RSS

Архив за день: 2013/01/21

О ЛЕНИНЕ


Максим Горький

Ленин был человеком громадного значения. Только история будет иметь возможность его оценить. Он был великим государственным деятелем и великим человеком. Я считаю честью, что я мог быть его другом!

Ненависть мировой буржуазии к нему обнаженно и отвратительно ясна, ее синие, чумные пятна всюду блещут ярко. Отвратительная сама по себе, эта ненависть говорит нам о том, как велик и страшен в глазах мировой буржуазии Владимир Ленин — вдохновитель и вождь пролетариев всех стран.

Я знаю, что клевета и ложь — узаконенный метод политики мещан, обычный прием борьбы против врага. Среди великих людей мира сего едва ли найдется хоть один, которого не пытались бы измазать грязью. Это — всем известно.

Кроме этого, у всех людей есть стремление не только принизить выдающегося человека до уровня понимания своего, но и попытаться свалить его под ноги себе, в ту липкую, ядовитую грязь, которую они, сотворив, наименовали «обыденной жизнью».
Он был русский человек, который долго жил вне России, внимательно разглядывал свою страну,- издали она кажется красочнее и ярче. Он правильно оценил потенциальную силу ее — исключительную талантливость народа, еще слабо выраженную, не возбужденную историей, тяжелой и нудной, но талантливость всюду, на темном фоне фантастической русской жизни блестящую золотыми звездами.

Владимир Ленин, большой, настоящий человек мира сего, — умер. Эта смерть очень больно ударила по сердцам тех людей, кто знал его, очень больно!

Но черная черта смерти только еще резче подчеркнет в глазах всего мира его значение, — значение вождя всемирного трудового народа.

И если б туча ненависти к нему, туча лжи и клеветы вокруг имени его была еще более густа — все равно: нет сил, которые могли бы затемнить факел, поднятый Лениным в душной тьме обезумевшего мира.

И не было человека, который так, как этот, действительно заслужил в мире вечную память.

Уже десять лет партия большевиков, воплощение разума и воли пролетариата Союза Социалистических Советских Республик, — без Владимира Ильича Ленина в ее мощной, изумительно продуктивной работе. Ушел гениальный возбудитель революционного самосознания рабочего класса, но с каждым годом революционная, культурно-хозяйственная работа партии Ленина обогащает в прошлом полудикую крестьянскую страну грандиозными результатами ее руководства, и с каждым годом все ярче вскрывается объем и значение организаторской работы Ильича изумительная смелость его мысли, безошибочность расчетов и редкий дар предвидения будущего.

Великий человек, которого карлики именовали «фантазером» и, ненавидя, пошло высмеивали, — этот великий человек становится все величавее. Из всех «великих» всемирной истории Ленин — первый, чье революционное значение непрерывно растет и будет расти…

1934 г.

Источник статьи

Реклама
 

Метки:

ПО ПОВОДУ ОДНОЙ НЕОПУБЛИКОВАННОЙ СТАТЬИ


Ричард Косолапов

Трагическое положение, в котором пребывает российское общество, ведёт своё начало ещё с советских времён. Добившись гигантскими, сверхчеловеческими усилиями народа, в результате трёх революций ХХ века и победы в Великой Отечественной войне, статуса по сути первой в социально-политическом смысле державы мира, Россия – Советский Союз уже с 50-х годов стал терять завоёванные огромными жертвами позиции. Причин этого пагубного процесса учёные и писатели называют много. Идёт долгий, упорный, путаный, порой доводимый до перебранок и неприличия спор, выбраться из которого — ввиду официально санкционированного отказа от научной, диалектико-материалистической методологии – не представляется возможным. Как несъедобные серые грибы после дождя, плодятся «специалисты», делавшие ранее карьеру диссертациями о «всепобеждающем» марксизме-ленинизме, а ныне угодливо скрещивающие свою «учёность» с постмодернизмом – откровенным отрицателем истины – и богоискательством. Я не говорю уже об «успехах» в области публицистики «русской дворянки» Валерии Новодворской, горбачёвского «белого» консультанта Александра Ципко и витии Николая Сванидзе, работающих на добротном уровне Чумака и Кашпировского, Мавроди и Лёни Голубкова, – имя им легион…

Автор этих строк склоняется в объяснении причин поражения советской системы к точке зрения известного обществоведа В. А. Сапрыкина, который называл два фактора – невежество и безнравственность. Пишу так не из стремления к «простым инженерным решениям» и симпатии к коллеге (которую не скрываю), а потому, что именно «здесь Родос — здесь и прыгай». Иной крутой материалист предъявит претензии, что в моих суждениях, мол, фигурирует исключительно идеальный, субъективный мотив, ибо что такое недоученность и недопонимание, нечестность и плутни, как не проявление низменности духа?.. Но в этом, на мой взгляд, и состоит главная интрига нашей эпохи. Ещё Маркс в середине позапрошлого века предостерегал передовые общественные силы от опасности таких явлений, как невежество и массовая глупость. В это же время он как бы походя обронил фундаментальное положение о том, что идеи становятся материальной силой, когда они овладевают массами. Однако многое осталось недодуманным и недосказанным. Мы с восторгом цитировали афоризм Маркса в советские времена, в пору подъёма рабочего и национально-освободительного движения, когда казалось, что с марксистской истиной научного социализма уже никому сладить не удастся, но недооценили потенциал лжи. К ней указанное марксово заявление оказалось тоже приложимо, разумеется, при определённых условиях. И такими условиями явились, во-первых, пассивность в дальнейшей разработке марксова учения, робость в освоении этой громадной теоретической конструкции, во многом доведённой до совершенства, а во многом и недостроенной, духовное иждивенчество двух поколений в отношении своих великих учителей; во-вторых, быстрый прогресс средств массовой информации, революция в их техническом инструментарии, которыми не могла не воспользоваться монополистическая буржуазия, к тому же ощутившая смертельную для нее как класса опасность наступления новой, некапиталистической формации и располагавшая почти неограниченными финансовыми возможностями.

Волей судьбы я с весны 1966 года принадлежал к когорте партийных функционеров брежневско-андроповско-черненковской поры. Принадлежал, понятно, не по своей воле, но с огромным интересом к тому, что делается в идеологическом цехе партии, тем более, что его работа, особенно в хрущёвское «великое десятилетие» (термин Л. Ф. Ильичева), вызывала немало нареканий и вопросов. Я застал уже закостеневший и загнивший партаппарат, во многом утративший ощущение своего класса, а также различия своих и государственных (Советов и их органов) функций и задач, обязанностей и прав. Это не значит, что там вовсе не было бескорыстных романтиков, людей просвещённых, идейных и самоотверженных. Такие люди часто встречались, хотя по большей части были карьерно неудачливы. Зато тут же рядом уже цвели, вызывая естественную брезгливость у окружающих охотники до всяких «привилегий», которые были ничтожно мелочны в сравнении с последующей ельцинской Рублёвкой, но вызывали мещанскую зависть на фоне ширпотребных очередей и дефицита.

Очевидно, не все традиции революционной страды первой трети ХХ века в 60–80-х годах были утрачены. Жила ещё надежда на возможный капитальный ремонт советского социализма, в котором (ремонте) народ был кровно заинтересован, остро в нём нуждался и которого ждал. В частности одной из этих традиций был поиск в области теории – философии и социологии, политической экономии и науки управления, чему неизменным образцом для последователей оставался Ленин. Делом чести и престижа для членов партийного руководства было выступить со статьёй, опубликовать брошюру, а тем более книгу. Но вот беда – к тому времени, когда мне довелось работать в ЦК, никто из них этого не хотел, а вернее – не умел. За двадцать лет пребывания «там» (1966 – 1986) мне пришлось в составе групп (бригад, команд) по составлению текстов участвовать в написании произведений для всех (всех!) тогдашних персон из Политбюро и Секретариата. Не помню хотя бы странички, вышедшей из-под пера самого «автора». Подобная пассивность объяснима не только литераторской непрофессиональностью, но и жёстким взаимным контролем коллектива коллег-руководителей, не исключая и генсека. Люди глубоко пожилые (по простодушному признанию А. П. Кириленко, «средний» возраст – 70 лет), они были пленниками менталитета своего поколения, его боязливости и его невежества. Это старовластие (по-учёному, геронтократия) образовалось с лёгкой руки Хрущёва, который при кончине Сталина сократил состав Президиума (до XIX съезда и после XXIII-го Политбюро) и Секретариата ЦК втрое, удалив из них выдвинутую тем молодёжь, сохранив только стариков, которых сам Сталин намеревался отпустить «на покой» (см. Сталин И. В. Соч. Т. 18. С. 584-587), и как бы предрешив неизбежность прихода «эпохи великих похорон» (в три года – 1982-1985 – трёх генсеков). О возможности этого «эффекта домино» и его последствиях в аппарате шептались уже в конце 60-х, но не теряли веры в лучший исход. Тем временем речеписцы вовсю старались угадать лексику и вкусы своих патронов, причём преуспевшие из них (к примеру, А. Е. Бовин, не стеснявшийся называть себя сочинителем брежневского многотомника «Ленинским курсом») вовсе не стремились сблизить шефов с теорией, вызвать к ней тягу, потребность её осваивать и развивать. Ибо сами не обладали этой креативной «тоской», выдавая заказчику продукцию в стиле ими же проклятого Краткого курса и всерьёз относясь к писаниям скорее социал-демократов Второго Интернационала, чем однопартийцев-большевиков.

Теперь вернёмся к упомянутой в начале «главной интриге нашей эпохи». Идеи в самом деле становятся материальной силой, когда они овладевают массами. Происходит это не в укор и не в ущерб материализму, а наоборот, в более глубокое его обоснование с помощью диалектики, когда «крайности сходятся». Идеи действительно носят вторичный, производный от исходного материального «субстрата» характер. Они являются разновидностью принадлежащего этому миру всеобщего свойства отражения. Овладевать же массами им позволяет либо истинность, правдивость, убеждающие, покоряющие большое число людей, либо наличие в чьих-то руках мощных, всеохватных СМИ, обрабатывающих головы ежедневно, ежечасно, не допускающих альтернатив или, наоборот, настаивающих на множественности мнений, в которой, верит большинство, ищется истина.

А если ищется не она?

Этот простенький, почти детский вопросец иначе поворачивает проблему. Коммунисты полтора века уверенно повторяли афоризм Маркса, думая, что он работает только на популяризацию истин диалектического материализма и научного социализма, и упустили (если не сказать прозевали) свой идейно–нравственно-эстетический приоритет, уступив его буржуазии, опирающейся, сознательно консервируя давно устаревшую частную собственность на основные средства производства и обмена, на опережающий революционный переворот в технологии сообщений. Стало как никогда очевидно, что материальной силой может стать и истина и ложь. Конечно, они «уравнялись» в этом смысле далеко не одинаково. Перед историей и человеческой жизнью они отнюдь не равноправны. Истина, вполне естественно, всегда берёт верх своим неопровержимым содержанием – ложь, всегда содержательно слабая, а то и бессодержательная, упирает на форму, броскость, пестроту подачи. И возникает новый вопрос: как в многоголосии гласности, в бесконечных сплетениях правдивых, честных слов и слов фальшивящих, лукавых производить разборку и отсев, как обеспечить выбраковку лжи и преобладание – а в идеале монополию – истины? И ещё: а судьи кто? Кто располагает безотказными критериями различения, оценки и средствами отбора? То есть кому доверять?

Если альтернатива «истина – ложь» предстаёт нам как глобальный, по-видимому, основной феномен противоборства в сфере общественного сознания, то «парой», которой эта альтернатива соответствует в сфере общественного бытия, очевидно выступают труд и капитал. Пишу об этом не столько как пропагандист, заинтересованный возможно глубже заклеймить систему паразитарного обогащения, сколько как холодный и трезвый наблюдатель. Ибо труд предметный, создающий потребительные ценности, труд производительный, – а именно на нём держится всякая общественная система, в том числе и нынешняя, которая, явно кривя душой, выпячивает в качестве «творцов» дельцов торгового, банкового и иного бизнеса с их пёстрой «обслугой», — производительный труд нуждается лишь в истине. Во лжи, как можно более разнообразной, рядящейся во всё на свете – от звериных шкур и бикини до лат и риз; доводимой до требований повторить «обезьяний процесс»; нагло теснящей позиции культуры, отвоёванные ещё в век Просвещения, лет 300 назад; легко совмещающей «ценности» инквизиции и проституции; щедро субсидируемой и прекрасно технически оснащённой, — во лжи заинтересован только капитал, и особенно нынешний, финансовый, своей отчуждённой одномерностью и антигуманной пустотой демонстрирующий преходящий характер власти частной собственности и денег. Из всего этого вроде бы хаоса вырастает чёткое противостояние на сей раз совмещённых труда-истины и лжи-капитала, конфликт, закономерности которого и из-за сложности структуры, и из-за влиятельных и, главное, богатых составляющих пока плохо изучены. А изучать их надо, поскольку на знании данного объекта и правильном применении этого знания на практике буквально подвешена судьба человечества.

Полтора века назад в разрешении указанного противоречия появилась кардинальная предпосылка – благодаря открытой Марксом диалектико-материалистической методологии исследования началось формирование науки об обществе, не завершившееся до сих пор. Вслед за тем на рубеже XIX – XX веков развернулась революция в естествознании, всесторонне проанализированная Лениным. Эти радикальные перевороты в осмыслении действительности привели к качественному изменению в трактовке отношения общественного сознания к общественному бытию, к изменению их соотношения и относительному завершению образования того, что именуется ноосферой, оболочкой истинной мысли, порождённой био- и социосферами (областями живого и общественного), которая в соединении с соответственным, то есть правильным, действием обладает огромной творческой силой. Происхождение этой силы связано с двумя великими русскими именами – Ленина и Вернадского, которые, каждый со своей стороны, двинули могучую волну знания – первый из просторов политики, экономических, социальных, нравственных, эстетических отношений, второй (кстати введший и сам термин «ноосфера») – из царства естествознания, синтеза гео- и биологии,- и эти волны сомкнулись. Опора представленных ими достижений знания на скачкообразный прогресс в средствах обмена ими и их распространения – от А. С. Попова до Билла Гейтса – обеспечила техническую оснастку ноосферы в её высших современных проявлениях – телевидении и интернете. Как никогда важным явилось противоборство труда-истины и лжи-капитала как факторов духовно-познавательных и социально ориентированных. А поскольку за этими абстракциями стоят разные люди, то и факторов классовых.

О людях говорить вообще очень трудно. Это особенно ощутимо тогда, когда имеют место попытки сопоставить характер отдельных личностей и лицо целой эпохи, когда посредством выявления типичных черт конкретных индивидов мы пробуем набрасывать нечто вроде портрета целого сообщества. Как правило, у нас это получается плохо, делать это мы не умеем, но уйти от решения задачи нельзя.

Социологи утверждают, что состояние общества, направленность и степень его активности определяет 10-15% населения страны. И это суждение, хотя можно принять его только условно, заставляет размышлять. Дело в том – и тут мы прямо берём быка за рога, — что в ходе Отечественной войны потери советского народа – 1/7 часть – укладываются как раз в цифру, указанную социологами. Рассуждая сугубо механически, можно заявить, что страна потеряла наиболее подвижную и инициативную часть человеческого потенциала. Неверный сам по себе и несправедливо-оскорбительный для народа, сумевшего за одну пятилетку обеспечить восстановление по главным параметрам разрушенной войной экономической мощи державы, этот вывод, однако, не может быть отброшен как совершенно несостоятельный. Известно, что политический авангард советского общества – ленинская партия – положил себя на полях сражения дважды. Одновременно непрерывно возрождаясь, партия не могла не становиться иной. Как говорил А. А. Зиновьев, победу одержал десятиклассник 30-х годов. Но урон в этой среде оказался зияющий. Идеализировать всех погибших мы, конечно, не имеем оснований, но и отрицать в них несравненно гораздо больший процент лучших и самоотверженных не видим причин. «Мало их, – писал Н. Г. Чернышевский о людях типа Рахметова (кстати кумира многих довоенных старших школьников), – но ими расцветает жизнь всех; без них она заглохла бы, прокисла бы; мало их, но они дают всем людям дышать, без них люди задохнулись бы. Велика масса честных и добрых людей, а таких людей мало; но они в ней – теин в чаю, букет в благородном вине; от них её сила и аромат; это цвет лучших людей, это двигатели двигателей, это соль соли земли» (Что делать? М., 1947. С.278). Такой кадровой «соли», видимо, немало накопилось в России в результате социальной революции и её составляющей – революции культурной. Но и загублена была в ходе схватки с фашизмом, может быть, большая её часть. Мне, представителю поколения, следующего за военным, поколения, уже больше не творца, а потребителя победы, насквозь пропитанного «идеей»: «Только б не было войны», – это очень остро ощутимо. Нашему поколению, к которому принадлежат Горбачёв и Ельцин, было дано всё, чтобы явиться в истории плеядой научного мировоззрения, строителем ноосферы, а оно – потому, что его слой, выбившийся наверх, предпочёл духовному росту комфорт, – оказалось не соответствующим своей социальной миссии, неадекватным поколением. Выходит, бывает так в жизни: поколение, рывшее котлован и закладывавшее фундамент, оказывается подчас нравственно чище и гражданственно выше, чем то, для которого оно жертвенно старалось. «Неадекваты» роняют эстафету, которую передали им деды и отцы. Виной тому – то ли социальная усталость общества, то ли иждивенчество наследников. И многое надо делать сначала.

Наши «неадекваты» не поняли как минимум три вещи:

— во-первых, то, что после Ленина и Сталина страна (и особенно такая, как наша) не может управляться необразованными людьми. Наличие научного компонента управления, современного и развивающегося в качестве черты системы руководства, обозначенной как атрибут субъективного фактора, является объективным условием бытия социалистического общества. Без этого нет и не может быть практики научного социализма. Намёк на слабость в этом отношении послесталинского правящего персонала с упором на его «заавторство» собственных произведений я уже сделал. Во время встречи с В. М. Молотовым в декабре 1977 года на мой вопрос: «Объясните мне, коммунисту уже третьего от Вас поколения, почему Вы и Ваши товарищи допустили избрание первым секретарём ЦК Хрущёва», — был ответ: «Мы сами себя наказали». Налицо была чисто аппаратная логика, а не логика классово-историческая, и стало очевидно, что даже в ближайшем окружении Сталина – в отличие от него самого и, конечно, от Ленина – не было бы понимания того, что мой вопрос о Хрущёве являлся вопросом не о личном кадровом выборе, а вопросом о достойном продолжении пути миллионов. «Неадекваты» не поняли положения о завершении строительства социализма и переходе к коммунизму как сдвиг в ноосферу и, застыв на потребительском (в сущности пока что буржуазном), а не творческом (труженическом) толковании становящейся формации, провалили дело (см. об этом: Лукьянов И.С. Теоретическое невежество – форма предательства коммунистического движения. Владивосток, 2010). Позорный «подвиг» непротивления значительной массы партийного (в 1991) и советского (в 1993) актива, не говоря уже о профсоюзах и комсомоле, возврату к предыдущей формации не будет забыт в истории. До сих пор, по свидетельству В.А. Нехамкина, «на уровне массового сознания россиян проблема необходимости наличия у главы страны достаточного для выполнения возложенных обязанностей уровня образования вообще не сознается» (Социология образования. 2012. №2.С.82);

— во-вторых, то, что в области экономической социалистическое производство идёт на смену не только буржуазно-капиталистическому товарному производству, а товарному производству вообще. В первой половине 60-х годов мне довелось работать в Институте экономики мировой социалистической системы АН СССР и с сожалением констатировать, что среди профессионалов-экономистов господствует представление о социализме как об ещё одной разновидности – наряду с капитализмом – товарно-денежного хозяйства, а не об отрицании его. Никто будто не догадывался, что это заведомо капитулянтская позиция, обрекающая социализм на поражение. В это время коллеги уже вовсю носились с «Экономикс» Самуэльсона (по сути пособием для бизнесменов), а в списке литературы кандидатского минимума (в академическом экономическом институте!) не было «Капитала» Маркса. Меня удивляло равнодушие к ленинской идее «меры труда и меры потребления» и нежелание рассматривать товарное производство, временно и рационально встроенное в плановое хозяйство при социализме, как переходную форму к хозяйству, обеспечивающему приоритет потребительных ценностей. Тем самым предопределялся возврат от логики реального гуманизма к бесчеловечной логике прибыли. И это «не замечали»;

— в-третьих, то, что социализм есть уничтожение классов, а это возможно, как показала история, только при гегемонии сознательного рабочего класса – наиболее сплочённого и последовательного массива людей производительного, как физического, так и умственного труда. Замалчивание или даже забвение этой кардинальной проблемы в течение длительного периода от XVIII съезда ВКП(б) (1939) до XXVII съезда КПСС (1986), может быть, главный грех, а для кого-то и преступление, перед партией и страной. Возврат к этой теме при подготовке новой редакции Программы КПСС в 80-х годах был очевидно слишком запоздавшей реакцией на упущенные возможности и не решённые вовремя задачи. Он не смог (да и, пожалуй, уже не мог) предотвратить буржуазно-бюрократическую контрреволюцию, тем более, что её «троянские кони» (Горбачёв, Ельцин и пр.) уже паслись и резвились в Кремле. «Если взамен старого класса пришел новый, — указывал Ленин на IX съезде ВКП(б) (март 1920), — то только в бешеной борьбе с другими классами он удержит себя, и только в том случае он победит до конца, если сумеет привести к уничтожению классов вообще. Гигантский, сложный процесс классовой борьбы ставит дело так, иначе вы погрязнете в болоте путаницы» (ПСС. Т.40. С.251). Этот, «болотный» выбор и сделали «неадекваты»…

Основным желаемым последствием ликвидации классовых различий коммунисты считали дальнейшую организационно-политическую концентрацию рабочего класса, трудового народа, его идейно-нравственную консолидацию, ликвидацию антагонизма «труд-капитал», его малейших проявлений и недопущение их в дальнейшем. Антисоциалистические элементы, внимательно отслеживавшие реальные социальные процессы, учитывали это в сугубой степени и рассчитывали на нечто прямо противоположное. Они опирались на разобщающие, дробящие, атомизирующие факторы и искали различные варианты таковых, как раз мешающих рабочему классу «удержать себя»… Помнится, в самом начале 70-х А.Н. Яковлев, тогда первый замзав Отделом пропаганды ЦК, накануне XXIV съезда долго возился с идеей локального «коллектива», стремясь внести в неё противное всенародной коллективности содержание и как-то «просочить» его в съездовские материалы. Аналогичный характер носила позднее концепция «индивидуализации потребностей» (Г.С. Лисичкин), объективно рассчитанная на раскручивание рыночной стихии при отсутствии надлежащего понимания коллективных потребностей и категории потребительной стоимости в системе планового хозяйства, при пресловутом советском дефиците. В то время, как вопрос о путях перехода к бесклассовому обществу трудящихся был в принципе решен уже Лениным, наши обществоведы тормозили практическое осуществление этого сдвига бесконечными ссылками на частности. Ленин трактовал социальную структуру общества без классов как сеть производительно-потребительных коммун, строй цивилизованных кооператоров, но за десятилетия Советской власти так и не было выработано образцово-научной, общепризнанной модели соответствующих форм общежития. Условия для провозглашения «императива ноосферно-социалистического преобразования мира» (А.И. Субетто, А.П. Федотов) складывались далеко не сразу. Между тем подпольная жаба «теневого» капитала не теряла время и добилась реванша. Нынче, когда на долю 1% россиян приходится 71% всех личных активов в стране, идея бесклассового общества заменена проектом «среднего класса», или мифом, «подрессоривающим» грубый социальный антагонизм, выдающим неприятие научной идеологии, боязнь революционных перемен. Однако на мифе далеко не уедешь.

Говоря все эти вещи, я отнюдь не стремлюсь черты неадекватности первого послевоенного поколения приписать всем его представителям. Были в его среде и отрадные исключения, случались и попытки вызволить партию и Отечество из «застоя». Об одном из таких примеров мой дальнейший рассказ.

