RSS

Архив метки: убийства

Родным пропавших дагестанцев не удалось выяснить их судьбу у чеченских силовиков


После спецоперации силовиков РФ в Гудермесском районе Чечни, где 9 октября были убиты восемь человек, родственники пропавших в Дагестане Гашима Узданова и Ислама Магомедова отправились в Чечню на опознание. Однако выяснилось, что личности убитых до сих пор не установлены, и родственники вернулись домой ни с чем.

Родные Ислама Магомедова и Гашима Узданова вместе с родственниками двух других дагестанцев пять дней проводили митинги на центральной площади Махачкалы с требованием сообщить им местонахождение их пропавших близких.

Ночью 9 октября 2016 года в ходе перестрелки на автодороге в Гудермесском районе Чечни были убиты восемь предполагаемых боевиков и ранены четверо полицейских. МВД республики заявило, что все убитые входили в одну группировку и планировали диверсионно-террористические акции.

10 октября представитель чеченского МВД сообщил, что убитые направлялись в Чечню из Дагестана, их маршрут пролегал по проселочным дорогам, в обход стационарных постов полиции.

В Чечню ездили 10 октября родители Гашима Узданова и Ислама Магомедова.

«В Гудермес ездил мой муж, у нас была информация, что наших пропавших детей могут найти среди убитых в спецоперации. Но никакой информации по этим убитым ему представители силовых структур Чечни не дали», – рассказала мать пропавшего Гашима Узданова Аида Узданова.

По ее словам, в Чечне силовики заявили, что личность убитых будет установлена после проведения экспертиз.

«Сказали, что тела сильно обгорели, и потому установить личности будет очень тяжело. Мужа даже не допустили на место, где проходила спецоперация. Машину, в которой были убитые, тоже не показали. Образцы ДНК муж не сдавал, у него их и не потребовали», – отметила Аида Узданова.

О том, что в Чечне ничего не удалось узнать, сообщила и жена пропавшего Ислама Магомедова Яхсат Магомедова.

«Моя свекровь ездила в Гудермес на место спецоперации, но никаких сведений ни об Исламе, ни о других пропавших, ни об убитых в спецоперации она не получила. В правоохранительных органах Чечни ей сказали, что от тел убитых остались одни зубы, что они будут проводить экспертизу по этим оставшимся зубам», – заявила Яхсат Магомедова.

По ее словам, чеченские силовики сказали, что результаты экспертизы будут известны не ранее чем через 10 дней.

«Больше никаких сведений у нас нет. Образцы ДНК свекровь не сдавала. Но образцы ДНК Ислама есть в дагестанской полиции – у него брали их, когда ставили на профучет. Наши знакомые в силовых структурах Чечни нас убеждают, что среди убитых во время спецоперации 9 октября дагестанцев быть не может. Мы в ожидании, хотя уже никому не верим», – сказала Яхсат Магомедова.

Аида Узданова и Яхсат Магомедова утверждают, что в Чечню ездил и следователь, который ведет дело об исчезновении их близких, но и он якобы никакой информации там не получил.

Комментариями представителей правоохранительных и следственных органов Дагестана и Чечни относительно этих заявлений «Кавказский узел» не располагает.

Источник: Патимат Махмудова, «Кавказский узел«

Родным пропавших дагестанцев не удалось выяснить их судьбу у чеченских силовиков

Реклама
 

Метки: , , , ,

В Москве прошла акция против похищений и убийств крымскотатарских активистов

В Москве прошла акция против похищений и убийств крымскотатарских активистов

Плакаты провисели в Москве несколько часов, после чего были сорваны рабочими коммунальных служб под контролем силовиков.

Как пишут «Грани» , об этом сообщил на своей ФБ-странице крымскотатарский национальный лидер Мустафа Джемилев.

Активисты расклеили в центре Москвы, недалеко от Кремля, плакаты с портретом общественника Эрвина Ибрагимова, пропавшего без вести 24 мая, надписью «Найди Эрвина!» и адресом сайта LookForErvin.Ru. На этом сайте помещена информация не только об Ибрагимове, но и о других крымских татарах, исчезнувших или убитых после аннексии полуострова.

Как сообщается в сюжете об акции, опубликованном на YouTube в понедельник, плакаты провисели несколько часов, после чего были сорваны рабочими коммунальных служб под контролем силовиков.

Эрвин Ибрагимов – член исполкома Всемирного конгресса крымских татар; при украинской власти был депутатом Бахчисарайского горсовета. Поздно вечером 24 мая общественник выехал в Судак на суд над участниками акции в годовщину депортации. На трассе его машину остановили неизвестные, одетые в форму ДПС. Ибрагимов попытался бежать, однако его поймали и затолкали в микроавтобус. Машина активиста осталась брошенной на трассе. С тех пор данных о местонахождении пропавшего нет.

31 мая в Бахчисарае нашли паспорт, трудовую книжку и водительские права пропавшего Эрвина Ибрагимова.

Управление СКР России по Крыму возбудило дело по пунктам «а», «в» части 2 статьи 126 российского УК (похищение человека группой лиц по предварительному сговору с применением насилия). За это преступление кодекс предусматривает от 5 до 12 лет колонии. Однако расследование никаких результатов не дало.

В крымском главке ФСБ, куда обратились родственники Эрвина Ибрагимова, принимать заявление о похищении и видеозапись преступления отказались.

Крымскотатарская общественность убеждена, что силовики знают правду о похищении, но скрывают ее.

В Москве прошла акция против похищений и убийств крымскотатарских активистов

 

Метки: , , , , ,

Застрелились или повесились:собран полный список погибших генералов РФ


В России набрался достаточно длинный список генералов и адмиралов, которые умерли загадочным образом при невыясненных обстоятельствах. Большинство из них застрелились, повесились или погибли в автокатастрофе.

Об этом сообщает InformNapalm.

По данным журналистов, большинство генералов «скосила» война с Грузией и Украиной (2009-2015гг.), однако причиной их смерти было отнюдь не убийство на поле боя.

