RSS

Архив метки: Труд

Восьмичасовой рабочий день как “лакмусовая бумага” революции

Восьмичасовой рабочий день как “лакмусовая бумага” революции

Политические свободы, способствующие возникновению массового профсоюзного движения, изменили и формы давления трудящихся на работодателей.
Для продолжения чтения щёлкни эту ссылку

 

Метки: , , , , ,

Труду настал ОПСОУТ


До 225 млрд рублей ежемесячно может дойти гипотетическая выгода работодателей от проведения спецоценки

Ни аттестация условия труда, ни их спецоценка не способствуют улучшению условий труда работников. Последние годы все нововведения в области охраны труда — лишь к выгоде работодателя. “Солидарность” решила выяснить, какова может быть эта выгода. И наши примерные расчеты говорят, что благодаря деятельности организаций, проводящих специальную оценку условий труда (ОПСОУТ), сэкономить можно около 10% от фонда оплаты труда. При этом средняя зарплата работников падает на 12%.

РАЗМЕР ПРОБЛЕМЫ

По статистике, рабочих мест с вредными и опасными условиями труда в отечественной промышленности примерно треть — 26 млн. Наибольшее количество их приходится на добывающие предприятия, строительство и транспорт. При этом ежегодно около 7 — 8 тысяч человек получают профессиональные заболевания. Конечно, количество “вредных” рабочих мест сокращается с годами — на многих предприятиях просто выгодно модернизировать технологии. Однако темпы сокращения количества таких рабочих мест весьма скромные. Это не раз отмечали и эксперты, и профсоюзы.

Вывод из этого можно сделать один: работодатель не так уж и заинтересован в улучшении условий труда работников. И мотивации, конечно же, не хватает именно финансовой. Для того чтобы этот финансовый стимул создать, вводилась сначала аттестация рабочих мест, а затем и специальная оценка условий труда.

“Аттестация у нас не стала всеобщей по той причине, что в ней нет никакой экономической заинтересованности для работодателя. Она не влияет на объем обязательств работодателя перед работниками и государством. Мы рассчитываем на то, что спецоценка проявит себя по-другому, потому что от ее результатов будет зависеть размер страховых взносов в Пенсионный фонд по дополнительному тарифу за сотрудников, занятых на вредном и опасном производстве (в РФ существуют так называемые списки № 1 и 2; в список № 1 включены работники, занятые на подземных работах и на производстве с особо вредными и особо тяжелыми условиями труда, в список № 2 — с вредными и тяжелыми условиями труда)”, — заявлял в августе 2013 года первый заместитель министра труда и социальной защиты России Сергей Вельмяйкин.

В итоге ни аттестация, ни СОУТ не оказали особенного влияния на темпы модернизации рабочих мест и, соответственно, на улучшение условий труда работников. Между тем работодатели от всех этих новаций, скорее, финансово выиграли. А работники, соответственно, проиграли. Особенно после введения СОУТ.

В чем разница между аттестацией рабочих мест и спецоценкой условий труда? Последняя предполагает значительное уменьшение льгот и компенсаций для работников.

А кроме того, методика СОУТ дает возможность уменьшить класс вредности рабочего места без каких-либо затрат на улучшение условий труда. Из методики был исключен ряд факторов вредности: электромагнитные поля на рабочих местах пользователей ПЭВМ, микроклимат на открытой территории, коэффициент естественной освещенности, коэффициент пульсации, прямая блесткость и отраженная блесткость. По многим другим факторам (биологический, виброакустический, микроклимат в производственных помещениях, освещенность рабочей поверхности, тяжесть трудового процесса, напряженность трудового процесса — тут еще количество оцениваемых показателей снижено с 23 до 6) был просто ограничен круг рабочих мест, на которых эти факторы подлежат оценке.

ПРОМЕЖУТОЧНЫЕ РЕЗУЛЬТАТЫ

Результатом всех этих изменений стало уменьшение количества “вредных” рабочих мест, и преимущественно — бюрократическое. В большинстве случаев работники теряют льготы и компенсации за труд во вредных условиях безо всякого улучшения этих условий. Оценить уменьшение количества таких рабочих мест сложно, поскольку завершат проведение СОУТ лишь через пару лет. Но вот, к примеру, в Тюменской области в прошлом году констатировали, что доля мест с вредными условиями труда у них сократилась с 37% до 33%.

Во многом результаты зависят от отрасли.

— В нашей отрасли СОУТ завершена всего на 15% предприятий, — рассказал заместитель председателя Росхимпрофсоюза Андрей Коваленко. — Но на большинстве остальных предприятий спецоценка близка к завершению. И вот каковы результаты по уже оцененным рабочим местам. В 10% снижение класса вредности прошло из-за реального улучшения условий труда. Еще на 20% рабочих мест снижение класса вредности произошло лишь номинально — из-за бюрократических особенностей методики. Из тех, у кого класс вредности рабочего места снизился, у 20% снизились льготы.

По словам председателя Роспрофмаша Николая Шатохина, в его отрасли статистика более обнадеживающая: класс вредности снизился лишь на 1 — 1,5% рабочих мест. Возникающие сложности с СОУТ разрешаются на уровне профкомов.

Рубен Бадалов, заместитель председателя Росуглепрофа, также говорит, что в их отрасли “работники от снижения льгот защищены и отраслевым соглашением, и коллективными договорами. Но мы наслышаны, что на предприятиях, где нет профсоюза, снижение льгот происходит”.

— Да, от проведения СОУТ пострадала масса работников, — говорит Анатолий Шарков, руководитель отдела охраны труда и правовой защиты профсоюза авиационных работников. — В нашей отрасли пострадали около 22% работников — им снизили льготы и гарантии. На мой взгляд, основной целью СОУТ и было урезание льгот. Потому что спецоценка не стимулирует к улучшению условий труда. Потому что в улучшении никто не заинтересован. Проще оставить рекомендации на бумаге.

ВЫГОДА ОТ ПРОВЕДЕНИЯ СОУТ

Таким образом, СОУТ если чему и способствует, так это снижению затрат работодателя. Попробуем разобраться, как он может выиграть на проведении спецоценки условий труда.

Для начала посмотрим на затраты работодателя. Они требуются на проведение самой СОУТ, на выполнение рекомендаций по улучшению рабочих мест по результатам СОУТ (но поскольку работодатель платит компании за проведение спецоценки и может выбирать компанию по своему вкусу, всегда можно найти “сговорчивую” организацию), на оплату льгот и компенсаций работникам (в случае повышения класса вредности рабочего места, что тоже редкий случай).

В среднем стоимость оценки условий труда в городах-миллионниках, согласно данным из открытых источников, — 1500 рублей за рабочее место. При этом за аналогичные места платить приходится меньше (замеры проводятся на 20% аналогичных рабочих мест, и на все аналогичные рабочие места оформляется одна карта). “Оптовая” оценка рабочих мест обходится дешевле.

То есть в некоторых случаях выгоднее оплатить проведение СОУТ, чем штраф (особенно за повторное нарушение).

При этом можно возместить затраты на проведение СОУТ за счет страховых взносов в ФСС на обязательное соцстрахование от несчастных случаев и профзаболеваний — до 20%. После проведения спецоценки на тот же вид обязательного страхования можно получить скидку — до 40% страхового тарифа (Приказ Минтруда № 39н от 01.08.2012).

“А”-СПРАВКА

Штрафы за непроведение СОУТ (ст. 5.27 КоАП РФ):

— для должностных лиц — административные штрафы от 5 до 10 тыс. руб. (при первичном нарушении), а также от 30 до 40 тыс. руб. или дисквалификация на срок от 1 года до 3 лет (при повторном нарушении);

— для ИП — административные штрафы от 5 до 10 тыс. руб. (при первичном нарушении), а также от 30 до 40 тыс. руб. или приостановление деятельности на срок до 90 суток (при повторном нарушении);

— для юридических лиц — административные штрафы от 60 до 80 тыс. руб. (при первичном нарушении), а также от 100 до 200 тыс. руб. или приостановление деятельности на срок до 90 суток (при повторном нарушении).

ВЫГОДА ОТ РЕЗУЛЬТАТОВ СОУТ

В первую очередь работодатель выигрывает от снижения взносов в ПФР. Предусмотрены следующие дополнительные отчисления в Пенсионный фонд: выплаты за занятых на рабочих местах с вредными условиями труда — 9%; на работах с тяжелыми условиями, с повышенной интенсивностью и тяжестью — 6%. При этом организации, проводящие СОУТ, обещают на своих сайтах, что после проведения спецоценки взносы в ПФР уменьшатся с 9% до 4 — 6% и с 6% до 2 — 4%.

Далее — экономия на выплате компенсаций работникам за условия труда.

Экономия на льготах. К примеру, в химической отрасли, согласно данным Росхимпрофсоюза, дополнительный отпуск потеряли до 45% работников, занятых на “вредных” местах.

Сокращение длительности дополнительных отпусков дает экономию на привлекаемых сотрудниках.

Дополнительный отпуск можно заменять денежной компенсацией. Экономия на привлекаемых сотрудниках.

Сокращенный рабочий день можно удлинить. Также экономия на привлекаемых сотрудниках.

Согласно ФЗ № 421 от 28.12 2013 право на сохранение действующего размера льгот и компенсаций имеют лишь работники, принятые на работу до вступления в силу закона о СОУТ, то есть до 2014 года. Вновь принятые работники не могут претендовать на льготы и компенсации, теперь уже не соответствующие классу вредности рабочего места.

МОДЕЛЬ ЭКОНОМИИ

Конечно, ни один работодатель не поделится коммерческой тайной и не расскажет, сколько денег он сэкономил за счет проведения СОУТ. Поэтому мы решили рассчитать возможную экономию на фонде оплаты труда для предприятия, скажем, химической промышленности, где из 2000 работников 1000 заняты на рабочих местах с вредными или опасными условиями труда, а средняя заработная плата равна 30 тыс. рублей. Предположим, что 500 работников заняты на местах с вредными условиями труда (то есть за них надо делать дополнительные отчисления в ПФР в размере 9%), а еще 500 — на работах с тяжелыми условиями, с повышенной интенсивностью и тяжестью (дополнительные отчисления — 6%).

Что мы видим в химической промышленности? Что 20% рабочих мест теряют класс вредности, а работники 20% из них теряют компенсации. Пример россошанского ОАО “Минудобрения” показывает, что в январе этого года средняя зарплата на предприятии была примерно 52 тыс. рублей, а в марте — 46 тыс. рублей, то есть после проведения СОУТ средняя зарплата упала на 12% (по сведениям профкома предприятия). Попытаемся наложить эти условия на придуманное нами предприятие.

Расчеты выходят следующими. До проведения СОУТ работникам выплачивали 60 млн рублей в месяц. Основные отчисления в фонды составили 18 млн рублей. Отчисление на травматизм — 1,02 млн рублей (если предположим, что предприятие относится к XV классу профессионального риска — скажем, предприятие хлорной промышленности). Дополнительные отчисления в ПФР — 1,35 млн (по списку № 1) и 0,9 млн рублей (по списку № 2). Итого: фонд оплаты труда составил 81,27 млн рублей.

