RSS

Архив метки: РСД

Расстрел слесарем Исаевым начальника прессового производства не остановил массовые сокращения рабочих Димитровградского автоагрегатного завода


В первую очередь собственники намерены избавиться от беременных и находящихся в декретных отпусках женщин.

Трудные времена наступают для работников «Димитровградского автоагрегатного завода». Управляющим ОАО «ДААЗ» Сергеем Родионовым подписан приказ, согласно которому 29 декабря на предприятии начнутся массовые сокращения.

Работодатель объясняет это «вынужденными антикризисными мерами». Под сокращения попадают 593 сотрудника, в числе которых 133 женщины, находящиеся в декрете. Аналогичные приказы о сокращениях персонала подписаны на дочерних предприятиях завода — ООО «Димитровградский завод светотехники» и ООО «Димитровградский завод радиаторов». На ДЗС с 30 декабря под «нож» попадут 111 штатных единиц, в том числе — 72 беременные женщины в дородовых и декретных отпусках. На ДЗР с 2 декабря — 15 штатных единиц, а с 31 декабря — еще три штатные единицы. Среди «лишних» здесь и 9 декретниц. Это очень серьезная проблема для такого маленького городка (в Димитровграде живут 117 тысяч человек).

Весной этого года АО «ДААЗ» начал дробиться на шестнадцать «ООО-шек». Все это сопровождалось сокращениями рабочих с многочисленными нарушениями трудового законодательства. Это привело к трагедии. В марте, в момент реструктуризации прессового производства слесарь Константин Исаев, ветеран чеченской войны, расстрелял своего начальника, решившего оставить слесаря без работы и отказавшего в переводе на новое предприятие. Психологическое состояние рабочего можно понять. Потеря работы в маленьком городке – огромная трагедия. Понятно и нежелание мириться с несправедливостью, когда дети начальников отмазываются от армии благодаря «липовым» диагнозам, а ты, прошедший горнило войны, вынужден унижаться перед охамевшими руководителями. Это убийство — во многом результат той экономической и психологической обстановки на предприятии, которая складывалась как минимум в течение пяти-восьми лет.

По словам рабочих, вина за деградацию завода лежит на топ-менеджерах, прибывших на предприятие из других регионов: всех этих кучкуровых, проскуряковых, Трещевых. Для всех этих иногородних молодых управленцев сотрудники ДААЗа – лишь штатные единицы, не рабочая, а именно рабская сила. Часть ответственности за социальную катастрофу в Димитровграде, очевидно, несет и «АВТОВАЗ», являющийся главным потребителем продукции ДААЗа. Недавно в Тольятти прошел тысячный митинг рабочих ВАЗа и двух связанных с ним предприятий против массовых сокращений и падения зарплат.

Последние массовые сокращения на «ДААЗе» проводились в 2010 году. Тогда было уволено 1500 человек. В данный момент на предприятии числятся около 1200 работников. Кто будет работать после новых сокращений? Сколько рабочих останется на предприятии? Складывается впечатление, что завод просто-напросто хотят уничтожить, оставив работников без заработка и без возможности обеспечивать и кормить свои семьи, ведь альтернативных вариантов заработка у людей просто нет. Единственный вариант для существования – работа в других городах (Ульяновск, Самара, Тольятти). Это ли забота о благосостоянии граждан, о котором мы так часто слышим от правящей верхушки?

Буржуазии и пресмыкающемуся перед ней высшему начальству глубоко плевать на рабочих, их жизненное положение и дальнейшую судьбу. Но индивидуальные акты отчаяния, конечно, не выход. Единственная возможность защитить свои рабочие места – это организованная борьба, одним из примеров эффективности которой является недавняя победа рабочих, объединившихся в профсоюз МПРА на «Омсктрансмаше». Проблемы ДААЗа, очевидно, связаны с запутанными отношениями собственников завода с «АВТОВАЗом». Поэтому, начиная борьбу в Димитровграде, надо синхронизировать ее с действиями рабочих в Тольятти.

Если работники не способны коллективно отстаивать свои права, то и договариваться с ними работодателю нет никакого смысла (проще нарушить права сотрудника). Только массовые, организованные действия — от митинга до забастовки — смогут повлиять на принимаемые руководством решения.

12 октября 2015 — Алексей Облезин

 

Метки: , , , , , , , , , ,

Почему социальная поддержка не может быть адресной


Словарь, расшифровывающий лукавые термины чиновничьего новояза, следовало бы начать со слова, прочно вошедшего в лексикон правительства. Слово это — «адресность». Адресный принцип поддержки малоимущих является не выражением социальной справедливости, а подрывом социального государства.

Утверждение, что социальные выплаты и льготы непременно должны быть адресными считается самоочевидной истиной. Именно эта концепция положена в основу подготовленного Министерством труда законопроекта о реформировании системы социальной поддержки граждан. Созданный под давлением Минфина, он предлагает «оптимизировать» такие социальные статьи, как ежемесячное пособие на ребенка, соцподдержка медиков и фармацевтов и компенсация коммунальных расходов сельским учителям.

В основу системы социальной защиты будут положены критерии «адресности» и «нуждаемости». Четких определений того и другого законопроект не дает. Наполнить их конкретным содержанием препоручается региональным властям. Однако известно, что бедными правительство считает тех, кто живет на сумму ниже официального прожиточного минимума, который составляет 10,792 тыс. рублей для работающих и 8,210 тыс. рублей для пенсионеров. Впрочем, это не мешает ему определять размер МРОТ в 5965 рублей. Видимо, живущие на прожиточный минимум нуждаются все же недостаточно.

Вкупе с такими мерами, как лишение индексации работающих пенсионеров и изменение методики расчета средней зарплаты, ведущее к фактическому отказу от обещанного Путиным повышения зарплат бюджетников, реформа соцобеспечения является важным элементом программы жесткой экономии, лоббируемой экономическим блоком правительства. Но ее обоснование отнюдь не сводится к демонстрации дыр, зияющих в бюджете. Правительство выступает не много, не мало – от имени социальной справедливости. «Например, сейчас родитель имеет право на получение пособия по уходу за ребенком вне зависимости от уровня его доходов. Когда заработают критерии нуждаемости, пособие будут получать только граждане с низкими доходами», — цитируют СМИ правительственного чиновника. Минфин приводит данные, по которым более 50% получателей помощи не являются нуждающимися, а среди последних ее получают менее 50%. Подразумевается, что «настоящих» бедных обделяет не государство, а нахлебники, кому пособия на самом деле не нужны. Утверждается также, что сокращение числа «адресатов» и расширение полномочий регионов по определению критериев нуждаемости приведет к увеличению размера помощи.

С обывательской точки зрения подобная логика может показаться довольно убедительной. Сталкиваясь с калекой, просящим у нас подаяния, мы заинтересованы в том, чтобы он был «настоящим» инвалидом, а не симулянтом. Казалось бы, тот же принцип должен действовать и тогда, когда речь идет о социальных расходах бюджета, формируемого из наших налогов. Однако основная идея социального государства, которым (хоть это и смешно) по Конституции является и Россия, не имеет ничего общего с благотворительностью. Эта фундаментальная идея – концепция социальных прав — начинается там, где заканчивается филантропия[i].

На протяжении веков помощь бедным была обусловлена критерием «адресности». Государство и церковь пытались совместить милосердие по отношению к «достойным беднякам» с преследованием и наказанием «дурных бедняков», которые рассматривались как угроза социальной стабильности. «Критерии нуждаемости» не очень отличались от сегодняшних – беднякам предписывалось трудиться, смиряться и оставаться привязанным к месту своего рождения.

Пауперизм (массовое обнищание) достиг пика в эпоху раннего индустриального капитализма. Именно тогда, под давлением рабочего движения и распространявшихся идей социализма, на смену доктрине благотворительности постепенно приходит идея социального гражданства. Суть ее состоит в том, что не семья, не община, не церковь, не богатые филантропы, а общество в целом берет на себя обеспечение социально уязвимых групп населения: рабочих, стариков, инвалидов, матерей и т.д. Следует подчеркнуть, что такая поддержка не является государственной милостыней, она становится правом. Государство не может произвольно решать, кого оно считает нуждающимся, а кого нет.

В этой системе социальные гарантии и выплаты рассматриваются как основа общественного статуса тех, кто не обладает капиталом. Например, право на 40-часовую рабочую неделю, не зависит от того, работает гражданин в офисе или на шахте (что, конечно, не означает, что отдельным категориям работников не могут быть установлены дополнительные льготы). Правом на получение пенсии обладают все граждане, достигшие определенного возраста, независимо от уровня их достатка или региона проживания.

Справедливо ли это? Да, потому что альтернативная концепция – благотворительность – лишь увековечивает нищету, делает бедных граждански неполноценными и зависимыми от господских подачек. Когда вы подаете нищему, вы не помогаете ему встроиться в социум. Наоборот, чтобы рассчитывать на милостыню, он должен доказать, что он действительно нищ. Система социального обеспечения служит совершенно иным целям. Она призвана хотя бы отчасти компенсировать, сгладить то социальное неравенство, которое порождает капитализм и гарантировать бедным определенный набор прав в рамках буржуазного общества. В определенном смысле, именно социальное государство делает трудящегося гражданином, личностью.

Говоря об «адресности» и «нуждаемости», разрушая единое пространство социального обеспечения путем передачи полномочий в регионы, неолиберальные реформаторы, по сути, возвращают нас к средневековым понятиям о социальной помощи.

[i] Эволюция идеи социального государства прекрасно изложена в классической работе французского социолога Робера Кастеля «Метаморфозы социального вопроса».

14 октября 2015 — Иван Овсянников

 

Метки: , , , , , , , , , , , , , ,

Революционные экономические перспективы. Утопические заметки на краю пропасти


Происходящее последние полгода падение курса рубля, 16 декабря принявшее форму настоящего обвала, подводит черту под российской экономикой в том виде, в каком она существовала с 2008 года, а возможно, и с 1998-го.