Череда загадочных смертей началась еще в 90-е годы во время правления Бориса Ельцина, однако стоит обратить более пристальное внимание гибели генералов во время президентства Владимира Путина.

22 февраля 2009 г. во внедорожнике Toyota Land Cruiser, припаркованном рядом с рестораном «Паризьен» на Ленинградском проспекте с включенным двигателем, было обнаружено тело генерал-майора ФСБ РФ в отставке Рогачева. Согласно первоначальной версии, Рогачев скончался естественным путем от неустановленного заболевания, однако при детальном осмотре в морге из головы погибшего извлекли пулю 9 мм. Эксперты предположили, что генерал был хорошо знаком с убийцей и впустил его в машину сам.

21 июня 2009 г. в Москве умер генерал-майор Петров, лидер партии КПЕ и руководитель оппозиционного проекта «Концепция общественной безопасности» (КОБ). Вероятно, был отравлен.

Генерал-майор Иванов, заместитель начальника ГРУ Генштаба Вооружённых сил РФ погиб 16 августа 2010 года. Разложившееся тело нашли на берегу Средиземного моря жители прибрежной деревни в Турции. После посещения военно-морской базы ЧФ в Тартусе Иванов поехал на встречу с сирийскими разведчиками и пропал. Следует отметить, что Иванов фактически был вторым человеком в российском управлении военной разведки ГРУ. Его также связывают с крушением Ту-154 в Смоленске, где погиб президент Польши Лех Качиньский.

4 октября 2010 г. генерал-майор Чевризов, бывший начальник разведуправления главкомата внутренних войск МВД России, пустил себе пулю в голову из наградного пистолета в собственном подъезде по улице Веерной в Москве. Несколько дней спустя, вслед за Чевризовым, застрелился у себя в гараже на севере Москвы подполковник ФСБ Борис Смирнов.

Генерал-лейтенант Дубров 28 октября 2010 г. упал под электричку. Через два дня генерал-лейтенанта Дебашвили нашли мертвым в центре Москвы, а генерал-лейтенант Шаманов попал в автомобильную аварию.

Генерал-полковник Ачалов скончался «после тяжелой и продолжительной болезни» 23 июня 2011 года. Ачалов был всегда известен своей непримиримой позицией по отношению к режиму.

26 августа 2011 года генерал-майор Морев найден мертвым в своем кабинете с пулей в голове.

Генерал-лейтенант Шебаршин, начальник внешней разведки СССР(c 06.02.1989 по 22.09.1991), и. о. Председателя КГБ СССР (с 22 по 23 августа 1991 года), 30 марта 2012 года в своей квартире на 2-й Тверской-Ямской покончил жизнь самоубийством, застрелившись из наградного пистолета.

Генерал армии Грачев, Министр обороны РФ (1992-1996), скончался 23 сентября 2012 года. Причина смерти — инсульт или отравление.

19 апреля 2013 г. в ванной своей квартиры повесился генерал-майор РВСН Бондарев.

В ночь на 3 января 2014 г. в своей квартире в Петербурге застрелился вице-адмирал Устименко, бывший заместитель командующего Северным флотом ВМФ России.

7 февраля 2014 г. совершил попытку самоубийства контр-адмирал ВМФ Апанасенко, который выстрелил себе в голову из наградного пистолета. Он скончался уже в больнице через несколько дней.

18 марта 2014 г. генерал-майор ВС СССР в отставке Саплин покончил жизнь самоубийством, застрелившись из наградного пистолета. Сообщалось, что Саплин жаловался на жуткие боли в голове, вызванные раком последней стадии. Об этом была и предсмертная записка.

Генерал-майор ГРУ Гудков, якобы страдающий депрессией, застрелился из наградного пистолета 8 июня 2014 г. на юге Москвы.

16 июня 2014 г. генерал-майор полиции Колесников (2012-1014 гг. — заместитель начальника Главного управления экономической безопасности и противодействия коррупции МВД России) покончил с собой прямо в ходе допроса, выбросившись с 6-го этажа здания Следственного комитета РФ. Причины и обстоятельства его смерти по сей день до конца не выяснены.

21 июля 2014 г. в рабочем кабинете было найдено тело генерал-майора Мишанина со смертельным огнестрельным ранением в голову. Официальная версия — самоубийство.

3 января 2015 г. был найден в своем рабочем кабинете со смертельным ранением в голову генерал-майор Бучнев. Причина смерти — та же, что и у Мишанина.

6 января 2015 г. на шнурке повесился генерал-лейтенант ВВС Кудрявцев «от невыносимой боли» из-за рака.

Генерал-майор Шушукин, заместитель начальника штаба ВДВ РФ, умер 27 декабря 2015 г. «от остановки сердца». Именно генерал Шушукин осуществлял боевое планирование и командовал аннексией Крыма в 2014 году.

Генерал-полковник Сергун, начальник Главного разведывательного управления Генерального штаба ВС России, заместитель начальника ГШ ВС РФ, по официальной версии российских властей скоропостижно скончался от обширного инфаркта 3 января 2016 года.

 

Метки: , ,

Старшие офицеры СОБРа обвиняются во множестве убийств


Полковника Андрея Санкина и подполковника Виктора Пронина из специального отряда быстрого реагирования (СОБР) «Булат» ГУ МВД России по Московской области задержали в Москве, когда они были вызваны к руководству СОБРа. По версии СКР, являясь членами ОПС, офицеры приняли участие в похищении шести человек, которые затем были убиты.

Обоих самолетом отправили во Владикавказ, где Ленинский райсуд столицы Северной Осетии по ходатайству Главного следственного управления СКР по Северо-Кавказскому федеральному округу (ГСУ СКР по СКФО) арестовал обоих. Офицеры, награжденные за участие в контртеррористических операциях на Северном Кавказе орденами Мужества и медалями «За отвагу», подозреваются в участии в оргпреступном сообществе и похищении людей (ст. 210 и ст. 126 УК РФ).

