей, меня ничто не заставит говорить или делать что-либо противное своим убеждениям”. И никто за это не понес никакой ответственности!»

Инженер Н. Мисин утром 4 октября укрылся от стрельбы вместе с другими безоружными людьми в подвале Дома Советов. Когда первый этаж 20-го подъезда захватили военные, людей вывели из подвала и положили в вестибюле. Раненых унесли на носилках в комнату дежурных охраны. Мисина через некоторое время отпустили в туалет, где он увидел следующую картину: «Там аккуратно, штабелем, лежали трупы в “гражданке”. Пригляделся: сверху те, кого мы вынесли из подвала. Крови по щиколотку…Через час трупы стали выносить» (Площадь Свободной России М.,1994. с. 117).
Расстрел защитников Верховного Совета длился целый день и ночь в близлежащих к «Белому дому» дворах, на стадионе «Красная Пресня», о чём рассказывали местные жители. Ю.Е. Петухов, отец Наташи Петуховой, расстрелянной в ночь с 3-го на 4-е октября у телецентра «Останкино», свидетельствует: «Рано утром 5 октября, еще затемно, я подъехал к горевшему Белому Дому со стороны парка… Я подошел к оцеплению очень молодых ребят-танкистов с фотографией моей Наташи, и они сказали мне, что много трупов на стадионе, есть еще в здании и в подвале Белого Дома… Я вернулся на стадион и зашел туда со стороны памятника жертвам 1905 года. На стадионе было очень много расстрелянных людей. Часть из них была без обуви и ремней, некоторые раздавлены. Я искал дочь и обошел всех расстрелянных и истерзанных героев» (Площадь Свободной России. М., 1994. с. 87).

Особой жестокостью отличались бойцы ОМОНа. В своей предсмертной записке Е.Н. Воробьёва, 1973 года рождения, написала: «Осенью 93-го года я была у “Белого дома”. Пришла туда потому, что ненавижу ложь, цинизм, подлость, ограниченность, тупость, человеческую жестокость, хамство — короче всё, что в избытке у г-на Ельцина, его приспешников и его режима.

Держалась я там тихо-скромно, громко не кричала, тележурналистам на глаза не лезла — других дел было много: мужчина по имени Анатолий с пробитой головой, женщина (кажется, её звали Галина Евгеньевна), у которой внезапно сердце прихватило, да много ещё чего.

А когда началась настоящая бойня, на моих глазах убили подругу, с которой мы дружили больше десяти лет. А потом я очутилась между раненым в живот мужчиной и спецназовцем с перекошенным от ненависти лицом. Я крикнула ему: “Не стреляй, он же ранен!” — на что спецназовец мне ответил: “Ранен, но не убит же”. Я бросилась и заслонила того мужчину, думала, в женщину тот подонок не выстрелит, но пули вошли в мою спину.
А потом в замызганном грязном подъезде меня, раненую, всё время теряющую сознание, насиловали два омоновца. Я до сих пор слышу их слова о том, что, мол, эти мучения “причитаются Руцкому и Хасбулатову, но нам до них не добраться, поэтому всё сполна получишь ты”.

Я пришла в себя через 4 дня в больнице. А вышла из больницы только 1 марта. Знаете, выйдя из больницы, я не смогла жить в Москве. Не могу видеть этот (мой родной) город и его жителей. В каждом омоновце я вижу одного из тех двоих. И до сих пор (уже больше полугода прошло) я кричу по ночам. Я по-прежнему каждую ночь вижу во сне ту бойню.

Ещё раз повторяю, я не жалуюсь и ни о чём не жалею. Просто я хочу дожить до часа расплаты. Придёт ли он?

Поймите, октябрьская трагедия не кончилась, для некоторых людей она продолжается и будет продолжаться до тех пор, пока не поплатятся за содеянное ельцины, филатовы, грачёвы, ерины, яковлевы, шахраи, бурбулисы и другие».

Финал этой истории ещё более трагичен. Воробьёва уехала из Москвы в г. Новосибирск и летом 1994 года покончила с собой, не вынеся полученной душевной травмы. В Новосибирске она и захоронена.

А вот как описывает те события в своей книге «Страж нации» Сергей Николаевич Бабурин: «Далеко мы не ушли. Только первых вышедших из здания посадили в автобусы и увезли, как сказали, к метро. Всех остальных остановили на лестнице. Вскоре мимо нас промчался с охраной А. Коржаков. Много позже мне подарят видеозапись, где Коржаков подбегает к первому подъезду:

— Где Бабурин? Где Баранников?
Через несколько лет он признается, зачем нас искал. Но затем станет отрицать даже сам факт поиска.
Стало смеркаться, а обещанных автобусов не было. Наконец, в наш адрес прозвучали предложения идти с сопровождающими к метро пешком. Мы согласились и, спустившись с лестницы на набережную, повернули в сторону от моста. Прошли едва квартал, как под впечатлением прозвучавших впереди автоматных очередей нашу колонну развернули и, направив в дверь разгромленного магазина, повели сквозь него во внутренний двор…
И тут я «попал».

— Смотри-ка, Бабурин.
— Точно!
— А ну-ка стой, руки за голову!

Для большего понимания двинули прикладом по ребрам и, вернув в подсобку, поставили спиной к стене. Одновременно стали выталкивать из подсобки всех, кто там еще находился.

Алексей Суслов, мой друг и официальный помощник, бросился за депутатами, крикнув, что Бабурина собираются расстрелять. Первым мне на помощь бросился В.Б. Исаков… Ему тут же прикладом разбили очки, потом начали избивать прикладами и ногами.

