RSS

Архив метки: хлеб

ГОСТы на хлеб буржуи будут делать теперь сами!!!

ГОСТы на хлеб буржуи будут делать теперь сами!!!

Такое решение принял Росстандарт, лишив НИИ хлебопекарной промышленности полномочий по управлению стандартизацией хлебобулочных и макаронных изделий.
Для продолжения чтения щёлкни эту ссылку

Реклама
 

Метки: , , , , ,

Владелец магазина в Струнине раздаёт хлеб бедным. Его ненавидят

Владелец магазина в Струнине раздаёт хлеб бедным. Его ненавидят

Владелец продуктового магазина «Ерик» в городе Струнино Мамуд Шавершян каждый месяц выдаёт пенсионерам, малоимущим и многодетным по десять талонов на бесплатный хлеб. За это покупатели подали на него жалобы в прокуратуру, администрацию президента и санэпидстанцию, пишет «Коммерсантъ».

По словам Шавершяна, сначала за бесплатным хлебом приходили только пенсионеры, затем к ним присоединились
https://red-penza.org/2017/03/21/%d1%85%d0%bb%d0%b5%d0%b1-%d1%80%d0%b0%d0%b7%d0%b4%d0%b0%d1%87%d0%b0-%d0%b1%d0%b5%d0%b4%d0%bd%d1%8b%d0%bc-%d0%bd%d0%b5%d0%bd%d0%b0%d0%b2%d0%b8%d1%81%d1%82%d1%8c/

 

Красная Пенза! Сайт коммунистов Пензенской области.

 

Метки: , ,

«Хлебные войны» в советской России. Как неконтролируемый рынок стал угрозой национальной безопасности


«Обеспечьте капиталу 10 процентов прибыли, и капитал согласен на всякое применение, при 20 процентах он становится оживленным, при 50 процентах положительно готов сломать себе голову, при 100 процентах он попирает все человеческие законы, при 300 процентах нет такого преступления, на которое он не рискнул бы пойти, хотя бы под страхом виселицы».
Томас Даннинг

Редко какой историк упоминает нынче о «хлебной стачке» 1927 года. Непопулярная это тема. Ведь нэп, как считается, был идеальным будущим России, альтернативой зловещей коллективизации. Может быть, он и не вывел бы страну в число авангарда цивилизованного мира, но зато и не привел бы к таким жертвам, как аграрная политика Сталина. Ну, так давайте посмотрим, как нэп на самом деле кормил страну.

Смотрите, кто пришел!

У нас почему-то бытует мнение, что нэпман — это мелкий лавочник. Давайте немного подумаем, может ли это быть. Ведь во время Гражданской войны власти так и не удалось обуздать спекуляцию. За это время торговцы, очень хорошо нажившиеся еще во время Первой мировой, еще больше разбогатели, приспособились к новому государственному строю. ВЧК их немножко пощипала, но не более того — и силы у чекистов были не те, и другой работы хватало.

И, едва после окончания войны была снова разрешена частная торговля, на рынок хлынули огромные капиталы, накопленные во время обеих войн. Рулили ими отнюдь не мелкие лавочники, а крупные оптовики, имевшие собственные склады, мельницы, агентов-заготовителей, агентов по сбыту. Ни царское правительство, ни Временное их практически не преследовало, большевистское преследовало, но не сумело. И эти оптовики, оборзевшие за время полной безнаказанности, бесстрашно кинулись играть в азартные игры с государством.

Государство обязано заботиться о выживании населения — этого требует национальная безопасность. Советское правительство с самого начала взяло на себя обязательства снабжать города и отчасти крестьянскую бедноту недорогим хлебом (на самом деле не только хлебом, но и вообще дешевым продовольствием, но мы для наглядности станем говорить только о хлебе). И сразу же схлестнулось на хлебном рынке с частным торговцем. Во время войны с ним разговаривали конфискацией, а то и пулей — но война закончилась.

Как функционировал рынок Советской России? Государство покупало зерно у крестьян по среднерыночным ценам, и дешево продавало его населению. А государственные закупки оседлал частник. Он всегда мог установить закупочные цены чуть выше государственных, перехватить основную часть товарного хлеба и, воспользовавшись образовавшейся нехваткой, продать его на черном рынке. Без прибыли он не оставался в любом случае — и чем больше нехватка, тем больше прибыль. Частный рынок был объективно заинтересован в организации голода. Могло ли правительство позволить ему такие фокусы? Смешной вопрос.