Еще один бывший офицер «Булата» Евгений Яшкин по тем же обвинениям с прошлого года находится в СИЗО.

Следователи ГСУ СКР по СКФО установили, что офицеры еще в 2006 году вступили в ОПС, возглавляемое криминальным авторитетом Асланом Гагиевым, который сейчас ожидает экстрадиции из Австрии в Россию, и приняли участие как минимум в двух преступлениях, инкриминируемых банде. В июне 2006 года офицеры, тогда еще служившие в милиции, участвовали в похищении четырех человек в подмосковном Болшево. Их захват, проведенный по заказу Гагиева, являлся точной копией спецоперации. Вооруженные спецназовцы в масках задержали местных предпринимателей, заковали их в наручники, а затем передали боевикам. Последние вывезли похищенных на 41-й километр Новорижского шоссе, где и расстреляли своих жертв. Еще двое потерпевших были похищены при участии офицеров в январе 2008 года с автомойки на Почтовой улице Москвы. Их вывезли уже в район аэропорта Шереметьево, где задушили, надев на головы полиэтиленовые пакеты.

Отметим, что, по последним данным следствия, на счету участников ОПС Джако уже 63 убийства, что является своеобразным рекордом для России. Среди жертв бандитов, совершавших преступления как в Северной Осетии, где первоначально дислоцировалось ОПС, так и в Москве и Подмосковье, чиновники, сотрудники правоохранительных органов, в том числе СКР и МВД, а также предприниматели. 17 членов сообщества уже осуждены, 18 находятся под следствием, а еще девять объявлены в розыск.

От редакции: Если подсчитать, что число жертв ОПС, в котором состояли офицеры СОБРа, всего в 2 раза меньше, чем во время террористической атаки в Париже. Впору красить аватарки в цвета российского или осетинского флагов.

С ОПС все понятно — они просто последовали совету обратиться к профессионалам. Зачем нужны «колхозные» банды, когда есть СОБР?

Тут недавно некто Путин издал указ, засекречивающий потери армии и спецслужб в мирное время. Ну так пора еще один указ писать — о засекречивании потерь гражданского населения от действий правоохранителей. А то цифры, боюсь, получатся как в средних размеров войне с танками и авиацией.

Но, к счастью, потери в этой войне и так интересуют общество не очень сильно. Такое впечателние, что война эта ведется где-то в Африке, а не буквально под носом.

У нас чудесный народ — его можно вообще поголовно вырезать, предоставив предварительно документы из «органов», и никто даже не шелохнется. Первый канал посмотрят — все хорошо, Путин выступает, Шойгу всех побеждает, а Собянин замостил плиткой всё аж до Калужской области. И все нормально! Все путем! Можно помирать.

Кстати, кавалерам ордена «Мужества» положена амнистия.

А за оказание сопротивления действиям полиции полагается уголовная ответственность.

А.Б.

 

Метки: , , , , , , , , ,

Список убитых Генералов РФ за время режима Путина


Генерал Лебедь, кандидат в Президенты — авиакатастрофа. Генерал Трошев командующий на Кавказе — авиакатастрофа. Генерал Баранов тяжело ранен. Генерал Романов — тяжело ранен в покушении при подготовке договора о мире. Генерал Рохлин — убит, за убийство была осуждена жена.Генерал Шаманов — ранен в автокатастрофе.
Генерал Дубров — погиб под электричкой на перроне.
Генерал Дебашвили: тело найдено на улице Москвы.
Генерал Гусев — погиб в автокатастрофе.
Генерал Баранников — скоропостижно умер, получив пакет.
Генерал-майор Виктор Чевризов, бывший начальник разведуправления главкомата внутренних войск МВД России — убит в Москве. По официальной версии он якобы сам пустил себе пулю в голову из наградного пистолета в подъезде собственного дома.
Генерал-майор Юрий Иванов , заместитель начальника Главного разведывательного управления (ГРУ) Генштаба Вооруженных сил РФ погиб «при неустановленных обстоятельствах».
Офицер ГРУ Антон Суриков в 2009 умер странным образом .
2009 в Москве умер генерал Петров — лидер партии КПЕ.
Генерал ФСБ РФ Александр Рогачев умер от сердечного приступа» в 2009 — прямо за рулём своего автомобиля. Позже стало известно, что следователи «нашли» у генерала огнестрельное ранение в голову.
Полковник ВДВ Валентин Полянский был застрелен в январе 2009 года . Как «установило» следствие, полковник застрелился. Причём, десантник, очевидно, подзабыл навыки стрельбы из пистолета, ибо с первого раза сумел попасть только в пол, а в себя — только со 2-го.
Генерал КГБ Шебаршин, начальник Внешней разведки КГБ, «застрелился», расследование проводила — полиция(!).
Прокурор В.Илюхин, умер от инфаркта, через месяц после вынесения приговора офицерского суда чести в отношении господина Путина В.В. Ранее на сердце не жаловался.
На 13 лет строгого режима, за организацию партизанских отрядов, на случай войны осудили легенду ГРУ — полковника Квачкова!

 

Метки: , , , , ,

Волна политических убийств на Украине нарастает: найдена мёртвой Ольга Мороз


В четверг в украинском городе Нетешин в Хмельницкой области была найдена в собственной квартире со следами насильственной смерти главный редактор издания «Нетешинский вестник» Ольга Мороз, сообщает ТАСС со ссылкой на УМВД Украины по Хмельницкой области.

«Убили Ольгу Мороз — главного редактора „Нетешинского Вестника“, тело нашли в ее квартире со следами насильственной смерти», — гласит сообщение.

Одной из главных версий, по которой работают следователи, связана с профессиональной деятельностью убитой. По некоторым данным, Ольга Мороз работала над материалом о незаконной вырубке лесов в Хмельницкой области.

Напомним, менее чем за сутки на Украине убиты всемирно известный писатель Олесь Бузина и бывший депутат Рады Олег Калашников, оба имеют отношение к Антимайдану.