В июне 1979 года в актовом зале Дома журналистов на Суворовском бульваре Москвы проходила дежурная «научно-практическая» конференция, посвященная «писательским» опытам Л.И. Брежнева «Малая земля» и «Целина». Вел её завотделом пропаганды ЦК КПСС Е.М. Тяжельников. Для меня, знавшего реальных авторов этих вещей лично, она интереса не представляла. Я присутствовал как один из секретарей Союза журналистов СССР.

По окончании собрания мне встретился среди расходившихся участников В.А. Голиков, помощник Брежнева. Видимо, волнуемый воспоминаниями, он рассказал, какую реакцию в 1952 году вызвала статья его шефа, тогда первого секретаря ЦК КП Молдавии, в «Большевике». (Так назывался журнал, ставший после XIX съезда «Коммунистом».) Статья была посвящена всегда острой теме – критике и самокритике. Сталин её прочёл и в разговоре с Брежневым, как пишущий все сам, задал – не без намека – вопрос: «Вы ли это писали или Ваша фамилия – чей-то псевдоним?»…

Вернувшись в редакцию, я тут же отыскал соответствующий номер «Большевика» и позвонил Голикову. Появилась хоть и слабая – я это хорошо понимал, но реальная зацепка, которая могла бы повернуть искусственную, не в первый раз отдающую культом личности эйфорию, её энергетику в деловое русло. «А не повторить ли нам этот пример на современном материале?» — был мой вопрос. Виктору Андреевичу идея явно понравилась. Он договорился с Управлением делами ЦК о предоставлении нам для работы удобного помещения, и вскоре я вывез в Серебряный Бор на уже знакомую мне бывшую дачу Г.М. Димитрова несколько отличных молодых перьев из журналистского актива. Среди них припоминаются Вадим Печенёв, Николай Прошунин, Рейнгольд Вид, Сергей Земляной. Полный список – память подводит — воспроизвести не могу.

Скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается. Были и отпуска, и дискуссии, и варианты, и коллективные «проходки» текста. К исходу сентября – началу октября появилась, наконец, возможность показать готовый материал «самому». Представлял нашу работу Голиков. По его словам, Леонид Ильич внимательно прочитал статью и с ней согласился. Единственное его замечание – великовата – мы учли, несколько сократив текст.

Тогда существовала, как я уже писал, практика взаимного коллективного контроля выступлений в печати лиц «верха», в том числе генсека. Наиболее важные материалы рассылались членам Политбюро. При этом ключевой фигурой в аппарате ЦК считался К.У. Черненко. Доступ к Брежневу по сути любого лица, кроме прямо обслуживающих, ввиду недомогания Л.И., был возможен только через К.У. Ему я и послал, созвонившись, окончательный набор статьи и стал ждать.

Недели через две я повторил звонок и получил вопрос: «А нужна ли нам эта статья?» Ответ с моей стороны мог быть только пространным. Краткого я не подготовил. Было понятно, что у Черненко тоже есть трудности…

Ниже следует текст, на который осенью 1979 года рассчитывал «Коммунист» и который не был напечатан.

* * *

ЖИЗНЕННОЕ УСЛОВИЕ НАШЕГО РАЗВИТИЯ

Еще раз о критике и самокритике

Л. БРЕЖНЕВ

ТРИ ГОДА НАПРЯЖЕННОЙ БОРЬБЫ советских людей за выполнение решений XXV съезда КПСС принесли замечательные плоды. Наша Родина сделала еще один крупный шаг в создании материально-технической базы коммунизма, развитии социалистических общественных отношений, науки и культуры и вышла на завершающий этап десятой пятилетки.

Характерная черта современного общественно-политического развития страны — живое, практическое воплощение новой Конституции СССР — Основного Закона государства подлинного народовластия. Прошедшие в марте первые после принятия Конституции выборы в Верховный Совет СССР явились еще одним выдающимся успехом социалистического демократизма. Они убедительно продемонстрировали нерушимое идейное и социально-политическое единство советского народа, его сплоченность вокруг Коммунистической партии, по-ленински целеустремленно идущей навстречу своему очередному XXVI съезду.

Своеобразие и значимость нынешнего периода, масштабность и сложность стоящих перед партией и народом задач предъявляют новые повышенные требования к нашей деятельности, к каждому коммунисту, каждому рабочему, колхознику, интеллигенту. В этих условиях особенно важно тщательно взвесить, трезво, критически оценить достигнутое, состояние дел во всех сферах жизни общества — в экономике, политике, идеологии, реалистически осмыслить и позитивный опыт и выявившиеся упущения. Иначе говоря, еще активнее, еще полнее использовать могучее оружие партии, каким всегда была и остается критика и самокритика.

Мне уже не раз приходилось говорить о критике и самокритике как действенном средстве повышения нашей боеспособности, мобилизации народных масс на борьбу за осуществление коммунистических идеалов. Однажды — правда, много лет назад — на страницах данного теоретического и политического органа (тогда он назывался «Большевик») я выступал со статьей на эту тему. Думаю, и сегодня она не менее актуальна. Постоянно заботиться о развитии критики и самокритики обязывают нас заветы великого Ленина, революционно-критический дух нашего мировоззрения, сам характер социалистического строя, самоотверженная борьба КПСС, всего советского народа за социализм и коммунизм.

Социализм, заменяя разобщающую людей частнокапиталистическую собственность на средства производства общественной, социалистической собственностью, тесно сплачивает всех граждан на внутренне присущих новому строю коллективистских началах. Он уничтожает классово-антагонистическую социальную систему с ее законами классовой борьбы, конкуренции, эксплуатацией трудящихся. Но он отнюдь не «отменяет» и не может отменить основного закона диалектики, согласно которому развитие в природе, обществе и мышлении, прогресс человечества идут через постоянное возникновение и разрешение противоречий. Это — азбучная истина марксизма-ленинизма, не нуждающаяся в доказательствах, и о ней не приходится много говорить. Нужно другое: ее систематическое творческое применение. Нужно ясное осознание того, что у нас нет иного метода выявления и разрешения неантагонистических противоречий социалистического общества, кроме товарищеской критики и самокритики.

Партия рассматривает критику и самокритику как один из главных принципов, коренных устоев всей общественно-политической жизни при социализме, как действенную форму фактического участия трудящихся в управлении государством. В свободе критики мы видим необходимое условие, жизненный стимул правильного функционирования всех политических и общественных организаций, всех институтов социалистического государства, эффективный инструмент развития демократического общества. Право на критику недостатков гарантировано каждому советскому гражданину и подкреплено ныне конституционным запретом преследования за критику, требованием Основного Закона привлекать к ответственности лиц, виновных в нарушении этого положения.

Мы часто говорим, что критика и самокритика — закон развития нашего общества. За этой привычной формулой стоят, конечно, не только соответствующие решения, не только определенный тип мировосприятия, теоретического осмысления происходящего. За ней — сами дела, наша повседневная действительность, наше практическое движение к коммунизму.

Это ясно видно на примере таких крупнейших явлений в жизни советского общества, происшедших за последние 15 лет, как выработка и осуществление современной аграрной политики партии, последовательного курса на коренное улучшение системы планирования и управления в промышленности и строительстве, переход от экстенсивных к преимущественно интенсивным методам ведения хозяйства. На этой основе произошел глубокий поворот всей экономики страны к реализации высшей цели общественного производства при социализме — наиболее полному удовлетворению растущих материальных и духовных потребностей людей. Это знаменует собой действительно творческое отношение к практике коммунистического строительства, проникнутое революционным духом критики и самокритики. Ведь речь идет не об отдельных частных поправках, а о разработке целого комплекса мер, нового подхода к руководству народным хозяйством, требующего существенной перестройки механизма управления, решительной ломки многих сложившихся ранее стереотипов мышления, серьезного изменения самой психологии хозяйствования.

Разработка современной экономической стратегии партии, критический подход к прежним методам руководства были связаны не только и даже не столько с необходимостью преодоления известных ошибок субъективистского толка. Главное заключалось в определении и научном обосновании путей решения новых, более сложных и масштабных задач, основных принципов экономической политики на этапе, в который наша страна вступила на рубеже 60 —70-х годов, — этапе развитого социалистического общества.

Велико научное и практически-политическое значение разработанной коллективными усилиями КПСС и других братских партий концепции развитого социализма. Не повторяя сказанного ранее, отмечу лишь, что сама эта концепция представляет собой существенный момент в творческом, критически-созидательном отношении нашей партии к важнейшим вопросам теории, стратегии и тактики коммунистического строительства. Опираясь на нее, КПСС, как известно, смогла определить ясный, реалистический курс действий на ближайшие годы и более длительную историческую перспективу, уточнить и конкретизировать пути и сроки достижения наших программных целей.

Без заинтересованного, пристального, критического взгляда на состояние дел невозможно обеспечить здоровый общественно-политический климат в партии, в стране, на каждом предприятии, в каждом трудовом коллективе. Такой климат, который рождал бы стремление работать лучше, эффективнее, создавал обстановку нетерпимости к любым нарушениям трудовой, технологической, плановой дисциплины, к прогульщикам и лодырям, к каждому факту халатности и бесхозяйственности, очковтирательства и приписок. Без этого невозможно успешное продвижение вперед.

Важно учитывать и другое. Критика и самокритика способствует выработке у каждого советского человека правильного, масштабного и вместе с тем реалистического представления о современном уровне развития нашего общества; воспитывает чувство хозяина страны, высокой социальной ответственности, сопричастности всему происходящему; помогает нашим кадрам овладевать наукой и искусством управления на социалистических началах производством, всей общественной жизнью.

Речь идет, разумеется, не о критике ради критики. В нашем обществе доверие и поддержку находит прежде всего та критика, которая заключает в себе практические предложения, открывает путь к улучшению дела. Советские люди — не критики со стороны. В. И. Ленин требовал не хныкать, не плакаться, не теряться перед любым проявлением безобразия и зла, а, видя зло, разоблачать его, браться «деловым образом за борьбу» с ним; не только ругать кого-то за волокиту, бюрократизм и т. п., но и показывать на деле, как это зло побеждается на тех конкретных участках и в тех учреждениях, где критикующие товарищи работают. В критике, если это деловая, открытая конструктивная критика, проявляются лучшие свойства советского человека, его высокая политическая культура, активная жизненная позиция, гражданская смелость и принципиальность.

Говоря о конструктивном характере критики, мы вовсе не имеем в виду, чтобы выступающий с критикой на все имел готовый ответ, провозглашал истину в последней инстанции. Оптимальное решение иных проблем не так-то легко найти. Это не цветы на летнем лугу, где стоит протянуть руку — и наберешь целый букет. При обсуждении того или иного вопроса не каждый может сразу охватить все его стороны. В науке, например, большой заслугой ученого нередко бывает уже постановка важной проблемы, хотя он не всегда может сам решить ее. И это двигает науку вперед. Напротив, «служители науки», ориентировавшиеся только на окончательные и немедленные решения, видели в критике их скороспелых обобщений «посягательство на авторитет», превращали отдельные научные выводы в закостеневшую догму, подавляли новые идеи, дух исканий и творческих дискуссий.

То же самое можно сказать и о практической работе, о повседневной жизни. Излишняя самоуверенность, безапелляционность суждений часто оборачиваются тормозом делу. Кивки же на «неконструктивность» порою служат формой голословного отвода критики и сдерживания инициативы людей. Мы должны учитывать, что человек может не видеть средств искоренения зла, но он видит зло и вправе привлечь к нему общественное внимание. Лучше, считал Ленин, неудачно сказать правду, чем умолчать о ней, если дело серьезное. Того, кто искренне стремится к правде, никто не имеет права одернуть ни под каким предлогом.

Советским людям, воспитанным Коммунистической партией в духе высокогуманных идеалов, органически присуще обостренное чувство социальной справедливости. И не приходится удивляться, что они резко реагируют, когда встречаются с отклонениями от норм социалистической демократии, с разбазариванием государственных средств, бесхозяйственностью, злоупотреблением служебным положением.

Знакомясь с критическими письмами, замечаниями, предложениями граждан — а их немало поступает и на мое имя, — невольно обращаешь внимание на такую характерную деталь. Особенно острую реакцию советских людей вызывают не столько трудности, еще существующие в снабжении, в сфере обслуживания или обеспечении жильем. Их возмущают в первую очередь несправедливости, с которыми они иногда при этом сталкиваются, нарушения утвердившихся в нашем обществе нравственных принципов, бездушное, формально-бюрократическое отношение к просьбам и жалобам граждан, невыполнение тем или иным руководящим работником своих обещаний и т. д. Вот почему — хочу еще раз подчеркнуть это — исключительное значение имеет самое внимательное отношение к критическим выступлениям и принятие конкретных мер для исправления положения.

Нельзя мириться с тем, что некоторые партийные и государственные органы, как показывает проверка на местах, еще не придают должного значения критическим высказываниям и предложениям. А ведь они нередко приносят большие результаты, позволяют правильно ставить и решать назревшие вопросы хозяйственного, социально-политического и культурного развития. И дело не только в том, что невнимание к подобным сигналам и предложениям убивает в людях желание вскрывать недостатки, улучшать положение на производстве, в других областях жизни, но и в том, что оно наносит ощутимый экономический и морально-политический ущерб обществу. С указанными негативными явлениями партия, Советское государство вели и будут вести решительную борьбу.

Огромное значение для действенности, содержательности критики и самокритики имеет укрепление и развитие демократических начал в главной сфере общественной жизни — непосредственно на производстве. И здесь прежде всего хотелось бы отметить роль социалистического соревнования, наглядно раскрывающего суть новых общественных отношений как отношений товарищеского сотрудничества и взаимопомощи.

Массовое социалистическое соревнование, 50-летие которого мы отмечаем в нынешнем году, — это практическое отношение миллионов и миллионов рабочих, колхозников, представителей интеллигенции к политике, экономической стратегии, социальным мероприятиям, выработанным партией, нашим государством. Это — проверка качества управления, планов, директив, указаний центра самой жизнью советских людей, их сметкой, профессиональным ростом, сознательностью и трудолюбием. Образно говоря, социалистическое соревнование есть для наших планов и решений, для руководства хозяйством позитивная критика делом: оно всегда нацелено на то, чтобы улучшить деятельность своего предприятия, цеха, участка, преодолеть старое, отжившее, мешающее движению вперед, еще полнее раскрыть величайшие преимущества нашей социальной системы. Известные сегодня всей стране почины москвичей и ленинградцев, которые дают рабочую гарантию пятилетке эффективности и качества, или ростовчан, работающих без отстающих, обеспечивающих выполнение плана всеми предприятиями области, или шахтеров Кузбасса, начавших борьбу за экономию энергоресурсов, да и многих других — это яркое свидетельство активного социального творчества миллионов.

Задача состоит в том, чтобы умело, с максимальной выгодой для общества использовать социалистическое соревнование как своеобразную форму массовой критики и самокритики, всенародной борьбы за повышение эффективности производства и качества всей работы. Этим надо заниматься постоянно. Чтобы человек чувствовал себя настоящим хозяином и трудился, поступал по-хозяйски, надо суметь в большом и малом учесть его позицию, прислушаться к его мнению, помочь ему развить свой почин. Необходимо добиваться, чтобы дельное слово трудящегося всегда оборачивалось реальным делом. Внимание к мнению рабочего человека — это внимание к нему самому. Это показатель культуры, политических и организаторских качеств руководителя, а в конечном счете — и его отношения к работе, которую доверила ему партия.

Из собственного жизненного опыта я вынес твердое убеждение, что внимание, чуткое отношение к настроениям и мнениям трудящихся, тесный контакт, постоянное общение руководителя с массами, самая широкая гласность в работе — важнейшие условия создания такой морально-психологической атмосферы, в которой во всей полноте проявляется созидательная, поистине животворная роль критики и самокритики.

Речь идет о гласности подлинной, неформальной, дающей каждому труженику возможность зрело судить о политике партии, о деятельности советских, хозяйственных организаций, квалифицированно влиять на нее. Ссылки иных работников на «издержки» полной гласности, широкой информированности трудящихся никого не могут убедить. «…Гласность, — говорил Ленин, — есть меч, который сам исцеляет наносимые им раны» (Полн. собр. соч., т. 23, стр. 53). Яркие, глубокие слова! И о них следует помнить всегда.

Не замазывать недостатки в работе, блюдя «честь мундира», а добиваться полной ясности во всем, выносить больные вопросы на арену честного заинтересованного обсуждения — вот что всегда было и будет признаком политического здоровья наших партийных, профсоюзных, комсомольских организаций, трудовых коллективов. Там же, где отсутствует открытая, принципиальная критика и самокритика, где плохо поставлено информирование трудящихся, там больших успехов не жди; там и возникает почва для обывательских слухов и пересудов, для нарушений дисциплины, партийных норм и советских законов, всякого рода антиобщественных проявлений.

Практика коммунистического строительства, пронизанная духом товарищеской критики и самокритики, является замечательным пропагандистом правды о реальном социализме, о подлинной демократии — власти народа и для народа. На этом фоне особенно несостоятельными, надуманными предстают попытки наших классовых противников обвинить социализм в «ущемлении» демократии, прав человека, в частности права «мыслить иначе», чем большинство, критически оценивать те или иные стороны общественной жизни. Известно, что Ленин всегда поправлял тех работников, которые в «инакомыслящих или инакоподходящих к делу» видели лишь «интригу», подрыв авторитета и т. д., призывал «ценить самостоятельных людей» (см. Полн. собр. соч., т. 54, стр. 73).

Разумеется, в нашем обществе среди критикующих встречаются и заблуждающиеся, и отдельные оторвавшиеся от народа лица, вставшие на путь прямой антисоветской деятельности. С заблуждающимися мы проводили и будем проводить терпеливую разъяснительную работу. Нарушителей же наших законов, агентов пропагандистских и разведывательных центров Запада будем наказывать по всей строгости советских законов. Но это ни в коей мере не подрывает нашей твердой убежденности в том, что право .на свободную критику недостатков есть важнейшее условие и необходимый элемент социалистической демократии — демократии не на словах, а на деле. Партийный, ленинский подход к этим вопросам ныне — и это можно сказать без преувеличения — возведен в ранг общегосударственной политики.

Мы с уважением относимся и к мнениям рабочих, трудящихся других стран, чьи знания и опыт, бесспорно, обогащают научный коммунизм — наше общее интернациональное достояние. Со всем вниманием учитываем замечания и советы друзей из других братских партий, ни в коей мере не претендуя на непогрешимость. Мы уверены: от широкого сопоставления различных точек зрения и опыта коммунистических и рабочих партий в конечном счете выиграют и теория и практика революционной борьбы и социалистического созидания.

Никому не навязывая своего опыта, в котором есть и общие для всех стран и неповторимые национальные черты, КПСС, естественно, приветствует творческое развитие революционной стратегии и тактики зарубежными коммунистами, их стремление как можно лучше, полнее воплощать в жизнь наши общие принципы и идеалы. Но, думаю, нас правильно должны понимать трудящиеся других стран, когда мы откровенно высказываем и свои критические замечания в адрес тех, кто, отбрасывая приобретенный дорогой ценой интернациональный опыт созидания реального социализма, реальной социалистической демократии, противопоставляет им некие «модели» нигде и никогда не существовавшего «идеального» социального устройства. Беда тут не столько в том, что подобное «моделирование» страдает утопичностью, хотя это и само по себе уже нехорошо. Такие абстрактно-теоретические эксперименты дезориентируют массы, а этим умело пользуются наши классовые враги.

Постоянно развивающаяся у нас принципиальная критика и самокритика — одно из важнейших свидетельств морально-политического превосходства социализма над капитализмом. Это — убедительное доказательство фальши попыток наших классовых противников выдать пресловутый идеологический и политический «плюрализм» буржуазного общества за всеобщий принцип свободы печати, свободы слова, за якобы единственно возможное условие осуществления демократических прав и свобод вообще.

Что можно сказать по этому поводу? Мы, коммунисты, связываем свободу прежде всего со свободой от эксплуатации, от экономического, социального и национального угнетения, со свободой познания, утверждения и распространения правды, истины, которая всегда в данных конкретно-исторических условиях одна. Говоря языком марксистско-ленинской науки, буржуазному «плюрализму» любых, в том числе и заведомо ложных, мнений мы противопоставляем пролетарский принцип монизма истины. Соответственно этому и главная цель нашей критики — дать тому или иному явлению либо действию всесторонне взвешенную, справедливую, объективную оценку.

Известно, что истина не рождается внезапно, как некое мистическое озарение. Это — поиск, в котором возможны, а нередко и необходимы споры, товарищеская полемика, соперничество различных точек зрения. Центральный Комитет КПСС поддерживал и будет поддерживать дискуссионные, проникнутые заботой об общем деле выступления нашей печати, других средств массовой информации по назревшим и волнующим всех вопросам, широкие обсуждения актуальных проблем нашей общественной, политической жизни. Замечательным примером, можно сказать, образцом именно такого обсуждения, где были и спор, и сопоставление различных мнений, и конкретные деловые предложения, явилась всенародная дискуссия 1977 года по проекту новой Конституции СССР, позволившая, помимо всего прочего, внести существенные поправки, уточнения, дополнения в этот важнейший документ нашего государства.

II

КПСС, будучи руководящей и направляющей силой советского общества, примером своей внутренней жизни показывает, какое огромное значение она придает развертыванию критики и самокритики, В этом — залог мощи и дееспособности партии, непременное условие ее полнокровного развития, укрепления единства партийных рядов и тесной связи с массами, надежный метод самопроверки, действенное средство воспитания кадров. Самокритичный подход к делу — это и уставное положение и этическая норма коммуниста.

Великое ленинское наследие, на незыблемой основе которого партия строит всю свою деятельность, пронизано творческим духом борьбы и созидания. Ленин оставил партии подлинную науку коммунистической критики, определил теоретические и нравственные требования к ее целям, характеру и способам, выявил условия ее эффективности и общественной пользы. В принципиальной товарищеской полемике он видел важное средство оживления и обогащения теоретической мысли, высоко ценил возможности, которые она открывает для выявления недостатков в практической работе, преодоления односторонних взглядов, укрепления авторитетного и здорового общественного мнения, верного решения спорных вопросов. Покоряющая и животворная сила ленинского критического слова — в прямой и определенной классово-пролетарской, партийной позиции, в ясной постановке вопросов, в четкой положительной программе.

На всех этапах социалистического и коммунистического строительства, оттачивая и совершенствуя оружие критики и самокритики, партия неизменно руководствовалась испытанным ленинским принципом — смело выявлять имеющиеся недостатки и ошибки с целью их устранения, говорить о них напрямик. «Это,— подчеркивал Ленин,— интересно и важно не только с точки зрения теоретической правды, но и с практической стороны. Нельзя научиться решать свои задачи новыми приемами сегодня, если нам вчерашний опыт не открыл глаза на неправильность старых приемов» (Полн. собр. соч., т. 44, стр. 205).

Именно из этого исходила партия, откровенно и сурово осудив на своем XX съезде культ личности, в условиях которого имели место грубые нарушения ленинских норм партийной и государственной жизни, а товарищеская критика и самокритика как основной метод разрешения неантагонистических противоречий социалистического общества порой подменялась необоснованными и незаконными репрессиями, Именно поэтому столь же недвусмысленно Центральный Комитет КПСС на своем октябрьском (1964 год) Пленуме отверг субъективизм в политике и в хозяйственной деятельности, проявления зазнайства и бахвальства, приводившие к отходу от научных принципов партийного руководства. Именно поэтому наш ленинский ЦК неуклонно и последовательно проводит большую работу по созданию и поддержанию в партии и во всем обществе таких условий, которые полностью исключали бы нарушения норм внутрипартийной и советской демократии, прав и свобод граждан.

В создании таких условий неоценимая роль принадлежит правильно поставленной, постоянно развиваемой критике и самокритике как непреложной норме внутрипартийной жизни. Отсюда и то огромное внимание, которое КПСС уделяла данному вопросу на XXIII, XXIV и XXV съездах, на пленумах и в известных постановлениях ЦК по Тульской, Тбилисской, Львовской, Тамбовской и другим партийным организациям. Все это положительно сказалось на развитии инициативы коммунистов, способствовало укреплению чувства ответственности каждого члена КПСС за положение дел в своей организации и в партии в целом, высвободило новые творческие силы народа, позволило добиться успехов, которыми все мы законно гордимся.