Есть, правда, для таких случаев наработанный механизм — выбросить на рынок большую массу зерна, сбить цены и потом скупить его обратно. Так государство окажется еще и в выигрыше, продавая хлеб дорого и получая его обратно дешево. Но для этого оно должно иметь резервы зерна. А резервов у Советской России не было. Все излишки шли на экспорт — чтобы купить хотя бы самые необходимые промышленные товары, поскольку в разоренной стране не производилось практически ничего.

Государство не могло и повышать заготовительные цены. Частная хлебная торговля состояла из двух звеньев: городского и сельского, нэпмана и кулака. При повышении заготовительных цен получалась перекачка госбюджета в карман деревенского спекулянта, если же цены не повышались, уже городской частник-нэпман снимал с рынка зерно, вызывал искусственный голод и получал огромные прибыли. Мощность частного рынка была настолько велика, что этот нехитрый механизм из года в год приводил к голоду — при любом урожае, хорошем, плохом, небывалом — любом!

И начались «хлебный войны».

1925 год: перемудрили

Образцовыми можно считать события 1925/1926 заготовительного сезона. В этом году государство твердо решило следовать рыночным правилам, соблюдая при этом интересы маломощных крестьянских хозяйств. Оно собиралось форсировать заготовки, закупив до 1 января 70% хлеба по госплану вместо обычных 60–65%. Причин было несколько:

— поставить товар на европейские рынки до того, как там появится дешевый американский хлеб и начнется падение цен;

— увеличить осенний спрос, повысив тем самым цены в интересах маломощных хозяйств, продававших зерно осенью для уплаты налогов;

— уменьшить осеннее предложение хлеба, снизив налог и перенеся срок уплаты на зиму, чтобы не допустить сильного падения цен, опять же в интересах маломощных хозяйств;

— уменьшить весенний спрос и, соответственно, цены — снова в интересах маломощных хозяйств и в пику частным торговцам.

Для обеспечения заготовок приготовили товарный фонд, а главное — решено было приложить все усилия, чтобы удержаться от административных методов. В этом году всем был обещан рынок.

И рынок пришел — но совсем не так, как ожидалось. С самого начала все пошло наперекосяк. В стране существовало четыре категории заготовителей: государственные плановые, кооперативные, внеплановые (т.е. нецентрализованные государственные и кооперативные организации потребляющих районов) и частники.

Еще летом государство-заготовитель совершило ошибку, чем сразу искорежило весь процесс. Чтобы русское зерно первым успело на европейские рынки, решено было в августе, когда хлеб еще не до конца убран и не обмолочен, повысить закупочные цены. Это сыграло на руку не беднякам, а, наоборот, самым зажиточным крестьянам, имевшим уборочные машины и батраков. Они успели продать свой хлеб дорого, а поскольку уплата налога для них не представляла проблем, заодно подмели и промышленные товары, которые доставили на рынок в количестве, рассчитанном совсем на другого покупателя и на другой объем денег у потребителей. После чего, удовлетворенные, вышли из игры.

Небогатые же крестьяне, получившие отсрочку по налогам, не торопились везти хлеб, поскольку традиционно полагали осенние цены низкими, спешить им было некуда, промышленных товаров в продаже не наблюдалось, а дел в хозяйстве в сентябре хватает. В результате подвоз резко упал, а цены, соответственно, взлетели намного выше задуманного. Экспортная программа срывалась, предложение хлеба на мировом рынке увеличивалось, высокие заготовительные цены грозили сделать экспорт и вовсе нерентабельным, и правительство, не выдержав, снова занялось механическим регулированием, чем радостно воспользовались внеплановые заготовители, не имевшее таких ограничений. В некоторых губерниях им доставалось более 40% хлеба.

Однако административный ресурс еще далеко не иссяк. В ноябре в ряде хлебопроизводящих районов началась «транспортная война» с внеплановыми заготовителями — велено было отправлять их грузы по железной дороге в последнюю очередь. А поскольку вагонов традиционно не хватало, то очередь отодвигалась на конец заготовительной кампании. Кое-где получилось: заготовители из отдаленных губерний прекратили работу, но те, кому добираться было недалеко, стали вывозить зерно гужевым транспортом — пока власти не перекрыли и этот канал. Поскольку плановые заготовители все еще обслуживали в основном экспорт, то в стране, при вполне нормальном урожае, стало не хватать хлеба. Частник, естественно, просочился сквозь все ограничения и стал грести прибыли лопатой.