 

Метки: , , , ,

Как страшно жить или где?


Где была и есть большая вероятность быть убитым непреднамеренно или умышленно? В дореволюционной РИ, СССР или в нынешней РФ? Если слушать пропаганду, то самая жуть была в СССР, но если смотреть статистику, то картина становится ровно обратной: жутковато жить именно сейчас, а не во времена СССР:


Данные по городским убийствам при Сталине:

Источник РГАЭ 1562.33.2638 Сведения об умерших по полу и причинах смерти 1935-1954. Стр.2 и 6.

Среднее число смертей от убийств за данный период равно 4 123 в год. На весь СССР.
Заметен всплеск показателей в послевоенный период и в 1953 году, когда была бериевская амнистия после смерти Сталина.

Теперь сравним эти данные с нашими российскими реалиями:

Число зарегистрированных убийств и покушений на убийство и умерших в результате убийств в Российской Федерации, 1985-2008 годы, тысяч. Источник Демоскоп.

Среднее число смертей от убийств за 20 лет равно 24 тыс. в год. На всю Россию. Сравните эту цифру со сталинскими 4 тыс. пусть только городского населения. На селе с убийствами было традиционно лучше, чем в городах, так как именно города во время урбанизации становятся очагами преступности.

 

Метки: , , , , ,

Темные пятна истории: как пытали и убивали русских в польском плену


Весной 2012 года Европейский суд по правам человека принял решение о невиновности России в массовом расстреле солдат и офицеров польской армии под Катынью. Польская сторона почти полностью проиграла это дело. Сообщений об этом в СМИ поразительно мало, но дефицит правдивой информации о судьбах погибших людей не должен открывать дорогу политическим спекуляциям, отравляющих отношения между двумя народами. И это относится не только к судьбам тысяч польских солдат и офицеров, но и к судьбам десятков тысяч российских соотечественников, оказавшихся в польском плену после польско-советской войны 1919-1921 гг. Данная статья — попытка пролить свет на одно из «темных пятен» русской, польской и европейской истории.

* * *

В результате начатой Польшей против Советской России войны польской армией было захвачено в плен свыше 150 тыс. красноармейцев. Всего, в совокупности с политическими заключенными и интернированными гражданскими лицами, в польском плену и концлагерях оказалось более 200 тысяч красноармейцев, гражданских лиц, белогвардейцев, бойцов антибольшевистских и националистических (украинских и белорусских) формирований.

Вторая Речь Посполитая создала огромный «архипелаг» из десятков концентрационных лагерей, станций, тюрем и крепостных казематов. Он раскинулся на территории Польши, Белоруссии, Украины и Литвы и включал не только десятки концентрационных лагерей, в том числе открыто именовавшихся в тогдашней европейской прессе «лагерями смерти» и т.н. лагеря интернированных (в основном это были концлагеря, построенные немцами и австрийцами в период Первой мировой войны, такие как Стшалково, Шиптюрно, Ланьцут, Тухоле), но и тюрьмы, сортировочные концентрационные станции, пункты сосредоточения и различные военные объекты вроде Модлина и Брестской крепости, где было сразу четыре концлагеря — Буг-шуппе, форт Берг, казарма Граевского и офицерский…

Острова и островки архипелага располагались в том числе в польских, белорусских, украинских и литовских городах и весях и назывались Пикулице, Коростень, Житомир, Александров, Луков, Остров-Ломжинский, Ромбертов, Здунская Воля, Торунь, Дорогуск, Плоцк, Радом, Пшемысл, Львов, Фридриховка, Звягель, Домбе, Демблин, Петроков, Вадовицы, Белосток, Барановичи, Молодечино, Вильно, Пинск, Ружаны, Бобруйск, Гродно, Лунинец, Волковысск, Минск, Пулавы, Повонзки, Ровно, Стрый, Ковель…

Сюда же следует отнести т.н. рабочие команды, работавшие в округе и у окрестных помещиков, формировавшиеся из узников, смертность среди которых временами превышала 75%. Наиболее смертоносными для узников были концлагеря, расположенные на территории Польши, – Стшалково и Тухоль.

Положение пленных уже в первые месяцы функционирования концлагерей было настолько страшным и гибельным, что в сентябре 1919 года законодательный орган (сейм) Польши создал специальную комиссию по расследованию ситуации в концлагерях. Комиссия завершила работу в 1920 году непосредственно перед началом польского наступления на Киев. Она не только указала на плохие санитарные условия в лагерях, а также господствующий среди пленных голод, но и признала вину военных властей за то, что «смертность от тифа была доведена до крайней степени».

Как отмечают российские исследователи, сегодня «польская сторона, несмотря на бесспорные факты бесчеловечного отношения к пленным красноармейцам в 1919-1922 гг., не признает своей ответственности за их гибель в польском плену и категорически отвергает любые обвинения по этому поводу в свой адрес. Особое возмущение поляков вызывают попытки провести параллели между нацистскими концентрационными лагерями и польскими лагерями для военнопленных. Однако основания для подобных сравнений есть… Документы и свидетельства «позволяют сделать вывод о том, что исполнители на местах руководствовались не правильными приказами и инструкциями, а устными директивами высших польских руководителей».

В.Швед дает этому следующее объяснение: «Глава польского государства, бывший боевик-террорист Юзеф Пилсудский, прославился в царской России как организатор самых удачных акций и экспроприаций. Он всегда обеспечивал максимальную скрытность своих замыслов. Военный переворот, который Пилсудский совершил в мае 1926 года, стал полной неожиданностью для всех в Польше. Пилсудский был мастер маскировок и отвлекающих маневров. Несомненно, что эту тактику он применил и в ситуации с пленными красноармейцами». Также «с большой степенью уверенности можно сделать вывод о том, что предопределенность гибели пленных красноармейцев в польских лагерях обуславливалась общим антироссийским настроением польского общества – чем больше подохнет большевиков, тем лучше. Большинство политиков и военных руководителей Польши того времени разделяли эти настроения».