Провели СОУТ. Средняя заработная плата упала на 12% — то есть в нашем случае 26,4 тыс. рублей. Рабочие места 200 работников потеряли класс вредности, а 40 работников потеряли выплаты и льготы. Работникам выплачивается в сумме уже 52,8 млн рублей в месяц. Основные отчисления в фонды — 15,84 млн рублей.

Отчисления в ФСС на травматизм должны составить 0,89 млн. Со скидкой в 40% сумма снижается до 0,53 млн, а с получением вычета в 20% (на организацию СОУТ) — до 0,43 млн. Представим, что организация, проводившая СОУТ, выполнила свои обещания. И допвзносы с 9% упали до 6%, а с 6% — до 4%. Допотчисления в ПФР составят 0,79 млн и 0,528 млн рублей соответственно. Итого: фонд оплаты труда составляет уже не 81,27 млн, а 70,38 млн рублей.

Разница между “до СОУТ” и “после СОУТ” получается в 10,9 млн рублей. Впрочем, расходы на заработную плату относят к расходам на себестоимость при исчислении налога на прибыль. Уменьшение расходов на зарплату означает увеличение расходов на налог на прибыль. А значит, возможный выигрыш работодателя уменьшится до 8,7 млн рублей — это примерно 10% от первоначального фонда оплаты труда.

То есть работодатель способен получить как минимум 10-процентную экономию — это если ему не будут противостоять профсоюзы, а совести у него не будет. И это еще не говоря о косвенных способах экономии — на привлекаемых новых сотрудниках, к примеру.

— У работодателя немало рычагов, чтобы при помощи спецоценки экономить деньги, — считает зампред Росхимпрофсоюза Андрей Коваленко. — Мы не проводили конкретных расчетов. Просто мы знали, что компания проводит специальную оценку условий труда, у нее там порядка 20 тысяч человек трудятся во всех зависимых и дочерних обществах. И по результатам СОУТ экономия должна быть немалой — сотни миллионов рублей в год. Это были приблизительные цифры, но когда мы их оглашали, работодатель не стал нам возражать, и в связи с этим удалось договориться о повышенном размере компенсаций и льгот. Кроме того, с одной компанией удалось договориться о том, что работодатель компенсирует каждый третий день утерянного отпуска. То есть мы оглашаем выгоду работодателя и требуем взамен уступок для работников. Но эти уступки все равно не сравнимы с тем объемом гарантий и компенсаций, которые получали работники по результатам аттестации рабочих мест.

ВЫВОДЫ

Зайдем в своих предположениях дальше. При средней зарплате в 30 тыс. рублей на тысяче “вредников” можно сэкономить 8,7 млн рублей в месяц. Средняя заработная плата по России примерно такая же, какую мы брали для расчетов, — 32 тыс. рублей. А в стране 26 млн “вредных” рабочих мест.

Если на каждой тысяче работников гипотетическая выгода может достигать 8,7 млн рублей в месяц, то для 26 млн “вредников” эта сумма достигнет уже астрономической величины — 225 млрд рублей. Ежемесячно. Именно столько работодатели теоретически могут ежемесячно экономить благодаря СОУТ, если забудут про соцпартнерство, смогут задавить профсоюзы и не побоятся социального взрыва. Так как спецоценка сейчас только проводится и мало где завершена, затруднительно выяснить, какова окажется доля настолько “отвязных” предпринимателей.

Но вот что аттестация рабочих мест, что СОУТ — они задумывались для того, чтобы мотивировать работодателя улучшать условия труда. Часть работников уже льготы потеряла. Выиграло ли при этом их здоровье? Не похоже на это.

— Мы не наблюдаем каких-то значительных изменений в расходах работодателя на охрану труда, — говорит Алексей Бизюков, представитель технической инспекции труда ФНПР. — Согласно Трудовому кодексу работодатели должны тратить на мероприятия по охране труда 0,2% от стоимости производимых товаров и услуг. На деле затраты на охрану труда мало меняются, максимум процентов на 10 — 15. В этом году они могут стать чуть побольше, но только за счет того, что благодаря новым нормативным документам работодатель теперь должен чуть больше тратить на спецодежду. Меньше расходы тоже не стали — тогда нам стали бы активно на это жаловаться, а увеличения количества жалоб нет.

Таким образом, СОУТ фактически становится лишь инструментом перекачивания денег из кармана работника в карман работодателя. У работника отнимают и здоровье, и деньги.

solidarnost.org 21.09.2016

Труду настал ОПСОУТ

 

Метки: , ,

ПРОБЛЕМА ТРУДА В КЛАССИЧЕСКОЙ ПОЛИТЭКОНОМИИ


В.С. Гриценко

Проблема труда является центральной для классической политэкономии. А. Смит первый выделил труд как субстанцию стоимости, что определило его понимание важнейших экономических категорий – потребительной и меновой стоимости, «естественной», «действительной» и «номинальной» цены, и экономических законов. Раскрыта двойственность методологии А. Смита, породившая «аналитическую» и «описательную» тенденции развития в экономической теории.

Труд есть важнейшая, всеобщая, сущностная сила человека. Собственно человеческий способ существования – производство самого себя. Это понятие конкретизируется понятием труда. По определению Ф. Энгельса, труд – это «первое основное условие всей человеческой жизни, и притом в такой степени, что мы в известном смысле можем сказать: труд создал самого человека» [12; с. 486].

Проблема труда интересовала человечество с древнейших времен. Уже в мифе содержатся первые представления о труде. Однако материальный труд предстал как основа общества и источник всего общественного богатства только в трудах английской классической школы политэкономии. Классики предприняли первую попытку представить сложный многообразный экономический мир как целостную систему, поэтому политэкономия как наука начинается с их работ.

Первый представитель английской классической политэкономии У. Петти в своих работах рассмотрел, какие факторы участвуют в производстве продукции и создании богатства. Петти выделяет четыре фактора. Первые два – земля и труд – основные: «труд есть отец богатства, природа – его мать». Он считает, что «оценку всех предметов следовало бы привести к двум естественным знаменателям – к земле и к труду; т.е. нам следовало бы говорить: стоимость корабля или сюртука равна стоимости такого-то и такого-то количества земли, такого-то и такого-то количества труда, потому что ведь оба – и корабль, и сюртук – произведены землей и человеческим трудом» [8; с. 33]. Два других фактора, участвующих в создании продукта, не основные. Это квалификация работника и средства его труда – орудия и материалы. Эти факторы делают труд производительным, но они не могут существовать самостоятельно, без труда и земли. Таким образом, Петти рассматривал два мерила стоимости: труд и землю, но еще не проводил различие между потребительной и меновой стоимостью. Он также не был еще свободен от меркантилистских взглядов, кое-где называя деньги мерилом стоимости.

Создатель трудовой теории стоимости, А. Смит в своей работе «Исследование о природе и причинах богатства народов» обосновал догадки Петти в виде развернутой концепции. «Преодолев отраслевую ограниченность своих предшественников, Смит превратил политическую экономию в подлинно общественную науку, оказывающую самое непосредственное воздействие на современную экономическую мысль, так и на хозяйственную практику наших дней» [2;c. 10]. Смит выдвинул категорию стоимости, определяемой трудом, затраченным на производство товаров. Он первым показал, что общественное богатство, общественная жизнь в целом обусловливаются не каким-либо конкретным видом труда, а материальным трудом вообще. «…Труд является единственным всеобщим, равно как и единственным точным мерилом стоимости, или единственной мерой, посредством которой мы можем сравнивать между собою стоимости различных товаров во все времена и во всех местах» [10; c. 94].

Теория Смита сложилась во второй половине XVIII века. В исторических условиях мануфактурного капитализма разделение труда являлось главным фактором роста его производительности и важнейшей предпосылкой последующего перехода к машинному типу производства. «Исследование о природе и причинах богатства народов» фактически начинается со ставшего классическим описания мануфактурного производства английских булавок, разделенного приблизительно на 18 самостоятельных операций, что увеличило производительность в сотни раз. Смит отмечает, что «величайший прогресс в развитии производительной силы труда и значительная доля искусства, умения и сообразительности, с какими он направляется и прилагается, явились, по-видимому, следствием разделения труда» [10; c. 69]. Характерно, что таким образом Смит отводит основную роль не механической, а социальной производительной силе.

Увеличение выработки при разделении труда зависит, по Смиту, от трех условий: во-первых, от увеличения ловкости каждого отдельного рабочего; во-вторых, от сбережения времени, которое обыкновенно теряется при переходе от одного вида труда к другому; в-третьих, от изобретения большого количества машин, облегчающих и сокращающих труд и позволяющих одному человеку выполнять работу нескольких. Особое внимание Смит обращал на обучение как на значительный фактор увеличения производительности. «…Адам Смит гораздо яснее понимал чрезвычайную важность человеческих знаний и ноу-хау для производственного процесса, чем современные экономисты… Экономическое развитие – это … в значительной мере процесс обучения» [4; c. 920].

Смит рассматривает разделение труда в двух планах: как порождение преимуществ производства, основанного на таком разделении, и как последствие склонности человеческой природы к торговле и обмену. «…Методологически это разные трактовки: если первая позиция Смита ищет причину разделения труда в тех положительных изменениях, которые оно вызывает в процессе производства потребительных стоимостей, то вторая обращается к товарным, рыночным, следовательно, стоимостным аспектам проблемы» [2; c. 15].

Однако Смит оценивает разделение труда не только положительно. Поскольку теперь занятие основной массы народа, живущей своим трудом, сводится одной – двум простым операциям, люди не имеют возможности развивать никакие другие способности и превращаются в тупых и невежественных. И хотя это наносит огромный вред здоровью нации, а значит и ее экономической и военной мощи, «в каждом развитом цивилизованном обществе в такое именно состояние должны неизбежно впадать трудящиеся бедняки, т.е. главная масса народа, если только правительство не прилагает усилий для предотвращения этого» [10; c. 722]. Таким образом, Смит видит здесь ограниченность рыночного механизма и прибегает к силе государства.

Теоретическая находка Смита – разделение труда как один из основных факторов повышения его производительности – обладает значительным объяснительным потенциалом. Так, причины неравномерности развития регионов и стран, отставания сельского хозяйства от промышленности, он находит в разной степени развитости разделения труда. Степень такого развития во многом определяется емкостью рынка.

Исследуя труд под углом зрения его общественного разделения, Смит сумел схватить общественную целостность труда, в отличие от его отраслевой специфики – во взглядах меркантилистов (труд в торговле и сфере добычи благородных металлов) и физиократов (сельскохозяйственный труд). Труд выступает у него источником стоимости в любой отрасли материального производства. Поэтому и политическая экономия у него предстает как наука об экономике общества, народном хозяйстве в целом.

С этих позиций, «политическая экономия, рассматриваемая как отрасль знания, необходимая государственному деятелю или законодателю, ставит себе две различные задачи: обеспечить народу обильный доход или средства существования, а точнее, обеспечить ему возможность добывать себе их; во-вторых, доставить государству или обществу доход, достаточный для общественных потребностей. Она ставит себе целью обогащение как народа, так и государя» [2; c. 29]. Эта мысль показывает, что Смит вовсе не отказывался полностью от роли государства в экономике.

Исходя из понимания общества как менового союза, в котором люди обмениваются результатами труда, Смит называл труд мерой товарного обмена и источником богатства народа. Последнее определяется численностью занятых в сфере производства и производительностью их труда, зависящей от разделения.