Кончилось все тем, что в январе были установлены единые закупочные цены для плановых и внеплановых заготовителей, а кое-где их распространили и на частников.

Результаты рыночного опыта оказались поистине сокрушительными. Если план первого квартала заготовок (июль–сентябрь) был практически выполнен, то во втором квартале вместо 376 млн пудов удалось заготовить только 176 млн, а экспортного зерна было доставлено в порты едва ли четверть от потребного количества. Годовой план пришлось снизить с 780 до 600 млн пудов, а хлебный экспорт — с 350 до 143 млн пудов. По причине проваленной экспортной программы уменьшилось количество импортных товаров. Все это вызвало очередной скачок цен на промтовары и увеличение «ножниц» цен на сельскохозяйственную и промышленную продукцию, что ударило в первую очередь по маломощным хозяйствам.

Единственный плюс заключался в том, что в деревне осталось много хлеба, и следующий заготовительный сезон прошел спокойно.

1927 год: «хлебная стачка»

Еще более сокрушительное поражение потерпело государство осенью 1927 года — и, что самое обидное, из-за политики. Весной английские власти предприняли серию беспрецедентных выпадов против СССР, включая разгромы посольств в Китае и торгового представительства в Лондоне. Советское правительство заявило о том, что англичане намерены напасть на СССР, заставив Лондон объясняться со всем миром по поводу своих намерений. Воевать, в общем-то, никто не собирался, но… но народ-то об этом не знал!

Рынок отреагировал на «военную тревогу» так, как и должен был: с прилавков смели практически все продовольствие, и, что хуже, продажа хлеба государству практически прекратилась, а цены на черном рынке взлетели до небес. Уже в октябре в городах начался голод.

В нормальных государствах в такой ситуации начинают действовать специальные законы, направленные против спекуляции. В СССР для подобных случаев существовала 107-я статья УК. Сроки по ней давали смехотворные: до года при отсутствии сговора торговцев, до трех при его присутствии, зато она предполагала конфискацию товара. Ее и стали применять в массовом порядке, находя при этом колоссальные запасы продовольствия. В январе 1927 года Экономическое управление ОГПУ докладывало в очередной сводке:

«Украинская ССР. При арестах частников в Черкассах, Мариуполе, Первомайске, Харькове и в других районах Украины выявлен целый ряд тайных складов хлебопродуктов, припрятанных в спекулятивных целях. В Черкассах, например, было обнаружено припрятанными 20 650 пуд. ячменя, в Мариуполе — 10 000 пуд. подсолнуха, Первомайске — 10 700 пуд. пшеницы и 3000 пуд. подсолнуха, Харькове — 1500 пуд. пшеницы, в Прилуках — 3500 пуд. и в Одессе — 1500 пуд. пшеничной муки…

Самарская губ. Всего по губернии арестовано 44 частных хлебозаготовителя… Репрессии немедленно оказали самое благотворное влияние на губернский хлебный рынок… Особо значительное снижение цен на пшеницу имеет место на рынке г. Самары: здесь цена с 2 руб. 10 коп. упала до 1 руб. 50 коп…

…Уральская область. В связи с крайне развившейся спекуляцией по мануфактурным товарам по Уральской области было арестовано до 70 частных мануфактуристов. У некоторых из них обнаружили припрятанные запасы мануфактуры до 8000 метров, а готового платья — до 1000 изделий».

Только Тамбовский губотдел докладывал: «Приблизительный размер оборота в текущую кампанию арестованных хлебозаготовителей нами определяется до 15 000 000 рублей». Даже при ценах в полтора рубля за пуд зерна это означает 10 млн пудов, при валовом сборе по всему центрально-черноземному округу в 450 млн пудов и товарности, в лучшем случае, не более 20%. И это только арестованные спекулянты, а сколько было не арестованных?