Как по команде, избиение перекинулось на всю нашу колонну. Особенно доставалось депутатам и работникам милиции. Геннадия Александровича Данкова, моего заместителя, бывшего начальника УВД Самарской области, обнаружив у него кроме удостоверения народного депутата еще и удостоверение генерал-майора МВД, ударив несколько раз прикладами, повалили на землю и стали пинать ногами со словами:

— Так ты еще и мент!

Всех – и мужчин, и женщин – погнали сквозь строй истеричных омоновцев, стараясь если не повалить, то уж ударить или толкнуть побольнее.
Но всего этого я не видел, ожидая в душной подсобке решения своей участи. О моем задержании доложили кому-то по рации, получили приказ не церемониться и поставить к стенке.

Два энтузиаста в бронежилетах, опробуя на моих ребрах по очереди прочность своих прикладов, стали спорить между собой за право расстрелять Бабурина.

Особенно их раздражало то, что я стою молча и спокойно жду.

— И чего ты, сука, молчишь? Так ты, сука, еще и улыбаешься?
Самому сейчас трудно объяснить, почему в тот момент был совершенно спокоен, улыбаясь бесновавшимся бойцам чуть ли не сочувственно… Понимал я, что по всем законам жанра, как один из главных недругов Ельцина, под шум и горячку государственного переворота должен быть физически устранен. Логично. Как всегда в истории.

Нет, я не вспомнил в те минуты всю свою жизнь. Но думал о своей семье, о жене Татьяне и наших с ней сыновьях. Меня согрела и укрепила мысль, что на мне род мой не пресечется.

А вот дальше – спасибо Ангелу-Хранителю!

Во-первых, мне помогли бетонные стены подсобного помещения: бойцы опасались рикошета, обсуждали между собой, не вывести ли меня для расстрела во внутренний двор. Во-вторых, очень многие из стоявших в оцеплении симпатизировали не Ельцину, а нам. Не случайно защитники Конституции не полегли все в здании Парламента, несмотря на прямой приказ солдатам стрелять на поражение по каждому, кого те увидят в здании!
«Энтузиасты» отвлеклись на новых задержанных – молодого, коротко остриженного парня в спортивном трико, в котором они заподозрили переодетого солдата, и бородача в камуфляже. Когда «новеньких» поставили лицом к соседней стене, командир задержавшей меня группы тихим голосом отдал приказ двум другим спецназовцам вывести меня из подсобки и присоединить к «остальным».

Последнее, что я увидел, когда меня конвоировали наружу, это извивающийся под ударами возможный солдат и борадач, сползающий на землю после сопровождавшегося хрустом удара прикладом по позвоночнику…»

Наутро центр Москвы облетел слух: 75-летняя пенсионерка, ветеран войны, жившая неподалеку от краснопресненского стадиона, спасла восемь парней: рискуя жизнью, выносила раненых на себе и оттаскивала в свою квартиру.

Тем же утром «Известия» опубликовали «Письмо 42-х». Представители творческой интеллигенции, среди которых Белла АХМАДУЛИНА, Василь БЫКОВ, Даниил ГРАНИН, Андрей ДЕМЕНТЬЕВ, Александр ИВАНОВ, Римма КАЗАКОВА, Дмитрий ЛИХАЧЕВ, Юрий НАГИБИН, Булат ОКУДЖABA. Анатолий ПРИСТАВКИН, Лев РАЗГОН, Роберт РОЖДЕСТВЕНСКИЙ, Юрий ЧЕРНИЧЕНКО, Виктор АСТАФЬЕВ и другие слёзно благодарили армию и милицию и называли защитников «Белого дома» фашистами и убийцами. Окуджава признавался: «Для меня это был финал детектива. Я наслаждался этим. Я терпеть не мог этих людей, и даже в таком положении никакой жалости у меня к ним совершенно не было».

В этом письме сорока двух «деятелей культуры и искусства», всегда гордо именовавших себя «русской интеллигенцией», не содержался призыв: «Борис Николаевич, добейте гадину! Давите их танками», как в истошных криках Ахеджаковой по радио в ночь на 4 октября. Но те, чьи имена значатся там, на веки вечные покрыли себя несмываемым позором, ибо они превзошли в своём нравственном падении Герострата и Иуду Искариота вместе взятых. И совершенно напрасно кто-то сегодня сетует в адрес Ленина – его жёсткая оценка известной части русской интеллигенции через 77 лет полностью подтвердилась: «Интеллектуальные силы рабочих и крестьян растут и крепнут в борьбе за свержение буржуазии и её пособников, интеллигентиков, лакеев капитала, мнящих себя мозгом нации. На деле это не мозг, а говно. “Интеллектуальным силам”, желающим нести науку народу (а не прислуживать капиталу), мы платим жалование выше среднего. Это факт. Мы их бережём. Это факт. Десятки тысяч офицеров у нас служат Красной Армии и побеждают вопреки сотням изменников. Это факт» (В.И. Ленин. Из письма к Горькому 15 сентября 1919 года).

Под бардовские песни ликующих иуд Ельцин зачищал следы преступления. По данным И. Иванова, трупы в «Белом доме» были снесены чистильщиками в туалеты цокольного этажа 20-го и 8-го подъездов, окна которых выходят прямо во внутренние дворики,… к которым вплотную и подгонялись крытые грузовики — КАМАЗы и ЗИЛы. (Иванов Иван. Анафема // Завтра. Спецвыпуск № 2, с. 15). Это подтверждается словами командира роты десантников капитана А. Емельянова: «В ночь с 4 на 5 октября трупы вывозили в несколько рейсов. Подъезжали КАМАЗ и крытый ЗИЛ» (Грешневиков А.Н. Расстрелянный парламент. Рыбинск, 1995, с. 265).