Наиболее ярко антироссийские настроения, царившие в польском обществе, сформулировал заместитель министра внутренних дел Польши Юзеф Бек: «Что касается России, то я не нахожу достаточно эпитетов, чтобы охарактеризовать ненависть, которую у нас испытывают по отношению к ней». Не менее красочно выражался и глава тогдашнего польского государства Юзеф Пилсудский: «Когда я возьму Москву, то на стене Кремля велю написать: “Говорить по-русски запрещено”».

Как отмечал заместитель генерального комиссара Гражданского управления восточных земель Михал Коссаковский, убить или замучить “большевика”, к которым относились и мирные советские жители, не считалось грехом. Один из примеров того, во что это выливалось на практике: пленённый летом 1919 года культработник РККА Н.А.Вальден (Подольский) позже воспоминал, как на остановках к эшелону, куда он, раздетый поляками до “подштанников и рубахи, босой”, был загружен и в котором пленные первые 7-8 суток ехали “без всякой пищи”, приходили польские интеллигенты, чтобы поиздеваться или проверить личное оружие на пленных, в результате чего “многих мы недосчитались за нашу поездку”.

«В польских лагерях творились ужасы…» На этом мнении сходились и представители совместной советско-польской комиссии, и представители Польского и Российского Красного Креста, и французской военной миссии в Польше, и эмигрантской печати [«Свобода» Б. Савинкова, парижское «Общее дело», берлинский «Руль»…), и международных организаций (среди них Американский союз христианской молодежи под руководством секретаря по делам военнопленных Д.О. Вильсона (УМСА), Американская администрация помощи (АРА)].

Фактически пребывание красноармейцев в польском плену не регламентировалось никакими правовыми нормами, так как правительство Ю.Пилсудского отказалось подписать соглашения, подготовленные делегациями обществ Красного Креста Польши и России в начале 1920 года. К тому же «политико-психологическая атмосфера в Польше не способствовала соблюдению общепринятого гуманного отношения к бывшим комбатантам». Об этом красноречиво говорится в документах Смешанной (Российской, Украинской и Польской делегаций) комиссии по репатриации пленных.

Например, реальная позиция верховных польских властей по отношению к «большевистским пленным» изложена в протоколе 11-го заседания комиссии от 28 июля 1921 года. В нем констатируется: «Когда лагерное командование считает возможным… предоставление более человеческих условий для существования военнопленных, то из центра идут запрещения». В том же протоколе сформулирована общая оценка ситуации, в которой находились пленные красноармейцы в польских лагерях. С этой оценкой была вынуждена согласиться и польская сторона: «РУД (Российско-Украинская делегация) никогда не могла допустить, чтобы к пленным относились так бесчеловечно и с такой жестокостью… нередки случаи, что красноармейцы находятся в лагере буквально без всякой одежды и обуви и даже нижнее белье отсутствует… РУД делегация не вспоминает про тот сплошной кошмар и ужас избиений, увечий и сплошного физического истребления, который производился к русским военнопленным красноармейцам, особенно коммунистам, в первые дни и месяцы пленения».

О том, что ничего не изменилось и спустя полтора года, следует из доклада председателя Российско-Украинской делегации Смешанной советско-польской комиссии по делам военнопленных, беженцев и заложников Е.Аболтина, подготовленного в феврале 1923 года: «Может быть, ввиду исторической ненависти поляков к русским или по другим экономическим и политическим причинам военнопленные в Польше не рассматривались как безоружные солдаты противника, а как бесправные рабы… Пища выдавалась негодная для потребления и ниже всякого прожиточного минимума. При попадании в плен с военнопленного снимали все годное к носке обмундирование, и военнопленные оставались очень часто в одном нижнем белье, в каком и жили за лагерной проволокой… поляки обращались с ними не как с людьми равной расы, а как с рабами. Избиения военнопленных практиковались на каждом шагу». Здесь же есть упоминание о привлечении этих несчастных на работы, унижающие человеческое достоинство: людей запрягали вместо лошадей в телеги, плуги, бороны, ассенизационные повозки.

Из телеграммы А.А.Иоффе т. Чичерину, Польбюро, Центроэвак от 14 декабря 1920 г. Рига: «Особенно тяжело положение пленных в лагере Стржалково. Смертность среди военнопленных настолько велика, что, если она не уменьшится, все они вымрут в течение шести месяцев. В таком же режиме, как коммунистов, держат всех пленных красноармейцев евреев, содержа их в отдельных бараках. Их режим ухудшается вследствие культивируемого в Польше антисемитизма. Иоффе».

«Смертность пленных при вышеуказанных условиях была ужасна, — отмечалось в докладе Российско-Украинской делегации. — Сколько умерло в Польше наших военнопленных, установить нельзя, так как поляки никакого учета умершим в 1920 году не вели, а самая большая смертность в лагерях была осенью 1920 года».

Согласно порядку подсчета военнопленных, принятому в польской армии в 1920 году, взятыми в плен считались не только те, кто реально попадал в лагеря, но и те, кого ранеными оставляли без помощи на поле боя или расстреливали на месте. Поэтому многие из «исчезнувших» десятков тысяч красноармейцев были убиты еще задолго до заключения в концлагеря. В целом пленные уничтожались двумя основными способами:1) расстрелами и массовыми убийствами и 2) созданием невыносимых условий.

Массовые убийства и расстрелы

Польские историки существенно занижают число советских военнопленных и чаще всего не учитывают, что далеко не все из них попадали в лагеря. Многие погибали раньше. Резонность этого предположения российских историков согласуется с польскими документальными свидетельствами. Так, в одной из телеграмм польского военного командования от 3 декабря 1919 года говорится: «По имеющимся данным, на фронтах не придерживаются порядка транспортировки, регистрации и отправки в лагерь военнопленных… Пленных часто не отправляют на сборные пункты, а непосредственно по взятии в плен задерживают на фронтах и используют на работах, из-за этого невозможен точный учет военнопленных. Вследствие плохого состояния одежды и питания… среди них устрашающим образом распространяются эпидемические болезни, принося в связи с общим истощением организма огромный процент смертности» .

