RSS

Архив метки: тракторный завод

Во Владимире рабочие устроили бунт

Во Владимире рабочие устроили бунт

13 сентября около 40 сотрудников Владимирского моторо-тракторного завода (ВМТЗ) — работники основного цеха (моторосборочного) — не вышли на работу.
Для продолжения чтения щёлкни эту ссылку

 

Метки: , , , ,

Тракторозаводский щит Сталинграда


«Правда» продолжает публикацию глав книги Алексея Шахова «Тракторозаводский щит Сталинграда», основанной на воспоминаниях и архивных документах, которые собирал до конца жизни один из героических участников Сталинградской битвы — генерал-полковник Советской Армии Владимир Александрович Греков.

Первая глава была опубликована в № 91 (29865), 24—27 августа, с последующим продолжением по пятницам.

Пять огненных недель

Итак, в октябре в лобовых атаках по трупам своих солдат немецкие дивизии прорубились к Волге с запада, овладев развалинами Тракторного завода. «Мы, к удивлению штаба 62-й армии и лично В.И. Чуйкова, устояли, — писал В.А. Греков. — И не только устояли. После разгрома дивизии Жолудева на СТЗ командующий армией наконец-то признал группу Горохова».

И действительно, сама жизнь показала, что, кроме Горохова, на участке обороны армии севернее СТЗ некому взять в руки остатки разбитых 112-й стрелковой дивизии, 115-й отдельной стрелковой бригады, 2-й отдельной мотострелковой бригады и навести порядок. В кризисной обстановке ответственность за положение севернее Сталинграда вновь безраздельно возлагается на полковника Сергея Фёдоровича Горохова, его малочисленный штаб, офицеров и политработников.

В боевом донесении штаба 62-й армии от 16 октября (в 22 часа) вновь напрямую сообщается о группе Горохова: «Противник силами свыше пехотной дивизии и одной танковой дивизии атакует Северную группу войск Горохова с трёх направлений: из Латошинки на Рынок, с запада на Спартановку и из района СТЗ — на южную окраину Спартановки, вышел к западной окраине пос. Спартановка». В оперсводке за 18.10.42 г. штаб армии, характеризуя обстановку, также прямо сообщает о действиях группы Горохова: «Армия продолжает вести тяжёлые бои на северном участке и частью сил — на центральном участке фронта. …Группа Горохова к исходу 17.10 с трудом отражала атаки противника, удерживая посёлки Рынок, Спартановка, северный берег Мокрой Мечётки. Организовали поднос боеприпасов, эвакуацию раненых на 4 бронекатерах».

Следует отметить, что отдалённость группы Горохова от армейских инстанций порождала разноголосицу в их представлениях о фактическом составе этой войсковой группы. Например, в политдонесении от 18 октября, озаглавленном «О действиях частей 62-й армии и о партийно-политической работе за 17—18 октября 1942 года» на имя начальника Главного политуправления Красной Армии Щербакова и начальника политуправления Сталинградского фронта Доронина указывается: «Особенно ожесточённые бои проходили в районе посёлка Рынок и севернее завода СТЗ, где действует группа полковника Горохова в составе 124-й, 149-й, 115-й стрелковых бригад, 2-й мотострелковой бригады и 112-й стрелковой дивизии».

В действительности 115-я стрелковая бригада, 2-я мотострелковая бригада и 112-я стрелковая дивизия в состав группы Горохова как самостоятельные боевые единицы никогда не входили. Ослабленные, а то и растрёпанные врагом части 115-й стрелковой и 2-й мотострелковой бригад, 112-й стрелковой дивизии, остатки личного состава множества других разрозненных подразделений и частей попали в оборонительные позиции гороховцев в результате отхода со своих позиций при захвате противником СТЗ и выходе здесь к Волге.