Результаты поначалу получились вполне приличные — цены упали, крестьяне повезли на заготовительные пункты зерно. Но потом дело застопорилось. Дело в том, что хлебные запасы накапливались на двух уровнях: в городах на тайных складах и по деревням, у кулаков. В городах тайные склады чекисты хорошо погромили. Но это не значит, что крупный деревенский поставщик вот так просто возьмет и отдаст товар государству. Зерно на ссыпные пункты везли середняки, а кулак, владелец основных запасов хлеба, ждал благоприятной погоды.

Тут надо пояснить, откуда кулаки брали хлеб. Какую-то часть они выращивали в своих хозяйствах, но куда больше получали за счет скупки хлеба у мелких хозяев и деревенских гешефтов. Что любопытно: бедняки, вывозившие по паре десятков пудов зерна, находили государственные цены вполне для себя приемлемыми, в то время как кулаков они не устраивали. В 1927 году в Сибири, например, кулачество требовало повышения заготовительных цен в три раза! Понимаете, что это значит? Это значит, что деревенские скупщики тоже не давали за пуд больше рубля. И вот, скупив у односельчан зерно по дешевке, они хотели втридорога продавать его государству, ограбив как маломощных крестьян, так и госбюджет. При уходе с рынка городского торговца кулаки все равно не везли зерно на государственные ссыпные пункты, а придерживали его с тем же расчетом — дождаться голода и высоких цен, а уж там найдется, кому продать. Одновременно тихо умерла внутридеревенская торговля — беднота не имела возможности платить кулаку столько, сколько он запрашивал.

Могло ли государство это допустить? В 90-е годы — нет проблем: хоть в три, хоть в десять раз! Но не в 20-е…

Советское правительство имело богатый опыт хлебозаготовок. Еще в гражданскую, во время запрета свободной торговли, к держателем излишков зерна применялся простой механизм: не хочешь поставлять зерно по государственным ценам, отдашь даром, в порядке конфискации. Советский Уголовный Кодекс тоже предусматривал эту меру. Еще и дешевле выйдет…

В начале 1928 года 107-я статья УК начала массово применяться к кулакам. Сперва им предлагали добровольно сдать хлеб по госценам. Если они отказывались, шли по дворам, и тогда уже брали все, кроме нормы на прокорм, и даром. В Сибири, например, средний размер конфискованных излишков одного хозяйства составлял 886 пудов (около 14,5 тонн). Что показательно, 25% конфискованного хлеба тут же выделялась бедноте по льготным ценам или в кредит.

В этом году голод удалось кое-как преодолеть, но не было никакого сомнения в том, что ситуация повторится и на следующий год. Она повторилась — и на следующий год, и потом.

Что делать?

Некоторый толк от применения 107-й статьи, конечно, существовал, однако ясно было, что «хлебные войны» станут повторяться каждый заготовительный сезон. ОГПУ слой за слоем снимала городских частников, но они, отсидев свой смешной срок и достав припрятанные деньги, снова брались за старое. У кулаков конфисковывали припрятанный хлеб, но с каждым годом они прятали его все изощреннее — зарывали в ямы, размещали по бедняцким амбарам, вывозили прямо из-под молотилки. И каждый год, снова и снова частная торговля ставила страну на грань голода. ОГПУ не могло решить проблему — надо было менять саму экономику деревни.

От «хлебных войн» в первую очередь страдали даже не горожане — правительство все же находило хлеб на то, чтобы прокормить 20% городского населения СССР. Страдала от голода крестьянская беднота, которой тоже приходилось покупать зерно втридорога. Они пытались добыть хлеб в городе — результатом стала карточная система, которую вводили местные власти, чтобы защитить своего покупателя от наплыва голодных селян. Карточная система — не следствие коллективизации, как принято думать, ее вызвали к жизни рыночные забавы нэпа.

«Хлебные войны» поставили и без того не евших досыта крестьян на грань вымирания. Еще и поэтому нельзя было тянуть с коллективизацией — до изменения структуры производства путем «постепенного и добровольного» объединения эти люди попросту не доживут.

Коллективизация изменила бы ситуацию на селе через несколько лет, превратив кулака из крупного в мелкого хозяина и лишив его возможности спекулировать хлебом. С повышением валового сбора (даже маленькие, бедные и неорганизованные колхозы, как правило, давали лучший урожай и большую прибыль на двор, чем единоличные хозяйства) тема черного рынка была бы закрыта, и городская спекуляция умерла сама собой, а кулаку пришлось бы на общих основаниях сдавать зерно государству. Все это случилось бы, если бы удалось провести коллективизацию мирным путем, но события пошли иначе. Об этом — в следующем материале.