Уместно заметить здесь, что, подвергнув откровенной критике серьезные недостатки и ошибки прошлого, КПСС решительно выступила против переоценки задним числом, с субъективистских позиций целых исторических периодов в жизни партии и народа. Тем самым было ясно показано, что подлинно революционно-критическое отношение к истории и действительности не имеет ничего общего с голым, «зряшным», как говорил Ленин, отрицанием, а представляет собой единственно верный способ сохранения живой преемственности различных этапов борьбы за коммунизм.

XXV съезд с новой силой подчеркнул, что развитие критики и самокритики неразрывно связано с дальнейшим укреплением ленинских норм внутрипартийной жизни и принципов руководства. Наглядным примером воплощения в действительности указаний съезда служит и проходившая недавно в партии отчетно-выборная кампания. Отчеты и выборы, царивший на них дух взыскательности и деловитости свидетельствуют о дальнейшем совершенствовании стиля и методов партийного руководства, способствуют повышению требовательности и дисциплины во всех звеньях. Они вселяют твердую уверенность, что решения съезда, задания десятой пятилетки будут выполнены.

Но мы покривили бы душой, если бы не сказали и о недостатках, которые, к сожалению, еще не вытравлены до конца из нашей практики, нередко дают о себе знать на собраниях, активах, конференциях и пленумах партийных комитетов.

О чем конкретно идет речь? Прежде всего о том, что в ряде случаев пленумы и собрания проходят в обстановке парадной заорганизованности, упоения успехами, без глубокого самокритичного анализа состояния дел. Преобладает критика «сверху», при этом о недостатках говорится так, будто они возникли сами по себе, а не как следствие чьих-то просчетов, серьезных изъянов в стиле и методах работы конкретных лиц.

Выступления в прениях подчас напоминают дежурные самоотчеты. В них упор делается на достижения, а упущения в работе, причины недостатков обходятся. Они бывают мало связаны с обсуждаемой темой, не затрагивают форм и методов организаторской и политической деятельности, касаются в основном хозяйственных вопросов, отдельных недостатков материально-технического снабжения. Критика, содержащаяся в докладах, признается, но скороговоркой, сводится к обещанию исправить положение. Случается, выступающие и вовсе не отвечают на прямые замечания в свой адрес.

Критика «снизу» часто носит характер робких пожеланий и просьб устранить те или иные хозяйственные неурядицы, помочь техникой, материалами и т. п. или ограничивается общими сетованиями типа: «Мы много раз поднимали вопрос, но его никто не решает…» Ясно, что такая обстановка создается там, где свежего ветра критики боятся, как сквозняка.

В ходе отчетно-выборной кампании коммунисты справедливо подчеркивали, что любое собрание, пленум, актив, конференция должны быть настоящей ареной для развертывания критики и самокритики, для обсуждения важнейших решений партии и правительства, причем для действительного их обсуждения, а не для парада и формально-торжественного одобрения. В самом деле, в помпезной обстановке трудно ждать от людей прямого, нелицеприятного разговора о недостатках, оригинальных суждений, готовности вникнуть в вопрос, проанализировать его во всей сложности. Вряд ли можно сомневаться и в том, что, например, бытующая кое-где практика проведения пленумов с непомерно большим числом приглашенных мешает созданию условий для самокритичного, обстоятельного рассмотрения насущных проблем. Нам не нужны собрания и совещания, которые сводятся к утверждению заранее составленных, не выверенных коллективным опытом резолюций. Деловое обсуждение немыслимо без выявления различных точек зрения. Настоящее единогласие достигается только после того, как вопрос глубоко проанализирован и всесторонне коллективно осмыслен. Пустые словопрения, бюрократическое регламентирование, показуха глушат инициативу коммунистов, порождают пассивность.

И вовсе нетерпимо, когда при обсуждении деятельности партийной организации достижения коллектива целиком приписываются отдельным руководителям, допускаются высокопарные их восхваления. Безудержную лесть в адрес вышестоящих работников нельзя расценивать иначе, как попытку приобрести в обмен на нее снисходительное отношение к себе, предупредить критику. Не является неожиданностью, что там, где не одергивают льстецов и подхалимов, там и самокритика не в чести и именно оттуда поступает наибольшее количество писем о невнимании к тревожным сигналам трудящихся.

В своей речи в Баку я уже говорил о том, что попытки замазать недостатки, увернуться от справедливой критики, замолчать, а тем более зажимать ее, преследовать тех, кто выступает с критикой, наносят вред интересам партии и народа. И, может быть, правы те товарищи, которые считают, что соответствующим ведомствам следовало бы подумать о разработке четких правовых норм, предусматривающих привлечение злостных зажимщиков критики к судебной ответственности. Ибо они не просто нарушают принципы нашей морали, а прямо посягают на Основной Закон Советского государства.

Конечно, для борьбы с подобными явлениями и сейчас применяются весьма строгие наказания как по административной, так и по партийной линии — вплоть до исключения из рядов КПСС. Тем не менее факты зажима критики у нас еще встречаются и, надо прямо сказать, встречаются не так уж редко. Подчас они выражаются в необоснованных придирках по службе, в переводе на нижеоплачиваемые должности, создании нетерпимых условий работы и даже в незаконных увольнениях. Граждане, поднявшие голос против недостатков и злоупотреблений, не всегда находят поддержку в местных партийных, государственных, профсоюзных организациях, и они вынуждены обращаться в вышестоящие органы, включая Центральный Комитет КПСС.

Приходится сталкиваться и со случаями неправильного отношения к острокритическим выступлениям центральных и местных газет, журналов, радио и телевидения. Известны факты грубого нажима со стороны отдельных руководящих работников на местах на корреспондентов центральных изданий вплоть до попыток очернить того или иного журналиста, ограничить ему доступ к необходимым материалам и даже затруднить посещение некоторых предприятий и ведомств. Подобное отношение к представителям нашей большевистской прессы — нетерпимое зло. Работа печати, телевидения и радио есть дело общепартийного, общенародного значения. Это, я бы сказал, повседневное коллективное осмысление партией и народом всех сторон жизни общества, широкий поиск путей ее совершенствования. И мы не допустим, чтобы кто-либо мешал этой жизненно важной деятельности.

Анализируя случаи болезненного, неверного, непартийного восприятия критики, приходишь к выводу, что они порождаются чаще всего непомерным самолюбием, низкой политической, нравственной и профессиональной культурой того или иного работника. Он либо не уважает людей, с которыми трудится, не верит в их знания, способности, либо просто находится не на своем месте, равнодушен к делу, беспокоится только о своем служебном положении и личном авторитете, хотя именно этим больше всего и подрывает его. Атмосфера спокойной, уверенной работы, доверия к кадрам, утвердившаяся в нашем обществе, видимо, порождает у некоторых руководителей чувство бесконтрольности, непогрешимости, желание ничего не менять в установившемся порядке своей жизни и труда. На такой основе чаще всего и возникают косность, рутина, отсутствие и неприятие чьей-либо инициативы. А кое-кто, наверное, думает, что если возглавляемое им предприятие, учреждение, ведомство добилось заметных успехов, то тем самым он поставлен вне критики и любое замечание снизу в его адрес воспринимает как величайшую несправедливость.

Хотелось бы напомнить таким товарищам: у нас никто не может быть вне критики масс и не вправе отождествлять собственный престиж, престиж предприятия, ведомства, района, области с престижем общества, государства. Никто не вправе пренебречь мнением человека труда — полновластного и единственного хозяина страны. Мы делали и будем делать все для того, чтобы та благоприятная обстановка, в которой трудящиеся проявляют себя как подлинно государственные люди, была органично присуща жизни нашего общества на всех его уровнях и во всех звеньях.

Партия кровно заинтересована в том, чтобы коммунисты, все советские люди активно и умело пользовались оружием критики. Конечно, оружие это острое, с ним следует обращаться осторожно, соединяя требовательность с доброжелательностью, с уважением к личности, ее достоинству. Критика в нашем понимании — это проявление подлинного товарищества. Ее цель — поправить человека, а не сломать, не унизить, помочь ему раскрыть лучшее в себе.

Пожалуй, каждый знает по опыту, что критика, ведущаяся в деловом, товарищеском тоне, способствует ее правильному восприятию. Напротив, критика хлесткая, проработочная, с наклеиванием ярлыков мешает сосредоточиться на существе вопроса, затрудняет взаимопонимание. Она может посеять семена подозрительности, отравить отношения между людьми. Резкость характеристик, выражающая просто желание выругать, разнести, снижает ценность критики, ее общественное звучание и нередко свидетельствует о неспособности человека понимать критику иначе, как перенося ее на личную почву. Партийным комитетам необходимо вовремя и решительно поправлять тех, кто склонен использовать критику — оружие общественное — не в интересах общества, а для сведения личных счетов за «обиды», нанесенные справедливыми замечаниями. В то же время выдержанный товарищеский характер нашей критики не должен истолковываться как благодушная снисходительность, послабление нерадивым работникам, расцениваться так, словно бы реагировать на замечания, оперативно устранять недостатки и их причины вовсе не обязательно.

Строительство коммунизма ведется отнюдь не в стерильной общественной атмосфере, не требующей напряжения нервов и страстей. Коммунистам не пристало сглаживать острые углы. В иных обстоятельствах без резкой постановки вопроса оставалась бы в тени его суть. Это обязывает называть вещи их настоящим именем, высказываться со всей прямотой и определенностью.

В первую очередь это относится к боевой партийной публицистике. Журналисты не имеют права говорить о безобразиях, вызывающих у советских людей бурный протест, холодным языком бесстрастных регистраторов. Надо изгонять из наших газет, журналов, радио- и те­лепередач однообразие, серость, словесную трескотню, всемерно поднимать их боевой дух, пресекать попытки отвода критики на основании «недопустимого» тона. За слезными жалобами иных опровергателей на резкость тона, полемические «излишества» и т. п., как правило, скрывается отсутствие возражений по существу.

В критике для нас главное — правда. Вот почему печать, радио, телевидение, раскрывая исторические свершения нашего народа, настойчиво пропагандируя передовой опыт, ни в коем случае не могут уходить от освещения и анализа с партийных позиций имеющихся недостатков и трудностей, даже если они и носят преходящий характер. Трудящиеся должны хорошо знать их, знать, чтобы успешно преодолевать.

Особая задача прессы — добиваться действенности своих критических выступлений, действенности подлинной, а не мнимой, бюрократической. Мерой эффективности критического выступления следует считать не формальный ответ критикуемых учреждений и лиц — такие ответы иногда являются своего рода отписками, формой зажима критики или ухода от нее. Важно и нужно другое: улучшение дела, если оно ведется неправильно раскрытие причин недостатков, выработка конкретной программы их преодоления.

Хорошие примеры борьбы за такую действенность дают боевой орган ЦК нашей партии — «Правда», другие партийные издания. Заслуживает внимания и поддержки многолетний опыт деловых совместных обсуждений «Литературной газетой» и рядом министерств выступлений и писем трудящихся по вопросам, требующим решений ди­рективных органов.

Мы, конечно, не закрываем глаза нa то, что противники социализма, враги КПСС пытаются использовать нашу самокритику, чтобы клеветать на социалистический строй. С этой целью они подхватывают ошибки и недостатки, которые мы сами выявляем, о которых открыто говорим, и стремятся раздувать их до огромных размеров.

Наскоки недоброжелателей, пытающихся погреть руки на нашей самокритике, не заставят коммунистов отказаться от нее себе во вред. Любые ссылки — а их порою приходится слышать — на то, что она, мол, дает козыри в руки врагов, «льет воду на их мельницу», наносит де урон нашему престижу, мы отвергаем как совершенно неосновательные. Именно такую позицию Маркс, Энгельс и Ленин считали правильной.

Вспомним историю программной для всех коммунистов работы Маркса «Критика Готской программы». Ее публикация, писал Энгельс, есть беспощадная самокритика. Она произвела на противников марксизма ошеломляющее впечатление. Появление этого важнейшего документа в официальном партийном органе, подчеркивал Энгельс, отвечая тем, кто заявлял, что это будет использовано врагами рабочего класса, «притупляет жало выступлений наших противников и дает возможность сказать: смотрите, как мы сами себя критикуем, мы — единственная партия, которая может себе это позволить; попробуйте-ка последовать нашему примеру!» (К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 38, стр. 17).

В. И. Ленин советовал не придавать важного значения недобросовестным кривотолкам противников, не смущаться их щипками, а продолжать, вопреки им, свою работу самокритики и беспощадного разоблачения собственных минусов. Мы не позволим, говорил он, запугать нас тем, что противники радуются нашим промахам.

Наши гуманные идеалы, величие решаемых партией и народом задач, сама природа социалистической демократии требуют, чтобы животворный дух ленинской критики и самокритики присутствовал повсеместно и постоянно. Ленинское отношение к недостаткам и упущениям для нас, коммунистов, всегда было и остается подлинной наукой побеждать все и всякие трудности. Нас поддерживает и укрепляет ленинский завет: «Не бояться признавать своих ошибок, не бояться многократного, повторного труда исправления их — и мы будем на самой вершине» (Полн. собр. соч., т. 44, стр. 423). Ничто не может заставить нас ни на шаг отступить от партийной принципиальности, от серьезного, делового и откровенного обсуждения сложных проблем в духе традиций и норм большевизма. Ничто не может ослабить нашу решимость, опираясь на народную инициативу, на общественное мнение трудящихся, их энергию и волю к действию, устранять помехи, добиваться новых побед на всех фронтах коммунистического созидания.

* * *

Как видите, вопрос «о разработке целого комплекса мер, нового подхода к руководству народным хозяйством, требующего существенной перестройки механизма управления», ставился партийными журналистами еще за шесть лет до появления горбачевской карикатуры на нее. Уже тогда проводилась тщательная работа по определению стратегических и тактических задач дальнейшего построения социалистического общества. Те задачи, решение которых откладывал Брежнев, нашли своё, в известной мере новаторское, отражение в документах его преемников Ю.В. Андропова и К.У. Черненко. Этим деятелям, уже пожилым, изношенным и нездоровым, не дано было длительный период исполнять свои высокие обязанности и проявить в полной мере свои способности. Они ушли из жизни, подарив власть на редкость бездарной и бесчестной персоне. Крах величайшей державы мира, превращение в руины её уникальных завоеваний ХХ века – Революции и Победы, коварная «возвратная» экспроприация трудящихся масс, в которой проявили заинтересованность не столь многочисленные, сколь крикливые «пустоплясы», совершились в кратчайшие исторические сроки. России была уготована судьба Коняги, околевающего на краю собственной пашни…

К середине 1980-х годов – а именно это время имеется в виду – советское общество кричаще нуждалось в изживании остаточных классовых различий. Эта спокойная констатация, как еще недавно говорили бы, «в духе застоя» может быть заменена другим равнозначным, но драматичным выражением. То, что здесь названо «остаточными классовыми различиями», под «дреманным оком» Леонида Ильича стараниями «теневиков» уже приобрело себе значительную жизненную силу и выглядело как становление заново (реставрация), как казалось, исчезнувшего класса буржуазии, которая неизбежно стала бы по истечении какого-то периода претендовать на власть. Ленин, как мы знаем, видел эту возможность на расстоянии семи десятилетий, и немногие его ученики сумели включить тезис о необходимости завершения перехода к бесклассовому обществу трудящихся в новую редакцию Программы КПСС лишь к 1984 году. Но время было уже упущено. Парадокс, но и генсеку ЦК, и избравшему его Центральному Комитету, и партии в тогдашнем состоянии, до которого её довели в целом, эта идея была уже чужда, а сама 19-миллионная КПСС со своего XXVIII съезда (1990) уподобилась глыбе холодца, который никаким гвоздём к стенке не прибьешь…

Советское общество 80-х годов встало перед необходимостью новой индустриализации, начиная с ликвидации элементов технологической отсталости, в первую очередь резкого сокращения сектора неквалифицированного ручного труда, и кончая развитием электроники и нанотехнологий. По словам С.С. Губанова, «неоиндустриализация производительных сил связана с их компьютеризацией или автоматизацией. Она составляет генеральную тенденцию современности… Подобно электрификации, неоиндустриализация есть объективная и общая закономерность. Реальное развитие России тоже требует «цифровой» индустриализации, крупномасштабной автоматизации народного хозяйства». Продолжая анализ, в котором сквозит понимание утраты нашим Отечеством ряда существенных позиций в последнем 20-летии, общесоюзной кооперации и общенародной собственности, Губанов утверждает: «У неоиндустриализации есть своя движущая сила, воплощённая в транснациональных корпорациях (ТНК) с вертикально интегрированным строением собственности, производительного капитала, инновационно ориентированных технологических цепочек». Отсюда важность изменения «отношения власти, во-первых, к вертикальной интеграции народного хозяйства, во-вторых, к национализации стратегических высот экономики, или стратегической национализации» (Российская Федерация сегодня. 2009. №6. С.25). Требуется, увы, повторение пройденного, повторение обобществления, очевидно, не буквальное, а новаторское, — в этом и противоречивость, и трудность, и творческая увлекательность задачи.

Основной технологической и организационно-технической базой завершения переходного периода от капитализма к социализму и его раннего этапа (до Чубайса) объективно являлась Единая энергетическая система страны. На очереди дня стояла экологизация добычи и применения энергии, что при колоссальных нефте-газовых запасах обеспечивало бы СССР возможности демонстрировать несравненные преимущества социализма на его более высокой ступени. Использование ветровой, термальной, приливной энергии сулило развертывание совершенно безопасных и безвредных производств, но особый выигрыш могло дать всестороннее внедрение в народном хозяйстве и в быту универсальной солнечной энергии. Не примитивная в сущности торговля газом и нефтью или строительство атомных электростанций, а «солнцефикация» производства и внепроизводственных сфер жизни сулила действительную перспективу. Тут не грех было бы и Ленина подредактировать. Исходя из научных данных своего времени, он дал емкую формулу: коммунизм есть Советская власть плюс электрификация страны. Есть основание продолжить его работу и уточнить этот тезис: научно оптимизируемая общественная система и Советская власть работников производительного труда плюс солнцефикация энергетики общества. Расхождения здесь с Лениным нет. Есть только модернизация его формулы. Замена категории «коммунизм» её синонимом делается не из принципиальных соображений, а для вздрагивающих интеллигентов, отказывающихся понимать кардинальную направленность общественного развития. А разве не понимание этой направленности должно быть сердцевиной национальной идеи?

С чем не справился советский социализм, так это с решением проблемы меняющегося соотношения производительной силы и потребительной силы общества, насчет чего подсказка содержалась уже в работе 25-летнего Энгельса «Наброски к критике политической экономии» (см. Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 1. С. 560-562). Наш уважаемый Госплан с годами, похоже, утратил даже исходную ленинскую «азбуку» ГОЭЛРО – планирование двоякого рода – и в рублях и в потребительских единицах. При постоянных повторах клятв «для человека, во имя человека», звучавших с партийных и государственных трибун, при наличии соответственных научных разработок, наши плановики так и не доросли до понимания того, что базовым материалом их работы должен быть тщательно отслеживаемый, просчитываемый по основным, отнюдь не случайным параметрам «потребностный» портрет общества. Это прямо вытекало из основного экономического закона социализма, но, увы, не исполнялось. Храню благодарную память о госплановце Гелии Павлове, который, будучи моим единомышленником, прекрасно понимал необходимость приоритета потребительной стоимости перед стоимостью в социалистическом хозяйстве. Исторически конкретные потребности, за которыми видится современный человек–труженик, а не абстрактная выгода, за которой часто прячется алчность паразита, потребности от элементарных условий существования до высших проявлений творческой натуры, лимитируемые наличными ресурсами и производственными мощностями страны, их учет и удовлетворение, — вот что должно было наконец встать в центр внимания и КПСС и Советского государства в 80-х годах. В ЦК до Горбачева это понимали, но все смела бойкая демагогия об «ускорении», «гласности», «плюрализме», «новом мышлении» и прочих пустышках, направленных на дебилизацию населения. Оглупление было умно организовано. Укрепление позиций глупости произошло, когда «реформаторы» осмелели и добились неуставного устранения из ЦК и ЦРК наиболее опытной, знающей и совестливой сотни их членов. Знание было уволено. Что оставлено, ныне всем известно…

Несомненно, данная публикация носит архивный характер. Она не является отрывком из мемуаров, которые писать я не собираюсь. Интерес к ней могут проявить историки, исследующие перипетии «застоя», и, пожалуй, этики, изучающие эволюцию нравов в период, предшествующий пресловутой «перестройке» и буржуазно-бюрократической контрреволюции второй половины 1980-х – начала 1990-х годов. Если будет хотя бы так, и на том спасибо.

Сентябрь – ноябрь 2012.

Источник статьи

 

Метки: ,

Почем опиум для инженера?


Интервью c Николаем Кудряковым, выпускник Обнинского филиала МИФИ 1980 г. по специальности 0310 («Атомные электростанции и установки»)

Итак, в Московском Ордена Трудового Красного Знамени инженерно-физическом институте открывается кафедра теологии. Это очередной удар по отечественной культуре, науке и образованию, очередной эпизод общей деградации страны, дегуманизации общества и оболванивании народа. Это решение — позор для руководства МИФИ и лично для господина Стриханова. Самое малое, в чем можно упрекнуть участников этого позора – это в подмене честного разговора откровенным словоблудием.