4 октября около Белого дома работали медицинские бригады врачей добровольцев. Бригада Юрия Холькина за 4 и 5 октября с близлежащих улиц собрала 50 трупов. Бригада Московской медицинской академии им. И.М. Сеченова, возглавляемая Андреем Шестаковым, ныне профессором, отправила на грузовике с прицепом от Дома Советов еще 34 тела. По словам руководителя еще одной медбригады, работавшей у здания парламента, Дмитрия Щетинина, в общей сложности они принесли 60—70 трупов.

Вместе с тем имеются свидетельства того, что трупы, собранные на улицах, вывозились не только «скорой помощью» и усилиями добровольцев. Люди в штатском из спецслужб во второй половине дня 4 октября подбирали убитых на баррикадах и куда-то увозили. Какие-то люди в комбинезонах грузили трупы защитников, сложенные штабелями в парке им. Павлика Морозова.

Часть трупов попала в морги, откуда они потом бесследно исчезли. Съемочная группа телепрограммы «ЭКС» (Экран криминальных сообщений) снимала в морге Боткинской больницы. Вот свидетельство оператора Николая Николаева: «Морг был переполнен. Трупы лежали вповалку на носилках: валетом, друг на друге. Было много трупов с совершенно обезображенными лицами, на которые были накинуты полотенца …Нам удалось снять, как подъехавший к моргу закрытый фургон, в котором могут и продукты и что угодно возить — в нем были какие-то деревянные ячейки, — стали подвозить трупы, упакованные в полиэтиленовые мешки» (Площадь Свободной России М., 1994. с. 165-166). Депутату А.Н. Грешневикову «под честное слово», что он не назовет фамилии, в том же морге Боткинской больницы рассказали, что «трупы из Дома Советов были; их вывозили в фургонах в полиэтиленовых мешках; сосчитать их было невозможно — слишком много» (Грешневиков А.Н. Указ. соч., с. 118). «Я был на опознании в морге Боткинской больницы, Склифа и других, — свидетельствует Ю.Е. Петухов, — и везде одна и та же скорбная картина — стеллажи расстрелянных молодых людей в 4-5 ярусов. Все морги, где я был, были переполнены. Я не считал погибших, но то, что я видел, говорит, что их было больше тысячи» (Площадь Свободной России М., 1994. с.87-88).

Но в самом здании бывшего парламента оставалось много трупов, которые не попали даже в морги. Врачи бригады Ю. Холькина свидетельствуют: «Мы прошли весь Белый дом до 7-го (цокольного) этажа… Но выше 7-го военные нас уже не пускали, сославшись на то, что там все горит и можно попросту отравиться газами, хотя оттуда доносились выстрелы и крики». В 19 ч. 28 мин. 4 октября к Дому Советов направлены пожарные подразделения УПО ГУВД г. Москвы. Они начали тушить пожар, но были остановлены военными в 20 ч. 19 мин. Тушение пожара возобновилось только около трех часов ночи 5 октября. «Это не поддается описанию, — пересказывал позже журналистам то, что увидели пожарные на горящих этажах, руководитель Московской пожарной службы генерал-майор Максимчук. — Если там кто то и был, от него ничего не осталось: горящие этажи превратились в крематорий».

Останки погибших в Доме Советов вывозили еще несколько дней после 4 октября. Сотрудница аппарата Комитета по экологии Верховного Совета Евгения Петухова, обеспокоенная тем, что в Белом доме сгорит весь архив, добилась спецразрешения на прохождение в здание. Она вошла туда на третий день после штурма. Случайно, по словам Петуховой, охранник показал мешки, приготовленные к погрузке. Мешки стояли в вестибюле. Машины уже отвезли часть. Сверху в мешках были бумаги, а «глубже лежали органы человеческих тел».

Не исключено, что часть тел вынесли через выход, ведущий из подвала двухэтажного здания, что рядом с Белым домом, в туннель метрополитена между станциями «Киевская» и «Краснопресненская», а потом погрузили в товарные вагоны и вывези за город. Об этом, например, писал в «НГ» офицер внутренних войск.

Погибших могли вывозить не только на грузовиках и в товарных вагонах. По свидетельству отставного майора МВД П. Артеменко, три ночи — с пятого на шестое, с шестого на седьмое, с седьмого на восьмое октября — его дочь наблюдала в театральный бинокль за судами с широким остовом, стоявшими на Москве реке. В эти баржи и в теплоход из здания Дома Советов военные что-то переносили в мешках и на широких полотнищах. Это подтверждает Сергей Бабурин: «…Я встретился с моим бывшим коллегой, и он мне сказал: “А ведь была ситуация, когда мы оказались по разные стороны баррикад”. Я спрашиваю: “В каком смысле?” Отвечает: “В 93 году, служа во внутренних войсках, я участвовал в штурме Верховного Совета”. И, помолчав, добавил, что после штурма ему было поручено контролировать загрузку барж телами погибших. Только во время его дежурства была загружена одна баржа. Другую готовились загружать. У меня нет оснований сомневаться в рассказе этого человека».