Современные польские авторы, говоря об огромной смертности среди пленных, направлявшихся в концлагеря, сами же отмечают, что «польские публицисты и большинство историков указывают, прежде всего, на недостаток денег. Возрождавшаяся Речь Посполита еле-еле могла одеть и накормить собственных солдат. На пленных не хватало, поскольку не могло хватить. Однако не все удается объяснить недостатком средств. Проблемы пленных той войны начинались не за колючей проволокой лагерей, а на первой линии, когда они бросали оружие».

Российские ученые и исследователи полагают, что еще до заключения в концлагеря, только в период пленения и транспортировки пленных красноармейцев с фронта, значительная часть их (около 40%) погибла. Весьма красноречивым свидетельством этого является, например, рапорт командования 14-й Великопольской пехотной дивизии командованию 4-й армии от 12 октября 1920 года в котором, в частности, сообщалось, что «за время боев от Брест-Литовска до Барановичей взято в общей сложности 5000 пленных и оставлено на поле боя около 40 % названной суммы раненых и убитых большевиков»

20 декабря 1919 года на заседании главного командования Войска Польского майор Якушевич, сотрудник Волынского КЭО (командования этапного округа) доложил: «Военнопленные, прибывающие в эшелонах с галицийского фронта, выглядят истощенными, голодными и больными. Лишь в одном эшелоне, высланном из Тернополя и насчитывающем 700 военнопленных, доехало только 400». Смертность военнопленных в этом случае составила около 43%.

«Пожалуй, самая трагичная судьба — у новоприбывших, которых везут в неотапливаемых вагонах без соответствующей одежды, простуженных, голодных и уставших, часто с первыми симптомами болезней, лежащих безумно с апатией на голых досках, — описывала ситуацию Наталья Бележиньская из польского Красного Креста. — Поэтому многие из них после такой поездки попадают в госпиталя, а более слабые — умирают». Смертность пленных, зафиксированная на сортировочных станциях и пересылках, была очень высокой. Например, в Бобруйске в декабре 1919 — январе 1920 г. умерли 933 пленных, в Брест-Литовске с 18 по 28 ноября 1920 г. — 75 пленных, в Пулавах менее чем за месяц, с 10 ноября до 2 декабря 1920 года, — 247 пленных…

8 декабря 1920 года министр военных дел Казимеж Соснковский даже назначил следствие относительно перевозок голодных и больных военнопленных. Непосредственным поводом для этого были сведения о перевозке 200 пленных из Ковеля в своеобразный «тамбур» перед попаданием в лагеря — концентрационный пункт фильтрации военнопленных в Пулавах. В поезде 37 военнопленных умерли, 137 приехали больные. «Они были в пути 5 дней и в течение всего этого времени им не давали есть. Как только их выгрузили в Пулавах, пленные сразу набросились на труп лошади и съели сырую падаль». Генерал Годлевский в письме Соснковскому указывает, что в указанном эшелоне в день отправления он насчитал 700 человек, а это означает, что в пути умерли 473 человека. «Большинство из них так изголодались, что не могли самостоятельно выйти из вагонов. В первый же день в Пулавах 15 человек умерло».

Из дневника красноармейца Михаила Ильичева (взятый в плен на территории Белоруссии, он был узником концлагеря Стшалково): «…осенью 1920-го нас везли в вагонах, наполовину заполненных углем. Теснота была адова, не доезжая станции высадки, шесть человек скончались. Потом сутки нас мариновали в каком-то болотце — это чтобы мы не могли лечь на землю и спать. Потом погнали под конвоем до места. Один раненый не мог идти, мы по очереди тащили его, чем сбивали шаг колонны. Конвою это надоело, и они забили его прикладами. Стало ясно — долго мы так не протянем, а когда увидели гнилые бараки и наших, бродивших за колючкой в чем мать родила, реальность скорой смерти сделалась очевидной».

Массовые расстрелы российских пленных 1919-1920 гг. – это не пропагандистская выдумка, как стремятся представить дело некоторые польские СМИ. Одно из первых известных нам свидетельств принадлежит Тадеушу Коссаку, бойцу сформированного в годы Первой мировой австрийцами Польского корпуса, описавшему в опубликованных в 1927 году мемуарах («Jak to bylo w armii austriackiej»), как в 1919 году на Волыни уланы 1-го полка расстреляли 18 красноармейцев.

Польский исследователь А.Велевейский в популярной в Польше «Газете выборчей» от 23 февраля 1994 года писал о приказах генерала Сикорского (будущего премьера второй Речи Посполитой) расстрелять из пулеметов 300 российских военнопленных, а также генерала Пясецкого не брать живыми в плен российских солдат. Имеется информация и о других подобных случаях. В том числе и свидетельство о систематических расправах поляков с пленными на линии фронта вышеупомянутого К.Свитальского, одного из ближайших сотрудников Пилсудского. Польский историк Марцин Хандельсман, бывший в 1920 году добровольцем, также вспоминал, что «наши комиссаров вообще не брали живьем». Это подтверждает и участник варшавской битвы Станислав Кавчак, который в книге «Умолкающее эхо. Воспоминания о войне 1914-1920 гг.» описывает, как командир 18-го пехотного полка вешал всех взятых в плен комиссаров. Согласно показаниям красноармейца А. Честнова, взятого в плен в мае 1920 года, после прибытия их группы пленных в г. Седлец все «…партийные товарищи в числе 33 человек были выделены и расстреляны тут же»

Согласно показаниям бежавшего из плена красноармейца В.В.Валуева, попавшего в плен 18 августа под Новоминском: «Из всего состава (пленено было около 1000 человек – прим.), — показывал он на допросе в Ковно, — выбрали коммунистов, комсостав, комиссаров и евреев, причем тут же на глазах всех красноармейцев один комиссар-еврей был избит и потом расстрелян». Далее он свидетельствовал, что у всех отбирали обмундирование, а кто сразу не исполнял приказания польские легионеры избивали до смерти. Всех попавших в плен отправили в концентрационный лагерь Тухоль Поморского воеводства, где уже было много раненых, которых не перевязывали неделями, вследствие чего у них в ранах заводились черви. Многие из раненых умирали, каждый день хоронили по 30-35 человек.