В сентябре 2008 года мне довелось участвовать в конференции Ядерного общества России, проведенной как раз в стенах МИФИ. Тема конференции – «Кадровый потенциал атомной отрасли». Конференция констатировала, что кадрового потенциала у атомной отрасли нет. Прежде всего потому, что иссякает и вымирает профессура, а полноценной замены уходящему поколению нет, и что через шесть, от силы через 10 лет в «атомных» вузах не останется преподавателей, знающих предмет по собственному участию в «атомных» НИОКР. На секционном заседании я услышал такую оценку: сказать, что по профильным дисциплинам отрасли через шесть лет в стране закончатся профессора – это все равно, что сказать про человека, что у него через пять минут наступит клиническая смерть.
Я не помню, чтобы оценки и выводы этой конференции ЯОР активно обсуждались, чтобы они были доведены до широких народных масс атомной отрасли. Они были проигнорированы. Проигнорированы в том числе руководством МИФИ, хотя процесс исчерпания кадрового потенциала был проиллюстрирован именно примером МИФИ. Было названо количество преподавателей МИФИ, ушедших из жизни за 12 месяцев, предшествующих конференции. Был назван средний возраст преподавательского состава. И был названа зарплата.
И теперь стало окончательно ясно, что даже озвучивать эти проблемы никто не собирается. И вспоминается такая присказка – чем настоящий джентльмен отличается от обычного человека? Обычный человек, наступив на коровий блин, возьмет щепочку и очистит обувь. А настоящий джентльмен – он сделает вид, что воняет не от него.
Вот мы и пытаемся сделать вид.
Кстати, насчет подлинно джентльменского поведения я добавил бы, что совсем настоящий джентльмен, наступив в коровий блин, должен завести разговор о духовном.
И если мы действительно не собираемся озвучивать проблемы, которые буквально вопиют, то лучше всего их не просто игнорировать, а поговорить о духовном.
Вот у нас в ходе беспрестанного реформирования развалена система военного образования, промышленностью год из года срывается гособоронзаказ. Что нужно сделать? Нужно построить при частях и учреждениях храмы, нужно направить в войска священников.
Только что официально признан провал реформы МВД – даже переименование милиции в полицию не помогло! — надо полагать, что там тоже обнаружится недостаток храмов в расчете на душу полицейского населения.
Так что если вы где-то, к каком-то ведомстве, в какой-то отрасли видите «духовное возрождение» — знайте: здесь – развал, здесь — канун клинической смерти.
И это уже было – когда во время русско-японской войны иконы в Маньчжурию отправляли чуть ли не эшелонами. Вместо снарядов.
А ведь проблема вымирания профессуры – это то, что просто бросается в глаза. А проблем масса. Например, беда с учебниками. А проверяющие органы требуют, чтобы в списки рекомендованной литературы входили учебники со сроком издания не старше 5 лет. А учебнику Дементьева «Ядерные энергетические реакторы» пошел третий десяток. Или вот с некоторых пор из учебных стандартов исчез как понятие предмет «Численные методы», и в результате мы имеем в лице выпускников технических вузов такой феномен как «непрограммирующий пользователь». При практически круглосуточной доступности компьютера из вузов выходят люди, не написавшие ни одной вычислительной программы. Вычислительному программированию в современных вузах учат в большинстве случаев факультативно.
Но честный разговора о глубинных проблемах высшей школы подменяется внедрением «духовности». И это, повторяю, самое малое и самое невинное, что можно предъявить апологетам и прорабам этой «духовности».
Ну а если судить по самому большому счету, то наблюдаемое «духовное возрождение» есть признак общей деградации общества. Наблюдаемое «духовное возрождение» есть признак того, что по многим показателям страна отброшена на десятки лет назад, по некоторым – на столетие, в дооктябрьскую эпоху, и что нас упорно загоняют в эпоху допетровскую. То есть если мы видим «духовное возрождение» не в отдельных ведомствах, а по всей стране, то в предсмертном состоянии находится целая страна, целый социум, целый этнос.
* * *
Состояние нашего общества в целом опять же хорошо просматривается на примерах наших профильных вузов. «Непрограммирующий пользователь» — это беда сравнительно небольшая. Самая большая беда в том, что многие выпускники «атомных» вузов в принципе не собираются работать по специальности. Массовым явлением среди студентов стало стремление получить «второе высшее» — экономическое. И это не просто обидно лично мне, преподавателю-технарю. Это мне обидно как гражданину. Потому что когда мои студенты бегают на «второе высшее» — это диагноз нашего общества. Студент — существо ушлое и практическое, и хорошо понимает, что менагером быть лучше, чем инженером.
Самая большая беда в том, что Россия превратилась в страну менагеров, промоутеров и мерчендайзеров, в страну рантье и офисного планктона. При этом уровень промышленного и сельскохозяйственного производства 1990 года для нынешней России — недостижимая мечта. От мысли удвоить ВВП – т.е. догнать Португалию – мы явочным порядком отказались.
По объемам и структуре производства и внешней торговли, по структуре занятости населения Россия превратилась в то, что раньше называлось «странами третьего мира».
Позволю себе привести пространную цитату из сравнительно недавно увидевшей свет работы российского историка и философа Юрия Семенова[1]
«С 1999 г. началось увеличение ВВП, но в основном оно достигалось за счет повышения цен на нефть. Наметился рост и промышленного производства, но происходило это в основном за счет ввода в действие заброшенных ранее и простаивавших мощностей. Если и создавались новые предприятия, то главным образом в сфере производства предметов потребления. Машиностроение так и не вышло из состояния разрухи…
Не восстановлено науко- и техноемкое производство. Даже производство стали в целом не достигло уровня конца 1980-х годов. Еще хуже об стоит дело с высшими сортами стали, без которых невозможно машиностроение. Например, производство сортовой холоднотянутой стали за годы «реформ» сократилось в 8,4 раза…
Производство металлорежущих станков упало в 15 раз и никаких. сдвигов в этой области не наблюдается. Если в 1990 г. в РСФСР было вы пущено 16,7 тыс. станков с числовым программным управлением (ЧПУ), то … в 2001 г. было изготовлено 257 таких станков, а затем произошел новый спад. В дореформенные годы производилось в год 25-27 тыс. экскаваторов, в 1999 г. — 2,6 тыс., в 2006 г. — 3,99 тыс…
… Техническая отсталость России побуждает, в частности, к закупкам вооружения за рубежом[2]. По данным директора НИИ статистики Росстата Василия Михайловича Симчеры, за годы «реформ» производительность труда в стране снизилась наполовину. Экономика России развивалась и продолжает развиваться с убывающей эффективностью[3]
Короче говоря, в результате начавшихся в 1990-е гг. «демократических реформ Россия оказалась в безвыходном тупике. В последние годы эта трагическая ситуация начала осознаваться и высшими руководителями РФ. Как вынужден был признать в 2009 г. премьер-министр В. В. Путин, инновационный уровень России крайне невелик. Удельный вес высоко­технологичной продукции составляет чуть более 5 % в общем объеме[4]. И наконец, в том же году третий президент РФ Дмитрий Анатольевич Медведев заявил: «России нужно движение вперед, а этого движения пока нет. Топчемся на месте. Кризис четко продемонстрировал, что нынешний путь развития тупиковый»[5]. Тогда же им был торжественно провозглашен курс на модернизацию страны, на построение «инновационной экономики». С тех пор слова «модернизация», «инновации», «инновационные технологии», «инновационное развитие» уже больше года не сходят с уст наших чиновников и со страниц газет и журналов.
Но, как говорится, воз и ныне там. … К весьма печальным выводам пришли участники исследования «Конкурируя за будущее сегодня: новая инновационная политика для России». «На протяжении десяти лет, — сказал на презентации один из авторов проекта … Сергей Борисов, — российская инновационная система не только не развивалась, но фактически деградировала»[6].
Вопрос – может ли развиваться наука и образование, если деградирует производство? Может ли развиваться гуманитарная культура?
Но самое главное – как все это воспринимается людьми? А люди нравственно дичают. Люди находят утешение в алкогольном и наркотическом дурмане. Люди ударяются в мистику, начинают верить в пришельцев из космоса, люди ходят к колдунам и астрологам. И естественно, люди обращаются к традиционным верованиям – к христианству в первую очередь, ибо христианство изначально возникло как религия рабов, как способ утешится, когда нет выхода.
Простите, но это азы социологии – рост религиозных настроений наблюдается там и тогда, где массы людей не видят ничего хорошего ни в ближайшем будущем, ни для своих детей и внуков.
И наш митрополит очень удачно попал пальцем в небо, сказав, что рост религиозных настроений наблюдается и за рубежом, поэтому нам негоже отставать. Да ведь и за рубежом рост религиозных настроений происходит тоже в результате непрекращающегося экономического кризиса, в результате упадка культуры и нравственного одичания! За рубежом – массовые увольнения и забастовки, за рубежом не пляски на амвоне – за рубежом побоища между безработной молодежью и полицией. Это- в странах «первого» мира. А в Индии, например, треть страны охвачена полномасштабной гражданской войной – войной за лесные угодья, за землю, за пресную воду. Войной, о которой российские, СМИ предпочитают не писать. Мир стоит на грани эпохи войн и революций. А когда общество стоит на грани великих преобразований, люди ведут себя по разному. Кто-то – через ошибки и потери — ищет и находит способы адекватного поведения, находя духовную опору в примерах освободительных войн и революций, в образах Ленина и Че Гевары, в примерах подлинной модернизации – такой, какой была модернизация России после революции 1917 года. Другие – однова живем! — уничтожают в себе все человеческое, превращают себя в животных и находят себе духовную опору в передачах типа «Ты не поверишь» и «Дом-2».
А третьи прячутся в религиозном дурмане. Что религия – это обезболивающее средство, было замечено очень давно.
Как выразился англиканский священник Чарльз Кингсли, «Мы используем Библию просто как справочник констебля или как дозу опиума, успокаивающего перегруженное вьючное животное – чтобы поддерживать порядок среди бедных».
Чтобы в России, погружающейся в историческое небытие, поддерживать по крайней мере видимость порядка, опиум народу скармливают лошадиными дозами.
* * *
Что касается гуманитарной культуры и полной несостоятельности РПЦ культурном строительстве – это тема отдельного разговора. Тем более тема отдельного разговора — несостоятельность претензий РПЦ на роль воспитателя нравов. Для меня нравственность начинается со способности человека, если у него есть руки и ноги, заработать себе кусок хлеба. Для меня нравственность начинается с абсолютной ценности труда. И когда я слышу, как кто-нибудь начинает впаривать насчет морали и нравственности, мне хочется спросить: чувак, а ты кем работаешь? Какая у тебя специальность? Что ты конкретно делать умеешь? Неважно — кирпичи класть, «Умирающего лебедя» танцевать или брать интегралы. Так вот боюсь, что прав был Лев Николаевич Толстой (столетие со дня смерти которого никто не заметил и не отметил), считавший этих стражей нравственности прежде всего паразитами и бездельниками.

Источник статьи

 

Метки: , ,

В Архангельске в одном из цехов СЦБК закончил жизнь самоубийством 39-летний механизатор. Решение уйти из жизни было им принято после известия об авансе в размере 800 рублей


В Архангельске в погрузочно-разгрузочном цехе СЦБК в четверг, 17 января, был обнаружен повесившимся механизатор комбината. Суициду предшествовало получение рабочим квитка о зарплате, в котором сумма аванса была обозначена суммой в 800 рублей.

Как стало известно «ЭС» из собственных источников, квиток о зарплате был выдан рабочему в четверг, 17 января. И уже в 17 часов в этот же день его нашли повешенным в погрузочно-разгрузочном цехе комбината. Коллектив в шоке.

Сейчас невозможно точно установить, что именно аванс в размере 800 рублей стал причиной суицида. Но ничего не мешает выдвинуть предположение, что именно так оно и было. Попробуем представить ход размышлений, предшествовавших самоубийству: за квартиру заплати, на еду-питьё надо, а в каком размере будет остальная зарплата, и когда она будет, если сегодня всего 800?

А если на механизаторе ещё висел какой-нибудь кредит, по которому нужно платить точно в срок, иначе пени/штрафы и бессердечные коллекторы… в такой ситуации петля может показаться единственным выходом.

Примечательно, что, как говорят рабочие, неизвестно, когда им выдадут остальную часть аванса. На свои вопросы они слышат расплывчатые ответы, дескать, до конца месяца этот вопрос порешают. Полторы тысячи человек сидят, ожидая у моря погоды.

Также присутствует неопределённость и со сроками возобновления производства. Одни начальники говорят, что запуск произойдёт в указанное время – 1 февраля. Вторые называют 1 марта. Третьи просто отмалчиваются. В целом начальство от общения с рабочими уклоняется.

Напомним, что в ходе выяснения истинной ситуации с разморозкой СЦБК корреспондент «ЭС» пообщался на Сульфате с продавцом магазина автозапчастей, который рассказал, что некоторые его клиенты/знакомые, работающие на комбинате, продали или продают взятые в кредит машины, объясняя это тем, что «с нашими зарплатами не потянуть». Думаем, что сакраментальное «жить надо по средствам» тут не катит.

Источник статьи

 

Метки: , , , , ,

Иосиф Сталин о Ленине


Гений революции

Иосиф Сталин о Ленине

В семье одного из наших редакционных книгочеев дорожат уникальным изданием 1934 года с дарственной надписью известного художника и дизайнера А.М. Родченко. «И. Сталин о Ленине» – так названа книга в его оформлении, выпущенная к десятилетию кончины Владимира Ильича. Полистав ее в компьютере, мы убедились – здесь собраны выразительные и емкие свидетельства великого ученика о гениальном учителе. Несколько страничек из книги мы собрали в сталинский монолог о В.И. Ленине.

Сентябрь 1922 г.

(Иллюстративное приложение к «Правде» №215)

…Мне приходилось встречать на фронте старых бойцов, которые, проведя «напролет» несколько суток в непрерывных боях, без отдыха и сна, возвращались потом с боя, как тени, падали, как скошенные, и, проспав «все восемнадцать часов подряд», вставали после отдыха свежие для новых боев, без которых они «жить не могут». Тов. Ленин во время моего первого свидания с ним в конце июля, после полуторамесячного перерыва, произвел на меня именно такое впечатление старого бойца, успевшего отдохнуть после изнурительных непрерывных боев и посвежевшего после отдыха. Свежий и обновленный, но со следами усталости, переутомления.

– «Мне нельзя читать газеты, – иронически замечает тов. Ленин, – мне нельзя говорить о политике, я старательно обхожу каждый клочок бумаги, валяющийся на столе, боясь, как бы он не оказался газетой и как бы не вышло из этого нарушения дисциплины».

Я хохочу и превозношу до небес дисциплинированность тов. Ленина. Тут же смеемся над врачами, которые не могут понять, что профессиональным политикам, получившим свидание, нельзя не говорить о политике.

Поражает в тов. Ленине жадность к вопросам и рвение, непреодолимое рвение к работе. Видно, что изголодался. Процесс эсеров, Генуя и Гаага, виды на урожай, промышленность и финансы – все эти вопросы мелькают один за другим. Он не торопится высказать свое мнение, жалуясь, что отстал от событий, он главным образом расспрашивает и мотает на ус. Очень оживляется, узнав, что виды на урожай хорошие.

Совершенно другую картину застал я спустя месяц. На этот раз тов. Ленин окружен грудой книг и газет (ему разрешили читать и говорить о политике без ограничения). Нет больше следов усталости, переутомления. Нет признаков нервного рвения к работе, – прошел голод. Спокойствие и уверенность вернулись к нему полностью. Наш старый Ленин, хитро глядящий на собеседника, прищурив глаз.

Зато и беседа наша на этот раз носит более оживленный характер.

Внутреннее положение… Урожай… Состояние промышленности… Курс рубля… Бюджет.

«Положение тяжелое. Но самые тяжелые дни остались позади. Урожай в корне облегчает дело. Улучшение промышленности и финансов должно прийти вслед за урожаем. Дело теперь в том, чтобы освободить государство от ненужных расходов, сократив наши учреждения и предприятия и улучшив их качественно. В этом деле нужна особая твердость, и тогда вылезем, наверняка вылезем».

Внешнее положение… Антанта… Поведение Франции… Англия и Германия… Роль Америки…

«Жадные они и глубоко друг друга ненавидят. Раздерутся. Нам торопиться некуда. Наш путь верен: мы за мир и соглашение, но мы против кабалы и кабальных условий соглашения. Нужно крепко держать руль и идти своим путем, не поддаваясь ни лести, ни запугиванию».

Эсеры и меньшевики, эмиграция, их бешеная агитация против Советской России.

«Да, они задались целью развенчать Советскую Россию. Они облегчают империалистам борьбу с Советской Россией. Попали в тину капитализма и катятся в пропасть. Пусть барахтаются. Они давно умерли – для рабочего класса».

Белая пресса… Невероятные легенды о смерти Ленина с описанием подробностей…

Тов. Ленин улыбается и замечает: «Пусть их, лгут и утешаются…»

26 января 1924 г.

(Выступление на II съезде Советов по поводу смерти Ленина)

…Мы, коммунисты, – люди особого склада. Мы скроены из особого материала. Мы те, которые составляем армию великого пролетарского стратега, армию тов. Ленина. Нет ничего выше, как честь принадлежать к этой армии. Нет ничего выше, как звание члена партии, основателем и руководителем которой является тов. Ленин. Не всякому дано быть членом такой партии. Не всякому дано выдержать невзгоды и бури, связанные с членством в такой партии. Сыны рабочего класса, сыны нужды и борьбы, сыны неимоверных лишений и героических усилий – вот кто, прежде всего, должны быть членами такой партии. Вот почему партия ленинцев, партия коммунистов называется вместе с тем партией рабочего класса.

Уходя от нас, товарищ Ленин завещал нам держать высоко и хранить в чистоте великое звание члена партии. Клянемся тебе, товарищ Ленин, что мы с честью выполним эту твою заповедь!

25 лет пестовал товарищ Ленин нашу партию и выпестовал ее как самую крепкую и самую закаленную в мире рабочую партию. Удары царизма и его опричников, бешенство буржуазии и помещиков, вооруженные нападения Колчака и Деникина, вооруженное вмешательство Англии и Франции, ложь и клевета стоустой буржуазной печати – все эти скорпионы неизменно падали на голову нашей партии на протяжении четверти века. Но наша партия стояла, как утес, отражая бесчисленные удары врагов и ведя рабочий класс вперед, к победе. В жестоких боях выковала наша партия единство и сплоченность своих рядов. Единством и сплоченностью добилась она победы над врагами рабочего класса.

Уходя от нас, товарищ Ленин завещал нам хранить единство нашей партии, как зеницу ока. Клянемся тебе, товарищ Ленин, что мы с честью выполним и эту твою заповедь!

…Громадным утесом стоит наша страна, окруженная океаном буржуазных государств. Волны за волнами катятся на нее, грозя затопить и размыть. А утес все держится непоколебимо. В чем ее сила? Не только в том, что страна наша держится на союзе рабочих и крестьян, что она олицетворяет союз свободных национальностей, что ее защищает могучая рука Красной армии и Красного флота. Сила нашей страны, ее крепость, ее прочность состоит в том, что она имеет глубокое сочувствие и нерушимую поддержку в сердцах рабочих и крестьян всего мира. Рабочие и крестьяне всего мира хотят сохранить Республику Советов, как стрелу, пущенную верной рукой т. Ленина в стан врагов, как опору своих надежд на избавление от гнета и эксплуатации, как верный маяк, указывающий им путь освобождения. Они хотят ее сохранить, и они не дадут ее разрушить помещикам и капиталистам. В этом наша сила. В этом сила трудящихся всех стран. В этом же слабость буржуазии всего мира.

…Вы видели за эти дни паломничество к гробу товарища Ленина десятков и сотен тысяч трудящихся. Через некоторое время вы увидите паломничество представителей миллионов трудящихся к могиле товарища Ленина. Можете не сомневаться в том, что за представителями миллионов потянутся потом представители десятков и сотен миллионов со всех концов света для того, чтобы засвидетельствовать, что товарищ Ленин был вождем не только русского пролетариата, не только европейских рабочих, не только колониального Востока, но и всего трудящегося мира земного шара.

28 января 1924 г.

(Речь на вечере кремлевских курсантов)

…Впервые я познакомился с Лениным в 1903 г. Правда, это знакомство было не личное, а заочное, в порядке переписки. Но оно оставило во мне неизгладимое впечатление, которое не покидало меня за все время моей работы в партии. Я находился тогда в Сибири, в ссылке. Знакомство с революционной деятельностью Ленина с конца 90-х годов и особенно после 1901 года, после издания «Искры», привело меня к убеждению, что мы имеем в лице Ленина человека необыкновенного. Он не был тогда в моих глазах простым руководителем партии, он был ее фактическим создателем, ибо он один понимал внутреннюю сущность и неотложные нужды нашей партии. Когда я сравнивал его с остальными руководителями нашей партии, мне все время казалось, что соратники Ленина – Плеханов, Мартов, Аксельрод и другие – стоят ниже Ленина целой головой, что Ленин в сравнении с ними не просто один из руководителей, а руководитель высшего типа, горный орел, не знающий страха в борьбе и смело ведущий вперед партию по неизведанным путям русского революционного движения. Это впечатление так глубоко запало мне в душу, что я почувствовал необходимость написать о нем одному своему близкому другу, находившемуся тогда в эмиграции, требуя от него отзыва. Через несколько времени, будучи уже в ссылке в Сибири, – это было в конце 1903 года, – я получил восторженный ответ от моего друга и простое, но глубоко содержательное письмо Ленина, которого, как оказалось, познакомил мой друг с моим письмом. Письмецо Ленина было сравнительно небольшое, но оно давало смелую, бесстрашную критику практики нашей партии и замечательно ясное и сжатое изложение всего плана работы партии на ближайший период. Только Ленин умел писать о самых запутанных вещах так просто и ясно, сжато и смело – когда каждая фраза не говорит, а стреляет. Это простое и смелое письмецо еще больше укрепило меня в том, что мы имеем в лице Ленина горного орла нашей партии. Не могу себе простить, что это письмо Ленина, как и многие другие письма, по привычке старого подпольщика, я предал сожжению. С этого времени началось мое знакомство с Лениным.

…Впервые я встретился с Лениным в декабре 1905 года на конференции большевиков в Таммерфорсе (в Финляндии). Я надеялся увидеть горного орла нашей партии, великого человека, великого не только политически, но, если угодно, и физически, ибо Ленин рисовался в моем воображении в виде великана, статного и представительного. Каково же было мое разочарование, когда я увидел самого обыкновенного человека, ниже среднего роста, ничем, буквально ничем не отличающегося от обыкновенных смертных…

Только впоследствии я понял, что эта простота и скромность Ленина, это стремление остаться незаметным или, во всяком случае, не бросаться в глаза и не подчеркивать свое высокое положение, – эта черта представляет одну из самых сильных сторон Ленина, как нового вождя новых масс, простых и обыкновенных масс глубочайших «низов» человечества…

Второй раз встретил я Ленина в 1906 году на Стокгольмском съезде нашей партии. Известно, что на этом съезде большевики остались в меньшинстве, потерпели поражение. Я впервые видел тогда Ленина в роли побежденного. Он ни на йоту не походил на тех вождей, которые хныкают и унывают после поражения. Наоборот, поражение превратило Ленина в сгусток энергии, вдохновляющий своих сторонников к новым боям, к будущей победе…

Я помню, как мы, делегаты-большевики, сбившись в кучу, глядели на Ленина, спрашивая у него совета. В речах некоторых делегатов сквозили усталость, уныние. Помнится, как Ленин в ответ на такие речи едко процедил сквозь зубы: «Нe хныкайте, товарищи, мы наверняка победим, ибо мы правы». Ненависть к хныкающим интеллигентам, вера в свои силы, вера в победу – вот о чем говорил тогда с нами Ленин. Чувствовалось, что поражение большевиков является временным, что большевики должны победить в ближайшем будущем.

«Не хныкать по случаю поражения» – это та самая особенность в деятельности Ленина, которая помогала ему сплачивать вокруг себя преданную до конца и верящую в свои силы армию.

Вожди партии не могут не дорожить мнением большинства своей партии. Большинство – это сила, с которой не может не считаться вождь. Ленин это понимал не хуже, чем всякий другой руководитель партии. Но Ленин никогда не становился пленником большинства, особенно когда это большинство не имело под собой принципиальной основы. Бывали моменты в истории нашей партии, когда мнение большинства или минутные интересы партии приходили в конфликт с коренными интересами пролетариата. В таких случаях Ленин, не задумываясь, решительно становился на сторону принципиальности против большинства партии. Более того, он не боялся выступать в таких случаях буквально один против всех, рассчитывая на то, – как он часто говорил об этом, – что «принципиальная политика есть единственно правильная политика…»

…Я не знаю другого революционера, который так глубоко верил бы в творческие силы пролетариата и в революционную целесообразность его классового инстинкта, как Ленин. Я не знаю другого революционера, который умел бы так беспощадно бичевать самодовольных критиков «хаоса революции» и «вакханалии самочинных действий масс», как Ленин. Помнится, как во время одной беседы, в ответ на замечание одного из товарищей, что «после революции должен установиться нормальный порядок», Ленин саркастически заметил: «Беда, если люди, желающие быть революционерами, забывают, что наиболее нормальным порядком в истории является порядок революции…»

Ленин был рожден для революции. Он был поистине гением революционных взрывов и величайшим мастером революционного руководства. Никогда он не чувствовал себя так свободно и радостно, как в эпоху революционных потрясений. Этим я вовсе не хочу сказать, что Ленин одинаково одобрял всякое революционное потрясение или что он всегда и при всяких условиях стоял за революционные взрывы. Нисколько. Этим я хочу лишь сказать, что никогда гениальная прозорливость Ленина не проявлялась так полно и отчетливо, как во время революционных взрывов. В дни революционных поворотов он буквально расцветал, становился ясновидцем, предугадывал движение классов и вероятные зигзаги: революции, видя их, как на ладони. Недаром говорится в наших партийных кругах, что «Ильич умеет плавать в волнах революции, как рыба в воде…».

9 сентября 1927 г.

(Беседа с первой американской рабочей делегацией)

ВОПРОС. Какие новые принципы были практически прибавлены Лениным и Компартией к марксизму? Было ли правильным сказать, что Ленин верил в «творческую революцию», тогда как Маркс был более склонен ожидать кульминационного развития экономических сил?