Генерал Греков, выступая как-то перед аудиторией, так разъяснил происходившее: «Может показаться, что остатки этих дивизий и бригад существенно усилили группу. Увы, причинили больше беспокойства. Численность их сводных отрядов едва насчитывала по одной-две сотни бойцов. Ну уж что осталось. Это были боевые товарищи, прошедшие сквозь ад жестокой битвы. Мы отнеслись к ним внимательно, выделили по закону боевого братства всё, что имели в своём скудном запасе. Назначили оборонительные районы, провели совещание с командным и политическим составом. Говорю об этом с болью в сердце, хотя прошло сорок пять лет с тех огневых времён».

В этот деликатный вопрос важно внести ясность, так как, по выражению генерала Грекова, «находятся мудрецы, которые пытаются утверждать, будто не мы приютили остатки этих соединений, а вроде бы они как-то обеспечили нашу устойчивость».

Из первоначального состава группы Горохова, которым 29—30 августа изгнали гитлеровцев из посёлка Рынок и отогнали от Спартановки, ещё до октябрьских событий выбыли 99-я танковая бригада (командир Житнев), отдельный ремонтно-восстановительный батальон на СТЗ (комиссар Марченко). К 5—8 октября из группы выбыли морские пехотинцы (32-й отдельный батальон морской пехоты (командир Горшков) и 282-й стрелковый полк (командир Грущенко) 10-й дивизии НКВД (за исключением единичных бойцов, влившихся в 149-ю бригаду).

Итак, только две стрелковые бригады — 124-я полковника Горохова и 149-я подполковника Болвинова — действительно принадлежали к составу группы Горохова на момент прорыва немцев на СТЗ.

К 20 октября в эти два соединения влились остатки личного состава соседних:

— в 149-ю бригаду Болвинова — остатки 112-й стрелковой дивизии;

— в 124-ю стрелковую бригаду Горохова — остатки 115-й бригады и 2-й мотострелковой. Из личного состава 115-й бригады был сформирован первый стрелковый батальон, а из 2-й мотострелковой бригады — пятый отдельный стрелковый батальон.

За вновь сформированными батальонами закреплялись участки обороны и им ставились задачи прочно закрепиться, строить круговую оборону, чтобы не допустить прорыв противника к Волге через Спартановку.

После отступления с Тракторного завода 14—15 октября ослабленных соседних частей группа полковника Горохова оказалась отрезанной от других сил 62-й армии. Если говорить о Сталинграде в целом, то южные пригороды обороняла армия генерала Шумилова. Близ Мамаева кургана дрались основные силы 62-й армии генерала Чуйкова. А севернее Тракторного завода выдвинувшимся в расположение врага бастионом, в полуокружении, прижатая к Волге, держалась группа войск полковника С.Ф. Горохова, прикрывая правый фланг 62-й армии и всего Сталинградского фронта.

В обстановке секретной подготовки крупного контрнаступления советских войск в районе Сталинграда Генштаб, Ставку Верховного Главнокомандования чрезвычайно интересовало состояние обороны города. О том, как предметно Москва руководила обороной Сталинграда, свидетельствуют приводимые ниже выписки из распоряжений Ставки ВГК, относящиеся к боевым действиям в районах, непосредственно примыкавших к группе С.Ф. Горохова.

14 октября

Командующему Сталинградским фронтом т. Ерёменко

…Основное внимание уделить обороне оставшейся в наших руках части города Сталинграда, превратив каждый дом, каждую улицу, каждый квартал в крепость…

Построить оборонительные рубежи на островах Б. Пеньковатый, Спорный, Зайцевский, Голодный, Сарпинский…

И. Сталин,

А. Василевский.

16 октября

Командующему 62-й армией т. Чуйкову

Для доклада Ставке немедленно донесите о причинах столь быстрого оставления войсками армии района СТЗ, о положении в городе к моменту получения данных указаний и о ваших дальнейших намерениях.

По поручению Ставки А. Василевский.

16 октября. № 157562

Командующему Сталинградским фронтом т. Ерёменко

В связи с занятием противником района СТЗ и выходом его к реке Волга немедленно направить для усиления гарнизона островов Зайцевский и Спорный часть сил 300-й сд.