Об отправке части трупов на баржах по Москве реке рассказала в середине октября 1993 года газета «Ступени» (Москва). Через некоторое время газета закрылась. Проблема уничтожения и сокрытия тел погибших властью была решена. После 4 октября состоялось совещание директоров похоронных учреждений, где от них потребовали жесткого подчинения приказам «сверху». В администрации Хованского кладбища в первые дни после трагедии корреспонденту ИТАР ТАСС сообщили, что все неопознанные жертвы будут скорее всего кремированы.
Начиная с 5 октября в крематориях Николо-Архангельского и Хованского кладбищ три ночи подряд сжигали «трупы в мешках». В первом кремировали останки 200 неопознанных человек, во втором — 300. 9 октября из морга Института Склифосовского в неизвестном направлении вывезли 201 неопознанный труп.

Так во что же обошелся ельцинский мятеж? По официальным данным, за два дня погибло 146 человек. Но есть документ, который их опровергает. В официальной справке за 1993 год, подписанной зам. прокурора Москвы и заместителем министра внутренних дел, упоминается более 2200 неопознанных трупов, кремированных за 1993 год в городе Москве. Для сравнения, за весь 1992 год в столице было обнаружено всего около 180 неопознанных трупов, а за 1994 год — 110.

Получается, что за пару дней в центре города было расстреляно более двух тысяч москвичей и гостей столицы. Но перед судом из банды Ельцина до сих пор не предстал ни один человек.

ИЗ ПИСЬМА АДОЛЬФА ГИТЛЕРА БОРИСУ ЕЛЬЦИНУ

Зиг хайль, Борис! Пишу тебе из ада.
Здесь очень плохо. Впрочем, я привык.
Мы все тут были бесконечно рады,
Узнав про твой блистательный блиц-криг.
До нас и раньше доходили слухи,
Что ты сумел Россию разорить,
Что мрут безбожно дети и старухи,
Что нет гробов, чтоб всех похоронить.
Ты не грусти, майн либен фройнден Боря!
Я дам совет: чтоб лес не тратить зря,
Построй один огромный крематорий,
А пепел вывозите на поля.
Я так уже решал проблему эту…
Однако к делу — суть письма в другом.
Ну, ты и разуделал Дом Советов
Иль как его — Российский Белый Дом!
Ты сделал то, о чем мы так мечтали
Все сорок восемь невеселых лет —
Гремя огнем, сверкая блеском стали,
Ты расстрелял Верховный их Совет.
Привет тебе, партайгеноссе Ельцин,
Шлют Геринг, Геббельс, Борман, я и Гесс!
Здесь в преисподней, поснимав все рельсы,
Мы сделали тебе железный крест.
Да что там крест — и шнапса есть пол-литра,
Но ты другому, знаем, будешь рад:
В Германии кричали все «Хайль Гитлер!»,
В аду теперь «Хайль Ельцин!» все кричат.
Горячий наш привет и генералам,
Тем, что пускали этим русским кровь.
Ждем встречи, верим, ждать осталось мало,
Майн либе фроинд Боря. Твой Адольф.

 

Метки: , , , , , , , , ,

Сын Муаммара Каддафи приговорен к смертной казни через расстрел


Суд в Ливии приговорил Сейфа аль-Ислама, сына Муаммара Каддафи, к расстрелу. Вместе с родственником диктатора приговор к смертной казни был вынесен еще восьми обвиняемым в военных преступлениях в ходе подавления переворота 2011 года.

На суде присутствовали десятки других близких соратников свергнутого лидера, которые также обвиняются в причастности к подавлению протестов в ходе восстания четырехлетней давности. Сейф аль-Ислам не присутствовал в зале суда, давая показания по видеосвязи, сообщил корреспондент BBC в Триполи.

Сына диктатора удерживают за решеткой участники бывшей группы мятежников из города Зинтан. Они выступают против правительства Триполи и отказываются освобождать Сейфа аль-Ислама.

Бывший начальник разведки Каддафи Абдалла Аль-Сенузи оказался среди тех, кого ждет смертная казнь. Та же участь постигла бывшего премьер-министра Ливии Багдади Аль-Махмуди. Как уточнил корреспондент BBC Джон Симпсон, у осужденных есть право обжаловать приговор.

Остальные обвиняемые получили сроки от пяти лет заключения до пожизненного лишения свободы.

Политолог из Триполи Салах аль-Баккуш предполагает, что вынесение приговора не вызовет большого резонанса в Ливии. «У ливийцев сейчас и без того так много проблем, что большинство из них вряд ли следит за судебным процессом. Те же, кто участвовал в борьбе против режима Каддафи, наблюдают за судом и будут рады приговору», — заявил эксперт.

Судебное разбирательство началось в апреле 2014 года, еще до начала борьбы за власть между двумя конкурирующими правительственными группировками, напоминает Al-Jazeera. Одна из них базируется в Триполи, другая — в городе Тобрук на востоке Ливии.

На многочисленные процессуальные ошибки в ходе судебного процесса над представителями режима Каддафи указывали правозащитники из различных организаций. В частности, осуждалось избирательное правосудие и обращение с обвиняемыми, отсутствие у них адвокатов. Сами же подозреваемые были возмущены запретами на свидания с семьей.

40-летний Сейф аль-Ислам Каддафи, которого называли преемником отца, был схвачен повстанцами в ноябре 2011 года при попытке пересечь границу с Нигером и с тех пор находится за решеткой в городе Зинтане, в 160 км юго-западнее Триполи. Новые ливийские власти обвиняют его в нанесения ущерба национальной безопасности и оскорблении нового флага Ливии.

В 2013 году адвокат сына диктатора Джон Джонс опасался, что в Ливии аль-Ислама ожидает «постановочный» судебный процесс и казнь. Международный уголовный суд настаивал на экстрадиции сына Каддафи в Гаагу в связи с делом о предполагаемых военных преступлениях. Однако новые ливийские власти решили вести судебный процесс без участия МУС.