«Смит одновременно применял два различных метода исследования: описательный и абстрактный… При рассмотрении каждой экономической проблемы он получал, как правило, две (а иногда и больше) различные и противоречащие друг другу теоретические трактовки… Различие между ними состояло, как правило, в том, что одни из них выражали сущностные стороны явлений, в то время как другие – фиксировали противоречащие им внешние, обманчивые формы» [2; c. 19]. По словам В.С. Афанасьева, противоречивость теории Смита проистекает из противоречивости самих экономических явлений, несовпадения их формы с содержанием, а также из-за противоречивости метода его исследования. Смит правильно описывал и форму, и содержание экономических явлений, но не мог определить их соотношения, ставя, таким образом, перед наукой серьезные теоретические проблемы. Противоречия теории Смита – это продуктивные противоречия, стимулировавшие развитие классического и неклассического направления экономической науки. Отрицательным моментом можно считать смешивание результатов применения обоих методов – сущность и явление у Смита оказались в итоге однопорядковыми, двойственность метода определила двойственность всей системы, состоящей фактически из описательного и аналитического блоков. В.С. Афанасьев, вслед за М. Дроббом, выделяет «две совершенно различных и соперничающих в экономической мысли XIX в. традиции, объясняющие порядок и способ детерминации феноменов обмена и распределения», восходящих к теории Смита. Ядром первой традиции послужила теория естественных цен на основе издержек производства; эта теория разрабатывалась Сениором, Миллем, Джевонсом, Маршаллом, Вальрасом, Самуэльсоном, Эрроу и Дебре. Вторая базируется на представлениях Смита о взаимозависимости цен конечных благ и доходов общественных классов, формирующих издержки производства этих благ; ее продолжили Риккардо, Маркс, Сраффа, Кейнс и их последователи. «Как и во многих других процессах развития экономической мысли, в качестве решающего фактора размежевания данных тенденций выступила идеологическая борьба между трудом и капиталом» [2; c. 22]. В методологическом плане борьба двух тенденций экономической мысли – это борьба между сущностью и явлением, внутренними закономерностями и внешними формами.

Двойственность метода Смита может быть рассмотрена конкретнее при учете той ключевой роли, которую Смит отводил труду. Посредством труда люди получают необходимые им для жизни продукты и удобства. Труд является также источником стоимости этих продуктов. Коренная специфика экономических явлений, по Смиту, состоит в том, что они представляют собой различные выражения труда, а значит и рассматривать их нужно через призму отношения к труду. Однако Смит не дошел до открытия двойственной природы труда, его разделения на конкретный (создающий потребительную стоимость) и абстрактный (создающий стоимость и определяющийся общественно-необходимым рабочим временем). Поэтому путаница между описательным и аналитическим блоками его теории В.С. Афанасьевым объясняется как путаница в итогах фактического исследования соответственно конкретного и абстрактного труда. Это может быть проиллюстрировано, в частности, рассуждением о результате годового труда нации (отождествление стоимостных структур общественного продукта, включающего как стоимость израсходованных на его производство средств производства, так и вновь созданную стоимость, и национального дохода, включающего только вновь созданную стоимость).

Двойственность методологии отразилась и в исходных пунктах анализа Смита: с одной стороны, экономическая жизнь общества определяется трудом и объективными экономическими законами; с другой – «извечной природой» так называемого «экономического человека», преследующего свой узкий частный интерес. С этой позиции Смит изучает психологию хозяйствующих субъектов, что является еще одним важнейшим приобретением его теории. Но он не ставит вопроса о характере общественных отношений как факторе, определяющем эту психологию. Пытаясь объяснить экономическую жизнь исходя из первого пункта анализа, Смит продвинул далеко вперед представление классической школы об экономических законах. Если Петти трактовал их как «законы природы», то Смит выявил их специфику через принадлежность к сугубо общественным явлениям, действующим объективно, независимо от воли и сознания хозяйствующих субъектов; Смит также указал на возможность их познания и целесообразного использования (например, в рассуждении о предмете политэкономии). Однако Смит был далек от понимания исторически преходящего характера многих законов.

Используя двойственный метод, Смит разработал, фактически две различные трудовые теории стоимости. В первой стоимость товара определяется количеством труда, необходимого для его производства (затраченным трудом); в другой – количеством труда, как живого, так и овеществленного, которое можно купить на данный товар (покупаемым трудом). Анализируя обе концепции, В.С. Афанасьев делает вывод, что Смит отождествляет стоимость и меновую стоимость товара, а это не приводит к противоречию, только если имеет место эквивалентный обмен. В действительности же, эти точки зрения существенно различаются: если в качестве покупаемого труда взять живой труд, рабочую силу, то ее обмен на капитал, заработную плату, является неэквивалентным, поскольку рабочая сила всегда производит стоимость большую, чем ее собственная.

Прежде чем рассматривать обе концепции, необходимо упомянуть о тех разногласиях, которые породила двойственность анализа Смита. Так, М. Блауг и Й. Шумпетер утверждают, что у Смита вообще «не было… трудовой теории ценности» [3; c. 35; 11; c. 249]. Так, М. Блауг заявляет, что «в «Богатстве народов» не предполагается, что различные факторы производства могут быть редуцированы, сведены к какому-то иному, нежели деньги, общему знаменателю, и, в частности, нет предположения о том, что ценность капитальных благ может быть сведена к прошлым затратам труда на их изготовление» [3; c. 35]. В.С. Афанасьев в корне не согласен с этим заявлением. Он полагает, что нерешенность Смитом проблемы редукции говорит только об относительной неразвитости, в условиях зарождающегося мануфактурного капитализма, его трудовой теории стоимости. Он также указывает, что Смит постановил эту проблему и наметил пути ее решения – в своей догадке о структуре стоимости товара, включающей стоимость средств производства, затраченных на его изготовление; в попытке разделить индивидуальную и общественную стоимость товара. Тем более, сам М. Блауг через полторы сотни страниц вскрывает корни своей аргументации: «Сейчас никто не ратует за Адама Смита или Рикардо, но по-прежнему поднимается кровяное давление, как только Маркс становится предметом исследования» [3; c. 207]. Й. Шумпетер выдвигает и вовсе самопротиворечивый аргумент: «…Вопреки упору Смита на трудовой фактор, его теорию ценности вовсе нельзя считать трудовой теорией. Тот факт, что первая фраза введения называет весь национальный доход «продуктом труда», нисколько не противоречит этому выводу. Ему приписали трудовую теорию ценности, или, скорее, три несовместимые трудовые теории ценности, тогда как из главы VI совершенно ясно, что объяснять товарные цены Смит собирался издержками производства, которые в этой главе он разлагает на заработную плату, прибыль и ренту – «первоначальные источники всякого дохода, равно как и всякой меновой стоимости» [11; c. 241 – 242]. На это В.С. Афанасьев возражает: «Действительно, «весь национальный доход», по Смиту, «продукт труда». Но и составляющие его доходы, суммой которых Смит пытался объяснить цены товаров, также являются продуктами труда. Это и есть второй вариант трудовой теории стоимости Смита, получивший глубокую научную критику в трудах Рикардо и Маркса, блестяще развивших первый вариант этой теории» [2; c. 36]. Мы присоединяемся к точке зрения В.С. Афанасьева и надеемся, что наш дальнейший анализ теории Смита поможет ее подтвердить.

Трудовая теория стоимости в ее первом варианте (здесь фигурируют затраты труда) может быть резюмирована в трех выдвинутых им категориях: «действительная цена», «естественная цена» и «номинальная цена». Под «действительной» ценой Смит фактически понимал его стоимость, затраты общественно необходимого труда на его производство. «…Труд представляет собой действительное мерило меновой стоимости всех товаров» [10; c. 88]. К «действительной» цене товара тяготеют его рыночные цены, зависящие от соотношения его спроса и предложения в условиях «неразвитого», «первобытного» (докапиталистического) общества. «Естественная» цена – это тоже подобный центр притяжения рыночных цен товара, но характерный уже для условий капиталистической экономики. Особенность, которая отличает «естественную» цену от «действительной», состоит, по Смиту, в том, что продажа товара по этой цене дает участвующим в его производстве и доставке лицам доход, соответствующий «средним» или «естественным» нормам, характерным для данного общества или местности. Важное условие возникновения «естественной цены» – «полная свобода» хозяйственной деятельности. «Номинальная» («рыночная», «денежная») цена товара – это собственно денежное выражение цены, колеблющаяся под воздействием спроса и предложения. Называя труд «единственным всеобщим и точным мерилом стоимости», Смит фактически выдвигает категорию стоимости, определяемой трудом и, в отличие от Петти, абстрагирует ее от цены.

Смит также ввел в научный оборот категории «потребительная стоимость» и «меновая стоимость» товара для обозначения таких разнопорядковых явлений, как вещественные свойства товара и общественные отношения обмена. «Надо заметить, что слово стоимость имеет два различных значения: иногда оно обозначает полезность какого-нибудь предмета, а иногда возможность приобретения других предметов, которую дает обладание данным предметом. Первую можно назвать потребительной стоимостью, вторую – меновой стоимостью» [10; c. 87]. Смит вполне определенно указал на то, что не потребительная стоимость товара, а труд, вложенный в его производство, определяет его меновую стоимость. До предела несоответствие меновой и потребительной стоимости доведено в примере с водой и алмазом. Однако выявив две стороны товара, Смит не вскрыл определяющую их основу – двойственный характер труда, конкретный и абстрактный труд – хотя и «подсказал» своим последователям идею абстрактного труда, объявив источником стоимости не какой-то отдельный, отраслевой вид труда, а труд вообще.

В первом варианте трудовой теории стоимости Смит сделал попытку показать, что стоимость товара определяется не фактически затраченным трудом данного конкретного производителя, не его индивидуальной стоимостью, а общественной стоимостью, т.е. фактически – общественно необходимыми затратами труда. Хотя Смит и не обозначил четко эту категорию, его рассуждения свидетельствуют о таком понимании. «Вполне естественно, что продукт, изготовляемый обычно в течение двух дней или двух часов труда, будет иметь вдвое большую стоимость, чем продукт, изготовляемый обычно в течение одного дня или одного часа труда» [10; c. 103] (курсив мой – В.Г.). Однако Смит не абсолютизирует это утверждение, а углубляет его через выявление простого и сложного труда: «Один час какой-нибудь тяжелой работы может заключать в себе больше труда, чем два часа легкой работы; точно так же один час занятия ремеслом, обучение которому потребовало десять лет труда, может содержать в себе больше труда, чем работа в течение месяца в каком-нибудь обычном занятии, не требующем обучения» [10; c. 89].

Разграничение индивидуальной и общественной стоимости позволило Смиту раскрыть сущность рыночного механизма принуждения к эффективному ведению хозяйства. Те товаропроизводители, стоимость продукции которых оказывается выше ее единой рыночной цены, несут убытки и разоряются. Те же, стоимость чьих товаров будет ниже общественной, процветают. Таким образом, догадка об общественной стоимости, фактически определяемой общественно необходимым трудом, легла в основу знаменитой концепции «невидимой руки» рынка.