Помимо воспоминаний очевидцев и участников, известны по меньшей мере два официальных сообщения о расстреле пленных красноармейцев. Первое содержится в сводке III (оперативного) отдела Верховного командования Войска Польского (ВП) от 5 марта 1919 года. Второе — в оперативной сводке командования 5-й армии ВП за подписью начальника штаба 5-й армии подполковника Р. Воликовского, где говорится, что 24 августа 1920 г. к западу от линии Дзядлово-Млава-Цеханов в польский плен попало около 400 советских казаков 3-го кавалерийского корпуса Гая. В качестве возмездия «за 92 рядовых и 7 офицеров, жестоко убитых 3-м советским кавалерийским корпусом», солдаты 49-го пехотного полка 5-й польской армии расстреляли из пулёметов 200 пленных казаков. Данный факт в сводках III отдела Верховного командования ВП отмечен не был.

Как впоследствии заявили вернувшиеся из польского плена красноармейцы В.А. Бакманов и П.Т. Карамноков, отбор пленных для расстрела под Млавой осуществлял польский офицер «по лицам», «представительным и чище одетым, и больше кавалеристам». Количество подлежащих расстрелу определил присутствовавший среди поляков французский офицер (пастор), который заявил, что достаточно будет 200 человек.

Польские оперативные сводки содержат несколько прямых и косвенных сообщений о расстреле красноармейцев при пленении. Пример — оперативная сводка от 22 июня 1920 года. Другой пример — сводка от 5 марта 1919 г. из группировки ген. А. Листовского, в которой сообщалось: «…отряд под командованием пор. Есьмана, поддерживаемый мобильным отрядом Замечека, занял населенный пункт Бродница, где взято в плен 25 красноармейцев, в том числе несколько поляков. Некоторых из них расстреляли». О существовавшей практике обращения с военнопленными свидетельствует донесение из полесской группировки польского Северовосточного фронта от 7 августа 1920 г.: «В течение ночи на нашу сторону перешли подразделения из [сов.] 8 и 17 пехотных дивизий. Несколько рот перешли в полном составе с офицерами. Среди причин сдачи офицеры называют чрезмерную усталость, апатию и нехватку продовольствия, а также проверенный факт, что 32 пехотный полк не расстреливает пленных». Совершенно очевидно, утверждает Г.Ф.Матвеев, что «расстрелы пленных вряд ли следует считать чем-то исключительным, если сведения о них попадали в документы, предназначенные для верховного командования. В сводках есть сообщения о польских карательных экспедициях против повстанцев на Волыни и в Белоруссии, сопровождавшихся расстрелами, поджогами отдельных домов и целых сел».

Следует сказать, что судьба многих пленных, с которыми по тем или иным причинам не захотели «возиться» поляки, была незавидной. Дело в том, что достаточно широкое распространение на заключительном этапе войны получило уничтожение красноармейцев, оказавшихся в польском тылу. Правда, свидетельств тому в нашем распоряжении не так много, но зато они весьма весомы. Как по-иному можно понять смысл обращения главы польского государства и верховного главнокомандующего Ю. Пилсудского «К польскому народу», датируемого примерно 24 августа 1920 года, т.е. временем, когда разгромленные под Варшавой красные части стремительно отступали на восток. Его текст не вошел в собрание сочинений маршала, но приведен полностью в посвященной войне 1920 г. работе католического священника М.М. Гжибовского. В нем, в частности, говорилось:

«Разгромленные и отрезанные большевистские банды еще блуждают и скрываются в лесах, грабя и расхищая имущество жителей.

Польский народ! Встань плечом к плечу на борьбу с бегущим врагом. Пусть ни один агрессор не уйдет с польской земли! За погибших при защите Родины отцов и братьев пусть твои карающие кулаки, вооруженное вилами, косами и цепами, обрушатся на плечи большевиков. Захваченных живыми отдавайте в руки ближайших военных или гражданских властей.

Пусть отступающий враг не имеет ни минуты отдыха, пусть его со всех сторон ждут смерть и неволя! Польский народ! К оружию!»

Обращение Пилсудского крайне двусмысленно, его содержание можно было толковать и как прямой призыв к истреблению оказавшихся в польском тылу красноармейцев, хотя об этом прямо не говорится. Воззвание Пилсудского имело самые серьезные последствия для «великодушно» брошенных на поле боя раненых красноармейцев. Свидетельством тому может служить напечатанная по горячим следам Варшавского сражения в польском военном журнале «Беллона» заметка, содержавшая сведения о потерях Красной армии. В ней, в частности, говорится: «Потери пленными до 75 тыс., потери погибшими на поле боя, убитыми нашими крестьянами и ранеными — очень большие» (В данном контексте будет уместно напомнить, что согласно подсчетам начальника управления Министерства обороны РФ по увековечиванию памяти погибших при защите Отечества А.В.Кирилина,«было пленено приблизительно 216 тысяч, из которых в лагеря попало чуть больше 160 тысяч. То есть еще до того, как красноармейцы попали в лагеря, они уже по дороге умерщвлялись»).

Из показаний вернувшегося из польского плена Ильи Тумаркина: «Прежде всего: при взятии нас в плен началась рубка евреев и от смерти избавился по какой-то странной случайности. На следующий день нас погнали пешком до Люблина, и этот переход был для нас настоящей Голгофой. Ожесточение крестьян было до такой степени велико, что маленькие мальчики забрасывали нас каменьями. Провожаемые проклятиями, бранью, мы прибыли в г. Люблин на питательный пункт, и здесь началось самое беззастенчивое избиение евреев и китайцев… 24/V-21г.».