ОТВЕТ. Я думаю, что никаких «новых принципов» Ленин не «прибавлял» к марксизму, так же как Ленин не отменял ни одного из «старых» принципов марксизма. Ленин был и остается самым верным и последовательным учеником Маркса и Энгельса, целиком и полностью опирающимся на принципы марксизма. Но Ленин не был только лишь исполнителем учения Маркса – Энгельса. Он был вместе с тем продолжателем учения Маркса и Энгельса. Что это значит? Это значит, что он развил дальше учение Маркса – Энгельса применительно к новым условиям развития, применительно к новой фазе капитализма, применительно к империализму. Это значит, что, развивая дальше учение Маркса в новых условиях классовой борьбы, Ленин внес в общую сокровищницу марксизма нечто новое в сравнении с тем, что дано Марксом и Энгельсом, в сравнении с тем, что могло быть дано в период доимпериалистического капитализма, причем эго новое, внесенное Лениным в сокровищницу марксизма, базируется целиком и полностью на принципах, данных Марксом и Энгельсом. В этом смысле и говорится у нас о ленинизме как марксизме эпохи империализма и пролетарских революций. Вот несколько вопросов, в области которых Ленин дал нечто новое, развивая дальше учение Маркса.

Во-первых, вопрос о монополистическом капитализме, об империализме как новой фазе капитализма. Маркс и Энгельс дали в «Капитале» анализ основ капитализма. Но Маркс и Энгельс жили в период господства домонополистического капитализма, в период плавного эволюционирования капитализма и его «мирного» распространения на весь земной шар. Эта старая фаза кончилась к концу XIX – началу XX столетия, когда Маркса и Энгельса не было уже в живых. Понятно, что Маркс и Энгельс могли лишь догадываться о тех новых условиях развития капитализма, которые наступили в связи с новой фазой капитализма, пришедшей на смену старой фазе, в связи с империалистической, монополистической фазой развития, когда плавное эволюционирование капитализма сменилось скачкообразным, катастрофическим развитием капитализма, когда неравномерность развития и противоречия капитализма выступили с особой силой, когда борьба за рынки сбыта и вывоза капитала в условиях крайней неравномерности развития сделала неизбежными периодические империалистические войны на предмет периодических переделов мира и сфер влияния. Заслуга Ленина и, стало быть, новое у Ленина состоит здесь в том, что он, опираясь на основные положения «Капитала», дал обоснованный марксистский анализ империализма как последней фазы капитализма, вскрыв его язвы и условия его неизбежной гибели. На базе этого анализа возникло известное положение Ленина о том, что в условиях империализма возможна победа социализма в отдельно взятых капиталистических странах.

Во-вторых, вопрос о диктатуре пролетариата. Основную идею диктатуры пролетариата, как политического господства пролетариата и как метода свержения власти капитала путем насилия, дали Маркс и Энгельс. Новое у Ленина состоит в этой области в том, что: а) он открыл советскую власть, как государственную форму диктатуры пролетариата, использовав для этого опыт Парижской Коммуны и русской революции; б) он раскрыл скобки в формуле диктатуры пролетариата под углом зрения проблемы о союзниках пролетариата, определив диктатуру пролетариата как особую форму классового союза пролетариата, являющегося руководителем, с эксплуатируемыми массами непролетарских классов (крестьянства и пр.), являющимися руководимыми; в) он подчеркнул с особой силой тот факт, что диктатура пролетариата является высшим типом демократии при классовом обществе, формой пролетарской демократии, выражающей интересы большинства (эксплуатируемых), – в противовес демократии капиталистической, выражающей интересы меньшинства (эксплуататоров).

В-третьих, вопрос о формах и способах успешного строительства социализма в период диктатуры пролетариата, в период переходный от капитализма к социализму, в стране, окруженной капиталистическими государствами. Маркс и Энгельс рассматривали период диктатуры пролетариата как период более или менее длительный, полный революционных схваток и гражданских войн, в продолжение которого пролетариат, находясь у власти, принимает меры экономического, политического, культурного и организационного характера, необходимые для того, чтобы вместо старого капиталистического общества создать новое социалистическое общество, общество без классов, общество без государства. Ленин стоял целиком и полностью на почве этих основных положений Маркса и Энгельса. Новое у Ленина в этой области состоит в том, что: а) он обосновал возможность построения полного социалистического общества в стране диктатуры пролетариата, окруженной империалистическими государствами, при условии, что эта страна не будет задушена военной интервенцией окружающих капиталистических государств; б) он наметил конкретные пути экономической политики («новая экономическая политика»), при помощи которых пролетариат, имея в руках экономические командные высоты (промышленность, землю, транспорт, банки и т.п.), смыкает социализированную индустрию с сельским хозяйством («смычка индустрии с крестьянским хозяйством») и ведет, таким образом, все народное хозяйство к социализму; в) он наметил конкретные пути постепенного подвода и вовлечения основных масс крестьянства в русло социалистического строительства через кооперацию, представляющую в руках пролетарской диктатуры величайшее средство переделки мелкого крестьянского хозяйства и перевоспитания основных масс крестьянства в духе социализма.

В-четвертых, вопрос о гегемонии пролетариата в революции, во всякой народной революции, как в революции против царизма, так и в революции против капитализма. Маркс и Энгельс дали основные наброски идеи гегемонии пролетариата. Новое у Ленина состоит здесь в том, что он развил дальше и развернул эти наброски в стройную систему гегемонии пролетариата, в стройную систему руководства пролетариата трудящимися массами города и деревни не только в деле свержения царизма и капитализма, но и в деле социалистического строительства при диктатуре пролетариата. Известно, что идея гегемонии пролетариата получила, благодаря Ленину и его партии, мастерское применение в России. Этим, между прочим, объясняется тот факт, что революция в России привела к власти пролетариата. Раньше обычно дело происходило таким образом, что рабочие дрались во время революции на баррикадах, они проливали кровь, они свергали старое, а власть попадала в руки буржуа, которые угнетали и эксплуатировали потом рабочих. Так было дело в Англии и во Франции. Так было дело в Германии. У нас, в России, дело приняло другой оборот. У нас рабочие представляли не только ударную силу революции. Будучи ударной силой революции, русский пролетариат старался вместе с тем быть гегемоном, политическим руководителем всех эксплуатируемых масс города и деревни, сплачивая их вокруг себя, отрывая их от буржуазии, изолируя политически буржуазию. Будучи же гегемоном эксплуатируемых масс, русский пролетариат все время боролся за то, чтобы захватить власть в свои руки и использовать ее в своих собственных интересах, против буржуазии, против капитализма. Этим, собственно, и объясняется, что каждое мощное выступление революции в России, как в октябре 1905 г., так и в феврале 1917 г., выдвигало на сцену Советы рабочих депутатов как зародыши нового аппарата власти, призванного подавлять буржуазию, – в противовес буржуазному парламенту, как старому аппарату власти, призванному подавлять пролетариат. Дважды пыталась у нас буржуазия восстановить буржуазный парламент и положить конец Советам: в августе 1917 г., во время «Предпарламента», до взятия власти большевиками, и в январе 1918 г., во время «Учредительного Собрания», после взятия власти пролетариатом, – и каждый раз терпела поражение. Почему? Потому, что буржуазия была уже изолирована политически, миллионные массы трудящихся считали пролетариат единственным вождем революции, а Советы были уже проверены и испытаны массами как своя рабочая власть, променять которую на буржуазный парламент было бы для пролетариата самоубийством. Неудивительно поэтому, что буржуазный парламентаризм не привился у нас. Вот почему революция привела в России к власти пролетариата. Таковы результаты проведения в жизнь ленинской системы гегемонии пролетариата в революции.

В-пятых, вопрос национально-колониальный. Маркс и Энгельс, анализируя в свое время события в Ирландии, в Индии, в Китае, в странах Центральной Европы, в Польше, в Венгрии, – дали основные, отправные идеи по национально-колониальному вопросу. Ленин в своих трудах базировался на этих идеях. Новое у Ленина в этой области состоит в том, что: а) он собрал воедино эти идеи в стройную систему взглядов о национально-колониальных революциях в эпоху империализма; б) связал национально-колониальный вопрос с вопросом о свержении империализма; в) объявил национально-колониальный вопрос составной частью общего вопроса о международной пролетарской революции.

Наконец, вопрос о партии пролетариата. Маркс и Энгельс дали основные наброски о партии, как передовом отряде пролетариата, без которой (без партии) пролетариат не может добиться своего освобождения ни в смысле взятия власти, ни в смысле переустройства капиталистического общества. Новое у Ленина в этой области состоит в том, что он развил дальше эти наброски применительно к новым условиям борьбы пролетариата в период империализма, показав, что: а) партия есть высшая форма классовой организации пролетариата в сравнении с другими формами организации пролетариата (профсоюзы, кооперация, государственная организация), работу которых призвана она обобщать и направлять; б) диктатура пролетариата может быть осуществлена лишь через партию, как ее направляющую силу; в) диктатура пролетариата может быть полной лишь в том случае, если ею руководит одна партия, партия коммунистов, которая не делит и не должна делить руководство с другими партиями; г) без железной дисциплины в партии не могут быть осуществлены задачи диктатуры пролетариата по подавлению эксплуататоров и перестройке классового общества в общество социалистическое.

Вот в основном то новое, что дал Ленин в своих трудах, конкретизируя и развивая дальше учение Маркса применительно к новым условиям борьбы пролетариата в период империализма.

Советская Россия 19 января 2013 года

http://www.sovross.ru/

Источник статьи

 

Метки: , , ,

Работники Соломбальского ЦБК в Архангельске отправлены в вынужденные отпуска


Около 700 человек, работающих на Соломбальском ЦБК в Архангельске, отправлены в вынужденные отпуска. Это связано с тем, что предприятие в связи с ремонтом оборудования приостановило работу по некоторым направлениям деятельности предприятия и пока неизвестно, когда предприятие возобновит работу в полном объеме.

Как сообщил корреспонденту ИА REGNUM председатель областной организации профсоюзов работников лесных отраслей Архангельской области Алексей Костин, на данный момент в состоянии простоя находятся меньше половины сотрудников предприятия. «Несколько волнительная ситуация, когда крупное предприятие лесной отрасли находится в состоянии остановки. Всё, что делается работодателем, оно делается строго в соответствии с трудовым законодательством. Работники, отправленные в отпуска, получают заработную плату в соответствии с трудовым законодательством. Говорить о кризисе предприятия незадача профсоюза», — прокомментировал Алексей Костин
По информации департамента по связям с общественностью ООО «УК «Соломбалалес», размещенной на официальном сайте предприятия, с января на Соломбальском ЦБК проводится ремонт оборудования с временным остановом технологических потоков. Решение о проведении этих работ было принято еще в ноябре, когда в ходе планово-предупредительных ремонтов были сделаны замечания по работе оборудования известерегенерационной печи № 3 цеха каустизации и регенерации извести. Технологические особенности производства таковы, что ремонт оборудования цеха каустизации и регенерации извести невозможно произвести без временной остановки основного производства. Однако проводить работы необходимо, поскольку в зимний период нагрузка на энергетическое оборудование значительно возрастает, и неисправности в работе оборудования могут иметь серьезные последствия. В настоящее время температурный режим в цехах поддерживает ТЭЦ-1. Из-за сильных морозов в конце декабря оборудование станции работало с повышенной нагрузкой, однако ремонтный персонал оперативно реагировал на все возникавшие ситуации и не допустил аварий, последствия которых угрожали бы дальней работе энергетических систем предприятия. В штатном режиме работает и цех биологической очистки, принимающий не только промышленные, но и городские стоки.

http://www.regnum.ru/news/economy/1615172.html#ixzz2IbctNkhR

Источник статьи

 

Метки: , , , ,

РЕШЕНИЯ КЛИМАТИЧЕСКОГО САММИТА В КАТАРЕ: В СТРОКАХ И МЕЖДУ НИМИ


С 26 ноября по 8 декабря 2012 года в Дохе (Катар) прошла очередная, 18-я Конференция Сторон Рамочной конвенции ООН об изменении климата (РКИК или, в более известном английском варианте, UNFCCC — United Nations Framework Convention on Climate Changes), объединенная с 8-й Конференцией Сторон Киотского протокола.

Главный итог форума, которым явилось продление с 1 января 2013 года сроков действия страновых обязательств по этому протоколу (так называемый «второй период»), как бы замаскировал глубокий кризис, в котором находится тщательно сконструированная на протяжении нескольких десятилетий система контроля и управления глобальной климатической политикой, в основу которой был положен известный постулат Римского клуба о «глобальном потеплении». Официально он был выдвинут в докладе-отчете «Первая глобальная революция» (1990 г.), авторство которого принадлежало президенту клуба А. Кингу и генсеку Б. Шнайдеру; неофициально – о «глобальном потеплении» заговорили еще с середины 1980-х годов (примерно одновременно с глобализацией).

Между тем, показательно, что архитекторы «второго периода» Киото (2013-2019 гг.), победно рапортующие о вхождении в него более 190 стран, стараются особо не привлекать внимания к тому малоприятному для них факту, что перешли в него далеко не все участники «первого периода» (2008-2012 гг.). К вышедшим из протокола США (в 2001 г.) и Канаде (в 2011 г.) добавился ряд стран, сохранивших в нем формальное членство, но отказавшихся от количественных обязательств по ограничению выбросов парниковых газов. Причем среди них – такие крупные экономики, как Япония, Россия и Новая Зеландия (до последнего колебалась и Австралия). В результате удельный вес в мировой экономике стран, охваченных продленным киотскими соглашениями, снизился с 27-ми до 15%.

К истории вопроса

Легендарный советский разведчик-нелегал и крупный аналитик генерал Юрий Дроздов приводит интересный факт состоявшейся в 1929 году встречи президента США Герберта Гувера с влиятельнейшими предпринимателями из тайного общества «Центр Рассела» (URL: http://www.fontanka.ru/2011/03/05/042). (Приведенное Дроздовым название общества совпадает с тем, что приводится американским профессором Энтони Саттоном – авторитетнейшим исследователем элитных политических связей, процессов и «игр» на Западе [“Trust Russel”]; по версии Саттона, это общество представляет собой орден и объединяет видные республиканские кланы немецкого происхождения – Бушей, Гарриманов, Тафтов и др.).

По версии Дроздова, на той встрече, сыгравшей немалую роль в подготовке Великой депрессии 1929-1933 годов, Гуверу было заявлено: «Приближается кризис, попытаться избежать трудного положения, в котором могут оказаться США, можно лишь изменив расстановку сил в мире. Для этого надо оказать помощь России, чтобы она окончательно избавилась от разрухи – последствий Гражданской войны, и помочь Германии избавиться от тисков Версальского договора». «Но на это нужны деньги, — возразил Гувер, — несколько миллиардов. – Да и для чего нам это нужно, что будет потом?». «А потом надо столкнуть Россию и Германию лбами для того, чтобы, воспрянув после кризиса, США оказались один на один с оставшимся из этих противников». «Такие деньги, — свидетельствует Дроздов, — в результате были выделены. И те же самые американские концерны, которые помогали России…, восстанавливали и оснащали Германию». (Саттон, в свою очередь, детально исследуя эту ситуацию в книге «Как Орден организует войны и революции», приводит названия конкретных транснациональных компаний и банков, работавших как с СССР, так и с Германией).

Оставшись после Второй мировой войны наедине с Советским Союзом, США, в полном соответствии с содержанием договоренностей Гувера с обществом Рассела, продолжили реализацию этого плана уже в форме холодной войны. По свидетельству крупного советского партийного функционера Валентина Фалина, обладавшего доступом в закрытые архивы, задача борьбы с СССР формулировалась, во-первых, предельно жестко (генерал Донован, основатель будущего ЦРУ – Управления стратегических служб [УСС] — еще в 1943 г. заявлял, что «…если по окончании Второй мировой войны какое-либо государство сможет определять без согласия США развитие в Европе, это будет означать, что США войны не выиграли»), а во-вторых, преемственно по отношению к тем же задачам Запада в Первой мировой войне (по свидетельству Фалина, главнокомандующий силами Антанты фельдмаршал Фердинанд Фош говорил о том, что «…если война не закончится уничтожением Советской России, ее нужно считать проигранной») (URL: http://www.regnum.ru/news/1439594.html).

Из этих примеров, а также из таких исторических документов, как знаменитая телеграмма поверенного в делах США в Москве Джорджа Кеннана в американский госдеп (от 22 февраля 1946 г.), составившая идеологический фундамент холодной войны, а также посвященные Первой мировой войне мемуары Уинстона Черчилля («Мировой кризис») и его Фултонская речь (5 марта 1946 г.), опустившая между Западом и Востоком «железный занавес», видно, насколько элиты Запада были напуганы самим фактом появления и существования СССР. Известный политик и политический мыслитель Сергей Кургинян в связи с этим выдвинул глубокую и, по мнению автора, максимально приближенную к действительности, теорию возникновения нынешних основных глобальных трендов, включая пресловутую глобализацию. Детально разобравшись в трансэлитарных связях, проследив их на конкретных семьях в течение нескольких поколений и доказав преемственность клановых интересов и клановой политики, Кургинян утверждает, что в начале 1920-х годов транснациональный олигархический «Олимп» (который Саттон, в свою очередь, отождествляет с упомянутым американским «орденом» и британской «группой» [то есть, по сути, с взаимодействием объединений крупнейших семейных бизнес-династий во главе соответственно с Рокфеллерами и Ротшильдами. – Авт.]), поручил ряду ученых-обществоведов проанализировать перспективы глобального развития с точки зрения итогов Великого Октября и создания СССР. (Для этого был существенно повышен статус общественно-политической науки и конкретных ученых, включенных в транснациональные элитарные сообщества и закрытые политические субъекты наравне с лидерами буржуазии и родовой аристократии, а также существенно расширен сам список «глобальных элитариев»).

Вывод заказанного глобальными олигархами исследования, появившийся в конце 1920-х годов, заключался в действительной неизбежности смены капитализма коммунизмом, как естественной тенденции развития всемирно-исторического процесса. Оказавшись для «Олимпа» шокирующим, он побудил его хозяев поставить в повестку дня вопрос о предотвращении подобного хода событий с помощью остановки самого исторического развития, завершении истории как таковой и замене ее глобальным неразвитием. Именно этим и объясняется стремительный подъем фашизма, который рассматривался главным инструментом, идеологией и движущей силой данного проекта.

Первой «пробой сил» на этом пути оказался гитлеровский Третий рейх, после поражения которого был принят обновленный долгосрочный план действий, основанный на некоем антисоветском консенсусе, достигнутом (заметим, что еще в военные годы) лидерами западной и нацистской элит. Проявлением этого консенсуса стало согласование взаимодействия и разделение глобальных сфер влияния между тремя ведущими олигархическими кланами – Ротшильдами, Рокфеллерами, а также Ватиканом, взявшим на себя функцию главного межкланового и межэлитного коммуникатора.

Отметим, что Ватикан сыграл значительную роль в эвакуации десятков тысяч немецко-фашистских военных преступников на «запасной аэродром» в Латинской Америке. Уже в 1946 году, на съезде в итальянском Сан-Ремо, под крылом бывших западных союзников СССР по Антигитлеровской коалиции и под крышей объединения сотрудников СС и СД, были воссозданы структуры организованного нацистского движения во главе с Отто Скорцени и центром во франкистской Испании – стране, выполняющей функцию главной «площадки», на которой и по сей день осуществляется коммуникация всех трех глобальных кланов (политическим центром является династия Бурбонов [король Хуан Карлос I и королева София], религиозным – духовно-секулярный орден «Opus Dei» [«Дело Господне»], а финансово-экономическим – «Grupo Santander» [семейство Ботин], которая соединяет экономические интересы этих кланов с геополитическими. Отметим, что усилиями Анны Патрисии Ботин, наследницы нынешнего главы семейства Эмилио Ботина, один из главных векторов экспансии «Santander» (тесно связанной переплетением акционерного капитала с «Институтом по делам религий» — Банком Ватикана) направлен на католическую Латинскую Америку.

Для управления реализацией «глобального плана» сразу после окончания войны был запущен процесс расширения «пула» глобально-управленческих институтов. Британо-американская связка лондонского Королевского института по международным отношениям («Chatham House») и вашингтонского Совета по международным отношениям (СМО) была распространена на Западную Европу (впоследствии — и на Восточную Европу, а также на Азиатско-Тихоокеанский регион). В первой половине 1950-х годов появился Бильдербергский клуб – объединение западных элит, а в первой половине 1970-х — Трехсторонняя комиссия, соединившая их с японской элитой; в 2000 году данная комиссия расширила влияние на Китай и другие крупные страны АТР. Идеологическим центром глобальных преобразований по остановке истории и развития стал сформированный в 1960-е годы Римский клуб, из «недр» которого, как мы убедились, и появилась пресловутая теория «глобального потепления». (В 1993 г. крупным «римским» функционером Эрвином Ласло был основан восточноевропейский филиал – Будапештский клуб, призванный адаптировать к включению в западные структуры бывших союзников Москвы по Варшавскому договору и Совету экономической взаимопомощи).

В соответствии с отведенной Римскому клубу функцией, его основатель – крупный итальянский бизнесмен Аурелио Печчеи (тесно связанный как с нацистами, так и с западными элитами, а также, по линии Аллена Даллеса, с американскими спецслужбами) в середине 1960-х годов выдвинул некий «глобальный план». Если отбросить частности, он представлял собой некую двухзвенную конструкцию. Первой ее частью предполагалось трансатлантическое объединение Запада, условием которого выдвигалось создание европейского квазигосударственного объединения (по Печчеи, «европейского союза»). (Отметим, что, как убедительно доказывает Ольга Четверикова, идея «объединенной Европы» была позаимствована из идейного багажа крупного масона графа Куденхоува-Калерги, основателя Панъевропейского движения, которое после Второй мировой войны приступило к реализации проекта по «отделению европейских наций от государств» с целью создания путем раздробления территориальной целостности отдельных государств единой «европейской нации» [URL: http://www.fondsk.ru/news/2012/10/22/o-tenevoj-storone-proekta-edinaja-evropa.html%5D). Вторая часть «глобального плана» касалась установления связей, а затем и коммуникации с наиболее «продвинутой» (то есть прозападной) «фракцией» советских «элитариев». Конечной целью «глобального плана» была объявлена конвергенция Запада с Востоком — так называемый «европейский проект», предполагавший роспуск СССР с последующим объединением его «славянского ядра» с Европой. Первым шагом по реализации проекта считалось воссоединение Германии, которое Михаил Горбачев в 1984 году, то есть еще до прихода к власти, запустил секретными договоренностями, заключенными в Вене с «наследником австро-венгерского престола» Отто фон Габсбургом. В обмен на предстоящую сдачу соцстран и вывод из них советских войск, создававший предпосылки к запуску «европейского проекта», будущий генсек ЦК КПСС потребовал (и добился) воссоздания в них за счет французской масонерии лож «Великого Востока» (к риторическому вопросу о том, «who’s Mr. Gorbachev?»).

Чьим последователем оказался генсек-предатель?

Ключевыми идеологами и организаторами «европейского проекта», ответственными за его разработку и запуск с советской стороны, являлись фактический глава Правительства СССР при Хрущеве Анастас Микоян, его преемник на премьерском посту Алексей Косыгин, а также глава КГБ СССР (действовавшего тогда при Совете Министров СССР) и будущий генсек ЦК КПСС Юрий Андропов – выдвиженец видного деятеля Коминтерна Отто Куусинена, державшего в своих руках связи с все тем же «Великим Востоком». (а раздел Непосредственная организационная работа по конвергентной «интеграции» СССР с Западом этими лидерами была возложена на зятя Косыгина академика Джермена Гвишиани, который получил для этого не только политическое прикрытие, но и самые широкие неофициальные полномочия – от возможностей устанавливать сотрудничество с любыми деятелями на Западе до фактической вербовки для участия в работе Римского клуба крупных советских ученых.

В филиалах патронируемых Римским клубом международных аналитических структур, которые в СССР функционировали под крышей КГБ, формировались «команды» будущих «реформаторов» — Гайдара и Явлинского. (Один из кураторов этого проекта по линии спецслужб Сергей Кугушев описывает эти события в книге «Третий проект»). А в ЦК ВЛКСМ, при непосредственном участии сложившегося еще в «застойные» годы влиятельнейшего «голубого» лобби, готовились планы предстоящей приватизации и составлялись списки будущих «олигархов». (Об этом можно почитать в романе известного писателя Владимира Карпеца «Любовь и кровь»).