В марте 2014 года другой сын Каддафи — Саади, бежавший из Ливии в Нигер за месяц до убийства отца, был экстрадирован на родину и доставлен в полицию. В конце сентября 2012 года Интерпол объявил Саади в розыск по подозрению в незаконном завладении чужой собственностью с применением силы и вооруженного шантажа в период, когда он был капитаном сборной Ливии по футболу.

Саади, третий по старшинству сын Каддафи, во время пребывания отца у власти занимался бизнесом и был профессиональным футболистом. Каддафи в разгар своей спортивной карьеры выступал за итальянские футбольные клубы «Перуджа» и «Удинезе».

Муаммара Каддафи, который правил Ливией 42 года, повстанцы захватили во время штурма города Сирт. Днем его смерти считается 20 октября. С самого начала получили хождение целый ряд версий его гибели: под перекрестным огнем, в результате авиаудара, от рук собственных солдат. В интернет попали кадры избиения захваченного в плен Каддафи, а фотографии его изуродованного трупа обошли весь мир.

 

Метки: , , ,

ГЕНЕРАЛ МАТВЕЙ ШАПОШНИКОВ — ТОТ, КОТОРЫЙ ОТКАЗАЛСЯ СТРЕЛЯТЬ В РАБОЧИХ


Не всегда герои те, кто метко стреляет по врагу. Иногда героем можно стать, отказавшись подчиниться приказу.
Этот пост о военном, который стал героем, потому что отказался воевать.


На фото — герой Курской дуги и многих других ключевых сражений Великой Отечественной генерал-лейтенант Матвей Шапошников. Но его имя вошло в историю не потому, что он храбро сражался под Курском, и не потому, что его бригада первой форсировала Днепр. Главным его подвигом был и навсегда останется отказ расстрелять мирную демонстрацию рабочих в Новочеркасске в июне 1962 года. Несмотря на повторенное несколько раз распоряжение начальства стрелять по демонстрантам на мосту через реку Тузлов, Шапошников категорически запретил подчиненным ему танкистам и мотострелкам открывать огонь. «Не вижу перед собой такого противника, которого следовало бы атаковать нашими танками», — ответил он члену политбюро ЦК КПСС Микояну и выключил рацию.


Рабочие Новочеркасского электровозного завода вышли на демонстрацию потому, что накануне им было объявлено о снижении зарплаты на 30 процентов, одновременно радио сообщило о повышении в СССР цен на продукты тоже на 30 процентов. По пути к горкому КПСС демонстранты несли с собой плакаты с портретами Ленина и коммунистическими лозунгами.

Единственным «крамольным» лозунгом был плакат «Хрущева — на колбасу!». Когда охранявшие горком автоматчики открыли по людям огонь, Шапошников пытался остановить бойню, но этими стрелками распоряжался лично командующий округом генерал Плиев, и расстрел продолжился, пока площадь не оказалась буквально заваленной трупами мужчин, женщин и детей. Это был почти полный аналог николаевского Кровавого воскресенья. Один из младших офицеров, осознав масштаб трагедии, тут же на площади застрелился.
Шапошников был уволен из армии за неподчинение приказу и исключен из КПСС, но после этого стал распространять письма с информацией о Новочеркасской трагедии по стране и миру. Благодаря ему о расстреле рабочих узнали за рубежом.

Вот лишь одна цитата из его многочисленных писем: «Для нас сейчас чрезвычайно важно, чтобы трудящиеся и производственная интеллигенция разобрались в существе политического режима, в условиях которого мы живем. Они должны понять, что мы находимся под властью худшей формы самодержавия, опирающегося на бюрократическую и военную силу». Эти слова о бойне на Дону обрекали его на долгую опалу и даже тюрьму. Шапошникова обвинили в измене родине, и только благодаря заступничеству маршала Малиновского, воевавшего с ним на Курской дуге, обвинения были сняты.

Всю жизнь генерал казнил себя за то, что не повернул оружие против убийц в военной форме и не встал на сторону рабочих. И все же в той ситуации он был единственным русским офицером, отказавшимся стрелять в собственный народ.

Генерал-лейтенант Шапошников пережил Советский Союз, был полностью реабилитирован и в свои последние годы пользовался огромным уважением коллег-офицеров и жителей Новочеркасска. Он остался в народной памяти героем-военным, который впервые в жизни отказался выполнить приказ. Тем, который не стрелял.

==============================================================

СПРАВКА ИЗ ВИКИПЕДИИ:

Матвей Кузьмич Шапошников (29 ноября 1906, сл. Алексеевка, Воронежская губерния — 28 июня 1994, Ростов-на-Дону) — советский военачальник, генерал-лейтенант, Герой Советского Союза.
Во время выступления рабочих в Новочеркасске в 1962 году, находясь в должности первого заместителя командующего войсками Северо-Кавказского военного округа, отказался отдать приказ об атаке демонстрантов танками.

В июне 1962 года в Новочеркасске произошло стихийное выступление рабочих против резкого ухудшения условий жизни. По распоряжению властей СССР на подавление выступления были направлены части СКВО. Одной из задач военных было не допустить прохода демонстрантов по мосту через реку Тузлов. М. К. Шапошников получил приказ атаковать демонстрантов танками. Генерал отказался выполнить приказ со словами: «Не вижу перед собой такого противника, которого следовало бы атаковать нашими танками». После этого генерал Шапошников приказал мотострелкам разрядить автоматы и карабины и сдать боеприпасы.