Елена Прудникова
писатель-историк, сценарист
02.05.2012

http://expert.ru/2012/05/2/hlebnyie-vojnyi-v-sovestskoj-rossii/?n=172

Источник статьи

 

Метки: , ,

Воронежский аэропорт. Горький кусок хлеба


У работников воронежского аэропорта, принадлежащего ОАО «Воронежавиа», идут постоянные задержки зарплаты, по два, три месяца. Обслуживающий персонал грозился объявить забастовку, в подтверждение этих намерений, 50 работников аэропорта написали заявление о невыходе на работу. Руководство предприятия должно было бы встревожиться, начинать искать выход из создавшегося положения. Удивительно, но в кабинетах не проявилось никакой растерянности.

Тогдашний директор «Воронежавиа», Александр Немкин заявил, как топором отрубил: «Никаких заявлений у меня нет. И то, что если даже будут заявления о том, что они не хотят работать, я этого не допускаю. Люди должны работать, люди должны выполнять свои служебные обязанности. Закон есть закон. Но мы не можем сегодня производство остановить».

Видно, этому директору приснился удобный для него закон военного времени, по которому можно мобилизовать людей на работы без оплаты труда. Говорят, что в нашем государстве нет идеологии, а как можно назвать подобное издевательство над человеком, которое стало у нас массовым? В большинстве своем, когда людей прямо у станка из-за невыплаты зарплат морят голодом, наша власть относится спокойно, как бы все это происходит в другой стране. Чтобы достучаться до прокуратуры, до других властных структур, нужны не дни и месяцы, а годы, время тянется, пишутся заявления, а в это время у людей, попавших в бюрократическую ловушку, нет даже денег на кусок хлеба. В нормальном государстве в таких случаях властные надзиратели должна бы действовать, как скорая помощь. Звонок и они уже на месте происшествия, разбираются с главным казначеем.

В авиации редко задерживают заработанные деньги. Каждый работник здесь несет свою долю ответственности, вдруг у кого-то от недоедания сдадут нервы, закружится голова, безопасность полета окажется под сомнением. Но если брать в пример «Воронежавиа», то и в это ведомство проник вирус опасной болезни, что уж говорить о сухопутных отраслях?

Вот, например, в Сочи, работникам знаменитого парка «Южные культуры» полтора года не платили зарплату. По привычке люди ходили на работу, как бы охраняли свои участки, думая, что все, в конце концов, образумится. Да и уходить было особенно некуда, за воротами парка их никто не ждал, особых вакансий не было. Чтобы выжить, после основной, бесплатной работы, они подрабатывали грузчиками, сторожами, прислугой.

Выстраивая новую рыночную экономику, наши реформаторы долго не мудрили, запустили вперед не модернизацию производства, высокие технологии, а способ безграничного обогащения элиты за счет труда основной массы населения. Верхушка утвердились в мысли, что простолюдин должен работать до изнеможения, а платить ему нужно столько, чтобы хватило на пропитание по нормам концлагеря.

Пока авиаработники из Воронежа готовили акт неповиновения, недалеко от их взлетных полос, в селе Парусном, освободили 20 настоящих рабов, работающих на ферме у местного предпринимателя. Вот, как попадали люди в это рабство под парусами. Сергей Гордиенко возвращался домой из гостей, поймал попутку, но она увезла его совсем в другую сторону от дома. Там у него отобрали документы и одежду, избивая, заставили подписать заявление о добровольном, безвозмездном труде за кусок черствого хлеба. Сергей попытался убежать, но охранники поймали, снова избили, сломали нос, переломали ребра. Бросили в костер живого человека, он чудом выжил. Местные жители знали, что происходит у местного фермера, но боялись заявить куда следует, могли и самого стукача превратить за такой поступок в раба, а то и лишить жизни. Да и толку от этих заявлений оказалось мало, ферму уже проверяли по одному такому письму правоохранительные органы, и ничего не нашли предосудительного?

Эта ферма не единственный уголок в России с настоящим рабством, вот недавно в лесном массиве Кадыйского района, Костромской области один предприниматель организовал кустарную переработку древесного угля. Кроме складских помещений хозяин отгородил загон для подневольных работников, которых ловил в Костроме и окрестных поселках.