О принятых мерах донести.

А. Василевский.

Группа войск полковника Горохова была с середины октября изолирована противником в посёлках Рынок и Спартановка. Пять огненных недель — 35 бесконечно трудных суток — до соединения 24 ноября 1942 года с Донским фронтом группа войск С.Ф. Горохова почти в полном окружении героически сражалась с частями двух дивизий противника — 16-й танковой и 94-й пехотной.

В окружении

В день захвата гитлеровцами Тракторного завода прекратилась связь со штабами армии и фронта. Известный впоследствии башкирский писатель Гайнан Амири (в то время офицер по спецсвязи в штабе Горохова) вспоминал:

«Полковник Горохов в это тяжёлое время послал в штаб 62-й армии радиограмму:

15.10.42. ЧУЙКОВУ

Противник смял оборону 112-й сд, 115-й осбр и одного батальона 124-й осбр и к 12.00 15.10.42 г. вышел к Волге в районе северной части СТЗ, овладев им полностью. Второй колонной 305-й пд, частями пд неустановленной нумерации, 100 танками вышел к Мокрой Мечётке. Одновременно в течение дня 4 раза атаковал передний край 124-й осбр. Остатками 112-й сд — 67 чел., 115-й осбр — 45 чел. сдерживаем противника на северной окраине Кирпичной, р. Мокрая Мечётка до ул. Жемчужная. Боеприпасов нет. Положение на других участках неизвестно. Связи с соседями нет.

ГОРОХОВ.

После донесения о положении полковник Горохов тут же, находясь у нас на узле связи, дал радиограмму в тыл 62-й армии с просьбой принять меры по обеспечению наших частей боеприпасами и продовольствием. Полковник приказал мне докладывать ему немедленно, когда последует ответ. Но прошли часы — ответа не было. Потом Горохов послал аналогичные радиограммы в штаб армии, в штаб фронта и заместителю командующего фронтом по тылу.

Наступило утро 16 октября. Остатки наших частей без всякого отдыха окапывались на новых рубежах. Горохов часто сам прибегал к нам в узел связи — надеялся получить какой-либо ответ. Полковник Горохов был по натуре человеком спокойным, рассудительным, интеллигентным, ругался весьма редко. Но в тот раз он крепко выругался, недоумевая:

— Что они там думают? Неужели хотят сбросить нас со счёта? — В глубоком раздумье он шагал туда-сюда по блиндажу. — Что делать? Партизанить? А где? В степи? В городе? Трудно даже представить…

Вот тогда военком Греков посоветовал Горохову обратиться непосредственно к самому Н.С. Хрущёву. Он же не только член Военного совета фронта, но и член Политбюро ЦК партии, сказал комиссар бригады. Так и поступили. Через полтора часа наша радиостанция впервые за прошедшие сутки приняла первую радиограмму «сверху». Я срочно расшифровал её и от радости крикнул «ура!». Она была следующего содержания:

«Обеспечением ваших частей занимаюсь лично сам.

ХРУЩЁВ».

После доклада её комбригу с содержанием этой радиограммы были ознакомлены все части. Настроение у солдат и офицеров сразу поднялось, чувство безнадёжности, обречённости как рукой сняло».

Итак, бригада оказалась в окружении. Согласно существующему наставлению, в момент особой опасности были уничтожены все документы спецсвязи. Теперь штаб Горохова не мог связаться по радио ни со штабом армии, ни со штабом фронта. Амиров с двумя бойцами вызвался доставить донесение С. Горохова командарму В.И. Чуйкову. Пробирались через расположение врага, между постами, и достигли цели. Начальник штаба 62-й армии Н.И. Крылов, прочитав донесение, воскликнул:

— Ну, знаете, то, что вы проделали, удаётся не больше одного раза в жизни, да и то не всякому.