Именно в этом предательстве ряда видных представителей советской партийно-государственной, спецслужбистской и научной элит без труда отыскиваются корни распада Советского Союза; любые усилия в этом направлении США и Запада в отсутствии подобной «пятой колонны» внутри страны были бы обречены на провал.

«Глобальное потепление» неслучайно было поставлено в центр конвергентной идеологии Римского клуба: ни на каком ином поприще полноценное сотрудничество элитных заговорщиков с Запада и Востока оказалось бы невозможным по идеологическим причинам. Даже разоруженческая проблематика – и та становилась «общим знаменателем» для совместных проектов лишь вынужденно, в рамках противодействия угрозе взаимного гарантированного уничтожения, и только на короткие промежутки времени, разделенные периодами очередных обострений международной напряженности.

Следующее, после расширения сети глобально-управленческих институтов, направление деятельности альянса западных «демократов» с нацистами, на которое была возложена основная организационная работа по реализации «глобального плана» Римского клуба, было представлено симбиозом структур ООН с руководством крупнейшей и наиболее агрессивной на тот исторический момент «глобальной партии» — Социнтерном. В 1977-1983 годах двусторонними усилиями были созданы три международные «независимые» комиссии, которые возглавлялись лидерами крупных европейских социал-демократических партий, занимавшими в свое время во главе этих партий посты глав правительств своих стран – ФРГ, Швеции и Норвегии:

— по международному развитию (Комиссия Вилли Брандта – президента Социнтерна),

— по вопросам разоружения и безопасности (Комиссия Улофа Пальме)

— и главная для нашего анализа — по окружающей среде и развитию (Комиссия Гру Харлем Брунтланд), созданная в декабре 1983 года специальной резолюцией Генеральной Ассамблеи ООН (кандидатура председателя комиссии была утверждена лично генсеком ООН Пересом де Куэльяром).

Информация о роли Социнтерна в мировой политике, а также об инструментах его влияния в России будет неполной без упоминания о вхождении экс-председателя Совета Федерации, председателя партии и руководителя фракции «Справедливая Россия» в Государственной думе Сергея Миронова в Комиссию по устойчивому глобальному обществу. (Комиссия была создана в ноябре 2006 г. на заседании Совета Интернационала в Сантьяго после обсуждения следующих, весьма показательных вопросов: «От национального к глобальному управлению: приоритеты устойчивого будущего», «Энергия и климатические изменения: призыв к действию», «Новые горизонты мира: продвижение решений конфликтов») (URL: http://www.socialistinternational.org/viewArticle.cfm?ArticleID=564).

В 1987 году, то есть вскоре после запуска в СССР горбачевской «перестройки», комиссией Брунтланд был подготовлен доклад «Наше общее будущее» («Our Common Future»), в котором был введен термин «устойчивое развитие» (ранее использовался другой термин – «глобальное равновесие», включенный Деннисом Медоузом в первый доклад Римскому клубу «Пределы роста» [1972 г.]). Увязанное Римским клубом с «глобальным потеплением», «устойчивое развитие» было поставлено в центр состоявшейся вскоре после распада СССР (время, видимо, пришло!) Конференции ООН по окружающей среде и развитию в Рио-де-Жанейро, где оно было включено в качестве базовой, системообразующей концепции в итоговые документы форума – Рио-де-Жанейрскую декларацию (более известную, как Декларацию Рио) и «Повестку дня XXI века» («Agenda-XXI»).

К той конференции в Рио был подготовлен и еще один, суперглобалистский документ, к созданию которого приложил руку уже отставной к тому времени генсек Горбачев, — «Хартия Земли». Однако претензии его авторов на превращение в фактическую «глобальную конституцию» шокировало участников проводившихся «на полях» форума закулисных консультаций настолько, что его организаторы тогда, в июне 1992 года, даже не рискнули поставить его на голосование.

Провал «Хартии» вызвал к жизни паллиативный вариант реализации «глобального плана». В организационном плане в центр этого сценария было поставлено институциональное распространение «устойчивого развития» с экологической на экономическую, социальную (2000 г.), а затем и политическую (2005 г.) сферы:

— учреждение под эгидой ООН, наряду с конференциями по окружающей среде и развитию, еще и всемирных саммитов по «Целям развития тысячелетия» (ЦРТ); на Саммите тысячелетия 2000 года ЦРТ фактически заменили собой «Повестку дня XXI века»;

— выделение из преимущественно гуманитарных восьми ЦРТ завершающей из них – «Глобального партнерства в Целях развития»; соединение ее с институтом «превентивной дипломатии», создавшее механизм разжигания и управления внутристрановыми конфликтами; это позволило легализовать на уровне ООН «миротворческую» функцию НАТО и ЕС (примером которого служит «разрешение» конфликта в Косово), соединив его с созданием в структуре ООН в 2005 году Управления по поддержке миростроительства, Комиссии по миростроительству и Фонда миростроительства. (Совет Социнтерна в Сантъяго, состоявшийся через год после этого, следовательно, не «изобретал велосипеда», а просто выполнял руководящую установку присоединиться к решениям, принятым совершенно другими инстанциями);

— обнародование на недавней конференции Рио+20 (июнь 2012 г.) планов по трансформации ЦРТ в некие «Цели устойчивого развития» (ЦУР) — глобальные и универсальные, «адаптированные» для всех стран; причем, в итоговом документе саммита данное решение было подкреплено проектом создания в структуре ООН прообраза «мирового правительства» в лице «Политического форума высокого уровня» (Документ ООН A/CONF.216/L.1. Ст. 247-248, 84. С. 58-59, 19).

Усовершенствовали в эти же сроки и идеологию «устойчивого развития», которую влиятельные «профильные» «think tanks» (например, Фонд братьев Рокфеллеров) в своих документах, не стесняясь, вслед за Социнтерном, приравнивают к «глобальному управлению» (URL: http://www.rbf.org/program/sustainable-development):

— в 1995 году, в докладе «Наше глобальное соседство» («Our Global Neighbourhood»), подготовленном созданной на конференции Рио-92 Комиссией по глобальному управлению и сотрудничеству (во главе с вице-президентом Социнтерна Ингваром Карлссоном), была прописана конечная цель «устойчивого развития» — глобальная централизация контроля над природными ресурсами. (Вводилось понятие «глобальное общее достояние», которому предписывалось расширяться вплоть до охвата всех «мировых ресурсов»; за пользование этими ресурсами предлагалось взимать «глобальные налоги»);

— в 1992-1997 годах были уточнены и конкретизированы конкретные пути к достижению этой цели, главным из которых следует признать деиндустриализацию, внедрявшуюся (и внедряемую) под предлогом сокращения пресловутой «антропогенной нагрузки» на экосферу, то есть отходов промышленной деятельности, прежде всего парниковых газов.

Каким именно образом деиндустриализация, соединяясь с депопуляцией и десоциализацией, образует выведенную автором этих строк формулу «устойчивого развития» — «трех Д» — мы сейчас увидим.

«Лохотрон» борьбы с «глобальным потеплением»

На конференции Рио-92 к подписанию была открыта заключенная за месяц до этого (9 мая 1992 г.), в штаб-квартире ООН в Нью-Йорке, Рамочная конвенция ООН об изменении климата (та самая РКИК), итоги 18-й (дохийской) Конференции Сторон которой и являются предметом данной статьи. Причем, официально декларируемой целью РКИК и принятого в ее рамках Киотского протокола, видимо, для «замыливания глаз», была провозглашена отнюдь не деиндустриализация, и не «три Д», а ограничение «глобального потепления» двумя градусами роста средней глобальной температуры к 2050 году. (Из многочисленных «страшилок», неизменно появляющихся в канун очередной конференции Сторон РКИК, следует, что без резкого сокращения выбросов растают полярные льды и поднимется уровень мирового океана, в результате которого затопленными окажутся прибрежные территории и мегаполисы).

Страны, являющиеся Сторонами РКИК, поделены на три группы. В первую, участники которой перечислены в приложении I, вошли развитые государства Запада (члены ОЭСР) и «страны с переходной экономикой» (то есть постсоветские и бывшие социалистические, включая Российскую Федерацию). Вторая группа, состав которой приведен в приложении II, частично дублирует первую, но включает только участников ОЭСР (развитые государства). В третью группу, не имеющую официального списка, зачислены развивающиеся страны, в том числе и самоназванные, например Китай и Индия, несмотря на их вхождение в лидирующую группу по части промышленных выбросов.

Замысел этой групповой градации стал понятен только в 1997 году, с принятием Киотского протокола. Как выяснилось, он заключался в наделении участников приложения I (включая Россию и другие постсоветские государства) количественными показателями по сокращению выбросов парниковых газов, а тех, кто включен в приложение II, — обязательствами по оказанию помощи в таком сокращении развивающимся странам третьей группы. Прописанные в 4-й статье конвенции, эти обязательства не столько принуждают развитые страны ОЭСР к помощи развивающимся, сколько создают им самим весьма неплохие преференции в виде так называемых «рыночных механизмов» Киотского протокола. «Упакованные» в механизмы «чистого развития» и «совместного осуществления» (12-я и 6-я статьи протокола), они призваны регулировать торговлю квотами на выбросы парниковых газов.

«Механизм чистого развития» (МЧР) – ядро этого глобального климатического «лохотрона», основы функционирования которого для пущей важности были включены в базовый документ Саммита тысячелетия (2000 г.) – доклад генсека ООН Кофи Аннана «Мы народы: роль ООН в XXI веке». «…МЧР, — читаем в докладе, — позволяет промышленно развитым странам зарабатывать связанные с выбросами очки за осуществление инвестиционной деятельности, не вызывающей пагубных последствий для климата, в развивающихся странах, где эти инвестиции будут приводить к снижению существовавших до этого уровней выбросов парниковых газов. Эти очки засчитываются в счет обязательств по сокращению выбросов, которые промышленно развитые (и «переходные», включенные в приложение I к Киотскому протоколу. – Авт.) страны должны выполнять» (Документ ООН A/54/2000. Ст. 273. Вставка 9).

Маленький нюанс. Инвестиционная деятельность в развивающихся странах авторами этого проекта никак не связывается с поддержкой промышленности, особенно тяжелой (упор в ней делается на внедрении «бездымного» — «инновационного», «постиндустриального» сектора: развитии химии, микроэлектроники, информационно-коммуникационных и биотехнологий, генной инженерии). Кроме того, еще в 1987 году, в докладе Римскому клубу Эдуарда Пестеля «За пределами роста», предоставление инвестиций развивающимся странам развитыми было увязано с тремя унизительными, если не сказать откровенно подрывными условиями:

— «резким и немедленным снижением темпов роста населения» (это и есть упоминавшееся нами второе, после деиндустриализации, звено формулы «устойчивого развития» — депопуляция. – Авт.);

— внедрением «целостной стратегии», увязывающей «пересадку передовой технологии» в развивающиеся страны с копированием ими западных политических институтов (то есть постановкой их под западный политический контроль);

— запуском с целью «пересадки технологий» в эти страны «небольших заграничных фирм» для создания «совместных предприятий …при посредничестве местных торгово-промышленных палат» (то есть формированием из местных элит прозападной «пятой колонны», живущей не национальными, а собственными корпоративными интересами и вследствие этого оторванной от абсолютного большинства остального населения; большинство же при таком раскладе оказалось обречено на погружение в архаику – ту самую десоциализацию, которая и составляет третий элемент авторской формулы «устойчивого развития» — «трех Д»).

Таким образом, МЧР воздействует на демографию государств «третьего мира», навязывает им «демократические институты», привязывая их к Западу политически и идеологически, формирует в них оторванные от социума и разрушающие его компрадорские, прозападные элиты и режимы, а также ограничивает в этих странах развитие реального (промышленного) сектора экономики. Кроме того, этот механизм позволяет извлекать сразу тройную прибыль из инвестиций в «экологически чистые» технологии: деньгами и ресурсами этих стран, а также квотами на выброс парниковых газов, получаемыми за «очки» МЧР, торговлю которыми немедленно и широко развернули западные глобальные банки.

Второй «рыночный механизм» Киотского протокола – «проекты совместного осуществления» (ПСО) – предполагает прямую торговлю между странами национальными квотами на парниковые выбросы.

Но главная «фишка» обоих механизмов, особенно ПСО, — в том, что они доступны только при наличии обязательств по ограничению и сокращению выбросов в рамках Киотского протокола, то есть при полноценном членстве в нем. Только в этом случае страна, внедряющая у себя «экологические инновации», вправе рассчитывать на компенсации «инвесторов». Поэтому оформленный в Дохе выход из этих обязательств России автоматически «подвешивает» те российские компании, которые успели «клюнуть» на эту «удочку»: умозрительных «компенсаций» за реализацию экологических проектов от иностранных партнеров по бизнесу они уже не получат. Именно это, как увидим ниже, побудило их к протестам против выхода из обязательств, превратив, по сути, во все ту же «пятую колонну», ставящую корпоративные, финансовые выгоды (пусть и виртуальные) вперед национальных и государственных интересов.

«Потерпевшие» при этом не обращают внимания на многочисленные «подводные камни» торговли квотами, включая даже то, что сумма этих компенсаций не только смехотворна и постоянно уменьшается, но и формируется политическим путем, в рамках очевидного антироссийского подтекста. Во-первых, предложение квот значительно превышает спрос. Цена одной тонны выбросов уже успела упасть примерно с 15 евро в 2008 году до 8-10 в 2011, а в 2012 году вообще рухнула до уровня в 80-90 евроцентов. Объяснить такую метаморфозу кризисом европейской экономики – а покупателем квот выступает именно ЕС – уже невозможно; налицо политический характер этого обвала, обусловленного, по-видимому, тем, что российские компании втянулись в механизм ПСО как раз в 2010-2011 годах. Во-вторых, на конференции в Дохе еврокомиссар по вопросам климата Кони Хедегаард прямо заявила, что, следуя внутреннему законодательству, ЕС (с которым солидаризовалась Австралия) больше не будет покупать квоты. В-третьих, вопреки ст. 13.3 Киотского протокола, устанавливающей, что не использованные в «первом периоде» обязательств квоты переходят в следующий, ЕС еще в октябре 2009 года (в канун Конференции Сторон РКИК в Копенгагене) принял одностороннее и явно антироссийское решение об отмене этого положения (надо иметь в виду, что из 11 млрд тонн сэкономленных в мире квот 6 млрд приходятся на Россию, еще 2 млрд – на Украину, а остатки – на Польшу и Белоруссию). В-четвертых, ПСО, как и МЧР, устроен таким образом, что фактически поощряет передачу государственных квот (и связанного с ними бизнеса) в руки частных компаний, поощряя таким образом вытеснение государства из сфер, регулирующихся официальной триадой «устойчивого развития», — экологии экономики и социальной политики. В-пятых, «игра» российских компаний в частные «игры» по продаже государственных квот на Запад ведет к формированию технологической зависимости: не нужно изобретать своих технологий и оборудования, достаточно купить чужие и, следуя трендам «повышения углеродной эффективности», регулярно тратиться на их обновление, выбрасывая на свалку ранее купленное. (Одновременно эта схема является питательной средой для создания коррупционных связей российского и европейского бизнеса, ибо понятно, что «компенсационные инвестиции», выделяемые западными партнерами, как водится, оплачиваются щедрыми «откатами»). Однако помимо «пряника», предусмотрен и «кнут». В процессе обсуждения, принятия и внедрения находится пакет дискриминационных мер и санкций, которыми ЕС собирается обложить промышленную продукцию стран, отказывающихся от участия в этой «игре», что способно больно ударить по конкурентоспособности экспортируемых российскими предприятиями промышленных изделий с низким уровнем передела и добавочной стоимости.

В-шестых, стоило Западу осознать, что ПСО используется российской стороной для оказания содействия странам СНГ (то есть, по сути, в целях экономической реинтеграции постсоветского пространства), как европейские и американские представители, на Конференции Сторон РКИК в Канкуне (2010 г.), попытались заблокировать действие этого механизма, и лишь предельная жесткость руководителя российской делегации, советника Президента РФ и специального представителя по вопросам климата Александра Бедрицкого, поставившего в прямую зависимость от сохранения ПСО судьбу крайне необходимого Западу МЧР, позволила нашей стороне отстоять свои национальные интересы. Наконец, в-седьмых, европейскими и американскими партнерами России, а также Китаем, как неформальным лидером группы развивающихся стран, дважды (в Дурбане и Дохе) была цинично проигнорирована выдвигавшаяся нашей стороной при поддержке Украины и Белоруссии поправка в Киотский протокол, ставившая выполнение страновых обязательств по сокращению эмиссии парниковых газов в зависимость от текущей социально-экономической ситуации. (Это предполагало корректировку «неприкосновенных» по сей день списков участников I и II приложений к РКИК).

Все это доказывает, что задача Западом с самого начала ставилась предельно четко, конкретно и однозначно: втянуть Россию в «рыночные механизмы» Киотского протокола, а затем, «поматросив, бросить» наедине со своими проблемами и нереализованными ожиданиями. А заодно обвести ее вокруг пальца, уменьшив объем сэкономленных российских квот и решив, не мытьем, так катаньем, с помощью «обходного маневра» и «наперсточной ловкости рук», проблему переноса в новое соглашение «горячего воздуха» (так именуют квоты переговорщики).

Подтверждением справедливости именно такого видения подлинных целей и задач РКИК и Киотского протокола являются особенности формирования и эволюции климатических моделей, составляющих фундамент теории «глобального потепления». В основе деятельности Межправительственной группы экспертов по изменению климата (МГЭИК или, в английском варианте, IPCC – International Panel on Climate Change), учредителями которой явились Программа ООН по окружающей среде (ЮНЕП) и Всемирная метеорологическая организация (ВМО), находится метод механической привязки температурной динамики к глобальным объемам парниковых выбросов. Каждые несколько лет МГЭИК готовит оценочные доклады, масштаб прогнозируемых угроз в которых неизменно увеличивается, причем, в запрограммированном, если не сказать заказном, режиме. «Пятый оценочный доклад МГЭИК, публикация которого ожидается в 2014 году, покажет более пугающие результаты, чем предыдущий, — заявил 23 ноября (2010 г. – Авт.) помощник Генерального секретаря ООН по координации политики и стратегическому планированию Р. Орр. – Четвертый оценочный доклад, представленный в 2007 году, гласил, что глобальное потепление климата “однозначно происходит” и в большей степени спровоцировано человеческой деятельностью. Сейчас, когда готовится пятый доклад МГЭИК, можно говорить о том, что практически по всем показателям он будет тревожнее, чем предыдущий…» (URL: http://eco.rian.ru/weather/20101123/300024846-print-html). Если учесть, что авторский коллектив был создан и представлен общественности в июне 2010 года, то следует признать, что заявление Орра – не что иное, как руководящая установка, играющая роль своеобразной «дорожной карты», в ходе реализации которой получаемые результаты должны быть подогнаны под заданные выводы.

Между тем, именно заключения оценочных докладов МГЭИК послужили международно-правовой основой как самой РКИК, так и вытекающего из нее Киотского протокола. (Из ст. 5.2 протокола: «Методологиями для оценки антропогенных выбросов… являются методологии, принятые МГЭИК и одобренные Конференцией Сторон Конвенции на ее третьей [киотской. – Авт.] сессии»). Комментарии, как говорится, излишни.

Таким образом, неслучайно, что архитекторов РКИК и Киотского протокола изначально ничуть не смущало отсутствие персональных обязательств по ограничению парниковых выбросов у Китая, Индии и покинувших список его Сторон США (хотя на указанные три страны приходится более половины всех мировых выбросов). Объектом обоих документов явно были не они, как и не бывшие социалистические страны, давно уже вступившие в ОЭСР и, следуя заявленной логике, должные перейти из приложения I в приложение II (чего, как мы убедились, так и не произошло).

Как уже неоднократно отмечалось, «острие» Киотского протокола направлено против России и других промышленно развитых постсоветских государств, которых и стремятся с помощью экологии «прессовать» по полной программе, загоняя в «прокрустово ложе» мифологической «борьбы с глобальным потеплением».

Россия и Киотский протокол: внешний и внутренний «капканы»

Для России главным итогом конференции в Дохе стал давно прогнозировавшийся и, тем не менее, до последнего остававшийся под вопросом, выход из обязательств по Киотскому протоколу, завершившихся для нашей страны, таким образом, не 2019-м, а 2012 годом. Без преувеличения, речь идет о важнейшем событии отнюдь не экологического и даже не социально-экономического, а политического или, если говорить точнее, геополитического и геостратегического значения. Благодаря этому шагу, сопряженному, несомненно, с немалым политическим мужеством и волей главы государства, сумевшего преодолеть как внешнее, так и внутреннее сопротивление, нашей стране удалось хотя бы частично избавиться от тех тисков, в которые ее последовательно зажимали как минимум с трех сторон.

Одна из этих сторон — Европейский союз. Создав мощный экопром с примерным годовым оборотом в 1 трлн долларов, Европа стремится с его помощью и в его интересах задавать и навязывать монопольные «стандарты» в области «экологически чистых» технологий, а также тренды «энергоэффективного» развития, создаваемые углеродным рынком, формирование которого обеспечивается и «прикрывается» Киотским протоколом.

Другая сторона — Китай, который все более успешно оспаривает у ЕС лидерство по части установления собственных «правил игры» на этом рынке. Отметим, что Пекину это удается благодаря успешному комбинированному использованию двух факторов:

— превращения экологии в часть идеологического обеспечения стратегии своего развития («низкоуглеродная», «зеленая» экономика), заложенной в планах на XII пятилетку (2011-2015 гг.) и подтвержденной решениями состоявшегося в ноябре 2012 года XVIII съезда КПК,

— а также консолидации вокруг себя развивающихся стран (объединенных в «Группу 77-ми»), выразителем коллективных требований которых Пекин выступает. (Суть этих требований заключается в принятии западного подхода, признающего антропогенный фактор главной причиной «глобального потепления», но использующего его для предъявления промышленно развитым странам «особого» исторического «счета» за ущерб окружающей среде, компенсировать который они якобы обязаны безвозмездной финансовой помощью развивающимся; те же, в свою очередь, не только имеют право на ее получение, но и, в отличие от развитых, не должны ограничивать себя обязательствами по сокращению выбросов, мешающими их ускоренному экономическому развитию и восстановлению тем самым «исторической справедливости»).

Наибольшей проблемой в этом подходе Китая заключается включение им России в число несущих «историческую ответственность» промышленно развитых стран, что объективно ставит Москву и Пекин по разные стороны «климатических баррикад». Поэтому приходится констатировать, что со времен провала попыток пролонгации Киотского протокола на 15-й Конференции Сторон РКИК в Копенгагене (декабрь 2009 г.), когда Россия и Китай совместно с развивающимися странами противостояли попыткам диктата со стороны объединенного Запада, многое изменилось. Стратегически, в плане приверженности включению в процесс принятия ограничительных обязательств всех без исключения развитых стран, в том числе США, позиции Москвы и Пекина и сейчас недалеки друг от друга. (Настораживает лишь стремление нашего восточного соседа либо избежать, либо максимально отсрочить принятие таких обязательств на себя). Тактически же России сегодня, к сожалению, более близка позиция отнюдь не Китая, а стран, вместе с которыми она покинула список носителей таких обязательств и которые трудно отнести к нашим естественным геополитическим союзникам, – Канады, Японии, Новой Зеландии, а также США. С Вашингтоном Москву в настоящий момент, по итогам дохийской конференции, объединяет стремление сохранять свободу маневра, принимая на себя односторонние добровольные обязательства, не подпадающие под внешний контроль и санкции, разрабатываемые в рамках «второго периода» Киото.

Тем самым Россия, по сути, оказывается в оппозиции своим партнерам по неформальной международной организации БРИКС, остальные члены которой, причисляющие себя к развивающимся странам, разделяют позицию Пекина, включая его претензии к Москве. В организационном плане этот казус уже нашел выражение в создании четырьмя остальными участниками БРИКС самостоятельного (без России) международного объединения под названием BASIC (Бразилия, Южная Африка, Индия, Китай).