Пока катастрофа разворачивается в финансовой сфере, но едва ли есть сомнения в том, что затем она перекинется и на реальный сектор экономики, в производство. Что произойдет, когда (если) встанет промышленность, а государство не сможет в достаточной мере обслуживать свои обязательства, — сейчас не знает никто. Ясно только, что «стабильность» закончилась, а на ее место приходит История. А пока ее дыхание не стало слишком обжигающим, самое время подвести некоторые итоги путинского пятнадцатилетия и набросать перспективы революционных экономических преобразований в стране.

Политическая экономия путинизма с самого начала покоилась на трех китах: отсутствие государственного долга, стабильный курс валюты и стабильно повышающаяся цена на нефть. Сразу стоит отметить, что очевидный эффект от последнего едва ли бы стал столь значимым, если бы он не опирался на первые два. Уменьшение государственного долга и связанная с этим поддержка рубля, доставшиеся Путину по наследству еще от правительства Примакова, должны были избавить российское государство от кошмара замкнутого круга финансовой политики 90-х годов. Этот замкнутый круг заключался в том, что государство, будучи не в состоянии обслуживать свой внутренний долг и бюджетные обязательства, прибегало к практике иностранных финансовых заимствований. Однако экономический коллапс и связанный с ним коллапс системы налогообложения вели к тому, что каждый следующий год государство было вынуждено брать новые кредиты хотя бы только для того, чтобы отдать проценты по прошлым. Это разгоняло инфляцию и закономерно закончилось дефолтом 1998 года.

Соответственно, первый президентский срок Путина ознаменовался возвращением тех функций государства, которые оно утратило в предшествующее десятилетие — прежде всего, в сфере налогообложения и экономического администрирования. Отныне 5-6 крупнейших финансово-промышленных групп страны, контролировавшие ее основные экономические активы, были вовлечены в общую систему государственно-частного взаимодействия, стали играть по общим правилам и платить налоги. В свою очередь, государство, смогло постепенно расплатиться по своим иностранным долгам и начало систематически осуществлять свои социальные обязательства. Нельзя сказать, что государство в первую путинскую пятилетку было особенно заинтересовано в повышении жизненного уровня населения, однако прекращение распада общества и возвращение государства на командные высоты управления экономикой благоприятно сказались на общем социально-экономическом климате страны — началось хозяйственное восстановление, а население на фоне благоприятной для экспортных отраслей внешнеэкономической конъюнктуры создавало устойчиво возрастающий платежеспособный внутренний спрос. Откуда-то отсюда и растет знаменитое «путинское большинство» и до некоторых пор беспрецедентная общественная поддержка курса президента.

Это же в общих чертах задало структуру экономики. Упрощенно ее можно описать как два неравноценных сектора — один ориентированный на экспорт, преимущественно сырьевой и другой, обслуживающий внутренний рынок, связанный с нуждами населения. Первый представлен огромными бывшими советскими заводами, это мир госкорпораций и финансово-промышленных групп, приближенных к государству. Второй же существует в форме калейдоскопа мелких и средних капиталистических предприятий, непосредственно связанных с запросами населения — от мелких придорожных кафе и автомастерских до гигантов ритейла вроде сети «Магнит» (впрочем, гигантами эти фирмы кажутся лишь на фоне прочих участников рынка — с настоящими национальными гигантами вроде «Роснефти» или «Газпрома» их не сравнить). Между собой в масштабах страны эти сектора едва ли связаны чем-то еще кроме государства. Эта связь осуществляется через перераспределение сырьевых сверхприбылей. Государство выкачивает их из сырьевых корпораций, и посредством их осуществляет свои бюджетные обязательства. Далее запускается эффект мультипликации, когда созданный посредством бюджетного перераспределения внутренний спрос удовлетворяется упомянутым вторым сектором экономики. Учитывая то, насколько велика доля бюджетных организаций в хозяйстве страны (уже в 2000 году доля государственных расходов составляла 42,4% от ВВП[1] и впоследствии только повышалась), роль государства в процессе обращения нефтегазовых доходов на внутреннем рынке страны трудно переоценить.

***

Во многом эта высокая роль государства в экономике обусловлена не только советским наследием, но и исторически слабым развитием в России банковского сектора, который в капиталистических странах является «мозгом» капитализма, задающим направление развития. Это явление самый ярким образом демонстрирует неразвитость отечественного капитализма, невозможность для него освоить даже собственные производительные силы. По оценкам экономиста Станислава Меньшикова в 2000 году сумма активов российских коммерческих банков составляла только 17 процентов от суммы активов промышленных предприятий. При этом на долю государственных «Сбербанка» и «Внешторгбанка» приходилась треть этих активов, в то время как доля самого крупного частного «Альфа-Банка» составляла всего 3,3% от общей суммы. И лишь совокупные активы 17 крупнейших частных банков были сопоставимы с активами одного только «Сбербанка»[2]. И в последующее десятилетие эту ситуацию так и не удалось переломить. Таким образом, российский частный финансовый капитал просто не способен в полной мере обслуживать отечественную промышленность.

В то же время государство и государственные банки по ряду причин, прежде всего идеологического свойства, отказывались заниматься полноценным кредитованием российской промышленности, предпочитая концентрировать валютные резервы в американских и европейских государственных облигациях. По мысли чиновников экономического блока правительства это оберегало экономику от перегрева и сдерживало инфляцию. Поэтому нужда отечественных корпораций и частных банков в денежных кредитах осуществлялась за счет иностранных заимствований. Это привело к тому, что уже в 2008 году при незначительном государственном долге совокупный российский корпоративный долг составил 425 миллиардов долларов (164 млрд. у банков и 261 млрд. у предприятий). Если аппетиты банков кризис и государственные вливания несколько подсократили, то займы промышленных предприятий только росли — на 1 января 2013 года корпоративный долг РФ перед западными банками составил 564 миллиарда долларов, из которых на банки пришлось 208 млрд, а на предприятия — 356 млрд. По оценкам академика Аганбегяна, отток денег из российской экономики в связи с оплатой иностранных кредитов, начиная с 2008 года составлял не менее 100 миллиардов долларов ежегодно[3].

В 2014 году для этой ситуации постоянно растущего корпоративного долга настал момент истины. Внешнеполитический клинч Кремля с странами-лидерами западного империализма на территории Украины и последовавшая за ним торговая война привели к тому, что крупные российские сырьевые корпорации потеряли для себя источник постоянного кредитования. В то же время их старые долговые обязательства, которые они должны выплачивать в валюте, никто не отменял. Ухудшение нефтяной конъюнктуры означало одновременное сужение возможностей получать валюту от продажи нефтепродуктов. Началось изъятие валюты из финансовой системы страны, которое обусловило рост курсов доллара и евро. Этот негативный тренд стал катастрофическим, когда на него наложились спекуляции банков и прочих финансовых организаций на растущих курсах, а также паника населения, которое по мере ухудшения ситуации бросилось менять рубли на валюту и тем только подстегнуло обесценивание рубля. Ситуация 16 декабря в этом смысле, безусловно, временная и спекулятивная, а за повышением курса того же евро до ста рублей последует некоторый неизбежный откат (тем не менее, с сохранением курсов на новых позициях), но нужно понимать, что все происходящее вовсе не случайно и коренится в самой структуре российской экономики и той экономической политики, которая проводилась последние 15 лет.

Это вопрос времени, когда финансовый хаос доберется до реальной экономики. Понятно, что под удар попадут в первую очередь те предприятия, которые зависят от импорта иностранных товаров или оборудования. Тем не менее, полноценный откат в 90-е с разрушением производственных связей и фрагментацией экономики едва ли возможен до тех пор, пока государство имеет резервы платить по своим бюджетным обязательствам, пока, зачастую против воли своего экономического блока, воспринимающего эти расходы как «кейнсианскую ересь», оно продолжает гнать нефтегазовые доходы сверху вниз, обеспечивая внутренний спрос. В любом случае, вопрос дальнейшего углубления кризиса в народном хозяйстве страны связан с той экономической (даже не финансовой!) политикой в целом, которую будет проводить федеральный центр.

***

По большому счету основных вариантов такой политики в рамках системы всего два. До некоторой степени приблизительно обозначу их (нео)либеральным и (около)кейнсианским соответственно. В основе первого лежит идея бездефицитного бюджета, в основе второго поддержание платежеспособного внутреннего спроса. Либеральную экономическую политику можно сравнить со взглядом бухгалтера, для которого важнее всего, чтобы сошлись дебет и кредит, а всем остальным стоит пренебречь. Таким образом, либеральная фантазия ограничена идеями сокращения государственных расходов и приватизации государственной собственности. Если либеральный экономист придерживается идей неолиберального фундаментализма, то эти меры дополняются у него еще и снижением налогов на предприятия. В этом, например, заключается различие между оппозиционными либеральными экономистами и правительственными — люди вроде Кудрина, сохраняя верность идее сокращения государственных расходов, тем не менее, твердо выступают за повышение налогов ради наполнения бюджета. В свою очередь, оппозиционные либералы гайдаровской школы склонны пожертвовать и бюджетом ради идейной чистоты — поскольку полагают, что рынок, освобожденный от государственного диктата, сам расставит все по местам и обеспечит экономическое возрождение. В ожидании этого славного момента дефицит бюджета придется обеспечивать иностранными кредитами, за которые расплачиваться придется, скорее всего, внешнеполитическим суверенитетом. Нужно ли говорить, что подобная политика практически по всем параметрам — прямой путь в девяностые (в отличии от кудринской, которая все-таки предполагает ту же относительно извилистую дорогу).