На вопрос, что было бы, если бы он подчинился приказу, и танки, стоявшие на мосту, атаковали демонстрантов, генерал Шапошников ответил: «Погибли бы тысячи».
Позднее пытался предать гласности информацию о новочеркасской трагедии, рассылая о ней письма советским писателям и комитетам ВЛКСМ ряда высших учебных заведений. Всего им было отправлено 6 писем.
В 1966 году генерал-лейтенант Шапошников отправлен в отставку. В январе 1967 года он был исключён из КПСС.
26 августа 1967 года Управлением КГБ при Совете Министров СССР по Ростовской области было возбуждено уголовное дело по обвинению М. К. Шапошникова в антисоветской пропаганде (ст.70 Уголовного кодекса РСФСР), основанием для которого стали изъятые у него при обыске черновики писем и проект письма-воззвания по поводу новочеркасского расстрела. Через несколько месяцев, 23 декабря 1967 года, уголовное дело было прекращено ввиду фронтовых заслуг генерала и его деятельного раскаяния, но фактически он оказался в опале.

Реабилитирован в 1988 году, восстановлен в КПСС 6 декабря 1988 года.
Памятная доска установлена в Ростове-на-Дону по адресу: Ворошиловский проспект, д. 34.

 

Метки: , , , , , , , , , , ,

Расстрел напоказ


Я уходил из разгромленного Дома Советов четвертого октября в 17.30. По вестибюлю двадцатого подъезда плыл пороховой дым. Пол был усыпан битым стеклом. Под стекляшками там и тут темнела кровь. На улице пороховой дым был гуще, чем в вестибюле. По верхним этажам еще палили с трех сторон. Палили из орудий и пулеметов.

Двое моих знакомых покинули Дом Советов на рассвете следующего дня. Они отсиживались на шестом этаже, который не обстреливался. Но по этажам выше седьмого орудийно-пулеметный огонь велся до самого их ухода. Расстрел здания парламента продолжался почти сутки. Кого и что расстреливал Ельцин, расстреливая Дом Советов?

21 сентября, слушая в 20.00 указ о роспуске Съезда и Верховного Совета, я полагал, что в это время вся связь в здании парламента уже отключена, и что спецназ из службы безопасности президента, по-тихому сняв жалкую депутатскую охрану, выводит из Дома Советов Хасбулатова и его коллег. Но телефоны в парламенте отзывались. И по одному из них мне сказали: скоро состоится заседание президиума Верховного Совета. Я успел к окончанию заседания. Зал президиума был набит журналистами. Зачитывалось решение об отрешении Ельцина от должности. Руцкой заявил о принятии им к исполнению обязанностей президента. В полночь началась сессия Верховного Совета. Никакой матрос Железняк на нее не прибыл. Тысячи людей, собравшихся к парламенту, никто не пытался разогнать.

После того как Руцкой объявил народу с балкона, что не подчинившиеся ему силовые министры уволены и вместо них назначены Ачалов, Баранников и Дунаев, я сел в машину приятеля, и мы поехали по Москве. Шел четвертый час ночи. Около Минобороны было безлюдно. На Лубянке — тоже. В штабе внутренних войск горели только окна в кабинете командующего. В казармах спецвойск все окна были темны. Отделения милиции работали в обычном режиме. Я ничего не понимал. Если Руцкой с Ачаловым выедут сейчас в две благосклонные к ним воинские части и приведут с собой по два батальона, которые обязаны по закону исполнять их приказы, кто помешает им к началу рабочего дня занять все правительственные особняки и не пустить Ельцина в Кремль?

К пяти утра я вернулся к Дому Советов. Людей около него не поубавилось. Горели костры. Строились баррикады. Формировались отряды добровольцев по охране парламента. Руцкой и Ачалов, сказал мне знакомый депутат, ни в какие части не поехали. Решено не дергаться: Ельцин на бумаге совершил госпереворот, мы на бумаге его подавили, и теперь пусть выскажется народ.
Голос народа не раздался ни 22, ни 23 сентября, ни в последующие дни. Народ, то есть абсолютное большинство граждан РФ, восприняло противостояние Кремля и Дома Советов абсолютно равнодушно. Массовых акций в России не случилось ни в поддержку Ельцина, ни в защиту упраздненного им высшего органа власти. Народ безмолствовал…

24 сентября, в пятницу, я позвонил в несколько областных Советов, не смирившихся с госпереворотом, и задал вопрос: «Вы объявили указ Ельцина не действующим на вашей территории и что собираетесь делать дальше?» Отвечали мне везде одинаково: ничего, будем сидеть и ждать, как развернутся события в Москве, ибо повлиять на их ход каким бы то ни было действием невозможно. Парламент столь же непопулярен в народе, как и президент с правительством, и желающих бастовать, митинговать и осуществлять блокаду столицы в интересах депутатов найти трудно.

Первая неделя словесной войны между исполнительной и законодательной властями закончилась вничью. Но в Москве ничья была в пользу парламента. Очевидным это стало в выходной день, когда демократы созвали проельцинский митинг. К его началу был приурочен концерт Ростроповича, но и при всем том на него собралась примерно половина от того количества москвичей, которые каждый день приходили к Дому Советов. По оценкам социологов из Академии наук, к 25-26 сентября Ельцин сохранил лояльность к себе пассивного большинства Москвы. Но к этому же времени на его стороне готовы были действовать 35, а на стороне парламента — 65 процентов политически активного меньшинства столицы.