Сейчас борзые летописцы, стараются переписать нашу историю. Все, что было раньше, рисуют в черном свете, сплошное бесправие, а нынче, как бы освободили народ, он вздохнул полной грудью. Стоило бы, для полной правдивости, сравнивая день сегодняшний с днем вчерашним, включить для убедительности в новую историю несколько эпизодов из заповедных уголков страны, где наши соотечественники оказались в рабском положении. В начале перестройки перекинули телемост через океан, так одна американка сказала: «Если есть в стране хотя бы один раб, значит мы все рабы». Вот вся наша нынешняя история в этих словах.

Развращает нашу экономику халява — миграция, гастарбайтеры, в какой-то мере это добровольные рабы, их по полной мере эксплуатируют, а платят за их труд копейки. Единственный выход из этой западни, официально поднять минимальную зарплату в России, в том числе для этих мучеников из азиатских широт. Только кто это будет делать, проверять, если наши чиновники и многие депутаты, связаны кровными нитями с отечественными рабовладельцами, крепостниками.

Работники воронежского аэропорта, рассказывая о своем бедственном положении, истратили горы бумаги на жалобы. На одно из писем, наконец, откликнулись журналисты из местного телеканала. Приехали, поговорили на голубом глазу с народом. Рассказали им аэродромные люди о своих заоблачных заработках. До последнего времени оклады были от 4600 рублей до 7000, четыре года их не повышали. Наконец, дождались прибавки, с учетом, ночных, различных переработок, набирается немного больше 10 тысяч рублей, и то не у всех. К тому же эти деньги задерживают месяцами. Для сравнения в аэропорту Белгорода у работников аэропорта– 17 тысяч рублей, в Липецке -15 тысяч. Кстати, среднедушевой доход в Воронежской области 14 347 рублей.

Вот Ольга Настенко, которая исполняет обязанности начальника службы питания аэропорта за 8 тысяч рублей в месяц, рассказала, как провожали её в отпуск. За два предыдущих месяца зарплату не получила, отпускные тоже. Отдыхай, как хочешь?

Пожарный Сергей Коломывцев показал свою робу: «Видишь, в чем я одет, эту робу я получил три года назад. Каждый месяц пишу заявления о том, чтобы мне вернули зарплату, начиная с декабря не получал её, а уже конец марта, как работать дальше?»

Сразу, после телевизионного рассказа о «райской» жизни работников в аэропорту, всех героев, кто дал интервью, стали вызывать в директорский кабинет, заставляли писать заявление на расчет.

«Нас вызывали к директору и отчитывали»- рассказывает сотрудница аэропорта с 24- летнем стажем, инспектор службы авиационной безопасности авиакомпании «Воронежавиа» Елена Мещерякова. «Я даже не поняла, как реагировать, говорю, вы знаете, у меня на руках трое инвалидов, найдите мне работу и я уйду. А он – «Работу мы вам искать не будем, вы можете, прямо сейчас написать заявление, если не напишите, мы вас найдем за что уволить, и уволим по статье».

Весь день Мещерякова возвращалась к разговору с директором, к его угрозам, заливалась от обид и бессилия слезами. Она была у директора утром, а вечером, отправляя рейс Екатеринбург- Норильск, Елена упала от всего пережитого в обморок. Как это случилось, она не помнит. Врачи скорой зафиксировали у неё высокое давление, а в больнице, куда её отвезли, установили окончательный диагноз, тяжелая травма, полученная во время работы.

Ещё один сотрудник оказался в больнице с сердечным приступом. Однако руководство не верит в подлинности больничного листа, хочет перепроверить документ. На всех бунтовщиков стали искать компромат, злоупотребление спиртным, низкий уровень квалификации и дисциплины.

Как говорит председатель профкома авиакомпании Олег Юрченко: «Люди не могут в таком состоянии полностью обеспечить досмотр пассажиров. Они сами оказались в опасности, зарплату не выплачивают, не знают, как прокормить детей, семью».