Если неолиберальная экономическая модель является просистемной критикой кремлевской экономической политики справа, то (около)кейнсианская модель это просистемная критика слева. Экономисты вроде Сергея Глазьева исторически представляли собой группу экспертов, вышедших из академических экономических институтов, близких к бывшему Госплану СССР и связанных с лоббистами интересов российской обрабатывающей промышленности, прежде всего машиностроения в его военной ипостаси, ВПК[4]. Их предложения сводятся к расширению роли государства, в том числе административной, в экономике и льготному государственному кредитованию промышленных предприятий. Возможный дефицит бюджета при этом предполагается покрыть за счет увеличения налогов с предприятий и общего увеличении промышленного производства в результате этих мер. Мы называем этих экспертов (около)кейнсианцами, поскольку их экономические предложения не являются в полной мере кейнсианскими. Поддержание платежеспособного внутреннего спроса является для них не стратегической задачей, а скорее побочным следствием их программы государственного кредитования промышленного производства. Они готовы сохранить или даже расширить государственные социальные программы, но только при условии, что эти программы не будут мешать государственному военному заказу или промышленным кредитам. В то же время они готовы и на меры самой жесткой бюджетной экономии, если это потребуется ради сохранения или даже расширения, например, военных расходов. Свидетельством тому — перемены в экономической политике Кремля с 2012 года, когда тот же Глазьев стал одним из экономических советников Путина. В целом, отечественные (около)кейнсианцы, хотя и выступают за расширение государственного участия, тем не менее, не готовы идти на серьезные преобразования в области контроля над расходованием государственных средств и тем более на посягательства на автономию государственных корпораций. Таким образом, даже помогая сохранить костяк российского промышленного производства (что выгодно отличает их от либералов) эти люди не способны задать новые горизонты развитию страны.

***

Все эти игры элит едва ли имеют непосредственное отношение к интересам миллионов российских граждан, простых трудящихся, которые не вхожи в тайны интриг кремлевского двора. Однако разворачивающаяся драма в российской экономике может похоронить существующий кремлевский режим и открыть окно возможностей для революционного преобразования российской экономики. В чем состоит социалистическая альтернатива существующей экономической политике? Дело состоит не в том, чтобы исправить какие-то отдельные административные принципы, а в том, чтобы изменить сразу всю структуру российской экономики и лишить крупные корпорации возможностей брать всех граждан в заложники своих финансовых интересов, как это произошло в этом году. Кроме того, задачи современного общественного развития требуют проведения в России своего рода новой индустриализации, завершения взаимоинтеграции научных и производственных мощностей, начавшейся в позднем СССР с появлением т.н. научно-производственных объединений (НПО), и закладывания основ социалистического общества, становым хребтом которого будет принцип формирования современной гармонически развитой личности. Понятно, что первоначальным источником средств и технологий для этих преобразований будет российский сырьевой сектор. Для новой индустриализации он станет играть ту же роль, что в конце 1920-х годов играла русская деревня с той разницей, что задача будет состоять не в разорении нефтянки во имя экономического развития, а, наоборот, в интенсификации производства и увязывании его с интересами развития всей страны. Сырьевой сектор должен быть национализирован, государственные корпорации упразднены, а весь государственный сектор превращен в единый хозяйственный механизм, подчиненный интересам единого плана. В то же время национализация небольших предприятий, непосредственно связанных с повседневными потребительскими нуждами людей, едва ли имеет смысл — особенно на первых порах социалистического строительства.

Управление же государственным сектором до некоторой степени неизбежно будет напоминать управление советской экономикой. Разница, однако, будет заключаться в том, что на смену централизованному планированию придет планирование децентрализованное и одновременно политическое. В самом деле, если принцип выборности всеми гражданами ключевых руководителей государства и направления государственной политики является основой политического устройства современного государства, то почему этот принцип не распространяется на все прочие сферы жизни общества — в первую очередь, экономическую? Многие консервативно настроенные люди склонны воспринимать выборы как досадный недостаток, препятствие на пути экономического прогресса. Мы же, наоборот, склонны считать, что проблема не в самих выборах, а неравном политическом положении простых трудящихся и крупных капиталистов, чиновников и менеджеров больших корпораций. Устранение политического влияния корпоративно-чиновничьих кланов откроет новые возможности для политической самореализации граждан. От уровня предприятий до уровня страны посредством выборов не только руководители (разумеется, при условии удовлетворения ими некоторому списку требований) будут избираться, но и само обсуждение и утверждение производственных планов должно проходить электоральный барьер. Аналогичным образом, методом проб и ошибок на местах будет определено наиболее эффективное и социально приемлемое соотношение политически управляемой обобществленной экономики и экономического пространства личной инициативы. По сути, мы предлагаем преодолеть искусственный в капиталистическом обществе разрыв между политикой и экономикой — выборы должны быть не единственной доступной обывателю раз в четыре года политической опцией, а актуальной повседневностью, с которой связано само его существование как человека и гражданина.

Эти меры, как мы предполагаем, не только покончат с во всех отношениях позорной исторической эпохой последних 25 лет, но и откроют нашей стране качественно новые горизонты развития. Слишком долго Россия плелась в хвосте человечества и перенимала общественные задумки консервативных институтов западного мира — таких как, например, Республиканская партия США. Старый лозунг Розы Люксембург «социализм или варварство» для нашей страны актуален, пожалуй, как нигде в мире. Кризис открывает возможности для реализации одновременно обеих его частей, но только от нас зависит, выберем мы вторую или все-таки первую.

________________
[1] Кудров В.М. Государство и экономика: меняющееся равновесие // Проблемы теории и практики управления. 2002. № 3. С. 8-13.
[2]Меньшиков С.М. Анатомия российского капитализма. М., 2004. С. 75 — 79.
[3]Аганбегян А.Г. Возрастающий национальный долг перед иностранными инвесторами — «петля на шее» национальной экономики // Деньги и кредит. 2013. №3. С. 3 — 9.
[4]В этом смысле политический союз Глазьева и Рогозина в начале нулевых в виде партии «Родина» совершенно не случаен.

21 декабря 2014 — Михаил Пискунов, РСД

 

Метки: , , , , , , , , ,

Терпи, рабочий, ты же у нас «элита»


Вчера на пресс-конференции Владимир Путин порадовал нас очередным откровением: оказывается, элитой России является некий абстрактный крестьянин, работяга, в общем, человек труда. Да и вообще, нет никакой элиты.

Конечно, будучи левым активистом, я отношусь с огромным уважением к любому человеку, чей труд приносит реальную пользу. Тем не менее, это высказывание заслуживает того, чтобы его обсудить. Во-первых, не кажется ли вам, что мы это уже когда-то слышали?

Вспоминается 2011-й, начальник одного из цехов Уралвагонзавода Игорь Рюрикович Холманских, обещающий приехать с мужиками в Москву и защитить свою стабильность. И дальнейшее противопоставление в официальной пропаганде «человека труда» и «московских бездельников, раскачивающих лодку». Ради справедливости следует отметить, что успех этой пропаганды во многом на совести тогдашней либеральной оппозиции, которая вместо того, чтобы донести до невовлеченных в протест граждан свою позицию, принялась с упоением высмеивать «быдло» и рисовать креативные плакатики на тему «Уралвагонзавода». Пожалуй, самое нелепо-смешное во всей этой ситуации заключается в том, что, несмотря на выстроенный имидж простого трудового человека, начальник цеха крупного предприятия Холманских по своему социальному положению никак не мог называться «обычным трудягой». Скорее этот сытый и неплохо одетый господин относился на тот момент к средним слоям, подобно части участников «болотных» протестов.

Его пафосная речь скорее напоминала обещание вассала прислать войско на помощь сюзерену, находящемуся в тяжелом положении. Насколько мне известно, далеко не все работники Уралвагонзавода поддержали смелую инициативу Холманских. Но, к сожалению, совместные усилия власти и «красконов» с одной стороны и либеральной оппозиции с другой привели к желаемому властью результату: вместо того, чтобы поддержать протестное движение, люди поверили пропаганде, поверили в то, что власть их уважает и проголосовали за Путина. Последствия этого выбора нам еще расхлебывать не один год.

И вот теперь, когда на фоне тяжелейшего экономического кризиса, фактически — краха, замаячила вполне осязаемая перспектива серьезного социального кризиса – а значит и социальных протестов, власть пытается вновь разыграть ту же карту. Цель вполне ясна: во-первых, подсластить неизбежную и очень горькую пилюлю обнищания, сокращений, падения уровня жизни; во-вторых, в очередной раз противопоставить «человека труда» «столичной интеллигенции», в идеале стравив эти две группы между собой для того, чтобы удержаться у власти, по крайней мере, на тот срок пока т.н. «интеллигенция» и т.н. «работяги» взаимно ненавидят друг друга, вместо того, чтобы объединиться и взять власть в стране в свои руки.

А там, возможно, и экономика как-нибудь выправиться и можно будет и дальше за нефтяные объедки покупать лояльность своих граждан. Разумеется, если управление страной будет продолжаться в том же духе, никакого улучшения ожидать не приходится. Все будет только ухудшаться, и рано или поздно взрыв произойдет, но чем дальше мы позволяем тем, кто называет себя нашей властью, занимать их кабинеты, тем более высокую цену мы платим за собственную пассивность.

Но, возможно, Путин, действительно уважает простого человека? В этой связи хотелось бы вспомнить одну историю. В начале 2000-х произошла трагедия подводной лодки «Курск». Все члены экипажа погибли. Журналисты ОРТ взяли в Видяево (база Северного Флота) интервью у матерей и жен погибших подводников. И эти женщины говорили на камеру крайне неудобные и неприятные для верховного главнокомандующего вещи. А вот что произошло потом, по свидетельству Сергея Доренко, в те годы — сотрудника первого канала: «Он позвонил на Первый канал и сказал, что Первый канал нанял шлюх, которые выступили, чтобы дискредитировать его. И в том числе я ему потом доказывал, что это были не шлюхи, что это были вдовы офицеров. Это действительно вдовы офицеров, я впоследствии сам их видел в Видяево, и они продолжали говорить «неудобные» вещи, но он по телефону сразу отзвонил и сказал: «Вы нанимаете шлюх специально. Дали им по 10 долларов, специально чтобы меня дискредитировать».