Я не могу ни доказать, ни опровергнуть этот вывод, но смею свидетельствовать: у стен Дома Советов за неделю после госпереворота я увидел множество лиц, которые никогда прежде не мелькали на акциях оппозиции. К хорошо известным мне активистам «Трудовой Москвы» и участникам патриотических съездов изо дня в день присоединялись все новые и новые люди. Причем значительная их часть была молода и прилично одета. Ряды активных сторонников парламента увеличивались за счет пассивного ранее московского большинства. Но и это не все. В Дом Советов со всей страны ехали люди, умеющие воевать. Ехали офицеры и рядовые, прошедшие «горячие точки», казаки. Дом Советов стягивал к себе всех недовольных и разочарованных режимом Ельцина и постепенно превращался в штаб массового гражданского сопротивления исполнительной власти. И никакие обычные меры пресечения этого сопротивления уже не помогали.

В Дом Советов перекрыли подвоз продуктов. Но их несли в ящиках. Отключили свет. Но туда неведомо откуда везли солярку для дизельной электростанции, а один молодой человек, пожелавший остаться неизвестным, доставил бензиновую мини-электростанцию.
26 сентября, в воскресенье, Ельцин заявил по ТВ, что еще чуть-чуть — и Хасбулатов с Руцким останутся одни в здании парламента. А в понедельник у Дома Советов состоялся самый массовый за всю неделю митинг. Ничья при словесном противостоянии теперь была явно в пользу парламента, и Кремль уже не мог изменить ситуацию, не прибегнув к силе. Во вторник, 28 сентября, Дом Советов был наглухо изолирован от внешнего мира техникой и внутренними войсками. Изолирован под предлогом ограждения москвичей от вооруженных боевиков, засевших в парламенте.

На четвертый день блокады, 1 октября, я проскользнул в Дом Советов через три кордона, затесавшись в группу иноземных журналистов, и после пресс-конференции Руцкого и Хасбулатова пару часов разговаривал там с «засевшими боевиками». Весть о том, что пришел человек с воли и на волю уйдет, пронеслась по этажам, и мне вручили на вынос два десятка записок. Вот некоторые из них.

«Женя! Аля и Федор! Крепко вас целую. У меня все хорошо. Не волнуйтесь. Еще раз целую и обнимаю. Миша. Папа».
«Людмила Дмитриевна! Передайте моим — жив, здоров и невредим. У Владимира Степановича тоже все в порядке. Сообщите его жене».
«Мам! Не горюй и не беспокойся. Я тебя люблю. Позвони, пожалуйста, Ольге».
«Отец! Если Ира еще не приехала, узнай у сына — есть ли у него деньги на еду. Или лучше забери его к себе».

Когда, набирая телефоны разных городов, я зачитывал эти записки, то уже знал, что оцепленных в Доме Советов обычных неробких мужчин новоявленные комиссары Грачева представляли личному составу подмосковных дивизий как уголовный сброд, который пытает в подвалах заложников и для которого не надо жалеть снарядов. Пропаганда, как мы знаем, сработала — снарядов никто не жалел.

Блокада парламента длилась пять дней. Пять дней исполнительная власть ограждала Москву от «боевиков». И пять дней тысячи москвичей бились о стальные ряды оцепления, пытаясь пройти к Дому Советов. Словесная война двух властей (бывший президент — бывшие народные депутаты) сменилась дубинно-кулачной войной Кремля с народом. 28 сентября два десятка тысяч сторонников парламента сумели подойти к первой цепи ограждения, но были газом и дубинками оттеснены по улице Заморенова, а затем часа три ОМОН гонялся за ними по улице 1905 года и Садовому кольцу. 29 сентября никого из десятков тысяч не пустили дальше площадок у выходов из метро «Баррикадная» и «Улица 1905 года». Солдаты дивизии Дзержинского перекрывали проходы, а солдаты ОМОНа били подряд всех, кто толпился у этих проходов. Причем били не только на улицах, но и в станциях метро. 30 сентября оттесненная с «Баррикадной» толпа вышла к Пушкинской площади, но и оттуда была изгнана смертным боем — несколько искалеченных ОМОНом увезла «скорая». 1 октября избиения демонстрантов продолжились на «Баррикадной», а 2 октября произошли на Смоленской площади.

Дубинно-кулачная война тоже закончилась вничью: Кремль бил сторонников парламента, они отступали и снова наступали. И эта ничья снова была не в пользу Кремля. 2 октября, когда ОМОН стал разгонять митинг на Смоленской, народ взял в руки стальные прутья и камни, и омоновцы впервые за пять дней побежали. Садовое кольцо рядом со зданием МИДа было перегорожено баррикадой. Сначала одной, а потом еще тремя. Рядом с баррикадами задымили костры и появились кучи камней: демонстранты готовились к отражению атаки ОМОНа. Но она не последовала ни днем, ни вечером. Многотысячные части внутренних войск и милиции почему-то медлили. Почему? Устали от пятидневных стычек? Испугались камней и огня? Неведомо. В 21.00 демонстранты добровольно оставили занятую площадь, и через час на ней появилась техника, которая принялась разгребать баррикады.

Я разговаривал с теми, кто строил баррикады на Смоленской. Среди них был учитель, получающий 30 тысяч, и директор ТОО, зарабатывающий 200 тысяч в месяц, среди них был 18-летний студент Бауманского университета и 73-летний пенсионер с Пятницкой.
Такие же люди пришли 3 октября, в воскресенье, и на Калужскую площадь. Ельцин в своем обращении к стране после расстрела Дома Советов заявил, что воскресные беспорядки в Москве были заранее спланированы и организованы. Но не сказал, как мифические организаторы этих беспорядков, не имея возможности выступить по радио и ТВ, смогли собрать на Калужской площади около 100 тысяч человек. Информация о митинге на этой площади была только в листовках «Трудовой России», которые распространялись задолго до 21 сентября. Притом распространялись в весьма ограниченном количестве.