Теперь и в штабе армии достоверно знали, что группа Горохова удерживает свои позиции. В то время это известие было равноценно крупному успеху: по флангу прорвавшихся к Волге фашистов продолжало наносить удары соединение наших войск.

Находясь между Донским фронтом и Мамаевым курганом, группа Горохова оставалась для врага особо нетерпимой занозой перед фронтом 14-го танкового корпуса армии Паулюса. Противник всеми силами старался от этой занозы избавиться. Потому во второй половине октября положение на участке обороны группы Горохова продолжало осложняться. Малочисленные силы Горохова оказались как бы между молотом и наковальней. Враг мог наносить удары не только с фронта, но и с обоих флангов, держал под губительным огнём пути сообщения с островами и левым берегом Волги. По всей линии обороны противник занимал господствующие высоты и насквозь просматривал и простреливал оборону гороховцев. Своими огневыми средствами, даже пулемётами, он контролировал и Волгу в полосе обороны войск Горохова.

Особенно свирепствовала гитлеровская авиация. Наблюдатели насчитывали до 600—700 самолёто-вылетов врага в день. С рассвета до заката земля на всём участке обороны гороховцев вновь содрогалась от разрывов бомб и снарядов. Крупная бомба разорвалась рядом со штабом Горохова. Мощной взрывной волной сорвало дверь блиндажа, она с большой силой перелетела через стол между полковником Гороховым и его адъютантом и, никого не задев, ударилась о стену. Враг охотился за командованием группы. Впоследствии ему удалось вызнать, в каком месте находится КП Горохова. Во время ещё одной яростной бомбёжки 2 ноября противник прицельно стремился уничтожить пункты управления группы Горохова, вывести из строя командование, штабы. В тот день семь крупных бомб (100—250 кг) легли вокруг блиндажа. Только огромным везением можно объяснить, что это место не стало тогда могилой для комбрига С.Ф. Горохова и начальника политотдела К.И. Тихонова.

Такая яростная авиационная обработка говорила о том, что немцы предпримут ещё одно наступление. 17 октября в 6.00 на клочок земли в полтора-два квадратных километра немцы с трёх сторон начали артиллерийскую подготовку. Потом перешли в атаки. В этот день повсюду был жаркий бой. Офицеры штаба Горохова вышли с автоматами и гранатами, чтобы усилить боевые порядки вокруг КП бригады. Костяком обороны в Спартановке и Рынке стали гороховские части в составе 2-го и 3-го отдельных батальонов и остатков 4-го батальона.

Особенно свирепствовала 16-я танковая дивизия противника, которая наступала из района Латошинки на посёлок Рынок, то есть против 2-го отдельного стрелкового батальона. Но батальон Ткаленко, вросший в землю, стоял непоколебимо. В Спартановке дела нашей группы обстояли намного тревожнее. В это кризисное время к помощи Горохову подключился штаб фронта. В журнале боевых действий командира отряда кораблей Волжской военной флотилии капитана 3 ранга С.П. Лысенко содержатся такие записи:

— 17.10.42 г. 5.15. Командующий фронтом генерал А.И. Ерёменко прибыл на канонерскую лодку «Усыскин»;

— 17.10.42 г. 6.25. Горохову. Ваше донесение получил. Окажем помощь. Прикроем авиацией и артиллерией. В чём ещё нуждаетесь? Ерёменко;

— 17.10.42 г. 20.25. Горохову. Обстановку для командующего фронтом продолжайте докладывать через нас. Лысенко.

Почти одновременно с получением последней радиограммы командующего фронтом в штабную землянку вошёл до крайности измученный офицер штаба старший лейтенант Чупров. Весь день он провёл в окопах на левом фланге 124-й бригады, в 4-м стрелковом батальоне, где кипел, не утихая, бой с пехотой и танками немецкой дивизии.