Вот собственно и все уважение. Путь от «элиты нации» до «десятидолларовой проститутки» — всего лишь одно неудобное для Путина интервью на телевидении. Это — не уважение к своим гражданам. Это отношение хозяина к скоту. Скотина хороша, когда здорова, трудоспособна и послушна. Как только скотина заболевает, не может больше работать или проявляет норов – это плохая скотина и она подлежит уничтожению, реальному или же, в данном случае, — символическому, через забвение или поливание грязью.

Но, может быть, Доренко клевещет? Что ж давайте подумаем. О каком уважении можно говорить, когда те, кого Путин нынче пафосно назвал элитой нации, отстранены от участия в управлении не то что на уровне страны, а даже и на уровне своего города, района, предприятия? О каком уважении можно говорить, когда СМИ вместо того, чтобы предоставлять полную информацию о положении дел в стране и о том, какие шаги предпринимает правительство, чтобы смягчить последствия кризиса, продолжают пичкать доверчивых россиян ужасами про Украину и Запад, опускаясь до фэйков о «распятых мальчиках» и «массовом геноциде синичек»?

Кем считают граждан России те, кто стряпает эту чушь? О каком уважении можно говорить, когда губернатор Краснодарского края Ткачев недвусмысленно заявляет, что за «политические победы» России должны заплатить ее граждане, при этом ни словом не обмолвившись о том, от чего откажется он лично – и при этом остается на своем посту, а не отправляется в отставку на следующий же день? О каком уважении можно говорить, когда на фоне тяжелейшего экономического кризиса друзья Путина на глазах у всей страны пытаются урвать еще что-нибудь для себя – и при этом не отправляются в тюрьму? О каком уважении можно говорить, когда глава Центробанка, допустившая обвал национальной валюты, дает интервью СМИ, а не показания следователю?

И это лишь самые свежие вопросы. На самом деле их можно задавать бесконечно. Вообще, ситуация с «уважением» трудящихся Путиным до боли напоминает ситуацию с «уважением ветеранов», лишь с одним небольшим различием. Если о ветеранах вспоминают раз или два в год, то о трудящихся Путин вспоминает лишь тогда, когда в обозримом будущем появляется перспектива лишиться своего поста и отправиться за решетку. И тот факт, что самопровозглашенный президент России использует приемы трехлетней давности, лишь подчеркивает глубину кризиса, который охватил нашу страну. Однажды ему уже удалось обмануть граждан России сладкими речами и лживыми посулами. Сейчас он пытается повторить тот же трюк, именуя «работяг» элитой нации и суля невиданный экономический рост через два года. А сейчас надо потерпеть во имя светлого будущего. Что ж, помнится не так давно, в соседней стране был человек по фамилии Янукович, который обещал гражданам невиданные блага от интеграции с Евросоюзом, а затем обманул их ожидания. Его судьба известна. Путин сейчас идет фактически по пути Януковича. И – если не произойдет чуда, а чудес, как известно, в нашем материальном мире не бывает, имеет все шансы пройти этот бесславный путь до конца.

19 декабря 2014 — Александра Маркевич, РСД

 

Метки: , , , , , , , , ,

Должны ли мы терпеть патриотическое похмелье? Ответ губернатору Кубани


Экономический крах, который предрекали оппозиционные силы, можно считать состоявшимся. В этой связи хотелось бы обсудить разлетевшееся по СМИ высказывание губернатора Краснодарского края Ткачева о том, что, мол, раз россияне так радовались возвращению Крыма, то пусть и разделяют трудности с властью.

Господин Ткачев уже не первый раз радует граждан подкупающей откровенностью. Многие еще помнят его бессмертную фразу, произнесенную после трагедии в Крымске, в ответ на обвинение в ненадлежащем оповещении жителей города о наводнении: «А что, надо было каждого обойти?». Но вот на последнее высказывание хотелось бы обратить более пристальное внимание. Как ни парадоксально, в словах губернатора есть некая доля правды. Другое дело, что сейчас граждане России будут нести ответственность не столько за Крым, сколько за свой выбор в 2012 году, когда, позволив запугать себя страшилками из серии «Не будет Путина – вернутся 90-е», они покорно отправились на избирательные участки ставить галочку напротив фамилии ныне действующего президента, вместо того, чтобы выйти на улицы. Теперь они получат и Путина, и 90-е в одном флаконе.

С другой стороны, Ткачев категорически неправ. Во-первых, не прав в том, что нынешний экономический крах является прямым следствием аннексии Крыма и вмешательства России в гражданскую войну на Юго-Востоке Украины. Эти события и последовавшие за ними санкции послужили лишь катализатором процесса, но не его причиной. Причиной же послужило сложное сочетание различных факторов. В первую очередь, то, что правительство Путина, получив колоссальную фору в виде высоких цен на нефть, не нашло ничего лучшего, как сидеть, радоваться этому факту, разворовывать бюджет, вкладывать огромные деньги в т.н. «имиджевые проекты» и так далее. За 15 лет пребывания Путина у власти не было сделано практически ничего для развития несырьевых отраслей производства, науки, образования; для того, чтобы слезть с пресловутой «сырьевой иглы», нарастить запас прочности на случай неблагоприятной обстановки на сырьевом рынке.

Несколько лет нас пытались накормить сказками о некоем «Резервном фонде», который по одному Кудрину ведомой причине, находится в США, но который обязательно всех спасет в случае кризиса. О том, что эти средства было бы рациональнее вложить в развитие собственной экономики и собственного производства предупреждали многократно, но многомудрое правительство об этом и слышать не хотело. И где теперь этот самый «Резервный фонд», если он вообще существует в природе, а не разворован под сладкие обещания?

В общем, итог «немного предсказуем»: халява кончилась, к трудным временам Россия оказалась не готова во многом из-за абсолютно инфантильной и безответственной политики правительства страны. Это ведь только 4-5 летний ребенок верит, что всегда будет мама, еда и игрушки. Взрослый человек, особенно занимающий высокий государственный пост, должен осознавать, что жизнь устроена по-другому. Это первый момент. Второй момент: если бы подобное заявление сделал представитель оппозиционного лагеря, оно было бы просто не совсем корректным. Но то, что это прозвучало из уст одиозного губернатора Краснодарского края, делает такое высказывание еще и крайне циничным. Господин Ткачев предлагает россиянам разделить все тяготы экономического кризиса?

Извините, а господин Ткачев разделил свою дачу с теми жителями Крымска, которые в результате наводнения остались без жилья? Помогать жителям Крымска приехали совсем другие люди, которые добровольно разделили все тяготы жизни в разоренном городе с пострадавшими. А сейчас господин Ткачев не хочет отказаться от привилегий и урезать себе зарплату, чтобы его содержание обходилось бюджету в меньшие деньги? Тем более, что по некоторым данным губернатор Кубани является крупнейшим латифундистом Европы. Кажется, подобных предложений не поступало.

Вопросов такого рода можно задать множество. Также можно вспомнить о тех беспрецедентных репрессиях, которым в вотчине губернатора подвергаются любые мало-мальски оппозиционные силы, начиная от политактивистов и этнических меньшинств (в конце 2000-х с Кубани в США под давлением властей была вынуждена эмигрировать община турок-месхетинцев – ред.) и заканчивая экологами (наиболее показательно дело в отношении Сурена Газаряна и Евгения Витишко) и правозащитников. Можно вспомнить и о выселении людей из их домов для того, чтобы расчистить место под олимпийские объекты в Сочи. Можно вспомнить и о недавнем деле Мардироса Демерчяна, когда рабочий, пожаловавшийся на пытки в полиции, был осужден к 300 часам исправительных работ за ложный донос. Человек, создавший у себя в крае атмосферу террора, в принципе не имеет морального права на подобного рода заявления.

Но здесь важна еще одна деталь. Перефразируя известную поговорку: что у Ткачева на языке – то у более высокопоставленных политиков на уме. Ни президент, ни правительство, ни Госдума даже не заикнулись на тему сокращения зарплат чиновников и депутатов, отмены привилегий, отказа от новогодних празднеств и прочих ограничений для себя, любимых. Более того, стало известно, что в этом году на новогодний корпоратив в Кремле будет потрачено больше средств, чем в прошлом. Нефтяной магнат Игорь Сечин требует все новых субсидий для своей компании из Фонда Национального Благосостояния. Единороссы не стесняются вносить в Госдуму законопроекты, вроде скандальной инициативы Поневежского о компенсациях олигархам за арестованные на Западе активы.

Это не поведение власти, ответственной перед народом. Это поведение захватчиков, выжимающих все, что можно выжать из оккупированной территории, для того, чтобы затем отбыть на ПМЖ в более приятную для жизни страну. И фраза Ткачева в данном случае – лишь точное отражение психологии этих существ. Они действительно искренне полагают, что за подачки с нефтяного стола в нулевые, Олимпиаду и Крым они имеют полное право требовать у народа затянуть пояса, притом, что сами они будут вести привычный образ жизни.

Тут неплохо бы вспомнить часть 1 статьи 3 Конституции РФ: «Носителем суверенитета и единственным источником власти РФ является ее многонациональный народ». Я, конечно, критически отношусь к конституции нашей страны, особенно в части тех прав и полномочий, которые предоставлены этим документом президенту, но эта статья имеет очень конкретный смысл, если понимать ее правильно, а не рассматривать как некий абстрактный лозунг. Дело в том, друзья, что мы из собственного кармана, содержим тех людей, которые называют себя нашей властью. Если очень примитивно: работающие граждане РФ, которые получают «белую» зарплату, платят налог в 13%. И на эти деньги живут не только учителя, врачи, пенсионеры, как нас уверяют.

