RSS

Архив метки: социальные сети

В Госдуме опять взялись за социальные сети

В Госдуме опять взялись за социальные сети

Депутат Госдумы Виталий Милонов внес законопроект «О правовом регулировании деятельности социальных сетей».
Для продолжения чтения щёлкни эту ссылку

 

Красная Пенза! Сайт коммунистов Пензенской области.

 

Метки: , , , , , , ,

«ПУТИНСКОЕ БОЛЬШИНСТВО» И ПОЛИТИЧЕСКИЕ НАСТРОЕНИЯ РУНЕТА


Эксперты близкого к Кремлю российского Фонда развития гражданского общества (ФоРГО) утверждают, что так называемое «путинское большинство», состоящее из сторонников президента Путина, внесло значительные изменения в политические настроения рунета за последние годы.

Глава фонда, бывший начальник управления внутренней политики администрации президента России Константин Костин и его коллеги представили в Москве долгосрочную, как они предполагают, программу по изучению этапов формирования, структуры и ценностей «путинского большинства».

По мнению представителей ФоРГО, сторонники Владимира Путина демонстрируют всё более высокую активность в российском сегменте интернета, преимущественно в социальных сетях, где происходит основное обсуждение политической повестки с участием граждан страны.

В то же время некоторые интернет-аналитики отмечают невиданный рост активности в рунете «кремлевских троллей» – блогеров, которым, как считается, государство платит за восхваление в социальных сетях властей и критику в адрес Украины и западных стран.

Русская служба Би-би-си представляет основные тезисы авторов программы, озвученные на встрече с журналистами, а также комментарии независимых экспертов, которые в интервью bbcrussian.com рассказали об особом внимании Кремля к интернету и социальным сетям.

Константин Костин, председатель правления Фонда развития гражданского общества

Путинское большинство — это широкая общественно-политическая коалиция граждан России, которая представляет все основные слои и группы нашего общества. Эти граждане являются сторонниками Путина, разделяющими его идеологию, программу и политические действия. Мы проанализировали численные показатели путинского большинства, и после того, как оно сложилось, оно является устойчивым, и, как показали события последних двух лет, обладает серьезным потенциалом для расширения. Увеличение за 2014 год — порядка 20% [жителей России].

Лет пять назад представители непримиримой, несистемной оппозиции, которые были активны и очень заметны в интернете, говорили, что когда интернет-проникновение [в России] удвоится и интернет станет полноценным средством политической коммуникации, тогда у них появятся реальные политические возможности благодаря каналу для продвижения своих идей. Произошло всё с точностью до наоборот.

Станислав Апетьян, главный эксперт Центра мониторинга и анализа процессов медиа ФоРГО

Считалось, если человек получает информацию из интернета, он является оппозиционным, критическим по определению, а если человек потребляет информацию из телевизора, он является сторонником власти и президента Путина. Сейчас об этом не будет говорить никто. За небольшой период политический климат в сети очень сильно изменился. Не хочу сказать, что в настоящее время социальные сети полностью лояльны к Владимиру Путину или к тем или иным политическим авторам, а говорю про определенный сдвиг.

— Изменился демографический облик интернет-пользователя в России. Средний возраст — 35 лет, но в интернет массово начали идти пенсионеры и люди предпенсионного возраста, у которых есть больше времени. Интернет стремительно стареет. Нынешний средний интернет-пользователь почти не отличается по своим политическим взглядам и убеждениям от среднего жителя России.

— Все больше людей пользуются социальными сетями, сначала — массовые «Одноклассники» и «ВКонтакте», теперь те соцсети, где происходит активное формирование политической повестки — Facebook, Twitter, LiveJournal.

— Массовый пользователь пришел в сеть уже со своими политическими взглядами, установками и представлениями. Этот пользователь гораздо более консервативен изначально и сейчас, чем то политическое предложение, которое ему делали представители несистемной оппозиции.

— Меняется структура лидеров мнений в социальных сетях. С 2011 года, как ни странно с момента протестов [оппозиции], сложилась целая система пропутинских медиаторов в социальных сетях, то есть людей, которые профессионально занимаются производством контента в сети, обладают большой аудиторией и предлагают те или иные информационные поводы.

— Эксперты ФоРГО распределили лидеров мнений по группам на «скорее оппозиционных» и «скорее лояльных» власти. На этом графике представлен анализ лидеров по их постам в Facebook. В брошюре фонда отмечается, что график составлен без учета журналистов и политических активистов, но, в то же время, в списке значится вице-премьер России Дмитрий Рогозин

— То, что произошел сдвиг в сторону поддержки власти, не означает, что критическая часть интернета отсутствует. Она сохраняется, но в данном случае начинает проигрывать по вовлеченности. Хотя, к примеру, с точки зрения СМИ позиции оппозиционных журналистов в соцсетях по-прежнему достаточно сильные.