Во втором варианте трудовой теории стоимости фигурирует покупаемый труд. «…Стоимость всякого товара для лица, которое обладает им и имеет ввиду не использовать его или лично потребить, а обменять на другие предметы, равна количеству труда, которое он может купить на него или получить в свое распоряжение» [10; c. 88]. Как показано В.С. Афанасьевым, в этом варианте Смит смешивает стоимость товара с внешней формой ее проявления – меновой стоимостью, т.е. с проявлением стоимости данного товара в количестве потребительной стоимости другого товара, обмениваемого на первый [2; c. 41]. Покупаемый труд может быть, во-первых, трудом, овеществленным в покупаемом товаре. И тогда он создает лишь основу для соизмерения стоимостей обмениваемых товаров, а не стоимость продаваемого товара. Во-вторых, он может быть живым трудом, который тоже не является источником стоимости продаваемого товара, ведь чтобы быть таким источником, этот живой труд должен произвести указанный товар. Однако неверное в целом представление о покупаемом труде как источнике стоимости подвело Смита вплотную к еще одному продуктивному противоречию – при обмене товара на труд продавец товара получает в свое распоряжение больше живого труда, чем воплощено в его товаре. Фактически Смит столкнулся с явлением прибавочной стоимости, создаваемой трудом, но не объяснил ее. А это породило еще одно противоречие: между законом эквивалентного обмена товаров в соответствии с количеством овеществленного в них труда (законом стоимости) и процессом самовозрастания капитала (законом прибавочной стоимости). Смит не решил это противоречие превращения эквивалентного обмена в неэквивалентный, а просто отметил, что при переходе от «первобытного» общества к «современному» закон стоимости нарушается. Этому нарушению соответствует также разделение в «современном» обществе ранее единого дохода производителя на три самостоятельных: заработную плату работника, прибыль капиталиста и ренту земельного собственника. Отсюда Смит делал вывод и об определении стоимости товара суммой этих трех доходов: «Заработная плата, прибыль и рента являются тремя первоначальными источниками всякого дохода, равно как и всякой меновой стоимости» [10; c. 107]. Таким образом, Смит высказывает уже вторую версию второго варианта своей трудовой теории, получившую позже название «догмы Смита». В.С. Афанасьев в своем анализе указал на тавтологию, которую содержит «догма» – положение, что стоимость складывается из доходов, фактически означает, что стоимость складывается из уже созданной стоимости, к тому же прошедшей фазу распределения. «Догма» неубедительна еще по одной причине – она игнорирует входящую в структуру стоимости амортизацию, хотя, в другом месте, Смит и высказал блестящую догадку о прибыли, или выгоде, получаемой владельцами капитала вследствие, в том числе и перенесения трудом его работников стоимости средств производства.

Вообще прибыль предстает у Смита как результат неоплаченного труда работников, «вычет из продукта труда рабочего» как следствие присвоения капиталистом стоимости, созданной рабочим сверх того ее количества, которое возмещает заработную плату или «цену труда» рабочего [2; c. 49]. «Лишь только в руках частных лиц начинают накопляться капиталы, некоторые из них, естественно, стремятся использовать их для того, чтобы занять работой трудолюбивых людей, которых они снабжают материалами и средствами существования в расчете получить выгоду на продаже продуктов их труда или на том, что эти работники прибавили к стоимости обрабатываемых материалов… Стоимость, которую рабочие прибавляют к стоимости материалов, распадается сама на две части, из которых одна идет на оплату их заработной платы, а другая – на оплату прибыли их предпринимателя на весь капитал, который он авансировал в виде материалов и заработной платы» [10; c. 103 – 104]. Таким образом, Смит фактически подметил феномен прибавочной стоимости, но не объяснил его, как не объяснил и происхождение прибыли на капитал с точки зрения превращения закона стоимости в закон прибавочной стоимости, эквивалентного обмена в неэквивалентный. Во многом, отсутствие объяснения продиктовано той путаницей, которая возникает, если, как и Смит, считать труд товаром.

В.С. Афанасьев указывает, что у Смита имеются три теории земельной ренты [2; c. 51]. Не вдаваясь в детали, отметим, что хотя и здесь Смит отводит значительную роль труду, на деле он остается на позиции физиократов, объявляя источником ренты землю и смешивая дифференциальную и абсолютную ренту. «Методологической основой противоречивой трактовки доходов в теории Смита является смешение им двух сторон единого процесса производства товара: процесса создания его потребительной стоимости с процессом создания его стоимости (прибыли). Между тем в этих двух процессах участвуют различные факторы: если фактором создания стоимости товара выступает только труд товаропроизводителя (в его качестве абстрактного прибавочного труда), то в процессе производства потребительной стоимости товара участвуют три фактора: конкретный труд, средства труда и предметы труда» [2; c. 51 – 52]. Однако, по мнению Й. Шумпетера (и здесь мы снова встречаем противоречие уже упомянутому нами его заявлению, что у Смита не было трудовой теории стоимости), в этой путанице все же явственно просвечивает труд как основной фактор формирования стоимости. «…А. Смит пытался показать, как доли землевладельца и капиталиста «вычитаются» из общего продукта, который «естественно» полностью является продуктом труда. Это, очевидно, указывает на другое концептуальное построение, отводящее роль фактора производства одному лишь труду и исключающее триаду факторов» [11; c. 731; 6; c. 389].

Последователь Смита Д. Рикардо оставил наследие не менее значительное, чем основоположник классической системы политэкономии. Однако рамки нашего исследования заставляют нас сосредоточить внимание лишь на ключевых шагах, продвинувших его теорию дальше теории Смита. Так, Рикардо стремился преодолеть непоследовательность одних положений Смита (например, распространить определение стоимости затратами труда не только на «древнее», но и на «современное» общество), более ясно обозначить другие (например, четко разделить понятия стоимости и потребительной стоимости), дополнить и развить третьи (например, попытка решения проблемы общественно необходимого труда).

Основное внимание Рикардо уделяет категории стоимости, преодоление неопределенности в толковании которой «имеет для политической экономии в высшей степени важное значение». Так, он более четко разграничивает стоимость и потребительную стоимость товара. «…Полезность не является мерой меновой стоимости, хотя она абсолютно существенна для этой последней» [9; c. 82]. Это дает ему возможность решительно встать «на сторону» первого варианта трудовой теории Смита, критикуя второй. «Если меновая стоимость товаров определяется количеством труда, воплощенного в них, то всякое возрастание этого количества должно увеличивать стоимость того товара, на который он затрачивается, а всякое уменьшение – понижать ее.

Но Адам Смит, который так правильно определил коренной источник меновой стоимости, оказался непоследовательным. Вместо того, чтобы строго держаться принципа, в силу которого стоимости предметов увеличиваются или уменьшаются в зависимости от увеличения или уменьшения затраченного на них труда, он выдвинул еще одну стандартную меру стоимости и говорит о предметах, стоящих больше или меньше, смотря по тому, на большее или меньшее количество таких стандартных мер они обмениваются. Иногда он принимает за такую меру хлеб, иногда труд, – не количество труда, затраченное на производство того или иного предмета, а то количество его, какое можно купить за этот предмет на рынке, – как будто это равнозначащие выражения, как будто рабочий необходимо получит за свой труд вдвое больше прежнего, раз труд его стал вдвое производительнее, и он может поэтому выработать вдвое больше товара… Совершенно правильно прежнее положение Адама Смита о том, что… настоящую или прошедшую относительную стоимость товаров определяет сравнительное количество их, которое производит труд, а не сравнительные количества, которые даются рабочему в обмен на его труд» [9; c. 84 – 87]. Рикардо впервые формулирует и понятие общественно необходимого труда.

Другое уточнение позиции Смита состоит в том, что в стоимости товаров следует учитывать не только затрачиваемый непосредственно на их производство, но и овеществленный, затраченный прежде на производство средств производства. Об этом гласит само название Отдела III Главы I «Начал политической экономии…»: «На стоимость товаров влияет не только труд, применяемый непосредственно к ним, но и труд, затраченный на орудия, инструменты и здания, способствующие этому труду» [9; c. 90].

Рикардо вносит еще одно уточнение в теорию стоимости Смита, когда говорит, что «товары, обладающие полезностью, черпают свою меновую стоимость из двух источников: своей редкости и количества труда, требующегося для их производства» [9; c. 83]. К товарам, стоимость которых определяется редкостью, относятся некоторые редкие статуи и картины, редкие книги и монеты, пр. Может показаться и иногда кажется, например В.Л. Иноземцеву [13], что Рикардо возводит редкость в ранг равнозначного труду (или даже единственного) источника стоимости. Однако Рикардо тут же оговаривается: «Но в массе товаров, ежедневно обменивающихся на рынке, такие товары (стоимость которых определяется исключительно их редкостью – В.Г.) составляют очень незначительную долю. Подавляющее большинство всех благ, являющихся предметом желаний, доставляется трудом» [9; c. 83].

Рикардо довольно подробно останавливается на роли новых изобретений, машин, повышения квалификации работников, открытия новых рынков, что увеличивает богатство, или сумму потребительных стоимостей, но не саму стоимость.

Еще одна важная заслуга Рикардо – формулировка принципа, получившего впоследствии название «железного закона» заработной платы. «Когда рыночная цена труда превышает его естественную цену, рабочий достигает цветущего и счастливого положения… Но когда вследствие поощрения к размножению, которое дает высокая заработная плата, число рабочих возрастает, заработная плата опять падает до своей естественной цены. Она может иногда, в силу реакции, упасть ниже последней» [9; c. 130]. Этот аргумент стал основой для дальнейших рассуждений о моральных противоречиях капитализма у К. Маркса, Ф. Лассаля и других.

Как известно, камень преткновения теории Рикардо – явление средней нормы прибыли, которое не могло получить объяснения в условиях недостаточно развитого капитализма конца XVIII – начала XIX века. Однако он уже отметил, что «прибыль имеет естественную тенденцию падать» [9; c. 148], что позже развернулось в «тенденцию средней нормы прибыли к понижению» у К. Маркса.

Итак, классическая школа в лице Смита преодолела отраслевую ограниченность предшествующих учений, превратив политическую экономию в науку. В своем научном исследовании Смит впервые показал, что источником стоимости и как следствие – всего общественного богатства и общественной жизни, является труд, причем не какой-либо отдельный вид труда, а труд вообще. Смит сформулировал предмет и метод политической экономии – это соответственно сфера производства и метод экономической двойственности, конкретизированный через призму разделения труда. Он также отметил объективный характер экономических законов, хотя принял их за извечные «законы человеческой природы». Смиту принадлежит ряд важнейших догадок – о роли обучения и изобретений для производства, о двойственной природе товара, обусловленной его стоимостью и потребительной стоимостью, об определении стоимости товара общественными – обычными – затратами труда. Он фактически остановился «у порога» открытия абстрактного труда, прибавочной стоимости и превращения закона стоимости в закон прибавочной стоимости при капитализме. Однако исторические условия неразвитого мануфактурного капитализма не позволили Смиту логически развернуть систему до четкого выделения и анализа этих феноменов. Во многом этому препятствовал и метод экономической двойственности, благодаря которому Смит правильно описывал и сущность, и явление современных ему экономических процессов, но ставил их «на одну доску», а зачастую и смешивал. Как показано В.С. Афанасьевым, метод экономической двойственности имел для политэкономии эпохальное значение, поскольку он вплотную подвел к пониманию двойственной природы явлений рыночной экономики, к выявлению тех аспектов, которые проистекают, с одной стороны, из потребительной стоимости товара (потребительский полюс явления), а с другой – из его стоимости (стоимостной полюс). У Смита это привело к созданию фактически двух различных трудовых теорий стоимости: аналитической и описательной. От первого варианта берут начало теории Рикардо, Маркса, Кейнса и их последователей, от второго – Сэя, Маршалла, Вальраса и неоклассиков.