На эти деньги мы оплачиваем работу силовиков, избивающих нас на акциях протеста, но не оказывающих помощь, когда преступление совершено в отношении нас. На эти деньги мы оплачиваем работу депутатов, которые принимают законы, ухудшающие наше положение. На эти деньги мы оплачиваем кремлевские корпоративы, никому не нужные «имиджевые проекты», сладкую жизнь российских чиновников и так далее. Причем вне зависимости от того, нравится нам это или нет. Давным-давно было такое выражение, которым именовали депутатов и чиновников – слуги народа. Сейчас оно почти забыто, да и концепция «слуги-господа», для нас левых, полагаю, категорически неприемлема. Но некая правда есть и здесь.

Действительно, депутаты и чиновники – это те люди, которым народ выдал кредит доверия в виде в том числе и готовности платить им зарплату. То есть если совсем грубо – это люди, которых мы наняли. Которым мы – а не Владимир Владимирович (кстати с ним ситуация точно такая же, как и с любым чиновником), не Аллах, не какая-то иная высшая сила платим деньги. И в случае ненадлежащего исполнения ими своих обязанностей народ должен иметь полное право их уволить. А что мы видим сейчас? Мало того, что этих людей приняли на работу, в общем-то, без нашего участия (много ли оппозиционных партий и кандидатов в президенты было допущено до выборов и получило равный доступ к СМИ?), мало того, что эти люди прохлопали ушами почти полтора десятка лет, приведя страну к экономической, а в перспективе — и к социальной, политической катастрофе, так еще и нам – устами Ткачева – послали четкий сигнал – мы будем жить как раньше, какая бы ситуация ни складывалась в стране, а вы – продолжайте оплачивать наши удовольствия. Я хотела бы надеяться, что в гражданах России есть хотя бы какие-то зачатки человеческого достоинства, и рано или поздно всем этим ткачевым, путиным, медведевым и всей прочей веселой компании придется ответить за содеянное.

18 декабря 2014 — Александра Маркевич, РСД

 

Метки: , , , , , , , ,

Высшая мера безответственности


Смертная казнь была и остаётся средством государственного террора, как по отношению к уголовным преступникам, так и к политическим оппонентам действующей власти.

Общая гуманизация права в западной Европе во второй половине ХХ века, происходившая под давлением мощных социальных процессов, привела к отмене этой формы наказания в большинстве развитых стран. Постсоветская Россия в своём стремлении копировать готовые образцы, росчерком пера Бориса Ельцина ввела мораторий на высшую меру наказания.

В те дни, когда Ельцин принимал решение о моратории, диалог в обществе ещё был возможен и вёлся он вокруг давно обкатанных аргументов. Противники смертной казни говорили о судебных ошибках, о возможности неправосудных решений в пользу криминала и для устранения неугодных. Сторонники же основывались на опыте некоторых стран и идеях о том, что пожизненное заключение не только не отвечает идее возмездия за преступление, но и экономически нецелесообразно. Немаловажным аргументом было и то, что в наказании за преступления важна не жестокость, а неотвратимость.

В общем и целом аргументация с тех пор не изменилась и вопрос об отмене ельцинского моратория периодически всплывает в политической повестке. Сегодня ЛДПР, выступающая как инструмент вброса наиболее эпатажных законодательных идей, снова берёт на себя роль «гласа народа», а депутаты от КПРФ активно поддакивают, говоря, что неоднократно выступали с предложением вернуть смертную казнь. В ряду законодательных инициатив настоящего времени это даже не особенно оригинально, ведь, например, идея конституционной реформы или коронации «национального лидера» «выстреливают» намного громче, чем вопрос о смертной казни.

Примечательным является не тот факт, что депутаты карманных партий карманного парламента выступают с популистским предложением казнить за особо тяжкие, и даже не то, что в своей риторике они ссылаются на опыт ненавистного врага – Соединённых Штатов. Подлинная цель этой популистской инициативы, видимо, состоит в том, чтобы размежевать российское и международное правовое поле, чего, несомненно, хочется «ястребам» российского режима в условиях жёсткой конфронтации с Западом. Мол, если смертная казнь вернётся, то Россия автоматом вылетит из всех европейских организаций, таких как ПАСЕ, что избавит страну от юрисдикции Европейского Суда по правам человека.

В существующих условиях вопрос о возвращении высшей меры в виде смертной казни не может рассматриваться иначе как репрессивная мера, продиктованная страхом перед возможными протестами. Конечно, было бы преувеличением утверждать, что смертная казнь сегодня необходима правящему классу для подавления революционного движения или для физического устранения политических активистов. Однако неправосудные расправы в России давно стали притчей во языцех, и нет сомнения, что и смертная казнь может стать орудием таких расправ (в этой связи стоит вспомнить о деле крымских активистов Кольченко и Сенцова, арестованных по ложным обвинениям в подготовке терактов – Ред.). Разумеется, никто из сегодняшних инициаторов рассмотрения этого вопроса не признает этого и приведёт внушительный список уголовных преступлений: от педофилии до крупных взяток, которые у любого вызовут праведный гнев. Используя этот прием, сторонники смертной казни лишь забалтывают суть вопроса, переводя внимание публики на жестокость преступников.

Однако думающим людям прекрасно видно, что, загружая «взбесившийся принтер» кровожадными проектами, депутаты не делают практически ничего для предотвращения тех самых преступлений, наказывать которые они хотят таким безвозвратным способом. Кто из депутатов ЛДПР или КПРФ всерьёз озаботился созданием реальных условий для общественного контроля над деятельностью чиновников и олигархов — коррупционеров, которых они вознамерились казнить? Кто из них сделал хоть что-то, чтобы избавить детей и женщин от всех видов насилия? Кто из них внёс хоть один проект закона о помощи жертвам этих преступлений? Всё это риторические вопросы, так как парламент такого типа в государстве с режимом такого типа, как у нас вовсе не предназначен для решения этих проблем.

Поэтому единственным ответом на эту депутатскую инициативу является только такой: «Смертная казнь для олигархического режима!».

Источник статьи

 

Метки: , , , ,

Антивоенный пикет социалистов в Саратове



В субботу в Саратове прошел пикет против военных действий на Юго-Востоке Украины. В мероприятии участвовали члены Российского социалистического движения и саратовского отделения Социал-демократического союза.

Выступающие за прекращение боевых действий всеми сторонами конфликта социалисты заявили, что считают происходящее на Украине противостоянием различных олигархических групп, в котором у трудового народа нет никакого интереса. При этом жертвами военных действий оказываются именно простые жители Юго-Восточных областей Украины.

Протестующие держали плакаты: «Мир — хижинам, позор — дворцам», «Да здравствует социалистическая и демократическая Украина и Россия», «Война — это легкий и безнаказанный путь к грабежу других народов» и др.

15 сентября 2014 — РСД-Саратов

Источник статьи

 

Метки: , , , , , , ,

«Не от моего имени!» или почему я иду на антивоенный митинг 30 августа


С началом войны на Украине мы как будто попали в царство кривых зеркал, где правое и левое, национализм и интернационализм, демократия и диктатура смешались в одном дьявольском маскараде.

Кто только ни объявляет себя сегодня антифашистом и гуманистом. Люди, еще недавно накалывавшие коловраты на груди, сегодня спасают народ Новороссии от «фашистской хунты». Люди, когда-то осуждавшие действия российских войск в Чечне, рукоплещут «антитеррористической операции» на Донбассе.

Нет, не подумайте, что нас окружают «ястребы». Наоборот, куда ни плюнь – всюду человеколюбцы. Все только и мечтают о том, чтобы спасти людей на Донбассе от террористов, карателей, оккупантов или нацистов, все горят праведным гневом и преследуют только альтруистические цели… лупят человеколюбивыми снарядами по жилым кварталам, шлют через границу человеколюбивые танки, льют водопады «освободительной» лжи и крокодиловых слез.

Так вот, я считаю, что пора бы всем нам очнуться от эйфории, которую у одних вызывал майдан, а у других – антимайдан. ЕС и Таможенный союз, «единая Украина» и «Новороссия», все эти красивые обещания и пьянящие перспективы, патриотические фантазии и демократические ожидания, превратились в пепел, пока еще, правда, не радиоактивный, зато густо перемешанный с кровью и дерьмом.

Каждый новый день войны – новый гвоздь в крышку гроба заблудившихся украинских революций, это усиливающийся контроль правящих олигархий России и Украины над трудящимися, укрепление диктаторских, консервативных, фашистских тенденций, углубление пропасти между простыми людьми по обе стороны фронта. Говорить о победе сегодня могут либо безумцы, либо лжецы. Жители Донбасса — погибшие, раненые, вынужденные бежать из своих домов — уже потерпели поражение. Потерпели его и те, кто мерз на майдане, мечтая покончить с властью олигархов и коррупционеров, а сегодня вынужден стрелять по своим соотечественникам, спасая амбиции и капиталы все тех же богатых мерзавцев.

Пророссийские настроения, которые были сильны на Донбассе несколько месяцев назад, тоже рушатся. Юго-восток Украины стал разменной монетой геополитического торга. Российским элитам нужна не Новороссия, им нужна война в Новороссии как средство внешнеполитического шантажа и очередного «сплочения нации» посредством затягивания поясов и завинчивания гаек.

Последствия войны уже начинают чувствоваться в России, где горечь экономического кризиса, роста цен, массовых сокращений в промышленности власти пытаются перебить «патриотической» пропагандой.

Этот кошмар вряд ли закончится скоро, а его последствия будут преследовать нас десятилетия, но ущипнуть себя и проснуться все равно необходимо. Пора дезертировать из диванных войск и потребовать мира. Мира немедленно. Мира, а не «победы». Мира, который (если он будет заключен под давлением народов) и станет прологом настоящей революции, как на Украине, так и в России. Потребовать прекращения огня от всех замешанных в массовом убийстве сторон, и, прежде всего, от паразитов, которые сидят на нашей собственной шее. Во время войны в Ираке у ее противников (которых сначала было очень немного) был хороший лозунг: «Не от моего имени». Первый шаг к миру очень прост. Он состоит в том, чтобы прекратить поддерживать войну и тех кто получает от нее выгоды. Встать на сторону ее жертв.