По свидетельству зам. генерального комиссара Гражданского управления восточных земель Михала Коссаковского, убить или замучить пленного большевика не считалось грехом. Он вспоминает, что «…в присутствии генерала Листовского (командующего оперативной группой в Полесье) застрелили мальчика лишь за то, что якобы он недобро улыбался». В самих концлагерях пленные также могли быть расстреляны по пустякам. Так, пленный красноармеец М. Шерстнев в Белостокском лагере был убит 12 сентября 1920 года только за то, что посмел возразить жене подпоручика Кальчинского в разговоре на офицерской кухне, который на этом основании приказал его расстрелять.

Имеются также данные об использовании пленных в качестве живых мишеней. Генерал-майор В.И. Филатов – в начале 1990-х гг. редактор «Военно-исторического журнала», одним из первых поднявший тему массовой гибели красноармейцев в польских концлагерях, пишет, что любимым занятием у некоторых польских кавалеристов («лучших в Европе») было – ставить пленных красноармейцев по всему огромному кавалерийскому плацу и учиться на них как «разваливать до пояса» со всего «богатырского» плеча, на полном скаку человека. Отважные паны рубили пленных «с налету, с повороту». Плацев для «тренировок» в кавалерийской рубке имелось множество. Так же как и лагерей смерти. В Пулаве, Домбе, Стшалькове, Тухоли, Барановичах… Гарнизоны отважных кавалеристов стояли в каждом мало-мальском городишке и имели «под рукой» тысячи пленных. Например, только Литовско-Белорусская дивизия польской армии оставила в своем распоряжении в Бобруйске 1153 пленных.

По словам И.В.Михутиной, «все эти безвестные жертвы произвола, не поддающиеся хотя бы приблизительному исчислению, расширяют масштаб трагедии советских военнопленных в польской неволе и показывают, как неполно отражают его известные нам данные».

Некоторые польские и русскоязычные авторы утверждают, что жестокость поляков в войне 1919-1920 годов была вызвана жестокостью красноармейцев. При этом ссылаются на сцены насилия по отношению к пленным полякам, описанные в дневнике И. Бабеля, послужившего основой для романа «Конармия» и представляют Польшу жертвой агрессивных большевиков. Да, большевики знали, что ближайший путь экспорта революции в Европу лежит через Польшу, которая в планах «мировой революции» занимала важное место. Однако и польское руководство мечтало восстановить вторую Речь Посполиту в границах 1772 года, то есть проходящих чуть западнее Смоленска. Однако и в 1919, и в 1920 годах агрессором являлась Польша, которая после обретения независимости первой двинула свои войска на восток. Это исторический факт.

В связи с распространенным в польской научной литературе и публицистике мнением о жестокости Красной армии на оккупированной польской территории летом 1920 г. Г.Ф.Матвеев приводит свидетельство компетентного польского военного учреждения – 6-й экспозитуры II отдела (военной разведки и контрразведки) штаба Варшавского военного округа от 19 сентября 1920 года. В так называемом «инвазионном рапорте» она так характеризовала поведение Красной армии: «Поведение советских войск на всем протяжении оккупации было безупречным, доказано, что до момента отступления они не допускали никаких ненужных грабежей и насилия. Реквизиции они старались проводить формально и платили требуемые цены деньгами, хотя и обесцененными. Безупречное поведение советских войск по сравнению с насилиями и ненужным грабежом отступающих наших частей существенно подорвало доверие к польским властям» (CAW. SRI DOK I.I.371.1/A; Z doswiadczen ostatnich tygodni. — Bellona, 1920, № 7, s. 484).

Создание невыносимых условий

В работах польских авторов, как правило, отрицается или замалчивается факт очень высокой смертности советских военнослужащих в плену из-за невыносимых условий существования. Однако сохранились не только воспоминания выживших, но и дипломатические ноты российской стороны (например, нота от 6 января 1921 года) с протестами против жестокого обращения с пленными в которых подробно излагаются чудовищные факты лагерной жизни красноармейцев.

Издевательства и избиения. В польских концлагерях систематически практиковались избиения, издевательства и жестокие наказания узников. В результате «нечеловеческие условия содержания пленных имели самые жуткие последствия и приводили к быстрому их вымиранию. В лагере Домбе зафиксированы случаи избиения пленных офицерами польской армии… В лагере Тухоли избит комиссар 12-го полка Кузьмин. В Бобруйской тюрьме военнопленному перебили руки только за то, что он не выполнил приказания выгрести нечистоты голыми руками. Инструктор Мышкина, взятая в плен под Варшавой, была изнасилована двумя офицерами и без одежды брошена в тюрьму на Дзелитной улице в Варшаве. Артистка полевого театра Красной армии Топольницкая, также взятая в плен под Варшавой, была избита на допросе резиновым жгутом, подвешивалась за ноги к потолку, а затем отправлена в лагерь в Домбе. Эти и подобные им случаи издевательств над российскими военнопленными стали известны польской прессе и вызвали определенные голоса протеста и даже запросы парламента.

Параграфом 20 инструкции Министерства военных дел Польши для лагерей от 21 июня 1920 году наказание пленных поркой было строго запрещено. В то же время, как свидетельствуют документы, наказание розгами «стало системой в большинстве польских лагерей для военнопленных и интернированных в течение всего срока их существования». Н.С.Райский отмечает, что в Злочеве красноармейцев также «били плетьми, изготовленными из железной проволоки из электропроводов». Зафиксированы случаи, когда заключенных засекали до смерти розгами и плетьми из колючей проволоки. Причем о подобных фактах открыто писала даже тогдашняя пресса.





Николай Малишевский, «Фонд стратегической культуры». На первом фото — польский концлагерь

Источник

Источник

 

Метки: , , , , , , ,