Любой профсоюз это, как отряды самообороны, собирает активных людей, способных постоять за себя, за товарищей по работе. Организация пытается заключить коллективный договор, договариваются с работодателем о лучших условиях труда, о прибавках к зарплате. Все эти законные процедуры идут у нас туго, приходится профсоюзам для разрешения трудовых конфликтов привлекать внимание властных структур, в том числе и прессу. Так действует и активисты из нового, свободного профсоюза «Воронежавиа».

Вот, что думает об этих активистах председатель Совета директоров «Воронежавиа» Александр Карпов: «Круговая порука процветает, это руководство компании не может устраивать. Конфликт будет дальше продолжаться, пока зачинщики этого конфликта не будут уволены».

Может председатель Совета считает круговой порукой то, что профсоюз требует отменить приказ о сокращение матери-одиночки Правдивцевой, у которой трое детей, или Сафатовой находящеюся в декретном отпуске.

Спасибо воронежскому телевиденью, она вскрыла гнойный нарыв на этом предприятии. Побольше бы таких корреспондентских рейдов в рабочие низы, с помощью гласности можно было бы ликвидировать на предприятиях рабские корни. К сожалению, наша пресса отдает предпочтение пересказу неприличных историй из жизни нашего шоу-бизнеса.

В конце концов, к разборке полетов в «Воронежавиа» подключился губернатор области, прокуратура. Проверкой установлено, что генеральный директор авиапредприятия не сообщал в Росстат об имеющихся долгах перед работниками, а в прокуратуру предоставил недостоверные сведенья об отсутствие задолженности по оплате труда.

Вот что говорит транспортный прокурор: «Прокуратурой направлены материалы в следственный комитет для проведения процессуальной проверки, при необходимости возбуждения уголовного дела, в рамках проверок будет проверяться вся экономическая составляющая».

Экономическая составляющая, которую начинает распутывать следствие, вся на виду. Об этом рассказывает в своем письме профсоюз. Основным активом ОАО «Воронежавиа» является международный аэропорт «Воронеж», 51 процент акций контролирует воронежская авиакомпания «Полет». Этому акционеру предоставляются необоснованные льготы по оплате помещений и услуг аэропорта. Передаются в собственность «Полета», или по указанию оттуда, другим организациям рентабельные службы: авиационно-техническая база, гостиница и другие подразделения, принадлежащие «Воронежавиа». Главный акционер заставляет обслуживающий персонал аэропорта работать за копейки, препятствует установлению равного уровня зарплат с сотрудниками данной квалификации из компании «Полет», работающих рядом. Короче говоря, «Воронежавиа» стало для главного акционера золотым прииском, он растаскивает имущество этого предприятия, грабит работающих здесь людей.

Губернатор Гордеев и прокуратура настояли о снятие Немкина с должности генерального директора «Воронежавиа». Штрафник вынужден был написать заявление по собственному желанию.

Интересен послужной список у нашего ударника капиталистического труда, Немкина. Он немного покомандовал аэропортом в Белгороде, оттуда его ушли. Потом аэропорт Липецка. И здесь долго не продержался. За допущенные нарушения распоряжением имуществом предприятия, с ним вынуждены были расторгнуть трудовой договор.

Есть ещё интригующий эпизод в биографии Немкина. В ходе служебного расследования у него оказалась подложная трудовая книжка. Он, объяснив это желанием исключить из трудового стажа работу в райкоме КПСС. Вернее хотел спрятаться от прошлого, но не удалось. Минтранс расценил такое поведение Немкина, как несовместимое с исполнением должности генерального директора.

Не слишком прислушиваются к этим министерским советам на местах, Немкину не дали пропасть свои люди, как говорят, рука руку моет. По сообщениям профсоюза предприятия, стараниями главного акционера авиационной компании «Полет», на днях в штатное расписание «Воронежавиа» ввели новую должность, заместителя генерального директора по общим вопросам. Этим заместителем оказался все тот же Немкин. В его подчинение теперь 10 служб и право подписи финансовых документов. Очевидно, он и дальше будет помогать авиакомпании «Полет» растаскивать имущество аэропорта.

Грех разбрасываться такими людьми, это надежда нашей экономики. Результаты их работы впечатляют, например, в советские времена аэропорт Воронежа принимал до полутора миллионов пассажиров в год, в прошлом едва набралось 280 тысяч.

Автор – Альберт Сперанский, председатель Совета общероссийской общественной организации «Рабочие инициативы»

Источник

 

Метки: , , , ,