Рикардо значительно продвинул классическую теорию, сформулировав понятие общественно необходимого труда, более четко разграничив понятия стоимости и потребительной стоимости и включив в источник стоимости товара перенесенную стоимость средств производства – овеществленный труд. Однако и Рикардо не вскрыл еще действительного основания двойственности товара – наличие абстрактного и конкретного труда, прибавочной стоимости, не дал исторического анализа категории стоимости и экономических законов, не объяснил переход закона стоимости в закон прибавочной стоимости и остановился перед понятием средней нормы прибыли. Эти теоретические проблемы стимулировали либо попытки их решения (первая линия последователей), либо отказ от них и дальнейшую разработку описательного уровня классической теории (вторая линия последователей).

Хотя, как нами было показано, классики видели недостаточность и ограниченный характер рыночного механизма саморегулирования экономики и даже указывали, в каких случаях вмешательство государства обязательно, сегодня в определенных кругах научной и, особенно, политической элиты распространено наивное представление о теории Смита как теории ничем не ограниченной «невидимой руки» рынка. Во многом, такое понимание привело к значительной некомпетентности в осуществлении реформ 1990-х – 2000-х гг. в России и странах бывшего СССР, что позволило, например, М. Кастельсу назвать результаты реформ «экономическими руинами» [5; c. 485], а представителям Лондонской школы экономики – «де-аграризацией» [1]. К подобным заключениям пришли Дж.Ю. Стиглиц, Дж.К. Гэлбрейт, М. Фридмен и другие [7; c. 253]. Согласно В.С. Афанасьеву, экономический кризис в России в 90-х годах XX – начале XXI века по своим разрушительным последствиям намного превзошел американскую Великую депрессию 30-х годов в результате применения к реформированию высококонцентрированной советской экономики стихийного рыночного механизма – «невидимой руки» рынка, т.е. модели экономического развития XVII – XVIII веков [2; c. 14].

The problem of labour is the central for the classical politic economy. A. Smith was the first to determine labour as the substance of value. This lead him to understanding of laws of economy and the main economic categories – use and exchange value, “natural”, “real” and “nominal” price. The duality of the A. Smith’s methodology, giving birth to “analytical” and “descriptive” tendencies of the economic theory development, is revealed in the paper.

Key words: labour theory of value, labour, economic laws, market, the role of state in economy

Список литературы

Gerry J., Nivorozhkin E., Rigg J. The great divide: “ruralisation” of poverty in Russia // Cambridge journal of economics. 2007. Vol. 32. № 4 // http://cje.oxfordjournals.org/cgi/content/abstract/bem052 (Дата обращения: 07.03.2009)
Афанасьев В.С. Адам Смит: политическая экономия мануфактурного капитализма // Смит А. Исследование о природе и причинах богатства народов. – М., 2007.
Блауг М. Экономическая мысль в ретроспективе. – М.: Дело ЛТД, 1994.
Боулдинг К.Э. Экономическая теория и социальные системы. Панорама экономической мысли конца XX столетия. – СПб.: Экономическая школа, 2002.
Кастельс М. Информационная эпоха. Экономика, общество и культура. – М., 2000.
Кейнс Дж.М. Избранные произведения. – М.: Экономика, 1993.
См.: Орлов В.В. Философия экономики / В.В. Орлов, Т.С. Васильева. – Пермь: ПГУ, 2006.
Петти В. Трактат о налогах и сборах // Антология экономической классики. – М.: ЭКОНОВ-КЛЮЧ, 1993.
Рикардо Д. Начала политической экономии и налогового обложения. Избранное. – М., 2007.
Смит А. Исследование о природе и причинах богатства народов. – М., 2007.
Шумпетер Й. История экономического анализа. – СПб.: Экономическая школа, 2001.
Энгельс Ф. Диалектика природы // Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. – т.20.
См.: Школа эффективных лидеров // http://www.gilbo.ru (Дата обращения: 07.03.2009)

 

Метки: ,

Педагогов заставляют либо убиваться сверх сил, либо работать спустя рукава


Еженедельник «Аргументы и Факты» постарался разобраться у представителей профсоюзов «Учитель» и «Университетская солидарность» к чему приводит экономия государства на учителях.

Урезание и без того скромного бюджета на образование в 2016 г. привело к тому, что во многих регионах страны зарплаты учителей и преподавателей вузов сократились, растёт число увольнений.

Свежая идея пресловутой оптимизации — расширить перечень неоплачиваемой работы преподавателей. Такое право даст администрациям школ и вузов новый документ, касающийся режима рабочего времени. Уже более 8 тыс. педагогов подписали петицию против его принятия.

4 урока — предел

«Типичный российский учитель даёт по 5-6 уроков в день, — говорит Марина Балуева, преподаватель английского языка из Санкт-Петербурга, член профсоюз «Учитель». — Исследование Института социологии РАН показало: в физическом состоянии педагогов перелом к худшему происходит после проведения непрерывно 5 уроков… Оптимальным является проведение не более 4 уроков в день.

После шестого и седьмого мы с коллегами уже путаем имена и отчества друг друга. Так что, когда в соцсетях (очень популярная тема) публикуют странные записи, которые учителя иногда оставляют в дневниках у детей, меня это нисколько не удивляет. А ведь помимо уроков есть ещё проверка тетрадей, заполнение журнала (у многих не только электронного, но и бумажного), написание рабочих программ, подготовка к урокам, участие в конкурсах, сопровождение на олимпиады, внеклассная работа с детьми и отчёты по ней… И всё это не оплачивается! Если бы каждая новая придуманная для учителей работа стоила бюджету денег, пыл наших креативных чиновников быстро бы поутих. А пока что премии за «инновации» и ненормированную работу оседают в карманах школьных администраций».

«Сначала чиновникам на местах разрешают нагрузить преподавателей ещё больше. А потом появляется возможность уволить часть педагогов, и дирекция убирает неугодных ей работников, — возмущается Владимир Комов, оргсекретарь профсоюза «Университетская солидарность». — Да, сейчас за счёт демографической ямы есть некоторая нехватка студентов, но уже через несколько лет она сойдёт на нет. И потребность в преподавателях резко возрастёт. Где мы их в одночасье найдём?»

Как трудится учитель?

46% учителей работают на 1,5-2 ставки, то есть проводят 25-30 уроков в неделю.

80% школ загружают учителя работой, не связанной с обучением детей, из-за плохой организации процесса управления.

65% занимаются уборкой класса и территории

Более 250 тетрадок еженедельно проверяет учитель начальной школы.

Почти 1,5 часа в день в среднем уходит у учителей на проверку тетрадей.

Чудо-бюрократы

В Трудовом кодексе сказано: рабочая неделя учителя не должна превышать 36 часов. Иные директора школ трактуют это в свою пользу, не оплачивая учителям ни одной лишней минуты. Другие заставляют отсиживать в школе всё это время вне зависимости от числа уроков — отрабатывать зарплату.

«Доводы администрации такие: а вы не отсиживайте, а готовьтесь к урокам. Но это часто невозможно, — говорит Андрей Рудой, учитель истории из г. Дзержинска Нижегородской области, член профсоюз «Учитель». — У нас в школе, как и в большинстве других, на компьютерах стоит интернет-цензор, чтобы дети не заходили на «лишние» интернет-ресурсы. В итоге учителя тоже не могут извлечь из Сети дополнительную информацию к уроку. Приходится отсиживать смену словно крепостным, а потом доделывать работу дома».

Все понимают: у государства в кризис не хватает денег на образование. Но почему экономить надо на учителях, а не на административном аппарате, всевозможных проверяющих, указующих и т. п.?

«Преподавателя ставят перед выбором: либо убиваться сверх сил, забывая про семью, саморазвитие, либо работать спустя рукава и уходить в частное репетиторство. И то, и другое ухудшает качество образования, — уверен Павел Кудюкин, сопредседатель профсоюза «Университетская солидарность». — Идёт максимальная экономия на работнике. Похожие фокусы проделывают и с медиками. Во многих регионах даже номинальная зарплата сокращается — за счёт урезания стимулирующих выплат. Трудно оценить логику руководителей. Рассматривать расходы на образование как обычные затраты нельзя, потому что это вложения, которые многократно окупаются в будущем».

На основе материала «АиФ»

ktr.su 5.04.2016

 

Метки: , ,

Работники завода «Крыммолоко» отстаивают свое право на труд


Все крымские СМИ облетела новость о закрытии одного из самых крупных молочных производителей Республики Крым — Публичного акционерного общества «Крыммолоко». Более 200 человек оказались под угрозой быть выброшенными на улицу.

«ПОКУПАЙТЕ КРЫМСКОЕ!» — именно такие правительственные плакаты можно увидеть на билбордах в нашей республике. И сама же власть предприятия, производящие продукты, под различными предлогами безжалостно закрывает. Так случилось и с крупнейшим местным акционерным обществом «Крыммолоко». Нынешняя администрация завода еще в декабре известила своих наемных работников о том, что с 1 января 2016 года предприятие работать не будет. Объяснения очень простые: тендер на поставку сырья проигран, исходного материала нет, производственные объемы не позволяют заводу оставаться на плаву.

Всем работникам было предложено уволиться по соглашению сторон.

Вот что рассказал один из работников «Крыммолока» Юрий Васильевич:

«Завод закрывают без каких-либо объективных причин. Руководство говорит об убыточности предприятия. До сих пор ни приказа, ни распоряжения мы не видели. Также не идет речь ни о ликвидации, ни о банкротстве. Людей практически вынуждают увольняться по соглашению сторон, предлагая им другие условия — 10 рабочих часов в неделю, зарплата, конечно, также будет урезана. Приезжал на завод министр сельского хозяйства Крыма Виталий Полищук, утешил: в Крыму, дескать, достаточно молока, чтобы обеспечить завод. Однако директор Тимофей Евгеньевич Ананьев продолжает говорить о нерентабельности. Руководство завода заявляет, что на Украине молоко закупать было намного дешевле, то есть, иными словами, практически прямо говорит, что Крыму без Украины будет худо.

Директор оповестил нас о том, что должен приехать некий юрист, представляющий завод. Этот юрист по фамилии Ситник представился совладельцем завода, имеющим 72 процента акций, а также и инвестором ПАО «Крыммолоко». Он тоже заявил о нерентабельности завода. Посетовал на то, что ему постоянно приходится платить городу за аренду земли, выплачивать налоги и т.д. Уведомил также об огромном внешнем долге перед Украиной и сообщил, что есть еще и внутренний долг около 20 тысяч долларов. Словом, завод ему в тягость.

Интересен еще и такой факт. Около двух месяцев назад нам начали поставлять упаковки торговой марки «Белый медведь» (эта фирма располагается в Ростовена-Дону). Было распоряжение разливать в эти упаковки наше молоко.

Что все это значит?»