Третьей стороной, деятельность которой объективно противоречит национальным интересам и безопасности России, является влиятельная часть российского бизнес-сообщества, представленная предпринимательскими объединениями — РСПП и «Деловой Россией». (Здесь следует подчеркнуть, что о бесплодности попыток продления Киотского протокола и о необходимости выработки нового «универсального соглашения для посткиотского периода» нынешний Президент России Владимир Путин говорил еще в феврале 2010 г., вскоре после провала конференции РКИК в Копенгагене, находясь тогда в должности премьер-министра).

Своими «таранами» крупный бизнес и его лоббисты в экономической науке (из Госуниверситета «Высшая школа экономики» [Ярослав Кузьминов]) избрали Министерство экономического развития (МЭР), Сбербанк (как оператора углеродного рынка) и выступившего «острием» этой атакующей конструкции вице-премьера Аркадия Дворковича. Их усилиями было сделано практически все, чтобы торпедировать политическое решение руководства страны о прекращении обязательств по Киотскому протоколу, подменив при этом государственные интересы корпоративными и частными.

Приведем лишь некоторые факты, демонстрирующие размах и интенсивность этой деятельности, развернутой в преддверие форума в Дохе:

— еще в декабре 2011 года, по завершении предыдущей, 17-й Конференции Сторон РКИК в Дурбане (ЮАР), директор WWF России Игорь Честин, назвал «политически и экономически невыгодным» отказ главы российской делегации Александра Бедрицкого «менять позицию …в угоду интересам отдельных представителей бизнеса»;

— в самом начале 2012 года к спекуляциям на упомянутой судьбе более 150-ти бизнес-проектов примерно 250-ти частных компаний, связанных с реализацией российских квот на парниковые выбросы, накопленных за годы постсоветского упадка экономики, приступил Сбербанк; по утверждениям его представителей, под угрозой находятся российский портфель проектов объемом почти в 400 млн тонн выбросов (второй в мире после китайского), а также перспективы его ежегодного 100-миллионного прироста и связанные с этим инвестиции в энерго- и экологическую эффективность на сумму от 50 до 85 млрд рублей, большая часть которых якобы должна достаться среднему бизнесу, включая инновационный сектор;

— моментально сориентировавшись, в этом же русле выступила ГУ-ВШЭ, которая буквально в унисон принялась подсчитывать «утрачивающиеся», по ее мнению, в случае отказа от участия во «втором периоде» обязательств по Киото поступления от налогов (оцененные в 10 млрд руб.), а также в Пенсионный фонд (говорилось о 2,2 млрд руб.) и другие социальные фонды;

— весной 2012 года к давлению на власть подключился РСПП; в официальном письме в Правительство России «профсоюз олигархов» объявил заявленное неучастие «преждевременным и нерациональным», указав при этом на риски «ущемления прав в целом ряде отраслей, уязвимых для международного регулирования парниковых газов»;

— в заявлении состоявшейся в начале октября 2012 года экспертной конференции по вопросу о Киото-2 ее участники от РСПП, «Деловой России» и ряда корпораций отдельно оговорили «особую» точку зрения, которая заключалась в признании «целесообразным» развития проектной деятельности в рамках «второго периода» Киотского протокола и прямо призвали «российских официальных лиц» к активному участию в обсуждении и согласовании его условий.

К осени, судя по датированным началом сентября сообщениям ряда СМИ, начался переход на позиции бизнеса (интересно, чем мотивированный?) ряда функционеров федеральных органов исполнительной власти:

— в октябре заместитель директора Департамента государственного регулирования тарифов, инфраструктурных реформ и энергоэффективности МЭР Олег Плужников заявил, что предложения по возможностям участия России во втором периоде соглашения министерством уже разработаны и направлены в Правительство России;

— подхвативший эту тему Дворкович, который приложил немало оказавшихся бесплодными усилий по «спасению» торговли квотами с помощью заключения двустороннего договора с ЕС, на заседании кабмина заявил, что «у коллег из экономического блока есть позиция, связанная с необходимостью продолжения реализации проектов, связанных с протоколом, и получения от этого необходимых выгод» (URL: http://ria.ru/eco/20121018/904127750-print.html; http://ria.ru/analytics/20121203/913191800.html#13546045892042&message=resize&relto=register&action=addClass&value=registration; http://www.vedomosti.ru/politics/news/5151951/medvedev_somnevaetsya_chto_rossii_vygodno_uchastie_v#ixzz2EixmYWtr);

Таким образом, подготовив на базе МЭР пакет документов и запустив в начале сентября 2012 года массированную информационную кампанию, сторонникам сохранения России в киотском «капкане» к середине октября удалось вывести данный вопрос на уровень главы Правительства, который, в свою очередь, «точки над i» тоже расставил далеко не сразу, сделав это в конце концов весьма неохотно.

Неужели неоднозначное поведение Дмитрия Медведева и членов его правительственной команды в таком важном и принципиальном вопросе, как перспективы участия России в пролонгации Киотского протокола, объясняется их идеологической приверженностью интеграции страны в чужие глобальные проекты и недопониманием масштабов наносимого этим ущерба национальной безопасности и интересам?

Приведем лишь некоторые фрагменты выступления премьера на Конференции по окружающей среде и (устойчивому) развитию Рио+20 в июне 2012 года:

— «…Общество, экономика и природа – неразделимы… Интересы экономики, с одной стороны, и сбережение природы, с другой стороны, должны быть сбалансированы и ориентироваться на долгосрочную перспективу. При этом необходим инновационный рост и рост энергоэффективной, так называемой “зеленой” экономики, который, безусловно, выгоден всем странам…». (Во-первых, Медведев воспроизводит базовую «мантру» «устойчивого развития» об интеграции экологии с экономикой и социальной сферой; во-вторых, поддерживает продвижение ЕС и Китаем, причем, в их собственных, а никак не российских интересах, мифологии «зеленой» экономики, которая выражается апологией «инновационности» и «энергоэффективности». — Авт.);

— «…Энергоемкость нашей экономики (а она, к сожалению, высока) снижается более, чем на 4% в год, что неплохо. Считаем также критически важным обеспечить согласованность энергетической политики всех ведущих стран мира. И на России здесь, конечно, лежит особая ответственность, потому что Россия является крупнейшим поставщиком энергетических ресурсов». (Во-первых, как указывают специалисты, например Сергей Рогинко, в России на данном этапе экономического развития уместно говорить не об абсолютных сокращениях выбросов, а об относительном повышении «карбоновой» эффективности экономики [Безопасность Европы. Сборник / Под ред. В.В. Журкина. М., 2011. С. 607]; во-вторых, признание Россией своей «особой ответственности» за согласование глобальной энергетической политики, между прочим, предполагает присоединение нашей страны к Энергетической хартии ЕС, чего, собственно, от нас и добивается Европа, и что в корне противоречит российским национальным интересам. – Авт.) и т.д. (URL: http://government.ru/docs/19427).

Отдельный вопрос — о соответствии (несоответствии) этих и других тезисов премьерского выступления в Рио-де-Жанейро позиции, сформулированной в ежегодном Послании Федеральному Собранию Президентом России Владимиром Путиным, который, надо полагать, предумышленно отделил в тексте этого важнейшего государственного документа вопросы конкуренции за ресурсы от «высоких экологических стандартов развития». Причем, сделал это, невзирая на упрямо продвигаемое концепцией «устойчивого развития» представление об их взаимосвязи. Показательно, что первые им были увязаны с вызреванием «почвы для новых конфликтов экономического, геополитического, этнического характера», а вторые — с «обновлением промышленности», «развитием науки и технологий», то есть, соответственно, с внешней и внутренней политикой (http://президент.рф/новости/17118).

Закономерен и еще один вопрос: в чьих интересах был поднят такой ажиотаж вокруг участия Москвы в пролонгации объективно вредного нам Киотского протокола?

Полный список компаний, «заинтересованных» в продлении российских обязательств, слишком велик, чтобы приводить его в формате данной статьи. Поэтому ограничимся перечислением наиболее известных его фигурантов. Среди них «ЛукОЙЛ», «Роснефть», Магнитогорский и Челябинский металлургические комбинаты, «Газпром», ТНК-BP, «Северстальресурс» и другие крупные компании (URL: http://www.vz.ru/economy/2012/10/18/603185.html).

Особенно пикантным является то, что партнерами бизнес-сообщества и околовластных либералов выступили их такие, обычно непримиримые, оппоненты, как экологические НПО, прежде всего известный своими британскими «королевскими» корнями Всемирный фонд дикой природы (WWF) в лице его российского отделения. Недавние противники сошлись на том, что от участия во «втором периоде» обязательств по Киото, по версии предпринимателей, «страна теряет прибыль» (Юрий Федоров, председатель рабочей группы «Деловой России»), а по версии экологов, в морально-политическом плане «ничего не потеряет» (представители российского WWF Игорь Честин и Алексей Кокорин). Цинизм этих заявлений заключается, как уже отмечалось, в постановке корпоративных интересов вперед государственных и в стремлении любой ценой заставить Россию подчиниться искусственно формируемым глобальным трендам, то есть фактически подпасть под внешнее управление.

К трем основным источникам давления на Россию добавилась еще и четвертая сторона. Нажим на Москву, пусть не напрямую, а «в обход», с помощью НПО «Union of Concerned Scientists» («Союз обеспокоенных ученых»), попытались оказать и США, которое поставили под сомнение необходимость внесения упомянутой российской поправки в текст РКИК по периодическому пересмотру обязательств участников ее приложений I и II.

В качестве промежуточного вывода следует подчеркнуть, что выход из-под одновременного «пресса» ЕС, Китая, США и солидаризующихся с ними внутренних лоббистов — несомненный и большой успех. Однако неучастие России во «втором периоде» обязательств по Киотскому протоколу, во-первых, отнюдь не снимает остроту проблемы деиндустриализации, порожденной вхождением в этот протокол (в 2004 г.), а лишь дает необходимую передышку и отсрочку в ее разрешении до 2020 года. (Именно тогда вступит в действие новое ограничивающее соглашение, которое заменит Киотский протокол, и вопросы, связанные с участием или неучастием в нем России, следовательно, придется рассматривать и решать заново). Во-вторых, отказ от продления ограничивающих обязательств по Киотскому протоколу не избавляет нашу страну от «подножек» и «подсечек» глобальных конкурентов, к которым, наряду с Европой и Китаем, относятся США и ряд крупных развивающихся стран, например Индия.

Суверенное или зависимое развитие?

В заявлении главы российской делегации в Дохе Александра Бедрицкого в начале конференции (26 ноября 2012 г.) и в его выступлении в ее заключительный день (7 декабря) была четко сформулирована позиция России, главные положения которой заключаются в следующем:

Во-первых, в негативном отношении к прямой пролонгации Киотского протокола, которое объясняется ограниченным и выборочным охватом обязательствами его участников, из которых исключаются основные эмитенты парниковых газов из числа развитых (США) и развивающихся (Китай и Индия) государств. Предложив заключить новое, всеобъемлющее по составу участников, соглашение и не найдя понимания у партнеров, а также столкнувшись с обструкцией российской поправки в текст РКИК, позволявшей ставить вхождение в то или иное приложение к этой конвенции в зависимость от текущей социально-экономической ситуации, наша делегация заявила о выходе из количественных обязательств протокола, отказавшись участвовать в их «втором периоде».

Этот шаг, как представляется, был также продиктован еще тремя важными соображениями:

— осознанием рисков ограничений, накладываемых протоколом на возможные масштабы и интенсивность экономического, прежде всего промышленного, роста, в частности, угрозой оказаться в ситуации, которая потребовала бы выполнения обязательств путем «экологических» вложений в экономики развивающихся стран (еще более непосредственной угрозой считается перспектива падения мировых цен на энергоносители),

— невозможностью успешной торговли сохраненными квотами, которые фактически обесценились ввиду соответствующей политики ЕС,

— а также сохраняющейся неясностью перспектив и механизмов «финансового наполнения» Зеленого климатического фонда, в рамках которого рассматривается сценарий направления развитыми странами до 2% годового ВВП на адаптацию развивающихся государств к изменениям климата (цена вопроса в этом случае для России окажется абсолютно неподъемной и составит не менее 200 млрд долларов в год).

Вместо участия во «втором периоде» Киото, наша страна подтвердила ранее взятые на себя односторонние обязательства по снижению парниковых выбросов (на 25% по отношению к 1990 г. на период до 2020 г.), обеспечивающие большую гибкость в вопросах экономического и технологического развития. (Остается надеяться на демонстративно-показной характер данной инициативы, ибо ее реальное выполнение способно нанести экономике страны еще больший ущерб, чем пролонгация обязательств по Киотскому протоколу).

Во-вторых, позиция, сформулированная Бедрицким, затронула такой важный вопрос, как вклад российских лесов в поглощение выбрасываемых промышленностью объемов «парниковой» углекислоты. От признания, а тем более учета этого вклада при формировании квот, Запад, особенно Европа, всячески уклоняются, подтверждая тем самым антироссийскую конъюнктурность своей позиции.

В заявлении и выступлении руководителя российской делегации в Дохе были затронуты и другие вопросы, но эти, на наш взгляд, — основные, сущностные.

Понятно, что жесткая критика российского решения о выходе из обязательств по Киото не заставила себя долго ждать. Не растрачивая читательского внимания на перечисление недовольных, попытаемся раскрыть подлинные, а не пропагандистско-демагогические мотивы этой критики. Обратимся для этого к ряду наиболее характерных (и одиозных) положений самого Киотского протокола, в которых раскрываются как намерения его авторов, так и связанные с ними потенциальные риски участников, прежде всего, разумеется, России. Итак:

Из статьи 2.1: «Каждая Сторона, включенная в приложение I (в том числе Россия и другие постсоветские республики. – Авт.), при выполнении своих определенных количественных обязательств по ограничению и сокращению выбросов…, в целях поощрения устойчивого развития:

а) осуществляет и/или далее разрабатывает в соответствии со своими национальными законодательствами такие политику и меры, как…:

v) …постепенное сокращение или устранение рыночных диспропорций, фискальных стимулов, освобождений от налогов и пошлин, и субсидий, противоречащих цели Конвенции, во всех секторах – источниках выбросов парниковых газов, и применение рыночных инструментов;

vi) …поощрение надлежащих реформ в соответствующих секторах в целях содействия осуществлению политики и мер, ограничивающих или сокращающих выбросы парниковых газов…».

КОММЕНТАРИЙ АВТОРА: как видим, участие в обязательствах протокола требовало от России фактического отказа от государственной поддержки ключевых промышленных отраслей, включая энергетику, а также их реформирование. Частью такого «реформирования» является принудительная приватизация, которую премьер Дмитрий Медведев демонстративно, в стиле Чубайса, объявляет «идеологемой, задающей вектор развития страны…» (URL: http://www.government.ru/stens/21668).

Из статьи 3.4: «Каждая Сторона, включенная в приложение I, представляет на рассмотрение… данные для установления ее уровня накоплений углерода в 1990 году и для проведения оценки изменений в ее накоплениях углерода… Конференция Сторон… примет решение в отношении условий и руководящих принципов, касающихся того, как и какие дополнительные виды деятельности человека, связанные с изменениями в выбросах…, прибавляются к количествам, установленным для Сторон, включенных в приложение I, или вычитаются из них».

КОММЕНТАРИЙ АВТОРА: мало того, что по условиям протокола Россия должна предоставлять данные о своих выбросах (это равносильно раскрытию структуры экономики и дислокации ее объектов, что в советские времена составляло государственную тайну). Так еще требуется подчиняться внешним решениям, имеющим, оказывается, право определять, какие дополнительные виды деятельности допустимы, в каком количестве и на что их менять при переборе квоты выбросов. А как же интересы национальной безопасности?

Из статьи 3.14: «…Согласно соответствующим решениям Конференции Сторон, …(ее сессия) рассмотрит, какие действия необходимо предпринять для сведения к минимуму неблагоприятных последствий изменения климата и/или последствий мер реагирования для перечисленных в упомянутых выше пунктах Сторон. К числу вопросов, подлежащих рассмотрению, относятся обеспечение финансирования, страхование и передача технологии».

КОММЕНТАРИЙ АВТОРА: как, по мнению читателя, сочетаются между собой принцип суверенитета и право внешнего контроля над вопросами внутреннего финансирования, страхования и передачи технологий?

Из статьи 7.2: «Каждая сторона, включенная в приложение I, включает в свое национальное сообщение… дополнительную информацию, необходимую для того, чтобы продемонстрировать соблюдение своих обязательств по настоящему Протоколу».

КОММЕНТАРИЙ АВТОРА: то есть России положено ежегодно выслуживаться перед Конференцией Сторон с тем, чтобы демонстрировать лояльность хозяевам сформулированных ею правил.

Для чего? А вот для чего:

Из статьи 8.1: «Информация, представляемая …каждой Стороной…, рассматривается группами экспертов по рассмотрению во исполнение соответствующих решений Конференции Сторон и в соответствие с руководящими принципами, принятыми для этой цели Конференцией Сторон…».

Из статьи 8.2: «Группы экспертов по рассмотрению координируются Секретариатом и состоят из экспертов, отобранных из числа кандидатур, выдвинутых Сторонами Конвенции, и, когда это необходимо, межправительственными организациями, в соответствии с руководящими указаниями, принятыми для этой цели Конференцией Сторон».

Из статьи 8.3: «В рамках процесса рассмотрения проводится тщательная и всеобъемлющая техническая оценка всех аспектов осуществления настоящего Протокола той или иной Стороной. Группы экспертов готовят доклад для Конференции Сторон…, в котором приводится оценка осуществления Стороной ее обязательств и выявляются любые потенциальные проблемы и факторы, влияющие на выполнение обязательств… Секретариат составляет перечень вопросов, касающихся осуществления, которые были выявлены в таких докладах, для дальнейшего рассмотрения Конференцией Сторон».

КОММЕНТАРИЙ АВТОРА: иначе говоря, России по Киотскому протоколу надлежало не только отчитываться, но и, во избежание перспективы попадания в доклад и «черный список» Секретариата РКИК, внимать внешним указаниям, принимая их к беспрекословному исполнению. «Судьями» же становились подотчетные Секретариату (то есть заведомо предвзятые) члены экспертных групп.

Из статьи 10: «Все стороны… формулируют, осуществляют, публикуют и регулярно обновляют национальные и …региональные программы…:

i) такие программы… касаются секторов энергетики, транспорта и промышленности, а также сельского хозяйства, лесного хозяйства и удаления отходов. Кроме того, адаптацию к изменению климата можно усовершенствовать благодаря адаптационным технологиям и методам совершенствования территориально-пространственного планирования…».

КОММЕНТАРИЙ АВТОРА: «совершенствование территориально-пространственного планирования» — не что иное, как абсолютно несовместимое с суверенитетом изменение границ государства и его внутреннего устройства (дестабилизирующий характер и потенциал последнего особенно опасен в федеративных государствах, к которым относится Россия). По сути, этим пунктом наша страна ставится перед абсолютно неприемлемым выбором: или осуществление деиндустриализации в ключевых секторах промышленности и сельского хозяйства будет продолжено, или в повестку дня станет вопрос о существенном ограничении суверенитета.

Ну, и т.д.

* * *

Политическое значение принятого Россией решения о выходе из количественных обязательств по Киотскому протоколу очевидно: государственным руководством нашей страны наглядно продемонстрирован выбор в пользу суверенного, а не зависимого, управляемого извне развития. Но в силу ряда причин как внешнего, так и внутреннего характера окончательным этот выбор считаться не может; речь, скорее, идет о некоей «дорожной карте», реализация которой рискует столкнуться (и уже сталкивается) с определенными трудностями и проблемами. Следовательно, борьба за суверенное развитие с этого только начинается.

Во-первых, мы вышли лишь из количественных обязательств по действующему Киотскому протоколу. В случае, если архитекторам климатического процесса удастся согласовать все нюансы нового обязывающего соглашения в треугольнике США – ЕС – Китай (а повлиять на ход этого согласования Москва не в силах), нашей стране придется принять участие в таком соглашении, причем, на заведомо неясных и, скорее всего, невыгодных для нас условиях. (Например, у автора имеются большие сомнения насчет перспектив отражения в новом соглашении озабоченностей России, изложенных в упомянутой поправке в текст РКИК, уже дважды отклоненной конференциями Сторон конвенции в 2011-м и 2012 гг.).

Тем временем российская сторона уже фактически связала себя определенными морально-политическими обязательствами, сохранив представительство во всех остальных (кроме количественных ограничений) механизмах и процедурах «второго периода» Киото, а также заявив о готовности поддержать единый документ, охватывающий всех основных эмитентов парниковых газов. В этой ситуации дать «задний ход» скорее всего не получится, ибо за это пришлось бы заплатить непомерную политическую цену в виде усиления международной изоляции и, главное, осложнения отношений с ведущими развивающимися странами, прежде всего с Китаем и другими участниками БРИКС.

Во-вторых, освобождение от обязательств по сокращению выбросов, при всей позитивности этого шага, ни в коей мере не защищает нашу страну от односторонних санкций со стороны, скажем, Европейского союза. Руководствуясь как политическими интересами, так и выгодой своего экопрома, Брюссель вполне способен и, видимо, постарается ввести против Москвы (несмотря на всю абсурдность и международно-правовую ничтожность такого шага) односторонние санкции в виде ограничений на импорт российской промышленной продукции, произведенной с нарушением европейских экологических и технологических стандартов. Наиболее серьезными последствиями такой шаг был бы чреват для реального сектора нашей экономики.

Дополнительным инструментом международного нажима на Россию являются решения конференции Рио+20 (июнь 2012 г.), провозгласившей глобальный тренд в направлении так называемой «зеленой» экономики.

В-третьих, очевидно, что с поражением не смирятся и противники выхода из обязательств по Киото внутри страны, среди которых немало влиятельных олигархов, политиков, ученых, журналистов и Интернет-блогеров. Их лоббистские усилия по возвращению в протокол неизбежно встретят понимание и, следовательно, поддержку в структурах так называемого «глобального гражданского общества». Поэтому следует ожидать активизации не только внутреннего, но и внешнего финансирования подрывной протестной активности глобальных экологических НПО, прежде всего Всемирного фонда дикой природы и «Гринпис», которая будет сдобрена обильной демагогией на тему о «критичности» момента, переживаемого мировой экосистемой.

Не последнюю роль в этом спектакле по наглядной пропаганде теории «глобального потепления» может сыграть активизация использования новейших достижений Запада в области геофизики (здесь затрагивается такой деликатный вопрос, как создание и возможное применение Западом климатического оружия).

Наконец, в-четвертых, выход из количественных ограничений Киотского протокола, помимо роста напряженности в отношениях со странами БРИКС, уже успел нанести ощутимый ущерб интеграционным процессам в рамках Таможенного союза, Единого экономического пространства и, в конечном счете, Евразийского союза. Несмотря на объективную заинтересованность постсоветских республик (особенно Украины – ввиду больших масштабов накопленных ею квот на парниковые выбросы, которые в новых условиях становятся «непродаваемыми»), и Киев, и непосредственные партнеры России по евразийской интеграции – Белоруссия и Казахстан – пролонгировали свое участие в ограничительных обязательствах «второго периода» Киото. Причем, невзирая на то, что оказались в весьма специфической компании, включающей всех членов ЕС, а также союзные США Австралию, Норвегию, Исландию и мировые «банковские закрома» в лице Швейцарии, Лихтенштейна и Монако.

Появившуюся ввиду этого «трещину» между Россией и ее ближайшими союзниками, объединенными общей историей и современными интеграционными задачами, неминуемо постараются использовать и расширить в своих интересах не только западные (ЕС и США), но и восточные геополитические партнеры Москвы, прежде всего Китай, а также Индия.

Иначе говоря, вопрос о вхождении Российской Федерации в международные институты и программы, занимающиеся наперсточной игрой в «глобальное потепление», по большому счету остается открытым. И решать его предстоит в ближайшее пятилетие, причем, с учетом всего комплекса связанных с этим и очерченных в данной статье внутренних и внешнеполитических проблем.

Павленко В.Б.,

доктор политических наук,

действительный член АГП

Источник статьи

 

Метки: , , , ,

Развозжаев заявил, что опасается за свою жизнь и здоровье


Московский городской суд признал законным арест оппозиционера Леонида Развозжаева, обвиняемого в организации массовых беспорядков. Сам он заявил о том, что опасается за свою жизнь и здоровье. Об этом 21 января сообщает РАПСИ.