— Основные изменения относятся к началу 2014 года — событиям на Украине и той небывалой активизации аудитории, которая раньше проявляла политическую апатию в сети. Началась политизация этой аудитории, на которую во многом повлияли украинские пользователи. На фоне достаточно ожесточенных дискуссий массовый пользователь [в России] был спровоцирован на политическую активизацию.

— Патриотический сегмент в значительной мере самодостаточен и зачастую самостоятельно формирует общественно-политическую повестку в социальных сетях. Наблюдается активное структурирование и субъективизация патриотрического сегмента социальных медиа.

— На протяжении ближайших лет экспансия более консервативных слоев населения продолжится. Так как большинство населения уже находится в сети, настроения в рунете будут полностью зависеть от настроений в обществе в целом. Будет прямая связь, интернет будет всё больше становиться зеркалом общества в целом, а не зеркалом определенной узкой группы.
Независимые эксперты: Кремль не может создать монополию в рунете

Русская служба Би-би-си обратилась к независимым экспертам с просьбой прокомментировать программу, представленную Фондом развития гражданского общества.

Сэм Грин, политолог, директор Института России в Королевском колледже Лондона

Проникновение интернета в крупных городах России, особенно среди молодежи, стремительно росло в последние годы и достигло достаточно высокого уровня. Идея о том, что интернет когда-то был обособленным пространством для политических либералов или технически подкованных людей, давно ушла в прошлое. Сейчас это пространство, без которого практически никто не может жить, работать, общаться и так далее, поэтому все взгляды, которые присутствуют в обществе, присутствуют и в интернете.

С другой стороны, поднимаются вопросы о существовании так называемых ботов, человеческих ботов, мотивированных, которые работают на власть. Безусловно, какое-то их количество есть, но большинство россиян честно и открыто поддерживают действующую власть или хотя часть принимаемых этой властью решений.

Проникновение [сторонников Путина в интернет] происходит искусственно в той же мере, как и в основных медийных пространствах, с той лишь разницей, что монополии Кремля, которая имеется в телевизионной и других сферах, не существует в интернете. Поэтому мы и видим баталии в интернете, а не на телеканалах или в газетах.

Это, скорее, продолжение той же медийной стратегии российских властей в традиционных СМИ уже в цифровом пространстве. Раз уж другие медийные пространства охвачены, пришло время заняться интернетом, чего и следовало ожидать. Нравится это кому-то или нет, Кремль и Старая площадь являются частью российского общества, особой его частью.
По словам экспертов провластного фонда, рунет стремительно стареет — всё больше пенсионеров и людей предпенсионного возраста, которые преимущественно поддерживают президента Путина, начинают пользоваться интернетом

Патриотический контингент в рунете появился не вдруг, он в заметных количествах появился давно, но чем больше интернет будет развиваться среди той части населения, которая там не присутствует, говорит о том, что будет больше пользователей, которые до сих пор смотрели Первый канал и выражают соответствующее политическое мнение. Они приходят в интернет со своими убеждениями и, безусловно, не будут менять свое видение действительности и мира просто потому, что у них вдруг появился компьютер с доступом в интернет или страничка в «Твиттере» или «ВКонтакте». Они будут производить некоторые изменения в общественно-политическом пространстве рунета, но это не какой-то особый российский процесс.

Когда Обама выиграл свой первый срок в Белом доме, по ходу кампании он и его команда были первыми, кто понимал, как нужно работать с интернетом и социальными медиа. Так получилось, что именно эта часть американского электората, условно демократического, была относительным большинством в интернете. Прошло уже практически семь лет, больше людей начали пользоваться «Твиттером», «Фейсбуком» и другими соцсетями, в том числе и та часть населения, которая традиционно голосует за республиканцев. Они освоили все навыки и методы работы в этом пространстве, поэтому сейчас то пространство, которое раньше было больше демократическим, сейчас отражает весь спектр американского политического ландшафта.