Показать, что эта третья сторона возможна, она существует, должен тот самый митинг, который пройдет в Питере 30-го августа.

Подробности об акции: http://vk.com/neutralpeopleforpeace https://www.facebook.com/events/773641052678263/

27 августа 2014 — Иван Овсянников, РСД

Источник статьи

 

Метки: , , , , , , , , ,

Хватит шить! В Питере отправили в урну «дело 6 мая»


17 августа в Питере состоялась акция под лозунгом «Хватит шить!», приуроченная к предстоящему в понедельник объявлению приговора участникам «Марша миллионов» 6 мая 2012 года – антифашисту Алексею Гаскарову, Илье Гущину, Александру Марголину и Елене Кохтаревой.

Левые и гражданские активисты выразили протест против политического характера судебного процесса, разорвав и отправив в урну сшитое белыми нитками из делопроизводственных папок полотнище с надписью «Болотное дело».

Участники акции, собравшей около полусотни человек, скандировали: «Больше ученых, меньше заключенных!», «Свободу узникам 6 мая!», «Власть миллионам, а не миллионерам!».

Акцию поддержали Российское социалистическое движение, Левый фронт, Группа помощи задержанным и Автономное действие.

17 августа 2014 — РСД-СПб

Источник статьи

 

Метки: , , , , , , , , ,

Беженцы с Украины брошены властью и оппозицией


Пока «ватники» и «национал-предатели» рвут друг другу глотки в спорах на тему «Кто виноват?», беженцы с Юго-Востока предоставлены произволу судьбы и чиновников.

Во избежание негативных последствий для героев статьи, мы не упоминаем место размещения беженцев и их имена. Желающие оказать помощь могут обращаться к автору текста: markevich.85@mail.ru

Ред.

Согласно официальным российским источникам, общая численность вынужденных переселенцев уже превысила полмиллиона человек. Насколько точны эти данные — сказать сложно. Допускаю, что они могут быть завышены. Тем не менее, есть косвенные данные, свидетельствующие о том, что численность граждан Украины, перебравшихся в Россию, довольно велика. По информации, полученной от моих близких, живущих в Архангельской области, на территории даже этого отдаленного от центра России (не то, что от Украины) региона находится некоторое количество беженцев. И это не только те, кто приехал к родственникам, но и беженцы, находящиеся в специальных пунктах размещения, общей численностью до тысячи человек.

К сожалению, мне не удалось найти более-менее свежих данных по количеству беженцев в Петербурге. Могу лишь засвидетельствовать, что в том пункте размещения, который я посетила, находится порядка сотни граждан Украины, в основном женщины и дети. И это не единственный пункт размещения вынужденных переселенцев в Питере и Ленобласти.

Сам пункт размещения представляет собой общежитие в одном из районов города. К сожалению, побывать внутри мне не удалось, но, по словам самих его обитателей, санитарное состояние оставляет желать лучшего — в здании есть клопы, тараканы, мыши. При этом отсутствуют средства для дезинфекции помещения. Надежда только на волонтеров.

Справедливости ради стоит отметить, что горячим питанием беженцев обеспечивает государство — но, к сожалению, жилье и питание — это единственное, чем они обеспечены.

Несмотря на громкие заявления Дмитрия Козака, никаких денег переселенцы не получают. С учетом того, что в центрах временного размещения находятся люди, которые не имеют никаких средств к существованию, это означает примерно следующее: переселенцы не могут самостоятельно приобрести себе что-либо из предметов первой необходимости (в первую очередь это касается средств гигиены), они не могут приобрести себе билет на транспорт, чтобы посетить госучреждение, не могут зайти в Интернет и получить необходимую информацию о работе, о своих правах и так далее. И, разумеется, у них нет возможности приобрести билеты в другой регион, где у них проживают родственники или друзья.

Государство не спешит решать вопрос их дальнейшего распределения по регионам, трудоустройства и так далее. В частности, на просьбу переселенцев обеспечить проезд в другие регионы чиновники порекомендовали найти себе работодателя в желаемом регионе и обратиться с этим запросом непосредственно к нему. С учетом ситуации, в которой находятся люди, это — откровенное издевательство. Только после того, как журналисты одного из городских изданий подняли по этому поводу шум, вопрос начал решаться. На следующей неделе город должны покинуть несколько семей.

Хотелось бы верить, что проблемы переселенцев с Украины все же будут решены, что эти люди обретут новый дом и новую жизнь в России, как они того хотят, но надежды на это мало, потому что кроме горстки волонтеров судьбой этих людей не интересуется, по сути, никто. Ни власть, ни оппозиция.

Нашей власти эти люди интересны лишь как строчка в статистическом отчете, который удобно демонстрировать в ООН и картинка в телевизоре, лишний раз показывающая российскому обывателю ужасы киевского режима (как реальные, так и высосанные из пальца). Заниматься всерьез — а не для пиара — их судьбой власть не желает. Не желают заниматься судьбой этих людей и прокремлевские движения. Одно из них нашло силы и средства на то, чтобы устроить дорогостоящую пиар-акцию — спроецировать на здание посольства США в Москве надпись «Спасите детей Донбасса!» на английском языке, но на то, чтобы оказать помощь беженцам средств, видимо уже не осталось. Все деньги ушли на показуху.

Что касается оппозиции, то я заметила две различные по мотиву, но одинаково отвратительные позиции. Либеральный лагерь предпочитает вовсе игнорировать наличие этой проблемы, а то и откровенно оскорблять переселенцев, говоря о том, что это нахлебники, которые едут в РФ, чтобы сесть на шею налогоплательщикам. Слишком плохо укладывается в красивую сказку о демократической Украине тот факт, что из этой прекрасной страны люди бегут в тоталитарную путинскую Россию.

Что же касается «ястребов» из числа сторонников концепции «Новороссии», то, например, в популярном националистическом паблике «Спутник и погром» я обнаружила статью, в которой автор негодовал, что люди с Юго-Востока вместо того, чтобы дружными рядами вступать в ополчение, уезжают в Россию и предлагал закрыть границу для граждан Украины.

Соответственно можно сделать вывод о том, что, несмотря на полярность своих позиций, и либералы и радикально настроенная часть националистов сходятся в одном — беженцам в России не место, они должны либо сидеть тихо и радоваться евроинтеграции, либо брать в руки оружие и сражаться с Нацгвардией. Других возможностей этим людям не оставляют. Для этих полярных групп люди с Юго-Востока — это не совсем люди, а, скорее, инструмент для реализации тех целей, которые они считают правильными.

Но сами переселенцы не хотят быть инструментом в чужих руках. Они хотят нормальной мирной жизни в России. Возвращаться на Украину никто из тех, с кем мне удалось поговорить, не планирует. Они не стремятся «сесть кому-то на шею». Они имеют образование, опыт работы в различных сферах и настроены зарабатывать себе на жизнь своим трудом. Будет ли им предоставлена такая возможность — сейчас сказать сложно.

Тем не менее, сейчас эти люди нуждаются в помощи. Помощи вещами, деньгами, человеческим участием, наконец. И, пожалуй, это то, что можно и должно делать всем.

Давайте посмотрим на вещи здраво: мы не смогли и не можем сделать так, чтобы этой войны не было. То, что мы можем и должны сделать сегодня — это помочь тем, кто из-за этой войны оказался в нашей стране. Не будем равнодушны.

04 августа 2014 — Александра Маркевич, РСД

Источник статьи

 

Метки: , , , , ,

Перестройка на Кубе. Записки путешественника


«На Кубе началась перестройка. Страна скоро утратит свое многообразие и войдет в число охваченных глобализацией государств, делающих мир безликим. Поэтому нужно спешить увидеть ее такой, какой она была в течение полувека после революции», — считает профессиональный путешественник Владимир Снатенков.

Путешествовать по Кубе возможно и дорого, и дешево. Дешевыми возможностями она несравнима с популярным у россиян Таиландом и уж тем более с Россией. Многие кубинцы переезжают по своей стране автостопом, который регулируется специальной службой. Такая мера была принята в стране после кризиса, наступившего в связи с развалом СССР, для частичного решения транспортной проблемы, и сегодня считается дурным тоном — в том числе и для туристов — иметь свободные места в автомобиле и не брать с собой попутчиков.

Кроме автостопа для местного населения существуют такси-камионы из грузовых автомобилей, нередко производства СССР (ГАЗ, ЗИЛ, КАМАЗ). Стоимость проезда, по нашим меркам, почти нулевая. Из города Сантьяго де Куба в Байямо за 150 км пути нужно заплатить 15 кубинских песо (это меньше 50 евроцентов. Далекое расстояние из Гаваны в Камагуэй (540 км) мы одолели на таком транспорте за девять часов, что удивительно быстро, и заплатили всего 6 евро.


Фото с сайта http://www.snatenkov.ru

Обратно мы выбирались из Байямо и за 700 километровый проезд в Гавану уплатили столько же. С местных вокзалов ходят также вместительные американские легковые автомобили 50-х годов, которые качеством из-за изношенности соответствуют российским «жигулям». Из Гаваны, например, в Матанзас (110 км) на таком ретро-такси можно с комфортом доехать за 3 доллара.

Иностранцам на этом транспорте ездить не возбраняется, но им попытаются накинуть цену в зависимости от их неосведомленности. Куба и правда похожа на музей старинных авто, и каждый турист среди прочих впечатлений увозит с собой замечательный экскурс об истории мирового автомобилестроения. Россиянину здесь тоже есть, чем гордиться: мы повстречали уйму наших машин, от правительственной «Чайки» до мощных КРАЗов, которые уже не попадаются нам дома.