«Я хотел бы подтвердить, что в связи с этапированием у меня серьезно обострилось состояние здоровья, у меня справка на руках, я частично нахожусь на постельном режиме», — сказал он.

Оппозиционер отметил, что считает, что изоляция — это метод давления на него в связи с его политической позицией.

«Я ни от кого не скрывался, подача документов на статус политического беженца говорит о том, что я хотел оставаться в правовом поле, вести диалог с властями», — добавил активист.

Развозжаев добавил, что у него есть сведения о том, что ему может угрожать опасность.

Напомним, что в отношении Развозжаева заведены три дела, объединенные в одно производство: о подготовке к организации массовых беспорядков, в том числе 6 мая 2012 года, о разбое 15-летней давности и о незаконном пересечении государственной границы с Украиной. Преследование оппозиционера началось после выхода фильма «Анатомия протеста — 2». Следствие подозревает его, Сергея Удальцова и Константина Лебедева в подготовке беспорядков на деньги грузинского чиновника. Кроме того, сейчас оппозиционера обвиняют еще и в ложном доносе.

Источник статьи

 

Метки: , , ,

Профсоюзного лидера уволили, но не сломили


На счету независимого профсоюза немало успехов: присекли некоторые нарушения трудового законодательства, остановили практику составления неудобных графиков работы, неоплачиваемых переработок и пр. Кроме того, профсоюзники заставили администрацию магазина в 2011-2012 годах частично возвратить задолженность по индексации зарплат – по 15 тыс. грн на сотрудника. Как рассказал председатель первичной профсоюзной организации «Защита справедливости» в ТОВ «Метро Кэш энд Кэри Украина» г. Кривой Рог Андрей Куделя, он и его коллеги решили создать профсоюз для защиты своих трудовых прав, которые слишком часто нарушаются в супермаркете. После того, как Андрея избрали председателем первички, у него и начались проблемы.

— Я проработал в «Метро» 4,5 года, – рассказал Андрей Куделя. – Каких-либо нареканий не имел, трудился, как говорится, без выговоров и жалоб. Но с момента организации первички независимого профсоюза, а это произошло 22 марта 2012 года, начался конфликт с руководством компании.

Разгорелся на предприятии и коллективный трудовой спор, который поддержали 107 сотрудников из 170. Андрей Куделя в этом споре стал представителем трудового коллектива. Сотрудники «Метро» требовали принятия коллективного договора, от чего на протяжении многих лет отказывается администрация, повышения заработной платы, установки дополнительных тепловых завес на входе в супермаркет и на выходе из него.

— Несмотря на то, что спор не был зарегистрирован Национальной службой посредничества и примирения, реакция администрации на такие смелые требования не заставила себя ждать, — констатирует Андрей Куделя. – 5 апреля 2012 года мне вынесли первый выговор, даже не согласовав это с профсоюзом. Но мы не сложили руки, и по требованиям работников решили организовать еще один спор. 21 июня администрация узнала о новом коллективном споре с теми же требованиями, который позже зарегистрировала Национальная служба посредничества и примирения. После этого мне вынесли еще два выговора, а 6 сентября администрация направила представление профкому на мое увольнение. Получив аргументированные и своевременные возражения против этого от нашей первички, совета председателей городской организации КСПУ Кривого Рога, центрального совета Всеукраинского профсоюза «Защита справедливости», меня все же 28 сентября уволили, как бы за систематическое невыполнение без уважительных причин обязанностей, возложенных трудовым договором.

Как утверждает председатель первички, после этого начался прессинг со стороны администрации и на других членов профсоюза, чтобы они выходи из него. А самого Андрея Куделю после увольнения и вовсе не пускали в супермаркет. Хотя он имеет право беспрепятственно посещать территорию предприятия, на котором работают члены его профсоюза.

Невзирая на прессинг, Андрей Куделя продолжает свою активную профсоюзную деятельность – ведь администрация криворожского «Метро» по-прежнему нарушает трудовое законодательство. По словам председателя первички, людей заставляют делать то, что не прописано в их должностных инструкциях, сокращают персонал без доплаты оставшимся за увеличение объема работы, нарушаются даже санитарные нормы. Недавно профсоюзный лидер одержал важную победу – Саксаганский районный суд Кривого Рога признал незаконным приказ о наложении дисциплинарного взыскания на Андрея Куделю. Ведь привлечение к ответственности членов выборных профсоюзных органов допускается исключительно с их предварительного согласия.

http://kvpu.org.ua/uk/news/4/1911/profsoyuznogo-lidera-uvolili

Источник статьи

 

Метки: ,

Российские киоски прессы впервые готовятся к забастовке


Ситуация с киосками прессы в стране продолжает ухудшаться. Очередная информация о самоуправстве чиновников пришла из Чебоксар, где произвол властей вынуждает распространителей газет, журналов и книг прибегнуть к крайним мерам – объявить предзабастовочную готовность.

Конфликт получил развитие осенью 2012 г., когда в адрес ОАО «Чувашпечать» поступило уведомление от администрации г. Чебоксары с требованием произвести «незамедлительный демонтаж» всех газетно-журнальных киосков, расположенных в Московском районе города. В качестве обоснования причины этого требования чиновники ссылались на отсутствие договорных отношений на аренду земельных участков.

При поверхностном взгляде на эту проблему может показаться, что администрация действовала в соответствии с законом. Однако на самом деле к моменту поступления в ОАО «Чувашпечать» уведомления о демонтаже киосков необходимые документы на продление договоров аренды находились в администрации Чебоксар уже три года. Их согласование, как стало очевидным, сознательно затягивалось по вине представителей власти. Вместе с тем, аналогичные договоры аренды с ларьками по продаже продуктов питания и лотереи пролонгировались без задержки, автоматически.

Трудно объяснить подобное отношение к предприятию, выполняющему важную социальную функцию – распространение средств массовой информации. ОАО «Чувашпечать» — старейшее предприятие республики с богатой историей и традициями по распространению прессы по подписке и в розницу. В настоящее время это единственная в Чувашии организация, имеющая сеть газетных киосков, расположенных во всех районах и городах республики. Только в столице республики – г. Чебоксары — киоски ОАО «Чувашпечать» обслуживают более 60% рынка дистрибуции газетно-журнальной продукции (в формате нестационарных торговых объектов). Большинство из них функционирует более 30 лет и имеет своих постоянных покупателей. Весьма положительно характеризует предприятие и тот факт, что несмотря на негативное отношение к нему со стороны местных чиновников, ОАО «Чувашпечать» было и остаётся добросовестным арендо- и налогоплательщиком.

Коллектив предприятия попытался найти поддержку в вышестоящих инстанциях. В сентябре 2012 г. в обращении к Президенту РФ В.В.Путину была детально изложена ситуация, высказывалась просьба о помощи. Аналогичные письма были направлены руководителям Генеральной прокуратуры РФ, Антимонопольного комитета РФ, Постоянному представителю главного федерального инспектора по Чувашской Республике аппарата полномочного представителя Президента РФ в Приволжском федеральном округе, депутату Госдумы В.С.Шурчанову и руководству Чебоксарской городской администрации.

К сожалению никаких позитивных результатов данные обращения не дали, а в большинстве своём остались без ответа. Это послужило причиной того, что 12 ноября 2012 года коллектив ОАО «Чувашпечать» создал инициативную группу по проведению забастовки, которую поддержал и Совет директоров предприятия. Требование инициативной группы о создании Согласительной комиссии с участием представителей администрации г. Чебоксары до сих пор не выполнено. Как сообщил генеральный директор ОАО «Чувашпечать» С.А. Александров, в ближайшее время властям города будет направлено повторное предложение сесть за стол переговоров. В случае отказа предприятием будет объявлена забастовка, все киоски прессы прекратят реализацию газет, журналов и книг до выполнения требований бастующих.

Таким образом, по вине администрации города для значительной части населения Чебоксар будет ограничен доступ к периодической печатной продукции, что следует рассматривать как нарушение конституционных прав граждан на свободный доступ к информации. Наряду с этим финансовые убытки понесут не только распространитель, но и все издательские организации, чья продукция в настоящее время реализовывается через киосковые сети ОАО «Чувашпечать».

Следует подчеркнуть, что процесс ликвидации розничных сетей по распространению газетно-журнальной и книжной продукции, к сожалению, набирает обороты. Об этом, в частности, говорилось на пресс-конференции, организованной АРПП 19 декабря 2012 года в издательском доме «Коммерсантъ». Характеризуя положение в стране вокруг киосков прессы, президент АРПП Д. Мартынов заявил, что произвол чиновников в отношении дистрибуторов прессы отмечается во многих регионах РФ. Наиболее неблагоприятная обстановка сложилась в Барнауле, Бийске, Братске, Воронеже, Кемерово, Нижнем Новгороде, Новокузнецке, Перми, Петрозаводске, Саратове, Ставрополе, Сургуте и Челябинске. В этих городах, сделал акцент президент АРПП, в результате политики властей распространение периодической печати находится под угрозой уничтожения.

Судя по развитию ситуации в Чебоксарах, и в этом городе активно разрушается налаженная система реализации периодической печатной продукции, что заставляет коллектив ОАО «Чувашпечать» впервые в истории современной России объявить о возможной забастовке. По мнению АРПП, этот шаг способен создать прецедент, последствия которого трудно предсказать.

http://arpp.ru/pressr/266844-rossijskie-kioski-pressy-vpervye-gotovyatsya-k-zabastovke.html

Источник статьи

 

Метки: , , ,

Данные об успехах экономики Южной Кореи были сфальсифицированы её правительством


От РП: Это как же так, неужели при демократических выборах и рыночной экономике правительство фальсифицирует статистику?! Это же надо, люди живут в бараках и фактически в коммуналках, а нам рассказывали, что бараки и коммуналки могут быть только при социализме. В Северной Корее нет ни одного бездомного, а в Южной их почему-то сотни тысяч. Интересное получается дело: «самообеспеченность Южной Кореи рисом составляет лишь 27 процентов», имея более 90% пригодных к обработке земель всего Корейского п-ва до такой степени утратить продовольственную независимость. На этом фоне кривляния антикоммунистов о постоянных проблемах с продовольствием в Северной Корее, имеющей только 10 % (!) пригодных к обработке земель выглядят сильно по-другому. Можно сказать страшное — дело не «в рыночной экономике» вообще. Вот тут и рыночная экономика, и ничтожные затраты на оборону по сравнению с «режимом Кимов» (южан охраняет американская армия), и просто неимоверные вливания финансов по идейным причинам, и целенаправленно открытый для южнокорейцев западный рынок и тут вот такое. Находящаяся в крайне неблагоприятных природных и геополитических условиях Северная Корея уже успешно запустила два спутника, а Южная не смогла это сделать даже с помощью российских специалистов — уж даже в конце-концов завод им. Хруничева просто практически сделал им первую ступень и то не смогли. А северяне сделали всё сами. Мы вовсе не фанаты Северной Кореи и династии Кимов, устройство этой страны имеет мало общего с СССР, но даже скопированных с советской системы элементов достаточно для достижения страной идей чучхе серьёзных успехов. Неудивительно, что за прослушивание и скачивание северокорейской музыки в Южной Корее люди получают по несколько лет тюрьмы.

Южнокорейский Национальный Комитет по экономическому сотрудничеству выпустил «Белую книгу» с истинными данными о банкротстве южнокорейской экономики, об обнищании людей и потере ими средств к существованию и с выяснением того, кто же в этом виноват.

По ее данным, в течение пяти лет своего правления консервативная группа Ли Мен Бака коварно обманывала народ Южной Кореи по поводу состояния экономики. Предатель Ли Мен Бак, именующий себя «президентом, занятым экономикой», старался создать впечатление, что он оживит экономику и повысит жизненный уровень населения, но реальность его правления глубоко контрастирует с данными им обещаниями. Не успел предатель прийти к власти, как он с потрохами продал экономику Южной Кореи США, показав свое истинное лицо подхалима на службе у американцев
Типичным проявлением его предательства было то, что он подтолкнул страну к окончательному заключению Соглашения о свободной торговле с США — соглашению, которое изобилует крайне унизительными и неравными условиями для корейской стороны, так как в нем содержится всего лишь семь положений, которые обязаны выполнить США и до 55 положений, которые обязывают осуществить Южную Корею.

Когда США оказали давление на группу Ли с целью пересмотра этого соглашения на более благоприятных для себя условиях, он снова уступил давлению и подписал письменное соглашение, в результате которого дополнительные экономические потери Южной Кореи составят 900 млн. долларов США ежегодно. В результате этого сельское хозяйство и рыболовство понесут ущерб в размере 12 миллиардов долларов США в течение 15 лет.

В связи с предательской политикой группы Ли и без того ослабевшая экономика Южной Кореи практически превратилась в колониально зависимую.

На сегодня южнокорейская экономика зависит от импорта энергии на 96.5 процентов, от импорта полезных ископаемых — на 95 процентов, а ее торговля зависит от других стран на 113 процентов. (От РП: это случается когда внешнеторговый оборот превышает ВВП) Самообеспеченность Южной Кореи рисом составляет лишь 27 процентов, самообеспеченность пшеницей, кукурузой и фасолью — всего 0,5, 1 и 8,4 процента соответственно.

Иностранный капитал владеет 30 процентами южнокорейского фондового рынка. Он владеет более 50 процентов акций крупных предприятий, включая Samsung Electronics и Hyundai Motors и банки. Ежегодно иностранный капитал загребает в Южной Корее миллиарды долларов под именем «дивидендов». «Государственный» долг в Южной Корее увеличился на 11,2 процента за год, достигнув в общей сложности 1 850 миллиардов долларов. Тем временем внешний долг Южной Кореи превысил 419 миллиардов долларов. Ее краткосрочная задолженность составляет более 140 миллиардов долларов (или 33,8 процента от общей суммы внешнего долга), которые она должна будет выплатить в течение одного года. Долги южнокорейских предприятий выросли уже более чем до 1 900 млрд. долларов, увеличившись по крайней мере на 30 процентов по сравнению с концом 2007 года.

За время своего правления Ли Мен Бак вверг южных корейцев в пучину тяжелой нищеты. В Южной Корее насчитывается более 5,7 млн. крайне бедных и более 2,5 млн. человек. которые не в состоянии вырваться из бедности, как бы они ни надрывались на работе. В результате более 10 миллионов человек влачат жалкое повседневное существование. Вопреки всей шумной рекламе Ли о решении проблемы безработицы, число безработных возросло на 500 000 в течение одного только первого года его правления по сравнению с предыдущим годом. В 2011 году более 4,6 миллиона человек были зарегистрированы в качестве безработных, что на 50 процентов больше, чем в 2007 году. В Южной Корее насчитывается также 8,600 миллионов неполностью занятых, временных и внештатных работников, которые пытаются выжить на свои скудные заработки с поденной или помесячной работы. Более половины выпускников университетов стали безработными сразу после их окончания. В результате более 2 миллионов безработных молодых людей изнывают в отчаянии.

Плата за высшее образование растет на 10-20 процентов ежегодно с прихода Ли к власти, достигнув уже 10 000 долларов в год — одни из самых высоких цен на образование в мире. Отсюда пошло выражение «башни из человеческих костей», означающее, что регистрационный взнос за учебу убивает студентов. Не в состоянии оплатить учебу, 60 процентов всех южнокорейских студентов временно отказываются от образования, занимаются тяжким трудом после учебы или предлагают себя в качестве подопытных кроликов для медицинских экспериментов. Некоторые из них выбирают самоубийство.

В Южной Корее чрезвычайно высоки цены на аренду жилья и глубока жилищная проблема — цены на аренду выросли более чем на 36 процентов по сравнению с 2007 годом, в связи с политикой правительства Ли по спекуляции недвижимостью. В результате этого более 7 миллионов домашних хозяйств, не имеющих собственного жилья, или 45 процентов населения постоянно ощущают угрозу оказаться на улице. Более миллиона человек были вынуждены переехать в неблагополучные районы, где цены на аренду относительно низки. Те люди, которые не в состоянии оплатить аренду жилья, живут в маленьких комнатах, в лачугах, в палатках, в контейнерах и бараках и даже в пещерах. Их число уже составляет около 680 000 семей.

За последние 5 лет налоги выросли максимум на 86 процентов. В настоящее время южному корейцу приходится отдавать 30 или 40 процентов своего годового дохода в виде различных налогов. Южнокорейские семьи на сегодня обременены долгами на сумму 900 млрд. долларов, увеличившуюся на 40 процентов по сравнению с тем, что было пять лет тому назад. Это означает, что в среднем каждая семья должна выплатить долг в размере 50 000 долларов.

Несмотря на громкие заявления правительства о контроле над ценами, цены на основные предметы первой необходимости подскочили на 23 процента в среднем и до максимума в 80 процентов за период пребывания Ли у власти. В результате этого появились такие выражения, как «убийственные цены».

Среди южных корейцев часто говорят теперь о том, что нынешнее поколение — это «поколение отказа от трех вещей», то есть, от любви, от брака и от рождения детей, в связи с тяжелой жизнью. Каждый третий молодой южный кореец в возрасте от 30 до 40 не может себе позволить вступить в брак.

Южную Корею называют «раем для самоубийств», так как она возглавляет мировой рейтинг стран, лидирующих по числу самоубийств. Каждые 34 минуты в Южной Корее мужчина или женщина кончают жизнь самоубийством. Число самоубийств превысило 15 500 ежегодно.

За время своего правления Ли обеспечил различного рода привилегии лишь для плутократов и богатых политиков, увеличив разрыв между богатыми и бедными. Согласно даже самым скромным подсчетам, опубликованным южнокорейскими властями, разрыв между доходами самых богатых и бедных увеличился до 14,5 раз по сравнению с 5,7 раза десятилетие назад. Самым богатым, на долю которых приходится всего один процент населения, принадлежит 16,6 процента совокупных личных доходов в Южной Корее.

С приходом Ли к власти разрыв в оплате труда временных и постоянных рабочих удвоился. Разрыв в доходах между обычным работником и менеджером среднего звена в компании вырос до 600 раз, а между работником и главой большого бизнеса — до 3 000 раз.За последние 5 лет частная собственность семей крупных менеджеров и директоров 10 гигантских компаний Южной Кореи выросла до десятков миллиардов долларов.

Растет и разрыв во владении недвижимостью.10 процентов самых богатых собственников владеют более 53 % всей недвижимости, в то время как бедная половина населения с низкими доходами владеет лишь 1%. В случае с жилым имуществом 5 процентов богатых удерживают в своих руках 64,8 процента всего жилья.

То же самое можно сказать и о разрыве между предприятиями. За последние 5 лет общая сумма стоимости имущества и продаж 30 гигантских компаний и их филиалов в Южной Корее почти удвоилась (выросла в 1,6 раза), тогда как малые и средние предприятия, на долю которых приходится 99 процентов всех предприятий и 87 процентов занятости населения, разоряются одно за другим в связи с произволом практики поддержки корпораций со стороны властей.

Данные, опубликованные Центральным Советом малых и средних предприятий Южной Кореи показывают, что чистая прибыль плутократов ежегодно растет, тогда как производство на малых и средних предприятиях неуклонно падает, и 16 процентов из них находятся на грани банкротства. Из-за курса консервативной группы, пренебрегающего малыми и средними предприятиями 44,3 процента независимых предпринимателей с трудом зарабатывают себе на жизнь, 16,3 процента остались без дохода в прошлом году, а 7 из 10 независимых предпринимателей были вынуждены закрыть свой бизнес или его часть.

Ирина Маленко

http://www.kcna.kp/kcna.user.article.retrieveNewsViewInfoList.kcmsf

Источник статьи

 

Метки: ,

Южнокорейское общество безжалостно к «лузерам»


«Необходима сеть социальной защиты для отдельных лиц, которые могут дойти до совершения насильственных акций»

Юн Хен Чжун

После того, как Ли окончил среднюю школу, он не смог поступить в университет. Сейчас ему 19 лет, он готовится снова сдавать экзамен в вуз и одновременно работает на трех работах в сфере обслуживания с неполным рабочим днем. Живет он в небольшой арендованной комнате. Из-за того, что ему не удалось поступить в университет, Ли прекратил общаться с друзьями. «Если я не поступлю и на этот раз, я чувствую, что мне не будет больше места в этом мире,» говорит он. Он находится на перепутье: в южнокорейском обществе поражение на данном этапе окажет влияние на всю оставшуюся жизнь.

Но даже для тех, кто поступает в университет, стресс продолжается и после его окончания. После окончания университета в Сеуле, Сио проработал в общей сложности восемь месяцев в небольшой строительной компании и был вынужден оставить эту работу после того, как не получал зарплату в течение 5 месяцев. К сожалению, после этого никто не захотел нанять человека, который сам бросил компанию после такого небольшого промежутка времени. Сейчас Сио 37 лет, и ему горько, что его единственная ошибка привела к тому, что весь мир отвернулся от него.

С тех пор Сио работал в качестве поденщика на строительных площадках и в компаниях по перевозке. Он даже вызвался быть «подопытным кроликом» для фармацевтического тестирования, чтобы заработать деньги. «Я никогда не был поклонником фильмов ужасов, но я начал смотреть их, чтобы облегчить мое чувство тревоги. Всякий раз, когда в фильме была сцена убийства, я испытывал субсидиарное удовлетворение. » Ему достаточно повезло — он прошел экзамен на 9-ый уровень госчиновника в 2009 году и возобновил нормальную жизнь, но он до сих пор не может забыть, как близок он был к совершению насилия.

Но не всем везет так, как ему. Большинство «проигравших» не получают шанс на восстановление. Пак, который раньше был оптовым торговцем косметикой, потерял все свое состояние в 2010 году. Пака предал его партнер по бизнесу, который оставил его с долгом в 1,3 млрд. корейских вон (около 1,4 млн. долл. США). Пак потерял все, он владел, в том числе свой дом.После этого он переехал в ночлежку недалеко от сеульского вокзала. Он не смог найти подходящую работу, потому что даже если бы он получал зарплату, она целиком пошла бы на погашение его долгов. Он работал на стройках и спускал весь свой заработок на алкоголь. Через год, когда он был диагностирован с заболеванием почек, Пак покинул ночлежку и переехал в приют для бездомных.

Примерно в это же время Пак перестал разговаривать. Сейчас он идет в интернет-кафе и играет в компьютерные игры, когда у него есть деньги. С помощью компьютерных игр Пак дает выход своим тяжелым мыслям, убивая персонажей в игре.

Эксперты отмечают, что те, кто живет уединенно, — это, как правило, люди, которые оказались не в состоянии стать частью основного общества на ключевой стадии своей жизни. Ким Су-Хан, профессор социологии в Университете Кореи, говорит: «Рост числа изолированных преступлений берет свои корни в неумолимом характере корейского общества — для «лузеров» нет второго шанса. В корейском обществе недостижение определенного статуса к определенному возрасту может стоить им их социальной жизни «.

Он добавляет, что проявляющаяся в последнее время тенденция« социальных наставников», таких как профессор Ан Чоль Су или монах Помнюн, набрала обороты из-за большого числа людей, страдающих от отчаяния и одиночества.Что касается преступлений, вызванных отчаянием, то профессор Ким заявил: «Эти преступления происходят, когда накопленное годами отчаяние взрывается и вырывается наружу. Тем не менее, мы не должны забывать, что большая часть отчаявшихся выбирает самоубийство «.

Эксперты полагают, что единственный способ предотвратить преступления такого характера — помочь тем, кто находится в отчаянии. Чой Вон Гю, профессор исследований проблем социального обеспечения в Национальном университете Чонбук, заявил, что «шведская система социальной защиты основана на представлении о том, что любой человек может оказаться в отчаянном положении 3-4 раз в течение своей жизни.» Он также считает, что «для предотвращения преступлений мы должны создать систему социальной защиты, которая поможет безработным и отчаявшимся — вместо того, чтобы строить высокие заборы и импортировать системы сигнализации».
Оригинальная статья здесь
Перевод Ирины Маленко

Источник статьи

 

Метки: ,