Чупров не сел, а скорее, упал на топчан. Попросил воды. Молча отстранил предложенный сухарь с кусочком пожелтевшего сала (по тем временам — неплохая еда). Не шевелясь, глядел в одну точку под кровлей землянки. Когда услыхал о запросе командующего фронтом, встрепенулся и стал рассказывать.

Миномётчики капитана Калошина

«Пехоты на левом фланге почти не оставалось. 20 немецких танков прорвались через нашу оборону и вышли вдоль реки Мокрая Мечётка к обрывистому берегу Волги в посёлке Спартановка. Немецкие танки появились с левого фланга из-за высоты 64.7. Пять из них — на стыке 4-го отдельного батальона бригады Горохова и 149-й бригады. Но в тылу танков на огневых позициях остались миномётчики под командованием капитана Калошина и старшего политрука Рябова. Рота минбата 82-мм миномётов располагалась у крайних домиков, ближе к нашему левому флангу.

Такая обстановка сложилась на нашем левом фланге к моменту, когда Чупров перебежками преодолел расстояние от школы, рядом с которой размещался штаб Горохова, до улицы Менжинского, где находился КП Калошина. Две улицы впереди хорошо просматривались — деревянные дома сгорели, и образовался пустырь. Степан Чупров сам наблюдал: как только немцы устремлялись толпой в очередную атаку по находящимся впереди улицам, наш прицельный миномётный огонь буквально разметал и уничтожал атакующих. Калошин сумел подготовить огонь трёх миномётных рот и свести его по трём точкам.

Выяснилось, что минрота хорошо окопалась. Танки прошли, окопы не обвалились. Грунт был крепкий, как бетон. Когда танки прошли, миномётчики стали забрасывать их гранатами. Танки вернулись и опять проутюжили окопы миномётчиков. Бесполезно. Атаку за атакой отбивали наши славные миномётчики. Огнём автоматов, пулемётов, массированными разрывами мин они расстроили беспечно сгрудившуюся немецкую пехоту и в конце концов отсекли её от танков. Это и предрешило исход опаснейшего прорыва. Парами, тройками, прикрывая друг друга, танки отошли на исходное положение. Калошин, умело маневрируя огнём, удерживал свою позицию до самого вечера».

Миномётным расчётам 2-й роты одним, без пехоты, довелось целый день 17 октября отбиваться от немцев. Вечером старший политрук Рябов вызвал лейтенанта Шацкого. «Наши расчёты живы, ведут огонь. Надо обязательно покормить ребят». В 24 часа ночи лейтенант, повар с термосом пробрались на позиции миномётчиков и увидели, что они во главе с сержантом продолжают удерживать свои позиции. У них были свои автоматы, ручной пулемёт, противотанковое ружьё. Немцы до десятка раз пытались захватить эту позицию, но ничего не могли поделать.

Сержант и весь его расчёт в ту ночь подали заявления о приёме в партию. Когда начались бои в Сталинграде, на весь минбат было 7—8 членов партии. Потом стало 50 человек. Все они были приняты в партию в период самых тяжёлых боев.

Стойкость миномётчиков в районе обороны 4-го батальона бригады Горохова не была отдельным, тем более случайным боевым эпизодом. Миномётчики, пулемётчики, истребители танков располагались в тылу и на стыках стрелковых рот, создавая глубину и прочность обороны гороховцев. Сражались храбро и стойко. Гибли целыми подразделениями на своих позициях, как, например, взвод 50-мм миномётов лейтенанта Бурцева. Но, деля всю тяжесть боёв с пехотой, с позиций не отходили. Миномётная батарея лейтенанта Антонова была отрезана от своих, попала в окружение. Около двух взводов пехоты противника с танками наступали на позиции миномётчиков. Солдаты лейтенанта Антонова взялись за автоматы и гранаты. Тем временем лейтенант по радио вызвал соседние батареи и запросил: «Огонь на меня!» Пехота противника понесла большие потери, не выдержала и отступила. Отошли и танки.