А ведь совсем недавно именно местный завод радовал крымчан своей качественной и разнообразной продукцией: творожные сыры и масло, ряженка и кефир, сметана и молоко, йогурт, плавленые и сладкие сыры. Продукцию Симферопольского молокозавода охотно приобретали не только торговые точки полуострова, но и детсады, школы, больницы и здравницы полуострова. Даже знаменитый Артек постоянно ее покупал. А директор только разводит руками: «Завод нерентабельный, он работает в убыток. Надо закрывать». Спрашивается: зачем же ты его возглавил?

Знающие люди поговаривают, что завод приобретен для того, чтобы подвести его к банкротству, здание снести и развернуть на его месте стройку очередного торгово-развлекательного центра.

Что же касается лозунга «Покупай крымское!», то новые хозяева вполне готовы заменить его на «краснодарское» или «ростовское». Возможно, то ли в Краснодаре, то ли в Ростове живет новый обладатель завода, имя которого не разглашается. А рабочие? Пусть ищут другую работу. А крымские фермеры? Пусть сдают скот на мясо! Таков подход новых российских дельцов.

Жестоко поступали украинские олигархи, когда на протяжении 23 лет так и не вложили ни одной копейки в модернизацию завода. Но еще хуже действуют российские олигархи, уничтожая предприятие.

Не лучше повела себя и крымская власть. Запоздалые обещания Аксенова и министра сельского хозяйства Крыма Полищука о сохранении, не исключено, так и останутся обещаниями. Более того, у крымской власти была возможность национализировать предприятие.

А пока заводчане выстраиваются в очередь на увольнение.

Правда, там еще остались рабочие, которые сопротивляются новым олигархам из России и местной крымской власти. Они готовы защищать свой завод, отстаивать свое право на труд, на жизнь.

 

Метки: , , , , ,

Отпуск как новый способ капиталистического угнетения


Правительство РФ одобрило законопроект, согласно которому работник сможет проводить отпуск за счет работодателя. …Если кто-то, прочитав эти строки, подумал, что новый закон направлен на расширение социальной защищенности работников, то он сильно ошибается. Этот закон направлен на ущемление прав работников в угоду капиталистам.

«Законотворцы» (вернее, законотварьцы) из Совета федерации, разработавшие положения документа, не скрывают, что он направлен, прежде всего, на то чтобы стимулировать отдых россиян внутри страны, а не за рубежом. Ну, и ладно. Стимулировать работодателей на переход к этому должно также невзимание налога на прибыль с расходов работодателя на отпуска сотрудников. Но это только надводная часть айсберга. Самое интересное начинается при изучении законопроекта.

Во-первых, очевидно, что никакой буржуй не будет финансировать отдых своих работников себе в убыток. Если буржуй выделит деньги на отдых работника, то потом компенсирует эти расходы, урезав зарплаты, премии и т.п. (или не проиндексировав их вовремя в соответствии с инфляцией). Тем более что сумма на отдых сотрудника не должна превышать 50 тыс. рублей в год.

Но далее эксперты, ознакомившись с документом, находят еще более «замечательные» моменты. «Время отпуска тоже нельзя будет выбрать самостоятельно, этот вопрос за подчинённых также предлагается решать начальству. Работодатель будет заключать с турагентством договоры на поездки сотрудников в течение года…» (http://kaliningrad.life/smi-provodit-otpusk-v-gorodakh-rossii-mozhno-budet-za-schjot-rabotodatelya/).

Понятно?! Если сегодня работник зачастую может выбрать месяц для отдыха (спасибо советской власти), то с новым законом этого сделать будет нельзя. «Хозяин» будет решать – когда и где будет «отдыхать» его работник. Ты хочешь взять отпуск в июле? Размечтался! «Хозяин» сказал «в январе!», значит в январе. Ты хочешь поехать в отпуск в Вологду, навестить старенькую маму? Никакой мамы! «Хозяин» сказал «в январе в Сочи!», значит в январе в Сочи! У «хозяина» договор с турагентством, и турагентство еще и вернет за это часть денег твоему работодателю в виде «отката».

Таким образом, новый законопроект о финансировании отпуска из средств работодателя является ничем иным, как очередным наступлением на права трудящихся, попыткой лишить их права выбирать время и место проведения отпуска. Трудящимся необходимо защищаться от этого наступления, требуя, чтобы «отпуск за счет работодателя» был делом добровольным, а не принудительным и повсеместным.

Лев Зацепилов

 

Метки: , ,

Трудящихся Кыргызстана хотят лишить права на труд


ИЗ РАБОТНИКОВ — В РАБЫ. Трудящихся Кыргызстана хотят лишить права на труд

Настаивая на принятии поправок в Трудовой кодекс, правительство лоббирует интересы крупного бизнеса. В этом уверен руководитель Отдела правовой защиты трудящихся Федерации профсоюзов республики, член ЦК Партии коммунистов Вячеслав Брейво. По его мнению, начатая реформа ущемляет права подавляющего большинства работающих граждан и усиливает и без того громадный социальный раскол в кыргызском обществе.

О ПЛАНАХ правительства Киргизии, инициировавшего внесение изменений в Трудовой кодекс, «Правда» написала в статье «Правительство пляшет под дудку бизнеса» (№ 73 от 10—13 июля 2015 г.). Учитывая большой интерес со стороны читателей, мы побеседовали на затронутую тему с человеком, который не просто посвятил жизнь профсоюзному движению, но и является одним из авторов действующего Трудового кодекса.

— Вячеслав Георгиевич, трудовое законодательство Киргизии не в первый раз становится объектом атак со стороны исполнительной власти. Неужели сейчас, спустя почти четверть века после развала Советского Союза и начала рыночных реформ, это по-прежнему лакомый кусок для крупного бизнеса и зависимой от него власти?

— Конечно, сравнивать трудовое законодательство республики с советским КЗОТом нельзя. Коренным образом изменилась экономическая система, господствующей формой собственности стала частная. Тем не менее все эти годы мы старались защитить интересы работника, боролись против попыток отобрать у людей те гарантии, которые прописаны в Трудовом кодексе, — право на восьмичасовой рабочий день, повышенную оплату сверхурочного труда и так далее. Кстати, наш кодекс считается одним из лучших на постсоветском пространстве. Он прошёл экспертизу Международной организации труда и основан на рекомендациях этой структуры ООН.

— Наверное, определённым силам в стране это не по душе!

— Скажу прямо: этими силами являются крупный бизнес и власть, которая не просто зависит от бизнеса — она сращена с ним. Большинство её представителей одновременно — предприниматели. А стремление бизнеса к максимальной прибыли общеизвестно. В 2012 году правительство уже настаивало на полном пересмотре Трудового кодекса, хотело переписать его по типу грузинского закона. Наёмный работник в таком случае по своим правам, по сути, ничем не отличался бы от раба. Тогда после многотысячного митинга протеста мы отстояли кодекс. Министр экономики Темир Сариев вынужден был прийти к нам в федерацию для объяснений.

— А теперь Сариев стал премьер-министром и продолжает добиваться изменения трудового законодательства.

— Три года назад главными инициаторами реформы были министр экономики Темир Сариев и его заместитель Олег Панкратов. Теперь Сариев возглавляет правительство, а Панкратов руководит министерством экономики. Те же люди добиваются тех же целей, только теперь полномочий у них больше. Всё началось с того, что минэкономики разработало программу развития частного сектора, а правительство её приняло. Программа предусматривает реформирование трудового законодательства. Это якобы необходимо для привлечения инвестиций и «сбалансирования прав работников и работодателей». Формулировки очень странные. Непонятно, например, какое отношение Трудовой кодекс имеет к проблеме инвестиций. Эту сферу регулирует иное законодательство — Налоговый кодекс, законы «О защите предпринимательства» и «Об инвестициях». Логично было бы обратить внимание в первую очередь на эти документы. Но правительство, видимо, решило заинтересовать инвесторов за счёт внедрения рабского труда. Трудовой кодекс в условиях рыночной экономики и так гарантирует лишь минимальную защиту наёмного работника, но теперь хотят уничтожить и эти гарантии.

— Расскажите о планах правительства. Верно ли, что предлагаемые меры противоречат основным положениям Трудового кодекса?

— Противоречий очень много. Министерство экономики предлагает ввести в кодекс новую главу — «Особенности регулирования труда работников, работающих у субъектов предпринимательской деятельности». Данную категорию трудящихся хотят лишить повышенной оплаты за сверхурочную работу. Действующими нормами предусматривается оплата ночного труда в полуторном, а в выходные и праздничные дни — в двойном размере. Поправки направлены на внедрение одной тарифной ставки, что противоречит сразу нескольким статьям Трудового кодекса.

Второе явно дискриминационное предложение заключается в снижении выходного пособия. Если труженик увольняется по инициативе работодателя, он получит его в размере одного оклада, а не двух средних заработков, как теперь. И ещё об увольнениях. Сейчас человека можно уволить только по основаниям, предусмотренным законом. В случае принятия поправок основания для расторжения трудового договора могут быть самыми различными — достаточно прописать их в индивидуальном трудовом договоре. Кроме того, для увольнения не будет требоваться согласие представительного органа работников, что существенно ограничивает права профсоюзов по защите прав трудящихся. Наконец, человеку даётся всего один год для решения споров о выплате заработной платы. Такие дела длятся иногда годами, и действующее законодательство не устанавливает срока давности на взыскание зарплаты.

Но самым скандальным новшеством является пункт, касающийся трудовых договоров. Со всеми работниками, независимо от постоянства и характера работы, будет заключаться краткосрочный трудовой договор. Это входит в противоречие с 55-й статьёй Трудового кодекса, содержащей перечень работ, по которым может заключаться срочный договор, а также с конвенциями и рекомендациями МОТ. Ведь работодатель будет иметь право уволить работника по окончании срока действия договора без каких-либо пособий.

— Картина вырисовывается невесёлая! Складывается ощущение, что правительственные чиновники хотят вернуть общество в XIX век с его ничем не ограниченной властью капитала!

— Да, именно так. Перед нами пример правового абсурда. Идея правительства фактически приведёт к существованию двух законодательств: одного — для «белых», то есть людей, работающих в госсекторе, и другого — для «чёрных» — работников частных предприятий. Учитывая, что последних, по разным оценкам, в Киргизии от 80 до 90 процентов, дискриминационные положения хотят распространить на подавляющее большинство трудящихся.

— Но почему же тревогу забили только сейчас, когда проект реформированного Трудового кодекса размещён на сайте минэкономики?

— В том-то и дело, что никакого согласования с заинтересованными сторонами, по сути, не было. Весной поправки обсуждала рабочая группа, в которую вошли представители правительства, бизнеса и профсоюзов. Мы выступили категорически против изменений, аргументировали свои возражения, но наши доводы не приняли во внимание. Своё несогласие с реформой высказали также министерство труда, миграции и молодёжи и Госэкотехинспекция. Несмотря на это, проект размещён на сайте министерства и вынесен на общественное обсуждение.

— Каковы дальнейшие действия профсоюзов? Сдаваться вы не намерены?

— Ни в коем случае! Федерация профсоюзов действует сразу по нескольким направлениям. Во-первых, мы пытаемся привлечь внимание общественности: контактируем со СМИ, организуем обсуждения реформы.