Сбор на Калужской удался не потому, что о нем широко объявляли, а потому что о нем активно узнавали. У «Баррикадной» бьют, на Пушкинской бьют, на Смоленской бьют — больше трех не собираться. Где можно собраться? Сбор на Калужской произошел стихийно. Как и стихийно произошло оттуда шествие к Дому Советов.
Выходы из кольцевой и радиальной станции метро «Октябрьская» в 14.00 были открыты. Но проход на Калужскую площадь был закрыт двойными шеренгами солдат, просочиться сквозь которые было невозможно. Люди, выходя из метро, растекались по тротуарам и держались абсолютно покорно, наученные многодневным битьем.

Сейчас среди оппозиции в ходу версия о том, что прорыв демонстрации от Калужской до Дома Советов был подстроен, что власти сознательно дозволили прорыв, дабы заявить потом о массовых беспорядках. С моей точки зрения, эта версия абсурдна. Когда шеренги солдат в оцеплении были прорваны в одном месте и когда рассеянные по тротуарам группки людей слились на площади и повернули на Садовое кольцо, образовалась колонна, численность которой показалась мне невероятно огромной. Огромность колонны поразила, видимо, не только меня, но и солдат ОМОНа, перекрывших Крымский мост. Они добросовестно пытались сдержать колонну, но дрогнули, не видя конца и края наплывавшей на них массе людей. Второй омоновский кордон за Крымским мостом выглядел еще более напуганным, чем первый, и, почувствовав, что бесконечный поток демонстрантов не остановится перед выстрелами начиненных газом пуль, обратился в бегство, не вступая в драку. На третьем кордоне у Смоленской площади была выстроена тьма войск с водометами. Их решимость остановить колонну можно оценить по числу пострадавших демонстрантов. Стычка у Смоленской была жестокой. Но решимость войск оказалась меньшей, чем решимость колонны. Войска побежали. Побежали по Садовому и по Арбату, и тот испуг, который читался на лицах рядовых и полковников, убедительно доказывал, что дозволения на прорыв от начальства не исходило.
У Дома Советов победно-восторженную колонну демонстрантов накрыли автоматные очереди. Стреляли со стороны мэрии. Стреляли по безоружной толпе. Это почти не испортило праздничного настроения и не насторожило ни саму колонну, ни встречавших ее с балкона Руцкого и Хасбулатова.

Некоторые из оппозиционных политиков ныне утверждают: если бы не случилось нелепого взятия мэрии и глупейшего похода на Останкино, не было бы никакого расстрела Дома Советов. Так это или не так? Штурм мэрии и поход на Останкино послужили поводом для стрельбы по парламенту, но таковой повод мог появиться сам собой (бушевала стихия) или мог быть создан специально (впереди была целая ночь).
Предотвратить расстрел Дома Советов могла только организованная кампания гражданского неповиновения. Около Дома Советов 3 октября не было ни миллиона, ни даже полумиллиона москвичей из всей девятимиллионной Москвы. Но того количества людей, которые находились там, было вполне достаточно, чтобы перекрыть все движение в центре (милиция там испарилась), устроить пикеты на главных улицах, заклеить полгорода листовками и плакатами с призывами к восстановлению законности. Парламент мог выстоять, если бы его сторонники после взятия мэрии отправились не митинговать к телецентру, а наступать на центры власти. Наступать с лозунгами или с автоматами, которых немало было в подвалах Дома Советов.

Расстрел парламента не являлся местью за боевые действия оппозиции. Их, по сути дела, не было. Макашов приехал в «Останкино» всего с двумя десятками охранников, и вспыхнувший там после взрыва гранаты автоматный огонь велся в основном «Витязем». Пострадали от него в первую очередь безоружные люди. Стреляя по Дому Советов, Ельцин стрелял по недовольным его режимом и по их готовности к сопротивлению его политике.
То, что произошло в Москве и стране с 21 сентября по 3 октября, показало: недовольных режимом много — и в столице, и в провинции, число их растет, и активность тоже растет. Промедление с демонстрацией силы означало бы постепенный крах режима. И во имя его спасения такая демонстрация состоялась.
В интервью «МК» министр обороны Грачев сказал, что атака на Дом Советов началась «тогда, когда на таманцев пошли четыре бэтээра оппозиции». Но я своими глазами видел, как армейские БТВ, врываясь на улицу со стороны мэрии, начали палить по группкам безоружных людей у костров на площади, а бэтээры, подошедшие со стороны набережной, открыли огонь, не дожидаясь никакой атаки.

Во время блокады Дома Советов рядом с ним круглые сутки стоял желтый броневик, который беспрестанно вещал о дарованных Ельциным льготах депутатам и аппаратчикам ВС, призывая тех и других покинуть Дом Советов. Перед атакой ни этот желтый, ни какой-либо другой броневик с громкоговорителем не появился и не предложил защитникам парламента сдать оружие. Через два часа боя Руцкой, пишу это со слов депутата Воронина, позвонил Черномырдину и предложил начать переговоры о прекращении огня. Тот ответил: огонь прекратится, если будет сдано оружие и вывешен белый флаг, то есть предложил сдавать оружие под пулеметно-артиллерийским огнем.

Расстрел Дома Советов был именно демонстративным расстрелом, рассчитанным на показ всей стране, и на то, чтобы напугать всех недовольных режимом и заткнуть им рты. Расчет этот оправдался. Гора трупов в обгорелом здании парламента сделала свое дело. Сопротивление режиму заглохло.

Николай Анисин

Источник статьи

 

Метки: , ,