Гороховская пехота в свою очередь научилась быть стойкой. Действовала с выдержкой и расчётливо. Ещё 15 октября немцы решили обманом захватить выгодные оборонительные позиции, занимаемые взводом младшего лейтенанта Филиппова из 3-го отдельного стрелкового батальона 124-й бригады. Противник, сосредоточив до роты автоматчиков и при поддержке четырёх танков, под покровом тумана перешёл в наступление. Впереди себя пустили солдат, говоривших по-русски. Они кричали: «К вам идём, не стреляйте!» Наши бойцы не стреляли, ожидая команды. Филиппов разгадал авантюру врага. Противника подпустили на 40—50 метров и в упор расстреляли всех. На поле боя осталось 60 трупов солдат и офицеров противника и два сожжённых танка. Пяти немецким солдатам с пулемётом удалось укрыться вблизи нашей обороны. Филиппов с сержантом Скорняковым подполз к укрывшимся пулемётчикам. Четверо были ими уничтожены, а одного солдата захватили в плен.

17 октября, к вечеру, на командном пункте 124-й бригады и группы Горохова происходило столпотворение. КП находился в неглубоком овраге в районе школы в Спартановке. К берегам оврага вплотную лепились сараи, деревенского типа бани. В одной из более просторных бань, в условиях обстрела противника, под огнём мылись бойцы и командиры бригады с передовой. Здесь спали, обогревались. В этом овражке около школы нашли временное убежище командиры и офицеры штабов частей и соединений, разгромленных в ходе штурма Тракторного завода.

Вспоминает С.И. Чупров:

«Высшее начальство, сбежавшееся сюда с оставленных на Тракторном оборонительных рубежей, теперь беспрерывно совещалось в блиндаже полковника Горохова. Землянка оперативной части также была до отказа набита офицерами соседних частей.

На горе, впереди школы, шёл бой. Рвались снаряды. Продолжали пикировать самолёты противника. Время приближалось к закату солнца, которое едва виднелось сквозь пелену гари и дыма. Меня вызвали к начальнику штаба подполковнику Черноусу. Я получил задачу идти на левый фланг к Мокрой Мечётке. Нужно было срочно закрепить там положение, не дать немцам с утра 18 октября развить успех в направлении с Тракторного завода на Рынок и уничтожить нас.

Ночь с 17 на 18 октября была ночью переживаний, восстановления живучести нашей обороны, собирания людей в боевой кулак на левом фланге группы.

Эту нелёгкую задачу выполняли многие офицеры, которых мобилизовало командование бригады. На берегу Волги, в оврагах, безмерно утомлённые люди спали там, где упали после предыдущего боя. Их будили, подымали на ноги, выводили в окопы, отрытые на кладбище перед Мокрой Мечёткой в Спартановке. Люди были подавлены неимоверной усталостью, но, когда им говорили о необходимости воевать, защищать священный берег Волги, они собирались с духом и шли выполнять боевую задачу. Они нуждались в твёрдом руководстве. Они были способны держать оборону, но их командиры оказались недостаточно тверды. Словом и делом офицеры из 124-й бригады старались укрепить их дух, вселить веру в победу, призвать к стойкости, быть до конца преданным своей Родине.

К исходу 17 октября командованием группы войск была поставлена самостоятельная задача 149-й стрелковой бригаде. Район обороны для неё был определён по берегу р. Мокрая Мечётка фронтом на Тракторный завод. В ночь на 18 октября командование 149-й бригады должно было собрать своих людей и сформировать из них сводные роты и батальоны. В неё также были влиты остатки личного состава 112-й стрелковой дивизии.