В общем-то в России это и должно было в какой-то момент произойти. Создать монополию на информационное поле в интернете, как на ТВ и в печатных СМИ, будет просто невозможно, пока [российские власти] не будут готовы запретить несколько крупных сайтов и заняться масштабной цензурой интернета. Производить своими огромными ресурсами такой же эффект в интернете Кремлю будет не так просто, именно потому, что можно за относительные копейки сделать качественную работу. Будь ты Сурков или Навальный. Эти методы доступны всем. В этом плане борьба в интернете может оказаться несколько честнее, потому что главная разница между ними будет именно в идеях, предложениях и восприятии мира.

Василий Гатов, медиа-аналитик, приглашенный научный сотрудник Университета Южной Калифорнии

До некого момента между «арабской весной» и протестами в Москве 2011-2012 годов у Кремля было отношение к социальным сетям как к месту, где кучкуются небольшие по численности оппозиционные группы, малоспособные к заметным действиям. И они столкнулись с тем, что социальные сети выступили одним из коммуникаторов протестного настроения, но это настроение родилось не в соцсетях. Протест рождается в головах людей, как результат того, что эти люди оценивают соотношение между фактической и сообщаемой им действительностью.

Тогда Кремль обратил внимание на социальные сети и пришел к выводу, что единственным способом противостоять этому является попытка заглушить. Он же не мог выключить социальные сети, это слишком предсказуемо. Кроме того, это ведет к потенциальным последствиям в возможностях самого Кремля что-то делать. Задевать коммуникационные интересы таких больших групп очень опасно. Совершенно очевидно, что в Кремле была дискуссия о том, не прикрыть ли это вообще, но было решено, что это рискованно, проще попробовать применить те механизмы, которые вполне сработали с традиционными медиа — просто заглушить голос оппозиции путем вовлечения в социальные сети людей проправительственных взглядов.

[В проникновении сторонников Путина в соцсети] есть и естественные процессы, и искусственные. Равно как в оппозиционной группе репрезентации тоже есть процессы, связанные с конверсией людей, со спиралью молчания и, наоборот, возвращением людей к какой-то норме при столкновении с некой противоречивой для них реальностью. Как в случае с Крымом, к примеру. Люди, условно говоря, начинают с перехода в острый патриотизм, а потом сталкиваются с тем, что радикально противоречит их взглядам. Такие процессы идут.

Пропаганда повреждает общественную ткань, и далеко не всегда повреждает в пользу Кремля, если говорить о его интересах не политического, а общенационального характера. Кремлю регулярно предлагают какие-то ходы и программы либо те, кто работает на зарплате, либо те, кто находятся на стороне. Время от времени эти программы принимаются, на них выделяются ресурсы. Где-то они полноценно реализуются, где-то это полная халтура. В результате возникает ощущение, что существует некий план, которым кто-то управляет. На мой взгляд, такого плана нет.

Скорее всего, это история про то, понравится Путину или не понравится. Ценность Путина, как политического лидера, в том, что он вообще не имеет стратегии. У него нет никаких сдерживающих его идеологических и социальных соображений. В тот момент, когда он идеологически почувствует, что ему нужно повернуться к людям на 180 градусов, он легко это сделает, и этот поворот купит ему еще 15-20 лет власти. Это типичный признак рефлексивной лидерской модели.

Сложно говорить о том, стала ли доминировать в рунете некая система политических взглядов, связанная с посткрымской политикой Путина. Обсуждать статистику «Фейсбука», не располагая доступом к внутренней статистике отдельно взятого аккаунта, это вредное гадание на кофейной гуще, так как «Фейсбук» обеспечивает достаточно сложный алгоритм, который зависит от текущей динамики интереса к конкретному пользователю или странице. Кроме того, мы не можем быть уверены, что все «лайки» — что на проправительственной, что на оппозиционной стороне — являются подлинными.

С конца 2012 года наблюдается рост количества пользователей с прогосударствленными взглядами, но определить, насколько эта группа велика, довольно трудно. Если пользователь последовательно лайкает определенного автора — предположим, Егора Холмогорова или Сергея Маркова, то посты соответствующего автора и его основных комментаторов будут чаще появляться в ленте человека, увеличивая концентрацию определенных взглядов в его ленте.

Это особенности, с одной стороны соцсетей, с другой стороны — процесса самоцензуры, когда человек стремится принадлежать к определенному большинству. Интернет на сегодняшний день представляет из себя достаточно значимый срез общества. Когда мы имеем дело примерно с половиной и даже больше, чем с половиной, населения страны, нет никаких оснований говорить, что в интернете есть какой-то сдвиг репрезентации. Соответственно, какую репрезентацию мы получаем оффлайн, такую же мы, скорее всего, получим и онлайн.

Рафаэль Сааков

 

Метки: , , , , , , , , , ,