Прежде чем говорить о ценах на Кубе, нужно знать, что здесь две валюты: куки и песо. И те, и другие в ходу называются песо, но одни – конвертируемые, а другие – нет. Доллары в страну везти не стоит. Не поменяв евро на куки, ими тоже нельзя воспользоваться. Один евро равен 1,3 конвертируемому куку. В свою очередь, кук равен 25 кубинским песо. Вроде бы это ничего. Но на пять песо можно купить стакан сметаны или бутерброд с колбасой или с сыром. На 25 песо, т.е. за один доллар, даже в Гаване можно взять в местном ресторане рис или картошку с солидным куском мяса и овощами. В туристском ресторане та же еда стоит в 5 или 10 раз дороже, только с помпезным антуражем и поклонами официантов.

Для москвича в таком ресторане поесть лобстеров или крабов за 10-15 долларов – копейки, но для кубинца – это половина официальной месячной зарплаты. Про доходы большинства кубинцев следует добавить, что многие необходимые товары они получают по карточкам за мизерную плату. Кроме того, все коммунальные услуги в стране очень дешевые, а образование, медицина, детские сады, кружки спортивные и художественные для детей — бесплатные. Проезд в общественном транспорте тоже — по символическим ценам.

На пляж в Гуанабо выехать из столицы на выходные (30 км. пути) стоит 10 местных песо. Если сравнить действительные цены и льготы на главные потребности в России и на Кубе, то можно смело сказать, что кубинские 20 кук стоят столько же, сколько 300-400 долларов в России. Иначе говоря, доходы кубинского и российского большинства, если брать 70% населения «снизу», по зарплатам примерно одинаковые.

Безусловный минус кубинской зарплаты в том, что с ней можно и не мечтать о зарубежном путешествии. А россиянин на Кубе, если воспользуется народным транспортом и местной кухней, почувствует себя богачом. Если же он предпочтет все туристские блага, то они будут здесь так же дороги, как и в Европе. В связи с политической изоляцией в прошлом и низкими зарплатами сегодня, кубинцы – изолированная нация. Соответственно и представления их о загранице есть точная копия прошлой нашей наивности.

При каких угодно сравнениях доходов, российскому туристу бросается в глаза, что на Кубе люди живут спокойно: нет нашего зверского криминала, нашей повсеместной озлобленности с пьянством и хамством, нет бешеного ритма жизни и бега по кругу. Кубинцы радуются жизни больше нас. Их дети играют повсюду на улицах одни, и родители за них не переживают. Никто их не крадет, не насилует; они бодры и спокойны, а в подростках не выпирает цинизм и потребительство. На вокзалах не пестрят фотографии с объявлениями, что пропала вышедшая из дома девушка или потерялся пожилой человек. За два месяца пути мы не видели ни одной драки, ни среди детей, ни среди взрослых. Куба – не идиллия — об этом речь впереди — но без ностальгии нашему брату, если он не толстосум, отсюда не уехать.

Наша долгая поездка с семьей была пристроена к трехнедельному путешествию с группой. Впервые на Кубе я был в 2002 году, затем, 10 лет спустя, и, наконец, сейчас. Для группы нужно было уточнить маршрут, организовать транспорт, ночлеги, и до ее прилета я уже проехал основу общего маршрута. С группой мы поехали сразу отдыхать на пляжи в Гуанабо и Санта-Мария. Затем мы отправились на трекинг в красивые горы Виньялес. Затем из Гаваны на арендованных автомобилях посетили Сьенфуэгос, Тринидад, Санта Клару и замечательное местечко на море — Калета Буэну. После ночевали в палатках на берегу горного озера Анабания в горах Эскамбрай и далее поехали на остров Лас Брухас по удивительному мосту, который тянется по воде 35 км. Завершали поездку снова пляжем в Хибакоа. Эта программа познакомила нас с западной и центральной частями острова. Нашим знакомствам с кубинцами содействовало то обстоятельство, что группу в основе составляли поющие люди. Можно сказать, мы ехали бардовским клубом, и это было некоторым преимуществом, в сравнении с другими туристами.

Кубинцы открыты и чертовски музыкальны; с поющими туристами они знакомятся с еще большим удовольствием. В восточной части страны, уже без группы, в которой, к слову сказать, были в основном близкие нам люди, мы посетили Камагуэй, Ольгин, Хибару, пляжи Гуардалавака, провинциальные городки и деревушки по пути в Баракоа и через Гуантанамо, Сантьяго и Байямо вернулись в Гавану. В горах Сьерра Маэстра ходили в трекинг в районе пика Туркино.

Подробная нитка маршрута названа мной для того, чтобы показать географию знакомства с Кубой. На испанском языке с местными жителями общался наш старший сын. Он учил язык, пока путешествовал в одиночку в Бразилии и Венесуэле. И еще за поездку мы встретили более десятка бывших студентов, выучившихся в СССР, которые немало рассказывали нам о своей стране. Социализм, перестройка, капитализм – наша эпоха, а перестройка — наш прошедший этап. На Кубе тоже началась перестройка.

После развала СССР Куба – сельскохозяйственная страна со слабой промышленностью — оказалась в экономической изоляции, организованной США. Испытывая кризис, правительство Фиделя Кастро удерживало прежний курс, пытаясь оживить экономику в условиях полной блокады. Кубинцы хорошо отзываются о временах сотрудничества с Советским Союзом, особенно после наступившего кризиса. Но эту жизнь мы знаем и не будем ее идеализировать, даже если допустить, что страна снабжалась, может быть лучше, чем российская провинция. Однако то, что экономический уровень основной массы ее населения был лучшим в Латинской Америке остается бесспорным фактом.

Я не беру в расчет то патологическое вранье, которым пользуются многие толкователи прошлого из числа политологов, выступающих в СМИ. Даже в пору кризиса, при часто пустующих прилавках, уровень жизни кубинцев остается выше большинства жителей стран третьего мира. До недавнего времени, несмотря на кризис, государство пыталось удержать равенство, хотя и равенство в бедности, однако «НЭП» все-таки был введен. К чему он приведет? К чему приведут кубинская перестройка или её «500 пунктов»? Сохранится ли социализм в стране? Или с флагом социализма Куба сползет на тормозах в капитализм китайского образца? Или она рухнет, как Россия, в объятья волчьего капитализма?

Кажется, зачем гадать? Достаточно прочесть программу «500 пунктов» и станет понятно, в социализм или в капитализм устремляется Куба. Но, так ясно власть не говорит и не пишет, ей присущи иносказания. Ни Горбачев, ни Ельцин не сообщали нам, что посылают всех без исключения граждан в капитализм. Кругом твердили заклинания: «Перестройка», «Приватизация», «Покупайте ваучеры…». И вот теперь глядим мы на Кубу и, может быть, способны братьям по несчастью подсказать, что их ожидает или хотя бы просто посочувствовать.

Первое, что бросается в глаза: увеличивается социальное расслоение. Вместе с ним растет количество решеток на дверях и окнах, и число заборов в городах. Второе: всюду появляются шустрые посредники и торгаши, очень похожие ужимками и выражением лица на тех, кого на наших барахолках называли фарцовщиками. Турист чувствует их постоянное внимание к себе. Ему всюду предлагают поесть в ресторане, проехать на такси, поселиться в частной комнате или гостинице. Поскольку других забот у отдыхающих нет, то, в первую очередь, этим им и докучают «хелперы», т.е. помощники.

Нахальство посредников и помощников нарастает пропорционально количеству туристов, хотя на Кубе оно очень умеренное. Но «процесс пошел», как выразился незабвенный реформатор. Хотите – не хотите, на каждом шагу вам будут предлагать, как инвалиду, «помощь». Иностранец нередко стоит навязчивого хелпера. Во всех ресторанах про туриста знают, что он любит есть под музыку. В Тринидаде мне случилось наблюдать совершенно гротескную картину. В уютном ресторанчике замечательно играли, пели и даже подтанцовывали артисты, а присутствующие туристы совершенно их не замечали и старательно ели. Музыканты после второй песни от такой реакции публики стали конфузиться. Но один из них вдруг нашелся: повернулся к своим коллегам лицом, а к туристам задом и, чтобы не чувствовать оскорбления, стал петь и играть на гитаре до самозабвения. Образовался здорово танцующий круг, который уже пел для себя и собрал гуляющих вблизи людей. За ограждением ресторанчика, музыкантам зааплодировали. Ужинающие наконец-то отвлеклись от еды и услышали музыку.

На Кубе начинает развиваться коммерческая поп-музыка. Это еще одно новое явление. Рестораны и бары для продажи напитков завлекают клиентов громкими звуками. В стране началась либерализация экономики, и повсюду с прилавков открывающихся новых магазинов звучит модная музыка, часто не кубинская, а западная.

Богатая оригинальной культурой, Куба увлекается в общую торгово-потребительскую моду, и вкусы людей приспосабливаются к новым идеалам. Кубинцы любят сальсу, румбу, болеро, чанчан, но веяния новой жизни предлагают повсеместно «долбежку» на два тона. С телевидением происходит тоже самое: становятся популярными бразильские мыльные оперы.

Колониальной архитектурой восхищаются все путеводители. Пять городов страны: Гавана, Сьенфуэгос, Тринидад, Сантьяго и Камагуэй пользуются покровительством ЮНЕСКО. Множество городков отличаются своеобразием парков, площадей, храмов, собирающих по вечерам гостей и местную публику. Освоение новых земель крестом и мечом на острове оставило в каждом селении многочисленные церкви, которые не разрушались при кубинском социализме, в отличие от сталинистской эпохи в СССР. Храмы ремонтировались и охранялись по кубинским возможностям, наравне с прочими общественными зданиями. С перестройкой положение изменяется: церкви обустраиваются и прихорашиваются, чего совсем не наблюдается со школами. В Тринидаде на всех домах висят яркие листочки, призывающие людей в церковь. Церковь борется за клиента.