Мне пришлось всю ночь провести на левом фланге группы по организации обороны. На этом участке были созданы и поставлены в оборону сводные роты из оставшихся людей 149-й, 115-й отдельных стрелковых бригад, 112-й стрелковой дидвизии и 2-й отдельной мотострелковой бригады. Костяком на левом фланге группы Горохова стали подразделения 149-й бригады, штаб которой расположился в овраге за кладбищем. Там же стояли миномётчики капитана Чурилова. К утру уже стало ясно, что передний край закрыт войсками. Глубина нашей обороны уменьшилась. Перед-ний край слева, по улице Менжинского, в

300—400 метрах от Волги. В центре, у ям, передовые позиции третьего батальона располагались на расстоянии километра от реки. Посёлок Рынок 2-й батальон удерживал на своих прежних позициях. Удары немцев нас не уничтожили. Мы дерёмся в окружении.

Рассвет захватил меня в районе изгиба дороги недалеко от моста через Мокрую Мечётку. Здесь — начало улицы Менжинского. На этом рубеже занял оборону сводный взвод, собранный из солдат разных родов войск. Командовал им молодой лейтенант-танкист Жуков. Перед нами вырисовывались корпус Тракторного завода, пятиэтажный, красного кирпича, жилой дом, где раньше был НП бригады.

Стоим мы в окопе с лейтенантом и наблюдаем. Немцы открыли ураганный огонь из всех видов оружия. Прямой наводкой бьют танки по нашим позициям. Задачу свою я выполнил, можно было вернуться в штаб. Но какая-то сила удерживала меня на позиции. И вдруг меня отбросило и оглушило резкой волной пролетевшего рядом снаряда. Взрыва не было, значит, это немецкая танковая болванка. Меня всего обрызгало кровью. Но я не был ранен. Вижу, на дно окопа рухнуло тело лейтенанта. Опомнился, стал оглядываться вокруг и тут понял происшедшее. И ахнул. Стоящему рядом лейтенанту болванкой снесло голову. Меня замутило от неприятного ощущения. Овладев собой, я успокоил стоявших рядом солдат, которым также было не по себе.

Подал команду: «По местам! Приготовиться к отражению атаки!» Немцы толпой ринулись в атаку через мост. Удобная для нас мишень. Взвод и соседи открыли дружный огонь из пулемётов и автоматов. Заработали миномётчики. Я приналёг на ручной пулемёт, ведя из него по старой памяти беспощадный огонь. Подавал команды взводу. Так отбили три атаки противника.

В полдень прибежал офицер из штаба 149-й бригады. Передал мне вызов в штаб Горохова. Нелёгкая это была задача уйти под огнём противника с передовой. Перебежка в наш окоп офицера вызвала прицельный огонь противника по нам. Рвались мины, свистели пулемётные очереди. Место было открытое — простреливалось со стороны СТЗ и от тюрьмы. Но как-то перебежками удалось выйти из-под огня.

Вечером командование группы собрало офицеров штаба, командиров и комиссаров частей на совещание. На нём говорилось о спайке боевых сил, о требовании не поддаваться слабости. Нечего помышлять об отступлении за Волгу».

Всю вторую половину октября 94-я пехотная и 16-я танковая дивизии армии Паулюса с каким-то особенно яростным напором стремились овладеть Спартановкой и Рынком. Гитлеровцы задумали расчленить и по частям уничтожить защитников гороховского «пятачка». Обычно вслед за авиационными ударами в атаки бросались танки и пехота. Но всякий раз уцелевшие советские пехотинцы, истребители танков подымались в траншеях, огнём изреживали атакующих, а затем и сами переходили в контратаки. Стрелковые батальоны С. Цыбулина, А. Графчикова, В. Ткаленко, Д. Старощука, артиллеристы А. Моцака, А. Карташова, Н. Чурилова и С. Ткачука, как скала, вросли в волжский берег. Люди проявляли героизм, несгибаемую стойкость.

Вскоре противник убедился, что одновременное наступление на оба посёлка распыляет его силы, увеличивает потери и не даёт продвижения. Поэтому с 20 октября по 2 ноября гитлеровцы стали штурмовать главным образом Спартановку.