3 июля прошёл «круглый стол» с участием учёных-юристов, представителей профсоюзов, органов исполнительной власти, предпринимателей. Все они поддержали резолюцию с требованием к правительству отозвать законопроект. Во-вторых, Федерация профсоюзов обратилась в МОТ с просьбой дать заключение по предлагаемым поправкам. И в-третьих, пытаемся убедить чиновников отказаться от реформы. Это, конечно, непросто. Глава правительства отсылает нас к руководству минэкономики — дескать, это его инициатива. Минэкономики поступает так же: заявляет, что идея исходит от премьер-министра. Отозвать законопроект не соглашаются. Однако по итогам встречи с министром экономики Олегом Панкратовым, состоявшейся 8 июля, решено создать новую рабочую группу и дорабатывать документ.

Наконец, мы оставляем за собой право в качестве крайней меры организовывать митинги протеста трудящихся. Если к нам власть не прислушивается, проигнорировать мнение тысяч людей она вряд ли решится.

Беседу вёл Сергей КОЖЕМЯКИН. (Соб. корр. «Правды»). г. Бишкек.
socialismkz.info 26.07.15

 

Метки: , , , , ,

Сотрудницы женской консультации не согласились на принудительный труд


70% коллектива женской консультации 180-й поликлиники г. Москвы заявили, что отзывают свои подписи в уведомлениях на введение . В частности, в новом контракте предлагалось штрафовать врачей-гинекологов и акушерок за отказ выполнять .

16 медиков посчитали, что уведомления о пересмотре трудовых договоров составлены и вручены им с грубыми нарушениями закона. А предложенные в них критерии оценки эффективности означают введение абсолютного произвола администрации и элементов принудительного (рабского) труда. Обращение, подготовленное правовым инспектором профсоюза Дмитрием Длугачом и подписанное медиками, вчера было отвезено в Департамент здравоохранения Москвы, государственную инспекцию труда и другие надзорные органы.

Об отзыве подписей уведомлен и главный врач поликлиники Валерий Вечерко, которому теперь грозит привлечение к административной ответственности по ч.1 ст.5.27 КоАП РФ. Привлечь главного врача к административной ответственности — одно из требований обращения. В свою очередь, от главного врача медики потребовали письменно разъяснить причины, связанные с изменением условий труда, препятствующие сохранению условий действующих трудовых договоров, и впредь предоставлять профсоюзу проекты дополнительных соглашений к трудовым договорам.

Более всего в профсоюзе возмущены новыми критериями, которыми главврач Валерий Вечерко намерен оценивать работу сотрудниц женской консультации, и соответственно, лишать их стимулирующих выплат, составляющих сегодня львинную долю зарплат. То есть, по сути, штрафовать. В частности, пункт 4 . .

В профсоюзе считают, что лишение работниц части зарплаты (стимулирующих) за ту работу, в отношении которой они вступали в договорные отношения и которую выполняли добросовестно, означает, что часть труда не будет оплачена, а это нарушение статьи 60.2 Трудового кодекса. , — комментируют в профсоюзе .

Также, в обращают внимание, что изменение правил заполнения медицинской документации приведет к ситуации, когда медиков будут штрафовать за не вовремя подготовленную документацию, хотя в структуре рабочего времени им практически не оставлено времени для работы с документацией. , — подводят итог в профсоюзе.

Источник: Конфедерация труда России

unionstoday.ru 8.07.15

 

Метки: , , ,

Социализм без трудовой ротации невозможен


Научно-технический прогресс невозможен без экономии рабочей силы в большинстве случаев. Как наглядный пример возьмем изобретение экскаватора. Раньше котлован рыли сотни человек лопатами да тачками, а теперь один экскаватор может сделать то же самое, да вдобавок за короткое время. Ну и так далее.

Поэтому поступь научно-технического прогресса и постоянное освобождение труда суть есть синонимы. Собственно, в этом и есть смысл НТП по большому счету. Но вот здесь-то и начинается определенная путаница в некоторых «левых» мозгах. С одной стороны, социализм, то есть плановое хозяйство, подразумевают полную занятость в отличие от капитализма. Но с другой стороны, даже в процессе выполнения пятилетнего плана, не говоря уже о более перспективном, при реальном научно-техническом производстве может высвободиться куча народу с отмершими профессиями. И куда их девать?.. Это что, безработица получается?..

Кстати, в СССР, испугавшись призрака безработицы особенно к семидесятым прошлого века, когда демография сбалансировалась после ВОВ более-менее, эту проблему стали решать за счет торможения научно-технического прогресса; то есть за счет распространения устаревших технологий, которые позволяли выкручиваться с полной занятостью на какое-то время. Об этом не принято было говорить вслух, но устаревшие, догоняющие технологии были притчей во языцех среди узкого круга специалистов. Поэтому проблема пробуксовки НТП заключалась очень часто именно в этом, если брать все народное хозяйство, а не только привилегированный ВПК. Но все равно к середине восьмидесятых годов прошлого века этот вопрос настолько назрел и перезрел, что был созван специальный пленум КПСС по научно-техническому прогрессу. Но как известно, время ушло. Раньше надо было думать.

Разумеется, это не выход. Нам нужен не просто НТП, а ураганный НТП, говоря образно, но верно. Но тогда не надо путать безработицу с закономерной трудовой ротацией при социализме. Это совершенно разные вещи! Одним словом, или победа капитализма – или трудовая ротация. Надо что-то выбирать.

А именно, нужна целая инфраструктура переобучения и переориентации труда при социализме, которую назовем ротацией для краткости. Нужны обучающие центры при службах занятости, льготы по переселению в сельскую местность и прочие трудонедостаточные местности и отрасли и тому подобное и так далее. И это не является безработицей точно так же, как не является вокзал постоянной ночлежкой. На социалистическом вокзале, образно говоря, может быть много народу, но они временные в силу распасовки по назначению; тогда как капиталистическая ночлежка хронической безработицы не просто полна, но является конечным и постоянным местом. Разница, как говорится, налицо.

Итого, надо отринуть все еще существующую иллюзию какой-то абсолютно несменяемой занятости при социализме. Это невозможно и безработица тут абсолютно ни причем. Такая примитивно понимаемая занятость суть есть не социализм, а скорее всего уравнительный коммунизм типа Северной Кореи с устаревшими технологиями и высоким уровнем ручного труда. При реальном социализме и с реальным НТП проработать на одном и том же месте с одними и теми же квалификационными навыками фактически невозможно. Еще раз – очень сомнительно, чтобы с абсолютно неизменяемой занятостью в массовом аспекте вы имеете дело с социализмом. Скорее всего, это все же какое-либо уравнительное общество. А такое общество всегда проигрывает капиталу, что и произошло в связи с крушением СССР. Поэтому или трудовая ротация как социалистическая обыденность – или победа капитала. Середины тут нет.

Автор этих строк испытал сию закономерность на своем опыте в частности. Почти ровно пятьсот электропанелей надо было собрать за смену в цехе одного советского электромеханического завода (плюс-минус частности). Норма была сто панелей на человека, поэтому на линии было пять человек. Но как сейчас помню дядю Сашу и дядю Толю (я тогда совсем молодой был, и все взрослые рабочие были для меня дядями), которые были настолько опытными, что могли сто пятьдесят собрать чуть ли ни одной левой, а при особом желании и двести. Более того, потом и я наловчился сто двадцать делать за смену, и притом научился достаточно быстро. Но мне строго-настрого запретили так работать. Чуть ли ни с кулаком у носа, потому что «зависали» остальные. Мол, не по-товарищески. Но это маразмом было фактически. Если бы дяде Толе да дяде Саше чуть-чуть приплатили, они бы вдвоем четыреста бацали без особого напряга, а один из остальных добил бы сотню легко. А два человека были бы свободны для дополнительной работы. И это только из-за усовершенствования трудовых навыков, а что уж говорить о внедрении современных технологий.

И нормы не собирались пересматривать. Все-таки уже перестройкой веяло, было собрание с какой-то шишкой в красном уголке предприятия, помню это до сих пор, и он прямо сказал, что на пересмотр норм не пойдет, так как безработица ему не нужна, иначе отчеты наверх «полетят». Вот именно поэтому Советский Союз и рухнул в своей основе. Уравниловка и стагнация в НТП были причинами крушения СССР в силу примитивно понимаемой полной занятости, то есть в силу примитивно понимаемого социализма.

Но хотя бы сейчас надо сказать правду, к которой, что еще лучше, россияне давно готовы. Если большинство россиян будет выбирать между трудовой ротацией как необходимым элементом распределения по труду и капитализмом – оно выберет первое. Но надо так честно сказать. Надо сказать, что возвращение в буквально прошлый Советский Союз не реально и не нужно. Только тогда и возникнет народная поддержка «левых» сил.

Сергей Копылов

 

Метки: , , ,

КАПИТАЛИСТ — САМЫЙ ГЕНИАЛЬНЫЙ МОШЕННИК


Все известные мошенники, которые своими подвигами заставили людей обомлеть и крайне удивиться от их непревзойдённости и изощрённости воровского интеллекта. Так вот, все эти мошенники просто отдыхают перед хитростью капиталистов.

Рано или поздно, но у обворованного человека наступает прозрение: человек лишился или денег или имущества и всегда человек сразу же начинает предпринимать действия, направленные на возврат похищенного. В основном, пытаются вернуть украденное, обратившись в полицию, но бывают случаи, когда стараются вернуть своими силами или силами своих друзей. Но речь в этом изложении идёт не об уголовниках, речь идёт о тех, кто за свои экономические махинации не несёт уголовную или административную ответственность. Речь идёт о тех, кто пользуется покровительством государства. Ради них была создана экономическая наука, которая помогает этим комбинаторам завуалировать любое экономическое преступление против человека.

Экономисты всех времён и народов создавали и постоянно модернизировали «завесу», скрывающую экономическое преступление капиталиста. Экономическая наука все усилия направила на сокрытие и оболванивание сознания человека. До сегодняшнего дня у экономической науки это успешно получалось. За свои услуги бизнесу экономисты получали и продолжают получать учёные степени, положение в обществе, всевозможные награды, включая Нобелевскую премию и, конечно же, деньги.

Скажу честно, были и честные люди, которые пытались разобраться в хитросплетениях махинаций буржуазии, но, к сожалению, их работы не увенчались успехом. Ближе всех к разгадке капиталистической тайны подошёл К. Маркс. Научный труд «Капитал» раскрыл глаза на «подвиги» капиталиста многим людям, но, к сожалению, Маркс допустил несколько стратегических ошибок, которые позволили оппонентам извернуться и снова набросить «завесу» на глаза человека. Сейчас «экономический рупор» по оболваниванию человека работает на всех парах.

Все мы знаем, что существует такое экономическое явление, которое называется: «Частная собственность на средства производства». Скажите откровенно, кто-нибудь, когда-нибудь из вас задумывался, а почему, собственно говоря, капиталист имеет право быть собственником средств производства? Почему это положение закрепили не только экономическими, но и юридическими законами?

Ни капельки не сомневаюсь, что все люди на этот вопрос, в едином порыве, мгновенно и крайне возмущённо удивятся в ответ: капиталист заплатил свои деньги, за эти самые, за средства производства! Он имеет на них самое полное право – право собственника! Право частного собственника!!!