У Кубы много достижений. У нее, бесспорно, лучшее образование по всей Латинской Америке, как школьное, так и высшее, притом бесплатное. Путеводитель «Томас Кук», вовсе не симпатизируя социализму, сообщает своим туристам: «Куба – один из ведущих экспортеров лекарственных препаратов. … Система здравоохранения охватывает всю страну и является абсолютно уникальной для Латинской Америки. Медицинское обслуживание также бесплатное, … а средняя продолжительность жизни приближается к 75,2 года. Эти показатели значительно лучше, чем во многих развитых капиталистических странах». Музыка, театр, спорт также носят массовый характер и имеют выдающиеся результаты.

Экологическими показателями Куба стоит в ряду первых двух десятков стран мира и несравнима с Россией. Сельские районы Кубы аккуратны, все поля обрабатываются, в стране нет вопиющего противоречия между городом и деревней. Пища кубинца не очень разнообразна, но натуральна. Кубинцы не подозревают, что цивилизованные Европа, США, а теперь и Россия массово потребляют антидепрессанты. В стране еще не выпирают национализм, расовая дискриминация, и мало кто подозревает, что где-то существует пренебрежительное отношение к гастарбайтерам. Ни на одном заборе мы не видели фашистских символов. На Кубе почти стопроцентное отсутствие СПИДа (точнее 0,01% больных), несмотря на ежегодный восьмимиллионный поток туристов.

В отличие от наших туристов, которые сами себя боятся, местные жители любят собираться вместе для времяпровождения. Иностранцы, которые хотят узнать страну лучше, и посещают не только козырные пляжи, радуются теплоте отношений между кубинцами.

В районе известных пляжей Гуардалавака мы заехали в райское местечко, чтоб запечатлеть его на фотографиях. Изумительной красоты залив организован в естественный дельфинарий. Мангровые корни леса, выходящие из моря на берег, дополняют красоту огромного водоема цвета бирюзы. Залив сказочно красив. Кругом тишина, умиротворение, потому что туристов еще не завезли. На въезде сидит охранник. Далее простирается стерильной ухоженности территория с пальмами и всеми прелестями цивилизации. На воде покачиваются две яхты, приглашающие в забавный круиз. Турист за 50$ может посмотреть шоу с дельфинами, а за 100$ (полугодичная зарплата кубинца этих мест) — поплавать вместе с ними.

Туризм – самая прибыльная сфера деятельности на Кубе, и на него государство делает ставку. Заметим, не на развитие своей промышленности, а на туризм. Уже поэтому в перспективе Куба может быть, в лучшем случае, Египтом, а не Италией или Канадой. Немало россиян в перестройку обманывались такими мечтами. Не будем брать всерьез прогнозы профессиональных врунов. Но многие кубинцы, составляющие зажиточную прослойку, на капитализм смотрят с надеждой.

Социальное расслоение на Кубе тем более заметно, чем больше город. Камагуэй – областной центр с населением 350 тысяч жителей. В зависимости от того, по каким улочкам пройтись, таким город и представится посетителю. Туристы стремятся посетить центр, и это понятно: там основные достопримечательности. Парк Аргамонте, улицы Масео и Республика блистают появляющимися модными магазинами и ресторанами. Храмы, исторические здания, магазины на этом пути свежеотремонтированы и выглядят изящно. Но, если пройтись по другим улицам, на них уже парадности не наблюдается. Беспечная и принаряженная публика в центре сменяется на будничную, а многие здания просят ремонта. На какой социальный слой ориентируется правительство, кому в первую очередь благоволят банки, с каких доходов и насколько прогрессивным устанавливается налогообложение, те слои населения и поднимаются. Равенство на Кубе, как и у нас, было относительным и искривлённым в пользу партийной и прочей чиновничьей бюрократии. Но теперь, с перестройкой, очевидно, что жизнь разворачивается только в пользу созревающих буржуа.

В 2008-м Фидель официально покинул пост, сославшись на болезнь. С этих же пор либерализуется экономика, и в этом же году ЮНЕСКО берет под свое крыло охрану архитектуры Камагуэя, которую до изменения правительственного курса не замечала. Банк Western Union оживился; стали приезжать не только праздные туристы, но и деловые, которые приглядываются к открывающимся возможностям бизнеса. Россия, как известно, опутана международным капиталом и в этом смысле она безмерно зависима. Транснациональные компании (ТНК) находят в ней рынки сбыта. ТНК заботятся о продаже своих товаров и удушении национального производства. Насколько Куба впадает в экономическую кабалу крупного капитала, неизвестно даже ее правительству. Ну, кто из наших господ, творивших судьбу России, ожидал что будет уничтожена вся индустрия СССР? А какова может быть судьба маленькой и непромышленной Кубы, если она провалится в зависимость от соседних США? Сейчас Куба для большинства своих жителей удерживает хоть какие-то завоевания, но она вполне может стать кусочком Африки или, скажем, Гондурасом. Как делались судьбы Гондураса, Никарагуа и многих других беднейших стран третьего мира, хорошо известно.

Май 2014

01 июля 2014 — Владимир Снатенков

Источник статьи

 

Метки: , , , , , , ,

Угнетенные или «ватники»? Несколько слов о социальном расизме


Меня не вполне устраивает часто мелькающий в левой публицистике термин «социальный расизм». Любая форма ксенофобии – социальное явление. Но интуитивно суть феномена схвачена верно. Социальный расизм – это ненависть бедным, маргинальным, отстраненным от власти и знания.

Недавно, читая сообщение о приговоре членам одной неонацистской группировки, действовавшей в Петербурге, я обратил внимание на следующую фразу: «Как установил суд, обвиняемые заживо сожгли двух женщин в припаркованном на проспекте Культуры автомобиле «Запорожец». Мотив социальной ненависти, впрочем, суд отверг на том основании, что бездомные в силу своей апатичности и мизерной роли в жизни общества социальную группу не образуют».

Итак, расисты жестоко убили двух женщин, обосновав это в данном случае не биологической, а социальной неполноценностью. Суд солидаризовался с убийцами, заявив (только в юридических терминах) что «бомжи» — не члены общества, т.е. фактически – не люди. Интересно так же, как описывает похождения банды автор статьи. Почти все жертвы неонацистов – безымянны («узбек», «две женщины»). Исключение составляет лишь африканец Карлос Менди. Собственно, почему?

Это невозможно объяснить подсознательным расизмом журналиста — между негром и узбеком с точки зрения биологического расиста вряд ли имеется существенная разница. Скорее, речь идет именно о социальном расизме. Погибший Карлос Менди был студентом из Гвинеи-Бисау, т.е., с большой долей вероятности, представителем среднего класса (принято считать, что в России учится будущая элита африканских стран). Вероятно, это и дает ему право на имя. Что касается «узбека» или, тем более, «бомжей», то они, в глазах образованного обывателя, являются частью безликой и довольно отвратительной массы, населяющей самое дно социума.

Социальный расизм имеет отношение к классовому неравенству, однако классовые противоречия проявляются в нем не непосредственно, а через целую систему маркеров или стигм. Объект социальной дискриминации – это, как правило, индивид, имеющий низкий уровень образования и достатка, безработный или занятый «грязной», низкооплачиваемой и презираемой работой. Буржуазное сознание приписывает таким людям не статус угнетенного, а роль социального иждивенца (классический образ неолиберальной пропаганды: «одинокая мать-наркоманка на пособии»), бездельника, потенциального правонарушителя, аморального и неразумного дикаря.

В постсоветском либеральном дискурсе этот образ дополняется элитаристскими представлениями о специфической «совковой» ментальности, якобы, свойственной большей части населения страны, не принадлежащей к просвещенному бомонду.

Дойдя до этого места, легче всего было бы свернуть на проторенную дорожку консервативных обвинений оппозиции в поклепе на русский народ, чуждости простому человеку и разрыве с национальными «корнями». Но в действительности все обстоит сложнее. Возьмем в качестве примера образ «ватника». Причины популярности этого Интернет-мема, на мой взгляд, состоят в том, что, несмотря на всю свою карикатурность, он содержит в себе много реалистичных, типических черт, характеризующих шовинистический угар, охвативший российского обывателя под влиянием путинской пропаганды. Мем работает на сатирической гиперболизации контраста между омерзительной повседневностью русской жизни и старательно культивируемым государственными СМИ чувством национального самодовольства.

Почему же, в таком случае, этот образ все-таки кажется мне проявлением социального расизма? Расистские идеологии не просто выдумывают образ врага, они паразитируют на реальных проблемах и противоречиях. Жадные еврейские ростовщики, действительно, существовали. Малоимущие, поставленные в маргинальное положение, слои населения производят большее число правонарушителей, чем благополучный средний класс. Бездомные как правило не отличаются высокой духовностью, а мигранты часто не являются образцом культурного поведения. Точно также нет никаких причин идеализировать консервативного бюджетника, радующегося присоединению Крыма или рабочего, голосующего за Путина.

Но суть вопроса заключается не в достоверности отдельных характеристик, а в том, на какой идеологический каркас нанизаны эти «факты», какой трафарет мы накладываем на социальную действительность, каким целям и тенденциям служат убедительные или не очень аргументы.

Образ «ватника» является расистским не потому, что он критикует заблуждения народных масс, а потому что он представляет эти предрассудки как часть неизменной «природы» этих масс. «Ватник» — зол, глуп, подл и отвратителен не в силу социальных условий, в которые он поставлен. Он не может, как темный рабочий или крестьянин в социалистической агитации начала прошлого века, стать сознательным революционным субъектом. Он – быдло, и должен оставаться таковым во веки вечные.

«Ватник» — ни в коем случае не обманутый брат просвещенного и критически мыслящего демократа (как смотрел интеллигент-народник на монархиста-крестьянина). Он не нуждается в освобождении. Наоборот, его следует поставить на место. Либеральная власть должна опираться на «нормальный» средний класс, а не демагогически заигрывать с тупым простонародьем – таков мессидж «ватной» сатиры. Мессидж глубоко реакционный и чреватый катастрофой, как наглядно показывает украинский кризис.

24 июня 2014 — Иван Овсянников, РСД

Источник статьи

 

Метки: , , , ,