Накал битвы за Спартановку можно почувствовать даже в освещении бывшего противника. Вольфганг Вертен в «Истории 16-й танковой дивизии» сообщает: «16 октября 64-й и 79-й мотополки снова атаковали русских при поддержке танков, самоходных установок и зенитных пушек. Бои длились до вечера. Противник также был изнурён предыдущими боями. 200 убитых и 50 израненных пленных оставил героический противник на этом захваченном нами дорогой ценой участке обороны». Вдумайся, читатель! Лишь на одном небольшом участке местности — в юго-западной части посёлка Спартановка, только за один день — 250 убитых и раненых наших воинов, которых невозможно было вынести из боя! Эти священные жертвы были понесены стрелковыми ротами Хренова и Паренкова из 4-го отдельного стрелкового батальона 124-й стрелковой бригады. Такой дорогой ценой было тогда остановлено продвижение немецких дивизий на линии улицы Менжинского от Мокрой Мечётки до Забазной балки в глубь обороны Горохова.

Итак, одной частью Спартановки немцы овладели. О нарастании ожесточённости дальнейших боёв за Спартановку во второй половине октября можно судить по записям в служебном дневнике (фактически журнал боевых действий. — А.Ш.) командующего 4-м воздушным флотом генерал-полковника авиации Рихтгофена:

— 14 октября. Атака под Сталинградом при поддержке 8-го авиационного корпуса развивается успешно. Русские несколько ошеломлены. Взят Тракторный завод…

— 19 октября. Положение в Сталинграде неясное. Из дивизий пришли, по всей вероятности, слишком радужные доклады. Каждая дивизия докладывает по-разному. Атака на Спартановку застопорилась. Командир 8-го авиакорпуса генерал Фибиг в отчаянии: немецкая пехота совсем не использует результаты бомбовых ударов. Наши самолёты уже бомбят на расстоянии броска гранаты перед своей пехотой, но она ничего не может поделать с русскими, засевшими в Спартановке…

«Через нас — не пройдут!»

В дни тяжелейших боёв в Спартановке, за Мокрой Мечёткой, вспоминал бывший парторг 4-й особой бригады Голик, на переднем крае в боевых порядках находились комбриг С.Ф. Горохов и комиссар бригады В.А. Греков.

…Бой разгорался с новой силой. Артобстрел прекратился, к нашему переднему краю перебежками приближалась пехота противника. Наши солдаты вели по ним огонь из пулемётов и автоматов. Наша артиллерия молчала. Горохов и Греков спустились в траншею роты первого эшелона. Полковник Горохов послал адъютанта к телефону вызвать огонь нашей артиллерии, а сам в бинокль наблюдал за противником. В конце ближнего изгиба траншеи непрерывно вёл огонь пулемётчик. Неподалёку стоял второй пулемёт, весь его расчёт выбыл из строя. Вдруг стрелявший пулемётчик оторвался на минуту от пулемёта, выругался на Горохова и Грекова. В горячке боя он, видно, не узнал их. К тому же оба были в плащ-палатках. Крикнул полковнику:

— Что ты возишься со своим биноклем. Вон они — немцы. Бери пулемёт, бей! Горохов опустил бинокль, быстро прильнул к пулемёту и длинными очередями застрочил из него в сторону перебегающих гитлеровцев. Огонь двух станковых пулемётов задержал продвижение немецкой пехоты. А начавшийся огонь нашей артиллерии отогнал её на исходные позиции. Пулемётчик устало опустился на дно траншеи (это был командир стрелкового отделения) …и оторопел. Рядом с ним стоял, оказывается, сам полковник Горохов, которому теперь докладывали командир роты и адъютант. Сержант мигом вскочил и виновато пробормотал:

— Товарищ полковник, виноват, не признал я вас второпях.

Горохов одной рукой обнял сержанта и сказал:

— Молодец, родной мой. С такими орлами мы не допустим гадов к Волге! Слышишь, родной, не пустим?

Пулемётчик уже без всякого смущения и как-то даже весело ответил:

— Не пустим, товарищ полковник! Через нас — не пройдут!

Источник статьи

 

Метки: , , , ,