Согласен, полностью с Вами согласен, на все сто процентов согласен, что если заплатил, и не просто заплатил, а свои деньги заплатил, то капиталист имеет полное право на средства производства. Только, к сожалению, есть маленькая неувязка, есть маленькая нестыковка во всей этой непростой и очень запутанной истории.

Наша жизнь устроена так, что если нам за нашу какую-либо собственность заплатили деньги, а мы эти деньги приняли, то мы теряем право владения этой собственностью.

Допускаю, что основная масса населения не знает законов и принципов формирования стоимости товара, но экономисты и бухгалтеры знают, как формируется стоимость товара и К. Маркс тоже знал, как формируется стоимость товара, но почему-то ещё никто не сказал правду, а именно, что покупатель выкупает у капиталиста средства производства.

А теперь конкретика:

Стоимость товара состоит из следующих факторов:

стоимость рабочей силы,
стоимость оборотных средств, которая полностью присоединяет свою стоимость к стоимости товара,
стоимость основных средств производства, которая присоединяет свою стоимость по мере изнашивания. Бухгалтерия это называет амортизацией.

Дополнительно хочу особо обратить внимание на представителей «теории полезности», которые заявляют, что стоимость товара формируется, благодаря спросу и предложению. Поэтому официально сообщаю: спрос и предложение не участвуют в формировании стоимости товара, спрос и предложение может только влиять, при нарушении баланса, на величину стоимости рабочей силы или в сторону уменьшения, или в сторону увеличения. Стоимость товара формируется на производстве, а не в сфере обращения. Спрос и предложение проявляется, когда речь идёт о памятниках древности, о художественных произведениях определённых мастеров и т. д., когда товар становится объектом монопольного права, а не объектом массового производства.

Ещё один немаловажный момент – это рыночная стоимость. Почему-то люди считают, что рыночная стоимость это какая-то конкретная цифра или конкретная точка на ценовом графике. Рыночная стоимость – это диапазон, где есть нижняя граница цены, ниже которой наступает убыток и верхняя граница цены, когда товар уже ни кто не купит.

Продолжим. Покупатель, совершая покупку, платит деньги и этим действием отчуждает у капиталиста не только товар, но и основные средства производства. Покупатель своими деньгами выкупает у капиталиста основные средства производства.

А теперь давайте проследим, как капиталист надувает нас:

В самом начале своей предпринимательской деятельности капиталист приобретает средства производства и начинает пользоваться услугами наёмного работника. Наёмный работник является для капиталиста источником получения прибавочной стоимости.

Присваивая прибавочную стоимость в течение определённого времени, капиталист возвращает себе потраченные деньги за приобретённые средства производства.

Даже сами капиталисты в этом случае говорят: предприятие окупилось.

А теперь давайте посмотрим трезвым взглядом на существующую ситуацию: капиталист вернул себе деньги за основные средства производства из фонда накопления; источником, которого является прибавочная стоимость, но этого ему оказалось мало и поэтому стоимость основных средств производства капиталист включил в стоимость товара. Капиталист получил и получает двойную плату за свои, вернее, уже за чужие средства производства, мало того капиталист продолжает владеть на праве частной собственности чужими средствами производства.

Чтобы буржуазные апологеты зря не размазывали сопли от обиды за «напраслину» на их любимчиков, предлагаю рассмотреть картину в конкретных цифрах и в конкретных фактах нашей жизни. Пример: капиталист купил станок за 100 рублей, срок эксплуатации станка 10 лет, чтобы вернуть эти деньги, капиталист должен ежегодно в течение 10-и лет присоединять сумму 10 рублей к годовому продукту, произведённому на этом станке.

Что он и начинает делать. За 10 лет научно-технический прогресс делает очередной шаг, прежних станков уже нет и в помине, но зато есть современная технологическая линия с производительностью в десять раз выше устаревшего станка, но с ценою 500 рублей. По истечению 10-и лет капиталист с неимоверной лёгкостью выкладывает на приобретение технологической линии 500 рублей!

Откуда дровишки?

Действительно, откуда? Капиталисту вернулось в виде амортизации только 100 рублей, откуда он взял 400 рублей? Ответ очень и очень прост: 400 рублей появились из прибавочной стоимости, появились из личных денег наёмного работника. Далее: делаю временное отступление для буржуазных апологетов, пускай 100 рублей – это деньги капиталиста, но 400 рублей, извлечённые из фонда накопления – это личные деньги наёмного работника, но жульнически присвоенные капиталистом. Так вот, в новой технологической линии капиталисту принадлежит только 20%, всё остальное – это собственность наёмного работника.

Из-за отсутствия, вернее, из-за неприменения открытого закона экономики, который подробно расписан в Новом теории, экономическое преступление против человека стали совершать государства. Главная причина участия государства в экономическом преступлении против народа – это некомпетентность и дешевый популизм главы государства.

Началось это в начале семидесятых годов прошлого века, когда арабские страны Персидского залива подняли отпускную цену на нефть, то есть, в стоимость товара включили расходы на покрытие дефицита государственного бюджета. Но арабы, хотя бы, эти расходы переложили на плечи иностранных компаний.

В России всё наоборот, расплачивается каждый гражданин РФ. Для примера: в стоимости бензина около 70% выручки — это доля государства, которая идёт на выплаты миллионных зарплат российским чиновникам и дорогостоящее, за счёт государства, личное обслуживание каждого высокопоставленного чиновника, народного депутата и государственного топ-менеджера, а хилые остатки народных денег идут бюджетникам: врачам, учителям, пенсионерам. Дорогой бензин – это очень дорогие условия нашего проживания, вернее, выживания для всего населения России с мизерной зарплатой.

На основе вышеперечисленного делаем логический вывод: оснований для существования «частной собственности на средства производства» нет. Оснований для перекладывания материальной ответственности на плечи населения за некомпетентность руководства государством нет.

Капиталистическая хитрость, представленная в этой статье, честно сказать, просто детский лепет, детская шалость, за которую можно поставить в угол. Самый главный механизм капиталистической махинации раскрыт простой, вернее, простейшей экономической формулой, и, она же выработала противоядие от капиталистического преступления против трудящихся. Ознакомиться с формулой можно в серьёзном произведении под названием: «Экономическая поэма». http://econf.rae.ru/article/7871

Удилов Владимир Георгиевич

 

Метки: , , , , , , , , , , , , , , , , , , , ,

75 процентов всех трудящихся мира работают на основе временных контрактов или без всяких договоров


19.05.2015 — На сегодняшний день 75 процентов всех трудящихся мира работают на основе временных контрактов или вообще без договоров. В большинстве стран такой отход от стандартной модели занятости никак не урегулирован на законодательном уровне.

Об этом говорится в новом докладе Международной организации труда (МОТ) «Перспективы занятости и социальной защиты в мире в 2015 году: меняющийся характер занятости». Он был обнародован 19 мая в Женеве.
Авторы доклада отмечают, что в мире по–прежнему процветает безработица, а отношения на рынке труда переживают серьезную трансформацию.

В 2014 году армия безработных в мире достигла 201 миллиона человек. Это на 30 миллионов больше, чем до наступления мирового кризиса в 2008 году. К тому же ежегодно рынки труда пополняют 40 миллионов молодых людей, пытающихся трудоустроиться.

В современном мире наблюдается отход от стандартной модели занятости, при которой работники получают зарплату как наемные работники в рамках трудовых правоотношений с нанимателями, имеют стабильные рабочие места и трудятся в течение полного рабочего дня.
«Одним словом, стандартная модель занятости все меньше используется в современной сфере труда, так как на условиях, соответствующих этой модели, трудоустраивается менее одного из четырех работников», — говорится в пресс-релизе МОТ.

Авторы доклада отмечают, что такие преобразования трудовых правоотношений приводят к серьезным экономическим и социальным последствиям. Расширяется разрыв между трудовыми доходами и производительностью, причем в большинстве стран мира последняя растет быстрее, чем зарплата. В свою очередь, это приводит к дефициту совокупного спроса, который существует на протяжении нескольких лет с начала кризиса.

Эксперты отмечают, что стандартная форма занятости в среднем оплачивается выше, чем другие формы труда. Трудящиеся, занятые на условиях неполного рабочего дня, и временные работники, как правило, живут в бедности и социальной изоляции. Новые технологии и изменения в организации производства на предприятиях названы в докладе ключевыми факторами, вызывающими сдвиг в сфере трудовых отношений и распространение новых форм занятости. Большинству работников становится все труднее вписаться в стандартную модель занятости.

В этой связи эксперты МОТ подчеркивают, что государственная политика не должна быть нацелена исключительно на регулирование постоянной работы на условиях полного рабочего дня. Следует предусмотреть также и адекватную защиту работников, участвующих во всех формах и видах занятости.

 

Метки: , , , , ,

Навстречу Первомаю: недостойная болтовня о достойной оплате труда


Основным лозунгом МОТ (Международной организации труда), уже десятки лет является лозунг: «Достойному труду — достойную оплату!» Бесчисленные чиновники, политики и ученые, делающие вид, что они заботятся о трудящихся, поднимают вопросы тарифов, минимальной заработной платы, пенсий, пособий по безработице и такого прочего, а ни достойного труда, ни достойной его оплаты, как не было, так и нет.

Почему вопрос роста оплаты труда не решается?

Потому что нет понимания в народе принципа, что зарплаты, пенсии, стипендии и пособия у всех у нас могут возрасти только тогда, когда будут неинфляционно выпущены деньги и эти неинфляционно выпущенные деньги пройдут в наши зарплаты, пенсии, пособия, стипендии. А выпускаемыми деньгами у нас никто пока на государственном или общественном уровне не занимается. Я обращался ко многим чиновникам, депутатам, ученым и даже членам Общественной Палаты с просьбой заняться направлением выпускаемых денег в бюджет (закон) РФ, но положительной реакции ни от кого из них так и не последовало.

Поэтому денежные доходы растут и, соответственно, повышается жизненный уровень у нас только у фглонистов, деятелей, незаконно выпускающих себе деньги. См., например, статью: «По сути, все деньги в России выпускаются фальшивомонетчески!» http://forum-msk.org/material/economic/6353263.html Впечатляет, что в прошлом 2014 г. фглонисты выпустили и присвоили себе порядка 70 триллионов рублей. Это при бюджете РФ в 14 триллионов рублей.

Крохи с барского воровского стола фглонистов, часть денег, присвоенных фглонистами, затем, при обслуживании их народом, проходит к народу. И денежные доходы народа тогда несколько повышаются. Но тогда фглонисты резко увеличивают выпуск себе денег, что приводит к резкому возрастанию инфляции, к резкому снижению реальных доходов народа и, соответственно, к резкому снижению жизненного уровня населения страны, к его деградации и вымиранию.

А вот если бы выпускаемые деньги, выпускаемые сегодня не на золото, а на общий труд населения страны, полно, открыто и законно (бюджетно) начали проходить к населению, то население РФ получило бы и связь своего труда с его оплатой и возможность добиваться себе своим трудом той оплаты, которая ему нужна.

Предлагаю основной лозунг на предстоящих первомайских демонстрациях и митингах:

«ВЫПУСКАЕМЫЕ ДЕНЬГИ — В БЮДЖЕТ РОССИИ!»

 

Метки: , , ,